Читать онлайн Сожаления Рози Медоуз, автора - Эллиот Кэтрин, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эллиот Кэтрин

Сожаления Рози Медоуз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Аннабел сдержала слово и уехала на рассвете следующего дня. Я зашла в дом повидаться с детьми. Они находились в катастрофическом состоянии. От непрерывного сидения у телевизора Тоби превратился в зомби и бродил по дому с таким видом, будто его накачали наркотой, а Эмма с Люси раскапризничались и избаловались, обложившись горами рождественских игрушек с которыми даже не играли. Я поняла, что необходимо принять экстренные меры, и украдкой утащила большую часть игрушек в чулан: пусть подождут до пасхальных каникул. И выдернула шнур телевизора. Вот так-то. Я отряхнула руки и огляделась, и как раз в этот момент вошел Джосс.
– О Рози, слава богу. Марта еще не вернулась, ее отцу не лучше, а мне нужно закончить этот дурацкий заказ – агент уже с ума сходит. Вы не сделаете мне огромное одолжение, не посидите с детьми? Марта обещала вернуться к тому времени, как я поеду в Кельн, – молю бога, чтобы она сдержала слово, – но даже тогда ей понадобится помощь. Вы меня не выручите? Знаю, у вас есть работа в пабе, но я заплачу вам приличную сумму; к тому же вы можете готовить здесь, не так ли?
Я взглянула в его затравленные карие глаза, и слова вылетели сами по себе:
– Конечно, Джосс, никаких проблем. Поскольку я использовала вашу кухню уже несколько недель, думаю, я вам даже обязана, – улыбнулась я.
– Да. – Его губы медленно растянулись в улыбке. – Я тоже так подумал. Значит, мы квиты? – И с этими словами он исчез в мастерской.
Все еще улыбаясь нашему короткому разговору и прикидывая, что значит «приличная сумма», – спросить я постеснялась, – я, в свою очередь, отправилась готовить полтонны запеченной говядины и восстанавливать пошатнувшийся и ослабевший контроль за детьми.
Я не видела Джосса до четырех часов того вечера. Он появился на кухне весь серый и осунувшийся, покрытый пылью, и спросил, нельзя ли разжиться едой в этом доме.
– Все равно вы готовите целую гору, Рози. Одной порции никто не хватится.
Не хватится, ответила я. Я уже посылала к нему Эмму – в половине первого, Люси – в час, а в полвторого и сама орала из двери черного хода, как торговка рыбой, но он так и не пришел. Так что на следующий день я отнесла ему обед в мастерскую и поставила тарелку на мраморную глыбу. Блюдом дня оказался венгерский гуляш, и, поскольку скульптор одновременно ел и высекал скульптуру, случилась катастрофа. Он ворвался в кухню, голося, как младенец: соус забрызгал его большеглазую нимфу, и почему я не принесла бутерброды с арахисовым маслом? На будущее я решила обойтись куриными ножками и сэндвичами.
Несмотря на истерику Джосса, я понимала, что мы прекрасно можем существовать бок о бок. К тому же я всегда могла уединиться в коттедже, моем убежище от суматохи Фарлингса. По крайней мере, так я думала до тех пор, пока не стала купать близняшек тем вечером. Эмму вдруг вырвало в ванну, и сестра тут же последовала ее примеру. Когда я наконец надела на них пижамы и уложила в кроватки, вручив каждой ведро на всякий случай, то сразу же бросилась в мастерскую, чтобы переговорить с Джоссом. Он немедленно принялся рвать волосы на голове, глаза бешено загорелись, и я любезно предложила пожить немного в доме, чтобы вылечить близняшек от отравления. Человек с резцом издал огромный вздох облегчения.
Вообще-то, мне это было не в тягость. Во-первых, так я могла бы заработать больше, да и Джосс, за исключением тех случаев, когда он полностью погружался в мир Древней Греции или слишком капризничал в реальном мире, был довольно приятным собеседником. Его сухой, тонкий юмор иногда доходил до меня слишком поздно, когда я уже закрывала дверь мастерской, и лишь за дверью я начинала громко смеяться над его словами.
Я думала, что в тот вечер он продолжит работу, и была удивлена, когда он внезапно присоединился ко мне за ужином в кухне. Я сидела, приклеившись к маленькому телевизору в углу, балансируя тарелкой на коленях. Мне было неловко, что меня застали за просмотром «Жителей Ист-Энда», и я потянулась за пультом, чтобы переключить на более интеллектуальную программу, но он задержал мою руку и произнес:
– Постойте! Не выключайте, я заинтригован.
Я приняла его слова за чистую монету, и он досмотрел серию до конца, наверняка бесстыдно посмеиваясь надо мной про себя, но я все же рассмеялась, когда он воскликнул:
– Минуточку, а я думал, что она встречается с Грантом!
Потом показали документальный фильм и новости. Джосс сел и стал смотреть внимательно, но не молча. Я обнаружила, что телевизор для Джосса был не поводом прирасти к дивану, как овощ, размягчить мозги и поддаться расслабляющим катодным лучам. Нет, для него это было двусторонним общением. Он спорил с телевизором, обсуждал напряженные проблемы, ругался, кидал в него ботинками, книгами, а как-то раз, заслышав слова «храм народа», швырнул в экран мой шоколадный мусс – я потом долго кнопочки оттирала. Он возмущался, с какой стати он должен платить за подключение, чтобы смотреть столь оскорбительную белиберду. А когда объявили лауреатов какой-то художественной премии, с ним чуть было не случился припадок ярости.
– Ублюдки! Ублюдки! – проревел он и потянулся за ботинком. – Разве можно давать премию ему! Наверняка это шутка, наверняка!
– Непохоже, – заметила я, увидев, как победитель поднимается на подиум за наградой.
– Но эта картина – полное дерьмо! Настоящий мусор чистой воды, даже полному идиоту это понятно. Вам же понятно, правда, Рози?
– Спасибо большое, – пробурчала я. – Я вообще этой картины не видела.
– Но вам же нравится искусство, правда? – не унимался он. – Большинству людей в этой стране уже наплевать, конечно, они только играют в компьютерные игры да тайком смотрят порнографию в Интернете. Но вы-то наверняка были в галерее, Рози. Вы же не все время занимаетесь своим вязанием или что еще вы там делаете.
Я отложила в сторону именной ярлычок, который нашивала на школьную форму Тоби.
– Да, Джосс, я люблю и ценю искусство, и если честно, я бы мечтала побродить по галерее Тейт, в то время как кто-нибудь присматривал бы за моим ребенком. Но увы, свободного времени у меня мало, и сейчас мне необходимо нашить ярлычки на вещи вашего сына. Скажите, Джосс, вы когда-нибудь делаете хоть что-то практичное? Вы вообще знаете, что такое реальный мир? Вы делаете ремонт, вешаете полки, перекапываете огород, моете машину? Или кто-то делает все это за вас? Потому что если бы у меня был помощник, который выполнял бы все эти дела вместо меня, осмелюсь предположить, я бы тоже стала высококультурным человеком. – (Может, это и было слишком нагло, но мне уже надоело изображать темную крестьянку перед надменным владельцем особняка.)
– Господи боже. Я и не подозревал, что вы такая, Рози. Сейчас еще скажете, что вы думаете обо мне!
Наверху закричала одна из близняшек. Я встала и пошла к ней.
– Сказала бы, – пробормотала я. – Только у меня нет времени анализировать ваш характер.
Я выбежала из комнаты, а Джосс расхохотался. Я все время убегаю и краснею, убегаю и заливаюсь румянцем – ну почему так всегда происходит? Что со мной не так? Веду себя как тинейджер, в самом деле.
Я вытерла горячие лобики и влила в близняшек немереное количество каламинной микстуры и калпола – снотворного для маленьких. Потом спустилась вниз, села в кресло и взяла рубашку, приготовившись шить. Я удивленно взглянула на Джосса: тот смотрел телевизор с нейтральным и невинным выражением лица. Сдержав улыбку и не говоря ни слова, я взяла очередную рубашку и продолжила работу.
Рубашки были приданым Тоби для поездки в школу-интернат. Конечно, я знала, что ему пора в начальную школу, но то, что он поедет в школу-интернат, явилось для меня полной неожиданностью. Если честно, в интернате Тоби было не место. За завтраком следующим утром я робко сообщила о своих сомнениях Джоссу.
– Вы уверены? То есть неужели вы думаете, что ему там понравится?
– Сначала вряд ли, но потом он привыкнет. И ему это пойдет на пользу, Рози. Он застрял здесь, в захолустье, кроме сестер, у него нет друзей, – ему не мешало бы быть поактивнее. Аннабел очень хочет, чтобы он занялся каким-нибудь спортом, завел товарищей и все такое.
Ага, как же, подумала я. На самом деле ей хочется выдворить его из дома и отделаться от него. Позднее я как можно осторожнее и деликатнее расспросила Тоби, что он думает по этому поводу. Но он помалкивал и, похоже, уже смирился.
– Папа хочет, чтобы я уехал, значит, придется ехать: что еще сказать? Зачем вообще об этом говорить?
Близняшки вели себя совсем по-другому. Они жутко расстроились, что Тоби уезжает. Я обнаружила их на полу в спальне: они сидели в пижамах, жалобно всхлипывали и остригали куклам волосы кухонными ножницами. Я изумленно наблюдала, как Люси скотчем приклеивает обрезки волос к старой купальной шапочке. При этом она безутешно рыдала.
– Люси, что ты делаешь? – Я в ужасе опустилась на пол рядом с ней.
– Парик для Тоби, – всхлипнула она.
– Боже милостивый, зачем?
– Затем, что он теперь лысеист! – заревела она. – Значит, он лысым станет!
– О нет, дорогая, нет! – Я крепко ее обняла. – Лицеист, а не лысеист. Это значит, что он отправится в школу-лицей. Волосы у него не выпадут!
На меня уставились два ошарашенных заплаканных личика.
– О… Так значит… – Они медленно обернулись и оглядели шеренгу несчастных лысых кукол.
– Ох! – выпалила Эмма.
– Я куплю вам новые, – торопливо пообещала я, прежде чем они успели снова залиться слезами. – В Сайренсестере. Поедем и выберем вместе.
– Не надо, ничего страшного, – ответила она, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Наверное, она чувствовала себя глуповато. – Мы уже слишком взрослые, чтобы играть в куклы, правда, Люс?
– Да бросьте?
– Ммм, правда, – согласилась Люси. Ее нижняя губа храбро подрагивала. Она взглянула на Эмму, на кукол-мутантов у своих ног и замялась. – Разве только… может, по одной Барби на брата?
– Конечно, по одной Барби, – поддержала я ее. – В память о старых добрых временах. И если наткнемся на Кена, может, и его купим?
– Фу, только не это! Никаких мальчуковых кукол!
– Я просияла, радуясь, что они успокоились. Хотя близняшки уже выросли из своих кукол, игры в Барби и Кена их пока не интересовали. Выглядели они намного лучше, и, поскольку уже часа четыре ни одну из них не тошнило, я разрешила им одеться и сойти вниз.
Спокойствие длилось недолго. Через две минуты Люси опять закатила истерику: на этот раз руки у нее были в крови. Она вбежала на кухню и издала пронзительный вопль. Вид у нее был такой, будто ей на голову вылили бутылку томатного кетчупа. Я чуть было не уронила огромный пирог с морским гребешком, который приготовила в паб: подумала, что она освежевала Тоби или, чего пуще, Айво.
– Что такое? – закричала я. – Что стряслось?
– Лапик! – всхлипнула она. – Он умирает! Вонючка укусил его за задницу, и у него из раны льется кровь!
Я вздохнула, вытерла руки и поспешила во двор вслед за ней. Лапик и Вонючка – два гигантских лопоухих кролика; третьего звали Ангелом. Кроликов детям подарила Аннабел на Рождество (спасибо большое, Аннабел, сказала Марта: угадайте, кому придется вычищать клетки?). Близняшки были в восторге: «Ох! Какая прелесть! Я назову своего Лапиком!» – «А я своего Ангелом!» Тоби же смотрел на кроликов с омерзением: «Фу, тупая ручная зайчатина. Назову его Вонючкой».
К несчастью, с первого же дня кролики возненавидели друг друга черной ненавистью. Стоило им приблизиться друг к другу на расстояние плевка, как они вырывали противнику уши. Естественно, мы держали их врозь, создав безжалостную систему апартеида и разделив их загончик на три части проволочной сеткой. Кролики коротали досуг, колотясь о сетку в попытках прикончить друг друга, но заслон был слишком высок, чтобы зверьки могли причинить друг другу реальный ущерб. Вплоть до сегодняшнего дня, когда Вонючка, несомненно, подстрекаемый издевательствами Лапика, подпрыгнул чуть выше обычного, перебрался через сетку, задержался на минутку, чтобы плюнуть в салат соседа, и откусил Лапику яйца. Я подняла бедного кастрированного кролика, который истекал кровью, забежала с ним в дом, схватила с мойки кухонное полотенце, чтобы остановить кровяной поток и под непрекращающиеся вопли Люси и Эммы («Он умирает! Он умирает!») лихорадочно кутала животное.
– Нет, он не умирает, – сказала я, пытаясь завязать узел, – если бы он замер хотя бы на минутку, я смогла бы его перебинтовать… о черт!
Извивающийся кролик вырвался на свободу, потащив за собой через кухню пропитанное кровью полотенце.
– Возьми подгузник, возьми подгузник! – завопила Люси, выхватив подгузник из сумки Айво. Она помахала им у меня перед носом. – Ох, Рози, спаси его, умоляю!
Идея с памперсом мне понравилась, и только я опрокинула окровавленного кролика на пол и застегнула подгузник, как в дверях появился Джосс, решивший разобраться, чем вызвана суматоха. Он нахмурился, увидев меня, пыхтящую и сопящую в луже крови; потом выпучил глаза, заметив кролика в памперсах.
– Дайте-ка угадаю, – сдержанно проговорил он. – Вам так хочется завести еще одного ребенка, что вы согласны даже на кролика. Неужели вы кормите его грудью?
– Ошибочка, – мрачно возразила я. – Вонючка откусил ему тестикулы.
– Яйца.
– Я серьезно.
– Яйца, а не тестикулы. Терпеть не могу эвфемизмы, когда в английском языке существуют вполне нормальные слова.
– Сейчас не лучший момент проявлять верность своим принципам, – процедила я. – Кролик истекает кровью.
– Так отведите его к ветеринару, бога ради. Потратим небольшое состояние, чтобы наложить кролику швы, хотя раны вполне могли бы зажить сами собой. Для этого и нужны ветеринары, правда? – И с этими словами он вышел из кухни.
Чертыхаясь и проклиная все на свете, я отыскала старую коробку из-под продуктов, запихнула в нее кролика, заклеила крышку скотчем и на всякий случай продырявила пару отверстий для воздуха наверху. Поскольку Веры рядом не оказалось, а Джосс с его греческой мифологией был явно не способен присмотреть даже за одним ребенком, я схватила в охапку Айво, Тоби, близняшек, бьющихся в истерике, и кролика, села в машину и поехала к ветеринару.
Разумеется, на дороге в Сайренсестер были огромные пробки; разумеется, полил дождь; и естественно, когда мы добрались до ветеринара, очередь тянулась через всю приемную в дверь черного хода и на тротуар. Мы протиснулись в переполненную приемную, под завязку забитую пестрым сборищем рождественских хомячков, вяловатых золотых рыбок, печальных собак и измученных экземой кошек. Под враждебными взглядами хозяев я вывела свою братию через этот звериный ералаш на маленький квадратный фут пространства, который удалось выбить локтями.
Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился Алекс, подобный ангелу в своем длинном белом халате, и, между прочим, довольно симпатичному ангелу. Работы у него явно было невпроворот, но его глаза все равно сияли, озорная улыбка обезоруживала, а рыжеватые локоны красиво контрастировали с белым воротничком. На мгновение меня охватило мещанское благоговение, какое могла бы испытать моя мать. Сначала Алекс нас не заметил, но потом, когда я стала бешено размахивать руками с другого угла комнаты, его лицо прояснилось. Похоже, он удивился.
– Кролик заболел, – прошептала я, указывая на коробку.
Он подошел к нам, с трудом протискиваясь сквозь промокшую под дождем дымящуюся толпищу.
– Что с ним?
– Сильно покусан. Истекает кровью.
– Ясно. Если пойдешь со мной в кино в субботу, пропущу без очереди.
– Заметано, – прошептала я в ответ.
И спустя секунду вся наша компания оказалась в его кабинете.
Мы с детьми тревожно сгрудились вокруг стола, а Алекс водрузил на него коробку. Осторожно извлек Лапика в подгузнике. Его губы задрожали от смеха.
– Травма промежности, – сообщила я.
– Ясно.
Сняв подгузник, он положил кролика на стол, пощупал сердцебиение, поднял голову и посмотрел на собравшихся:
– Мне очень жаль, ребята, но кролик скончался.
Люси издала вопль. Пошатнулась немножко, затем замерла и рухнула на пол. Я поспешила ей на помощь, но она оттолкнула меня, вне себя от горя: ей было просто необходимо растянуться на полу.
– Нет, нет! Это невозможно!
– Люси, милая, не убивайся! Я тебе другого куплю, обещаю!
– Не хочу я другого!
– Можешь взять Вонючку, если хочешь, – галантно предложил Тоби.
– Не хочу я Вонючку! Он убийца!
Алекс наклонился к моему уху.
– Хмм, мне избавиться от тела? – тихо спросил он.
– НЕТ! – завизжала Люси, внезапно вскочив на ноги. – Нет, я хочу его похоронить.
Всхлипывая и шмыгая носом, она осторожно взяла обмякшего кролика и нежно опустила его в коробку. Потом зажала коробку под мышкой, и мы вышли вон из кабинета, к угрюмым агрессивным посетителям, зловеще караулящим нас в приемной. Какой-то старичок с любопытством поднял брови. Тоби мрачно покачал головой и сделал красноречивый жест, перерезав себе пальцем глотку. Агрессивность моментально сменилась сочувствием, и собравшиеся издали коллективный вздох. Толпа расступилась, освобождая проход для маленькой плачущей девочки и ее мертвого кролика. Процессия с Люси во главе молча проследовала к автостоянке; даже Айво, казалось, проникся серьезностью ситуации и притих. Домой я ехала медленно, под дождем; дворники ударяли по стеклу.
– Я хочу похоронить его в саду, – произнесла Люси еле слышным шепотом с заднего сиденья.
– Конечно, дорогая. Так и надо. Мы сделаем ему хорошую маленькую могилку.
– С надгробием.
– Да, милая.
– И с цветами.
– Разумеется.
– И пусть все оплакивают: пригласим всех. Позвоним Марте и Вере. Даже папочка должен прийти, и мы будем петь гимны.
– О да, наверное, – с сомнением пробормотала я. Последнее заявление заставило меня немного занервничать. Папочка и гимны? Я подозревала, что ее папочка вовсе не так набожен.
На самом деле волноваться было не о чем. Я тихонько постучала в дверь мастерской, закрыла ее за собой и быстро объяснила Джоссу, что произошло и как расстроена Люси. Он великодушно согласился поддержать дочь, бросил языческих богов в их громадном великолепии, и мы все поплелись в сад на похороны. Вызвали Веру, и она второпях прибежала по холму из своего коттеджа, и даже Марта улизнула из больницы, с радостью оставив на время обязанности сиделки. Завернувшись в плащи под проливным дождем, по колено в грязи, мы все внимательно смотрели, как Джосс, следуя строгим инструкциям Люси и Эммы, выкапывает, как мне показалось, немыслимо глубокую яму.
– Глубже! – требовала Люси. – Глубже, папочка. Надо похоронить его в клетке и в одеяле, чтобы он не испачкался!
– Будет сделано! – перевел дыхание Джосс, по лбу у него лился пот. – Я мигом, моя милая. – Он вполоборота повернулся ко мне: – Это входит в ваше понятие «перекапывать огород»? Значит, мне осталось помыть машину, и я стану новым человеком, не так ли?
– Практически, – усмехнулась я. – Еще повесьте пару полок и добро пожаловать в реальный мир, Джосс.
Наконец могила была выкопана, и мы торжественно встали кругом, а Люси, главная плакальщица, заведовала церемонией. Сначала нам пришлось взяться за руки, окружив могилу кольцом, и помянуть Лапика про себя; потом мы спели «В яслях» и наконец произнесли единственную молитву, которую помнила Люси, – «Благодарим Всевышнего за все его дары. Аминь». Во время ритуала я не осмелилась взглянуть на Джосса и все время стояла с опущенной головой. Затем Люси церемонно кивнула отцу, который исполнял роль служащего похоронного бюро, и тот с легкостью поднял коробку и медленно зашагал к яме.
Только он собрался опустить коробку, как Люси вдруг воскликнула:
– Один поцелуй на прощание!
Джосс обернулся.
– О, Люси, милая…
– Да, папочка, я хочу поцеловать его в последний раз!
Джосс вздохнул и вернулся. Снял крышку.
– Хорошо.
Мы послушно сбились в круг, чтобы посмотреть, как Люси исполняет соборование, и тут внезапно… кролик открыл один глаз.
– Свят, свят, свят! – завопила Вера.
– Чур меня, – прошептал Джосс.
– Он жив! – завизжала Люси. – Лапик жив!
Люси потащила Лапика в дом и под руководством Веры положила его в коробке в духовку на маленький огонь – согреться.
– Прикольно будет, если она его сейчас зажарит, – заметил Тоби, заглянув в духовку.
По какой-то причине нам с Джоссом все это показалось невероятной уморой, но Люси – вовсе нет, поэтому мы выбежали во двор, якобы чтобы засыпать могилу, но на самом деле – чтобы скрыть наши перекошенные лица. Нам то и дело приходилось останавливаться, хвататься за бока и облокачиваться о лопаты, так мы хохотали; дошло до того, что Джосс чуть не упал в могилу.
К счастью, Лапик не изжарился, и через полчаса его достали из духовки, и он стал прыгать по кухне и даже умял пучок довольно дорогих фиалковых листьев, которые Марта обнаружила на дне холодильника. Я позвонила Алексу.
– Нет! Это невозможно. У него не было пульса.
– А теперь есть, – ответила я, глядя на Лапика, который как раз нагадил на кухонный стол. – Или он воскрес из мертвых.
– Господи Иисусе. Что ж, наверное, сердце ненадолго остановилось, такое бывает, правда. Извини, Рози, похоже, я ошибся.
– Не переживай. Слава богу, что мы его не похоронили.
Я опустила трубку, а Джосс оторвался от газеты в углу.
– Этот чертов ветеринар головы от задницы отличить не может. Наверное, разглядывал вас вместо того, чтобы осматривать пациента.
Естественно, я залилась краской и принялась убирать кучу, которую Лапик наложил на столе. При этом волосы у меня упали на лицо. Джосс усмехнулся.
– Так я и думал. – Он захлопнул газету. – Значит, завтрашний вечер вы проведете с ним?
– Вообще-то нет.
– Серьезно? Неужели он не пригласил вас на новогоднюю пирушку в «Красном Льве»?
– Пригласил, как же иначе, но мне что-то не хочется. – Я посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя, что Марта с любопытством меня разглядывает.
– Ну ладно. – Он встал, широко потянулся, зевнул и бросил газету на стул. – Что ж, если вы собираетесь справлять Новый год одна, в коттедже, почему бы вам не прийти сюда?
– О, не знаю, – промямлила я.
Он пожал плечами и направился к двери:
– Дело ваше.
– Хотя, – торопливо проговорила я, – думаю, я могла бы приготовить нам обоим ужин или что-то вроде того?
– Почему бы и нет? Что-то вроде того.
С этими словами он вышел из комнаты, а я осталась стоять посреди кухни, чувствуя себя немного глупо и более чем растерянно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин



Никогда не оставляла комментариев: художественный вкус - дело сугубо индивидуальное. Но "Сожаления..." доставили массу удовольствия, грех не порекомендовать людям, которые хотят немного отвлечься от реальной жизни, почитать не просто женский роман, но очень качественную прозу. Автору явно присуще пресловутое английское чувство юмора, в самом позитивном значении этого понятия. Никаких тебе "возбужденных копий" и "шелковистых пещерок", а читается на одном дыхании. Рекомендую!
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот КэтринЛюдмила
28.07.2014, 13.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100