Читать онлайн Сожаления Рози Медоуз, автора - Эллиот Кэтрин, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эллиот Кэтрин

Сожаления Рози Медоуз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22

Прошло несколько дней, и меня постиг еще один удар. Позвонил Боб – сказать, что дает мне отставку.
– Прости, Рози, это все моя миссус. Говорит, тебе придется уволиться. Видишь ли, гости перестали есть, и ей не нравится, что ты сама никогда не притрагиваешься к своей еде. Все время талдычит, что ты неизвестно где закупаешь продукты… Что я могу поделать, уточка? – Он был явно расстроен.
– Ничего, Боб. Я уволюсь по-тихому.
Как и у большинства шумных, темпераментных мужчин, у Боба за спиной стояла прозорливая маленькая женщина, и он крепко попал ей под каблук.
Так что я опять осталась без работы, но в глобальном смысле это не казалось мне такой уж катастрофой. Жизнь шла своим чередом. Джосс и Аннабел еще не приехали. Марта опять взяла бразды правления в свои руки, и дети пошли в школу. Марта отвела девочек, но в тот день, когда должен был уехать Тоби, прибежала ко мне в коттедж, бледная и заплаканная.
– Бедный парень! Как им только в голову взбрело отправить его в интернат!
Я вздохнула, потянулась за пальто и вручила ей Айво.
– Ладно, Марта, я сама ему отвезу.
– Правда, Рози? Думаю, с тобой ему будет лучше. И вот спустя полчаса я везла бледного, но никак не выдававшего своих эмоций Тоби к огромной готической постройке, стоявшей на просторных семидесяти акрах земли, которая должна была стать его домом на следующие пять лет.
Мы медленно ехали по длинной, усыпанной гравием дорожке. Я припарковалась, Тоби молча вышел. Мы вместе поднялись по каменным ступенькам, прошли через открытую дверь и оказались в холле, выложенном плитами, где нас и ждала приемная комиссия. Мистер Арчер, директор со стальным взглядом, но явно доброй душой, просиял, бросился нам навстречу и так горячо захлопал Тоби по спине, что с бедного ребенка слетела кепка. Рядом суетилась жена директора в костюме-двойке и жемчугах. Ей тоже хотелось нам угодить, и, сжав мою руку обеими своими ладонями, она как-то странно присела: в какой-то ужасный момент мне показалось, будто она сделала реверанс. Вообще-то, они были очень милые, хоть и вели себя немного подобострастно. Но при плате в две тысячи фунтов за семестр разве можно их в этом винить?
Я крепко обняла Тоби, но он был как каменная статуя. Он даже не поцеловал меня на прощание: только повернулся с каменным лицом и прошагал по коридору рядом со своим новым директором, как заключенный, идущий на казнь. Я вышла со сдавленным сердцем, надеясь, даже притворяясь уверенной в том, что он будет счастлив, но прекрасно понимая, что все шансы были против него.
Усталая, я вернулась домой и затаилась. Кроме Марты и Веры, не виделась ни с кем. Обе, как обычно, преданно меня поддерживали, уверяя, что они ни слова не сболтнули никому в деревне, а старые сплетницы пронюхали обо всем от брата миссис Фэйрфакс, который служит сержантом в полицейском подразделении Сайренсестера и «мутехвост еще тот». Вера выразила свое негодование по поводу поведения ее подруг и призналась, что, по правде, у многих из них «такие скелеты в шкафу, что и не снилось, и они просто куча чертовых лицемерок!» Она пообещала поведать мне о них пару гадостей, но мне это не помогло.
Я не ходила за покупками в деревню, а ездила за город, в «Уэйтроуз», где меня никто не мог узнать. Большую часть времени я проводила в одиночестве, в коттедже, вместе с Айво. Поступил еще один ободряющий звонок от мистера Мендельсона («я сделал все возможное»), который сообщил, что потратил непомерное количество времени, показывая миллионам людей мои лондонские дома, но никто так на них и не позарился. Супер. Отличные новости. И все это время мне безумно хотелось, чтобы Джосс вернулся; чтобы он посмотрел на происходящее здравым, разумным взглядом, как обычно. Но Джосс был в Италии, и его нельзя было беспокоить. Все, что ему хотелось знать, – что домашний очаг пылает ярко и дети в порядке. В первый день он позвонил и спросил, как все прошло в полицейском участке. Я ответила, что все нормально и мне задали всего лишь пару рутинных вопросов. На том и порешили. Меня так и подмывало выпалить: «Возвращайся, они думают, что я виновата, и меня повесят, черт возьми!» Но я так ничего и не сказала.
И все же меня не покидала мысль, что, несмотря на совет Элис ничего не делать, мне все же стоило чем-то заняться, кроме как просиживать часы у камина, читать Айво «Песика Слота» и обсасывать винные пробки. Разве я не должна нанять команду лучших адвокатов по уголовным делам, отбирая их среди лучших юристов страны? Наконец невроз одержал верх, и, повинуясь импульсу, я пролистала телефонную книгу и позвонила Боффи. Он, конечно, не лучший адвокат по уголовным делам, зато какой-никакой консультант. К тому же он был лучшим другом Гарри и, можно сказать, и моим другом тоже.
Его секретарша сразу же меня соединила, хотя, судя по всему, Боффи был на совещании. Когда я услышала его голос, веселый и сердечный, как всегда, меня затопило чувство облегчения.
– Рози, дорогая! Как твои дела, черт возьми?
– Нормально, Боффи. А твои?
– Отлично, милая, тем более теперь, когда я услышал твой сладкий голосок. Сколько времени прошло? То, что бедняга Гарри покинул нас и отправился в более счастливый мир, вовсе не означает, что надо забывать старых приятелей! Мы с Шарлоттой только на днях о тебе вспоминали, думали, как мы по тебе скучаем; можно было бы пригласить тебя выпить по глоточку, как думаешь?
– С удовольствием, Боффи. Я тоже по вас соскучилась.
– Так чем могу быть полезен, дорогая, или ты позвонила просто так? Я был бы очень рад.
– Боюсь, что нет. Видишь ли, я вроде как попала в беду, Боффи, и хотела спросить совета.
– Что случилось?
– В полиции считают, что я убила Гарри.
– Ч-что? Не может быть!
– Это правда. Они думают, что я нарочно подсунула ему ядовитый гриб.
– Господи, да это же нелепо! Я так им и скажу, Рози. Полный абсурд и, более того, какое расстройство! Святые небеса, да как они осмелились предположить такой бред? Какой тупица из какого обезумевшего отделения сочинил эту волшебную сказочку?
– Ребята из соседнего округа, из Оксфорда. Похоже, по их мнению, я была горячо заинтересована в поместье Бертрама, потому и совершила убийство.
– Этот старый склеп? Он же тебе даже не нужен, правда?
– Именно, но попробуй им докажи. Они-то думают, что я сговорилась со своим любовником, понимаешь.
– С твоим лю… Рози, это уже совершенно возмутительно! Кто заведует расследованием?
– Суперинтендант Хеннесси, только поосторожней с ней, Боффи, она не человек.
– Подожди минутку, детка, я возьму ручку. Суперинтендант… Хеннесси. Отлично. Вот что, не переживай, я ради тебя заставлю ее по горячим углям ходить! Прищучу как следует. Надо же, запугивать молоденькую вдову, невероятно! Они просто отчаялись в поисках преступников, понимаешь? Полицейские подразделения в такой дыре, что готовы ухватиться за что угодно, но это же просто фарс! Как лучший друг Гарри и твой консультант, я выложу им все как есть. Ну надо же, любовник, и кто же он, по их мнению?
– Это просто бред, Боффи, – вздохнула я. – Один парень, который работал на кассе в «Сэйнсбери». Я его едва знала.
На линии повисла тишина.
– Боффи?
– Как его имя? – тихо спросил он.
– Тимоти Маквертер. А что?
Ответа не последовало.
Я, нахмурившись, уставилась в трубку.
– Боффи? Ты слушаешь?
– Рози, извини, у меня тут возникли срочные дела… мне надо бежать.
– Боффи? В чем дело, ты что, его знаешь? Что происходит?
– Нет, что ты, я его не знаю… послушай, Рози, буду с тобой откровенен. Думаю, я не смогу тебе помочь. Сама посуди, мне надо заботиться о своей репутации. Я профессионал, и мне ни к чему в это ввязываться.
– Ввязываться во что? Боффи! Прошу тебя, скажи, тебе что-то известно? Послушай, я в отчаянии. Умоляю, я…
Раздался щелчок, и линия отключилась. Он повесил трубку. Я медленно опустила руку с телефоном. И пораженно посмотрела на него. Ввязываться во что? Может, я торможу, как обычно? Неужели этот Маквертер – знаменитый гангстер, контрабандист наркотиков или еще что? Может, я невнимательно читала газеты? И упустила что-то, что прекрасно известно остальным? Зазвонил телефон, и я сразу же схватила трубку: слава богу, наверное, Боффи передумал.
– Рози? – послышался дрожащий голос Марты. – Позвонили из школы Тоби. Произошел несчастный случай.
– О боже, – прошептала я. – Какой несчастный случай?
– Эта женщина сказала, ничего серьезного, но мальчик сейчас в лазарете с сотрясением мозга.
– Тоби!
– О нет, не Тоби. Они говорят, что это Тоби ударил того мальчика!
– Что? Бред какой, Тоби и мухи не обидит.
– Я знаю, но им попробуй докажи. Ох, что же мне делать? У нее был такой сердитый голос, и она хочет, чтобы я поехала туда, а я совсем не умею разговаривать с такими людьми!
– Ничего, Марта, не переживай, я поеду.
Дрожа от страха, я оставила Айво у Марты, а сама понеслась в Стоубридж-Хаус. Господи, что же он натворил? Врезал кому-то крикетной битой? Влепил маленькому мальчику клюшкой для гольфа? Мои мысли закружились дикими кругами, словно бенгальский огонь в руках у ребенка в темноте. То я ломала голову, кто такой Тимоти Маквертер и почему Боффи так резко струсил, то гадала, как такой тихий, чувствительный мальчик, как Тоби, мог выбить дух из другого ребенка, да так, что тот попал в лазарет, в первую же неделю учебного семестра. Я взглянула в зеркало, лихорадочно провела рукой по непричесанным волосам, рискованно свернула на желтый свет и… Господи, чуть не врезалась в грузовик Боже, что же творится с моей жизнью? Если бы ход событий замедлился хотя бы на две минуты, чтобы я могла оглядеться! Такое впечатление, что я оказалась на каком-то безумном шоссе, потеряла управление и не могу даже нажать на тормоз.
Когда я приехала, директор и его жена, видимо, ждали в холле, потому что только мой палец коснулся звонка, как дверь открылась.
– А, вы, должно быть, мисс Гарфилд, мы разговаривали по телефону.
– Ммм… да, верно. – Я не собиралась признаваться, что вовсе не я отвечаю за Тоби.
– Мне так жаль, что вам пришлось тащиться сюда, – накинулся на меня мистер Арчер. – Уверен, все произошло случайно; мы просто хотели, чтобы вы переговорили с Тоби…
– …чтобы направить его на путь истинный, – продолжила его жена, тонко улыбаясь из-под слоя пудры. Она взяла меня за руку и повела через холл и наверх по крутой лестнице. – Мальчикам так трудно сразу привыкнуть, мы это понимаем, и некоторые расстроены больше других: ведь они уехали из дома, расстались с семьей…
– …с родными людьми, любимыми вещицами, – промурлыкал ее муж, ступающий радом. – Но в то же время, мы не можем допустить непослушания, и так как мы не хотим строго его наказывать, нам показалось, что разговор с вами мог бы помочь.
Воркующая парочка искусно подталкивала меня к коридору на втором этаже, обступив с обеих сторон.
– Как печально, что его отца нет радом и, по-моему, мама умерла, когда он был еще крошкой, так что, естественно, присутствуют различные поведенческие проблемы. Но если бы вы могли объяснить, что в Стоубридж-Хаус приветствуется – нет, скорее, требуется вести себя цивилизованно, мы были бы очень благодарны.
Они, запыхавшись, остановились и распахнули дверь. За дверью, в дальнем конце пустой общей комнаты, на кровати, застеленной одеялом с героями мультика «История игрушек», с плюшевым мишкой на подушке, сидел маленький бледный мальчик. Его колени в серых фланелевых шортах побелели и покрылись гусиной кожей; губы были крепко сжаты.
– Тоби! – Я подбежала к нему и крепко обняла. – Что случилось, дорогой? – прошептала я, присаживаясь радом и прижимая его ближе.
– Он взял мои фотографии, – пролепетал Тоби, крепясь, чтобы не заплакать. – Назвал меня слабаком, потому что я поставил фотографии у кровати, и разбросал их по комнате. Смотри… – Он крепко зажал в руке фотографии Китти. Одна из них была помята.
Я взглянула на директора и его жену, нависших надо мной. Они улыбались, но глаза их были угрюмы.
– Это его мать, – объяснила я.
– Я так и понял, – промурлыкал директор. – Но мальчишки – это мальчишки; уверен, это была всего лишь злая шутка. С фотографиями ничего не случилось, но, к несчастью, – он издал притворный смешок, – у меня в лазарете десятилетний мальчик с сотрясением, а его встревоженные родители мчатся сюда по М5, и, благодаря чудесам современной технологии и мобильной телекоммуникации, они уже выразили свое недовольство и угрожают увезти сына из школы! – Сладкоголосая манера его подвела, и последнее слово он прогавкал, как ротвейлер.
– Рози, я здесь не останусь, – пробормотал Тоби. – Возьми меня с собой, прошу. Я этого не вынесу, пожалуйста!
– Тихо, тихо, малыш. – Миссис Арчер торопливо села на кровать рядом с ним, видимо, почувствовав, что еще один выгодный клиент ускользает у нее из рук – Мы не такие уж страшные, правда! – Она собралась было обнять его, но он с такой силой отдернулся, что она убрала руку.
Она взглянула на меня поверх Тоби, будто он глухой или ненормальный, и промурлыкала:
– Это совершенно естественно, мисс Гарфилд, прошу вас, не беспокойтесь. Мальчикам требуется несколько недель, чтобы привыкнуть, а с таким бурным темпераментом и несчастным прошлым, как в его случае… – Она многозначительно кивнула на Тоби.
– Он не «случай», – пробормотала я. – Можно воспользоваться телефоном? Я хотела бы позвонить его отцу.
– Разумеется, разумеется!
При упоминании Джосса они опять принялись ластиться и раболепно извиваться, и, кланяясь и шаркая ногами, выпроводили меня из комнаты. Несмотря на их притворство, я увидела, как они обменялись многозначительными взглядами. Я подошла к двери и оглянулась на Тоби, который сидел на кровати.
– Я мигом, – пообещала я.
Он кивнул, глядя на меня испуганными глазами. Меня проводили вниз по лестнице, в кабинет. Сев за огромный стол с кожаной столешницей, я потянулась к телефону и замерла. Любопытная парочка так и стояла в дверях. Я кашлянула.
– Не могли бы вы оставить меня одну на минуту?
– Конечно, конечно!
Я заглянула в записную книжку и с упавшим сердцем набрала номер отеля в Италии. Я была почти уверена, что его там не окажется: наверняка он в галерее. Я всего лишь выполняю какие-то действия, чтобы потянуть время и сообразить, что делать дальше. К моему удивлению, трубку взяла Аннабел.
– О! О, я не думала… ммм, Аннабел, это Рози.
– Рози. – Она медленно проговорила мое имя, будто обдумывала, размышляла, что бы со мной сделать, и наконец решила скомкать меня в шарик и швырнуть через комнату.
– Джосс дома?
– Нет. Нет, его здесь нет, Рози.
Я уже чувствовала, как она садится, скрещивает ножки в блестящих чулочках и готовится поделиться со мной своей мудростью, так что поскорее выпалила: – Аннабел, я звоню из-за Тоби. Боюсь, он попал в беду.
– Что на этот раз? И вообще, при чем здесь вы? Где Марта?
– Она пошла… за покупками, но дело в том…
Я торопливо и горячо принялась просить за Тоби. Я закончила мольбы и клянусь, услышала, как она затягивается сигаретой.
– И что вы от меня хотите, я же за сотни миль от вас? Думаете, я смогу отсюда надрать ему задницу?
– Нет, просто… он умоляет, чтобы я забрала его из школы. Говорит, что не сможет этого вынести, и, если честно, – я понизила голос, – я его понимаю. Директор безучастный, как рыбина, и думаю, над Тоби здесь издеваются. Это недопустимо и в обычной школе, а уж в интернате, где он вдали от дома…
– О, Рози, не говорите глупостей, у него всего лишь трудности на первых порах, так всегда бывает! Проблемы обязательно должны были возникнуть, тем более на первой неделе. Вы же не надеетесь, что Джосс заберет его из-за какой-то дурацкой маленькой драки? Это чудесная школа, я сама ее выбрала, и директор – очаровательный мужчина, большой поклонник моих книг, кстати, и так рад угодить. Нет, Рози, об этом не может быть и речи. Мы так старались, чтобы Тоби попал в эту школу, это очень серьезное заведение – поймите, Тоби умом не блещет. Они дают отличную спортивную подготовку, и многие выпускники попадают в Итон. Да он просто не понимает, как ему повезло: некоторые родители убить готовы, лишь бы их дети попали в Стоубридж-Хаус. Проблема в том, что мальчишка избалован, и немного дисциплины – именно то, что ему нужно. Это послужит ему на пользу: он поймет, что нельзя так просто мозжить головы другим детям! Господи, да я просто в ужасе. Бедный маленький ребенок! Передайте мои искренние извинения Джерри и Симоне: какое расстройство, что им приходится переживать подобное в первую же учебную неделю!
– Я бы не назвала его бедным маленьким ребенком: скорее, здоровенным задирой, который заслужил хороший удар по черепу. Он минимум на два года старше Тоби! Я могу понять, что мальчикам всегда бывает грустно в начале семестра, но не думаю, что Тоби вообще когда-либо будет счастлив в этом месте. Он только сильнее замкнется в своей раковинке, еще глубже, чем дома. Ему не хватит эмоциональных ресурсов, чтобы выжить в такой школе, он…
– Рози, да как вы смеете! Как вы смеете говорить со мной об эмоциональном состоянии Тоби и указывать, что для него хорошо, а что плохо? Это не ваше собачье дело. – Последовала тишина. – Он остается в интернате, и точка.
– Понятно, – прохрипела я. – Извините.
– Вам следует извиниться! И пусть Марта позвонит мне немедленно, как только вернется. До свидания. – И она повесила трубку.
Какое-то время я остолбенело смотрела на промокашку на столе. Потом встала и сообщила директору и его жене, которые поджидали в холле, о том, что им и так было известно. Их глаза сияли уверенностью, на лицах читалось самодовольство. И я даже не стала ничего говорить. Просто попросила:
– Я хочу еще раз увидеться с Тоби.
Я медленно поднялась по лестнице. На этот раз меня сопровождала одна миссис Арчер – для друзей Симона. Мистер Арчер, почуяв, что битва выиграна, поспешил заняться более важными делами: скорее всего, готовить речь извинения для гостей с шоссе М5. Тоби так и сидел на кровати, уставившись в одну точку на полу где-то между черных ботинок со шнурками. Я присела рядом:
– Аннабел сказала, что ты должен остаться.
– Ты с папой разговаривала?
– Его там не было.
– Ты не можешь бросить меня здесь, Рози. Я покончу с собой.
– О, поверь мне, дорогой, – щебечуще захихикала Симона и подмигнула мне, – это мы уже слышали!
И этим ты гордишься, дорогая, подумала я, но ничего не ответила.
– Я бы на вашем месте ехала домой, мисс Гарфилд, – произнесла она тихим, льстивым голосом. – С ним все будет в порядке. Я прослежу, чтобы с ним все было хорошо. – Она повысила голос до пронзительности визга: – Попрощайся с няней, Тоби, будь хорошим мальчиком!
Он посмотрел на меня; в глазах застыла молчаливая мольба. Я обняла его, но целовать не стала. Это был бы поцелуй Иуды.
– Пока, Тоби. Увидимся на каникулах.
– Не увидимся, – процедил он.
Я не ответила, быстро встала и вышла из комнаты. Не оглядываясь, пробежала четыре пролета по деревянной лестнице. Симона пыхтела следом, щебеча что-то об огромной ответственности: ведь ей приходится заботиться о сотнях мальчиков. «Господи, да если бы вы слышали хотя бы половину пустых угроз, которые они мне предъявляли!»
У двери я пожала ее холодные, унизанные кольцами пальцы и заглянула в расчетливые, светло-голубые глаза. Потом повернулась и пошла к машине. Оказавшись внутри, я поежилась. А я-то думала, что такие школы-интернаты остались в прошлом веке. Я думала, что сегодняшний интернат – это добрые сказки на ночь, свободная форма, весельчаки-директора и поездки домой на выходные. Но Аннабел, с ее лицемерными понятиями об элитном образовании, нашла именно такую школу, в которой до сих пор твердо придерживаются драконовских методов девятнадцатого века. Короче говоря, она поставила себе целью найти ту школу, где свобода Тоби ограничивалась бы по максимуму.
Доехав до конца дорожки, я внезапно остановила машину. Обернулась и взглянула в зеркало заднего вида. Из окна верхнего этажа, из-за решетки на меня смотрел Тоби. Он казался таким хрупким, бледным и маленьким. Я быстро развернулась и увеличила скорость, но тут вспомнила историю, которую рассказывал мой брат Том. Я не училась в интернате, но вот Тома туда отправили, и он рассказывал об одном мальчике по имени Парсонс, который ежедневно, в течение всего семестра пытался сбежать из школы. Перед побегом он всегда набивал карманы гренками, а потом пускался наутек по длинной дорожке, пробегал примерно полмили до лесной зоны, мимо ручья, и пытался пробраться к воротам. И каждый раз директор медленно подъезжал к воротам на своей машине, поджидал его и возвращал обратно. Это превратилось в местный анекдот, потому что стоило кому-то крикнуть: «Парсонс опять убегает!», как все мальчишки бросались к окнам и подбадривали его, пока он бежал по дорожке, а потом освистывали директора, когда тот привозил беглеца обратно. Но в один прекрасный день Парсонс выпал из окна на четвертом этаже и умер. Никто так и не понял, был ли это несчастный случай или нет. Но его карманы, которые каждый день были до отказа набиты гренками, оказались пустыми.
Я положила руки на руль. Оглянулась. Он все еще стоял у окна. Я медленно вышла из машины. Сначала я спокойно шла, но потом побежала быстро-быстро; огромное готическое здание нависало надо мной, пока я не добралась до парадной лестницы, не взбежала по ней и не оказалась за массивной дубовой дверью. Когда я бежала через холл, из соседней двери выглянула Симона: «Мисс Гарфилд, я могу вам по…» Но меня уже не было. Я рванула вверх по лестнице, миновав один пролет, два, три, четыре; потом понеслась по пустому коридору в общую спальню; полы пальто развевались. Тоби стоял и ждал меня, его глаза сияли.
– Собирай вещи, – выпалила я. – Быстро! Где твой чемодан?
– В подвале, – воскликнул он. – Но он мне не нужен, я возьму только книги и фотографии! – Он сжимал их в руке. Я схватила еще одну фотографию.
– Пойдем!
Вместе мы затопали по коридору, полетели вниз по лестнице, мчась, как ракеты. Джерри и Симона караулили нас внизу.
– Вы не имеете права! – завопила Симона, когда мы показались на лестничной площадке над их головами. – Его мать…
– Она ему не мать, и я беру на себя полную ответственность, пока его отец в отъезде. Чемодан пришлете почтой. Пошли, Тоби!
Мы разогнались, так что у нас было преимущество: вместе мы перепрыгнули через последние несколько ступеней и пролетели между мистером и миссис Арчер, раскидав их в стороны. Прорвавшись через парадную дверь, мы скатились по ступеням и очутились на залитой солнцем подъездной дорожке.
– Свобода! – прокричал Тоби. – Как в «Побеге из Колдица»!
– А вот наш деревянный конь! – крикнула я, когда мы подбежали к моему побитому «вольво» в конце тропинки. Мы достигли цели, тяжело дыша, оглядываясь через плечо, и, закатившись истерическим смехом, рухнули в машину: адреналин бил ключом, эмоции лились через край. Я завела мотор, и мы с ревом сорвались с места. Я откинула голову и громко рассмеялась, искоса глядя на Тоби. Мне было достаточно увидеть его счастливые, сияющие глаза и розовые щеки: в тот момент на все остальное мне было наплевать. На полицию, на Гарри, на Тима, Боффи, Джосса, Аннабел, на все то дерьмо, в котором я вот-вот увязну по уши, – на все, кроме того, что мы с Тоби сделали это. И сердцем я понимала, что поступила правильно. Я вцепилась в руль. Кровь бушевала в венах, и я чувствовала себя живой, готовой справиться с кем угодно. Тоби все еще подпрыгивал рядом, с веселым визгом вспоминая выражение на лицах Арчеров. Но постепенно, наматывая километры и приближаясь к дому, мы оба замолкли. Вокруг замелькали знакомые поля; мы проехали по дороге мимо школы близняшек, и реальность показала свою уродливую макушку. Тоби вставил в магнитофон кассету с «Реквиемом» Фауре. Мы сидели в тишине, вслушиваясь в печальные меланхоличные арии.
– Знаешь, Тоби, тебе все равно придется ходить в школу. – Я наконец отважилась начать разговор.
– Я знаю. Тишина.
– Если бы ты смог сам выбирать, куда бы ты пошел?
– Не знаю.
– В какую школу ходят твои друзья?
– Не знаю. У меня и нет друзей, на самом деле. – Он уставился в окно. Замкнулся в себе, как обычно.
– А как же Сэм? – (Сэм был тихим застенчивым мальчиком, он пару раз заходил к нам на чай.)
– Он учится в Вестбурн-Парк. Мы только что проезжали.
– И?
– Что?
– Ему там нравится?
– Откуда мне знать?
– И почему ты не пошел в ту школу?
– Папе там понравилось, но Аннабел сказала, что то школа для гомиков. Якобы из меня вырастет изнеженный пижон.
Ага. А в интернате из него вырастет эмоциональный урод, страдающий запорами.
– Но Сэм же там учится.
– Да, я же говорил, разве нет?
Какое-то время я наблюдала за ним краем глаза, потом съехала на обочину и остановила машину.
– Не надо так со мной, Тоби.
– Как? – Его лицо ничего не выражало.
– А вот так, притворяться, будто ты ничего не знаешь, тебе ни до чего нет дела. Замыкаешься в своей раковине и бездействуешь. Ты у меня в долгу, приятель. Я только что спасла тебя из этого кошмарного интерната, и вряд ли они возьмут тебя обратно, так что ты у меня в долгу, и я хочу, чтобы ты со мной поговорил.
– О чем? – В его голосе все еще чувствовалась агрессия, но он явно притих. И успокоился.
– О тебе. О том, что тебе нравится. Чем ты хочешь заниматься, что ты любишь делать, от чего у тебя сильнее бьется сердце. Давай же, Тоби, дай нам знак, ради бога!
Он повернул голову и уставился в окно.
– Я знаю, что ты любишь животных, природу, птиц; может, есть что-то еще?
Молчание.
– Когда я была в твоем возрасте, – упорствовала я, – мы как-то поехали в отпуск с семьей и гостили у друзей в Корнуэлле. Они жили в красивом старом доме, приютившемся на утесе с видом на залив, и у них был свой ресторан. Каждый день, пока другие дети играли на улице, я ошивалась на кухне, уговаривала поваров позволить мне наблюдать и время от времени помогать им. Я всего лишь полировала ножи и вилки, помешивала соус, но мне это нравилось. Я была в восторге от шума и суеты, от волнения перед приходом посетителей, волшебных запахов, свежих овощей, которые приносили из сада, рыбака, приходившего к черному ходу с уловом, кроликов, подвешенных за ноги, аромата трав. А потом, когда еда была готова, мне нравилось расслабляться на кухне и болтать о том, как прошел день, какие рецепты удались, какие нет. Я поклялась, что в один прекрасный день у меня будет такой ресторанчик. Пока у меня его нет и вряд ли будет в ближайшее время, но тот случай указал мне путь, Тоби. Я сразу поняла, что именно этим хочу заниматься, что это – моя цель.
Он продолжал смотреть в окно, в пустое пространство. Но спустя какое-то время робко заговорил. Мне пришлось напрячь слух, чтобы уловить его слова.
– Я бы хотел научиться играть на кларнете. Хочу научиться играть тот концерт Моцарта ля мажор и познакомиться с людьми, которым тоже нравится музыка. – Он надолго замолк.
– Продолжай, – тихо произнесла я.
– Я хотел бы играть в оркестре. Может, даже…
– Что?
– Может, даже петь в хоре. – Он залился краской.
– В Вестбурн-Парк есть хор и оркестр?
– Сэм учится играть на флейте и на скрипке. Я повернула ключ в зажигании, глянула через плечо и с невиданной наглостью исполнила великолепный, безупречный, но нарушающий все правила разворот посередине дороги. Мы покатили обратно. Тоби оторопел.
– Куда мы едем?
– А то ты не знаешь.
Через две минуты мы миновали ворота и оказались на подъездной дорожке. Посмотрим правде в глаза: у меня должен был быть какой-то альтернативный план для Джосса, пусть даже он воспримет его в штыки. По крайней мере, это хотя бы начало. Я оглядела школьное здание Вестбурн-Парк. Это была современная постройка с большой игровой площадкой впереди и спортивным полем позади. Мы подъехали и припарковались, как мне показалось, у главного входа.
– Пойдем, – бодро скомандовала я, выходя из машины.
Тоби сидел неподвижно, облизывая губы.
– Тоби. Пойдем. Должен же ты ходить хоть в какую-то школу. Давай хотя бы посмотрим.
Он вышел. Я взяла его за руку, и мы подошли к двойным распахивающимся дверям, но, когда попытались открыть их, они задребезжали, и сердце мое упало. Двери были заперты. Я подняла голову: окна из зеркального стекла, пустые классные комнаты…
– Похоже, занятия еще не начались, Тоби.
– Начнутся только во вторник, – произнес голос за нашими спинами. – Мы открываемся позднее, чем другие местные школы.
Я обернулась. Мне улыбалась женщина средних лет с кудрявыми каштановыми волосами, в очках в черепаховой оправе. – Но не обольщайтесь: семестр у нас заканчивается позже. Я Энн Перкинс, директор школы. Дети пока не начали работать, но мне, увы, приходится! – Она кивнула на толстую стопку бумаг в руках. – Я зашла, чтобы просмотреть эти бумаги. Чем могу помочь?
Я глубоко вдохнула и начала рассказывать. Директриса не обрадовалась и не засияла от восторга, когда я поведала, почему Тоби так быстро вылетел из предыдущей школы и так мечтал стать питомцем ее заведения, но слушала она внимательно, переводя взгляд с меня на Тоби и, несомненно, пристально рассматривая заплаканного маленького мальчика во фланелевых шортах и растрепанную женщину рядом с ним. Когда я закончила рассказ, она кивнула.
– Что ж, судя по всему, последнее слово остается за его отцом, но вообще-то у нас есть одно место в первом классе, так как семья одного мальчика только что переехала в Германию. Я была бы рада предложить место Тоби, но, как я сказала, нужно поговорить с его отцом. – Она нахмурилась. – Мы раньше не встречались, Тоби?
– Да, я приходил с папой. Ему понравилась школа, но моя… мачеха захотела, чтобы я поехал в Стоубридж.
– Понятно. – Она нахмурила брови. – Что ж, в таком случае, не исключено, что у нас ничего не получится. У нас совершенно другая школа, и твоя мачеха может посчитать, что у нас слишком свободные порядки.
– Ее никто не спросит, – горячо возразил Тоби. – Решения принимает мой отец.
Он произнес это с таким чувством, что директриса вполне могла бы переглянуться со мной, как взрослый со взрослым, но она этого не сделала. Вместо этого серьезно посмотрела на Тоби.
– Послушай-ка, Тоби. Почему бы тебе не поговорить с отцом сегодня вечером. Попроси его мне перезвонить, и тогда посмотрим, что можно сделать.
– Видите ли, он сейчас путешествует по Европе, – на одном дыхании выпалила я, поймав проблеск надежды. – Он скульптор, Джосс Даберри, – бесстыдно добавила я, – и много путешествует. Возможно, мне не удастся дозвониться до него в течение нескольких дней.
– Ничего страшного, спешить нам некуда. Поскольку семестр начинается уже скоро, я не возьму никого на это место, и мы придержим его для Тоби, скажем, на три недели. Вас это устраивает?
– Идеально, – просияла я. – Просто идеально. Огромное спасибо!
– Не за что. – Она улыбнулась и проводила нас к машине. Когда мы сели, она посерьезнела. – Еще раз скажу, что мы очень отличаемся от Стоубриджа. Во-первых, мы смешанная школа – для девочек и мальчиков, на выходные наши дети должны уезжать домой, и спорту у нас уделяется не такое пристальное внимание. К тому же с первого дня ученики начинают играть на музыкальном инструменте. Ты знаешь об этом, Тоби?
– Да, – выдохнул Тоби. – Я хочу играть на кларнете.
– Прекрасно. Нашему оркестру не помешает еще один кларнетист.
Домой мы с Тоби ехали в дружной тишине. Он в этом отношении был похож на меня: ему не хотелось болтать беспрерывно. Но когда мы подъехали к деревне, я искоса посмотрела на него и заметила, что он вот-вот расплачется.
– В чем дело? – испуганно спросила я.
Он ничего не ответил, крепясь, чтобы не дать волю слезам.
– Я хочу сказать тебе кое-что, – наконец выпалил он, – но не могу!
Мы как раз остановились на красный свет. Я взяла его руку и улыбнулась:
– Ничего страшного. Я знаю, что ты хочешь сказать, а раз мне все известно, неважно, произнесешь ты это вслух или нет, правда?
Он обратил ко мне полные слез, широко раскрытые глаза. И я увидела в них одобрение. И улыбнулась. Значит, все в порядке. Мы тронулись по сигналу светофора, и я порыскала по сторонам, а потом поставила кассету с очень жизнерадостной музыкой. И оказалось, что это и был концерт Моцарта ля мажор для кларнета. Я хитро покосилась на Тоби: от изумления у него раскрылся рот.
– Ты еще не так удивишься, Тоби. Я полна сюрпризов.
Он откинул голову и весело засмеялся.
Через пару минут мы подъехали к Фарлингсу. Тоби не терпелось выйти из машины, побежать и рассказать о наших приключениях Марте и близняшкам, которые уже должны были вернуться из школы. И лишь тогда я с ужасом поняла, что Марта будет в шоке. Да она до смерти перепугается! А если уж Марта придет в ужас, узнав о моем самовольном поступке, то что подумают Джосс и Аннабел? Я медленно вышла из машины, и до меня дошло, каких серьезных дел я натворила. Я, какая-то соседка, забрала их ребенка из школы через неделю после начала семестра и тайком записала его в другую, даже не спросив у них разрешения! Нет, поправочка: я спросила разрешения, но полностью проигнорировала их указания! Вот дела. Весьма нестандартное решение, Рози, весьма нестандартное. Проследовав за Тоби в дом, я почувствовала, как сердце уходит в пятки: я поняла, что на самом деле натворила кое-что еще похуже. Вероятнее всего, я вселила в Тоби сильнейшие, но напрасные надежды, которым суждено разбиться о землю с возвращением Аннабел. Она наверняка сумеет обаять Джерри и Симону и уговорить их принять его обратно в Стоубридж. Посмотрим, Рози, полюбит ли он тебя тогда, когда его, визжащего и брыкающегося, потащат обратно в это заведение.
Я вошла в кухню через черный ход и вконец упала духом. Навстречу мне бросилась Марта, и вид у нее был понурый. Ага, он уже обо всем ей рассказал, и теперь она считает меня чокнутой, и не просто чокнутой, но и совершенно безответственной. Я приготовилась к худшему.
– К тебе пришли, – сказала она, кивнув в сторону.
Мое сердце остановилось. Господи Иисусе. Вот и все. Они пришли за мной!
– Где они? – прошептала я.
– В прихожей. Они были в коттедже, но потом приехали сюда. С десяти утра тут сидят.
– Понятно. Спасибо, Марта.
Я взяла стакан и быстро выпила воды. Дрожащей рукой поставила стакан в сушку, посмотрела на него, потом обернулась и пошла к парадному входу, стараясь высоко держать голову. Когда я проходила по коридору, мне пришло в голову, что именно такое выражение было на лице у Марии-Антуанетты, когда ее вели на гильотину.
Я завернула за угол, оказалась в холле и встала как вкопанная. Мне открылось зрелище, куда более ужасное, чем пара офицеров полиции с наручниками наготове. Рассевшиеся по креслам, с угрюмыми, а кое у кого и сильно заплаканными лицами, в холле собрались мои близкие родственники почти в полном составе. Филли и Майлз, мамочка и отец.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин



Никогда не оставляла комментариев: художественный вкус - дело сугубо индивидуальное. Но "Сожаления..." доставили массу удовольствия, грех не порекомендовать людям, которые хотят немного отвлечься от реальной жизни, почитать не просто женский роман, но очень качественную прозу. Автору явно присуще пресловутое английское чувство юмора, в самом позитивном значении этого понятия. Никаких тебе "возбужденных копий" и "шелковистых пещерок", а читается на одном дыхании. Рекомендую!
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот КэтринЛюдмила
28.07.2014, 13.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100