Читать онлайн Долгая ночь, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Долгая ночь - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.64 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Долгая ночь - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Долгая ночь - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Долгая ночь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15
Прощание

С керосиновыми лампами в руках мы с Верой поднялись на чердак достать мамино свадебное платье, которое хранилось в одном из старых черных чемоданов в дальнем правом углу. Мы вытерли и очистили его от паутины, затем открыли. Среди посыпанных нафталином платья, фаты и туфель, были и другие мамины свадебные вещи. Ее высохший букет хранился между страницами Библии, которая служила священнику для сотворения обряда, свадебные приглашения, потускневший от времени серебряный нож, которым разрезали свадебный пирог, и их с папой серебряные чаши для вина.
Вынимая все это, я не могла не думать о том, что мама чувствовала накануне свадьбы. Была ли она взволнована и счастлива? Верила ли она, что брак с папой и жизнь в Мидоуз будет прекрасна? Любила ли она его хоть немного? И что делал папа, чтобы заставить поверить маму в свою любовь к ней?
Я видела их свадебные фотографии. Конечно, на них мама выглядела молодой и красивой, сияющей и полной надежд. Казалось, она так горда своим подвенечным нарядом и наслаждается происходящим. Как же будут отличаться наши свадьбы. У нее было пышное торжество, которое привело в восторг всю общественность. А у меня свадьба будет простой и быстрой, как мгновение. Я уже ненавидела тот момент, когда мне придется произнести обет, глядя на жениха. Несомненно я отведу взгляд, когда произнесу: «да». В тот день улыбка на моем лице будет фальшивой, это будет маска, которую папа заставил меня одеть. Все будет ненастоящим. На самом деле, когда начнется церемония, я попробую представить, что я выхожу замуж за Нильса. Эта иллюзия питала меня на протяжении всех этих двух недель, придала мне силы, чтобы сделать все, что необходимо.
Вера и я перенесли платье в ее комнату, где она привела его в порядок и перешила для меня; она подшивала и ушивала платье до тех пор, пока оно мне не стало впору и сидело великолепно. Вера была занята платьем, а маленькая Шарлотта путалась у меня под ногами и бегала вокруг нас, с интересом наблюдая за происходящим. Она и не знала, что этот праздник и церемония заберут меня у нее, и также как и я, она останется одна. Я старалась не думать об этом.
– Какой была твоя свадьба, Вера? – спросила я.
– Моя свадьба? – Она улыбнулась и откинула голову. – Все было просто и быстро. Церемония прошла в доме священника в его гостиной. Там была его жена, мои родители и родители Чарлза. Ни один из братьев Чарлза не пришел. Они были заняты работой, а моя сестра работала экономкой в это время и не смогла отпроситься.
– Зато ты хоть любила того, за которого выходила замуж, – печально сказала я.
– Любила? – сказала она. – Может, это и так. В то время не было ничего важнее, как преуспеть в делах и устроить свою жизнь. Брак обещал сплотить нас и помочь нам дожить до лучших времен. И, наконец, – со вздохом сказала она, – именно так мы себе все представляли в то время. В молодости нам казалось все по плечу.
– Чарлз был у тебя единственным?
– Да, хотя я и мечтала, что встречу своего собственного прекрасного принца, – с улыбкой призналась она. Затем ее плечи со вздохом приподнялись и опустились. – Но время спустило меня на землю, и я приняла предложение Чарлза. Может, Чарлз и не был красавчиком, но он хороший человек, трудолюбивый и добрый. Иногда это самое большее, на что может надеяться девушка, самое большее, что она может получить. Любовь, вот о чем ты сейчас думаешь… Эта роскошь доступна только богачам.
– Я ненавижу человека, за которого выхожу, даже если он богат, – с горечью сказала я. Вера и без этого признания все знала и понимающе кивнула.
– Может, – сказала она, втыкая иголку с ниткой, – тебе удастся изменить его, сделать его таким человеком, с которым ты смогла бы жить. – Она помолчала. – За последние несколько лет ты сильно повзрослела, Лилиан. Без сомнения, я считаю тебя самой сильной из Буфов и самой смышленной. Что-то внутри придает тебе эту стальную твердость. Я уверена. Только не сдавай позиций. Мистер Катлер поразил меня тем, что слишком поглощен своими удовольствиями, и может впасть в ярость, если что-то ему помешает.
Я бросилась к Вере, чтобы обнять и поблагодарить ее. Она прослезилась. Малышка Шарлотта, видя что осталась без внимания, расплакалась, чтобы ее взяли на руки. Я подняла ее и поцеловала.
– Пожалуйста, Вера, присматривай за Шарлоттой как можно лучше. У меня просто сердце разрывается, как подумаю о том, что придется ее оставить.
– Об этом даже не нужно просить, мисс Лилиан. Она мне так же дорога, как и Лютер. Они растут вместе и будут присматривать друг за другом, я уверена, – сказала Вера. – А теперь давайте примерим платье. Возможно, это не самая дорогая свадьба, но ты будешь сиять, будто это самое фантастическое торжество из всех проходивших в Вирджинии. Миссис Джорджиа хотела, чтобы все было так, а не иначе.
Я засмеялась и согласилась. Если бы мама была жива и здорова, она бы бегала по всему дому, проверяя все ли чисто и блестит. Она бы везде расставила цветы. Все бы было так, как на наших знаменитых званых обедах. Когда мама была молода и красива, она наслаждалась деятельностью и восторгом, впитывая его как цветы – солнечный цвет.
Эмили не унаследовала эту joie de vivre.
type="note" l:href="#n_1">[1]
Она мало проявляла интереса к приготовлениям, за исключением обсуждения религиозных аспектов церемонии со священником, решая будут ли молитвы и гимны. А папа думал только о том, как бы сократить расходы. Когда Билл Катлер узнал о его заботах, он попросил его не беспокоиться о расходах; он оплатит стоимость церемонии. Билл хотел, чтобы это было приличное торжество, даже если оно будет небольшим.
– Придут несколько моих близких друзей. Позаботьтесь, чтобы была музыка, – приказал он. – И много хорошего виски, а не это южное гнилье.
Папе было неловко принимать подачки от своего будущего зятя, но он подчинялся его распоряжениям. Он нанял оркестр и прислугу, которая должна была помогать Вере в приготовлении изысканных кушаний.
С каждым днем, приближающим Меня к свадьбе, я становилась все более беспокойной. Иногда я прекращала что-либо делать и обнаруживала, что мои пальцы дрожат, ноги слабеют, и какое-то нездоровое чувство пустоты возникает у меня в животе. Как бы догадываясь, что его частые приезды к нам могут повлиять на мое решение, Билл Катлер не появлялся в Мидоуз до дня свадьбы. Он сообщил папе, что намерен съездить в Катлерз Коув проведать свой отель. Его отец уже умер, а мать была слишком стара, чтобы путешествовать. Катлер был единственным ребенком и на свадьбу собирался приехать без родственников, а с несколькими друзьями.
Некоторые из родственников папы и мамы также собирались приехать. Мисс Уолкер откликнулась на мое приглашение и тоже должна была придти. Папа ограничил список своих приглашенных полдюжиной соседствующих с нами семей, но Томпсонов среди них не было. Всего набралось едва три дюжины гостей. Это так отличалось от той толпы народа, которая обычно бывала на подобных торжествах в Мидоуз в лучшие времена. Накануне свадьбы, вечером я едва притронулась к еде. Желудок, казалось, завязался в узел. Я чувствовала себя как приговоренная к работам в каменоломнях. Папе хватило одного взгляда, чтобы придти в ярость.
– Не вздумай спуститься завтра сюда с таким лицом, Лилиан. Я не хочу, чтобы люди думали, что я посылаю тебя на смерть. Я потратил все, что мог и даже слишком, чтобы это было приличное торжество, – сказал он, притворяясь, что не брал денег у Билла Катлера.
– Прости, папа, – закричала я. – Я стараюсь, но не могу подавить в себе это чувство.
– Тебе следует быть счастливой, – вставила Эмили. – Ты скоро приобщишься к одному из самых священных таинств – браку – и ты должна только так об этом и думать, – проговорила она, напыщенно глядя на меня.
– Я не смогу считать мой брак таинством, он больше похож на проклятье, – ответила я. – Со мной обошлись не лучше, чем с рабами до Гражданской войны, которых продавали как лошадей или коров.
– Черт! – заорал папа, ударив кулаком по столу так, что тарелки подпрыгнули. – Если ты заставишь меня завтра краснеть…
– Не беспокойся, папа, – со вздохом сказала я. – Я подойду к алтарю и возьму Билла Катлера под руку во время венчания. Я скажу слова, которые будут просто словами, я не считаю, что это будет обет.
– Если ты положишь руку на Библию и соврешь, – начала угрожать мне Эмили.
– Прекрати, Эмили. Не думаешь ли ты, что Бог глух и нем? Неужели ты полагаешь, что он не может прочитать то, что у нас в сердце и в мыслях? Что проку в том, если я скажу, что верю в эти слова как свадебную клятву, хотя думаю совсем наоборот? Когда-нибудь, Эмили, ты, возможно, поймешь, что Бог имеет нечто общее с правдой и любовью, в равной мере как и с карой и возмездием, и тогда ты осознаешь, как много ты потеряла, сидя во мраке.
Я поднялась и не давая ей ответить, оставила ее и папу в столовой наедине с их мерзкими мыслями.
Я почти не спала в ту ночь. Я сидела у окна и наблюдала, как на ночном небе загорается все больше звезд. Ближе к утру облака, выплывшие из-за горизонта, начали укрывать эти крошечные сверкающие бриллианты. Я закрыла глаза и забылась на некоторое время, а когда проснулась, то увидела, что надвигается серый скучный день с дождем. Это только усилило мое мрачное настроение. Я не спустилась завтракать. Вера, предчувствуя мое настроение, принесла мне горячий чай и овсянку.
– Тебе лучше подкрепиться, – посоветовала она, – а то ты упадешь у алтаря.
– Может, так будет лучше, Вера, – сказала я, но послушалась ее и поела, сколько могла. Прибыли люди, нанятые помочь принимать гостей, украсить танцевальный зал и сделать другие приготовления к торжеству. Вскоре начали подъезжать папины и мамины родственники. Некоторым пришлось проделать более сотни миль. Появились музыканты и, когда инструменты были настроены, зазвучала музыка. И вот вокруг поместья завитал дух праздника. По коридорам распространились ароматы изысканного угощения, и этот старый мрачный дом ожил, заполнился светом и восторженной болтовней. Несмотря на свое настроение, я не могла не радоваться переменам.
Шарлотта и Лютер были просто в восторге от прибывших гостей и слуг. Некоторые из наших родственников никогда не видели Шарлотту раньше и теперь нянчились с ней. Вскоре Вера принесла Шарлотту ко мне в комнату повидаться. Она сшила ей восхитительное маленькое платье, в котором Шарлотта выглядела прелестно. Ей очень хотелось спуститься вниз и присоединиться к Лютеру, чтобы ничего не пропустить.
– Ну? хоть дети счастливы, – пробормотала я. Мой взгляд упал на часы. С каждой секундой стрелки все приближались к тому часу, когда мне придется выйти из своей комнаты и спуститься по ступенькам под крики: «Невеста идет!» Но мне будет казаться, что я спускаюсь на казнь.
Вера сжала мою руку и улыбнулась.
– Ты так прекрасно выглядишь, дорогая, – сказала она. – Твоя мама была бы переполнена гордостью за тебя.
– Спасибо, Вера. Как бы мне хотелось, чтобы здесь были Тотти и Генри.
Она кивнула и, взяв Шарлотту за руку, вышла, оставив меня ждать, когда пробьет назначенный час. Много лет назад, когда мама была жива и здорова, я мечтала о том, как мы проведем день моей свадьбы. Мы провели бы часы за ее туалетным столиком, обдумывая до мелочей мою прическу. Потом мы экспериментировали бы с помадой и румянами. У меня было бы собственное подвенечное платье, подходящие к нему туфли и фата. Мама бы перетряхнула всю свою шкатулку с украшениями, чтобы решить, какие драгоценности я надену.
А потом мы бы сидели и беседовали. Я слушала бы ее воспоминания о ее собственной свадьбе, и мама дала бы совет, как мне вести себя со своим мужем в первую ночь. Она смотрела бы на меня с гордостью и любовью. И мы обменялись бы взглядами и улыбками как два заговорщика, которые разработали этот деликатный момент. Она бросилась бы ко мне навстречу и сжала бы мою руку до того, как я подойду к алтарю и после того, как все это завершится. Она была бы первой, кто обнял бы меня, поцеловал и пожелал бы мне удачи и счастливой жизни. Я плакала бы и боялась покинуть дом, чтобы провести медовый месяц, но улыбка мамы утешила бы меня и придала бы мне силы начать свою собственную жизнь.
Вместо этого всего, я сидела в одиночестве в своей мрачной комнате и слушала тоскливое тиканье часов, сопровождаемое печальными мыслями. Я вытерла набежавшие слезы и вздохнула, когда услышала, что музыка заиграла громче и затем в коридоре послышались папины шаги. Он пришел, чтобы сопровождать меня. Папа пришел, чтобы избавиться от меня, продать меня и исправить страшные ошибки в своей жизни. Я встретила его с каменным лицом, когда он открыл дверь.
– Готова? – спросил он.
– Более, чем когда-либо, – сказала я. Он усмехнулся, подергал себя за ус и протянул руку.
Я взяла его за руку и пошла, лишь раз оглянувшись на свою комнату, которая была для меня в некотором роде тюрьмой. Но мне показалось, что в окне я увидела улыбающееся лицо Нильса. Я улыбнулась ему в ответ и представив, что это он ждет меня внизу, пошла с папой к лестнице.
Я медленно спускалась вниз, боясь, что мои ноги могут подкоситься. Я сконцентрировала свой взгляд на мисс Уолкер, которая улыбалась мне, и собралась с силами. Папа кивнул кому-то из своих знакомых. Я видела лица друзей моего будущего мужа, незнакомых людей, которые испытующе разглядывали меня, чтобы увидеть кто же наконец покорил сердце Билла Катлера. У некоторых из них на губах блуждала та самая распутная улыбка, остальные – просто с любопытством оценивали меня.
Мы остановились. Все принялись аплодировать. Впереди ждал священник с Биллом Катлером. Он повернулся и самодовольно улыбнулся мне, а меня вели словно жертвенного барашка. Он был красив в своем смокинге. Его волнистые темные волосы были тщательно расчесаны. Я увидела Эмили, сидящую напротив, и Шарлотту рядом с ней. Ее огромные глаза следили за каждым моим движением и широко раскрылись при моем приближении. Папа подвел меня и отступил в сторону. Музыка замолкла, кто-то закашлял. Я слышала приглушенный смех друзей Билла; наконец, священник поднял глаза к потолку и начал. Он прочитал две молитвы, одна длиннее другой. Затем он кивнул Эмили, и она затянула гимн. Гости шумели, но ни священника, ни Эмили это не заботило. Когда служба, наконец, закончилась, священник сконцентрировал на мне взгляд своих глаз, тех самых глаз, которые, как я всегда считала, должны были принадлежать гробовщику, и начал читать текст клятвы. Как только он сказал: «Кто дает согласие на то, чтобы эта женщина стала невестой?», папа вышел вперед и сказал: «Я». Билл Катлер улыбался, но я стояла, опустив голову, слушая как священник рассказывает, какое это таинство – брак. И вот наконец, он подошел к той части церемонии, где он спрашивает меня: согласна ли я взять этого человека в законные и преданные мужья.
Медленно я перевела взгляд на лицо моего будущего мужа и чудо, о котором я молила, свершилось. Я не видела Билла Катлера, я видела Нильса, милого и прекрасного, с любовью улыбающегося мне так же, как тогда у волшебного пруда.
– Да, – ответила я. Я не слышала, как произносил слова клятвы Билл Катлер, но когда священник объявил нас мужем и женой, я почувствовала как Билл поднял мою фату и жадно прижал свои губы к моим. Этот поцелуй был таким горячим и длинным, что среди присутствующих прошел вздох изумления. Мои глаза неожиданно открылись, и я увидела Билла Катлера. Его так и распирало от удовольствия. Потом были поздравления, нас обступили гости. Каждый приятель моего вновь испеченного мужа, подходя, целовал меня и желал удачи, хитро подмигивая. Один молодой человек сказал:
– Теперь, когда вы вышли замуж за этого негодяя, удача вам просто необходима.
Наконец я смогла освободиться от всего этого, чтобы поговорить с мисс Уолкер.
– Я желаю тебе огромного счастья и здоровья, какое только может быть, Лилиан, – сказала она, обнимая меня.
– А мне бы хотелось снова быть у вас в классе, мисс Уолкер. Я желала этого все прошедшие годы и хотела снова стать маленькой девочкой, чтобы ощутить тот восторг от каждой крупинки знаний, которые вы мне дали.
Она просияла.
– Я буду скучать по тебе, – сказала она. – Ты была самой умной и лучшей моей ученицей. Я надеялась, что станешь учительницей, но теперь я понимаю, что тебе предстоит более ответственная работа, ты будешь хозяйкой крупного курорта на побережье.
– Лучше бы я стала учительницей, – сказала я. Она улыбнулась, как будто я пожелала чего-то невозможного.
– Пиши мне время от времени, – попросила она, и я пообещала.
Как только закончилась церемония, началась вечеринка. У меня не было аппетита, несмотря на приготовленную чудесную еду. Я провела еще некоторое время с нашими родственниками, понаблюдала, как Шарлотта ест и пьет, и пользуясь моментом, выскользнула из дома. Накрапывал дождь, но я не обращала внимания. Я подобрала юбки и заторопилась прочь от дома, быстро пройдя через двор. Я отыскала тропинку, ведущую к северному полю и почти побежала в сторону фамильного кладбища.
Теперь я могла попрощаться с мамой и Евгенией, которые покоились рядом.
Капли дождя, попадая на лицо, смешивались со слезами. Долгое время я молча рыдала, мои плечи вздрагивали, и на сердце было так тяжело, что, казалось, оно превратилось в камень. Я вспомнила один солнечный день, когда много лет назад Евгения еще не была так сильно больна. Она, мама и я были в бельведере. Мы пили холодный лимонад, а мама рассказывала нам о своей юности. Я держала свою младшую сестренку за ручку, и мы позволили нашему воображению странствовать вслед за маминым, которое проводило нас через солнечные прекрасные дни ее юности. Она говорила с таким чувством и восторгом, что нам казалось, мы тоже там.
– О, Юг – удивительное место, дети! Здесь кругом вечеринки и танцы. В воздухе витает дух праздника, и мужчины так вежливы и внимательны, а девушки всегда на грани то одного любовного романа, то другого. Мы каждый день влюблялись в кого-нибудь нового, и наши чувства уносил ветер. Эта жизнь была книгой историй целого мира, в которой каждое утро начиналось словами: однажды, жили-были… Я молю, мои дорогие, чтобы такой была и ваша жизнь. Подойдите, я обниму вас, – говорила она, протягивая нам руки. Мы прижимались к ее груди и чувствовали как ее сердце радостно бьется от счастья. В то время казалось, что ничто ужасное и жестокое нас не коснется.
– Прощай, мама, – наконец я произнесла. – Прощай, Евгения. Я всегда буду скучать и любить вас.
Ветер развевал мои волосы, и дождь усилился. Мне надо было торопиться назад в дом. Вечеринка была в разгаре. Все друзья моего мужа были шумны и развязны, бешено кружа в танце своих дам.
– Где ты была? – спросил Билл, когда заметил меня в дверях.
– Я ходила прощаться с мамой и Евгенией.
– Кто эта Евгения?
– Моя младшая сестра, которая умерла.
– Еще одна младшая сестра? А если она умерла, как же ты могла с ней попрощаться? – спросил он. Билл уже принял изрядную дозу алкоголя и покачивался.
– Я ходила на кладбище, – сухо ответила я.
– Кладбище – не место для невесты, – пробормотал он. – Давай, покажем им всем, как надо танцевать джигу.
И не успела я отказаться, как он стиснул мою руку и вытолкнул меня в танцевальный зал. Все остановились и разошлись в стороны, образовав вокруг нас большое пространство. Билл неуклюже повел меня по кругу. Я, как могла, старалась выглядеть грациозно, но он споткнулся о свои собственные ноги и упал, потянув за собой и меня. Все его друзья нашли это забавным, но я еще никогда не была такой смущенной. Поднявшись на ноги, я бросилась наверх в свою комнату и переоделась. Все мои вещи были уложены в чемоданы, стоявшие у двери.
Прошел почти час, когда в дверь постучал Чарлз.
– Мистер Катлер приказал мне перенести ваши чемоданы в автомобиль, мисс Лилиан, – сказал он, и в его голосе послышались извинения. – Он попросил передать вам, чтобы вы спускались вниз.
Я кивнула, перевела дыхание и вышла. Большинство гостей все еще были в доме, и ждали когда они смогут попрощаться и пожелать удачи новобрачным. Билл Катлер сидел, развалившись на софе, сняв галстук и расстегнув воротник, лицо его было пунцовым, но когда я появилась, он быстро вскочил на ноги.
– Вот она! – объявил он. – Моя невеста. Ну, мы уезжаем, чтобы провести свой медовый месяц. Знаю, кое-кто хотел бы поехать с нами, – добавил он, и его друзья расхохотались. – Но боюсь, что в нашей спальне кровать рассчитана только на двоих.
– Посмотрим! – выкрикнул кто-то. Это вызвало новый взрыв смеха. Всего его друзья собрались вокруг него, похлопывая его по спине и пожимая руку на прощанье.
Папа, который принял намного больше спиртного, сидел развалясь на стуле, повесив голову.
– Готова? – спросил Билл.
– Нет, но я еду, – сказала я. Он засмеялся над моими словами. Затем замолчал, вспоминая что-то.
– Подождите, – сказал он и показал документ на право владения Мидоуз, которое он выиграл у папы в карты. Катлер прошелся вокруг папы и потряс его за плечи.
– Что… что такое? – произнес папа, моргая.
– Проснулся, папочка? – сказал Билл и сунул документ папе в руки.
Папа, онемев смотрел на него некоторое время, а затем взглянул на меня. Я быстро отвела глаза и посмотрела на Эмили, которая стояла в стороне с кем-то из наших родственников и пила чай. Наши глаза встретились, и на мгновение я увидела жалость и сострадание в ее взгляде.
– Идемте, миссис Катлер, – сказал Билл. Толпа проводила нас до двери, где уже ждала Вера, держа на руках Шарлотту. Лютер стоял рядом. Я остановилась, чтобы подержать Шарлотту в последний раз и поцеловать ее в щеку. Она с недоверием посмотрела на меня, предчувствуя разлуку. Ее глаза стали маленькими и тревожными, а крошечные губки задрожали.
– Лил, – произнесла Шарлотта, когда я вернула ее вере, – Лил…
– Прощай, Вера.
– Храни тебя Бог, – сказала Вера, проглатывая слезы. Я погладила Лютера по голове и поцеловала его в лоб, а затем, следуя за своим мужем, вышла из дверей Мидоуз. Чарлз уложил все вещи в машину, и шумная компания друзей Билла подбадривала нас у дверей.
– До свидания, мисс Лилиан. Удачи, – сказал Чарлз.
– Удача ей больше не понадобится, – произнес Билл. – У нее есть я.
– Всем нам нужно немного удачи, – настоял Чарлз. Он помог мне сесть в машину, и когда Билл сел за руль, закрыл дверь. Машина тронулась, и мы поехали по разбитой дороге.
Я оглянулась. Вера теперь стояла в дверях, все также держа на руках Шарлотту, а рядом, вцепившись в ее юбку, стоял Лютер. Она махала рукой.
– Прощайте, – говорила я одними губами. Я прощалась с другим домом, с тем, что я помнила из детства и так любила. Я попрощалась с тем Мидоуз, которое всегда было полно света и жизни.
Я прощалась с пением птиц, порханием ласточек, чириканием голубых соек и пересмешников, прощалась с теми ощущениями радости, которые они доставляли, перелетая с ветки на ветку. Я прощалась с чистым, светлым домом на плантации, с его смеющимися окнами и гордо возвышающимися колоннами в лучах южного солнца, с домом, у которого есть свое наследие и своя история, чьи стены все еще хранят звуки голосов десятков слуг. Я прощалась с белоснежными молодыми магнолиями, с глицинией, оплетающей веранды, с розовым цветением миртовых зарослей, с холмистыми лужайками и бьющими на них фонтанами, в которых любили купаться птицы. Я прощалась с длинной дубовой аллеей, ведущей к нашему дому. Я прощалась с Генри, который любил распевать за работой, с Лоуэлой, развешивавшей приятно пахнущее белье сушиться, с Евгенией, которая махала мне из своего окна, с мамой, которая оторвалась от своих романов, чтобы взглянуть на меня, а на ее лице все еще был румянец, вызванный сценой из романа, который она читала.
Я прощалась с той маленькой девочкой, взволнованно бегущей по аллее к дому, сжимая в руках тетрадки: странички их покрыты золотыми звездочками отличных отметок, и ее голос рвется наружу от восторга и радости.
– О чем плачешь? – спросил Билл.
– Ни о чем, – ответила я.
– Этот день, Лилиан, должен быть самым счастливым в твоей жизни. Ты вышла замуж за красивого, молодого джентльмена Юга, дела которого идут в гору. Я спасаю тебя. Вот что я делаю, – похвастал он. Я вытерла щеки и повернулась вперед, когда мы выехали из аллеи.
– Все-таки почему ты захотел на мне жениться? – спросила я.
– Почему? Лилиан, – сказал он, – я впервые встретил женщину, которую я желал, а она меня – нет. Я сразу понял, что ты – особенная, а Билл Катлер не упускает что-либо исключительное. И кроме того, все вокруг твердят мне, что наступила пора жениться. Катлерз Коув обслуживают семейные пары. И скоро ты станешь его частью.
– Ты знаешь, что я тебя не люблю, – сказала я. – И знаешь, почему я вышла за тебя замуж.
Он пожал плечами.
– Замечательно. Ты начнешь любить меня с того момента, когда я займусь с тобой любовью, – пообещал он. – Тогда ты поймешь, как тебе повезло. В общем, – сказал он, когда мы свернули с дороги, ведущей в Мидоуз, – я решил, что нам следует остановиться где-нибудь по дороге и не откладывать больше нашего счастья. Вместо того, чтобы провести нашу брачную ночь в Катлерз Коув, мы проведем ее в одном знакомом мне местечке, в полутора часах отсюда. Как тебе это нравится?
– Ужасно, – пробормотала я. Он захохотал.
– Это почти то же самое, что обуздать дикого жеребца, – объявил он, – я собираюсь этим насладиться.
Мы ехали все дальше, и я оглянулась еще только один раз, когда мы проезжали тропинку, по которой мы с Нильсом обычно ходили к волшебному пруду. Как бы мне хотелось остановиться и опустить руки в эту чудесную воду, пожелать перенестись в какое-нибудь другое место. Но волшебство может исполниться только, если находишься там с людьми, которых ты любишь, думала я. И пройдет много времени, прежде чем я снова почувствую и увижу это, и знание этого более всего приносило мне ощущение одиночества.
Если бы я вышла замуж за человека, которого люблю, и, который любит меня, то Дью-Дропп-Ин – эта обычная гостиница, которую Билл выбрал для нашей брачной ночи – показалась бы мне приятным романтическим местом. Это было двухэтажное здание с голубыми жалюзями, обшитое досками, выкрашенными в молочно-белый цвет, и уютно устроившееся в отдалении от дороги среди дубов и орешника. Это было здание с красиво выступающими флигелями и крыльцом с перилами. Наша комната была наверху и выходила на площадку второго этажа, с которой открывался широкий обзор местности. Внизу находилась просторная приемная, с хорошо сохранившейся мебелью колониальной эпохи. Над камином, выложенным из камня, на стенах коридора, а также в большой гостиной висели живописные картины.
Владельцы гостиницы, Доббсы, были пожилой парой, с которыми Билл, очевидно, познакомился по дороге в Мидоуз, когда планировал наш маршрут. Они знали, что он вернется сюда со своей невестой. Мистер Доббс был высоким, худым человеком. Его сияющую лысину, усыпанную темными старческими пятнами, обрамляли седые пряди волос, похожие на стальную стружку. У него были маленькие светло-карие глаза и длинный узкий нос, который доходил до самого рта. Из-за своего роста и худобы, а также лицом он напоминал мне чучело. У него были большие руки с длинными пальцами, и он постоянно нервно потирал ладонями во время разговора. Его жена была такой же высокой, но гораздо полнее, с плечами как у лесоруба, и большой тяжелой грудью. Она стояла в стороне, поддакивая всему, о чем говорил ее муж.
– Мы надеемся, что вам будет уютно и тепло и вы восхитительно проведете у нас время, – говорил мистер Доббс. – А Марион приготовит для вас самый лучший завтрак, правда, Марион?
– У меня каждый день хорошие завтраки, – заметила она, но улыбнулась. – Но завтрашний будет просто исключительным, отвечающим ситуации, и все такое.
– Полагаю вы оба проголодаетесь, – добавил мистер Доббс, подмигивая и улыбаясь Биллу. Тот пожал плечами и тоже улыбнулся.
– Думаю, да, – ответил он.
– Все готово, как вы и заказывали, – сказал мистер Доббс. – Хотите я снова все вам покажу?
– Нет, не стоит. Сначала я покажу своей невесте комнату, а затем я спущусь за вещами.
– О, вам помочь? – спросил мистер Доббс.
– Не стоит. Сегодня энергия у меня бьет через край. – Билл взял меня за руку и повел к лестнице.
– Ну, спите спокойно и смотрите, чтобы вас не покусали клопы, – пожелал нам мистер Доббс.
– У нас нет клопов, Горас Доббс! – воскликнула его жена. – И никогда не было.
– Это просто шутка, мамочка, просто шутка, – пробормотал он и заторопился прочь.
– Поздравляю, – крикнула нам миссис Доббс, прежде чем последовать за своим мужем. Билл кивнул и повел меня вверх по лестнице.
Комната была милой. В ней стояла широкая кровать со спинкой, украшенной орнаментом, на которой лежала перина, покрытая одеялом в цветочек, и две огромные подушки. На окнах были яркие бело-голубые занавески. Пол из твердой древесины был так отполирован, что потерял свой естественный цвет. Возле кровати лежал мягкий шерстяной коврик кремового цвета. На обоих ночных столиках стояли медные керосиновые лампы.
– Сцена соблазнения, – радостно объявил Билл. – Тебе нравится?
– Очень мило, – согласилась я. Зачем сваливать мои несчастья на Доббсов, думала я, или на этот маленький уютный дом.
– Я положил глаз на это место, – похвалился он. – Владельцы этой гостиницы работают не покладая рук. Я ехал и думал о нашей первой ночи, и как только мне на глаза попалось это место, я нажал на тормоз и заказал комнату. Обычно я забочусь о том, чтобы доставить женщине удовольствие, ты это знаешь.
– Судя по словам священника, теперь я для тебя не просто женщина. Он упоминал такие слова как муж и жена, – сухо сказала я. Билл засмеялся и показал, где расположена ванная комната.
– Я принесу наши чемоданы, а ты тем временем устраивайся поудобнее, – сказал он, кивая на кровать, – и будь готова.
Он провел кончиком языка из одного уголка рта в другой и, повернувшись, бросился вниз.
Я села на кровать и сложила руки на коленях. От мыслей о том, что меня ждет, мое сердце заныло. Через несколько мгновений я должна буду покориться человеку, которого едва знаю. Он узнает самые интимные части моего тела. Все это время я старалась убедить себя, что пройду через все это, закрыв глаза и притворившись, что Билл Катлер – это Нильс; но теперь, когда я здесь и мне остается всего несколько минут, я поняла, что невозможно вычеркнуть реальность и переместиться в мечту. Билл Катлер не тот человек, которому отказывали бы.
Мои пальцы дрожали, колени тряслись, а на глаза наворачивались слезы. Маленькая девочка внутри меня умоляла о пощаде, звала маму. Что мне оставалось делать? Просить мужа быть добрым и дать мне еще немного времени? Стоит ли мне рассказать о своей ужасной жизни и искать у него сочувствия? «Нет», – ясно и четко произнесла другая часть меня. Билл Катлер не тот человек, который все поймет и проникнется. Он не был джентльменом Юга ни в каком смысле этого слова. Мне вспомнились мудрые слова Генри: «Ветка, которая не гнется под ветром – ломается». Я глубоко вздохнула и проглотила слезы. Билл Катлер не увидит на моем лице ни страха, ни слез. Да, ветер переносит меня из одного места в другое, и по-видимому, с этим уже ничего не поделаешь, но это не значит, что я буду стонать и плакать. Я буду двигаться быстрее ветра. Я буду сильнее гнуться. Я сделаю этот дьявольский ветер бессильным, и сама понесу бремя своей судьбы.
К возвращению Билла в спальню с багажом я уже разделась и легла под одеяло. Он задержался в дверях, его глаза были полны удивления. Я знала, что он ожидал сопротивления, даже надеялся на него, потому что тогда он смог бы мной помыкать.
– Ну-ну, – сказал он, ставя сумки на пол. – Ну-ну.
Он, крадучись, как кот на охоте, обошел вокруг меня, готовый прыгнуть.
– Ты что – приглашаешь?
Я хотела сказать «Давай покончим с этим», но мои губы остались сомкнутыми, и я следила за ним взглядом. Он снял галстук, и буквально бросился в атаку на свою одежду, нетерпеливо расстегивая пуговицы и молнии. Я должна была признать, что он был хорошо сложен, строен и мускулист. То, как я разглядывала его, заставило Билла отпрянуть и остановиться перед тем, как окончательно раздеться.
– Твое лицо не похоже на лицо девственницы, – произнес он. – Ты выглядишь слишком спокойной, как будто у тебя есть опыт.
– А я и не говорила, что я девственница, – ответила я. Билл открыл рот и вытаращил глаза.
– Что?
– Ты ведь тоже не говорил, что ты – девственник, так? – подчеркнуто спросила я.
– Ну, послушай. Твой отец сказал мне…
– Что сказал?
– Сказал мне… сказал мне… – заикался он. – Что у тебя никогда не было приятеля, что до тебя… никто не дотрагивался. Мы заключили сделку. Мы…
– Папа многого не знает о том, что происходит в Мидоуз. Он все время был в разъездах, играл в карты или пьянствовал, – сказала я. – Ну? Не хочешь ли ты теперь отвезти меня назад?
– Гм? – Он был ошеломлен.
– Все эти волнения нагнали на меня дремоту, – сказала я. – Я, пожалуй, вздремну немного. – Я повернулась к нему спиной.
– Что? – сказал он. Я улыбнулась про себя и ждала.
– Минуточку, – наконец проговорил он. – Это наша брачная ночь. И я не собираюсь спать.
Я не ответила. Я ждала. Он еще что-то там бормотал, и через мгновение он оказался в постели рядом со мной. Некоторое время мы просто лежали рядом: Билл – глядя в потолок, а я, свернувшись калачиком. Наконец, я почувствовала его руку на моем бедре.
– А теперь, послушай, – сказал он. – Что бы там ни было, мы муж и жена. Ты миссис Лилиан Катлер Вторая, и я требую своих супружеских прав.
С этими словами он повернул меня к себе. В это мгновение его руки скользнули по моему телу, а губы прижались к моим. Мои губы разомкнулись под его долгим поцелуем. У меня перехватило дыхание, потому что его язык коснулся моего. Билл засмеялся, отстранив голову, и снисходительно посмотрел на меня.
– А ты не такая уж и опытная, не так ли?
– Ну, уверена, не настолько, как все те женщины, которых ты знал, – ответила я.
– Ты гордая молодая женщина, Лилиан. Я уже вижу, как ты станешь преуспевающей управляющей Катлерз Коув. Да и я не так уж плох, – сказал он, повторяя это больше для себя, чем для меня.
Он наклонил свое лицо к моему и покрывал поцелуями мои глаза, щеки, подбородок. Двигаясь вниз, целуя грудь и постанывая. Он прижимался носом к моей груди, вдыхая запах моей кожи. И, несмотря на отвращение, мое любопытство, подогреваемое возбуждением, уносило меня туда, куда я даже не ожидала. Я вскрикнула, когда он, опустившись ниже, задержался у пупка.
– Твои слова ничего не значат для меня, – бормотал он, – для меня ты как девственница.
Как отличался секс от того, что я ожидала! То, что сделал со мной папа, все еще хранилось в моем сознании среди жутких ночных кошмаров и детских слез. Но это было совсем по-другому. Мое тело стало восприимчивым и податливым и не важно, что говорил мне разум, трепет становился все сильнее, пока, наконец, Билл, войдя в меня, не завершил все с животной страстью. Вместе с его толчками мой страх сменился наслаждением и, наконец, когда во мне взорвался его горячий спазм, я почувствовала, что мое сердце разверзлось, и я могу умереть здесь, в постели в мою брачную ночь. Горячий румянец залил мое лицо и шею, щеки, казалось, пылали огнем.
– Хорошо, – сказал Билл. – Хорошо.
Он лег на спину. Ему тоже нужно было перевести дух.
– Не знаю, кто был твоим любовником, – сказал Билл, – скорей всего он тоже был девственником. – Он рассмеялся.
Я хотела рассказать ему правду, хотела стереть эту самодовольную улыбку с его лица, но позор был слишком велик.
– В любом случае, – продолжал он, – ты знаешь, почему теперь ты счастливая женщина, – довольный собой говорил он. – И теперь ты миссис Катлер.
Он закрыл глаза.
– Думаю, ты права. Короткий сон не повредит. Этот день был великолепным.
Через несколько минут он захрапел. Несколько часов я пролежала, не сомкнув глаз. Дождливое и облачное ночное небо начало проясняться. В окно я увидела звездочку, проглядывающую сквозь тонкую дымку облаков, следующая за плотными и темными тучами.
Я вынесла это испытание, думала я, я даже стала сильней. Может, Вера права, может, я смогу управлять своей жизнью, и изменить Билла Катлера так, чтобы терпеть свое новое существование. Теперь – я миссис Катлер, и я была на пути к своей новой жизни, и по всему видно, это будет яркая и интересная жизнь.
По какой логике, по какой причине судьба отказала мне в нежной и настоящей любви с Нильсом, и отдала меня в руки этого чужого мне человека, который теперь лежит со мной рядом и является моим мужем, после брака, скрепленного церковью? Священник даже не спросил, любим ли мы друг друга; только потребовал, чтобы мы поклялись в нерушимости нашей клятвы. Я спрашивала себя, что же то за брак без любви, если даже священник свершил этот обряд?
Две птицы, нашедшие друг друга в песне, имеют больше прав любить.
Там, в Мидоуз, Вера сейчас, наверное, укладывает Шарлотту спать. Чарлз уже закончил свою работу. Маленькому Лютеру с ними было лучше всех. Эмили, как всегда, заперлась в своей комнате и, встав на колени, бормочет какую-нибудь молитву, а папа, так много выпивший, наверное, уже спит, все еще сжимая документ с правом владения Мидоуз в своей огромной руке.
А я, я ждала утра, предстоящего путешествия, полного загадок, сюрпризов, и единственная надежда, которая мне оставалась, это надежда на утро.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Долгая ночь - Эндрюс Вирджиния

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15Глава 16

Ваши комментарии
к роману Долгая ночь - Эндрюс Вирджиния



Это еще одна сага из четырех романов.Судьба двух женщин-Лилиан и Дон,к которым судьба и близкие люди были очень жестоки.Обе выстояли, но Лилиан стала жесткой, жестокой и бездушной,как ее сестра Эмили,религиозная фанатичка.А Дон осталась человечной, доброй и любящей женщиной.Очень депрессивные, жесткие романы,хорошего настроения не прибавляют.
Долгая ночь - Эндрюс ВирджинияТесса
28.02.2015, 0.15





ерунда.тягомотина.
Долгая ночь - Эндрюс Вирджинияинна
28.05.2015, 19.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100