Читать онлайн Сожаления Рози Медоуз, автора - Эллиот Кэтрин, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эллиот Кэтрин

Сожаления Рози Медоуз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Я в ужасе соскочила с дивана. Одежда моя была в беспорядке, и еще каком.
– Джосс! – я лихорадочно принялась одергивать одежду и поправлять свитер. – Я… мы… ожидали вас завтра!
– Я вижу, – сухо проговорил он.
– Я… сижу с детьми вместо Марты.
– Значит, вот в чем дело. Добрый вечер, Алекс. Алекс принял вертикальное положение и хотел было протянуть руку, но передумал. Вместо этого он пригладил свои взъерошенные волосы и смущенно улыбнулся.
– Джосс, Аннабел, – поздоровался он, заправляя рубашку.
– Алекс заглянул на минутку, – затараторила я.
– Понятно, – протянул Джосс. – Пойманы в пикантной ситуации. Вам нужно быть поосторожнее. Рози, кажется, вы не знакомы с моей женой. Рози Медоуз, Аннабел Даберри.
Аннабел протянула руку; в ее темных глазах плясали смешинки.
– Как неловко! Нет, мы не имели такого удовольствия, и мне страшно жаль, если мы вам помешали!
– Что вы, – промямлила я, густо покраснев. – Мы просто… то есть мы ничего такого не делали, что бы там ни Джосс не говорил, мы просто…
– Обнимались, – невозмутимо договорил Алекс. – И это было очень приятно. Как вы долетели? Как путешествие?
– Спасибо, дерьмово, и мне срочно надо выпить. – Джосс направился к графинчику на столе. – Я понял, что есть два способа перелететь через Атлантику. Или ничего не пить и по прилете чувствовать себя вшиво, или напиться вусмерть и по прилете чувствовать себя вшиво. На этот раз я выбрал первый путь и очень ошибся. Вы ко мне присоединитесь или уже выпивали?
– Я пас, и вообще-то, мне пора идти. Завтра утром рано вставать. Спокойной ночи всем, спокойной ночи, Рози. – Алекс повернулся ко мне, взял мое лицо в ладони и, не успела я шевельнуться, как он крепко поцеловал меня в губы. Я приросла к месту, побагровев от стыда и смущения.
Через секунду он ушел. Дверь захлопнулась, и он зашагал по ступенькам и по дорожке. Джосс отвернулся к столу и разбавил виски водой. Я слышала, как колотится мое сердце. И видела, что из-под свитера у меня торчит край серого лифчика. Я быстро заправила его внутрь, но Аннабел заметила и ухмыльнулась. Я повернулась к Джоссу; мое лицо горело.
– Джосс, извините ради бога, но Марте нужен был выходной, и я ее подменила.
– Понимаю, – сказал он. – Извини, что явились неожиданно, Рози, но позвонили из аэропорта, и оказалось, что в последнюю минуту освободилась бронь, и мы взяли билеты. Я пытался дозвониться с утра, но дома никого не было.
– Мы и не думали, что возникнут проблемы, – промурлыкала Аннабел с тягучим американским акцентом. – Ведь это наш дом.
– Никаких проблем, – пролепетала я, жалея, что земля не может поглотить меня целиком. – И все не так, как могло показаться со стороны. Мы с Алексом выпили, и… даже не знаю, зачем он меня поцеловал, наверное, мы оба перебрали.
– На Рождество это простительно, – заявила она. – Но вы же понимаете, что дети могли спуститься и застать вас в таком положении. Одежда разбросана по полу, повсюду обнаженная плоть…
– Здесь не было никакой обнаженной плоти, и могу вас уверить, больше ничего бы не произошло, – произнесла я, дрожа от унижения и стыда.
– О, рада слышать, ведь знаете, Рози, когда рядом маленькие дети, нужно проявлять такую осторожность. Они такие впечатлительные, и хотя очень мило с вашей стороны, что вы согласились посидеть с малышами, это не позволяет вам метить наш диван, знаете. – Она посмотрела на Джосса и умоляюще подняла брови.
– Брось, Аннабел, расслабься, – тихо ответил Джосс. – Уверен, Рози все поняла. – Его лицо не выражало никаких эмоций, но мне было достаточно того гнева и раздражения, что промелькнули на нем, когда Джосс показался в дверях; я поняла, насколько он во мне разочарован. Моему унижению не было предела. Я как будто со всего размаха врезалась лбом в кирпичную стену. До сих пор я не осмеливалась посмотреть ему в глаза, но знала, что сейчас придется это сделать, хоть лицо мое и пылало.
– Извините, Джосс.
– Ничего. Давайте забудем об этом.
– Но чтобы больше такого не было! – добавила Аннабел назидательным тоном и погрозила пальчиком. Ее карие глаза надо мной потешались. Мне захотелось пнуть ее упругие маленькие ягодицы. Она весело рассмеялась. – И потом, Рози, не надо так стесняться. Знаю, вам тяжело, ведь Алекс невероятно привлекательный мужчина, и в вашем положении ужасно сложно сопротивляться такому, как он. Но прошу, держите свое либидо под контролем, по крайней мере в нашем доме, ладно? Бог свидетель, нам все равно, чем вы там занимаетесь у себя в коттедже; у себя дома можете кувыркаться с Алексом, сколько вашей душе угодно, правда, дорогой?
– У меня дома ничего такого не происходит, – выпалила я. – Я же сказала, вы неправильно поняли, он просто…
– Ради бога, уймитесь! – сердито вмешался Джосс. – Я устал, как черт, и меньше всего хочу выслушивать это. Аннабел, хватит ее травить. Я пошел спать. – Он осушил бокал.
Я решила, что мне пора.
– Конечно. Спокойной ночи. – Все еще дрожа, я повернулась и направилась к лестнице, но хриплый голос Аннабел заставил меня замереть на месте.
– Ммм, поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве вы живете не в коттедже, Рози?
Я обернулась, держа руку на перилах:
– Именно так, но мой сын спит наверху. Я должна его забрать.
– А, понятно. Только побыстрее. Уже очень поздно, и нам не терпится лечь спать. Правда, милый?
Я заскрипела зубами и собралась уйти, но она снова меня одернула:
– Еще один вопрос, Рози. Я застыла.
– Вы что, курили?
– Я не курю.
– Значит, это ваша одежда пропиталась. За двадцать шагов чувствуется. Я не выношу сигаретный дым. – Она улыбнулась. – Чтобы вы знали.
Я вытаращилась на нее. Она на самом деле была немыслимо красива: миндалевидные карие глаза, пухлые вишневые губы, темные волосы до талии и изящная тоненькая фигурка. Я бы все отдала за такую внешность: она напомнила мне девушку из колонки сплетен журнала «Хит-парад», на которую я мечтала быть похожей в детстве, лежа на брюхе и подперев ладонями подбородок. И вот она сыплет оскорблениями и клевещет на меня – на меня, которая была так добра, что ухаживала за ее детьми. Но, странным образом, из-за ее внешности это вовсе не казалось возмутительным. Теперь я поняла, почему красивым людям столь многое сходит с рук.
– Не ждите меня, – процедила я сквозь зубы, поднимаясь по лестнице. – Я сама отыщу выход.
Аннабел вздохнула за моей спиной и, не приглушив голоса, произнесла:
– Ох уж эти незамужние девушки. Неужели у них совсем нет собственного достоинства? Только посмотри, как они себя ведут! Только учуят мужика в штанах и – пиши пропало! Пристегните ремни!
Я не стала дожидаться, что ответит Джосс. Поплелась по темному коридору к детской, взяла своего спящего ребенка, рванула вниз по черной лестнице, пробежала через кухню и вырвалась в ночь. О боже, какой кошмар! Какой жуткий, невообразимый, дикий кошмар! Я страшно злилась сама на себя. Быть пойманной, как девчонка, в такой идиотской компрометирующей ситуации! Глаза щипало от слез ярости и унижения – черт, да я убить себя готова! И эта Аннабел с ее надменной красотой все время так мерзко мне ухмылялась – похоже, ее радовало мое унижение. Я прижимала Айво к груди, скользя по обледеневшему холму. Сильнее всего я расстраивалась из-за Джосса. Его глаза, его явное разочарование во мне… Я его подвела. Он мне доверился, а я его предала. И себя тоже предала: теперь я это понимала. От одиночества мне захотелось совсем не той близости. Не той, какая была мне нужна на самом деле. И тогда я поняла, что мне больше нет здесь места. У меня не было выбора. Не могу я остаться в этом коттедже, после того… после того, как он застал меня в таком виде. Завтра же пойду к нему, извинюсь и предложу освободить домик. При мысли, что придется уехать отсюда, глаза наполнились слезами; не хотелось оставлять детей, к которым я так привязалась, но я должна сама предложить. Он именно этого и хочет. К тому же все равно ничего не получилось бы, подумала я, заходя в коттедж, теперь, когда я встретила ее. Я поднялась наверх и положила Айво в колыбельку. Нет, теперь, когда я ее увидела, точно ничего не выйдет. Я смотрела на сына полными слез глазами. Да, теперь все изменилось, теперь все как-то… иначе. Я легла на кровать совершенно без сил и наконец, наверное, уснула. Неспокойным сном, но все же.
Наутро меня разбудил громкий стук в дверь. Я взглянула на часы: семь утра. Семь утра! Господи! Кого принесло в такую рань! Может, Джосс пришел, чтобы выставить меня на улицу? Я поспешно оделась и, оставив крепко спящего Айво, побежала вниз. Но застыла на полпути: рука примерзла к перилам. За моим маленьким колченогим столиком, абсолютно безупречная в кремовом костюме от Джозефа Трико, восседала Аннабел. В руке у нее была моя перьевая ручка.
– А, Рози, – промурлыкала она. – Надеюсь, вы не возражаете, что я вошла. Хотела оставить вам записку.
– Правда? – нервно промямлила я.
– Да. Понимаете, только что звонила Марта. Ее отцу опять пришлось лечь в больницу. Видимо, у него обнаружили вторичную опухоль.
– О! – Я села на ступеньки. – О боже, бедная Марта!
– Знаю, это так ужасно, – протянула она. – Но дело в том, Рози, что на Рождество всегда так много дел, и я хотела попросить вас заглянуть к нам и помочь мне. Марта рассказала, как здорово вы ладите с детьми, а мне сегодня так много надо успеть. Разумеется, я вам заплачу. Джосс рассказывал, что ваш муж оставил вас без средств к существованию, бедняжечка. – Ее лицо было воплощением тревоги.
– Ну, я не нищенствую, если вы это имеете в виду.
– Нет, нет, разумеется, но лишний заработок никогда не помешает, не так ли?
Я сглотнула слюну и вместе с ней свою гордость. В ближайшие дни мне не надо было готовить для паба, и, значит, мои доходы значительно снизились. Она была права. Труба зовет, пусть даже в канун Рождества.
– Хорошо. Я приду и помогу вам.
Уладив все дела, она немедленно вскочила на ноги и расправила кашемировый костюм.
– Превосходно. Я еще не видела малышей, но думаю, они еще в кровати, так что вы не могли бы разбудить их, покормить и убраться на кухне? Мне необходимо час позаниматься медитацией и йогой, иначе я не буду чувствовать себя человеком. Если я вам понадоблюсь, то я в своей комнате, но я уверена, что вы справитесь, – торопливо добавила она.
Я смотрела ей вслед. Надо же, до чего опустилась наша королева! Отсутствие слуг заставило ее чуть ли не пресмыкаться передо мной. Чуть ли. Я вздохнула. Вообще-то, после вчерашнего фиаско я у Джосса в неоплатном долгу, так что, собрав Айво, я поторопилась в особняк. Внутри не слышалось признаков жизни, так что я разбудила детей, и мы пошли на кухню. Проходя через лестничную площадку мимо комнаты Аннабел, я услышала тихое пение.
– Что это? – спросила я Тоби.
– Она читает свою мантру.
– О! – прислушалась я.
– Саа-наа-кот… Саа-наа-кот…
– Опять своего ссаного кота затянула, – с абсолютно невозмутимым видом проговорил он.
Я сдержала улыбку. Мы позавтракали, и я повела их на прогулку.
Когда примерно через час мы ворвались в дом через кухонную дверь – дети разрумянились, шапки и пальто запорошены свежевыпавшим снегом, – за столом сидел Джосс в черном свитере и джинсах. Его мокрые рыжеватые волосы были зачесаны назад, и он казался таким привлекательным, каким вообще может быть мужчина с полным ртом кукурузных хлопьев.
– Спасибо, Рози, – бросил он. – Аннабел нелегко с ними справиться, даже когда они ведут себя нормально.
Не дав ему договорить, Люси и Эмма метнулись к нему, как снаряды.
– Папапапапапапапочка!
– Привет, ангелы мои! – Он крепко прижал их к себе прямо в заснеженных пальто и звонко чмокнул обеих в щеки.
– Привет, Тоби!
– Здравствуй.
Тоби двинулся немного вперед, почти смущенно, но Джосс протянул руку и привлек его к себе, крепко обняв и чмокнув в лоб. Тоби улыбнулся.
– Папочка, ты ведь привез нам подарки? Привез-привез-привез? – потребовали близняшки, чуть не писаясь от восторга.
– Конечно привез, но они будут лежать под елкой до завтрашнего утра, и тогда… – Он сделал круглые загадочные глаза… – Все тайное станет явным!
При этих словах Эмма истерически взвизгнула и тревожно схватила себя между ног.
– К тому же, – продолжал Джосс, безжалостно нагнетая напряжение, – настоящие подарки дарит только Санта, не так ли? – Он нахмурился; у него был недоуменный вид. – Так-так Санта Клаус. Кто-нибудь знает, когда он придет?
– Сегодня, сегодня! – заголосила Эмма, завязав ноги в узлы и явно серьезно рискуя. – И Рози сделала мясные пирожки, так что он сможет угоститься, и еще мы поставим ведерко с водой для оленей!
– Ведерко с водой? А большой стакан бренди для деда с мешком найдется?
– Да! Найдется! И еще Рози испекла рождественский пирог!
– Неужели? – Он вопросительно посмотрел на меня поверх ее головки. Я вспыхнула под его взглядом. Мы впервые столкнулись после вчерашней катастрофы.
– Подумаешь, мне нетрудно, – торопливо ответила я. – Все равно я готовила для паба, вот и сделала побольше. Я не знала, найдется ли у Аннабел время на все эти приготовления.
Тоби презрительно фыркнул.
– Хмм, это вряд ли, – с улыбкой согласился Джосс. – Очень мило, Рози. Аннабел будет… в восторге.
В тот самый момент в кухню вплыла Аннабел собственной персоной. Она переоделась и теперь щеголяла в белоснежной рубашке и черных джинсах. Темные волосы волнами струились по спине. Она выглядела сногсшибательно, но была отнюдь не в восторге.
– Кто додумался так украсить елку в прихожей? Как будто на нее кого-то вырвало!
– Это мы! Это мы! – заголосили близнецы.
– Именно поэтому я и просила вас этого не делать. Господи, это просто уродство какое-то! И мишура – невероятно, какая дешевка! Рози, когда закончите убираться, будьте добры, поищите в подвале нормальные украшения. Думаю, в этом году нужно придерживаться бело-золотой гаммы, и только банты и звездочки. На коробке должна быть пометка. А теперь мне нужно подняться и найти мою помаду: кто-то убрал ее с туалетного столика, и ее нигде нет!
Она пошла к левой двери, и тут до меня – да и до всех, кто был на кухне, – дошло, что это ее первая в этом месяце встреча с детьми. И, если не считать вяканья по поводу немодно наряженной елки, она вообще не обратила на них внимания. Повисла короткая пауза, после чего эта мысль, видимо, пришла и ей в голову, потому что она вернулась, с улыбкой до ушей.
– Дорогие мои! – хрипло выпалила она, присев на корточки рядом с ними. – Как я рада вас видеть! – Она поцеловала в щеку Тоби, который стоял как каменный, и схватила близнецов в охапку – те неохотно оторвались от отца.
– Ангелочки, вы хорошо себя вели? Скучали по нас?
– Мы думали, вы останетесь в Америке, – хмуро проговорил Тоби.
– Я так и хотела, милый, но в последний момент вдруг страшно заскучала по дому и по моим цыпляткам, так что пришлось садиться на самолет и ехать к вам!
Подняв брови, я продолжила мыть посуду.
– Ты мне подарок привезла? – бесстыдно потребовала Люси.
– Привезла, цыпочка моя, самый большой, самый потрясающий подарок из всех, весь в бантиках и кружавчиках… осторожно, детка, я только что погладила блузку.
– Правда? И можно сейчас посмотреть?
– Нет, ангелочек, завтра. – Она аккуратно выпуталась из рук близняшек и встала, разглаживая блузку. Выпрямившись, она отчаянно оглянулась и вздохнула. – Джосс, надо срочно что-то делать с этой кухней. Я и забыла, как тут ужасно. Смотри, даже штукатурка отваливается. – Острым, как лезвие, красным ногтем она поддела кусочек розовой шпаклевки. Джосс молчал, спрятавшись за газетой. – Знаешь, – продолжала она, – я тут со скуки листала один из тех отвратительных журналов для слащавых домохозяек в самолете, на обратном пути, и увидела одну очень милую картинку. Называется «шекерская кухня», хотя только полные убожества вступают в эту секту. Элегантное кремовое дерево, круглые ручки с шоколадными кончиками на шкафчиках.
– О да, мне так нравятся эти большие шоколадные кончики, – поддержала ее я.
– Мы это уже поняли, милочка, – моментально отреагировала Аннабел.
Джосс и Тоби прыснули со смеху. Я нещадно залилась краской. В самый разгар веселья Эмма топнула ножкой.
– Что? – прокричала она. – Что вы смеетесь? Расскажите!
– Кончик значит пиписька, – охотно проинформировал близняшек Тоби. – Значит, Рози нравятся большие шоколадные пиписьки.
– Ооох, Рози, ну ты даешь! – Эмма завизжала от смеха, схватилась за рот – и вдруг замерла, скрестив ноги. – Вот дерьмо! – взвизгнула она. – Я описалась! – Она в ужасе опустила глаза: и верно, под ее ногами расплылась большая лужица. И тут она разрыдалась.
Благодаря бога за всеобщее смятение, я схватила рулон бумажных полотенец, опустилась на корточки, спрятала пылающее лицо в коленках Эммы и принялась ее раздевать, одновременно нашаривая в корзинке с бельем чистые трусики и джинсы.
– Дерьмо? – вдруг промурлыкала Аннабел, поднимая красивые изогнутые брови. Она обогнула меня, потянувшись к телефону. – Пока нас не было, ты набралась нехороших выражений, юная леди. И кто же научил тебя таким словам?
Ползая по полу среди вонючего промокшего белья, клянусь, я чуть было не укусила ее изящную маленькую щиколотку. Я жадно пялилась на нее, словно взбесившийся терьер, когда она поставила рядом со мной свою ножку в туфельках ручной работы.
– Так, – протянула она со своим омерзительным американским выговором, – пожалуйста, одну минутку посидите тихо, пока я звоню в ресторан. Эмма, хватит хныкать. Я должна подтвердить наш заказ на завтра. Куда подевалась чертова адресная книга? – Она принялась лихорадочно рыскать в буфете, кидая все на пол в кучу. – Только посмотрите на весь этот мусор!
– Она там, – сказала я, ткнув ей прямо под нос: книга лежала на своем обычном месте. – Вы что же, завтра идете в ресторан? В Рождество?
– Разумеется.
– О! А Марта заказала вам индейку.
– Индейку? – Она изумленно уставилась на меня сверху вниз: можно подумать, я сказала, что Марта заказала собачьи экскременты! – Ох уж эта глупая девчонка. Наверное, она забыла, что мы всегда ходим в ресторан на Рождество. Я не ем мяса, рафинированные сахара и животный жир, и абсолютно не выношу консерванты, так что мы все время ходим в «Ля Форбержер», где по крайней мере можно отведать приличный ореховый пирог.
– О, понятно. Извините. Я и не знала, я отменю заказ, просто я подумала…
– Нет-нет, не беспокойтесь, я сама все отменю. – Она отмахнулась от меня рукой, устало вздохнув, как будто показывая, что у нее и без того дел по горло. – Может, кому-то эта индейка и нужна.
О да, мрачно подумала я, заправляя рубашку Эммы в чистые джинсы и утирая ее заплаканное лицо. Кому-то она нужна. Какой-то несчастный убогий идиот, который работает как проклятый, чтобы его близкие могли полакомиться традиционной индейкой в Рождество, – он бы с восторгом набросился на эту индейку.
– Черт, как зовут этого несчастного мясника? – прошипела она, листая адресную книгу.
– Парсонс, – прошипела я в ответ.
– Да. Разумеется. – Она медленно обернулась. Ее глаза мельком скользнули по безупречно вымытому кухонному столу и остановились на мне. – Большое спасибо за помощь, Рози, – прощебетала она, – но вам же уже пора, не так ли? У нас тут семейные дела, понимаете?
Я стиснула зубы и выпрямилась. Значит, теперь я всего лишь посудомойка, которая – как удобно! – живет неподалеку!
– Да, и мне пора навестить своих родных, – сказала я, поворачиваясь к ней спиной. – Я только хотела… кое о чем поговорить с вами, Джосс.
– Конечно. – Он немедленно поднялся на ноги, опустив газету. И быстро вышел в холл.
Я была поражена. Ну да, конечно. Значит, он на самом деле хочет со мной поговорить. Я поспешила ему вслед, но эта проклятая Аннабел тоже. Он нахмурился, когда она уселась рядом с ним у камина, но она даже не пошевелилась. Неужели ей нечем больше заняться? Таким стервятникам, как она, впору реять над скелетом антилопы. А лучше пусть идет и глодает свой ореховый пирог!
– Дело в том, – начала я, стоя перед ними, нервно выкручивая пальцы и чувствуя себя четырнадцатилетней девчонкой. – Дело в том, что, ввиду вчерашних событий, я хотела предложить вам расторгнуть со мной арендный договор. Мне казалось, что вы сами захотите.
– Очень разумно с вашей стороны, – кивнула Аннабел. – Да, думаю, в данных обстоятельства это разумный выход, не правда ли, дорогой? Хотя, – она потеребила свою красивую тоненькую бровку, – проблема в том, что если Марта не сможет сидеть с детьми… – И она закусила губку, разрываясь между желанием выпроводить меня восвояси и перспективой остаться с детьми один на один.
– Не говорите глупостей, это исключено, – отрезал Джосс. – Никуда вы не уедете, и точка. То, что произошло вчера вечером, конечно, некрасиво, но это не преступление. Ваша личная жизнь касается только вас, и, что касается меня, никуда вы не уедете. Сегодня утром у меня был долгий телефонный разговор с Верой, и я знаю, что вы очень помогли Марте. Вера говорит, что вы взяли ее под крылышко и не только помогали с готовкой, но и присматривали за детьми. Если честно, я здорово волнуюсь за эту девушку. Слишком уж много на нее навалилось, но будь я проклят, если ее уволю, и если ей будет к кому обратиться, когда придется тяжело, мне от этого станет намного легче. По словам Веры, близняшки вас обожают, и даже Тоби с вами ладит, что вообще уму непостижимо. Нет, Рози, даже слышать ничего не хочу. Честно говоря, вы еще мне одолжение сделаете, если останетесь. Конечно, если для вас все это было кошмаром и вы не вынесете ни минутки рядом с этой дьявольской семейкой, я вас пойму, ради бога, можете уезжать. Но лично для меня лучше, чтобы вы остались.
Господи, неужели правда?
– Нет, это был вовсе не кошмар, и я рада остаться, – услышала я свой шепот. Эй, Рози, подожди-ка, а как же все твои размышления вчерашней ночью, насчет того, что тебе здесь больше не место? Вспомни, как ты собиралась следовать своим принципам! Да ну, к чертям эти принципы, подумала я, утопая в его львиных глазах и думая, до чего же красиво очерчен его подбородок и до чего же он хорош, когда вот так буравит тебя взглядом.
– Отлично. Значит, разговор окончен. – Он взглянул на часы. – Теперь, если никто не возражает, я быстренько загляну в студию, а потом мы с детьми пойдем кататься на санках. Увидимся после Рождества, Рози.
– Пока, – прохрипела я, и он вышел из комнаты.
Мы с Аннабел остались вдвоем. Она сложила руки на груди и улыбнулась притворно-слащавой улыбочкой.
– Что ж, Рози, похоже, вас помиловали. Только не злоупотребляйте нашей благосклонностью, ладно? – И с этими словами она надменно развернулась на каблуках и выплыла из холла через другую дверь.
И я осталась одна. Я вздохнула, вышла через парадную дверь, взяла ребенка и пошла домой паковать вещи и загружать машину, чтобы на Рождество вернуться в лоно своей ненормальной семейки.
Вскоре я уже ехала по узким дорожкам с берегами из огромных бело-голубых сугробов, и мне было и грустно, и приятно наконец покинуть этот дом. Грустно, потому что там остались все приметы Рождества: дети, помешивающие пудинг, открывающие рождественские календари, украшающие дом веточками остролиста. И теперь я пропущу праздник и не увижу, как они разворачивают свои подарки. И пропущу день рождения близняшек, который приходится на второй день Рождества, в связи с чем в подвале с каждым днем растет еще одна неприлично высокая груда подарков. Но с другой Стороны, в глубине души я чувствовала огромное облегчение, что все-таки сбежала оттуда. Я все не могла забыть лицо Джосса, каким увидела его вчера вечером, и мне хотелось от всего этого отгородиться в надежде на то, что если меня не будет в поле его зрения, он и сам обо всем забудет. И еще мне хотелось какое-то время побыть на расстоянии от Алекса. И еще существовала очаровательная Аннабел. Если я собираюсь жить с ней по соседству, придется мне прикусить язык, а поскольку теперь так и будет – ведь именно это я решила совсем недавно всего за долю миллисекунды – мне нужно залечь на дно и подумать, как с ней общаться. Хихикать ли с остальными в следующий раз, когда ей вздумается забросать меня неоправданными оскорблениями, или подойти и врезать ей в нос.
Свернув на гравиевую дорожку, ведущую к дому родителей, и увидев густо завешанную красно-зелеными рождественскими гирляндами клумбу лейландий в саду у ворот, я не смогла сдержать улыбки. Я проехала по дорожке, замедлив скорость у лежачего полицейского, и обратила внимание, что по мере приближения к дому украшения становились все пышнее – судя по всему, мамочка потратила небольшое состояние, лишь бы утереть нос соседям по части декора. И должна признать, что во всем, что касается внешнего антуража Рождества, я хоть и неохотно, но принимаю сторону Аннабел. Я не против рождественского настроения, но тут я словно попала на Риджент-стрит.
Ключа у меня не оказалось, так что я нажала на звонок-колокольчик и посмотрела в глазок. Через секунду послышалось мурлыканье, и мамочка распахнула дверь. Ее драгоценности весело позвякивали, лицо раскраснелось от готовки, на губах алела помада, и она явно была слегка навеселе после второго стаканчика сладкого шерри.
– Рози!
Обняв ее, я уловила сшибающий с ног и такой знакомый аромат одеколона «Же Ревьен» в смеси с запахом брюссельской капусты и услышала звуки «рождественских песенок» в глубине дома. Я вдруг поняла, что рада вернуться домой.
– Счастливого Рождества, мам.
– Счастливого Рождества, дорогая!
Как обычно на праздники, наша семейка собралась в «Высоких елях» всем составом: мамочка, папа, Филли с Майлзом и три их неугомонных отпрыска, ну и я с Айво, и минус Гарри, естественно. Что касается Гарри, я боялась, что мамочка примется вздыхать и бить себя в грудь, промокать глаза платочком и сокрушаться о том, что транжиры-зятя больше нет с нами и некому хряпать виски и умалывать индейку. Но на самом деле все вышло наоборот. Мамочка держалась на удивление бодро, а вот остальные как-то присмирели. Разумеется, перевозбужденные дети галдели, как обычно, и Айво был на высоте: как же так, ведь с ним играли трое взрослых детей. Но у Филли был усталый и замкнутый вид, и она огрызалась на Майлза без всякой видимой причины, а он в свою очередь норовил надуться, прикрывшись газетой. Папа притих, погрустнел и частенько наведывался в свой сарай – в общем, вел себя как обычно, только вот мне показалось, что за последние пару месяцев он здорово постарел. С усталым видом он отложил газету и в двадцатый раз тяжело поднялся со стула, чтобы подчиниться очередному мамочкиному приказу: «Принеси еще дров, дорогой!», «Накрой на стол, Гордон!». Казалось, он все делает через силу.
Причина, по которой мамочка была так взвинчена и взбудоражена, раскрылась после рождественского обеда, когда она зажала меня в углу на кухне. Я стояла у раковины, как в ловушке, – привет, раковина, как я по тебе скучала! Мне достались самые отборные подгоревшие сковородки, и тут она подплыла ко мне бочком.
– Итак! – провозгласила она голосом, не предвещавшим ничего хорошего, повязав на талии полотенце на манер фартука и взяв другое, чтобы вытирать посуду. – Значит, у тебя роман с ветеринаром!
Рука с губкой замерла на полпути к сковородке. Я медленно обернулась. Ее глаза сияли.
– Кто тебе сказал, мам?
– О, дорогая, ходят всякие разговоры, – прощебетала она, схватила сковородку и принялась с живостью ее полировать. – Да это все знают, вся деревня, где живет Филли, только об этом и судачит!
– Что ж, можешь сказать им, чтобы прекращали судачить. Нет у меня романа с ветеринаром, я даже не встречаюсь ни с каким ветеринаром и не хожу с ним на свидания! Я только один раз была с ним в баре, понятно?
– А я слышала, что он такой милый молодой человек, и жители его очень уважают; к тому же он весьма преуспевает. Видимо, у него большая практика.
– Мам, он мне просто друг. Мне сейчас не нужны отношения.
– А я слышала совсем другое, милочка, – прочирикала она и наклонилась к моему уху. – Насколько мне известно, вашим играм вчера помешали, не так ли? – Она толкнула меня в ребра. – Когда вы целовались и обнимались!
– Господи Иисусе, ты-то откуда…
– О, Филли сказала, что сегодня утром в деревню приезжала Аннабел Даберри. Стояла в очереди в булочную и так смеялась над вчерашним происшествием – не со зла, милочка. Думаю, все за тебя искренне рады. – Она простодушно кивнула и положила руку мне на плечо. – Честно. Особенно после твоего несчастья все так довольны, что ты наконец обрела новую любовь.
– Мам, он не новая любовь! – вскричала я, чем сильно напугала мамочку, так что она даже сменила свой приподнятый тон на совершенно новый, приглушенно-таинственный, даже зловеще-мистический и – честное слово! – почти что заинтриговавший меня.
– Знаешь, Рози, что со мной недавно случилось?
– Умираю от любопытства, мама.
– Представляешь, по дороге домой от Марджори я зашла в «Мензиз» за плиткой шоколада. И вот я прохожу мимо полки с журналами, и угадай, что падает с полки? Плюхается прямо мне под ноги?
– Что? – обрадовалась я, вознадеявшись, что она поменяет тему.
– Журнал «Невеста»! – торжествующе воскликнула она. Выдвинула кухонный ящик и победно потрясла журналом в воздухе. – И знаешь, на какой странице он раскрылся?
– Удиви меня, – процедила я сквозь зубы, слабея под ее атакой.
Жестом триумфатора она распахнула журнал.
– Тосты, этикет и платья для второй свадьбы! Мистика, правда?
Я пристально посмотрела на нее. Прямо в ее круглые бледно-голубые глаза. Потом вырвала журнал у нее из рук, порвала его прямо посередине и выбросила в помойное ведро.
– В самом деле мистика, мам. И лучше бы этой мистике не показываться из потустороннего мира. А теперь, с твоего позволения, я заберу Айво у папы. И нет… – Я резко развернулась, когда она засеменила вслед за мной, чуть не врезавшись мне в спину. – Нет и не будет никакой второй свадьбы!
– Но…
– И не будет никаких тостов…
– Но Рози, дорогая…
– И не будет платья для матери невесты, и знаешь почему?
Она упрямо надула губки:
– Почему?
– Потому что не будет никакой невесты, черт возьми! Мама, я не собираюсь, повторяю – не собираюсь замуж!
С этими словами я развернулась на каблуках и выскочила из кухни.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин



Никогда не оставляла комментариев: художественный вкус - дело сугубо индивидуальное. Но "Сожаления..." доставили массу удовольствия, грех не порекомендовать людям, которые хотят немного отвлечься от реальной жизни, почитать не просто женский роман, но очень качественную прозу. Автору явно присуще пресловутое английское чувство юмора, в самом позитивном значении этого понятия. Никаких тебе "возбужденных копий" и "шелковистых пещерок", а читается на одном дыхании. Рекомендую!
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот КэтринЛюдмила
28.07.2014, 13.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100