Читать онлайн Сожаления Рози Медоуз, автора - Эллиот Кэтрин, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эллиот Кэтрин

Сожаления Рози Медоуз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

– И каково это, довести до слез взрослого мужчину? – трагически возопила моя мать, стоило мне переступить порог родительского дома. – Каково это, Рози, а? Он там, – она ткнула трясущимся пальцем в сторону сада, – и он рыдает, о да, плачет навзрыд. Какое горе!
Филли и Майлз, которые ехали вслед за моей машиной, вошли в дом; за ними топали их дети и Айво.
– Вы знаете, что она наделала? – завопила мамочка. – А? Ты слышала, Филли? Майлз? Она решила развестись! Бросить его ради какого-то разнузданного плебея, деревенщины, грузчика из супермаркета!
– Господи, мам, ну и дерьмо ты несешь. Это он тебе наговорил?
Филли торопливо положила руку ей на плечо:
– Мам, успокойся, и не надо при детях так кричать.
– Майлз развернул детей и вытолкал их за дверь.
– Ты ничего не получишь, – прошептала мать. – Ничего! Ни денег, ни дома, ни Стокли-Холла! – Тут ее голос надорвался, и она принялась лихорадочно искать в рукаве платок, после чего зарылась в него носом. – И ты никому больше не нужна, ты это понимаешь? Женщина за тридцать с ребенком – теперь у тебя есть прошлое, ты – порченый товар! Ты никогда не найдешь мужчину, который захочет тебя принять! И только я начала думать, что ты на что-то годишься! Ты теперь ни на что не годна!
– Да, мам, спасибо за поддержку, – устало ответила я. – Именно то, что мне сейчас нужно. Послушай, я совершила ошибку. Мне вообще не надо было за него выходить, и я не могу больше с ним жить. Вот и все. Я уверена, в глубине души Гарри тоже это понимает.
– Ничего он не понимает! Бедняга обезумел от горя!
– Я пойду его проверю.
– О нет, слишком поздно, он ушел. Он там, бродит, как слепой, и я не удивлюсь, если он уже в нескольких милях отсюда! – Она вперилась в безупречно подстриженную лужайку и грядку с лекарственными травами, будто смотрела на окаянную пустошь, где бродил сам Хитклиф,
type="note" l:href="#n_18">[18]
опустошенный горем.
– Одному богу известно, куда он в конце концов забредет. Может, упадет в канаву! Да он наверняка уже свалился в ручей, но тебе-то какая разница!
– Мам, единственный водоем в округе – бассейн Тернеров из соседнего дома, и я уверена, если бы он рухнул туда, они бы услышали. Послушай, не волнуйся, я пойду и отыщу его.
– Скажи ему, что передумала, – взмолилась она. – Скажи, что все это было ужасной ошибкой, что у тебя начались галлюцинации, ПМС – ты же знаешь, какая ты становишься неуправляемая перед месячными!
– Не могу, мам. Это неправда.
– Но только подумай, что все скажут? – завыла она. – Бердетты, Фостеры – я им всем сказала, что ты унаследуешь Стокли-Холл! И что прикажешь говорить им сейчас?
И тут моему терпению настал конец. Я выбежала из комнаты, рванула вверх по лестнице и по коридору в свою старую спальню и кинулась на кровать, разрыдавшись в старое, лысеющее хлопчатобумажное покрывало. Спустя какое-то время вытерла глаза и перевернулась на спину. В алькове передо мной стояли книжные полки: Энид Блайтон, Э. Несбит, Ноэль Стритфилд, до сих пор в алфавитном порядке, а под ними – маленький голубой столик, за которым я делала домашние задания. Под стол аккуратно задвинут голубой стульчик с льняной подушечкой, которую я сама сшила. Когда я была маленькой, этот стульчик всегда был задвинут под стол, никогда не торчал и не выглядывал под углом. Все здесь должно было быть на своем месте, все должно было быть идеально. Карандаши стройными рядами выстроились на столе; рядом линейка, ластик и мой талисман. Куклы со всего мира в национальных костюмах стояли на страже на каминной полке, которая теперь была пуста: Сербия, Сирия, Таиланд. Я понятия не имела, где находятся эти страны, но радовалась, что все они у меня на полке. Одежда всегда была сложена с геометрической точностью и лежала в шкафу стопочками; сертификаты и грамоты красовались на пробковой доске для заметок, которая теперь тоже была пуста. Я никому не разрешала убирать у себя в комнате, и никто не мог сделать это так, чтобы я осталась довольна, выровнять ковер абсолютно симметрично кровати. Мама смеялась, говорила, что из меня выйдет чудесный маленький солдатик, предлагала мне пойти в армию. Я закусила губу.
Вскоре вошла Филли. Села на край кровати и взяла меня за руку:
– Она не ведает, что говорит, ты же знаешь. Просто она расстроена.
– Вовсе нет. Ей бы лучше, чтобы я была несчастна до конца своих дней, лишь бы не мутила воду. Об этом чертовом наследстве вообще молчу.
– Наверное, ты права, но она переживет, вот увидишь. И папа счастлив, как ребенок.
– Правда?
– Ну, он был немногословен, но ты бы видела, как он носится по саду с Майлзом и детьми: играет в футбол, как мальчишка.
– Айво в порядке?
– Он сидит на плечах у папы: они главные нападающие.
– С ним же все будет хорошо, правда? Пусть папа пока побудет ему за отца.
– Конечно, – уверенно проговорила она. – И это ненадолго. Ты же понимаешь, что мама несла жуткую околесицу там, внизу. Ты найдешь себе нового мужчину.
– Не уверена, что мне этого хочется, Фил. Для счастья мне достаточно одного лишь Айво, и я жду не дождусь, когда можно будет начать ремонт в коттедже. Одной мне будет лучше.
Где-то внизу зазвонил телефон. Филли вздохнула и встала с кровати.
– Что ж, посмотрим. Пока ты, наверное, права, но потом… Слушай, я могла бы помочь тебе с Айво недельку-другую, пока ты занимаешься этим страшным коттеджем.
– Спасибо, но я хочу, чтобы он был рядом со мной. Мне… мне это нужно.
– Понимаю. – Она сразу же поняла меня. – Кстати, мы не будем обедать, так что возьми что хочешь из холодильника – черт, неужели никто не может подойти к телефону? – Филли пошла в соседнюю комнату – мамину спальню, – и я услышала, как она сняла трубку.
– Алло?… Да, она здесь. – В ее голосе вдруг появились ледяные нотки. – Минутку. – Я подождала, пока она вернется. – Это тебя. Элис.
– О! – Я спрыгнула с кровати и побежала в соседнюю комнату. Филли спустилась вниз.
– Элис!
– Господи, Рози, мне так стыдно; что ты, должно быть, обо мне подумала!
– Ты о чем?
– Я оставила коттедж в таком состоянии! Я вдруг вспомнила, что последний раз, когда была там, уехала и даже не убралась.
– Да, только не волнуйся, мы ничего такого и не заметили, – соврала я. – И это такой милый маленький домик!
– А как тебе Джосс? Тоже милый?
– Ну, в конце концов он немного расслабился, но при первой встрече был настоящей колючкой.
– Просто он очень занят и большинство времени проводит в другом измерении. У него сейчас куча заказов. Понимаешь, он живет на пределе. А в глубине души он настоящий добряк. Аннабел он все прощает. Видела ее?
– Только на фотографии. Красавица! Она сейчас в отъезде, звонила из Америки, пока мы были в доме.
– Я ее не люблю.
– Почему?
– О, не знаю. Наверное, потому, что я сама не красивая, не преуспевающая и ни капли не обаятельная… но на мой вкус, слишком уж она сахарная. Знаешь, чем она занимается?
– Угу, пишет книги из серии «Помоги себе сам».
– Вот именно; и эти книги – ее Библия.
– Правда? Как это?
– Понимаешь, некоторые считают меня странноватой, но вот она – действительно чудачка. Она буддистка, и это еще ничего – все эти мантры, медитации и прочее; но танцевать голышом в лунном свете? Непростительно. Вот такая она, эта Аннабел. Не пропускает ни одной новомодной причуды.
– Надеюсь, в моем саду она танцевать не будет. А кто присматривает за детьми? Ну, пока она распевает мантры в своем ашраме?
type="note" l:href="#n_19">[19]
– Марта, няня, помогает. Она безнадежна, но Аннабел это не особенно заботит – ведь это не ее дети.
– Как это? А чьи?
– Его, от первого брака. Его жена умерла лет шесть назад, когда рожала близнецов.
– О нет! Какой ужас. Я-то думала, женщины в наше время в родах не умирают.
– У жены Джосса был тяжелый случай эклампсии; близнецы родились преждевременно, и ее организм не выдержал. Она умерла через несколько дней. Он чуть с ума не сошел.
– Когда же он женился на Аннабел?
– Года два назад. Она подобралась к нему на одной из выставок, вскружила голову.
– Почему именно к нему? Она же красавица, правда? И знаменитость. Могла бы заполучить кого угодно. Какой странный выбор: мужчина с тремя маленькими детьми в нагрузку.
– Ха, зато сколько преимуществ, Рози. Перед ним благоговеет мир искусства, и по-моему, она вообразила себя его музой. А ты видела его громадный особняк в традиционно английском стиле?
– Да уж, ничего не скажешь…
Тут мы с Элис одновременно почувствовали, что наш разговор деградировал до уровня сплетен, и вернули его к теме моего обустройства в коттедже. Поговорив еще минут пять, мы простились. Не знаю, почему, но я – почти ненарочно – не сказала Элис о том, что Джосс снизил мне арендную плату на время ремонта. Впрочем, что тут было такого, чтобы все время помнить об этом?


Моя следующая встреча с семьей состоялась вечером, за ужином. Филли приготовила запеченного ягненка, так как у мамочки, судя по всему, не хватило сил даже поднять картофелечистку. Филли вошла в столовую с подогретым блюдом овощей, и я проскользнула и села рядом с ней. Гарри не было. Я пыталась игнорировать мать, которая демонстративно шмыгала носом напротив, промокала глаза салфеткой и бросала мне обиженные мстительные взгляды. Папа стоял во главе стола и нарезал мясо; Майлз, очевидно не замечавший сгустившегося напряжения, взахлеб рассказывал, видимо уморительную и точную, но малопристойную историю о своем приятеле Таркине – у Майлза всех друзей звали Таркинами, – который, перебрав пива в местном пабе, почувствовал себя плохо и поспешил в туалет, чтобы опорожнить желудок. Мамочка благосклонно прислушивалась, – как владелец тысячи акров превосходной глостерширской земли, Майлз заслуживал, чтобы над его шутками смеялись. «Как забавно, Майлз! Кто-нибудь желает мятного соуса?»
И тут появился Гарри. Он стоял у распахнутой двери – подозреваю, уже давно, – благосклонно нам улыбался и зловеще пошатывался. Я громко сглотнула. Мне казалось, что статус мученика помешает Гарри присоединиться к нам, что он до сих пор прохлаждается где-нибудь в деревянном сарае, убитый горем; но я не учла его острый нюх и вечно голодный желудок. Медленно огибая стол, он ухватился за спинку папиного стула, чтобы удержать равновесие. Он был угрожающе пьян. Пошатываясь, он замер у свободного стула.
– Вижу, я как раз вовремя. Можно сесть, Элизабет?
– Конечно! – Она подвинула ему стул. – Филли, быстро принеси Гарри приборы и салфетку. Нет, не ту, дорогая, розовенькую, с кружевной каемочкой… как где – в ящике, где же еще!
Гарри осторожно опустился на стул, пока Филли копошилась вокруг него с ножами и вилками.
– Так-так. – Он одарил стол сияющей улыбкой. – На чем мы остановились? Ах да. Майлз, ты, кажется, был в ударе, рассказывал потешную историю в твоем неподражаемом грубоватом стиле. Умоляю, продолжай; не переживу, если пропущу такое. Я успел понять, что речь шла об унитазе, блевотине и драке, и все в одном анекдоте? Мои поздравления, старик. Продолжай же!
– Молчи, Майлз! – не выдержала Филли и грозно взглянула на мужа.
– О боже, – проговорил Гарри тихим, но совершенно ясным голосом, подмигнув Майлзу за чопорной спиной Филли, – Подружка занервничала. Добрый вечер, благородная Филиппа. Давайте начнем сначала. Прошу принять мои искренние извинения за то распутное и вульгарное поведение, в котором, несомненно, виноват один лишь я. Уверен, я выражу всеобщее мнение, если скажу, что отныне мы все будем стараться вести себя в соответствии с вашим священным сводом правил. Вы такой пример для всех нас.
– Лучше заткнись, Гарри, и ешь свой ужин, – прошипела Филли сквозь сжатые зубы.
– Ууу, ругаешься, милая; что-то твой нимб слегка потускнел. Ну-ка, давай, снова начисть его до блеска… так-то лучше. Что, благородная Филиппа, даже не улыбнешься? Неужто я чувствую холод во взгляде нашей любимой старшей девочки? Ты же не отшлепаешь меня? Или прибережешь шлепки для Майлза? Счастливчик!
– Гарри, – предупреждающе произнесла я.
– Что? Что это за мышка там пищит? Неужто моя маленькая женушка что-то мямлит? – Он хлопнул рукой по столу и широко вытаращил глаза. – Да, да! Это наша маленькая мышка Рози! Как мило. Я и не заметил, что ты притаилась там в углу и грызешь свою сырную корочку. Обычно ты такая кроткая, но в последнее время кротость куда-то подевалась, а? Да, кстати, – он обернулся к остальным и доверительным шепотом продолжил, – раз уж мы заговорили о наших маленьких милых женушках, возможно, некоторым из собравшихся здесь покажется, что над домом Медоузов сгустились тучи. Нет, дорогие друзья, это не так. Позвольте первым заверить вас, что все слухи о смерти нашего брака сильно преувеличены. Не так ли, Рози?
– Гарри, сейчас не место и не время…
– О, я знаю, знаю, с таким проклятым ублюдком, как я, жить нелегко, но с кем легко, черт возьми, скажи мне, Майлз? Спорим, ты тоже ковыряешь в носу на людях, пердишь под одеялом и совершаешь прочие гнусные преступления, за которые недолго и по заднице получить. – Он подмигнул Майлзу. – И я с тобой заодно: да, я тоже грешник, mea culpa! Но теперь, когда маленькая мышка Рози вылезла из своей норки и погрозила мне своим крошечным коготком, я исправился, и могу заверить вас, что отныне все будет хорошо. Я увидел свет, принял наказание, как мужчина, и моя женушка может и дальше чистить свои усики, правда, дорогая?
– Нет, Гарри, неправда, и я не желаю говорить об этом сейчас.
– Да брось же, брось, – настаивал он. – Здесь же все свои, семья! Поцелуй и объятия примирения за блюдом жареного ягненка вряд ли кого-то смутят, не так ли, Элизабет?
– Конечно нет, Гарри, – тепло проговорила мамочка; глаза ее засветились. – Ох, Гарри, я так рада, я так боялась, что вы с Рози разойдетесь каждый своей дорогой, и мы больше никогда тебя не увидим!
– Никогда меня не увидите? Боже, да как вам такое в голову взбрело! Как я могу оставить эту счастливую семью? Как я могу оставить вас, Элизабет? Ведь мне будет вас так не хватать! Неужели вы всерьез подумали, что я брошу наши маленькие уютные посиделки у камина?
– Нет, конечно же, я понимаю, как это будет тяжело… – задумалась мамочка.
– Тяжело? Это будет невыносимо! Боже милостивый, да если мне больше не доведется услышать, как миссис Паркер-Боулз пришла в магазин Фонда раковых заболеваний и на благотворительную распродажу и купила не один, а целых два сухих букета вашего изготовления, я просто с ума сойду! Если я больше не услышу, как вы размышляете, что глаза некого члена королевской семьи – думаю, мы оба знаем, кого я имею в виду, – разглядывали эти сухие букеты, я безвозвратно лишусь рассудка!
– Гарри, – предупреждающе проговорила я.
– Подумать только, – продолжал он с выпученными глазами, – я больше никогда не услышу, как леди Фэйрклоу наехала на вас тележкой в «Уэйтроуз», так что вы отлетели аж к полкам с «Китикетом»? Только вообразите, что мне больше никогда не доведется услышать эту милую маленькую историю, или, раз уж на то пошло, все остальные истории о ваших успехах в высшем обществе.
– Гарри, довольно! – взорвалась я. Филли тоже была вне себя от злости. Пусть наша мать – кусок прикола, но все же она наша мать. Правда, сама мамочка была околдована словами зятя и не сводила с него округленных восторгом глаз.
– Почему? – Гарри невинно изогнул брови. – Неужели мне нельзя предаться дорогим для меня воспоминаниям за семейным столом?
– Конечно можно, Гарри, – промурлыкала мамочка.
– Только держи свои воспоминания при себе, договорились? – тихо заговорил папа и как-то странно побледнел. Для человека, который, даже выйдя из себя, сохранял спокойствие и благодушие, это были сильные слова. Он отодвинул тарелку с недоеденным ужином, облокотился о стол локтями и принялся набивать трубку, наблюдая за Гарри.
– А, Гордон. – Гарри расплылся в улыбке. – Я уже почти до тебя добрался. Последний, и, без всякого сомнения, последней важности. Надежный, преданный Гордон. В твоем шкафу ни одного скелета, не так ли, старина? Может, заглянуть? Так, на всякий случай? Нет, нет, так я и думал: всего-то клюшки для гольфа и галстук-бабочка. Никаких грязных, зловещих секретов, да и откуда им взяться? Ведь вся твоя провинциальная жизнь – без единого пятнышка, честная до скукоты. Постриг лужайку, помыл машину, отработал свою смену, день за днем – и домой, к кудахтанью своей наседки Элизабет, преданно вгрызаться в ее котлеты кордон блю! Может, только когда она уходит на кухню за бисквитом, ты втихую подливаешь себе вина. И как чудесно ты ухаживаешь за внуком по выходным! Подумать только, починил ту машину ему в подарок. – Внезапно Гарри запнулся. И нахмурился, будто пораженный какой-то мыслью.
– Ты же будешь по нему скучать, правда, Гордон? По малышу Айво? Рози не сказала тебе, что если она и дальше будет гнать свой бред, я стану оспаривать опекунство в суде? Нет? О да, так я и сделаю. И боюсь, у меня большое преимущество, учитывая… ну, ты в курсе. Или нет?.. А что, если бы ты, Гордон, смог убедить нашу маленькую мышку передумать, рассказал бы ей, какой я замечательный парень – не такой замечательный, как ты, конечно, но я только учусь… Если бы ты поведал ей, как мне хочется избавиться от распущенности! Для тебя, старичок Гордон, у нее всегда найдется время…
Он замолк ненадолго и вдруг хлопнул себя по лбу:
– Черт, черт, я чуть было не забыл самое важное! Какой же я осел! – Он торжествующе улыбнулся. – Хватайтесь за голову, добрые люди! Я забыл сказать – я собираюсь устроиться на работу!
– О, Гарри! – Мамочка просияла и захлопала в ладоши от восторга. – Какая чудесная мысль!
– Да, я собираюсь найти работу, и, может, ты мне поможешь, Гордон? Замолвишь за меня словечко в Сити? Как тебе, Рози? Тебе бы это понравилось, не так ли? Ты бы хотела каждое утро провожать меня на станцию в полосатом костюмчике, с портфелем в руке; у двери поправлять галстук, смахивать пылинки с воротника и щебетать: «По-ка-а, мой дорогой!» Прямо как твоя ненаглядная мамочка!
– Гарри, устроишься ты на работу или нет, мне абсолютно безразлично, – ледяным тоном ответила я.
– Да брось, я же буду больше зарабатывать, а увеличить карманные расходы никогда не повредит, а? Не забудь, ты же должна запастись кружевными трусиками для нашего юного любовничка, а в наше время они недешевы!
Филли вскочила на ноги:
– Гарри, это мерзость! Как ты смеешь разговаривать с Рози в таком тоне!
– Ууу, только посмотрите, благородная Фил вышла на тропу войны! Кстати, позволь заметить, ты на редкость хороша, когда злишься, милая. Знаю, твоей красотой многие восхищаются, но лично мне ты всегда казалась какой-то пресной. Да, праведное негодование тебе к лицу: щечки так и пылают, глазки горят, и, готов поспорить, твои упругие маленькие грудки так и вздымаются в дешевом лифчике из супермаркета! Кажется, тут стало жарковато и попахивает шалостью! Знаешь, а я бы не отказался прямо здесь растянуться на столе и устроить тебе…
Что Гарри решил устроить, мы так и не узнали: откуда ни возьмись вылетел кулак со всей силы вдарил ему прямо в челюсть, и Гарри вместе со стулом взлетели вверх тормашками и с треском приземлились на пол. Майлз стоял над Гарри и тяжело дышал.
– Извините, ребята, надо было сначала дать ему встать.
– Ничего страшного, мой мальчик, – пробормотал папа. – Кодекс маркиза Квинсбери давно в прошлом. К тому же кто-то давно должен был это сделать. Я уже подумал – может, мне самому ему врезать?
Папа поднялся и обошел стол. Наклонился, посмотрел на Гарри, который растянулся, как гигантская морская звезда: руки-ноги в стороны, рот открыт, глаза крепко зажмурены.
– Хороший удар, – пробормотал папа. – Похоже, он вырубился. Еще бы, так напиться. Помоги-ка мне, Майлз: отнесем его наверх, и тогда, если повезет, сможем спокойно закончить ужин. Не терпится попробовать яблочный пирог.
– Может, позвать доктора? – пролепетала мамочка, склонившись над Гарри и нервно теребя платок. – Вдруг у него сотрясение мозга?
– Еще чего, – фыркнул папа. – А теперь, бога ради, отойди в сторону, не мешай нам его поднимать; а когда я спущусь вниз, Элизабет, чтобы мой чертов пирог был на столе!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин



Никогда не оставляла комментариев: художественный вкус - дело сугубо индивидуальное. Но "Сожаления..." доставили массу удовольствия, грех не порекомендовать людям, которые хотят немного отвлечься от реальной жизни, почитать не просто женский роман, но очень качественную прозу. Автору явно присуще пресловутое английское чувство юмора, в самом позитивном значении этого понятия. Никаких тебе "возбужденных копий" и "шелковистых пещерок", а читается на одном дыхании. Рекомендую!
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот КэтринЛюдмила
28.07.2014, 13.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100