Читать онлайн Тоскана для начинающих, автора - Эдвардс-Джонс Имоджен, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эдвардс-Джонс Имоджен

Тоскана для начинающих

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Белинде совсем не удалось как следует выспаться. Она спускается вниз по лестнице, размышляя о необходимости исправить свою страничку в Интернете, посвященную правилам проживания в доме. Но потом решает, что сейчас на это не способна. Работа над этими правилами требует сосредоточенности и мстительного настроя, а в данный момент у нее с этим плоховато.
Вместо этого она расхаживает по кухне и наполняет банки из-под варенья водой – для ежевоскресных утренних занятий акварелью. Она не может точно определить, что именно так вывело ее из строя три стакана граппы, выпитые для подкрепления сил по возвращении из «Casa Padronale», или сама встреча с Лорен. В любом случае она всю ночь кашляла и ворочалась и в конце концов, проснувшись, обнаружила, что простыни обвязались вокруг ее ног каким-то сложным морским узлом.

***

Чаще всего она мысленно воспроизводит улыбку Лорен. Аккуратная, плотная, слегка приподнимающая уголки рта улыбка одними губами. Белинда и сама часто использует подобное оружие, поэтому слишком хорошо понимает его настоящее, ужасное значение. Приятная и покровительственная улыбка. Она подразумевает, что человек, с которым ты общаешься, туп и невероятно глуп. В ней скрывается высокомерная насмешка. Смысл ее в том, что собеседник утомляет, но отсутствие в нем изысканности и ума следует терпеть ради согласия в обществе, населяющем долину. Белинда знает эту улыбку: она использует ее, находясь с Дереком и Барбарой, иногда – со знаменитым писателем Хоуардом Оксфордом. Но возможно, ей только показалось? Возможно, эта женщина всегда так улыбается. Может, у американцев так принято. Или, может быть, улыбка адресовалась Мэри – тогда ее вполне можно понять.
– Мам, что ты там бормочешь? – спрашивает Мэри, убирая с террасы подносы, оставшиеся от завтрака.
– Что? – спрашивает Белинда, и лицо ее морщится от удивления.
– Ты бормочешь что-то, мам, это выглядело немного странно.
– Я бормотала?
– Да, – говорит Мэри, ставя на стол тяжелый поднос с приправами и соусами.
Яркая и свежая, Мэри, кажется, вовсе не обеспокоена встречей с Лорен. Прошлой ночью, пока мать поглощала граппу, она даже осмелилась утверждать, будто приезд Лорен в долину – благоприятное событие и что его надо отпраздновать: всегда приятно, когда поблизости есть еще женщины. Стоит ли говорить, что Белинда не разделила точку зрения дочери и снова напомнила ей, кто она вообще такая.
– Не знаю, зачем ты тратишь на это силы, – заявляет Мэри, убирая со стола банку с вареньем.
– На что ? – спрашивает Белинда, стоя руки в боки.
– Да на то, чтоб отпаривать этикетки с банок и клеить взамен рукописные. – Она подносит к свету остатки малинового варенья «Бон Маман». – Тебе никого не удается обдурить.
– Я не стараюсь обдурить людей, – возражает Белинда. – Просто это то, чего они ждут.
– Они ждут домашнего варенья.
– Оно домашнее, – парирует Белинда, – только не у меня дома было приготовлено.
– Ты обманываешь их.
– Нет. Я не могу исправить мысли людей, – говорит Белинда с натянутой улыбкой. – Кстати, разве тебе не пора пойти застелить постели? Мне нужно успеть немного порисовать до ленча.
Белинда берет с кухонного стола свой красный ящичек с красками, банку воды и блокнот рисовальной бумаги и направляется в самый дальний конец сада, откуда открывается видна «Casa Padronale».
По правде говоря, из всех пейзажей, которые Белинда могла изобразить этим воскресным утром, она выбрала, вероятно, самый малопривлекательный: слишком много идущих уступами полей, слишком мало кипарисов и довольно много белого шоссе. Но с другой стороны, это вряд ли так важно: тем, кто вздумает полюбоваться Белиндиными картинами, частенько трудно бывает определить, какой именно ракурс она запечатлела. Детали – не ее сильная сторона. Подписавшись на «Месячник акварелиста» – видимо, для того, чтобы получить бесплатно краски и халат художника, – она отменила заказ, когда с нее начали взимать плату за доставку по Европе и за упаковку. По времени это примерно совпало с тем периодом, когда журнал перешел от фона к переднему плану и пейзажным деталям. Уверенно сотворив полосы голубого неба и зеленых холмов, Белинда обычно творчески выдыхается, когда дело доходит до того, чтобы нанести окончательные штрихи. К счастью, утомление от переднего плана обычно одолевает ее ближе к часу дня – как раз накануне воскресного ленча у Джо-ванны.
Усевшись на траву на склоне холма, Белинда кладет альбом на колени и начинает рисовать. Ее кисточка зависла в воздухе, лоб напряжен, мысли сосредоточены на происходящем внизу.
Синий джип ездил все утро туда-сюда, пролетая мимо «Casa Mia», как какая-нибудь девочка-подросток, которую отпустили ночью погулять с друзьями. Белинда уже успела возненавидеть его элегантный силуэт и то, как он скользит вверх-вниз по холму со всей полноприводной уверенностью в себе.
Тем временем внизу, в долине, отчетливо видна чистая белая рубашка Лорен, которая стрелой носится по рубежам своих владений, переговариваясь с появившимися накануне вечером рабочими. Кажется, их там сотни; они копошатся, как личинки мух на разлагающемся теле.
Они расчищают чрезмерно разросшийся сад, спиливают старые деревья и складывают все валяющиеся на дороге камни в кузов желтого грузовичка. Их веселая, добродушная болтовня разносится вверх по склонам долины. Белинда готова поклясться, что слышит носовой выговор Лорен и ее странный ломкий смех; вместе с ней смеется также мужчина в бейсбольной кепке. Все это происходит слишком быстро, и потому не может ей нравиться.
Она энергично болтает кисточкой в банке, стуча по ее краям, как председатель, объявляющий очередного оратора, и окунает эту толстую, мокрую кисточку в ящик с красками. Белинда так сосредоточена на происходящем внизу, что невнимательно смотрит на палитру. Смелыми, широкими мазками водит кистью по небу, и комки черного вмешиваются в бледно-голубое, омрачая весь вид.
– Черт! – вскрикивает она, взглянув на получившееся подобие надвигающейся грозы. Черная краска стекает на голубое небо, затопляя его, поглощая и разрушая зеленую долину, изображенную ниже. – Этого только мне не хватало, черт бы побрал! – Она вырывает лист из альбома и комкает его. – Наверняка уже настало время ленча, – бормочет она. Поднимается на ноги и выливает черную, как туча, воду из банки прямо на склон холма. – Я с ней позже разберусь.

***

Белинда и Мэри приехали к ленчу на полчаса раньше, но никто, кажется, не возражает, и меньше всех Джованна, которая суетится вокруг них. Широкая улыбка сияет на ее маленьком розовом, морщинистом лице, которое, мягко говоря, слишком много времени провело возле раскаленной духовки, где она печет пиццу.
– Ciao, Белинда. Ciao, la bella
type="note" l:href="#FbAutId_73">73
Мария! – говорит она, потряхивая плотными пуделиными кудряшками в подтверждение своих слов. Она по очереди берет их за плечи своими костлявыми пальцами и приветствует долгим поцелуем.
В противоположность своему круглому, тучному мужу Джованна вся – кожа да кости. Ну и еще волосы на лице. Сгусток нервов и энергии, она готовит, как колдунья порхая от стола к столу в обеденном зале и безостановочно разговаривая с таким сильным тосканским акцентом, что почти никто, кроме мужа, ее не понимает. Вместе они составляют чрезвычайно колоритную пару. Некоторые шутят на их счет – дескать, противоположности сходятся. Иные бормочут себе под нос, что он вполне может раздавить ее в постели: он такой большой, и толстый, и тяжелый. Как только она жива остается? Некоторые туристы, приезжающие в долину, даже сомневаются, удавалось ли им вообще когда-нибудь этим заняться. Но Джованна может гордиться: она – мать шестерых сыновей, которых произвела на свет одного за другим, по одному каждую весну в первые шесть лет их брака. С тех пор все они покинули семейное гнездо и разъехались по разным городам – по всей Италии, от Милана до Флоренции. Но когда они возвращаются, по всей долине слышны песни и танцы.
Джованна спешит подать Белинде ее графин холодного белого вина, а Мэри – бутылку газированной воды, пока они усаживаются за длинный стол посреди ресторана. Он накрыт на шесть персон: белые бумажные салфетки и бледно-розовая скатерть – воскресный ленч носит более формальный характер, чем любая другая еда, подаваемая в ресторане. Зонтики с надписью «Кампари» сдвинули вместе, чтобы обеспечить тень всему столу. Другой длинный стол, на десять персон, установлен в тени виноградных кустов, столик на двоих помещен в углу возле стены. Белинда устраивается в середине центрального стола и начинает отламывать маленькие кусочки от ломтя хлеба, который лежит в коричневой пластмассовой корзинке.
– Похоже, Бьянки заказали столик, – говорит она, кивая в сторону большого стола, накрытого на десятерых, который стоит под виноградным кустом. – Интересно, кто те двое? – спрашивает она, жуя корочку.
– Вероятно, какие-нибудь туристы, – предполагает Мэри, делая глоток воды. Ее глаза слегка увлажняются, когда пузырьки ударяют в нос.
– Мм-м… – мычит ее мать, соглашаясь, и делает глоток вина. – Утром все было в порядке? Ничего ужасного в спальне?
– Я ничего такого не заметила, – говорит Мэри.
Меня всегда забавляли люди, которые ворочаются. – Белинда макает хлеб в оливковое масло, которое налила в пепельницу. – Часто бывает, что самые утонченные натуры сминают простыни.
– Мам! – говорит Мэри, горбя плечи от неловкости.
– Меня это нисколько не беспокоит, дорогая, – улыбается Белинда. – Ты с этим имеешь дело, не я.
– Неужели обязательно разговаривать об этом?
– Я просто говорила, что. ..И в любом случае, – фыркает Белинда, – здесь никто не говорит по-английски.
– Но это не тема для разговора.
– Ох, заткнись. – Белинда зевает и поворачивается лицом к входу. – О, buon giorno, Хоуард. Buon giorno! – восклицает она громко, воркующим голосом, улыбаясь и поднимаясь со своего места. – Как дела? Come va? – спрашивает она, лицо ее напрягается в ожидании, пока ее обнимут.
– По большей части все осталось так же, как при прошлой нашей встрече, – говорит Хоуард, тут же запечатлев на щеках Белинды два довольно мокрых поцелуя. – Я на ногах с семи часов и все утро занимался тем, что пытался разбудить своего героя, – говорит он, кивая Мэри; та садится. – Бутылка вина, которую я выпил в десять тридцать, не принесла ни малейших изменений.
– Ну, ничего, ничего, – говорит Белинда, наливая ему в бокал белого вина из графина. – У меня есть несколько сплетен, которые наверняка тебя развлекут.
– Правда? – спрашивает Хоуард нагибаясь через стол и забирая графин, чтобы доверху наполнить свой бокал. – Звучит интригующе, – говорит он, разевая рот цвета бургундского и выливая вино в явно пересохшее горло.
– Ну, – начинает Белинда, втягивая голову в плечи от воодушевления. – Я познакомилась с americano, который купил «Casa Padronale», и… на самом деле она americana!
– Ах вот как? – откликается Хоуард, снова откидываясь на спинку кресла. – Это мило.
Это не совсем та реакция, которую ожидала Белинда. Прежде чем ей удается осознать, что внутри нее, как дитя, зародилась ярость, в ресторан легкой походкой входят Дерек и Барбара с дружелюбными улыбками на безразличных лицах.
– У вас тут все в порядке, Контесса? – спрашивает Дерек, на ходу поправляя большими пальцами ремень своих бежевых обтягивающих брюк.
– Да, Дерек, просто сказочно, – улыбается Белинда, повеселев. – У нас тут полно сплетен.
– О-о-о, сплетни! – вступает в разговор Барбара, сведя вместе кончики своих длинных серебристо-розовых ногтей. – Звучит интересно.
– Это и вправду интересно, – подтверждает Белинда, снова поднимаясь и наливая им по бокалу белого вина. – Человек, который приобрел «Casa Padronale», – женщина! – торжествующе объявляет она и садится.
– Женщина! – повторяет Дерек.
– Да, женщина. – Белинда складывает руки под грудью, дабы продемонстрировать свою уверенность.
– Как забавно, – говорит Барбара, открывая обведенный контуром рот. – Кто бы мог подумать?
– Мы с Мэри вчера вечером ездили знакомиться с ней, – говорит Белинда, словно выкладывая на всеобщее обозрение козырную карту.
– Не может быть! – восклицает Барбара, нагибаясь вперед; при этом ее груди, похожие на сачки, распластываются по столу.
– Ага, – кивает Белинда.
– Не может быть! – снова повторяет Барбара, на этот раз обращая свой вопрос и обширную грудь в сторону Мэри.
– Да, ездили, – подтверждает Мэри. – Чтобы проверить, как она там живет.
– Чтобы поприветствовать ее в связи с приездом в долину, – поправляет Белинда.
– И того и другого понемногу. – Блестящие ногти Барбары двигаются в воздухе туда-сюда.
– И? – спрашивает Дерек. Мышцы у него на шее напряглись после похожего на теннисный матч разговора, который он только что выдержал.
Белинда вдыхает побольше воздуха. Ее ягодицы сжимаются на стуле. Все увлечены ее рассказом. А она сидит в центре, единственная обладательница знания, и излагает его. Вот такое положение ей нравится больше всего. Она начинает довольно благожелательно. На опыте прошлых лет она научилась, что с самого начала высказываться о людях негативно не годится. Если говорить о человеке слишком отрицательно и презрительно, это приведет лишь к тому, что слушатели посочувствуют очевидному неудачнику. Поэтому она начинает свой рассказ, положительно оценив тот факт, что Лорен, похоже, пришлось проделать огромную работу в очень короткий срок. Продолжая свое изложение, она говорит, что, если бы так поздно ночью услышала, как возле дома копошатся двое, она вряд ли отважилась бы открыть дверь. Но, дойдя до этой открытой двери, Белинда начинает позволять себе маленькие оговорки. Упоминание об удивительной изящности Лорен адресовано непосредственно Барбаре, которая склонна недолюбливать тех, кто стройнее ее. Сообщение о том, что Лорен напряженно работает, чтобы поддерживать эту стройность, адресовано Хоуарду, который находит все, как-либо связанное со спортивным залом, таким праздным, банальным и мерзким, что постоянно с большим отвращением осушает очередной бокал. И вот когда двое из троих ее слушателей уже чувствуют себя несколько не в своей тарелке, Белинда под неслышимые фанфары наносит последний, убийственный удар.
– Она сказала одну вещь, которую я нашла несколько странной… хотя… – говорит она с наигранным замешательством.
– Какую? – спрашивает Дерек.
– Ну, может быть, это она просто так сказала, – продолжает Белинда, кивая головой от сознания собственной доброты и способности к пониманию. – В обыденной речи, знаете, такие вещи…
– Что сказала эта костлявая янки? – спрашивает Барбара.
– Ну, прозвучало что-то вроде того, что она хочет заставить Тоскану поработать на нее, – повторяет Белинда, делая толстой ручкой в воздухе две кавычки при этой цитате.
– Ого, ничего себе! – говорит Дерек: он явно не в восторге от мысли, что кто-то еще будет делать на этом деньги и что этот кто-то может оказаться богаче его. – Она правда так сказала?
– Да. – Голос Белинды звучит немного грустно.
– Правда? – спрашивает Хоуард, который, кажется, старается разобраться, что ужаснее – то, что эта женщина успешна в бизнесе или что она планирует надругаться над романтикой Тосканы. – Правда? Чтобы Тоскана работала на нее? – спрашивает он снова, на этот раз глядя на Мэри и ища подтверждения у нее.
– Да, но, я уверена, это было сказано… – говорит Мэри.
– Ш-ш-ш, – внезапно прерывает разговор Белинда, так сильно хлопая Хоуарда по руке, что тот ударяется зубами о стакан. – Вот она! – Белинда указывает в нужном направлении затылком, одновременно хватая Дерека и Хоуарда за предплечья. – Вон! В дверях! С молодым человеком в бейсбольной кепке! – шепчет она со всей тонкостью и изяществом пьяного.
За столом воцаряется гробовое молчание, все очень медленно поворачивают головы к двери и принимаются разглядывать Лорен. Она разговаривает с тучным Роберто: стоит в джинсах и белой рубашке, встряхивая светлыми волосами и время от времени посмеиваясь. Она не обращает внимания на зрителей. Только обернувшись, чтобы сесть за свой столик, замечает пять пар вытаращенных глаз – будто у семейства мангустов-сурикатов на стреме.
– О! – говорит она, чуть отступая назад, как будто слегка шокирована. – О, здравствуйте! – улыбается, но видно, что начеку.
– Лорен, здравствуйте! – говорит Белинда, высоко задирая подбородок и глядя на кончик своего вздернутого носа. Она слегка, совсем по-английски машет своей американской соседке рукой. – Идите познакомьтесь с остальными обитателями моей… с остальными обитателями долины!
– Здорово. – Лорен не обращает внимания на английское помахивание рукой. – Это так мило с вашей стороны… гм… Бетина, не так ли?
– Белинда, – поправляет Белинда с легким смешком. – Сложно запомнить, – соглашается она. – Это очень старое, очень английское имя.
– Наверное, забавно называться таким устаревшим именем, – улыбается Лорен, изящно переставляя свои длинные ноги в узких джинсах. Мужчина в бейсбольной кепке следует за ней.
– Некоторые из нас стали бы расценивать такое имя как проявление культуры и традиции, – бормочет Белинда быстро и безрезультатно. – Как бы то ни было, – начинает она, собираясь и раздувая ноздри, – люди это, Лорен. Лорен, это люди. – Она довольно хихикает. – Я и в самом деле хочу сказать, что это все люди в долине.
– О! – Лорен изображает некоторое удивление. – Я думала, здесь также есть семья итальянских фермеров.
– Есть, – говорит Белинда, – но никто из нас… ну, знаете, с ними…
– Я Дерек, – говорит Дерек, вставая и пытаясь помочь Белинде выбраться из выкопанной ею же ямы. – Это моя жена, Барбара.
– Здравствуйте. – Пухлая задница Барбары не спешит оторваться от стула.
– Привет, – говорит Лорен. – А это мой сын Кайл.
– Ваш сын? – удивляется Барбара. – Но вы выглядите так молодо…
– Нет, Боже мой! Хотела бы я, чтоб так оно и было! Мне сорок восемь, – Лорен улыбается.
– Столько же лет, сколько и тебе, да, Белинда? – говорит Хоуард, прихлебывая из своего стакана.
– Да, но… – бормочет Белинда, вдруг начав искать что-то за своей спиной.
Общество молча переглядывается.
– Привет всем, – говорит Кайл. Он снимает бейсбольную кепку, из-под которой неожиданно высыпается копна густых черных волос, и широко, доброжелательно улыбается. У него смуглая кожа, большие темные глаза, прямой нос, квадратная челюсть, и он очень красив. У него глубокий мужской голос. Мэри упирается взглядом в пол и принимается рвать в клочья бумажную салфетку.
– Хоуард, – говорит Хоуард, формально пожимая им руки.
– Хоуард – знаменитый писатель. – Белинда говорит так, словно он ее собственный сын. – Он написал «Солнце сияло на ее лице». Возможно, вы слышали об этом романе?
– Гм… – Лорен делает паузу. – Нет.
– Я не публиковался в Америке, – объясняет Хоуард, снова занявшись своим вином.
– Не публиковался? – говорит Белинда.
О, как тебе не повезло!
– Я не расслышал вашего имени, – говорит Кайл, глядя прямо на Мэри большими карими глазами.
– Э-э… – говорит Мэри, колени которой усыпаны клочками разодранной салфетки. – Я Мэри.
– Мэри – дочь Белинды, – подсказывает Барбара.
– Да? Правда? – говорит Лорен, глядя по очереди то на мать, то на дочь. – Вы совсем не похожи.
– Да, – говорит Белинда, снова раздувая ноздри. – Мне это уже говорили.
– Чем вы занимаетесь, Мэри? – говорит Лорен.
– Гм…
– Она помогает мне с пансионатом, – говорит Белинда.
– И работает в сфере коммуникаций, – добавляет Барбара.
– Да, это тоже, – кивает Белинда. – Чем занимается ваш сын?
– Он изучает музыку в Йеле, – говорит Лорен. – Но тоже помогает мне с гостиницей. Не так ли, дорогой?
– Конечно.
– Мэри очень музыкальна, – заявляет Барбара.
– Нет, не музыкальна, – бормочет Мэри еле слышно; темные волосы падают на ее лицо.
– Музыкальна. Кажется, ты хотела петь профессионально? – говорит Барбара.
– Мы скоро это прекратили, верно? – смеется Белинда.
– Мне хотелось бы как-нибудь услышать, как вы поете, – говорит Кайл, наклоняясь и пытаясь заглянуть ей в глаза.
– Не думаю, что это возможно, – говорит Мэри, заставляя себя посмотреть в лицо красивому американцу. Ее щеки розовые от смущения, вся шея пошла красными пятнами, и все же она по-прежнему очаровательна в своем топе с английским кружевом. – Я очень давно не практиковалась.
– О! – Его губы складываются в улыбку. – Как жаль! Певец я ужасный, – тихо смеется он. – Но очень слушать люблю. Какого рода вещи вы…
– Как бы там ни было, – говорит Белинда, хлопая в ладоши, – но я умираю от голода. Мы должны сделать заказ.
– Конечно. – Лорен отступает назад. – А мы, пожалуй, пойдем за свой столик. Было приятно познакомиться с вами, ребята.
– Да, конечно, – говорит Белинда со своей особенной скупой улыбкой и поворачивается в сторону кухни. – Джованна! – кричит она. – Siamo pronti! Мы правда готовы, не так ли, люди? Сделать заказ? Мы ведь не в первый раз видим меню.
Обществу удается выдавить из себя только пару вежливых смешков, а Лорен и Кайл тем временем уходят к своему столу. Поскольку главный объект сплетен и интриги сидит теперь на расстоянии трех футов, проходит некоторое время, пока разговор снова завязывается. На самом деле они сидят практически молча, пока Белинда громко разглагольствует по поводу мясных блюд в меню. В конце концов ей удается вызвать Дерека и Хоуарда на своего рода шутливую дискуссию о достоинствах жареной курицы в сравнении с блюдом из свинины – никто толком не знает, что именно в нем содержится. Белинда по-прежнему громко и много говорит по-итальянски и обменивается парой шуток с Роберто, усердно и от души смеясь между репликами.
После того как еда заказана, а Джованна и Роберто уходят хлопотать на кухню, в ресторане воцаряется тишина. Лорен и Кайл наслаждаются спокойствием после шума, который производят их рабочие, и, кажется, счастливы, что можно просто сидеть, не говоря ни слова. За другим столом начинает нарастать напряжение. Мэри сидит с опущенной головой и отряхивает обрывки бумаги со своей юбки. Дерек занят тем, что в пятый раз читает раздел dolce
type="note" l:href="#FbAutId_74">74
в конце меню, при этом непрерывно жуя хлеб. Барбара выкуривает три ментоловые «Сент-Мориц», одну задругой, а Хоуард, самый словоохотливый из всех принимавших участие в разговоре, предпочитает не обращать внимания на растущее напряжение и пить столько белого вина, сколько возможно. Белинда ест хлеб, пьет воду, потягивает вино и борется с непреодолимым желанием обернуться и уставиться на Лорен, сидящую за ее спиной.
– Ну, все это мило, – говорит Барбара, стряхивая пепел сигареты и перехватывая фильтр блестящим розовым ногтем.
– Мм-м… – говорит Белинда. – Не правда ли?
– Знаешь, я подумала… – говорят они обе одновременно.
– Сначала ты… – говорит Белинда.
– Нет, ты… – отзывается Барбара.
– Нет, правда, ты, – настаивает Белинда.
– Ради Бога, хоть кто-нибудь, – взывает Хоуард, делая очередной глоток вина.
– Ну, я подумала… Интересно, как поживают твои бельгийцы? Где они сегодня? – спрашивает Барбара.
– Они уехали на прогулку в Сиену, – отвечает Белинда.
– В Сиену? Правда? – спрашивает Барбара.
– Да, в Сиену.
– Я люблю Сиену, очень, – говорит Барбара.
– Я тоже, – соглашается Белинда.
– Когда ты в последний раз ездила в Сиену? – спрашивает Барбара.
– Как раз накануне Рождества, – говорит Белинда. – А ты когда последний раз ездила в Сиену?
– Э-э… гм… точно не помню, – вспоминает Барбара. – Дерек, когда мы последний раз ездили в Сиену?
– Господи чертов боже на велосипеде! – вдруг говорит Хоуард, ставя на стол стакан. – Ты ездила в Сиену на Пасху, Белинда ездила в Сиену на Рождество, я ездил в Сиену в прошлом месяце, а Мэри, я уверен, много лет там не была. Теперь можем мы все заткнуться на хрен насчет этой проклятой Сиены?
– Хоуард! – шикает на него Белинда. На ее лице ужас, глаза округлились, она делает лихорадочные жесты руками, кивая в сторону Лорен. – Прекрати ругаться!
– Что? – говорит Хоуард. – Можно подумать, черт возьми, ей есть до этого какое-то дело.
– Ш-ш-ш, – настаивает Белинда. – Ты нас смущаешь.
– Смущаю? Я? – спрашивает Хоуард.
Он пытается встать, движения его несколько заторможены алкоголем. Но тут небольшая сцена заминается благодаря появлению невероятно шумного семейства Бьянки: la nonna
type="note" l:href="#FbAutId_75">75
, синьор Бьянки, la signora
type="note" l:href="#FbAutId_76">76
, Марко, Джанфранко, Джорджо, жены Марко и Джорджо, двое детей. Младенца приносят в корзине Moses basket
type="note" l:href="#FbAutId_77">77
и немедленно ставят под стол. Это не семья, а настоящий водоворот веселья. Из кухни приходят Роберто и Джованна, их приветствуют криками, похлопыванием по спине, похвалами и аплодисментами по поводу неминуемого великолепия ленча.
Трое сыновей ходят кругами возле Белиндиного стола, пожимая руки, целуя руки. Красивый Джанфранко подмигивает Мэри. Их чрезмерной галантности достаточно, чтобы растопить морозную атмосферу ресторана, а невероятный шум, который производит это семейство целиком, позволяет посетителям за другими столиками расслабиться и разговаривать между собой более свободно. Вероятно, самое важное из происходящего то, что, приняв Лорен и Кайла за туристов, Бьянки полностью игнорируют американцев. Белинда едва сдерживает свое торжество.
– Tutto bene? – кричит она через стол семейству, поднимая свой бокал.
– Si, – отвечают они хором. Марко и Джанфранко в ответ поднимают свои стаканы с водой.
– Ну, не здорово ли это? – обращается Белинда к своему столу, потирая руки. – Думаю, можно заказать немного «Просекко».
– О, хорошая мысль, – соглашается Барбара. – Знаешь, иногда я думаю, что оно нравится мне даже больше, чем шампанское.
Воскресный ленч, кажется, приобретает размах. Зная, что их слушают, подбадриваемые энтузиазмом Белинды, все делают над собой решительное усилие, чтобы продемонстрировать, что они «такие хорошие друзья», благоденствующие в компании друг друга и постоянно эту компанию поддерживающие. Белинда заказывает две бутылки «Просекко». Дерек заказывает еще два графина вина – белого и красного.
Роберто и Джованна не могут поверить своей удаче. Они бегают туда-сюда, подавая алкоголь в больших количествах, с улыбками на лицах. Воскресный ленч эмигрантов редко бывает таким радостным и щедрым. Обычно под влиянием скупости и бедности Хоуарда они заказывают пиццу, немного салата и пару бутылок вина. Две бутылки «Просекко» и три графина – это рекорд.
Вскоре тарелки с салатом уступают место дискам блестящих вареников, сделанных утром Джо-ванной. Они начинены шпинатом и рикоттой
type="note" l:href="#FbAutId_78">78
, посыпаны петрушкой и чесноком, политы оливковым маслом; они такие плотные и мягкие, что проскальзывают в гордо, как устрицы. Потом, когда кажется, что эмигранты уже доверху полны едой и не могут больше ничего съесть, является большое блюдо жареной курицы вместе с жирными свиными котлетами, – и на некоторое время в их компании устанавливается тишина.
Но ничто не может утихомирить веселье за столом Бьянки. На самом деле они только начали. La nonna празднует свой восемьдесят второй день рождения, и если этот ленч будет хоть отчасти похож на прошлогодний, значит, они до захода солнца будут сидеть вокруг стола с двумя бутылками красного вина на десятерых.

***

Тем временем Лорен и Кайл, кажется, не замечают демонстрации изобилия, разыгрываемой для них эмигрантами. Вместо этого они сидят друг напротив друга, наслаждаясь первой горячей едой, которую удалось отведать с тех пор, как рано утром в субботу они получили в собственность ключи от «Casa Padronale». Смакуя каждую ложку теплых макарон, каждый кусочек хрустящей перченой рукколы и сладких помидоров, они обсуждают свои планы по перестройке дома.
– Я хочу снести столько перегородок на первом этаже, сколько возможно, – говорит Лорен, делая глоток минеральной воды, – чтобы создать иллюзию пространства. Ощущение света. Хочу покрасить там стены в белый цвет и, насколько возможно, открыть проемы. Так, чтобы люди чувствовали, что они в современном доме, но в то же время могли бы расслабиться и осознать, что суета большого города осталась позади. Это не должно занять много времени, – Кайл кивает в знак согласия, – если мы поставим перед каждым конкретную задачу и хорошенько их заинтересуем. У нас вообще мало времени: нам нужно открыться через три недели, – добавляет Лорен, выбирая пармезан из своего салата. – Именно таким образом я рассчитывала свой бюджет во всех проектах и планах.
– Не беспокойся, мам. – Кайл улыбается теплой улыбкой. – Все, что ты задумала сделать, обязательно сделаешь. Так было всегда.
– Но это так сильно отличается от Уолл-стрит, – заключает она. – Ты знаешь, там это было более… – она делает паузу; в это время от Белиндиного стола доносится взрыв веселого смеха, – там это было больше похоже на собачью грызню. – Она поднимает руку со стаканом воды. – Как бы то ни было, выпьем, – говорит она. – За новые победы.
– За новые победы. – Кайл улыбается, показывая зубы. – Тебе правда не стоит беспокоиться, мам. Не помню ни одного случая, когда бы ты не справилась. Даже после смерти отца.
– Да, но, – говорит она, поднимая брови, – это было более десяти лет назад. – Она улыбается. – В любом случае я не могу допустить провала этого проекта. Я вложила в него большую часть своих сбережений и всю свою энергию.
– Верно, и всем рассказала, что собираешься справиться с ним! – смеется Кайл. – А это, насколько я знаю королеву по ее победам над врагами, – самая убедительная мотивация.
– Я уже совсем забыла, каким ты можешь быть занудой, – смеется Лорен и с гордостью смотрит на своего красивого сына.
– Яблочко от яблоньки, – отвечает Кайл, широко улыбаясь, и весело подмигивает.
– Ты обвиняешь меня в том, что я – зануда?
– Я бы не посмел! Ввязываться в драку с тобой? У меня на это не хватит сил. Но хочу напомнить тебе, что мы здесь, чтобы отпраздновать…
– Совершенно верно, – говорит Лорен, встряхивая светлыми волосами и снова поднимая бокал. – За наш успех.
– За наш успех, – повторяет он, тихонько чокаясь с ней.
– А теперь, – говорит Лорен, – как ты думаешь: стоит ли нам закрасить эти три бессмысленные фрески, если их можно так назвать? Мне просто невыносима мысль о том, что к нам заявится эта несчастная комиссия по искусству, Bell'Arti, занесет наш дом в список охраняемых государством и заставит оставить все, как есть.

***

За другим столом Барбара проглотила смешинку. Она определенно выпила слишком много и начала заигрывать с Хоуардом. Впрочем, когда Барбара пьяна, она всегда заигрывает с Хоуардом. И Дерек, в общем, не возражает. У них с Барбарой удивительно крепкий союз. Такие редко встречаются: она очень плохо ведет себя на людях, а Дереку это нравится. Он сидит и улыбается, руки на поясе, потому что знает, что в глубине своего существа Барбара – это всего лишь болтающий без устали рот да слишком узкие брюки. Спустя двадцать пять лет, прожитых в браке, ему забавно наблюдать, как она играет в прежние игры. А игры всегда одни и те же.
Прежде всего она теряет контроль над своими грудями: нет, не в смысле стриптиза, а просто перестает осознавать их величину и норовит оставить лежащими на столе; при этом они вываливаются из выреза майки. Потом она переходит к осязательно-ощущенческой стадии осьминога – в это время она переключается на Хоуарда, единственного доступного гетеросексуального самца, не считая мужа. Наконец непосредственно перед тем, как выпасть из происходящего и почувствовать себя очень больной, она высвобождает свою внутреннюю Лайзу Миннелли.
Ведь у Барбары есть теория, согласно которой не только in vino Veritas
type="note" l:href="#FbAutId_79">79
, но, кроме того, in vino проявляется истинная внутренняя сущность каждого человека. Барбаре Хьюитт не повезло: скрытая личность, живущая внутри ее, – это восходящая звезда Бродвея, которая танцует, поет и играет, переходя все границы.
К счастью, Барбара сейчас остается в хихикающей, весьма-много-рукораспускательной стадии, и «Кабаре» окружающим, кажется, не грозит. Но она не единственная из присутствующих находится в таком плачевном состоянии. Хоуард уже давно выпустил наружу своего внутреннего Толстого, Дерек – своего внутреннего строителя, а Белинда готова к тому, чтобы позволить своему внутреннему Микеланджело вырваться на свет. На самом деле единственный человек, чья внутренняя личность под контролем, – это Мэри. Она тихо сидит в лучах полуденного солнца; желтые блики танцуют на ее темных волосах, а она смотрит на золотисто-зеленую долину и пьет воду. Иногда Франко, сидящему за столом Бьянки, удается перехватить ее взгляд.
День медленно тянется к вечеру, и компания за столиком эмигрантов начинает шумно покидать заведение. – Прошу всех к нам домой, – бормочет Дерек, слегка спотыкаясь на словах. – Мне бы очень хотелось услышать мнение Хоуарда о крыше.
– И мы могли бы спеть что-нибудь, – с надеждой говорит Барбара.
– По правде сказать, нам, пожалуй, пора возвращаться, – отвечает Мэри. – У нас там бельгийцы живут. Не так ли, мам?
Уже как будто готовая уйти, Белинда неожиданно берет свой стул, тащит его по каменному полу, – при этом она похожа на медленно движущегося краба, – и паркуется возле столика Лорен и Кайла.
– Привет, народ, – говорит она улыбаясь: лицо у нее круглое, розовое и блестящее, как пляжный мяч. – Надеюсь, вы не возражаете, если я к вам присоединюсь.
– Нет, – отвечает Лорен. – Пожалуйста, тащите свой стул сюда.
– Э-э… хорошо. – Белинда смущенно смотрит на свой стул. – Я уже притащила.
– А-а, ну, значит, притащили, – говорит Лорен.
– Как вообще дела? – спрашивает Белинда, потирая пухлые руки. Теперь, когда она присела за их столик, можно поспорить, что слишком быстро уходить она не собирается. – Меня очень впечатлило, что вам удалось заставить своих строителей работать в воскресенье. Это ведь католическая страна, и начать шевелиться в Господний день они обычно соглашаются только ради места в раю. – Белинда сдавленно смеется.
– Да, вы правы. Но, боюсь, моей заслуги тут нет. Этого эффекта добился мой архитектор.
– О Боже! – восклицает Белинда, шлепая себя по бедрам. – Вы наняли архитектора?
Мэри навострила уши. Понимая, что мать вот-вот начнет пространные разглагольствования, она подходит сзади и кладет руки на спинку ее стула, как бы невзначай. Кайл улыбается ей. Она чувствует, как краснеют Щеки, но ей удается выдавить из себя ответную улыбку.
– Да, – подтверждает Лорен. – Я нахожу, что все становится гораздо проще, если пользоваться услугами архитектора.
Не думаю, что он вам здесь понадобится, – продолжает Белинда, очень довольная собой. – Итальянцы столь художественны… ужасно, ужасно художественны. Им, правда, не нужно руководство или что-нибудь вроде того. Я хочу сказать, я поняла бы, если бы мы были в Англии. – Она смеется. – Или в Америке. Но здесь… искусство – в их душе. Оно в их крови, это их природа. Они им дышат. Они им живут! Я хочу сказать, ведь это страна Микеланджело!
– Я хорошо это знаю, – улыбается Лорен.
– Но если вам некуда девать деньги, – Белинда откидывается на спинку стула и склоняет голову набок, – полагаю, это ваше дело. Но возьмите моего плотника, моего каменщика и моего жестянщика – и они сумеют сделать эту работу так же хорошо. И не говорите мне, что я вас не предупреждала! – Она постукивает пальцем по крылу своего короткого, блестящего розового носа.
– Спасибо вам за заботу, – говорит Лорен, поднимаясь, чтобы уйти. – Пойдем, Кайл, – говорит она и забирает несколько евро с белого блюдца на столе. – Нам правда пора возвращаться.
– Конечно, мама, – Кайл бросает взгляд на Мэри. – Увидимся? – говорит он.
– Может быть, – отвечает Мэри.
– Но с другой стороны, – продолжает Белинда, – полагаю, с вами все по-другому.
– Простите ?-спрашивает Лорен, глядя на нее сверху вниз.
– С вами все должно быть по-другому, – повторяет Белинда, глядя снизу вверх.
– Почему? – спрашивает Лорен.
– Ну, потому что вы открываете отель.
– Отель?
– Да, – говорит Белинда. – Ну, знаете, отель. Полагаю, это должно быть сложно.
– Я открываю не отель, – говорит Лорен, проводя рукой по волосам.
– Не отель?
– Нет, – коротко отрезает Лорен. – Откуда, черт возьми, вы это взяли?
– О! – говорит Белинда, ее щеки покрываются темно-розовым румянцем. – Так вы открываете не отель?
– Нет, я открываю пансионат.
– Пансионат? – заикаясь, выговаривает Белинда.
– Да, – подтверждает Лорен. – Вполне в вашем амплуа, – добавляет она, сопровождая свои слова одной из своих очень особенных улыбок. – Только гораздо более гламурный.


Mercoledi:среда
Clima: fa caldo (Жарко!Жарко! Жарко!)


О Боже, кажется, я целых две с половиной недели ничего не писала в дневнике – впрочем, учитывая, как сильно мы с Марией были заняты по дому, это не должно удивлять. С тех пор как уехали мои замечательные бельгийцы, отдохнувшие, с улыбками на лицах и весной в походке, вилла все время была более или менее полна народу. У меня были австрийцы, французы и две пары британцев, которые поделились со мной всеми новостями о моем прежнем доме. Оказывается, цены на недвижимость сейчас так высоки, что никто больше не может себе позволить купить жилье. Все, что я могу сказать: всегда приятно, когда тебе лишний раз напоминают, почему ты оттуда уехала!
Очевидно, что мой приоритет как хозяйки – это мои постояльцы, поэтому я не могла помогать нашей новой americana, приехавшей в долину, Лорен, так много, как мне хотелось бы. Но я знаю от Барбары и Дерека, – У которых, кажется, времени в достатке, раз они в курсе всех новостей, – что у нее возникли небольшие трудности с ее домиком. Кажется, кто-то сообщил об ее деятельности по реконструкции здания в сотипе
type="note" l:href="#FbAutId_80">80
, и оттуда прислали инспекцию: проверить, не следует ли сохранить для нации фрески над окном в маленькой часовне рядом с домом. Надеюсь, что следует. Не странно ли? Почему кто-то, приехав в прекрасную страну вроде этой, старается изо всех сил разрушить ее культуру? Это выше моего понимания.
Но, как бы там ни было, Лорен, кажется, довольно быстро справилась со своими неприятностями на почве исторического наследия и теперь дальше занимается обустройством. Судя по тому, что вчера доставили плитку для кухни, позавчера – медные трубы для канализации, а сегодня утром – нечто похожее на душ и новую ванную, она продвигается вперед, как бульдозер, только с головокружительной скоростью.
Переходя к более приятным новостям, скажу, что сегодня днем приехали наши прежние постояльцы. Майор и миссис Честер – самая что ни на есть замечательная пара, они останавливаются у меня постоянно, с прошлого года. Они нашли «Casa Mia» через объявление, которое я поместила в «Санди телеграф», и с тех пор они – одни из самых верных моих клиентов. Они приезжают на неделю в одно и. то же время каждый год. Майор – мой собрат: он тоже художник и акварелист, поэтому я с нетерпением жду, когда начнутся наши долгие совместные прогулки в горы, когда я буду целые дни проводить в его компании, разговаривая о технике, красках и кистях. Увы, его жена не разделяет нашей passione
type="note" l:href="#FbAutId_81">81
, но всегда с удовольствием сидит под зонтиком возле бассейна с каким-нибудь легким чтивом о руках (это действительно легкое чтиво!) и за этим занятием проводит свои дни.
Мария, кажется, чувствует себя просто превосходно. Она освоила сервировку завтрака и обслуживание комнат более или менее в совершенстве. Хотя мне еще придется последить за ее кулинарным искусством. Если я правильно помню, майор придает очень большое значение еде. Или ему просто так понравилась моя стряпня! Кстати, о стряпне…


Салат «Сasa Mia»
Это блюдо столь вкусно, что из-за него мне порой хочется забыть о своем английском гражданстве и сделать вид, что в моих жилах, в моем страстном теле течет полноценная красная итальянская кровь! И все готовится из ингредиентов, которые чудесные фермеры выращивают здесь. Не знаю, что такое содержится в итальянских помидорах, но когда мы с Марией покупаем их на mercato, то часто еле удерживаемся. Нам приходится открывать пакет в машине и нырять туда. Они такие соблазнительные, что есть их следовало бы в сокровенном уединении! К счастью, в этом сказочном блюде помидоры достаточно укрощены, чтобы пощадить вашу скромность!


помидоры
авокадо
моццарелла (помните, самая лучшая – это bufala
type="note" l:href="#FbAutId_82">82
)
оливковое масло
самый дорогой ароматный уксус (поверьте мне, женщине, которая всего однажды сделала подобную ошибку: если поскупитесь, ощутите явную разницу!)


По этому рецепту ничего не надо взвешивать и отмерять! Когда дело дойдет до пропорций, просто импровизируйте, выражайте себя, как вам нравится. Порежьте тонкими ломтиками помидоры, авокадо и моццареллу, выложите их на блюдо и сбрызните сверху (ну не забавно ли: уже никто больше не «поливает» салаты!) маслом и уксусом. Это так просто. Это так по-итальянски. Этот салат всегда выглядит неожиданно.
Подавайте с элегантной улыбкой, волосы должны быть распущены.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен

Разделы:
ПрологИталия – тосканаГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11

Ваши комментарии
к роману Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен


Комментарии к роману "Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100