Читать онлайн Тоскана для начинающих, автора - Эдвардс-Джонс Имоджен, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эдвардс-Джонс Имоджен

Тоскана для начинающих

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

– Думаете, позже будет дождь? – спрашивает Белинда, стоя на террасе в своем голубом халате художника. Ее каштановые волосы повязаны сзади красным платком в горошек. Ответа нет, поэтому она поворачивает за угол и подходит к своим постояльцам, поедающим завтрак. С открытым ртом, прищурив глаз, она продолжает искоса смотреть в долину, выставив руку вперед и отмеряя высоту деревьев кисточкой. – Как вы думаете, майор ? – спрашивает она снова, смерив взглядом его жену, сидящую по другую сторону стола. – Будет дождь?
– Ну… – говорит майор, откладывая роман Энди Мак-Наба и кусок тоста с повидлом. Он смотрит вниз, в долину. Два острых пучка волос, смоченных соплями, торчат у него из носа, как наконечники стрел. Он пытается сочинить прогноз погоды. – Мм-м… – размышляет он. – Ну, я не чувствую запаха дождя.
А как пахнет дождь, дорогой? – спрашивает его жена. Мускулы на ее челюстях при этом туго натягиваются; это она пытается протолкнуть в горло несколько несвежий рогалик, который держит во рту уже минуту.
– Металлом, – решительно отвечает майор. – Он пахнет мокрым металлом.
– А-а, – моргает жена, делая глоток молочного «Английского завтрака». – Никогда этого не знала.
– Это все входило в мою армейскую подготовку, – заявляет майор, подбирая свой тост и откусывая огромный кусок. – Погода и ориентирование на местности совершенно необходимы для офицера на поле боя.
– Я знала, что вы знаете, майор, я знала, – говорит Белинда, пододвигая стул. – Значит, этим утром с нашими занятиями акварелью все будет в порядке. Но позже польет дождь, не так ли?
Майор отрывает ягодицы от стула и принимается сканировать горизонт взглядом.
– Вполне возможно.
– Вполне возможно, – повторяет Белинда с улыбкой. Она отодвигает тарелку Пэт и нагибается через стол, выставляя вперед локти. – Вы так много знаете, майор, – с воодушевлением говорит она, – неужели все это можно отнести на счет военной службы?
– Большую часть, – отвечает Пэт, вставая и поправляя бирюзовые шорты на заднице. – А я было подумала, что раз погода сегодня не особо хорошая, то мы поедем в Серрано – по магазинам. Ведь мы уже обсуждали это раньше, дорогой.
– По магазинам? – переспрашивает Белинда, и в голосе ее звучит некоторое удивление.
– Да, – кивает Пэт. – По магазинам.
– Да, мы действительно это обсуждали как раз перед завтраком, Белинда, – соглашается майор.
– А-а, – говорит Белинда. – Но я не вижу препятствий заняться и тем и другим. Если для Пэт так важно пройтись по магазинам, Мэри могла бы отвезти ее в город. Я в любом случае собиралась послать ее туда. Тогда мы с вами можем заняться акварелью, пока погода еще держится. Вот так, – она пожимает плечами, – и все счастливы. Мэри! – кричит она, прежде чем кто-либо успевает ответить, перебить ее или выразить какое-нибудь иное мнение.
– Да? – доносится голос с кухни.
– Отвезешь миссис Честер в город сегодня утром, когда отправишься за покупками для меня?
– А? Да, хорошо, конечно. Если ты хочешь, чтобы я отправилась за покупками, то, конечно, миссис Честер может поехать со мной, если хочет, – отвечает Мэри, выходя на террасу и вытирая руки кухонным полотенцем.
– Конечно, хочет, – говорит Белинда, вставая и передавая Мэри тарелку Пэт. – Ты нужна ей, чтобы сделать выгодные покупки. Она ужасно хочет избавиться от всей этой скучной английской одежды, не так ли, Пэт? А я тем временем позабочусь, чтобы за ее мужем было кому присмотреть и чтобы было кому развлечь его, да, майор?
– Ну, если вы настаиваете, – кудахчет майор.
– Да, настаиваю. – Белинда круто поворачивается в своих шлепанцах. – Как удачно, что я оказалась поблизости и помогла вам решить все эти вопросы.
Белинда редко не получает того, чего хочет, а уж акварельное утро с майором было задумано ею еще в тот момент, когда этот коротышка и его жена с глазами опоссума забронировали комнату три с половиной месяца назад. Белинда распланировала все в подробностях – вплоть до шарфа, который наденет на голову, и до разговора, который она намерена вести. Как ни печально, ни Пэт, ни майор ничего не могут с этим поделать. Вовсе ничего не могут. И пока Мэри прибирается, тщательно следя за тем, чтобы находиться подальше от притаившихся пальцев майора, Пэт смиряется с тем, что в это утро ей придется ходить по магазинам без мужа.
Белинда едва сдерживает дрожь торжества в голосе.
– Пойдемте, майор, – говорит она. – Если мы вообще хотим поймать хоть какой-нибудь свет, надо выступать сейчас же.
– Я буду настолько скор, насколько смогу, Белинда, – отвечает он и семенит к спальне. – Позвольте только свершить омовение, и я буду с вами через десять минут.
В те несколько секунд, пока Пэт закрывает входную дверь, а Мэри разворачивает машину на подъездной дорожке, Белинда на террасе майора с грохотом захлопывает ставни.
– Вы уже готовы, майор? – спрашивает она, разглядывая огромные белые подштанники, которые сушатся на спинке шезлонга.
– Уже иду, так быстро, как только могу, – говорит он, появляясь в окне балкона. Пряди его русых волос намокли, лицо розовое, как у новорожденного. Его сопровождает запах канализации и зубной пасты. – Дайте только собрать снаряжение.
– Собирайтесь, майор, собирайтесь, – улыбается Белинда, махнув рукой. – Я просто не хочу, чтобы вы что-нибудь пропустили – теперь, когда у нас есть столь короткая возможность предаться Искусству.
– Совершенно верно, Белинда, – говорит майор, осторожно упаковывая свою черную коробочку с акварелями в коричневый кожаный ранец. – Идемте!
– Куда бы ни забросила нас муза! – говорит Белинда, круто поворачиваясь, и ведет майора вниз, в долину, мимо бассейна, в маленькую рощицу, которую она некоторое время назад присмотрела.
После спокойного спуска по склону холма (Белинда не любит идти слишком быстро, когда занимается Искусством) она показывает ему группу смятых ветром, кривоватых кипарисовых деревьев на фоне превосходного вида на задворки дома Бьянки: поля только-только расцветающего подсолнечника, участки ярко-зеленого табака плюс какие-то полуразрушенные постройки, которые синьор Бьянки не использует и потому не собирается подновлять. Там же пасется парочка длинноногих овец и скачут козочки.
Майор, который большую часть жизни красил фасады сувенирных магазинов в Чиппинг-Кэмдене, кажется, в восторге. Он вытаскивает из своего кожаного рюкзака нечто похожее на маленький холстяной стульчик для рыбалки. Стоит и смотрит в пространство вдоль вытянутой правой руки, намечая рамку воображаемой картины кончиком кисточки, пока наконец не выбирает нужный ракурс. Подтянув гольфы до колен, он медленно опускается на свое сомнительное сиденье. Белинда плюхается весьма упитанным задом на камень рядом.
– Правда, можно влюбиться в то, как солнце освещает постройки, прорываясь сквозь облака? – задумчиво замечает Белинда, склонив голову набок. – Потрясающая фактура.
– Мм-м, – говорит майор, уткнувшись носом в рюкзак. – Я сначала хотел попытаться хорошенько вывести небо.
– О, конечно, конечно, – соглашается Белинда, доставая коробку с красками из лоскутного мешочка. – Я только обращаю ваше внимание на красоту вида.
– Вам так повезло, что вы тут живете, – произносит майор, – в окружении такой красоты.
– Да, – соглашается Белинда, снимая крышечку с банки. – Иногда трудно себя контролировать, когда видишь такое.
– Могу себе представить, – поддакивает майор, разлиновывая свой лист бумаги.
– Бывают моменты, когда я просто вынуждена дать волю художнику, живущему внутри меня, – говорит Белинда, развязывая свой халат сверху.
– Да, – говорит майор, приподнимаясь на своем стуле.
– Бывают моменты, когда полезно выпустить все это наружу, – с воодушевлением продолжает Белинда, и ее большая грудь вздымается в такт дыханию. – Освободить.
– Да, верно, – соглашается майор, выбирая голубую краску для неба.
– Я знала, что вы поймете, майор, – продолжает она, задирая юбку и демонстрируя довольно обширную, всю в венах, белую ляжку, покрытую толстыми темными волосками, – поскольку вы художник.
– Да, – говорит майор. – Но прежде всего я армейский офицер. Художник во мне, к сожалению, вынужден занимать второе место.
– О, но это второе место совсем близко к первому, майор. Конечно же, совсем близко. Страстный мужчина, такой, как вы, не может все время сдерживать свои желания. Вы же должны давать себе волю иногда? – Белинда расставила ляжки, в вороте расстегнутого халата видна ложбинка меж дряблых грудей. – Вы должны извергаться… майор! Извергнитесь, как… как порочный, страстный вулкан!
– Я часто думаю, что трудно переоценить значение самообладания, – говорит майор, взгляд его неотрывно прикован к виду.
– Правда, майор? – Белинда наклоняется вперед на своем камне, стараясь перехватить его взгляд. – Мне нравится мысль о том, что кто-то вынудит меня научиться самообладанию.
– Да… – говорит майор, внезапно окуная свою пропитанную краской кисть в банку с водой. – Это дом американки там виднеется, спрятанный за холмом?
– Что? – спрашивает Белинда.
– Американки? Это ее дом вон там? – спрашивает майор.
– Гм… да, – сдается Белинда. – На чем мы остановились?
– Вы выработали план на сегодняшний вечер? – спрашивает он.
– Что, простите? Нет, – отвечает Белинда. Первый ее стратегический план на сегодня не сработал, и она с неохотой принимается за следующий.
– Ну так вот. Вот что я бы сделал, – говорит майор, выбирая симпатичный серый цвет для облаков. – Я бы обошел весь дом и внимательно его осмотрел. Если она с вами непосредственно соревнуется, вам нужно в точности знать, что она задумала. Кто предупрежден, тот вооружен.
Белинда склоняется на бок, опираясь на локоть, и начинает неохотно рисовать зеленый холм, который видит перед собой. Майор продолжает говорить, потчуя ее перечислением разнообразных методов и средств, которые она имеет в своем распоряжении. Он описывает сражения, в которых участвовал, и под конец примерно час рассказывает о своем опыте военных действий на Фолклендских островах и во время первой войны в Заливе. К тому времени как его повествование иссякает, то же самое происходит с Белиндиной страстью к майору, к виду и, по правде сказать, к Искусству. Как ни грустно, ее рисунок это доказывает. Два зеленых мазка, серо-голубая полоса и коричневый квадрат явно не полностью отображают прекрасный пейзаж. Чувствуя себя больной, неудовлетворенной, ощущая глубочайшую скуку и онемение в спине, она заявляет, что должна вернуться в «Casa Mia»: Мэри вечно понятия не имеет, куда девать покупки. Майор говорит, что ему нужно еще десять минут, чтобы закончить рисунок, и он вскоре к ней присоединится.
Возвращаясь на виллу, Белинда слышит смех.
– Что смешного? – спрашивает она, поднимаясь по лестнице на террасу и обнаруживая там Мэри и Пэт, которые вместе пьют кофе.
– Да так, ничего, – улыбается Мэри.
– Нет, перестань, – требует Белинда. – Расскажи мне.
– Просто мы столкнулись с красивым мальчиком, который живет в деревне, – хихикает Пэт, – и он не мог оторвать от Мэри глаз.
– С каким мальчиком?
– Да ничего не было, – говорит Мэри.
– Не глупи, – настаивает Пэт. – Возможно, я близорука, но все-таки не слепа. Он не мог оторвать от тебя глаз. У меня почти возникло желание ретироваться. Правда, Белинда, говорю вам. Он донес нам сумки и открыл дверцы машины. Он поцеловал нам руки, – вздыхает она. – Клянусь, он влюблен в нее. Он влюблен в тебя, – смеется она и грозит Мэри пальцем.
– Кто? – спрашивает Белинда, топая правой ногой и чересчур сильно возвышая голос. – Кто? Кто в нее влюблен? – повторяет она снова, более учтиво.
– Тот красивый мальчик – Франко. Джанфранко, – ухмыляется Пэт, быстро-быстро моргая огромными глазами от воодушевления.
– О! – говорит Белинда, поправляя свой халат художника. Она сурова и раздражена. – Местный крестьянин, на все руки мастер, – как потрясающе увлекательно!
Все молчат. Мэри рассматривает свои туфли, а Белинда устремила взгляд в долину.
– Д-да-а-а, – бормочет Пэт в тишине, вставая. – Ну, – замечает она, глядя в расчищающееся небо, – погода снова прояснилась. Ни малейшей опасности, что во время вечеринки будет дождь.
– Да, – шипит Белинда, подходя к балкону с окном. – Я отлично это вижу.
Белинда уползает наверх и остаток дня проводит, запершись в своей спальне и роясь в платяном шкафу. Оттого что ее амурные поползновения были отвергнуты и, следовательно, акварельная сессия оказалась практически проваленной, убежденность в том, что ее появление на сегодняшней вечеринке пройдет без сучка без задоринки, еще больше возросла.
Роль неприглашенной гостьи особенно сложна тем, что касается костюма. Но она намерена правильно сыграть ее. Если хоть немного переборщить с нарядом, все пропало – вас ждет разочарование: вы будете выглядеть так, будто слишком старались. Если хоть немного недоработать свой костюм, это будет выглядеть так, будто и вы, и хозяйка не были готовы к встрече. Поэтому она ищет что-нибудь, соответствующее критериям модного, небрежного и ужасно непринужденного. Непринужденность, естественно, самый важный элемент. В конце концов, она придет с настроением прощать. Она прощает Лорен за то, что та не внесла ее в список.
Итак, Белинда проводит большую часть дня, стараясь решить, какой цвет наиболее прощающий: зеленый или пурпурный? Зеленый ассоциируется с этим грязным чувством, с ревностью, – так она думает и в конечном счете выбирает пурпурный. Это императорский цвет, но при этом и непринужденный: в Белиндиных глазах это очень выгодная комбинация. Надев свободный пурпурный костюм, она присвистывает от восторга перед зеркалом в холле, любуясь тем, как находчиво повязала волосы платком, вышитым пурпурными и золотыми нитками. Теперь ее голова похожа на жженый сахар.
– Как ты думаешь, это не слишком? – спрашивает она Мэри. Большие, с бусинами, серьги-висюльки в ее ушах неистово раскачиваются туда-сюда.
– Ну…
– Я не хочу доминировать на этом действе.
– Понятно.
– Я не хочу затмить всех на вечеринке у americana, ни в малейшей степени, – продолжает она, – но время от времени нужно выглядеть как надо. А, насколько я помню, в прошлый раз, когда я это надевала, Дерек не мог от меня рук оторвать.
– Это главным образом потому, что он выпил так много граппы, после того как Барбара ушла домой, когда порвала свои шортики Аладдина до самого пояса, – говорит Мэри.
– Боже! Это выглядело так неловко. – Белинда торжествует над унижением Барбары. – Я всегда говорила, что она слишком толстая и слишком пожилая для Аладдина. – Она встряхивает своей пурпурно-золотой головой. – Честно говоря, некоторые люди такие тщеславные.
– Да.
– О, bella donna! Bella donna! – говорит майор, входя в холл. – Две bella donna
type="note" l:href="#FbAutId_92">92
.
– Две belle donne
type="note" l:href="#FbAutId_93">93
, – поправляет Белинда. – Откровенно говоря, майор, неужели вы не сделали никаких успехов в итальянском с прошлого года? – спрашивает она с легким смехом. – Но должна согласиться с вами, Мария довольно хорошо принарядилась.
– Что-что? – переспрашивает Мэри, весьма смущенная комплиментом матери.
– Но это правда, дорогая, – говорит Белинда, выгибая вперед шею с натянутой улыбкой. Она берет дочь за руку. – Сегодня вечером, дорогая, мы с тобой союзники, партнеры, соучастники преступления!
Мэри действительно очень хорошо принарядилась: в рубиново-красном топе с глубоким вырезом на шнурке и в черной юбке с оборками она похожа на какую-то экзотическую испанскую танцовщицу. Длинные темные волосы зачесаны назад и собраны у шеи красным цветком – простое и привлекательное сочетание. Майор не может побороть искушения ущипнуть ее за задницу, проходя мимо.
– Итак, – продолжает Белинда, – полагаю, мы заслужили пару стаканов выпивки, прежде чем ехать, не так ли, дорогая? – Она хочет, так сказать, положить начало кампании.
Три стаканчика джина с тоником и короткая дорога – и они приезжают в «Casa Padronale», чтобы застать вечеринку в самом разгаре. Мэри паркуется на гладкой каменной дорожке, рядом с вереницей машин, уже стоящих на обочине. Звуки джазовой трубы привлекают их внимание, и они направляются к дому.
– Никогда не видела столько машин в долине, – говорит Белинда, пошатываясь в своих золотых босоножках.
– Забавно, не правда ли? – соглашается Мэри, вдыхая теплый вечерний воздух и рассматривая молодые звезды в ясном темно-синем небе. – Смотри! Хоуард здесь, вон его машина. И Дерек с Барбарой тоже… – Она делает паузу. – Это что, «панда» Бьянки?
– Не знаю, дорогая, – говорит Белинда, глядя мимо кончика своего короткого носика на пыльную, ржавую машину. – Она, конечно же, не могла их пригласить.
Джаз становится громче, по мере того как они приближаются к дому. Несмотря на большие полосы развороченной земли – там, где ездила туда-сюда строительная техника, – дом и окружающее пространство выглядят удивительно презентабельно: не поверишь, что они только что подверглись столь коренному переустройству.
– Вижу, она скупила весь садоводческий центр, – говорит Белинда, указывая на ряд из десяти терракотовых горшков с геранью возле дома и на свежую аллею кипарисов вдоль подъездной дорожки. – Она даже привезла сюда несколько оливковых деревьев. Ей что, деньги некуда девать?
– Фасад выглядит замечательно, – говорит Мэри, любуясь новыми ставнями, умелым использованием старой черепицы в новой крыше и блестящими медными водосточными трубами.
Входная дверь открыта, и они ступают внутрь. Холл белый. Посередине стоит длинный низкий деревянный стол. На нем – каменная ваза, наполненная водой, в которой плавают розовые лепестки и ароматические свечи. В другую распахнутую дверь, справа, видна дорогая кровать с пологом из нелакированного дуба, застеленная свежим белым бельем и покрытая парой кашемировых шалей. Белинда и Мэри продвигаются дальше в молчании. Мэри идет на цыпочках, как будто собирается ограбить дом, и даже Белинда ощущает заметную скованность. Музыка становится громче, когда они проходят в следующую дверь. Обе они останавливаются.
– О Боже! – говорит Белинда наконец. – Она снесла почти весь первый этаж.
Мэри может только таращиться на великолепные открытые пространства кухни, гостиной и столовой.
– Какое все гигантское, – говорит она, глаза ее блестят.
– Очень не по-итальянски, – замечает Белинда.
Белое пространство огромно. Кухня, с горшками, кастрюлями, связками чеснока, свисающими с крюков на потолке, обставлена деревянной мебелью, включающей отсек для разделки мяса, полки и посудные шкафы; они стоят по обе стороны от металлической восьмиконфорочной плиты промышленного размера. Напротив стоит длинный деревянный стол, за которым могут поместиться двадцать человек, вокруг – разномастный набор стульев из того же дерева. На столе – три большие вазы, также наполненные водой, в которой плавает все та же комбинация из розовых лепестков и свечей, – они украшают собой почти каждую плоскую поверхность. Такие же вазы расставлены на деревянных столиках по обеим сторонам от пышных кремовых диванов. Последние стоят во всю длину книжных полок, а также вдоль стены на террасе, снаружи.
Внутри звуки джаза спорят с шумной болтовней гостей, сидящих на стульях и диванах. Мэри узнает за длинным столом большую часть семейства Бьянки. Родители, братья и их жены оживленно беседуют, но Джанфранко нигде не видно.
– О Бог мой! Бьянки здесь, – вздыхает Белинда, направляясь к батарее бутылок «Просекко», стоящих на кухонном столе. – Думаю, мне надо выпить. – Она берет бокал и сливает в него остатки из трех почти пустых бутылок. Там же, в стороне, стоит вазочка с маленькими яйцами. – Господи, – говорит Белинда, морща нос, – что это ?
– Перепелиные яйца, – отвечает Мэри. – [как ты думаешь, не пора ли нам найти нашу хозяйку?
– Точно, – говорит Белинда, делая большой глоток шипучего напитка.
Снаружи на деревьях мерцают голубые китайские фонарики, бамбуковые светильники освещают тропинки в саду. Оркестр из четырех музыкантов играет слева от маленьких столиков, покрытых белыми скатертями, на которых стоят свечи. Человек пятьдесят разговаривают, смеются, пьют и танцуют.
Стоя на террасе в своем пурпурном гарнитуре, Белинда чрезвычайно бросается в глаза.
– Контесса! – кричит Дерек из-за столика, где вместе с ним сидят Барбара и Хоуард. Он встает и широким жестом машет рукой Белинде: – Сюда!
Белинда чуть приподнимает свой стакан и машет рукой в ответ. Наблюдая за вечеринкой и даря сдержанные улыбки столику Джованны и Роберто, за которым сидит также парикмахер из Серраны, Белинда замечает высокую блондинку в белом хлопковом платье, идущую ей навстречу. Это Лорен, она поспешно приближается.
– Бетина! – говорит она.
– Лорен! Дорогая! – говорит Белинда. – Как приятно вас видеть! Какая забавная вечеринка!
– Как забавно вас здесь видеть, – отвечает Лорен, становясь руки в боки, так что ее загорелая рука загораживает проход.
– Так мило с вашей стороны было пригласить меня, – говорит Белинда, делая глоток напитка и улыбаясь через плечо хозяйки. – Помните мою дочь? – добавляет она, подталкивая вперед сопротивляющуюся Мэри.
– Да… Я помню вашу дочь, – отвечает Лорен, глядя на Мэри с теплой, приветливой улыбкой.
– Как бы то ни было, мы очень взволнованы тем, что пришли сюда, – продолжает Белинда, по-прежнему глядя Лорен через плечо.
– Но вы не были приглашены, – говорит Лорен тихим, но отчетливо слышным голосом.
– О, я знаю, – соглашается Белинда, слегка толкая рукой Лорен в белое плечо. – Я и сама делала подобную ошибку. – Она кивает, закатывая глаза. – В любом случае, ну, если вы беспокоитесь по этому поводу… – Она наклоняется вперед и шепчет Лорен на ухо: – Я вас прощаю. Я хочу сказать: ну какие там приглашения между друзьями?
– Вот вы где! – громогласно восклицает Дерек, вклиниваясь между ними. – Я все никак не мог понять, где ты, Белинда. В приглашении написано: шесть! – вскрикивает он. – Полагаю, ты хотела эффектно опоздать Ты еще выучишь эти привычки Белинды, Лорен, – говорит он, поворачиваясь к хозяйке, – когда узнаешь нашу маленькую банду хорошенько. Она всегда эффектно опаздывает, но она и вообще ужасно эффектная персона. – Он кладет ей руки на плечи. – Ты выглядишь фантастически, дорогая. Фантастически. Тебе не кажется, Лорен?
– Да, – говорит Лорен, разглядывая Белинду, словно телку-призершу сельскохозяйственной выставки. – Я бы сказала, ты выглядишь действительно фантастически. – Она улыбается. Глаз эта улыбка не касается. Она наклоняется вперед и шепчет Белинде на ухо: – Очень смело, – и, прежде чем уйти, добавляет: – Приятного вечера, Бетина.
– О, Бетина! Какое хорошее уменьшительное имя! – кудахчет Дерек. – Никогда раньше этого не слышал. Пойдем, Бетина…
– Белинда, – шипит Белинда.
– Ну хорошо. – Он замирает от этого замечания. – Пошли! Барбаре и Хоуарду не терпится тебя увидеть. – Обнимая Белинду рукой, Дерек ведет ее сквозь праздничное сборище. Мэри следует позади и сканирует глазами толпу, выискивая Джанфранко.
Садись, садись, – говорит Барбара; большие голубые глаза ее округлились от воодушевления, пламя свечей блестит на тяжелом золотом браслете. – Признайся, Белинда, – взволнованно заявляет она, – тебе вообще верится в такую вечеринку? Тебе верится, что может быть такой дом? Он такой великолепный, такой прекрасный! Мы никогда ничего подобного не видели в Валь-ди-Санта-Катерина! А ты обратила внимание на еду? У нее там эти маленькие штучки… Ты видела оркестр? Видела декорации? Видела, сколько шампанского?
– Это «Просекко», – говорит Белинда.
– Я знаю, но правда, – Барбара переводит дух, – это лучшая вечеринка, которую я когда-либо наблюдала в долине. Вообще когда-либо. Хоуард согласен со мной. Да, Хоуард?
– Абсолютно, – говорит Хоуард. Глаза его почти совсем закрыты, настолько он пьян.
– Ты должна признать, Белинда, – Дерек откидывается на спинку своего стула, – это… это лучше, чем любая вечеринка, которую кто-либо из нас когда-либо устраивал.
– Ну, фактически я никогда не устраивал вечеринок, – говорит Хоуард.
– Да никто из нас, – продолжает Дерек. – Я хочу сказать, ты ведь ничего подобного не устраивала, да, Белинда?
– Я также никогда не закрашивала фрески, как это сделала она, – выговаривает Белинда, наливая себе еще немного «Просекко» из бутылки на столе.
– Она это сделала? – говорит Барбара, запихивая в рот тост с анчоусами. – Мм-м, Боже мой, это восхитительно! Белинда, попробуй.
– Да. Она действительно все закрасила. Даже несмотря на то что полиция Bell'Arti приезжала, чтобы ее остановить. – И Белинда продолжает рассказывать о культурном вандализме Лорен своей рассеянной аудитории, не склонной прислушиваться к ее словам.

***

Мэри скучает. Вечер столь юн, звезды блестят, джаз так притягателен, что она почти испытывает искушение пойти и потанцевать сама с собой. Но вместо этого сидит, постукивая ногой, прихлебывает «Просекко» и таращится на танцующих. Джованна и Роберто тоже семенят по площадке: они выглядят пожилой, но все еще очень влюбленной парой. Парикмахерша Белинды танцует с таким видом, будто действительно умеет двигаться, как Кайл, например. В белой рубашке и джинсах, босой, он раскручивает в танце одну из невесток семейства Бьянки – такую серьезную, будто ее жизнь от этого зависит. Мэри наблюдает за ним. Он смеется и улыбается, активно жестикулирует руками, разговаривая по-итальянски. Девушка улыбается ему в ответ. Мэри тоже улыбается. Она снова сканирует взглядом толпу, пытаясь обнаружить какие-нибудь признаки Франко. Они не говорили об этой вечеринке накануне, когда встретились в Серране, но теперь, видя, что все семейство здесь, она уверена, что и он тоже пришел.
Внезапно в кустах позади них раздается шорох. Дерек оборачивается.
– Что за черт? – спрашивает он.
– Вот черт, – говорит Хоуард, стараясь сфокусировать взгляд.
Снова раздается шум, из темноты появляется высокая темная фигура. Это Франко. Его черная рубашка без ворота расстегнута, гладкий, загорелый живот блестит в пламени свечей, темные волосы взъерошены. Он так красив, что Мэри вынуждена вонзить в ладонь ногти, чтобы не заскулить.
– Signore
type="note" l:href="#FbAutId_94">94
, – говорит он, губы его складываются в улыбку, он делает поклон и щелкает каблуками.
– Здравствуй, Франко, – отвечают Белинда, Барбара и Мэри хором, улыбаясь и таращась на него.
– Какой приятный вечер! – заявляет он.
– Да, – кивают все три женщины.
Потом снова раздается шорох, и из кустов выныривает хорошенькая девушка с длинными курчавыми волосами. Она склонила голову и заталкивает круглую грудь обратно в белый лифчик с жесткими чашечками.
– О Dio! – восклицает она, подняв глаза, шокированная тем, что вокруг столько зрителей. – Гм… Buona sera
type="note" l:href="#FbAutId_95">95
, – добавляет она.
Все три женщины за столом выглядят теперь спущенными, как проколотые праздничные воздушные шарики.
– Buona sera, – кивает Франко, беря ее за руку, и они, хохоча, исчезают в темноте.
– Итальянцы неисправимы, – говорит Белинда, осушая свой бокал. – Сколько всего мы сделали для этого мальчика – и посмотрите, как он ведет себя.
– Да, знаю, – отвечает Барбара.
– Мы принимаем его у нас в домах.
– Знаю, – повторяет Барбара. – Мы пользовались его услугами совсем недавно. Вчера…
– Прошу прощения. – Кто-то трогает Мэри за плечо. Она оборачивается.
– Кайл? – говорит она удивленно.
– Хочешь потанцевать?
– Кто? Я?
– Нет, твоя мама, – смеется он. – Конечно, ты.
– О, гм… – Мэри колеблется.
– Пожалуйста, – улыбается он, – я не часто прошу.
– А, ну тогда хорошо, – говорит Мэри, вставая. – Я не очень хорошо танцую.
– Я тоже, – лжет он, кладя руку ей на талию и поворачивая ее к танцевальной площадке. Он осторожно проводит ее между столов, сквозь толпу и берет за руку, когда они подходят к танцплощадке. В тот момент, как они встают друг напротив друга, музыка набирает темп. – Эта мне нравится. – Он кивает в такт музыке. – Ты готова? – Мэри улыбается. – Просто следуй за мной.
Если Кайл – человек, у которого действительно все хорошо получается, то танцы ему удаются особенно хорошо. Он делает шаг вперед, обхватывает ее за талию, берет за одну руку, потом поворачивается и делает оборот под музыку. Поначалу Мэри нервничает, колеблется и чувствует себя неуверенно, но Кайл так легко движется, что все, что ей нужно, – это расслабиться и почувствовать, как музыка течет сквозь нее. Спустя пару минут вокруг них на площадке создается пустое пространство: люди отступают, уходят с их пути. Иные стоят у края площадки, постукивая в такт ногой или хлопая в ладоши, и наблюдают за ними. Кайл кружит Мэри в танце, свет время от времени падает на его темные волосы и широкую улыбку. Под конец песни, как раз когда труба набирает крещендо, он подбрасывает ее в воздухе, а потом ловит на руки на финальных аккордах. Они стоят щека к щеке, тяжело дыша. Мэри чувствует жар его тела и биение сердца – совсем рядом, у своей груди.
– Спасибо, – говорит Кайл, отстраняя ее. – Это было здорово. – Он нагибается и целует ее в щеку. – Ты очень хорошо танцуешь.
– Нет, – смеется Мэри. – Это ты танцуешь очень-очень хорошо. Я была как пластилин в твоих руках.
– Ну, из тебя получается чертовски хороший пластилин, – говорит он. – Хочешь чего-нибудь выпить?
– Это было бы здорово, – говорит Мэри, следуя за ним к столу.
– Постой тут, – говорит он. – Чего бы ты хотела?
– Стакан «Просекко» был бы очень кстати.
– Значит, немного шипучки. – Он наставляет на нее палец. – И не смей никуда уходить!
Он убегает вверх по лестнице на кухню. Мэри приглаживает волосы и задумчиво смотрит в толпу. Вдруг она видит Франко, который сидит со своими братьями за другим столом: он полон сексуальной развязности, одной рукой обнимает темноволосую девушку с округлым бюстом. Они смеются и громко разговаривают, его правая рука лениво ползет вниз, под майку, и играет с ее грудью. Она ничего не говорит, а он то и дело придвигает ее к себе и засовывает язык ей в рот. Мэри сидит, положив подбородок на руку, и глазеет на них. Правда ли, что она нравится Франко? Или он просто завлекал ее? Играл с ней, как кошка с мышкой? Или весь их флирт происходил только в ее воображении?
– Ну, вот тебе стакан шипучки, – говорит Кайл, садясь напротив и закрывая от нее Франко. – С тобой все в порядке?
– Спасибо, все хорошо, – говорит Мэри, выпрямляясь.
– Ты выглядишь глубоко погруженной в мысли.
– Нет, я в порядке, – настаивает она. – Спасибо. За твой новый дом, – говорит она, чтобы сменить тему.
– За нашу встречу, – говорит Кайл, чокаясь с ней.
– За нашу встречу и за твой новый дом, – улыбается Мэри, делая небольшой глоток «Просекко».
Тем временем на другом конце зала Белинда прикончила уже целую бутылку «Просекко», а также прикончила своих троих друзей соответствующим разговором.
– Боюсь и подумать о том, какого мнения придерживается остальная часть comune насчет того, что она закрасила фрески, – говорит она, высоко задирая голову, чтобы видеть происходящее из-под своего тюрбана. – Это часть нашего культурного наследия, вы понимаете? Я сказала им, что она – американка…
– Ну, большинство comune здесь. – Барбара указывает на толпу квадратным ногтем указательного пальца. – И кажется, никто из них не возражает.
– Она завоевывает их сердца и умы посредством шампанского, – говорит Хоуард, наливая себе еще стакан. – Она устроила им вечеринку «шок-и-ужас» и угостила несколькими канапе «сердца-и-умы». Эта женщина – гений. – Он смеется. – И кроме того, весьма привлекательный гений.
– Заткнись, Хоуард, – говорит Белинда. – Она вовсе не так умна.
– Да, – соглашается Барбара. – И вовсе не так хороша.
– Ну а я хорошо провожу время, – заявляет Дерек, засовывая пальцы под потный ремень. – Не хочешь потанцевать, Барбара?
– Мистер Хьюитт, – хихикает она, и плечи ее округляются от восторга. – Я уж думала, вы никогда не попросите.
– Иди сюда, мой маленький хомячок, – говорит он, шлепая ее по заднице: она семенит впереди него. – Давай покажем этим молокососам, на что мы, старичье, способны.
– Ах, – говорит Хоуард, помахав им своим стаканом. – Как это мило, не правда ли?
– Прекрати, Хоуард, – огрызается Белинда. – Ты пьян.
– А, говоря словами сэра Уинстона Черчилля, «миледи, вы уродливы, но я буду трезв утром», – бормочет Хоуард. Его локоть тем временем медленно скользит по столу.
У-ух, – шипит Белинда, вставая и поправляя свой наряд. – Я ухожу, – говорит она, после чего несколько неуверенными шагами направляется в сторону дома.
– Arrivadeary, – говорит Хоуард, и голова его падает на стол.
Белинда, в ушах которой звучит совет майора насчет рекогносцировки, начинает рыскать по дому. В сумочке у нее – маленький блокнотик и карандаш, она планирует обойти всю виллу, делая заметки. На первом этаже вести разведку относительно легко благодаря открытой планировке и обилию гостей. Белинда довольно удачно конспектирует свои небольшие и не вполне трезвые apergus: огромная коллекция соковыжималок, кухонных комбайнов и пароварок, небольшая стопка книг по йоге, куча английских газет и журналов, явно разложенных по тематике, симпатичный набор белого китайского фарфора.
Однако пройти незамеченной наверх оказывается несколько сложнее. Белинда на цыпочках проскальзывает из комнаты в комнату, отмечая для себя гладкую белую отделку, мебель из натурального дерева, блестящие побеленные ванные комнаты класса люкс. В доме – пять отдельных комнат и великолепно декорированная хозяйская спальня, с белым муслином, ниспадающим с потолка, с широким кремовым шезлонгом, обитым шелком, с трюмо и большими индийскими зеркалами на стенах. Но рыскать повсюду, будучи одетой как огромная пурпурная фигура с рекламного плаката, – пожалуй, не лучший способ для секретной работы. Кроме того, у Белинды довольно плотное телосложение, тогда как она убеждена, что более изящна – и даже более невидима, – чем на самом деле. Все это означает только одно: довольно скоро кто-то сообщает Лорен, что «пурпурная женщина» сует свой нос в доме куда ни попадя.
Белинда стоит в часовне и отколупывает краску со стены, пытаясь пробиться к фрескам. В этот момент входит Лорен. Секунду она стоит и наблюдает за Белиндой, потом откашливается.
– Что ты делаешь? – спрашивает она. В ее голосе звучит скорее насмешка, чем обвинение.
– Ой! – Белинда отпрыгивает. Ее эффектный и непрочный тюрбан соскальзывает вниз по лицу, костюм спереди покрыт предательскими хлопьями белой краски. – Ничего! – говорит она, словно ребенок, лицо которого измазано шоколадом, но он тем не менее отрицает, что ел его. – Решительно ничего.
– Нет, ты тут кропотливо что-то делаешь, – говорит Лорен, медленно подходя к ней. Белинда пятится к стене.
– Я искала уборную, – говорит она.
– Да, правда? – переспрашивает Лорен. – Ну, с тех пор как нам позвонили из Bell'Arti, планировку пришлось изменить, и то, что должно было стать самой что ни на есть потрясающей ванной комнатой и бассейном, теперь стало комнатой для занятий йогой. Поэтому, боюсь, ты не найдешь здесь удобств.
– Комната для занятий йогой? – говорит Белинда. – У тебя есть комната для занятий йогой?
– Да, – говорит Лорен, слегка кивая. – Ну, теперь ты все про это знаешь, не так ли?
– Нет, боюсь, тут ты меня застала врасплох, – улыбается Белинда, отходя от стены и делая попытку пройти мимо Лорен. – Я абсолютно ничего не знаю о йоге. Вообще ничего.
– Полагаю, этого и следовало ожидать от провинциалки вроде тебя, – говорит Лорен. – Ты ничего не смыслишь в йоге, зато отлично справляешься со злобными телефонными звонками местным бюрократам.
– У меня нет ни малейшего представления, о чем ты говоришь, – заявляет Белинда. – Ваши проблемы с домоустройством не представляют для меня никакого интереса.
– Да нет, представляют, – говорит Лорен. – Тебя как будто притягивает то, что происходит в моем доме. На самом деле ты просто не можешь прекратить эти твои визиты ко мне. Мне достаточно заглянуть к Джованне, чтобы узнать, как много ты обо мне сплетничаешь.
– Я сплетничаю о тебе? Не смеши меня. Ха-ха-ха! – смеется Белинда.
– Ну, я слышу другое, – говорит Лорен, в голосе ее звучит вежливая сдержанность. – Я слышу, что ты весьма расстроена моим присутствием в долине.
– В моей долине, – фыркает Белинда; лицо ее заметно покраснело от выпитого спиртного и от злости.
– В твоей долине, – смеется Лорен. Ее гладкие светлые волосы покачиваются вокруг лица.
– Да, в моей, черт возьми, долине, – настаивает Белинда. – Я была здесь раньше!
– О Боже! – Лорен приподнимает выщипанную в тонкую полосочку бровь и поворачивается, чтобы покинуть часовню.
– Я, мать твою, была здесь раньше! – шипит Белинда, стискивая кулаки. Каждая жилка на ее шее налилась кровью.
– Пожалуй, я действительно хочу, чтобы ты ушла с моей вечеринки, – говорит Лорен. – Ты снижаешь тон происходящего.
– Я уже ухожу с твоей мерзкой вечеринки! – кричит Белинда, топая вслед за ней из часовни и дальше, на террасу. Она оборачивается и кричит: – На самом деле она такая отвратительная, что я не могу понять, почему так долго здесь оставалась! Я всегда была номером один в этой долине, и я не понимаю, как…
– И никто не понимает как, дорогая Бетина, – говорит Лорен, медленно проходя по террасе и покачивая головой. – И никто не понимает.
– Мое имя, мать твою, – Белинда! – кричит Белинда что есть мочи. Вокруг наступает драматическая пауза: все гости умолкают, оборачиваются и глядят на нее.
– Я знаю, – отвечает Лорен с особенной улыбкой.
– Мэри! Мэри! Мэри! – Белинда безумно озирается вокруг в поисках дочери. – Мэ-э-эри! – вопит она, высоко задрав короткий вздернутый носик, ибо пытается увидеть что-нибудь из-под тюрбана, который теперь закрывает ее лицо. – Мэри! Поторопись! Мы уходим! Мы уходим – ПРЯМО СЕЙЧАС!
– Arrivadeary, – говорит Лорен, слегка помахав ей рукой на английский манер.


Venerdi: пятница
Clima: fa caldo


Что за вечер! Что за кошмарный вечер! Чрезвычайно мерзкий вечер. На самом деле прошлый вечер придется признать одним из худших вечеров в моей жизни. Дорогие мои читатели, я не хочу, чтобы вам показалось, будто я торжествую, но он и вправду был ужасен. Как многим из вас теперь уже, должно быть, известно, принимать людей – это искусство. Настоящее искусство. Чтобы быть настоящей хозяйкой, требуются способности. Требуются изысканность, преданность своему делу, умение ставить нужды других людей выше своих. Также требуются немного волшебной пыли для вечеринок и щепотка je ne sais quoi
type="note" l:href="#FbAutId_96">96
. К сожалению, моя бедная дорогая americana соседка не обладает ничем из вышеперечисленного. Коротко говоря, ее вчерашний прием был катастрофой.
С чего начать? Музыка была слишком громкой. Выпивки было недостаточно. Еда была очень скудной. Было слишком много людей, и на самом деле, если говорить откровенно, итальянцев было так много, что даже не было слышно английской речи. Обычно мы, экспаты, любим усесться на диване, выпить и поболтать. Но поскольку наша новая обитательница долины, americana, упрямо пригласила к себе всю округу, в доме не осталось места, и нам пришлось весь вечер болтаться снаружи!
Не то чтобы мы хотели провести много времени внутри этого ее маленького домика. Насколько я смогла увидеть, кажется, она все выкрасила в белый цвет. Уж не говоря о том, что уборка будет чертовски трудным делом, я не могу понять, зачем человеку белый дом посреди Тосканы. Это так не по-итальянски. Кроме того, кажется, она планирует превратить ту часовню с прекрасными фресками, рядом с домом, в своего рода новомодную комнату для занятий йогой. Там все время будет полно хиппи, исполняющих песнопения и занимающихся тантрическим сексом! Вот уж воистину! Ради сохранения вкуса и приличия в долине я начинаю думать, что придется взять на себя обеспечение закрытия ее пансионата. И чем раньше, тем лучше! Простите мне, если в моем голосе сквозит некоторое огорчение, но когда угрожают вашей жизни и скромному достатку, английский бульдожий нрав начинает себя проявлять. Но, если не считать катастрофы со вчерашней вечеринкой, все остальное протекает хорошо. Мои постоянные постояльцы постепенно устраиваются. Миссис Честер вчера ездила по магазинам и вернулась со всегдашними изделиями из кожи и кое-какой подходящей для пребывания в Тоскане одеждой. Меня всегда забавляет, как англичане одеваются в отпуске. Их низкокачественная и нестильная одежда видна в Тоскане за милю. Ни один итальянец никогда не наденет бледно-зеленое с кремовым! Даже оттенок британской кожи не сочетается с окраской здешних скал. Идущие вразрез цвета зачастую оскорбляют мой глаз художника.
Кстати, я уже провела одно незабываемое утро, занимаясь живописью с майором. Именно в тяжелые времена вроде теперешних люди обращаются к природе, чтобы ощутить, как ее красота вновь насыщает кислородом кровь в их жилах. В ветре, влетающем в мое окно сегодня утром, пока я пишу эти строки, чувствуется, как лето, которое теперь в самом разгаре, все крепче и крепче охватывает долину. Воздух теплый, табак высок, подсолнечнику Бьянки – в полном цвету, как и большинство моих цветов. Только парочка упрямых виноградных лоз сопротивляется моим маленьким зеленым пальчикам
type="note" l:href="#FbAutId_97">97
Кое-что из новостей, которые я слышала на вчерашней вечеринке (если только можно ее так назвать): девушки-спортсменки, живущие в монастыре Санта-Катерина, скоро возвращаются. Возможно, мне следует пригласить их сюда, на простую тосканскую soiree
type="note" l:href="#FbAutId_98">98
? На самом деле, после ужасного вчерашнего вечера, может быть, мне стоит пригласить еще кого-нибудь на простую тосканскую soiree? Только для того, чтобы показать, как на самом деле нужно устраивать такие вещи!


Пицца «Casa Mia»
За все эти годы, что я содержу тут пансионат, я сделала открытие: ничто не придает простой тосканской soiree такого ощущения события, как кусочки пиццы. Это вершина кулинарного искусства среди всех легких закусок! Маленькие дольки пиццы можно есть во время разговора, и они даже не прервут течения вашей речи. Их легко подхватить большим и указательным пальцами, и они вовсе не пачкаются. Клянусь пиццей! Со стыдом вспоминаю, как разогревала заранее купленные полуфабрикаты пиццы, когда жила в Великобритании. Да, это было не лучшее время! Но сейчас я люблю баловать своих гостей. Я люблю угощать их мириадами самых лучших блюд, которые у нас тут существуют! Но предупреждаю: тому, кто любит пиццу из толстого теста, с покрытым корочкой сыром, право же, следует оставаться в Великобритании, потому что здесь делают пиццу толщиной в лист бумаги, вдвое более хрустящую и вчетверо, черт возьми, более вкусную!


основа для пиццы (ее можно купить в любой местной семейной пекарне)
томатная паста
моццарелла
анчоусы
оливки
ананас
ветчина
и что угодно еще – все, на что только способна ваша фантазия!


Раскатайте основу для пиццы, выложите на нее томатную пасту и моццареллу, затем сверху красивым узором поместите остальные ингредиенты – те, что будут сверху. Некоторые люди думают, что эти ингредиенты следует разбрасывать по поверхности, чтобы не казалось, что еду слишком много трогали руками при приготовлении. Но к сожалению, это выглядит так, будто повар не приложил к процессу вообще никаких усилий. Итак, освободите своего внутреннего художника и выложите картины из анчоусов – цветы, звездный дождь, маленькие закаты, пасторальные сцены. Ваши гости оценят эту маленькую дополнительную деталь. Подавайте на простой soiree или на любом другом праздничном событии с небольшим количеством спиртного.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен

Разделы:
ПрологИталия – тосканаГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Ваши комментарии
к роману Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен


Комментарии к роману "Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100