Читать онлайн Сожаления Рози Медоуз, автора - Эллиот Кэтрин, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эллиот Кэтрин

Сожаления Рози Медоуз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

– Мои поздравления! – Майлз, муж Филли, накинулся на меня за завтраком на следующее утро. – Лучшей новости я не слыхал за всю зиму! Это лучшее решение, принятое тобой за многие годы, и куда разумнее сделать его сейчас, пока ты еще молода и у тебя есть шанс опять выйти замуж, чтобы у Айво появился хотя бы более-менее приличный отец. – Он отправил кусок хлеба в рот и обезоруживающе мне улыбнулся.
– Господи, Майлз, хоть раз в жизни мог бы проявить немного такта, – укорила его Филли, которой его прямота не всегда была по душе.
– Зачем? – Майлз развернулся, чтобы посмотреть ей в лицо: она стояла за плитой. – Если бы я проявил такт, проблема стала бы неясной, и Рози могла бы потерять решимость. Она понимает, что совершила ошибку, и все остальные тоже это понимают. Ее муж – жирный урод, и его нужно изолировать как можно более безопасным способом. И говорить больше нечего.
– Когда мы познакомились, он был стройнее, – обиженно проговорила я, хотя на что мне было обижаться, не понимаю.
– Что ж, со временем он все компенсировал. В последний раз, когда я видел его трясущуюся тушу в этом идиотском халате с огурцами в доме твоих родителей, мне показалось, что мне навстречу идет Демис Руссос в платье – я уж испугался, что он сейчас разразится одним из своих нескончаемых греческих сентиментальных гимнов: ты моя, моя, моя навсе-е-е-егда, – протянул он, поднимаясь из-за стола и размахивая руками, как проповедник в церкви.
Я захихикала, но Филли не смеялась. Я заметила, что в последнее время выходки Майлза ее раздражают. Проходя мимо посудомоечной машины, она с треском захлопнула дверцу.
– Майлз, Рози разводится с Гарри не потому, что у него проблемы с лишним весом, понятно? Хочешь верь, хочешь нет, проблема намного глубже.
– О, я уверен, так оно и есть. И все равно, представляю, с каким облегчением ты прекратишь работать в ночную смену, а, Рози? – Он подмигнул мне. – Сломанные ребра, сдавленное дыхание, занятия тантрическим сексом, потому что у тебя нет другого выбора: ты же просто не можешь двигаться; тайные страхи, что он тебя раздавит и, когда парамедики тебя обнаружат, ты будешь похожа на блинчик…
– Майлз! – Филли была вся розовая. – Почему ты не можешь держаться в рамках хорошего вкуса?
– Извини, извини. Я просто шучу, дорогая. Рози же не против, да?
– Ни капельки, Майлз.
Нет, болтовня зятя меня не раздражала, но мне, в отличие от Филли, не свойственны аристократические замашки. Я могу корчиться от смеха над пошлыми шутками с сексуальным подтекстом, но вот у Филли в этом плане всегда были проблемы. Она испытывала дискомфорт, все равно что при виде незакрытого ящика или неровно расставленных молочных бутылок на столе. Я вовсе не говорю, что у нее в унитазе были такие штучки, от которых вода становится голубой, и она никогда не держала в ванной лавандовые освежители воздуха; но все же, во многом она была дочерью нашей матери.
– Ладно, – твердо проговорила я. – Пойду отнимать Айво у брата с сестричками, а потом поеду посмотреть коттедж. Фил, ты со мной?
– Какой коттедж? – спросил Майлз.
– Моей подруги, Элис Филберн, – она его снимает. И разрешает мне пожить у нее. Это домик в поместье Бэсуотер.
– Знаю этот домик, – кивнул Майлз. – Мы же знакомы с Филбернами, да, Фил?
– Да, конечно, – коротко ответила Фил. Больше она ничего не сказала, но я помнила, что они с Элис никогда друг другу не нравились. Пару лет назад, когда Элис вдруг объявила, что снимает коттедж для уикендов почти в десяти минутах от дома моей сестры, я пришла в неописуемый восторг и сразу же устроила вечеринку у Филли, чтобы они перезнакомились. Затея потерпела крах. Филли и Элис с первого же слова начали раздражать друг друга, – видимо, из-за нервов, Филли принялась усерднее обычного изображать из себя мисс Совершенство; а Элис, защищаясь, стала агрессивно подчеркивать свою богемность и петь панегирики пешим походам по Стамбулу и прелестям оргий на пляже. Естественно, Филли пришла в ужас и, чтобы сменить тему, ляпнула, что Берти получил место в школе, где научному образованию детей уделяется большое внимание; Элис подумала, что Филли хвастается, и выдала тираду по поводу матерей, которые требуют от детей слишком многого. Затем Филли подала на стол вкуснейшие профитроли, и Элис заметила, что в «Маркс и Спенсер» тоже продаются отменные десерты, не пробовала ли Филли? Филли, до глубины души пораженная тем, что кому-то могло прийти в голову подавать покупные десерты, ответила: «Нет, как можно!» Элис показалось, что Филли смотрит на нее свысока, и она надулась. Вечер хромал к завершению, и тут Филли принялась восторгаться потрясающим новым сверхмощным душем, который они только что установили: мол, он такой замечательный что она теперь моется два раза в день. На что Элис ответила, что нельзя так глупо растрачивать воду; в наше время люди слишком часто моются, и трех раз в неделю вполне достаточно. Филли ответила, что это бред, и любой, кто моется три раза в неделю, начнет вонять. И тут Элис заявляет: да, я принимаю ванну всего три раза в неделю, и что же? И Филли ответила: ну вот, теперь все ясно. Хмм. Никто не желает еще профитрольчиков?
Тем временем мужья, почувствовав, что жены не очень-то хорошо общаются, решили компенсировать ситуацию и тихо, но верно напивались. В конце вечера Майлз стал уговаривать Филли забраться на стул и показать всем ее трусы с Санта-Клаусом. «Д-вайжжж, дррргая, не будь зннудой, все хотят псссмтреть! Д-двайжжж!» В конце концов Филли в слезах вылетела из комнаты.
Вспомнив тот случай, я вздохнула и подошла к телефону на комоде, чтобы позвонить Элис. Нужно было узнать, где лежит ключ от коттеджа. Элис не ответила, но я оставила сообщение на автоответчике, так как знала, что, скорее всего, она пьет кофе за кухонным столом и просто хочет узнать, кто звонит, прежде чем взять трубку. Так и есть – спустя минуту раздался звонок.
– Это Элис!
– Ты спасена, – с сарказмом бросил Майлз.
– Ключ от коттеджа? – переспросила Элис, когда я объяснила ей, в чем дело. – О, тебе придется позвонить в большой дом. Раньше я оставляла ключ под горшком с геранью, но его как-то раз умыкнули, и с тех пор запасной ключ у Джосса.
– У Джосса?
– У Джослина Даберри, ну, ты его знаешь, известный скульптор. Его все время по телику показывают: он ведет все эти высокоинтеллектуальные программы по искусству на Би-би-си-2, такой современный Микеланджело. Неужели не слышала?
Не слышала, но ведь программы, которые я смотрю, можно скорее назвать среднеинтеллектуальными… а может, и низкоинтеллектуальными…
– Так вот, он живет в особняке, и наш коттедж на его территории. Когда приедешь туда, сразу поймешь: чтобы добраться до коттеджа, нужно проехать мимо его дома. И не путайся его, он громко лает, да не кусает; сама понимаешь, художник, такие не любят, когда их беспокоят.
– Может, будет лучше, если ты ему сначала позвонишь и предупредишь, что я зайду?
– Конечно позвоню, не переживай, позвоню сейчас же. Я тут поговорила с Майклом по поводу того, что ты будешь жить в коттедже. – (Она вроде смутилась.)
– И что, он против?
– О нет, дело вовсе не в этом, просто раз уж мы сдаем тебе коттедж и будем приезжать только по выходным, мы подумали… вообще-то, это он подумал… не сможешь ли ты целиком взять аренду на себя? Тогда бы мы и по выходным приезжать перестали. Просто, если честно, этот дом нам всегда был не по карману, и в последнее время мы почти там не бываем… Майкл говорит, что мы не можем себе позволить, чтобы ты жила там бесплатно, понимаешь… – Она виновато замялась.
– Нет, что ты, все в порядке, – торопливо ответила я. – Я возьму на себя оплату, и, если хотите, можете приезжать по выходным. Я и не думала жить там бесплатно. И сколько вы платите?
Она назвала такую непомерную сумму, что у меня подкосились коленки, а на глаза навернулись слезы; но этот дом был нужен мне как воздух. Я где-нибудь найду деньги. Если уж я решила бежать, то нужно быть подальше от Лондона, а коттедж неподалеку от Филли – идеальный вариант.
– Нормально, – еле слышно пропищала я.
– О, отлично. – Она явно обрадовалась. – Ты же знаешь Майкла, о таких вещах с ним нельзя спорить.
И правда. Как бы Элис ни била себя в грудь и ни разглагольствовала о феминистском движении, именно этот мужчина с точеным подбородком и тонким обаянием, одетый в безупречный костюм в гангстерскую полоску, носил брюки в этом доме.
– Но разве он больше не работает в Челтенхэме? Ведь коттедж может понадобиться ему в будни.
– Он ночует там примерно раз в неделю, но, если честно, он с большей охотой остановился бы в отеле, где есть нормальная ванная и горячий ужин, тем более что компания все равно платит. В последнее время он так и делает, потому что, не считая других неудобств, зимой дом прогревается примерно сутки, плюс нужно проветрить кровати; и как только он все сделает, уже пора уезжать.
– Скажи ему, пусть приезжает в любое время, и не забудь позвонить этому скульптору, ладно? Может, ему не понравится, что вот так ни с того ни с сего въезжают новые жильцы.
– Хорошо, я сейчас же ему позвоню. Но не волнуйся: если я тебя порекомендую, он не станет возражать. С Джоссом вообще проблем не будет, – пообещала она. – Он нормальный.


Когда примерно через час, оставив детей дома на попечение Майлза, мы с Филли приехали в особняк Фарлингс, нам сразу стало ясно, что этот скульптор совершенно ненормален. Целую вечность мы стояли на ступеньках роскошного котсуолдского особняка из крошащегося камня, и вот дверь наконец распахнулась и с порога на нас злобно уставился высокий, хорошо сложенный, сердитый мужчина с рыжеватыми волосами и тяжелыми веками.
– Что? – раздраженно проревел он.
Филли от испуга чуть не свалилась с крыльца.
– О, ммм, извините за беспокойство, – пролепетала я. – Мы друзья Элис Филберн.
– Что еще за Элис Филбам? – с нарочитой медлительностью протянул он.
– Берн, – поправила я, сдержав идиотский смешок – Которая снимает у вас коттедж. Разве она не позвонила и не предупредила, что мы придем?
– Если и предупредила, то мой автоответчик. Я не подхожу к телефону, когда работаю, по возможности; и, как правило, не открываю дверь.
Разговаривая, он не сводил глаз с Филли; вот так обычно и бывает. Он явно отвлекся, и я набралась храбрости.
– Извините, мы явно не вовремя. Давайте попробуем еще раз. Меня зовут Рози Медоуз, а это моя сестра, Филиппа Хэмптон. – Я протянула руку и отважно улыбнулась.
Он перевел взгляд на меня. И пожал протянутую руку.
– Мы с вами уже встречались.
Я оторопела.
– Где?
– У входа в адвокатскую контору в Кенсингтоне. Сегодня вы немного более решительны, чем тогда, миссис Медоуз.
– О! – Я была застигнута врасплох, но это был он: те же глаза, тот же легкий тягучий американский акцент. Я раскрыла рот. – Надо же, как странно, что мы оба…
– Встречались с адвокатом по разводам? Согласен, только вот я зашел к своему по совершенно обычному делу. Фирма принадлежит моему зятю, и в нижнем ящике стола у него хранится отменное шотландское виски. А чем вы оправдаетесь?
– Ничем, – пролепетала я и залилась краской. Черт, ну и нахал. Нахал, и лезет не в свое дело, да к тому же вовсе не такой симпатичный, как мне сначала показалось. Пусть он загорелый, но лицо у него зажатое, замкнутое, и еще он старше, чем я себе представляла. Мешковатый темно-синий свитер и вельветовые брюки почему-то покрыты слоем пыли, и без шикарного костюма от городского лоска не осталось и следа.
– И чем могу быть полезен? – раздраженно продолжил он.
Во-первых, пригласи нас войти, подумала я, но сдержала злость. Мне нужен этот коттедж. Сделав глубокий вдох, я объяснила предложение Элис.
– Значит, вы хотите арендовать коттедж вместо нее, так я понимаю?
– Да. Если вы не против.
Он оглядел нас, словно двух уличных мальчишек, которые упрашивают его разрешить им помыть машину. В глубине дома раздался телефонный звонок. Он оглянулся.
– Придется подойти. Это, наверное, моя жена, звонит из Штатов. Зайдите на минуту.
Поражаясь, как это он отличает бесполезные звонки от важных, из Америки, мы последовали за ним в просторный холл со стенами, выкрашенными в медовый цвет; две из них от пола до потолка были заставлены книгами. Он подошел к телефону, который стоял на антикварном комоде в углу.
– Алло? Аннабел? Где тебя носило, черт возьми, я все утро тебе названивал! Ладно, ладно, слава богу, ты сама позвонила. Я так понимаю, ты вернешься во вторник, по крайней мере так мне передал один из твоих мальчиков на побегушках… В четверг? Понятно. – Он помрачнел. – Потрясающе: дата все отодвигается и отодвигается. Скоро доберемся до следующего тысячелетия.
Бедняжка Аннабел, подумала я, присев рядом с Филли у камина и грея пятки. Должно быть, жизнь с этим парнем – настоящий ад. Я обернулась, чтобы погреть пальцы, и украдкой взглянула на фотографии на каменной каминной полке. В серебряной рамке стояла семейная фотография: его жена, Аннабел, судя по всему, и три довольно красивых ребенка: мальчик и две одинаковые девочки. У всех были светлые волосы, сливочная кожа и ярко-голубые глаза. Я взглянула на их мать. Тоже красавица, но, в отличие от детей, смуглая холеная брюнетка с сильным умным лицом, большими карими глазами и резкими темными линиями бровей. И вдруг я ее узнала. Господи, это же та американская женщина-фюрер, адепт здорового питания! Очень молодая, невероятно преуспевающая, автор книг о том, как контролировать свою жизнь, свое питание, своего любовника и еще черт знает что. Конечно: Аннабел Джонсон. Боже, она так молода; не может быть, чтобы эти крепенькие детишки школьного возраста, обступившие ее со всех сторон, были ее! Должно быть, она родила в восемнадцать, в промежутках между написанием бестселлеров и интервью на телевидении.
Я обернулась и посмотрела на Джосса; он заканчивал разговор с женой, а я за ним наблюдала. Он вроде успокоился; перестал рявкать и даже начал изредка улыбаться. Смягчившись, его лицо стало безусловно красивым, хотя, на мой вкус, чересчур надменным. Он стоял вполоборота, позволяя нам во всей красе увидеть свой профиль; свет от лампы, ловко примостившейся на комоде, вырисовывал морщины вокруг глаз и пылинки в волосах. Судя по всему, терпеть Аннабел было нелегко. Он опустил трубку.
– Извините. – Он уставился на нас, будто не мог припомнить, кто мы такие. Я заметила, что его взгляд снова устремился к Филли. – Ах да, коттедж. – Он выдвинул ящик комода и достал связку ключей. – Что ж, если Филберны хотят передать вам аренду, я не против. Рано радуетесь, советую сначала пойти и осмотреть дом. Это настоящая помойка. Пойдемте.
Он с треском захлопнул за нами дверь и, похрустывая гравием, зашагал по подъездной дорожке. Мы с Филли семенили следом. У рощи дорожка разветвлялась, и мы свернули направо; дорога кружила и шла горкой, огибая дом и выходя в сад. За садом был выгул, за ним – луга, которые спускались в долину, перерезанную ручьем, а на противоположном берегу вырастали холмом и исчезали вдали. От такой красоты у меня перехватило дыхание; я обернулась и посмотрела на дом, приютившийся на выступе холма за нашей спиной. Несмотря на громадные размеры, дом очень гармонично вписывался в окружающий пейзаж с пряничной деревенькой у подножия холма. Казалось, будто столетия назад здесь произошло спонтанное естественное извержение котсуолдского камня, который поднялся из земли и так и остался на холме, после чего искусные человеческие руки внесли пару завершающих штрихов: россыпь готических окон, пара дверей и арок, остроконечных башенок и горгулий; а потом природа снова взяла свое, обильно покрыв все сооружение паутиной глицинии, дикого винограда и жимолости и смягчив общий эффект.
– Чудесный дом, – застенчиво пробормотала я.
– Возможно, но изнутри он крошится и разваливается. Он слишком огромен, содержание обходится в копеечку. Если честно, я бы снес половину; здорово бы сэкономил на счетах за отопление.
В моей бедовой жизни я достигла такой стадии, когда люди, жалующиеся на жизнь, хотя у самих всего навалом, начинают меня слегка раздражать. Нечего ныть, что твой дом слишком огромный: возьми и сдай его местным, бога ради, а сам живи в передвижном фургончике!
– Выключите половину обогревателей, – вежливо посоветовала я. – Менее экстремальный способ сэкономить.
Он снизошел до улыбки. Мы на головокружительной скорости шагали мимо конюшен на противоположную сторону, и тут он обернулся и вопросительно на меня посмотрел.
– Вы одна будете жить в коттедже?
– Я и мой маленький сын, Айво. Ему чуть больше двух лет.
– Ага, понятно. И где же его отец?
– Мы больше не живем вместе. – Я посмотрела ему прямо в глаза. – Поэтому я и была вчера в адвокатской конторе.
– А. Извините. Не хочу допытываться, но думаю, мне нужно примерно знать, как обстоят дела. – Извинение было искренним, и я его приняла.
– Хорошо, я понимаю. Ой! – Я споткнулась о большой булыжник, один из тех, что валялись во дворе, и еле удержала равновесие.
– Одна из опасностей проживания здесь, увы, – заметил он. – Осколки из моей мастерской. Все, что мне не нужно, я просто выбрасываю сюда. Вот где я работаю. – Он кивнул в сторону большого амбара; громадные черные двери закрыты на засовы и задвижки. – Здесь я леплю и стучу молотком. И большинство моих работ заканчивает жизнь в этой мусорной куче. – Он пнул ногой булыжник.
Ага, значит, вот где все его драгоценные скульптуры. В этом амбаре наверняка полно бронзы и древнего камня. Интересно, на что похожи его работы? Элис говорила, что он – профессор Королевского Колледжа Искусств, значит, он действительно талантлив.
– Это тоже ваши? – спросила я, увидев стадо волосатых коров, которые пялились на нас через забор.
– Да, это лонгхорны. Я держу очень маленькое стадо; скульптуры с животными сейчас очень популярны, и это мои модели. Правда, меня интересуют только старые породы – полосатая голуэйская, например.
– Мой муж – фермер, – с улыбкой проговорила Филли. – Вы наверняка его знаете. Майлз Хэмптон.
Он уставился на нее.
– Нет, не знаю. – Ответ был вежливым, но холодным. Филли зарделась: она не привыкла к такому недружелюбному обращению.
Внезапно он остановился, и мы с Филли, следуя чуть позади, чуть не врезались в него, как персонажи из мультика.
– Вот мы и пришли. И не говорите, что я вас не предупреждал.
Я удивленно оглянулась. Мы проходили мимо сараев, которые я поначалу приняла за фермерские пристройки, но теперь, в самом конце ряда амбаров, я заметила крошечный каменный коттеджик, похожий на навес; как будто строители решили прилепить его сбоку в последний момент.
Джосс забренчал связкой ключей, выискивая нужный.
– Обычно этими делами занимается Аннабел, а я не был здесь уже сто лет… проклятье, все эти ключи одинаковые, погодите-ка… вот, нашел. – Он отделил ключ от связки и вставил его в замок. – Как я и говорил, я понятия не имею, что там внутри. О черт. Проклятая дверь застряла.
Он отступил назад и приложился плечом к облупливающейся голубой краске; дверь распахнулась, и он влетел в дом, исчезнув во мраке. Мы с Филли осторожно прошли через низкий вход. В комнате было очень темно и, судя по всему, очень тесно. Сильно пахло плесенью.
– Ни черта не вижу, – рявкнул Джосс.
– Это потому, что на окнах ставни, – радостно заметила я и побежала их открывать. Сквозь грязные стекла заструился холодный зимний свет.
– Посмотрите, – воскликнула я, закружившись на месте, – здесь так мило!
– Ничего себе мило, это же крысятник какой-то, – фыркнул Джосс, оглядываясь вокруг. Плешивый зеленый ковер, диван с торчащими ржавыми пружинами, выцветшие розовые обои, отклеившиеся по углам под низким потолком, покрытым подозрительными коричневыми влажными потеками; повсюду царило запустение и сырость.
– Здесь сыро, – произнесла Филли, с отвращением наморщив нос.
– Ерунда, просто нужно проветрить хорошенько. Здесь давно никого не было, вот и все.
Я прошла через комнату – тремя шагами – и распахнула ставни на другом окне, впуская больше света. Попыталась открыть и окно тоже, но поспешно захлопнула, когда оно чуть не слетело с петель. Я оглянулась, не обращая внимания на неодобрительные взгляды моих спутников. Я тоже чувствовала заброшенность и упадок, но кроме этого видела большой и уютный открытый камин, красивое окно с эркером и широким деревянным подоконником, из которого открывался восхитительный вид на глостерширские деревенские просторы. Передо мной расстилались темно-зеленые зимние поля, разделенные на квадратики низкими серыми стенами загонов; на полях паслись стада овечек.
– Блаженство! – ахнула я.
– Рози, тебе нельзя здесь жить, – донесся сердитый голос Филли откуда-то из другого мира. – Иди, посмотри на кухню. Здесь гораздо хуже, чем я предполагала.
Кухня, надо признать, и вправду была смех да грех. Там была плита или что-то вроде того, но явно довоенного производства; раковину с потрескивающейся эмалью было страшно наполнить водой. Со стен слезала белая краска, красный линолеум был весь в пузырях.
– Да это все только кажется, – упрямо проговорила я. – Немножко покрасить, прибить линолеум, положить тростниковые коврики, в раковину можно тазик поставить. Я здесь мигом всю починю.
– Ваша сестра права, – сказал Джосс, войдя на кухню с удрученным видом. – Я только что проверил водопровод: с маленьким ребенком здесь жить нельзя. Уж не знаю, о чем Аннабел думала, когда сдавала эту развалину. Даже в качестве дачного домика это полное недоразумение.
– Прошу вас, – я положила руку ему на плечо. – Прошу, не говорите так. Не запрещайте мне здесь жить. Здесь хорошо, правда; я постараюсь, и здесь станет уютно.
– Должно быть, вы в отчаянии, раз хотите жить здесь.
– Я в отчаянии. Повисла тишина.
– Что за глупости, она вовсе не в отчаянии! – горячо воскликнула Филли. – Рози, ты прекрасно знаешь, что мы можем пустить тебя пожить к нам!
– Знаю, Филли, но я не хочу, мне хочется… – Я замялась и поправилась: – Точнее, мне нужен собственный дом.
– Здесь всего-то работы, – обратилась я к Джоссу, – хорошенько прибраться, покрасить стены, повесить новые занавески. Занавески могу сама сшить, правда – я отлично управляюсь с иголкой.
– Давайте посмотрим, что наверху, – не сразу ответил он, выслушав мою речь.
К счастью, наверху дела обстояли получше. Обои еще держались на стенах, ковры были протерты не до дыр, и сантехника в ванной, хоть и старая, была чистой и нормально работала.
– Вот видите? – торжествующе сказала я. – Все идеально!
– Намного лучше, чем на первом этаже, но вовсе не идеально, – угрюмо пробормотал Джосс. – Почти вся мебель безнадежно разваливается.
Он наклонился и осмотрел старый сосновый стул, который явно потерял ногу и сохранял равновесие только за счет того, что ее приткнули на место. Он пнул стул ногой; тот послушно развалился.
– С чего Аннабел решила, что можно набить дом таким мусором, ума не приложу. Эти старые сосновые развалюхи в «деревенском» стиле кишели древесными личинками, еще когда она их покупала. Наверняка весь этот хлам с гаражной распродажи.
– А мне нравится, – с улыбкой проговорила я. – Мне нравятся старые вещи.
Я уселась на древнюю железную кровать и радостно похлопала по матрасу. Джосс посмотрел на меня сверху вниз и нахмурился:
– Вы не против, если я вас проспонсирую?
Я оторопела.
– Хм, не знаю! Я и сама могу о себе позаботиться! А что? – (Господи, это что еще за вопросики? Неужто он предлагает мне спать с ним за деньги? Это что же, вроде помещичьей десятины, что ли?)
– Я о мебели, – мягко поправился он. – Я имею в виду мебель, понимаете. Хотел отправить вас в «Джон Льюис» с моей кредиткой, если, конечно, новые стулья не вызывают у вас приступы дурноты. Просто Аннабел соизволит опустить свой зад не иначе как на стул, на котором до нее сидело несколько поколений аристократических семей.
– О! – Я вспыхнула, чувствуя себя идиоткой, но и испытав немалое облегчение. – Нет, что вы, я совсем не против, это даже здорово! – (Ха, оторваться в мебельном супермаркете с чужой кредиткой? У меня глаза загорелись.) – То есть… я могу взять вашу карточку? Правда? Честно? Ох, спасибо большое!
– При одном условии.
– Каком?
– Что вы пригласите кого-нибудь наладить водопровод, установить более-менее приличную кухню, а потом купите нормальную мебель. Не хочу предстать перед судом за то, что бездомная женщина и грудной ребенок подхватили дифтерию, проживая у меня на заднем дворе в антисанитарных условиях.
– О, конечно, я все сделаю… О, Филли, он мне разрешил! – крикнула я сестре, перегнувшись через перила: та как раз поднималась вслед за нами.
– Скажем, так: пока здесь ремонт, уменьшим аренду вдвое, – сказал Джосс, выходя на лестничную площадку. – Вы делаете мне одолжение, что остаетесь здесь и будете следить за работами.
– То есть аренда будет вдвое меньше, чем сказала Элис?
– Временно. Хотя должен предупредить, когда вернется Аннабел… – Он замялся. – Да, безусловно. Это временно.
– О, спасибо вам! Огромное спасибо!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин



Никогда не оставляла комментариев: художественный вкус - дело сугубо индивидуальное. Но "Сожаления..." доставили массу удовольствия, грех не порекомендовать людям, которые хотят немного отвлечься от реальной жизни, почитать не просто женский роман, но очень качественную прозу. Автору явно присуще пресловутое английское чувство юмора, в самом позитивном значении этого понятия. Никаких тебе "возбужденных копий" и "шелковистых пещерок", а читается на одном дыхании. Рекомендую!
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот КэтринЛюдмила
28.07.2014, 13.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100