Читать онлайн Сожаления Рози Медоуз, автора - Эллиот Кэтрин, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эллиот Кэтрин

Сожаления Рози Медоуз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Естественно, я его не отравила. Но, проснувшись в Лондоне на следующее утро, я испытала смешанное чувство волнения, вины и трепета. Потому что настал день более человечной альтернативы. Настал понедельник, и я ухожу. Все, что нужно, – подождать, пока Гарри уйдет из дома в клуб, а через пару минут быстренько смыться в противоположном направлении. Конечно, Гарри знал, что я уйду; он дурак но не круглый же. Но он не предполагал, что я уеду сегодня.
А может, предполагал? Когда утром эта масса в пижаме оползла на кухонный стол, я чувствовала, что она не сводит с меня глаз. Я стояла у плиты и жарила кусок бекона, как обычно. Может, у меня немножко дрожала рука, когда я переносила сковородку на стол, или я не смогла посмотреть ему в глаза, перекладывая бекон на тарелку. Как бы то ни было, он что-то заподозрил. Принялся угрюмо, бесцельно возить бекон вилкой по тарелке, все время сверля меня глазами.
– Я не голоден, – вдруг заявил он и оттолкнул тарелку, как капризный ребенок.
Разумеется, это было в высшей степени необычно, и Гарри это знал.
– Правда? – Я нервно засуетилась. – Что случилось?
– Не знаю, просто сегодня утром мне как-то нехорошо. – Он окинул меня обиженным жалобным взглядом. – Мне явно нездоровится.
– О боже. Ладно, ничего страшного. – Я взяла тарелку и с виноватым видом выбросила бекон в помойное ведро. Внезапно мне в голову пришла жуткая мысль… Я внимательно всмотрелась в мусорку.
– Значит, ты не сможешь пообедать в клубе?
– Почему это? – инстинктивно произнес он. А потом вспомнил. И надулся. – Ну, наверное. Посмотрим, как буду себя чувствовать.
– Уверена, все обойдется, Гарри, – мягко проговорила я. – Тебе станет лучше.
Я не врала. Я искренне верила, что если Гарри наймет домработницу, а мой уход явно вынудит его это сделать, то он даже не заметит, что меня нет. Если рядом будет кто-то, кто станет готовить ему обеды, убираться в доме и стирать рубашки, его жизнь вообще никак не изменится. Конечно, если она будет не прочь изредка снять фартук, принять горизонтальное положение и подумать о матушке-Англии, выйдет еще лучше, но если нет – не думаю, что он слишком расстроится. Более того, ему даже не придется жениться во второй раз, он станет почтенным разведенным мужчиной, а не стареющим донжуаном, который так и рыскает в отчаянных поисках жены. Он сможет сказать: я все это уже проходил, зачал сына и наследника, и теперь что может быть лучше, чем вернуться к холостяцкой жизни, для которой он и создан?
Погрузив руки по локти в мыльную пену в раковине, я краешком глаза следила, как он встает из-за стола. Он подержался за спинку стула, выдавил из себя стон и жалобно на меня посмотрел:
– Я пойду прилягу.
– Хорошо, Гарри.
Он смело зашаркал прочь, направляясь в кабинет, и стоило ему повернуться ко мне спиной, как я принялась действовать. Выхватила из ящика пакет и быстро покидала туда всякую всячину из-под раковины: тряпки, жидкость для мытья посуды, доместос и прочее. Потом достала Айво из высокого стульчика, протерла стульчик снизу доверху и тихонько сложила, готовая украдкой вытащить его в прихожую и в машину вместе с остальными вещами. Наконец, принялась вытаскивать коробки и чемоданы из подвала. Я набила их своей одеждой и вещичками Айво, положила постельное белье. Я на цыпочках ходила из комнаты в комнату, неслышно выдвигала и задвигала ящики, а потом свалила все обратно в подвал до назначенного часа. С черным мусорным мешком в руках я, как взломщик шастала по дому: брала понемножку, но с умом. Открывалку для консервов, фен, часы, радиоприемник, упаковку туалетной бумаги, банку джема… До чего же простыми стали мои нужды! Когда я обручилась, помнится, я маршировала по «Питеру Джонсу» со свадебным списком в руке и громким голосом заявляла, что мне не прожить без фарфоровых подсвечников с бабочками.
В половине двенадцатого мой мешок был полон, а Гарри так и спал – или притворялся, что спит, – на втором этаже. Но спит ли?
И вдруг меня осенило. Я сняла трубку, набрала номер и, когда через десять минут у дома притормозила машина, поднялась наверх, в комнату Гарри. Он спокойно храпел на диване.
– Гарри. Гарри! – Я потрепала его по плечу. – Такси уже здесь.
– Что? Какое такси? – Он открыл глаза и подслеповато прищурился на меня.
– Такси, которое я тебе вызвала. Ты плохо себя чувствовал, вот я и подумала, что не стоит тебе садиться за руль. Такси на улице, пора в клуб.
При упоминании о клубе он слегка оживился: я не сомневалась, что так будет. Потом он встал, и мне удалось напялить на него пиджак и галстук развернуть и направить вниз по лестнице. Торопя его одной рукой, другой я открыла дверь, не переставая нашептывать волшебные слова вроде «Боффи», «бараньи котлеты», «большая порция джина», «еще одна большая порция джина», подсознательно подталкивая его к такси, ожидающему в конце дорожки. Он следовал за мной, как ягненок, сильно шатаясь, все еще в полусне, но следовал. Я открыла дверь такси, впихнула его внутрь, проинструктировала водителя, сунула Гарри в карман его бумажник и помахала ему на прощание, словно эвакуированному ребенку.
Вернувшись в дом, я бросилась к телефону:
– Элис? Это я. Послушай. Я все упаковала и собираюсь делать ноги!
– Супер! – завизжала она. – Молодчина, Рози, ты это сделала! Боже, как я волнуюсь. Знаешь, я как будто планирую побег из Колдица,
type="note" l:href="#n_20">[20]
как тот подозрительный маленький человечек, который подделывал документы и шил гражданскую одежду из старых трусов.
– Бог с ними, с трусами; как насчет того, чтобы отдать мне ключ? Или мне опять придется заходить в дом и беспокоить буку-скульптора?
– Нет, что ты, ключ у меня здесь, заезжай и… о черт!
– Что?
– Только что вспомнила. Ключ у Майкла. Он сегодня поехал в Челтенхэм, и он всегда берет ключ со шкафчика, на всякий случай, если в отеле не будет свободных номеров. Нет! Подожди-ка, так даже лучше: пусть он встретит тебя в коттедже и поможет с переездом.
– О нет, Элис, не могу же я его об этом просить, он будет занят. Я сама справлюсь, честно, может, нам пересечься в Челтенхэме или…
– Чепуха, – отрезала она. – Он никогда не бывает слишком уж занят, и, когда ты приедешь, у него как раз будет обеденный перерыв. Сейчас же ему позвоню и скажу, чтобы он тебя встретил – когда, в полвторого? Если ты выедешь прямо сейчас?
– Да, наверное, – неуверенно ответила я. – Но он точно не будет против?
– Нет, конечно, все равно он пойдет в паб. К тому же как ты себе это представляешь: распаковывать вещи, гоняться за малышом, включать воду и все остальное, и все в одиночку?
– Ты права. Спасибо, Элис.
Итак, моя семейная жизнь закончилась, подумала я, положив трубку. Осталось написать прощальную записку, и…
И – полная неизвестность впереди, Рози. Та самая, лучше которой ничего не может быть!


В Пеннингтон я приехала ровно в половине второго. Медленно колеся по деревне, я с любопытством оглядывалась по сторонам. Ведь теперь и мне предстоит здесь жить; это мой новый кусочек земли. Здесь было красиво, но не чересчур – ничего общего с пейзажем с поздравительной открытки. Скорее обычная хозяйственная деревня, та, в которой люди живут и ходят по магазинам, а не та, в которой останавливаются туристы, глазея и кормя уточек в траве. Я свернула на маленькую улочку у церкви, потом проехала сквозь огромные каменные ворота, ведущие в особняк Фарлингс. Большой дом сурово смотрел на меня сверху вниз: молчаливый благосклонный гигант без явных признаков жизни, но я все равно занервничала и подумала, что никогда не знаешь, кто может шпионить за тобой из готических окошек на верхнем этаже. Я медленно ехала по дорожке, похрустывая гравием; мимо забора из каменных столбов и железных прутьев проскакали две или три резвые холеные лошади и посмотрели на меня, выгибая шеи и распустив хвосты по ветру, как флаги. Раньше я их не видела; интересно, чьи они? Джосс при встрече не показался мне фанатом верховой езды, так что, возможно, лошади принадлежат Аннабел. Мало ей просто быть красивой, талантливой и богатой, – нет, несомненно, она еще и превосходная наездница. Я обогнула дом, высматривая детей и собак, о которых предупреждал маленький дорожный знак, проехала мимо мастерских, мимо амбаров и остановилась у маленького каменного коттеджа. У моего коттеджа, с улыбкой подумала я.
Машина Майкла была припаркована за углом. Я взглянула через плечо. Айво крепко спал, уютно завернувшись в комбинезончик. Длинные ресницы касались щек, губы, алые, как вишенка, и влажные, были приоткрыты, одна рука поднята к подбородку, большой палец оттопырен, словно он его сосал. Я погладила его по щеке, но он не пошевелился. Беспокоить его было ни к чему, так что я оставила его в машине. Входная дверь была нараспашку: наверное, Майкл пошел за дровами. Я надеялась, что он разжег камин или хотя бы включил отопление, если оно имелось: становилось довольно холодно.
Майкл лежал на старом диване перед телевизором и смотрел футбол с пультом в руке, завернувшись в пальто. Когда я вошла, он на секунду оторвался от экрана, просиял и, как мне показалось, мило мне подмигнул.
– Как здорово, Рози. Я-то думал, что пропущу этот матч!
– Может, стоило закрыть дверь? – поинтересовалась я. – Адский холод.
– Какой смысл? Здесь все равно так же холодно, как на улице, и отопления нет, так что… Уууу! Ну он и промазал! – заорал Майкл, в отчаянии схватившись за голову.
Майкл, несомненно, забавный парень, но толку от него ноль. Иногда я удивлялась, как Элис его терпит. Мне пришло в голову, что среди моих знакомых мужчин – я имею в виду мужей моих подруг – мне почти никто не нравится, и уж точно никого из них я бы не хотела видеть своим мужем. Почему-то эта мысль меня слегка утешила, и я весело принялась затаскивать чемоданы и коробки в дом, опуская их рядом с входной дверью. Вскоре чемоданов набралась целая куча, тем более что Майкл занял самое что ни на есть подходящее для свалки место.
– Эти две коробки нужно отнести наверх, но я пока просто поставлю их здесь, они слишком тяжелые, – громко проговорила я.
– Хорошо. Ну же, Гаскотт, давай, вперед, педик несчастный!
В конце концов я разгрузила машину самостоятельно, и, к счастью, Айво все время спал. Я уже поднялась до середины лестницы с тонной постельного белья, когда раздался финальный свисток.
– Они безнадежны, безнадежны! – проревел Майкл, встал с дивана и выключил телевизор. – Одни мучения с ними. – Он повернулся и увидел, как я сражаюсь с бельем на лестнице. Потянулся и протяжно зевнул. – Может, тебе помочь, Рози? Ты вроде перенапряглась.
– Я в полном порядке, Майкл, – процедила я сквозь сжатые зубы. – Правда, если бы ты потер друг о друга две щепочки и добыл огонь, я была бы вечно благодарна.
– Ладно, ладно. – Он наконец заметил издевку в моем голосе. – Господи, ты бы хоть спросила.
– Зачем мне это? – пробормотала я себе под нос, толкнула дверь спальни плечом и затащила одеяла в комнату.
Как весело заметил Майкл, отопления не было, но я привезла обогреватель для комнаты Айво и радиатор для гостиной. Еще был открытый камин, рядом с которым кто-то позаботился положить корзинку с дровами. С тех пор как я была здесь в последний раз, в коттедже прибрались. Может, это Джосс, предположила я, или же он поручил уборку кому-то еще? Как бы то ни было, это было очень мило с его стороны.
Безнадежные попытки Майкла зажечь огонь завяли и угасли, и теперь он поднимался по лестнице, прижимая к уху мой радиоприемник и забавляясь с колесиком: не иначе как хотел настроить очередную спортивную игру, которую никак нельзя пропустить. Я скрючилась у камина, тыкая дрова, отчаянно пытаясь разжечь искорку и сокрушаясь, что не взяла каминные спички, когда за моей спиной раздался звонкий голос. Я подскочила от испуга.
– Сначала положите комок бумаги, а то ничего не выйдет.
Я встала, обернулась и увидела троих чудесных, но грязных детишек, которые смотрели на меня во все глаза. Светловолосому мальчику было лет восемь, у него были большие голубые глаза и угрюмое лицо. У девочки лет шести, которая со мной заговорила, были золотистые кудряшки чуть более темного оттенка и такие же сияющие голубые глаза. Ее сестра, точная зеркальная копия, стояла рядом и улыбалась во весь рот.
– Мы уже положили бумагу, – сообщила я. – Но она вся прогорела, а больше у меня нет.
– У меня есть. – Одна из девочек извлекла из кармана замусоленный бумажный платок и конфетную обертку.
Я взяла бумагу и села на корточки.
– Спасибо. А вы кто?
– Я Люси, это Эмма, мы близнецы.
– Это я вижу, – улыбнулась я, заметив большую веснушку на кончике носа Эммы: единственное различие между сестрами. – А это кто? – я улыбнулась мальчику.
– Наш брат Тоби. Он скоро пойдет в большую школу.
Тоби потупил красивые голубые глаза и потер ногой ковер.
– Понятно. А разве сейчас ты не должен быть в школе? – мягко спросила я.
– Мне она не нравится, – пробубнил Тоби.
– Он притворился больным, – выдала его Эмма, – и папочка ему поверил. Марта не поверила, но сказала, что ей все равно лень его возить, потому что долбаная школа в тыще километров, и ей приходится вставать ни свет ни заря.
– Хорошо. А кто такая Марта?
– Няня наша. Она ничего, правда, Тоби? Ей все равно, что мы делаем. Мы можем делать все, что угодно, да, Тоб?
Неразговорчивый Тоби кивнул, не отрывая глаз от ковра.
– Ясно. Она знает, что вы сейчас здесь? Эмма покачала головой. Девочки зашагали по комнате: разговор им наскучил. Люси сунула палец в нос и принялась ковырять там, с любопытством оглядывая мои коробки, копаясь в моих вещах и с интересом перекладывая их с места на место. Потом она услышала шум. И подняла голову.
– Там ваш малыш? Марта сказала, что у вас есть маленький.
– Нет, мой малыш спит в машине. Скоро я его разбужу, и вы познакомитесь. Там мой друг. Он помогает распаковать вещи.
– Ваш любовник? – загорелась Люси, рванув по лестнице. Эмма и Тоби еле поспевали за ней.
– Нет, он не мой любовник, – ужаснулась я. – Почему ты так решила?
– Марта сказала, что вы ушли от мужа, значит, у вас наверняка любовник. Сказала, что вы, наверное, мимфонамка.
Ах так. Эта Марта нравится мне все больше и больше. Вполне возможно, что она станет моей новой лучшей подружкой в округе. Я услышала, как дети обнаружили Майкла: судя по всему, они были знакомы. Потом они нашли кровати, на которых можно попрыгать, и одеяла для игр в прятки. Раздались радостные визги: Майкл притворился, что не видит, где они спрятались, и собрался на них сесть.
– Ага, хорошо… какая чудесная, удобная кровать…
– Нет! Ааа, нет! МАЙКЛ, СЛЕЗАЙ!!! Последовали суматоха, возня и уморительное катание на лошадках, после чего растрепанная голова Майкла высунулась из-за перил.
– Забыл тебе сказать: эта троица – бесплатное приложение к коттеджу. Они идут в нагрузку. Насколько я знаю, они совершенно дикие и недисциплинированные, и большую часть своей жизни провели в нашей семье, пока мы жили здесь.
– Неужели никто не приходит их искать? – прошептала я. – Что же, никто не знает, где они?
– О, у них есть жуткая няня-матерщинница, все время жующая жвачку; она позволяет детям вытворять все, что им заблагорассудится, лишь бы они не мешали ей лежать тюфяком на диване, есть шоколадки и смотреть «Соседей».
– Но почему Джосс держит такую няню?
– Потому что она у них с рождения близнецов, и Аннабел нравится думать, что она очень надежная и предусмотрительная. Она не верит в официальную систему образования и не выносит назойливых мамаш, чьи безупречно дисциплинированные дети после школы семенят на теннис или балет. Ей представляется, что дети должны бегать по лугам голышом и собирать дикорастущие цветы, такие вот дела.
– А как же Джосс? Неужели ему все равно?
– Думаю, нет, но с Мартой он не может проявить твердость. Ее отец сто лет назад работал здесь садовником, но потом заболел и ушел на пенсию; по-моему, Джосс до сих пор предан этой семье. К тому же такими вещами занимается Аннабел, и он почти ничего не знает. Когда спрашивает, чем занимаются дети, Марта врет почем зря. Эти две чертовки вешают ему лапшу на уши, а он слишком занят, чтобы вникать во все. Правда, у меня за него сердце кровью не обливается. Ты же его видела.
– Мельком.
– Этого вполне достаточно.
Дверь распахнулась; я обернулась и увидела самого Джосса, который стоял на пороге и держал на руках Айво.
– Мне неприятно тебе говорить, – продолжал Майкл с верхнего этажа, – но твой хозяин – самовлюбленный напыщенный старый пердун.
– Кажется, это ваш ребенок, – ледяным тоном проговорил Джосс, передавая мне Айво.
– О! Да, спасибо.
– Он плакал и совсем замерз в машине.
– О! Я хотела развести огонь, прежде чем перенести его в дом. Здесь холодновато. – (Я залилась краской и почувствовала себя ужасной матерью.) – Хмм, Майкл, мистер… Джосс пришел, – успела крикнуть я прежде, чем Майкл проорал сверху очередное откровение.
– Можете называть меня Джосс. Майкл спустился с лестницы.
– Джосс! Как поживаешь? – как ни в чем не бывало воскликнул он и по-свойски протянул «пердуну» руку. – Рад тебя видеть.
– И я тебя, Майкл, – сухо ответил Джосс, коротко пожав ему руку, и повернулся ко мне. – Я пришел спросить, не нужна ли помощь, но вижу, вы и так справляетесь.
Теперь я поняла, почему Майкл назвал его напыщенным: его бостонский акцент был особенно высокомерным.
– Ммм, да, мы… то есть я… я в порядке, – промямлила я без капли высокомерия в голосе.
– Я все еще придерживаюсь своего мнения: вы ненормальная, раз решили жить здесь с ребенком, – резко произнес он, оглянувшись кругом. – Вы в курсе, что дом вообще не отапливается?
– Да, и я привезла радиатор для комнаты Айво и еще один обогреватель для гостиной. Надо только разжечь камин, и все будет в порядке, – невозмутимо ответила я.
Краешком глаза я заметила маленькое личико Люси, высунувшееся из-за перил. Она приложила палец к губам и исчезла.
– Этого мало, обогреватель нужен и в вашу комнату. Я принесу один из дома, ночью будет мороз. Почему вы не разожгли камин?
– Я пыталась, но…
– Дайте сюда, – он отнял у меня спички, разворошил жалкую кучку щепок в очаге и с досадной ловкостью разжег огонь. – И еще вам понадобится каминная решетка, – произнес он, когда Айво, завороженный пламенем, резво засеменил прямо в камин.
– Я куплю, – пробормотала я, оттаскивая Айво. Почему в присутствии Джосса я всегда чувствую себя неряшливой пятиклассницей, которую поймали с пачкой сигарет в кармане школьной формы? – Я уже заказала кое-что в «Джон Льюис», так что добавлю к списку и решетку.
– Только не забудьте. Не хочу нести ответственность за чудовищные несчастные случаи.
Я обуздала злость, подумав, что не ему учить меня уходу за детьми: его сквернословящие дети и сейчас прогуливают школу у меня в коттедже! Но, вспомнив бледное испуганное лицо Люси, я осеклась.
– В остальном проблем нет? Дрова за амбаром, просто подходите и берите. Только не надо брать огромную пустую корзину, накладывать доверху, так, что потом от тяжести не сможете сдвинуть ее с места. Лучше несколько раз сходите. Справитесь, как думаете?
– Разумеется, – огрызнулась я. Я начала понимать, почему Аннабел так много времени проводит за границей. Своим покровительственным шовинизмом он кого угодно достанет. Нет-нет, я уж лучше предпочту невозмутимого лежебоку Майкла. Но если подумать, запищал тонкий голосок у меня в голове, кто все-таки разжег камин? Кто наполнил корзинку дровами? Вовсе не обаяшка Майкл. Я вздохнула. Что ж, значит, мужчины мне вообще противопоказаны. Очевидно, это и есть решение.
– Хорошо, тогда я пойду. Если что-то еще понадобится, дайте мне знать.
Когда он исчез из поля зрения, Майкл звонко щелкнул каблуками и отдал нацистский салют.
– Высокомерный кусок дерьма, – сплюнул он. – Видишь, ему это нравится. В одном из его коттеджей обретается одинокая женщина с ребенком, и оттого он чувствует себя прямо-таки феодальным лордом. Если бы ты была девственницей, он непременно бы взял твою невинность в качестве арендной платы.
– Он тебе не слишком-то нравится, да?
– Да. И не пытайся узнать почему.
Я бы стала допытываться и дальше, но с верхнего этажа украдкой спустились дети.
– Он ушел? – прошептала близняшка с веснушкой.
– Да, ушел.
– Слава богу. Он бы нас прикончил! – Она выразительно закатила глаза, глядя на сестру, и приложила маленькие ладошки к сердцу.
– Не говори глупостей. Он же знает, что вы все дома, и ничего страшного, что вы прибежали сюда.
– Ну, понимаете… он не то чтобы… знает. – Она хитро отвела взгляд.
Господи, да что это за дом, в котором дети сбегают из школы, а их отец ничего не замечает?
– Эй вы, двое, пошли, вернемся в дом обходным путем. – Она потянула Тоби за рукав, и все трое выползли наружу, прокравшись по стенке коттеджа в рощицу, двигаясь зигзагами, как племя краснокожих.
– Знаешь, Рози, мне тоже пора двигать, если ты не против, – сказал Майкл. – В три часа встреча с клиентами из Суперклея. – Он с беспокойством на меня посмотрел. – Не боишься оставаться одна?
Я была поражена. В самом деле, как мне прожить без его бесценной помощи! Но я вежливо, насколько была способна, покачала головой в ответ, оскалила зубы в подобии улыбки и проводила его до машины. Взревел мотор, закрутились колеса, обдав меня грязью, и мы с Айво остались одни.
Снег падал густыми крупными хлопьями, кружась у окон и приземляясь на влажную траву. День становился все холоднее. Я подложила дров – слава богу, что их целая куча – и включила радиатор в комнате Айво на полную мощность. В доме все равно было холодно, но я знала, что такой маленький коттедж прогреется быстро. Огонь в камине затрещал, и я поднялась наверх, в маленькую ванную, приоткрыла дверь и поставила второй обогреватель, чтобы немного ее прогреть. Потом включила радио и принялась хлопотать по дому. Айво хихикал у меня на руках – я не осмелилась опустить его на пол из-за камина. Мы поставили переносную колыбельку, постелили постель и распаковали чемоданы. Айво был в превосходном настроении; видимо, все происходящее казалось ему большим приключением, и он распевал во весь голос. И когда через час с небольшим мы уселись у камина, уплетая консервированную фасоль с яичницей и хлебом, я вдруг почувствовала себя глупо, абсурдно счастливой. Я понимала, что это только самое начало, что мы только что въехали в ледяной коттедж в середине зимы, что у меня совсем мало денег, нет работы и нет никаких перспектив ее получить. Но все же, глядя на потрескивающий огонь, уютную маленькую комнатку и густой снегопад за окном в то время, как мы сидели в доме, в тепле, защищенные от непогоды, я подумала: неплохо, Рози. Для начала неплохо.
После нашего походного ужина я поднялась наверх, пессимистично проверила температуру воды и резко отдернула руку. Черт! Из крана лил кипяток. Вода текла тонкой струйкой, но стоило открыть холодный кран, как я быстро наполнила маленькую ванну для Айво. Торопясь, раздела его, чтобы он не успел замерзнуть, и опустила в воду. Он принялся радостно плескаться.
– Залезай! Залезай ко мне, мама! – Он брызгал в меня водой.
– Нет, Айво, еще рано. Я приму ванну попозже.
– Да! Залезай!
И правда, почему бы не залезть к нему? Он обожал принимать ванну со мной; к тому же не исключено, что позже горячая вода просто кончится. Я быстро разделась и залезла к нему; мы немного поплескались.
– Все, выходим, – твердо заявила я. – Давай, быстро, пока не замерзли.
Я оглянулась. Ага. Полотенца. Черт, неужели я забыла стащить у Гарри полотенца? Судя по всему, да. Вешено импровизируя, я нашла махровый халатик Айво и закутала его, а потом, капая на пол, побежала в ванную и схватила первое, что попалось под руку, – запасной пододеяльник. Сойдет. Завернувшись в тонкую хлопчатобумажную простыню и окончательно продрогнув, я сгребла в охапку Айво, пижаму и побежала к камину. По крайней мере, можно посидеть здесь и просохнуть, а через минуту возьму у него халат и вытрусь им как следует. Когда Айво высох, я расправила его пижаму и попыталась уговорить его надеть ее.
– Давай, Айво, быстро, засовывай ножки.
– Нет. – Он помотал головой. – Цыпленка хочу.
– Нет, милый, не сегодня; сегодня цыпленка не будет, мамочка замерзла. Давай же, одевайся.
– Нет! Хочу веселого цыпленка!
На самом деле он имел в виду «бредовый танец курицы»: идиотский танец с кудахтаньем, который я исполнила как-то от отчаяния, чтобы прекратить истерику во время купания. Правда, потом я благоразумно переименовала «бредовый танец курицы» в «веселого цыпленка», потому что Айво не выговаривал букву «р» и слово «бредовый» у него не очень-то получалось. Все-таки мы жили в доме с общей соседской стеной, а в Лондоне в таких домах стены – как бумага, и мне не очень хотелось, чтобы в дверь постучались сотрудники социальных служб и спросили, не страдаю ли я извращенным вожделением к домашней птице и не окажет ли это пагубное влияние на двухлетнего ребенка.
– Да, мамочка, да!
– Нет, Айво, пойдем. – Я дрожала от холода и с завистью смотрела на несколько квадратных дюймов его махрового халатика.
– Нет!
– О господи! – Я прокудахтала разок и похлопала крылышками под простыней. – Вот тебе.
– Нет! – Его глаза угрожающе наполнились слезами. Он понял, что его попытались надуть. – НЕЕЕТ! – заревел он.
Я уверена, что многим матерям не раз приходилось корчить дурацкие рожи, стоять на голове и даже раздавать сладости, чтобы ребенок не разорался. Я лично была готова на все; к тому же холод стоял жуткий, и в танце я хотя бы немного согрелась. Я сбросила простыню и вприсядку засеменила по комнате, сгибая локти – это я так хлопала крыльями – и громко кудахтая. Айво покатывался со смеху. И тут, кукарекая во всю глотку, с выпяченным задом и голой грудью, я вдруг что-то услышала. Я застыла; крылья зависли в воздухе. Черт, опять тот же звук! Я в ужасе нырнула под простыню. Точно, снаружи кто-то хрустел по снегу! Там кто-то был!
Затаив дыхание, я пристально вгляделась в черное окно, проклиная себя, что не догадалась задернуть занавески, напрягая зрение и слух. Через минуту прокралась по ковру в простыне и встала под окном. Выглянула. Никого. Одна темнота. Набравшись храбрости, я отодвинула щеколду и всего на миллиметр приоткрыла дверь. Сердце колотилось. Вокруг не было ничего, кроме густого слоя белого снега и черного звездного неба над головой. И никого, совсем никого. С огромным облегчением я собралась запереть дверь и тут, прямо у себя под ногами, увидела… обогреватель и каминную решетку. Я в ужасе ахнула и с треском захлопнула дверь. О боже, он наверняка меня видел! Совсем голую! И не просто голую, а в роли цыпленка! Наверное, заглянул в окно, увидел, как я хлопаю крыльями и кукарекаю, и подумал: проклятье, да она вконец обезумела, откладывает яйца, что ли? Пошел-ка я отсюда подальше. Бросил обогреватель и сделал ноги. И сейчас наверняка сидит у себя на кухне с большим стаканом виски в дрожащей руке и думает: какого черта я пустил эту чокнутую в свой коттедж? Я со стоном плюхнулась на стул и закрыла лицо руками.


Поздним вечером, когда Айво крепко уснул, я, устав от возни с уборкой, села с книгой в кресле у камина. Думаю, я задремала на первых же страницах, потому что буквально в следующий момент, как мне показалось, раздался оглушительный стук в дверь. Я вздрогнула и очнулась. Камин почти прогорел. Я взглянула на часы. Без пятнадцати два. Кого это черти принесли посреди ночи? Я подошла к двери, но в этот момент в окне появилось лицо. Я затаила дыхание и в ужасе отскочила. И тут увидела, что это был Джосс. Только вид у него был очень странный и очень бледный. Он постучал в окно. «Откройте!» – прошептал он одними губами. Я вытаращилась на него. В последний раз, когда он меня видел, я плясала по комнате совершенно обнаженная, и вот он снова явился сюда посреди ночи. Что ему нужно? И неужели это не может подождать до утра?
Я собралась с духом, потянулась и отодвинула задвижку наверху двери, но не успела я повернуть ручку, как Джосс сам толкнул дверь. Ввалился в комнату с непокрытой головой, весь в снегу, и вместе с ним в дом проник поток холодного воздуха. Он захлопнул за собой дверь. Повернулся ко мне лицом, и я отступила назад, инстинктивно вцепившись в горло свитера. Слава богу, я хоть спать не легла, а то бы стояла сейчас перед ним в пижаме.
– В чем дело? – прошептала я. – Что вам нужно?
– Сядьте, Рози, – сказал он каким-то странным, приглушенным голосом.
Мне стало страшно не на шутку, и я вспомнила слова Майкла о феодале и девственнице.
– Нет! – прохрипела я. И попятилась к кочерге. Хватит одного удара, одного сильного удара. Сердце бешено стучало.
– Рози, боюсь, у меня очень плохие новости. Ваша сестра хотела приехать, но не смогла добраться из-за снегопада.
– Что такое? – прошептала я. – Что произошло?
– Рози, мне очень жаль, что мне выпало сообщить вам дурную весть. Ваш муж умер.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин



Никогда не оставляла комментариев: художественный вкус - дело сугубо индивидуальное. Но "Сожаления..." доставили массу удовольствия, грех не порекомендовать людям, которые хотят немного отвлечься от реальной жизни, почитать не просто женский роман, но очень качественную прозу. Автору явно присуще пресловутое английское чувство юмора, в самом позитивном значении этого понятия. Никаких тебе "возбужденных копий" и "шелковистых пещерок", а читается на одном дыхании. Рекомендую!
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот КэтринЛюдмила
28.07.2014, 13.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100