Читать онлайн Сожаления Рози Медоуз, автора - Эллиот Кэтрин, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.71 (Голосов: 7)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эллиот Кэтрин

Сожаления Рози Медоуз

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Оказавшись в доме, моя мать добрела до ближайшего кресла и бессильно рухнула в него.
– Уууууу, Гарри! – стенала она.
Вся семья окружила ее нестройным кольцом. Папа сжал мое плечо.
– Ты в порядке, милая? – угрюмо спросил он.
– Да, пап, нормально.
– Не повезло парню, – сокрушался Майлз. – Хотя боюсь, это профессиональный риск. Раз уж живешь в деревне. Все это – часть сельской жизни.
Видимо, он имел в виду смерть от отравления грибами. Что ж, можно и так сказать: все равно как если бы тебя задавил комбайн, это тоже часть сельской жизни.
Филли злобно сверкнула на него глазами, нарочито нежно обняла меня и пробормотала:
– Рози, это так ужасно. – Но она слишком поспешно расцепила руки, словно не могла сочувствовать слишком долго.
Минуту мы неловко переминались с ноги на ногу, потом все зашуршали в поисках стульев и уселись, так и не сняв пальто, – было холодно, и, похоже, холод тут стоял постоянный. Айво сел на пол и торжественно развязал шнурки моему отцу, не замечая всеобщего смущения. Мамочка продолжала всхлипывать.
– Страшное дело, – наконец пробормотал папа.
– Хмм, – согласилась я.
– С Бертрамом разговаривала?
– Пока еще нет.
– Времени еще полно. Бедный старик А с Боффи?
– Нет еще.
– Для него тоже удар.
Снова наступила тишина. Похоже, никто не знал, что говорить. Время от времени Филли протягивала мамочке платок или я, потянувшись, поглаживала ее по руке. Вообще-то, меня смущало ее горе: мне было стыдно, что я не могу воспроизвести ничего подобного и даже не способна притвориться. Повисло глубокое молчание, если не считать мамочкиных сдавленных всхлипов. Все разглядывали ковер. У меня остекленели глаза, но я не осмеливалась поднять голову. Боялась, что кто-нибудь посмотрит на меня, а выражение лица у меня будет недостаточно печальное. Я внимательно изучала бахромчатую кромку ковра. Самое ужасное, что пауза затягивалась и меня начал пробирать смешок. Я глубоко вздохнула и стиснула зубы. В воздухе висело невыносимое напряжение. Мамочка громко шмыгнула носом.
– Какой хороший, добрый человек – пролепетала она.
Я уставилась на свои ботинки.
– Такой юный, – простонала она, – и такой храбрый! Погиб в самом расцвете сил!
Я принялась жевать свою щеку изнутри.
– Как и наш господь Иисус Христос!
Это меня добило. Не поднимая головы, я рванула из комнаты в кухню. Распахнула шкаф, пытаясь упрятать постыдное веселье в его глубины. Как и наш господь Иисус Христос! Я разразилась истеричным хохотом в банку маринованных луковичек.
За спиной послышались торопливые шаги. Я с виноватым видом обернулась и увидела Филли: она так крепилась, чтобы не расхохотаться, что стала вся пунцовая.
– Рози, прости, – прыснула она, – я не могу!
– И я тоже… господи, Филли, так же нехорошо!
– Шшшш! – шикнула она и обняла меня; по щекам катились слезы. Мы стояли и покатывались со смеху, вцепившись друг другу в спины.
– Филли, это отвратительно!
– Это все нервы, – серьезно прошептала она. – Такое бывает, после шока.
– Правда? – Я вытерла глаза. – Значит, я не жестокая бессердечная сука?
– Нет, нет, это нормально. Это рефлекс. Все равно что отрезанная куриная голова.
Я подавила смешок: сравнение было совсем неподходящее.
– Ладно, – наконец выпалила она. – Я обещала принести выпить. Вижу, у тебя есть бренди; неси его в комнату, а я возьму стаканы.
Мы успокоились и вышли к остальным с серьезными лицами. Я разлила бренди Джосса. Папа мигом опустошил стакан, задумчиво посмотрел на дно, решительно отставил его в сторону и поднялся на ноги.
– Так. Ну, Рози, я вижу, у тебя все в порядке, так что мы, наверное, поедем.
– О! О да, да, я в порядке. Все нормально. – Я быстро встала.
– Вот и отлично, – он потер ладони, будто мы только что сверили ежедневники и назначили дату веселого путешествия на лодках или что-то вроде того. – Тогда лучше и не придумаешь. Надо отвезти маму домой, дать ей аспирин и уложить в кровать. – Он бросил взгляд на заплаканную жену. – Да, кстати, милая, у нас уже побывали полицейские: так, задали несколько обычных вопросов. И к Филли с Майлзом они тоже заезжали, но не смогли пробраться из-за снега. Обещали заглянуть к тебе сегодня днем или завтра, в зависимости от погоды. Ты не против?
– Нет.
Он завязал шнурки и повернулся к Филли и Майлзу:
– Поехали?
Остальные с нескрываемым облегчением поднялись на ноги и тихонько подняли мамочку. Я им помогла.
– Мы уходим? Так скоро? – пробормотала она, будто очнувшись от уединенного трагического сна.
– Думаю, Рози хочет побыть одна, – сказала Филли.
– Конечно, моя милая, – всхлипнула мамочка. – Наедине со своим горем. Мое бедное, бедное дитя!
Стоя у двери и провожая их виноватым взглядом, я вздохнула с облегчением. Папа, благослови его бог, нарочно решил по возможности не задерживаться, но, несмотря на это, визит родственников слишком затянулся.


Следующие несколько дней прошли как в тумане. Мы с Айво остались в занесенном снегом коттедже, и нас оставили в покое. Моими единственными посетителями была парочка жутко нервных молодых констеблей, которые сидели на самом краешке стульев, потягивали чай и очень осторожно расспрашивали об утре того дня, когда умер Гарри. Выяснив, что он сам ошибся с грибами, они успокоились и сказали, что следствие по делу открыто и назначена дата дознания, но это всего лишь рутинные процедуры, и в свое время мне все скажут. Тем временем следователь предоставил тело для погребения.
В то время из людей я видела только работников фермы, когда гуляла по снежным полям, и жителей деревни, когда разъезжала по ледяным дорогам на машине. Мне казалось, что они знают, кто я такая и что произошло; но, хотя они в открытую на меня пялились, никто ничего не сказал.
Как-то утром я купила «Таймс», где на странице частных объявлений говорилось, что скончался Гарри Медоуз и похороны состоятся в Лондоне в четверг, 16 ноября. Просьба приходить без цветов, приглашаются только близкие друзья и родственники; принимаются пожертвования в пользу инвалидов войны.
Я сложила газету. Мне казалось, что я так далеко от всего этого. Мне всего-то нужно отряхнуть пылинки со старого черного пиджака, купить новую шляпку, добраться до Лондона и засветиться на похоронах. Об остальном позаботились мама с Филли. В каком-то смысле это напомнило мне мою свадьбу.
В день похорон я рано приехала в Лондон, оставила Айво с Элисон, нашей прежней няней со знаменитым пластиковым плащом, и отправилась в маленькую часовню рядом с крематорием в Западном Лондоне, где, к моему удивлению, уже собралась небольшая печальная толпа. Я не узнала ни одного из пришедших. Боже, с ужасом подумала я, все это превратилось в шоу: мы с Гарри жили раздельными жизнями, так что я даже не смогла узнать людей, пришедших на его похороны! Я припарковала машину и с пересохшим ртом пошла им навстречу. Мне вдруг пришло в голову, что, по сути, это мое шоу и я должна руководить парадом. Я пожала руки престарелым мужчинам и их женам, которые оказались друзьями Гарри по клубу. Вполголоса попросила их занять места в часовне, а сама встала у дверей. Я была почти уверена, что так и положено делать. Кроме того, мне было интересно, кто еще явится.
Чуть позже пришли собутыльники Гарри, пара школьных друзей, парни из Сити в полосатых костюмах. Я с облегчением заметила, что толпа в общем и целом собирается внушительная. Они проходили мимо, их девушки сжимали платочки и очки от «Рэй-Бэн», и все они пожимали мне руку, целовали в щечку и мурлыкали подобающие слова сожаления, а я мурлыкала подобающие слова в ответ.
– Рози, милая, как это ужасно. Как тебе сейчас тяжело.
– Чарли, Лавиния. Спасибо, что пришли. Ручеек темных костюмов не иссякал, и типчики подобрались самые разнообразные. Например, был один блудливый докторишка, дружок Гарри, с блестящими усами и в галстуке-бабочке, похожий на Терри Томаса.
type="note" l:href="#n_21">[21]
– Какое страшное несчастье, детка, – промямлил он, скользя по мне масляными глазками. – Если тебе когда-нибудь понадобится помощь или совет, любого плана…
– Да, спасибо большое, – торопливо ответила я. – Непременно.
Теперь я его вспомнила. Мы познакомились на пьяной вечеринке с коктейлями, когда я была на третьем месяце. Он кормил меня сказками из серии «поверьте мне, я гинеколог», похотливо пялился на мою увеличившуюся грудь и настаивал на том, чтобы стать моим лечащим врачом на время беременности. Я протолкнула его внутрь и тотчас обернулась на новый приглушенный скорбью голос:
– Привет, Рози. Чертовщина какая-то. Где Гарри?
– Ммм… он мертв.
– Мертв. Господи боже. Вот это да. А я думал, это похороны Реджи.
– Ммм, нет.
– Как гора с плеч. Значит, Реджи все еще среди нас? Чудненько. Ну я пошел.
Я ошарашенно хлопала глазами вслед его удаляющейся спине.
И вот к дверям подошли Боффи с Шарлоттой.
– Улыбаешься сквозь слезы? – пробурчал Боффи, взяв мою ладонь в обе руки. – Гарри бы так тобой гордился.
– Спасибо, Боффи, – виновато ответила я. – И спасибо за то, что вы оба сделали для Гарри… в самом конце!
Шарлотта схватила меня за плечи и крепко прижала к своей внушительной груди.
– Заходи ко мне, – настойчиво прошептала она. – Поговорим!
– С удовольствием, – соврала я, придушенная ее мамонтовым бюстом. О боже, сколько вранья, и сколько угрызений совести!
Пришли мои друзья, Элис и Майкл, а сразу за ним – и мои родственники: мамочка, беззвучно рыдающая у папы на плече, Филли и Майлз с замогильным видом. Я наблюдала, как они медленно проходят в переднюю часть часовни под унылые звуки органа, как вдруг кто-то ущипнул меня за задницу. Я обернулась.
– Бертрам! – ахнула я. – Господи!
– Прости, милая, не смог удержаться, глядя на твою сексуальную черную юбочку. Значит, вот как все вышло, а? Старый придурок протянул ноги. Он полон сюрпризов, правда? – (В глазах дядюшки плясали странные искорки.)
– Да, это… очень печально.
– Конечно, как же иначе. И все-таки, недолго тебе придется горевать. Будешь жить и сама справляться с тяготами, да? Может, даже станешь веселенькой вдовушкой? Не могу дождаться! Может, договоримся на вечер, после чаепития, а? – Он проказливо хихикнул, больно ткнул меня в ребра и направился к скамейке в заднем ряду.
– Нет, Бертрам, вам нужно вперед. Там вам специально заняли место.
– Нет-нет, милочка, мне тут очень даже хорошо. Отсюда лучше видно: буду наблюдать за убитыми горем. Я даже в школе любил сидеть на задней парте. – Он уселся, вытянул руки по спинке скамьи и огляделся. – А неплохо все вышло. Учитывая…
Я, не дослушав, торопливо вернулась к двери и, поскольку поток гостей не прекращался, занялась поиском дополнительных расписаний церемонии.
– И долго мне еще стоять и дожидаться поцелуя? – раздался знакомый голос за моей спиной.
Я обернулась и увидела перед собой не менее знакомое лицо: моего брата.
– Том! – радостно накинулась я на него. Он обнял меня и отошел на расстояние вытянутой руки, разглядывая меня, в то время как я не сводила с него глаз. Смуглый, с растрепанными волосами и голубыми глазами, в замшевой куртке и ковбойских сапогах: абсолютное воплощение крутизны. Заметив, как я его рассматриваю, он улыбнулся:
– Извини, что я в такой одежде, я сразу из аэропорта, а лететь через океан в черном костюме не очень-то хотелось.
– Какая разница, главное, что ты приехал! Как ты?
– О, я-то нормально, а вот ты как, Рози? Держишься?
– Да вообще-то я нормально. Просто… – Я замялась. – Конечно, все это очень грустно, но я в полном порядке… Господи, Том, ну и путь ты проделал – а я даже не знала, что ты приедешь! И не надо было. Ведь вы с Гарри были не то чтобы сердечными…
– Я приехал повидаться с тобой, – решительно прервал меня он.
С самого начала Том открыто и резко возражал против моей свадьбы, награждая моего будущего мужа такими нежными прозвищами, как «вонючка» и «полное чмо».
– Мало ли что я о нем думал, все-таки он мой зять. И отец Айво.
– Конечно, – ответила я, оправившись от изумления. Как же здорово видеть его снова: такого красивого, высокого, загорелого, как только что из лос-анджелесского бассейна! Я вдруг чуть не расплакалась. – Ох, Том, я так рада, что ты приехал. Я так запуталась, не знаю, что и думать, не знаю, что я должна чувствовать, как реагировать, я…
– Шшш… – Он приложил палец к губам. Орган заиграл громче; органист взял мощный вибрирующий аккорд. Он зловеще завис под потолком. Я повернулась и увидела, что рядом со мной стоит викарий: он застыл в дверном проеме в объемной белой мантии, высоко подняв голову, с очками-полумесяцами на кончике носа. Прижав к груди Библию, он был готов к торжественному шествию по проходу.
Том быстро провел меня к первому ряду, и я села, втиснувшись между ним и Филли. Оглянулась назад на секунду и поймала взгляд Бертрама. Тот игриво мне подмигнул. И – пошло-поехало:
– Возлюбленные наши, сегодня мы собрались… Гарри больше не было. Его не было совсем, и только сейчас я окончательно поверила в это.


…Повернув ключ в замке своего старого дома, я испытала нехорошее предчувствие. Это мама с Филли придумали провести здесь поминки, но сама я не была уверена, что мне это по душе. Нет, мне это совсем не по душе, решила я, смущенно улыбнувшись двум официанткам, которые вытянулись у входа в гостиную, как часовые. Взяв бокал белого вина с подноса, я осушила его одним глотком и вошла в комнату. Зачем только я им разрешила?
Зачем позволила устроить поминки здесь? Почему не попросила провести церемонию в каком-нибудь безликом месте, например в комнате отеля? Я оглядела знакомую мебель из тяжелого дуба; огромные темные портреты предков Гарри, которые сверкали на меня глазами со стен. Я поежилась. Прошла всего неделя с тех пор как мы отсюда уехали, а я уже чувствовала себя чужой. Одно я знала точно: я больше никогда не смогу здесь жить. Мне казалось, что призрак Гарри уже витает за моей спиной, и надо сказать, это было отнюдь не дружелюбное привидение. При первой же возможности я выставлю дом на продажу, решила я.
Комната наполнилась гостями. Было жарко и душно. Я попыталась ускользнуть и выбраться в сад, глотнуть свежего воздуха, но меня остановил старый школьный друг Гарри. Я кивала в ответ на соболезнования, переключившись на автопилот. Мне все равно было нечего сказать, кроме «спасибо», «это ужасно» и «вы очень добры». Вежливо разговаривая с гостями, я украдкой оглядывалась. Мамочка оправилась от несчастья и говорила с Бертрамом: он слушал ее, низко склонив голову. Папа болтал с двоюродной сестрой Хильдой, Филли раздавала приказы на кухне. Том и Элис, единственные гости, с кем мне хотелось поговорить, оживленно болтали друг с другом у камина. Я наблюдала за ними: Элис в длинной темно-синей юбке выглядела роскошно и, откинув рыжую голову назад, покатывалась со смеху над словами Тома. Она на секунду забыла, что пришла на поминки; потом вспомнила, виновато закрыла рот рукой и огляделась. Я улыбнулась. Элис с Томом всегда ладили…
Я попыталась сбежать от занудного лысого бухгалтера и сесть с ними, но только я вежливо извинилась и отвернулась, как меня снова зажали в углу: на этот раз Бертрам.
– Дорогая, мне скоро нужно уезжать, но я просто обязан с тобой поговорить.
Я была удивлена: он говорил тихо, серьезно, а я-то ожидала, что он опять возьмется за свое и придется уворачиваться от его блудливых старческих ручек.
– Конечно, в чем дело?
– Присядь. – Он указал на свободный диван и сел, похлопав рядом с собой. У него был усталый вид. – Как бы я ни храбрился, возраст уже не тот, Рози, и мне не под силу выдержать все это на ногах. Кажется, теперь такая мода: на поминках уже никто не сидит.
Я покорно присела рядом.
– Так вот, милая моя. На самом деле, я хотел поговорить о Стокли-Холле. Он тебе нужен?
– Я об этом не думала, Бертрам, – в изумлении ответила я. – О, понимаю. Ведь Гарри умер!
– Именно. По завещанию поместье отходит к нему, и вообще-то я должен бы переписать его на тебя, а потом, в свою очередь, на Айво. Но это значит, что если через пару лет я отдам богу душу – а если честно, то, похоже, так оно и будет, потому что мое сволочное сердце играет со мной злобные шутки, – тебе придется там жить.
– О.
– Вот именно, о. Или продать особняк.
– А. – Я приободрилась.
– А. Да, такая перспектива тебе гораздо больше по душе, вижу. Но дело в том… – Он замялся.
– В чем?
– Можешь считать меня сентиментальным старым дураком, но я прожил в поместье всю свою жизнь, а до меня там жил мой отец. И я не хочу, чтобы особняк выставили на продажу, как только я сойду в могилу, понимаешь?
– Хмм, конечно. Понимаю.
– Я знаю, что, по-твоему, Стокли-Холл – это страшная древняя глыба крошащегося камня и гранита, да еще у черта на куличках. Но подобная незыблемость больше трогает мужскую душу, чем женскую. Как знать, может, Айво, когда вырастет, и полюбит это место.
– Да, возможно, вы правы. И что?
– И я решил, если ты не обидишься, конечно, основать трастовый фонд для Айво, пока он не достиг возраста, когда сам сможет принимать решения. Скажем, лет до двадцати пяти. Может, он согласится с тобой и посчитает, что Стокли-Холл – уродливый старый мавзолей. Что ж, тогда пусть продаст его и купит себе шикарный дом в Мэйфере и Феррари, бог ему в помощь. Но вдруг он решит оставить поместье? И будет жить там, заниматься стрельбой, охотиться, может даже вырастит детей. – Он замялся на минутку. – Я бы хотел, чтобы у него был выбор.
Я вгляделась в его лицо. На мгновение оно стало мягким, почти нежным. Я растрогалась. Это все, что у него осталось. Я сжала его руку.
– Я бы тоже этого хотела, Бертрам, и, по-моему, это чудесная мысль. Спасибо вам от Айво. И вы совершенно правы, я никогда не стала бы жить в Стокли-Холле и через несколько лет, возможно, решила бы и продать его. Кто знает, может, Айво никогда бы мне этого не простил.
– Хорошо. Значит, договорились. Я пока найду подходящих доверенных, позабочусь об уходе за поместьем и улажу все проблемы. – Он вздохнул и облокотился о спинку дивана. – Видишь, Рози, как забавно получается. Я был рад, когда Гарри на тебе женился: думал, ты хорошо на него повлияешь, даже представлял, что в один прекрасный день вы все приедете и будете жить в Стокли. Я бы занял старую комнату на чердаке, а может даже поселился бы в одном из коттеджей. Но этого никогда бы не произошло, правда? Ведь если бы он не умер, ты бы все равно ушла от него, да?
– Бертрам, когда-нибудь я вам все расскажу. Но не здесь. Не сейчас.
Он улыбнулся и похлопал меня по руке:
– Ты права. Сейчас не время и не место. – Скрестив руки на груди, он выпрямился. – Что ж, теперь обсудим другие вопросы. Как у тебя с деньгами? Он что-нибудь тебе оставил?
– Знаете, я не уверена. Завтра я встречаюсь с адвокатом Гарри, тогда и узнаю, как обстоят дела, но надеюсь, все будет в порядке. – (Вообще-то я не была так уверена. Адвокат Гарри, то есть Боффи, не сказал ничего путного о состоянии Гарри, но после похорон нехотя предложил мне «заглянуть на огонек».)
– Если будут проблемы, приходи ко мне. Не прошу старому идиоту, если он оставил тебя в полном дерьме. Он понятия не имел, как зарабатывать деньги и как их не упустить. Раз уж на то пошло, наш Гарри вообще плохо соображал, благослови Господь его душу, – угрюмо заметил Бертрам. И покосился на меня. – Не представляю, с какой стати ты вообще за него вышла. Из-за секса, наверное, а?
Я вздохнула.
– Ладно, ты права; сейчас не время и не место, я знаю. – Он выпятил губы и вздохнул. – Ну, раз разговора о сексе не будет, а с денежными вопросами и движимым имуществом мы разобрались, пора мне возвращаться в Йоркшир. – Он собрался встать, но диван был слишком мягкий. Я помогла ему, чем вызвала его немалую досаду.
– Как вы доберетесь до дома?
– Паркинсон на кухне. У него машина на улице. Как только он до отказу набьет живот сэндвичами с яйцом, мы уедем.
Я с улыбкой смотрела, как Бертрам заковылял за своим шофером, зычно кликнув: «Паркинсон!»: прямо как сцена из «Дживса и Вустера». Появился Паркинсон и покорно встал рядом, помогая Бертраму надеть пальто и шляпу в коридоре. Я поцеловала старую морщинистую щеку, и тут мне пришло в голову, что Бертрам приехал вовсе не для того, чтобы почтить память Гарри. Он приехал, чтобы разобраться с делами. Хитрый старик. Я спустилась с ним по дорожке к машине, поежилась от холода в тонком черном костюме и скрестила руки; Паркинсон открыл дверь, чтобы пропустить старика. Устроившись, он опустил стекло и высунулся наружу.
– Не забудь, дорогая, если возникнут финансовые проблемы, приезжай ко мне. Мне не хочется думать, что я оставил тебя без гроша.
– Обязательно, Бертрам, спасибо.
– Не ври, – фыркнул он, когда отъехала машина. – Ты скорее умрешь от голода на чердаке, чем придешь ко мне с протянутой рукой!
Я засмеялась и так и стояла на тротуаре, махая ему рукой, пока машина не скрылась из виду.


Позднее, когда все разошлись по домам, Майлз с Филли остались, чтобы помочь мне убраться. Утром мне надо было повидаться с Боффи и агентом по недвижимости, так что ночевала я в доме, отчасти пожалев, что не договорилась переночевать у Элис. Прибираясь на кухне, я с опаской огляделась вокруг. Теперь, когда Гарри здесь не было, все казалось каким-то странным. Филли вытирала со стола, я мыла бокалы. Тут она замерла на секунду с тряпкой в руке, а потом ни с того ни с сего заявила:
– Помнишь того парня, с которым ты разговаривала, когда мы приехали в коттедж?
– Какого именно?
– Вы стояли на улице, когда мы подъехали.
– Алекс Мунро?
– Именно. – Она сложила руки и просияла. – Черт, он такой симпатичный.
– Да, мне тоже так показалось.
– Он местный ветеринар, знаешь? – Она снова принялась оттирать стол. – Мы с Майлзом довольно хорошо его знаем, ведь у нас столько животных. Он всегда к нам заходит, пару раз даже приходил на ужин. У него была девушка несколько лет, очень милая, но они расстались. Я толком не знаю, почему, и теперь он абсолютно свободен. Самый завидный парень в округе, между прочим, а в нашей глуши это что-то да значит. У нас полно симпатичных молодых фермеров.
– Да что ты, – безразлично бросила я.
– Да. Майлз на днях был на вечеринке – я не смогла пойти, няню не нашла – и рассказывал, что у него просто челюсть отвисла, столько там блондиночек-охотниц за мужьями из Сайренсестера, загорелые, только что с горнолыжного курорта: облепили Алекса, как пираньи. Сама знаешь, как Майлз любит все приукрасить: по его словам, они чуть не визжали от восторга, припудривая носики и поправляя бархатные резинки. Но Милли Томас там тоже была и сказала, что ее младшая сестра – обалденная красотка, как Мишель Пфейффер, только брюнетка, – совсем потеряла голову, сидела и пускала слюни в бокал с белым вином, и теребила волосы, как нервная. В нем явно что-то есть.
– Неужели? Не могу поверить, что ты говоришь такие вещи, Филли.
– Я просто заметила, Рози. Не так уж это и важно, просто…
– Фил, ты вылитая мамочка! – Я швырнула губку в воду. – Я знаю, знаю, что ты просто как бы невзначай заметила, тихонько подкинула мне идею и ждешь, заглотну ли я наживку, хочешь посмотреть, интересно ли мне! И даже если бы мне было интересно, а это не так, кстати, учитывая, что я только что похоронила мужа, то знаешь что, Фил? Ты все испортила. Твое так называемое «невзначай», исполненные благих намерений намеки – на самом деле это называется козни и с самого начала портит впечатление.
– Не понимаю, почему.
– Потому что мне кажется, что за мной следят, вот почему. Не хочу, чтобы ты набирала мамочкин номер, как только вернешься домой из супермаркета, потому что увидела, как я «разговариваю с хорошим мужчиной» на главной улице. Не хочу, чтобы на меня давили, не хочу, чтобы меня заставляли, – больше этого не случится!
– Я не заставляла тебя выходить за Гарри! – горячо воскликнула она.
– Знаю, знаю, я сама вляпалась, но мне очень не хочется снова сесть в лужу. Не нужны мне полезные советы, ну уж нет; и никаких уютных ужинов при свечах на две пары. Прости, если я помешала твоим планам и таланту свахи, но я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Это не слишком неучтиво?
– Слишком.
– Тогда извини.
Она надулась на минутку, потом пожала плечами и снова взялась за тряпку.
– Ну и ладно, – весело сказала она. – Попытка не пытка.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сожаления Рози Медоуз - Эллиот Кэтрин



Никогда не оставляла комментариев: художественный вкус - дело сугубо индивидуальное. Но "Сожаления..." доставили массу удовольствия, грех не порекомендовать людям, которые хотят немного отвлечься от реальной жизни, почитать не просто женский роман, но очень качественную прозу. Автору явно присуще пресловутое английское чувство юмора, в самом позитивном значении этого понятия. Никаких тебе "возбужденных копий" и "шелковистых пещерок", а читается на одном дыхании. Рекомендую!
Сожаления Рози Медоуз - Эллиот КэтринЛюдмила
28.07.2014, 13.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100