Читать онлайн Игра без правил, автора - Эдвардс Робин, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Игра без правил - Эдвардс Робин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Игра без правил - Эдвардс Робин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Игра без правил - Эдвардс Робин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эдвардс Робин

Игра без правил

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

В девять часов вечера Аманда Кларк все еще дожидалась Дино Кастиса. Наконец он с грохотом появился в кабинете Джун, отдуваясь после быстрой ходьбы по коридору. Джун сидела за столом и беспрерывно курила. За последний час ни она, ни Аманда не проронили ни слова. Известие привело всю труппу в состояние настоящего шока. С того момента, когда под вой сирен полицейских машин и «скорой помощи» Лилиан Палмер увезли в больницу, все будто онемели.
– Джун, Аманда, – поздоровался Дино, закрывая за собой дверь кабинета. – Я примчался, как только… Это чудовищно, просто чудовищно.
– Да где же вы, черт возьми, были? – накинулась на него Джун.
– На яхте, – попытался оправдаться Дино. – Я узнал обо всем по радио. А ваше сообщение на автоответчике я прослушал, только когда попал домой. И почему никому не пришло в голову мне позвонить?
– Ты просто не удосужился оставить номер телефона яхты, – хмуро ответила Джун.
– Ну как она? – В его голосе прозвучало неподдельное беспокойство.
Вступила Аманда:
– Мы звонили в больницу. Они пообещали спасти ей ногу.
– Ногу? – удивился Дино. – Я слышал, что ее только ограбили. Что у нее с ногой?
Джун откинулась на спинку стула, затянулась сигаретой и выпустила густое облачко дыма.
– Помимо того, что эти негодяи ее ограбили, они еще сломали ей ногу и изуродовали лицо. Она неузнаваема, понимаете? Просто неузнаваема.
– О Господи! Какой кошмар! – Дино плюхнулся на свободный стул. – Ну и какой простой нам теперь грозит? Пока она не поправится и сможет репетировать?
Джун помолчала и жестко произнесла:
– Разве ты еще не понял? Карьера Лилиан Палмер скорее всего закончилась. Даже если она захочет продолжать репетировать наш спектакль, то понадобятся месяцы, а то и год, чтобы она смогла хотя бы начать ходить.
– Боже! – Дино в изнеможении стиснул голову руками. – Надо отменять постановку?
– Ни в коем случае! – неожиданно выпалила Аманда. – Мы обязаны продолжать репетиции.
Дино и Джун с нескрываемым удивлением посмотрели на пожилую актрису.
– Мистер Кастис, – произнесла она, – конечно, все мы поражены, возмущены и бесконечно опечалены тем, что случилось с мисс Палмер. Но не может же все остановиться только потому, что один из артистов вышел из строя? Для того вы и набирали дублеров, чтобы использовать их в таких случаях!
Дино нахмурился:
– Аманда, будьте благоразумны. Дублера можно использовать, если, скажем, кто-нибудь из основного состава подхватил грипп. Но не заменять же дублером приму! – Он поглядел на Джун, ища поддержки. – Я прав?
Джун знала, что пьеса значила довольно много для пожилой актрисы, но насколько много – ей стало понятно только сейчас. Отведя взгляд от полных мольбы глаз Аманды, Джун Рорк сказала:
– Дино прав. Мы не можем заменять Лилиан дублершей. – Она пожала плечами. – Это совершенно невозможно.
– Значит, вы сдаетесь? – с вызовом произнесла Аманда. И, не дав Джун открыть рот, набросилась на Дино: – И вы дадите ей вот так запросто отказаться от спектакля?
– Да не волнуйтесь вы так, – попытался унять ее Кастис. – Сейчас нельзя сказать ничего определенного. Да, сегодня произошло ужасное несчастье. Но я понял давным-давно: нельзя принимать важных решений в тяжелые моменты. Сейчас нам всем надо отправиться по домам, отдохнуть как следует, а завтра решить, как нам быть дальше. Что же до меня, то я немедленно закажу для Лилиан побольше цветов и отправлюсь посмотреть, в каком она состоянии. Это советую сделать и всем вам. Думаю, что несчастье, которое с ней случилось, намного важнее, чем любое шоу.
Хотя в душе не могла согласиться с таким решением, Аманда все-таки постаралась взять себя в руки.
Дино обернулся к Джун.
– Джун, я плачу тебе за то, что ты ставишь спектакль. Сейчас ты иди домой и думай. Если найдешь выход и человека, который был бы в состоянии достойно заменить Лилиан, скажи мне. Я за тебя решать не собираюсь. Это твой хлеб.
Джун кивнула.
– Может, у нас еще есть время: мы ведь репетируем всего несколько недель. Думаю, все не так безнадежно, как кажется на первый взгляд. Я подумаю и завтра дам ответ.
Аманда не удержалась и произнесла жалобным голосом:
– Джун, я вас умоляю. Подумайте о том, что станет со всеми нами! Ведь это так важно. Тем более что потеряно всего несколько недель.
Джун жестко посмотрела на пожилую актрису.
– Мы потеряли намного больше, чем какие-то несколько недель, Аманда. Потерянное время можно наверстать. Но мы лишились Лилиан, ее таланта. Даже не представляю, кто бы мог возместить нам эту потерю. Одно только ее имя на афишах может обеспечить нам триумф на первом же премьерном спектакле. Сейчас я не могу сказать, как нам быть дальше. Мне нужно время, чтобы все обдумать.
– Можешь не торопиться, – успокоил ее Дино.
Аманде оставалось лишь смириться с очевидным. Спектакль действительно может сорваться. Но этого нельзя допустить. Это будет страшным ударом для Артура! Какое разочарование постигнет ее дочь и внуков! А для нее самой последний проблеск надежды померкнет уже навсегда.


В тот же вечер, часов около одиннадцати, Джун Рорк, сама не понимая почему, оказалась у двери квартиры Коди Флинна. После настойчивого стука дверь отворилась и на пороге появился сам хозяин. Он явно удивился ее приходу. Новость о Лилиан глубоко его потрясла, отметила про себя Джун.
– Проходи, – Коди пропустил Джун в квартиру и прежде, чем закрыть за ней дверь, выглянул в коридор удостовериться, что она пришла одна.
– Спасибо. – Пройдя в гостиную, Джун устало опустилась на диван, не вынимая рук из карманов потрепанной куртки. – Мне нужно хоть с кем-нибудь поговорить.
– Понимаю. Но почему ты выбрала именно меня? – Коди присел на низкий стул напротив дивана.
– Сама не знаю, – неуверенно пробормотала Джун. – Мне показалось, что именно ты сможешь меня понять. Даже не знаю почему. Но если у тебя дела, я могу уйти.
– Нет-нет, – заверил ее Коди. – Нет проблем. Просто я удивился, что ты вдруг подумала обо мне. – Он выжидательно посмотрел на нее. – По правде говоря, я страшно рад, что ты зашла. Мне тоже хотелось с кем-нибудь поговорить. Знаешь, все еще не могу поверить в то, что случилось с Лилиан.
– Я тоже, – ответила Джун. – Мне не хотелось бы показаться черствой или бессердечной, но я пришла сюда не для того, чтобы говорить о Лилиан. Мне необходимо решить, что будет со всеми нами и с нашей постановкой.
Коди почувствовал неладное.
– Ты что, собираешься вообще все отменить?
– Еще не знаю. – Переплетя пальцы за головой, Джун откинулась на спинку дивана и принялась задумчиво разглядывать потрескавшийся потолок. – Мы лишились примы. А такую актрису, как Лилиан, не так-то просто отыскать.
Коди напряжено подался вперед.
– Это правда. Лилиан была особой актрисой. Но ты прекрасно знаешь, что она не единственная в Нью-Йорке, кто мог бы сыграть роль Кэсси.
– Назови хотя бы одну фамилию. – Джун и не пыталась скрыть отчаяние, явственно прозвучавшее в ее голосе.
– Ну, может быть, Барбара Митчелл? – предложил Коди.
Джун скептически взглянула на него.
– И чего это ей прерывать свой выгодный контракт, чтобы начинать с нуля в моем шоу?
– Ну, предположим, если вдруг ей порядком надоело то, чем она сейчас занимается… – Голос Коди прозвучал не очень уверенно.
– Чепуха, – раздраженно ответила Джун. – Прямо не знаю, что и делать. Заполучить Лилиан было для меня настоящей удачей. Именно ее имя должно было обеспечить нам верный успех. Ее трудно заменить. Практически невозможно.
Коди молчал. Его последняя надежда реабилитироваться с профессиональной и финансовой точки зрения готова была обратиться в прах. Но этого ни в коем случае нельзя было допустить.
– Мне страшно, Коди, – еле слышно произнесла Джун. – Ты заставил меня признаться в этом месяц назад. Но сейчас мне куда страшнее. Для меня Лилиан Палмер была главным козырем, чтобы доказать, что я еще на что-то способна.
Коди печально улыбнулся.
– Может, на то была воля Господня? Чтобы проверить, насколько сильна твоя вера?
– Что? – нахмурилась Джун.
– Я имею в виду, что, может быть, судьба нашей постановки с самого начала должна была зависеть только от упорного труда, который мы в нее вкладываем, а вовсе не от чьего-то громкого имени. Сейчас ты лишилась подпорок. – Он улыбнулся. – И чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь в том, что тогда ты выбрала самый легкий путь. Представь, ты делаешь ставку на имя Лилиан, тогда критики не упустят случая растрезвонить, что игра актеров или твоя режиссура тут абсолютно ни при чем, все дело только в знаменитостях. Однако теперь у тебя есть возможность доказать им, что ты можешь творить чудеса с любым составом.
Джун тяжело вздохнула.
– Все равно я до смерти боюсь.
Коди почувствовал прилив уверенности.
– Но послушай, ты же не можешь вот так легко сдаться. Не только ты одна рассчитываешь на эту постановку, она последний шанс для многих.
– Знаю, – призналась Джун. – Но в том, что ты предлагаешь, не хватает одной маленькой детали.
– Какой? – простодушно спросил Коди.
– Да так, пустяка. Дело стало за малым.
Глаза Джун вновь засветились – в них появились деловитость и надежда. Он бросил ей вызов, и, может, именно это и было ей сейчас нужнее всего. От мрачного отчаяния не осталось и следа.
– Нам все еще нужна актриса, – задумчиво произнесла она.
– Значит, нужно ее найти!
– Кого-нибудь вроде Барбары Митчелл? – язвительно спросила Джун.
– Нет, мне кажется, она должна быть «без имени». А вы сделаете из нее новую звезду. А что, неплохая идея. Завтра во всех газетах появится сообщение о трагедии с Лилиан. А уж слухов о том, кому вы отдадите ее роль – о чем вам предстоит во всеуслышание объявить на предстоящей пресс-конференции, – будет хоть отбавляй. – Голос Коди зазвучал увереннее. – Одной только шумихи будет достаточно, чтобы обеспечить аншлаг на премьере. А уж потом все будет зависеть только от нас. Мы покажем Нью-Йорку такое шоу, какого здесь еще не видели.
– И ты в это веришь? – Ее взгляд молил о том, чтобы он сказал «да», даже если его слова были всего лишь иллюзией.
– Разумеется, – с уверенностью подтвердил Коди и поспешно добавил: – Но при условии, что ты не пошлешь все к чертовой матери.
– Но кто? У меня нет никакого желания снова начинать прослушивания.
У Коди появился шанс исполнить данное обещание.
– Может, Ронни? Она смазливая девица и кое-что умеет делать на сцене. А если она еще и пощеголяет своими прелестями, то уж точно соберет весь Нью-Йорк.
– Что? Ронни де Марко? – Джун расхохоталась. – Ты что, обалдел? Тебе же прекрасно известно, что, если бы она не залезла в постель к Дино Кастису, ее бы никто и на пушечный выстрел не подпустил к Бродвею. Да надо мной будет смеяться весь Нью-Йорк! – Она решительно помотала головой: – Никогда! Если уж говорить о новом имени, то скорее я попробую Челси. Думаю, что у нее может получиться.
Коди нахмурился.
– Вы сами себе противоречите. Каждая из них сейчас на своем месте. И вы это отлично понимаете.
Джун улыбнулась.
– Может быть. Но после того, что случилось сегодня, такое решение вполне оправданно. – В ее голосе зазвучала решительность: – Нет. Или я беру Челси, или мы снова начинаем прослушивания.
– Ну хорошо, пусть будет так, – как можно мягче сказал Коди. – Вероятно, вы передумаете.
– Возможно. – Джун резко поднялась с дивана и направилась к двери. Она посмотрела на часы. – Что ж, спасибо за то, что выслушал. Можешь отдыхать. Кстати, завтра отсыпайся. Никаких репетиций до тех пор, пока я о них не объявлю.
– А не слишком ли долго придется ждать? – уже в дверях улыбнулся Коди и шутливо обнял ее за талию.
От неожиданности по спине Джун пробежали мурашки. Она кивнула на прощание и заспешила прочь. На этот раз дорога домой показалась ей непривычно длинной. Когда она наконец сбросила куртку и растянулась на диване, часы показывали далеко за полночь. Она включила радиоприемник и, отыскав знакомую мелодию в исполнении «Холлиз», налила себе виски. Даже когда алкоголь начал действовать, Джун все еще не могла отделаться от страха, не отпускавшего ее весь день.
Начинать все с нуля с новой актрисой было чистейшим безумием. Все, что она с таким трудом создавала, рушилось на глазах. Понадобятся как минимум две, а то и три недели, чтобы актеры могли сыграться, прежде чем начнет получаться что-нибудь стоящее. Ведь она замахнулась на шедевр. А что может быть труднее?
Она с грустью взглянула на низенький кофейный столик, на котором стояла незавершенная модель самолета-разведчика «Ф-117». Джун с детства любила мастерить всевозможные макеты – самолеты, корабли, машины. Они свисали на нитках с потолка ее комнаты в родительском доме. Братья, всегда завидовавшие Джун, часто дразнили ее, что, мол, девчонке больше пристало играть с Барби или с игрушечным домиком, который она получила в подарок на Рождество, когда ей было восемь лет. Но Джун всегда нравилось что-то мастерить. Она обожала, когда из первоначальной неразберихи составных частей получалось нечто целое. К сожалению, ей никогда не удавалось применить этот подход к собственной жизни.
Джун размышляла о том, как могло случиться, что столь успешный и столь одинокий путь привел ее вот на этот взятый напрокат казенный диван в этой снятой внаем квартире, в нескольких кварталах от временного помещения театра, в стенах которого ей предстояло во что бы то ни стало из рассыпавшихся осколков слепить прекрасный спектакль… Нет, это невозможно. Но ведь в этом и состоит ее работа: делать невозможное.
Всю жизнь ее награждали: то грамотами от научных обществ, то поощрительной стипендией, то призами на математических олимпиадах, она даже удостоилась стипендии на изучение театрального искусства в Нью-Йоркской академии искусств, где и получила степень магистра. А сколько на ее счету почетных призов за актерское мастерство и режиссуру, не говоря уже о хвалебных статьях, посвященных пяти театральным постановкам на Бродвее, имевшим грандиозный успех. Все это было до «Сорванной маски». Однако никогда и никому не было дела до этой рыжеволосой девушки, которая в любой ситуации знала правильный ответ. Да, Коди Флинн был прав. Тот, кто никогда не ошибается, очень одинок.
Те немногие знакомства с представителями противоположного пола, которые порой снисходили до того, чтобы обратить на нее внимание, заканчивались, как правило, ничем, оставляя Джун лишь вереницу неприятных воспоминаний, противоречивых чувств, а иногда и полного разочарования. Она никому не признавалась в том, что в первый раз по-настоящему целовалась на сцене под руководством преподавателя драматического мастерства с одноклассником, относящимся к ней совсем по-братски. Среди товарищей по клубу любителей латинского языка или шахмат, а также школьных друзей она пользовалась авторитетом. Но когда речь заходила о походе в гости или в кино, о ней все забывали.
С какой-то мучительной тоской ей вспомнилась девушка по имени Элен Трэвис. И это после стольких лет! А ведь Джун казалось, что ей удалось забыть этот странный период ее жизни. Все произошло почти пятнадцать лет назад. Джун, тогда еще студентке первого курса университета, едва исполнилось двадцать, и она жила в студенческом общежитии. Элен была старше ее, уже заканчивала университет и жила в том же здании. Эта девушка вошла в ее жизнь именно тогда, когда Джун начала мучиться одним вопросом: все ли с ней в порядке в сексуальном плане. Все ее подружки уже давно бегали на свидания, имели дружков, посещали злачные места, а затем наперебой рассказывали ей о своих любовных приключениях. Жизнь, наполненная любовью, шумела вокруг нее, но Джун не было в ней места.
Это случилось однажды вечером в душе. Память все возвращала и возвращала ее в события того дня. Общая душевая в общежитии представляла собой четыре отдельные кабинки для индивидуального пользования. В тот вечер они с Элен болтали в душевой, пока та чистила зубы у одной из раковин, вытянувшихся вдоль стены под огромным зеркалом. Джун помнила, как жаловалась тогда на свое одиночество, и Элен всячески пыталась ее ободрить: она ругала мужчин за полное отсутствие у них понимания и отъявленный эгоизм, что всегда являлось причиной их неспособности по достоинству оценить женщину. И Джун полностью с ней соглашалась. Все мужики – негодяи. Пока она раздевалась и включала душ, Элен красноречиво расписывала, как некоторые женщины могут с легкостью самореализовываться друг в друге, находить во взаимной дружбе сочувствие и понимание. Поначалу Джун не уловила никакого особого смысла в ее словах.
Но она, однако, осознала в тот вечер, что все же существует кто-то, кто считает ее и привлекательной, и интересной, а все прочие – просто идиоты, не способные оценить ее, Джун, достоинств. От этих слов Джун хотелось расплакаться. Она была так благодарна Элен за то, что та сумела понять ее настоящие чувства. Девушка сумела вовремя приласкать Джун: неожиданно она очутилась в ее кабинке и по-дружески обняла Джун, уверяя, что она – самая прекрасная из всех и заслуживает самой настоящей любви. Джун помнила, как она спряталась лицом на груди у Элен и разрыдалась, выплакала всю горечь, накопившуюся в ее душе за двадцать лет. Элен поцеловала ее в лоб – совсем по-матерински, и Джун это понравилось, так она почувствовала себя уверенно и спокойно. Потом Элен нежно поцеловала ее в щеку и вдруг припала к ее губам, подарив Джун самый горячий поцелуй. Джун жаждала любви, и в этот вечер ей было все равно, кто с ней этим занимался.
Джун помнила, как руки Элен скользнули по ее телу и принялись ласкать ее маленькие упругие груди. Великолепное ощущение теплоты и спокойствия вдруг овладело всем телом Джун. Губы подруги нащупали маленький сосок и овладели им, отчего волна возбуждения вдруг окатила Джун с головой. Внутренний голос твeрдил ей, что все происходящее – порочно, но ощущение близости затмило угрызения совести – это было все, чего она желала в тот момент. До этой минуты никто на свете не хотел подарить ей эту близость, и Джун потеряла голову от радости, что наконец обрела ее.
Элен быстро стащила с себя платье и влезла к Джун под душ. Ей вспоминалось, как они с наслаждением намыливали друг друга, покрывали поцелуями самые чувствительные места своих тел. Когда Элен вдруг опустилась на колени на кафельный пол душевой, Джун поначалу не поняла, что собирается делать подруга. Она попыталась было проделать то же, но Элен повелительным жестом остановила ее. И спустя мгновение ловкий язык Элен проник в самые потайные уголки ее лона, нежно нащупывая заветную складочку. Несколькими минутами позже, когда руки Джун впервые гладили собственное, напряженное от желания тело, на нее обрушился первый в ее жизни оргазм. Когда же все было кончено, Джун беспомощно опустила дрожащие руки и снова разрыдалась.
Джун страшно хотелось подарить своей подруге столько же любви, столько наслаждения, сколько она недавно испытала сама. Стараясь заглушить в себе ноющее чувство вины, она опустилась на кафельный пол, изо всех сил стараясь возбудить в подруге то же чудесное ощущение. Мягко перебирая рыжие волосы Джун, Элен вдруг изо всех сил прижала ее лицо к своему животу и не отпустила до тех пор, пока наконец судорога восхитительного оргазма не пробежала по ее телу.
Тогда, после всего происшедшего, Элен переехала в комнату Джун, и с этого дня они начали делить друг с другом постель. Джун убедила себя, что влюблена в Элен. Ее преследовало настойчивое желание физической близости, со временем превратившееся в навязчивую идею. Джун до сих пор помнила, как чудесно пахло цветочной пудрой тело Элен. Все больше новых ощущений открывала для себя Джун, поощряемая опытной подругой: научилась пользоваться всевозможными вибраторами и разными штучками в форме мужского фаллоса. Элен научила ее и как достигать общего оргазма, занимаясь оральным сексом. Кончилось все тем, что Джун начала пропускать лекции, используя каждую свободную минуту для близости с Элен. Естественно, ее успеваемость резко упала и преподаватели всерьез забеспокоились о когда-то отлично успевавшей студентке.
К счастью, никто так и не проведал об их связи, хотя Джун жила в постоянном страхе, что их отношения могут стать достоянием гласности. Она прекрасно понимала, чем занимается, как все это принято называть в обществе и кем она станет в глазах окружающих, если все обнаружится. Но неожиданно сексуальные опыты девушки привели к самым неразрешимым проблемам.
В один прекрасный день Элен привела с собой какую-то незнакомую девицу и объявила Джун, что теперь они будут заниматься любовью втроем. Джун не особо хотелось допускать незнакомку в свои интимные отношения с Элен. Но ради подруги Джун уступила. Больше всего на свете она боялась потерять любовь и расположение Элен, это пугало Джун больше, чем опасность быть разоблаченной. Когда же все трое оказались в постели, Джун почувствовала, до чего ей неприятны ласки незнакомки, и потому старалась сосредочиться только на Элен. Но постепенно раздражение росло в ней при виде того, как ее подруга щедро одаривает гостью тем, что, как считала Джун, безраздельно принадлежит только ей.
Так повторялось множество раз и с разными женщинами, которых Элен начала приводить все чаще и чаще, порой специально для Джун. Случалось даже, Элен требовала, чтобы Джун подобно рабыне обслуживала и ублажала ее посетительниц. И она подчинялась, как собака, надеясь лишь на скупые ласки своей хозяйки. И каждый раз всем дирижировала Элен, любое движение, любая ласка подчинялись ее воле.
Были даже случаи, когда Джун, вернувшись в комнату, обнаруживала свою Элен в постели с одной, а то и несколькими девицами сразу, предававшимися самым разнузданным удовольствиям, о которых она даже и не подозревала. Джун никогда не возмущалась, а лишь покорно участвовала в общих оргиях, позволяя опробовать на своем теле всевозможные стимуляторы, трогать себя, целовать, облизывать, натирать свое тело притираниями, что с ловкостью и проделывалось девицами, ожидавшими от нее того же взамен.
Теперь же, пятнадцать лет спустя, Джун содрогалась при одной только мысли о том, чем ей приходилось тогда заниматься и чему себя подвергать, и все ради, как она тогда думала, одной только любви к Элен Трэвис. Джун так и не поняла, что открыло ей наконец глаза на все происходившее с ней в те дни. Но однажды это все-таки произошло. Внезапно она осознала, что Элен – только потребительница, которой совсем нет дела до самой Джун. Ей стало ясно, что все происходящее между ними – настоящая ложь. Джун Рорк в глазах Элен Трэвис стоила не больше, чем какой-нибудь вибратор. Оказалось, что Элен – это воплощение всего плотского и эгоистичного, всего того, за что она сама так ненавидела мужчин. Джун поняла, что даже настоящее чувство, настоящая близость – лишь иллюзия, пустой звук, такая же ложь, как и все те театральные постановки, в которых она играет или режиссирует.
Три месяца спустя после, как она когда-то считала, восхитительного открытия собственной сексуальности в душевой общежития, Джун Рорк решила перевестись в другой колледж. В душе остались лишь смятение, разочарование и ожесточенность против всего мира. С тех пор секс Джун считала для себя закрытой книгой. Вся жестокость мира, казалось, запечатлелась в ее печальном опыте. Она прекрасно это осознавала даже в своем достаточно юном возрасте. Все показалось ей тогда чистой воды игрой. Ты всегда получаешь то, что заработал, и если не будешь играть, не получишь ничего. Она четко усвоила, что никто не позаботится о тебе без необходимости или выгоды для себя. Ты можешь существовать для окружающих лишь тогда, когда нужен им для удовлетворения их собственных прихотей. В один прекрасный день она обнаружила, что живет в мире проституток и шлюх, сводников и сутенеров. Им несть числа, и имя им легион. Разве не ясно?
Ожесточение тем больше укреплялось в ее душе, чем чаще она убеждалась в истинности своих догадок. Джун была уверена, что успех или поражение все равно есть мерило человеческой ценности. Человеческая натура, честность, добродетель, преданность и уважение суть лишь сотворенные мифы – плод воспаленной фантазии поэтов, композиторов, священнослужителей, писателей и сумасшедших. Вот чему с непреложной очевидностью научила жизнь Джун Рорк.
Так лежала она на диване, глядя широко раскрытыми глазами в потолок. Медленно тлела сигарета, столбик серого пепла постепенно нарастал, грозя обвалиться на пол, будто бы приглашая сделать еще одну спасительную затяжку. Успех или очередной провал. Как крылатые фурии, они незримо присутствовали рядом, искушая ее решиться и сделать последнюю попытку. И Джун ничуть не сомневалась, что примет вызов или погибнет, но не сдастся. Что же у нее осталось? В глубине души она верила, что успех возможен, если только не вмешаются какие-то высшие, неподвластные ей силы. Но тогда перед ней вставал единственный вопрос: даже если она и выйдет победителем, найдется ли тогда хоть кто-нибудь, кто после всех отгремевших аплодисментов и поутихнувших восторгов сделает шаг вперед и заглянет ей в душу?
Ну почему любовь существует только в сказках?
Джун в сердцах швырнула о стену неоконченную модель самолетика, который после непродолжительного полета вдребезги разлетелся по всей комнате. Джун проглотила спасительную таблетку валиума, запила ее остатками виски и быстро нырнула в кровать, не заботясь о том, чем может все это закончиться: комой ли, спокойным сном или, может, смертью. Она с удовольствием бы забылась навсегда, чтобы больше не проснуться. Ее подушка уже порядком намокла от слез, когда наконец под действием алкоголя и сильного снотворного она погрузилась в глубокий, такой необходимый ей сейчас сон.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Игра без правил - Эдвардс Робин

Разделы:
Пролог

Часть I

12345678910111213141516

Часть II

171819202122232425262728293031

Часть III

3233343536373839404142434445Эпилог

Ваши комментарии
к роману Игра без правил - Эдвардс Робин



Чудесно написано!
Игра без правил - Эдвардс РобинОльга
12.09.2014, 10.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100