Читать онлайн Нимфа, автора - Яффе Мишель, Раздел - Глава 23 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нимфа - Яффе Мишель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.29 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нимфа - Яффе Мишель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нимфа - Яффе Мишель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Яффе Мишель

Нимфа

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 23

Вердикт был подтвержден через полчаса следователем, ведущим дела о насильственной смерти.
— Без сомнения, он мертв, — сказал он, с брезгливостью глядя на тело Криспина. — Унесите его отсюда.
Останки лорда Сандала пронесли через притихшую, толпу зрителей на импровизированных носилках, сооруженных из его плаща, и погрузили на телегу. Такое бесцеремонное обращение с телом знатной особы было оправдано необходимостью вывезти его из зала суда как можно скорее, чтобы оно не начало разлагаться на жаре, так что посылать в Сандал-Холл за более пристойным экипажем времени не было. Криспин Фоскари, знаменитый граф Сандал, отбыл из Дворца правосудия в обычной телеге, которую наспех раздобыл смотритель. Удалось нанять и фермера, который согласился вывезти тело на своей телеге. Едва за ними закрылись ворота, фермер кашлянул и обернулся к своей поклаже.
— Добрый день, милорд. — Спокойствия Терстона не мог нарушить даже вид окровавленного тела его господина, валяющегося на сенной подстилке. — Надеюсь, раны не очень болезненны?
— Не очень, — тихо вымолвил Криспин из-под плаща. — Плечо немного побаливает, а живот в порядке. Я давно не практиковался в задержке дыхания, но, кажется, все обошлось. Похоже, нас не хватятся. Кстати, кровь получилась отлично. Какой-то новый рецепт?
— Да, милорд. Мисс Хелена предложила другое сочетание ингредиентов. Рад, что рецепт заслужил ваше одобрение, милорд.
Криспин решил на досуге узнать побольше о мисс Хелене, тем более что ей, похоже, удалось очаровать неприступного Терстона. Однако в тот момент у него были дела поважнее.
— Вы знаете что-нибудь о мисс Чампьон? Ее кто-нибудь видел?
— Судя по вашим отзывам о ней накануне ареста, как я понял, не стоило предпринимать ее поиски.
— Значит, никаких новостей?
— Нет, сэр. Хотите, я отвезу вас домой, чтобы узнать?
— На это нет времени. Отвезите меня… — Криспин на мгновение задумался. Больше всего ему хотелось сейчас разыскать Софи, но долг превыше всего. — Отвезите меня на Сент-Мартин-Филдз, к складу.
— Слушаюсь, сэр. Слева от вас под соломой чистая одежда. Я захватил обычный костюм и тот, который вы надеваете на тайные встречи. В том числе накладной шрам и пасту для чернения зубов.
— Я пойду туда в своем обычном костюме. Маскарад больше ни к чему. — Криспин переодевался, стараясь по возможности не шевелиться под плащом. — Письма доставлены? Проблем не было?
— Нет, сэр. Все на местах.
— Они выполнят мои инструкции? Все должно пройти по задуманному плану. — Криспин волновался. Обычно он предпочитал работать в одиночку. Но в данном случае выбора у него не было.
— Да, сэр. Я все им подробно объяснил. — Терстон замолчал, когда их телега поравнялась с тележкой торговца апельсинами, и продолжил сразу, как только они ее миновали. — Ее величество собственноручно написала вам письмо с пожеланиями удачи. Она благодарит вас за службу и считает, что эта ваша миссия превосходит все предыдущие по важности и опасности.
— Значит, ее величество полагает мой план обреченным на неудачу, — отозвался Криспин, стараясь как можно незаметнее переодеть под плащом бриджи. Было хорошо известно, что королева направляет личные послания только тем агентам, которых, по ее мнению, ожидает неминуемая смерть.
— Она полагает его очень рискованным, милорд.
— Но другого выхода у меня нет, Терстон. В противном случае нам никогда не удастся разгромить эту организацию.
— Разумеется, сэр, — отозвался тот, и Криспину показалось, что в его голосе прозвучал оттенок сомнения.
План действительно был крайне рискованным, но зато имел шансы на успех. Лежа в телеге, Криспин снова и снова повторял детали плана, стараясь отогнать от себя мысли о Софи, которые угрожали отвлечь его в самый ответственный момент. Во время тайных встреч, на которые он ходил с завязанными глазами, Криспин старался добиться, чтобы Софи так или иначе оказалась в его руках, и удесятерил свои старания, выяснив, что у его противников есть шпионы в Сандал-Холле. Внезапное исчезновение Софи беспокоило его, но Криспин не сомневался, что с ней все будет в порядке. Люди, с которыми он имел дело, не причинят ей вреда, поскольку она представляет большую ценность в их сделке. По крайней мере до конца операции она в полной безопасности, а потом, Бог даст, им будет вовсе не до нее.
Телега покатилась медленнее и, когда колокол Сент-Мартина ударил один раз, остановилась возле группы деревьев.
— Я насчитал двадцать человек, сэр, — сказал Терстон. — Остальные наверняка уже следят, куда отправили деньги. Фальшивомонетчики принялись опустошать склад сегодня утром, после того как объявили о вашем аресте. Точно так, как вы предсказывали.
— Хорошо. — Первая часть плана состояла в том, чтобы позволить мошенникам вывезти фальшивые деньги со склада и таким образом выследить агентов. Тогда удалось бы арестовать не только главарей организации, но и рядовых участников. Этому должен был способствовать публичный арест Криспина и суд над ним, который успокоил бы преступников и лишил их бдительности. В этом ничего особенно рискованного не было, а вот вторую часть плана, действительно опасную, Криспин должен был осуществить самостоятельно и в одиночку. Впрочем, пока все шло гладко.
Однако Криспин все же ощущал некоторое беспокойство. Он сел на край телеги и стряхнул с себя солому.
— Ну, Терстон, я пошел. Увидимся через час.
-Да, сэр.
Эти слова, которые Криспин слышал от своего слуги уже сотни раз, в минуты опасности всегда звучали для него по особенному.
Криспин спрыгнул с телеги и скрылся в зарослях деревьев. Он проскочил незамеченным через цепь солдат и обошел вокруг поля, чтобы подобраться к складу — длинной деревянной постройке без окон и только с одной дверью, представлявшей массивную плиту, которая держалась на кованых петлях. Накануне ночью ему пришлось провозиться около часа, чтобы вскрыть замок и попасть внутрь, но сегодня дверь оказалась незапертой.
Дверь тихонько скрипнула, когда Криспин ее толкнул, но звук был не настолько громким, чтобы обнаружилось его присутствие. Он слышал голоса, доносившиеся из-за закрытой двери комнаты в противоположном конце склада. Еще раньше Криспин выяснил, что большее помещение использовалось для изготовления и хранения монет, но теперь здесь было пусто. Стены, вдоль которых раньше стояли мешки с золотыми, оголились, а прессы были разобраны, и их части сложены в кучу посреди комнаты. Повсюду на полу был рассыпан темный порошок, распространяющий едкий запах, очень хорошо знакомый Криспину. Порох.
Некоторое время Криспин простоял неподвижно, чтобы глаза привыкли к полумраку. Он не знал, какой именно порох использовали фальшивомонетчики. Существовал, например, такой, который мог возгореться от малейшего трения, если по нему пройти. Если так, то люди, которые находились в дальней комнате, должны были оставить проход для того, чтобы выйти отсюда. Криспин внимательно присмотрелся и вскоре обнаружил то, что искал. В полуметре справа от него виднелась узкая дорожка. Прижимаясь к стене и осторожно ступая на цыпочках, Криспин двинулся по ней.
Оставленная дорожка вела прямиком к двери, за которой он надеялся обнаружить главу преступной организации. Криспин знал, кого именно ему суждено увидеть, поэтому должен был хорошо подготовиться к встрече. На карту была поставлена его жизнь. Криспин запечатлел в своей памяти комнату во всех деталях: два огромных камина для превращения металлов в жидкое состояние перед заливкой в формы, массивные щипцы и кочерги, висевшие на стене рядом с каминами, сосуд с негашеной известью, настолько едкой, что она сжигала кожу на человеке прежде, чем он успеет произнести свое имя. Остановившись, Криспин еще раз удостоверился, что ничего не упустил, рванул ручку двери и вошел в комнату.
Красота возвеличивает тех, кто ею обладает. Она превозносит нас до небес, делает нас богами и богинями (зачеркнуто), наделяет нас Божественной властью, властью закона, властью денег (зачеркнуто). Мы стоим над законом, и всякий, кто встанет у нас на пути, понесет наказание. Каждый, кто встанет на пути у красоты, должен (зачеркнуто) погибнет. Красота воссияет, когда мои (зачеркнуто) ее противники будут повержены.
Софи содрогнулась, когда прочла эти слова в дневнике, найденном в комнате, но не удержалась от того, чтобы перевернуть страницу.
Страсть к Красоте делает мужчин слабыми. Страсть к Красоте делает меня (зачеркнуто) женщин сильными.
Таковы были последние строки дневника. Содержание дневника было странным — что-то о золоте, красоте и крови, но самое ужасное заключалось в том, что Софи узнала руку того, кто написал эти слова, и поняла, что ему же принадлежит голос, который она слышала, и что этот человек не друг ей, а убийца. Софи вспомнила гримасу страха и недоумения, застывшую на лицах Тоттла и Суитсона, и представила, каким было ее собственное лицо, когда она услышала, как этот человек, который совершенно не казался ей опасным, приказывает убить ее. Софи отложила дневник и стала ходить по комнате из угла в угол. Сейчас было около четверти второго, то есть у нее оставалось лишь три четверти часа на то, чтобы проститься с жизнью или бежать. Она слышала, как за дверью Кит что-то тихо бубнит себе под нос, затачивая кинжал, чтобы быть готовым к двум часам.
Софи в сотый раз оглядела комнату в поисках чего-нибудь, что можно было использовать для побега. В пятидесятый раз ее взгляд останавливался на тяжелом латунном канделябре у кровати ив пятидесятый раз Софи напоминала себе, что он накрепко прикручен к столику. Если бы не это, она попробовала бы проломить Киту голову, под каким-нибудь предлогом уговорив его открыть дверь. А так оставалось лишь попросить Кита нагнуться и как можно сильнее удариться своей головой о канделябр, потому что она этого сделать не может. Оба варианта пришлось забраковать как решительно невозможные.
Софи продолжала шагать по комнате, стараясь сосредоточиться на побеге. Теперь, когда было слишком поздно, она знала, кто убийца. Она поняла это, услышав голос из коридора, обрекающий ее на смерть. Все разрозненные звенья логической цепи встали на свои места. Она вдруг поняла, что Констанция покрывала другого, разоблачая в ее глазах Криспина. Софи знала, что убийцей, портрет которого нарисовала перед ней Констанция, был другой человек. Тот, которого настолько испугали угрозы разоблачения обстоятельств смерти первого мужа Констанции, что он решился на новое убийство. Это он ради Констанции сначала убил ее первого мужа, потом лорда Гросгрейна, а затем Тоттла и Суитсона, чтобы прекратить шантаж и исключить возможность раскрытия его прежних преступлений. Софи вдруг поняла, что эти убийства совершил человек, без памяти влюбленный в Констанцию, тот, для которого счастье было созвучно с ее именем.
Итак, теперь Софи знала, что Криспин не убийца, однако она понимала и то, что он не любил и не мог любить ее. Рассказ Констанции красноречиво подтверждал то, что все любовные слова Криспина были просто репликами из какой-то чужой любовной сцены. Произнося их, он не вкладывал в них никакого смысла, а затем повторил эти же слова Констанции, возможно, чтобы заставить ее ревновать. Жизнь с Криспином, какой Софи ее себе представляла, невозможна, поскольку их отношения основаны на лжи. И если ей удастся выбраться отсюда живой и невредимой, что с каждой минутой казалось ей все менее реальным, она не вернется в Сандал-Холл. Она не будет больше обременять Криспина своим присутствием, хотя и выиграла их спор, а просто позаботится о том, чтобы настоящий убийца понес наказание, которое…
Взгляд Софи в очередной раз упал на канделябр, и ее вдруг осенило, как можно его использовать. Она мгновенно взобралась на кровать и принялась кричать что было сил.
Кит вбежал в комнату с кинжалом в руке и наставил его в ее сторону:
— Замолчите!
— Гусеница! — не унималась она. — Там гусеница! Она заползла под кровать!
— Есть вещи пострашнее, чем гусеница, которых вам следовало бы бояться, — недобро усмехнулся он. — Через полчаса вы отправитесь на тот свет. На вашем месте я бы подумал о чем-нибудь другом, а не об этой твари.
— Прошу вас! — умоляла она Кита со слезами на глазах. — Убейте ее! Совершите акт милосердия по отношению к приговоренной женщине. Убейте ее, она под кроватью. — Кит не двинулся с места, и Софи решила действовать иначе: — Или, может быть, вы тоже боитесь гусениц?
Кит презрительно взглянул на Софи, схватил ее за лодыжку, чтобы она не убежала, и полез под кровать.
— Ничего здесь нет, — усмехнулся он, собираясь подняться. — Я не вижу…
В тот же миг канделябр вместе со столиком обрушился на спину Киту и сбил его с ног, заставив выпустить лодыжку Софи.
— Рычаг, — радостно шепнула она и быстро выбежала за дверь.
Стремительно преодолев два лестничных пролета, Софи оказалась в холле, где входная дверь тоже не была заперта. Она осторожно приоткрыла ее и выглянула наружу, высматривая других охранников. Улица была абсолютно тиха и безлюдна, единственным звуком, который донесся до ее слуха, было жужжание пчел вокруг цветущего дерева. Софи осторожно выбралась из дома и повернула по улице направо.
— Держите девчонку! — нарушил тишину крик Кита из окна на третьем этаже. — Остановите ее! Она уходит!
Десяток человек выскочили из окон и дверей соседних домов. Они поджидали ее, предполагая, что она может попытаться как-нибудь ускользнуть. Софи бросилась бежать со всех ног. Она свернула сначала направо, потом на налево, потом снова налево, временами оглядываясь назад. Сердце готово было выскочить у нее из груди. Преследователи догоняли ее, и она из последних сил рванулась вперед. Ноги у нее дрожали, но она ни на миг не останавливалась. Направо, налево, снова налево бежала она по извилистым проулкам незнакомой части Лондона, пока не стала задыхаться и не чувствовала, что ее легкие готовы разорваться от недостатка кислорода.
Расстояние между ней и преследователями неуклонно сокращалось, и Софи решила рискнуть. Она еще несколько раз повернула и, в очередной раз оказалась за углом, проскользнула в узкий проулок. Это позволило ей бежать медленнее, поскольку преследователи не могли заметить, где она укрылась, но перейти на шаг она боялась. Стараясь ступать неслышно, она спешила выбраться на соседнюю улицу, чтобы оказаться наконец в безопасности. Однако проулок становился все уже и уже и внезапно уперся в стену.
— Я поймал ее! — услышала Софи голос за спиной. Она сделала последнюю отчаянную попытку спастись, передравшись через стену, но чьи-то сильный руки схватили ее за плечи и потянули вниз.


Криспин решительно пересек порог комнаты и громко кашлянул.
— Добрый день, — учтиво приветствовал он двоих людей, находившихся здесь.
Констанция отреагировала первой и схватила своего спутника за руку:
— Лоуренс, что он здесь делает?
Лоуренс резко обернулся. Он стоял у камина и держал в руках бумаги, которые собирался предать огню — последние свидетельства деятельности крупнейшей в истории Англии организации фальшивомонетчиков. Взглянув на друга холодно и угрожающе, он сказал:
— Моя дорогая, ты задала хороший вопрос. Что ты здесь делаешь, Криспин?
— Я пришел арестовать вас именем королевы, — ответил тот без околичностей.
— Именем королевы? — саркастически повторил Лоуренс. — Это звучит внушительно. Полагаю, теперь ты скажешь, что ты и есть Феникс?
— Да, я — Феникс.
— Ба! — Лоуренс швырнул бумаги в огонь и стал ворошить их кочергой. Не оборачиваясь, он продолжал: — Феникс сражался с куда более сильными людьми, чем ты, друг мой Криспин, и победил их. — Он развернулся и поднес к горлу Криспина раскаленную добела кочергу.
Криспин нырнул под кочергу и бросился к камину. Он успел схватить вторую кочергу левой рукой и обернуться, чтобы отразить очередной удар Лоуренса, который, держась за рукоятку кочерги обеими руками, орудовал ею как шпагой. Скрежет чугуна раздался в комнате, как тогда, когда они еще мальчишками фехтовали кочергами, не думая, что и взрослым им придется драться друг с другом тем же оружием. Они яростно сражались, а Констанция забилась в угол, чтобы не попасть им под горячую руку.
Криспин выждал удобный момент и бросился вперед, увернувшись от удара Лоуренса. Сбив его с ног и прижав к полу, Криспин принялся душить его кочергой, навалившись на нее всем телом. Схватка продолжалась до тех пор, пока Лоуренс не сдался и не выпустил из рук оружия.
— Отлично придумано, — не давая Лоуренсу встать, сказал Криспин. — Но куда тебе со мной тягаться. Тебе конец, Лоуренс. Твой маленький эксперимент с фальшивыми деньгами завершен.
— Фальшивые деньги? — переспросил тот. — Оглянись, Криспин. Что ты видишь? Пустой склад. Да и от него скоро ничего не останется. Мы с Констанцией всего лишь хотели разобраться в делах ее покойного мужа, чтобы начать жизнь с чистого листа. Я понятия не имею ни о каких фальшивых деньгах.
— Тогда я расскажу тебе о них, — печально улыбнулся Криспин. — У нас есть немного времени, пока стражники придут за тобой. Мы можем провести его за приятной беседой.
Лоуренс хмыкнул в ответ.
— И не только о фальшивых деньгах, — продолжал Криспин. — Но и об убийстве. Хотя все эти преступления ты совершил по одной причине — из-за любви.
Лоуренс попытался столкнуть Криспина с себя, но тот сильнее прижал его к полу кочергой.
— И не пытайся возражать, — предостерег его Криспин. — Я сам расскажу тебе эту интересную историю. Она началась два с половиной года назад, когда я нанес первый удар твоей организации фальшивомонетчиков и убил твоего главного алхимика Деймона Голдхоука. Конечно, тогда я не знал, что за всем этим стоишь ты, иначе я никогда не позволил бы тебе скрыться. Потом мне пришлось покинуть страну, а ты в мое отсутствие решил провернуть еще одну операцию, гораздо масштабнее предыдущей. Но тебе нужно было заменить кем-нибудь Деймона, и тогда ты нашел самого знаменитого в Англии алхимика, Милтона Гросгрейна, и добрался до него при помощи своей возлюбленной, Констанции. Ты знал, что он не устоит против ее чар — ни один мужчина не устоял бы, — и устроил этот брак. А затем стал угрожать, что Констанция покинет его, если он не согласится помочь тебе расширить алхимическую лабораторию. Он согласился, потому что другого выхода не видел, и с тех пор все пошло гладко. Но через некоторое время начался шантаж. Лорд Гросгрейн скорее всего не видел в этом никакой реальной опасности для себя, поскольку не имел никакого отношения к смерти первого мужа Констанции. Поэтому он согласился платить шантажистам. Но тебя такой выход не устраивал. Ты не мог позволить отнестись к шантажу легкомысленно, потому что это ты убил мужа Констанции и письма представляли для тебя нешуточную угрозу. Только тот, кто убил ее мужа, мог захотеть расправиться с шантажистом. Ты решил убить Ричарда Тоттла, но понимал, что это вызовет подозрения лорда Грос-грейна. Поэтому, как только ты перестал нуждаться в услугах лорда Гросгрейна, ты убил его. — Криспин усмехнулся и покачал головой, не сводя глаз с Лоуренса. — Каким для тебя, вероятно, было ударом, когда после смерти Ричарда Тоттла письма с угрозами продолжали поступать! Но вина твоя усугубилась, и ты не мог остановиться. Ты убил Суитсона, нового шантажиста, так же как и Тоттла. И только тогда смог отдаться своей двойной любви — к Констанции и к деньгам. Ты обагрил руки кровью, чтобы защитить свою любовь, и собирался пожинать плоды своих трудов. Но оставалась одна маленькая проблема — Феникс. — Криспин продолжал задумчиво, словно обращался к самому себе: — Феникс расстроил твои планы два с половиной года назад, и ты не мог допустить, чтобы это повторилось. Поэтому ты распустил о нем грязные слухи, оклеветал его в глазах королевы. Ты решил, что, если он будет лишен королевской милости, его легче будет найти и убить. К несчастью, ты позабыл мифологию. Феникса убить невозможно.
— Все это очень интересно и драматично, но ко мне не имеет никакого отношения, — нетерпеливо перебил его Лоуренс. — Ты ничего не сможешь доказать.
— А вот здесь, мой друг, ты ошибаешься. Потому что есть свидетель всех твоих злодеяний. Человек, который присутствовал на каждом акте твоей жестокой пьесы. — Криспин обернулся к Констанции: — Ты, Констанция, и есть этот свидетель.
Лоуренс, с трудом повернув голову, с надеждой и страхом взглянул на нее. Констанция дрожала, по щекам у нее текли слезы.
— Ты видишь, как он на меня смотрит? — крикнула она Криспину. — Если я скажу хоть слово, он убьет меня.
— Тебе нечего бояться. Его угрозы больше ничего не стоят. Я знаю, что он запугивал тебя, заставлял подчиняться его воле. Это правда?
— Да! — всхлипнула Констанция, которая в этот момент раскаяния еще больше походила на ангела. — Да, Криспин. Это правда.
— Констанция, дорогая, неужели ты не понимаешь, что это ловушка? — безнадежно вымолвил Лоуренс. — У него нет никаких доказательств против тебя и меня, если ты сама ничего не скажешь.
— Ты больше не сможешь отравлять мне жизнь, чудовище, — сквозь слезы вымолвила она. — Не заставишь меня покориться твоей воле. Ты говорил, что если я люблю тебя, то должна выполнять твои приказы. Ты притворялся, что испытываешь мою любовь и верность. Ты пытался сделать из меня преступницу, такую, как ты сам. Но у тебя ничего не вышло. О, Криспин, ты не можешь представить себе, в каком страхе я жила. Ты прав, это он убил Милтона.
— Боже мой! — Крик Лоуренса, казалось, раздался из самого его нутра. — Боже мой, а ты, оказывается, еще и лжесвидетельница!
— Прекрати, Лоуренс! — воскликнула Констанция, поднимаясь и подходя к мужчинам. — Ты слишком долго издевался надо мной. Я больше тебе не подчиняюсь. Это ты убил Милтона. А потом еще рассказывал мне, как это произошло. Как ты крюком зацепил ногу коня, спрятавшись в проулке, как смеялся в лицо истекающему кровью Милтону, когда он, умирая, прошептал, что любит меня. — Констанция дрожала, сжимая кулаки.
Она обратилась к Криспину:
— Насчет всего остального ты тоже прав. Он убил этих людей, потому что боялся шантажа. Перед тем как нанести смертельный удар, он признавался каждому из них в своих преступлениях и наблюдал за их реакцией. Я понимала, что, если не стану помогать ему, та же участь постигнет и меня. Он наложил на меня свои грязные руки, Криспин. Заставлял называть его милордом. Он использовал мое тело.
Мое тело. — Ее била крупная дрожь. — Я ненавидела его. Я говорила ему о том, что ненавижу его, что мечтаю видеть его мертвым, а он распалялся все сильнее, хотел меня все больше… — Она отвернулась.
Лоуренс побледнел как полотно, но не прерывал Констанцию.
— Я убью тебя за это, мерзавец, — сквозь стиснутые зубы процедил Криспин. — Твоя смерть будет такой же мучительной, какой ты сделал жизнь этой женщины.
— Подожди, Криспин, — вмешалась Констанция. — Дело не только во мне. Он подкупил твоих слуг, чтобы следить за тобой и Софи, чтобы вредить вам. Он заставил меня рассказать о нас Софи, чтобы она поверила в то, что ты говорил мне те же слова, что и ей, чтобы она возненавидела тебя. Ты не представляешь, какое это чудовище… — Она разрыдалась.
— Это правда? — спросил Криспин у Лоуренса.
— Констанция, — вымолвил тот шепотом, как человек, смертельно пораженный в грудь шпагой. — Констанция, как ты можешь? — Взгляд его невидящих глаз был устремлен туда, где, утирая слезы, стояла она. Криспин тоже повернулся к ней.
— Констанция, — сказал он, — ты достаточно натерпелась за сегодняшний день. Я не хочу, чтобы ты видела, что случится сейчас. Ты должна уйти. Ты уйдешь, если я пообещаю, что он никогда больше не причинит тебе зла?
— Я так боюсь, Криспин. — Ее ангельский взгляд остановился на нем.
— Не бойся. Выйди и подожди меня. Я скоро приду. Сразу, как только покончу с ним.
Констанция съежилась, проходя мимо них к двери. Прижимаясь к противоположной стене, она выскользнула наружу, закрыла за собой дверь и бросилась бежать через склад.
Как только за ней захлопнулась входная дверь, Криспин убрал кочергу от горла Лоуренса, но тот даже не шевельнулся.
— Прости, — первым нарушил надолго воцарившееся молчание Криспин. — Но у меня не было другого способа показать тебе, какова Констанция на самом деле. Я пытался предостеречь тебя, но ты отказывался меня слушать.
— Я сам во всем виноват. — Лоуренс тяжело вздохнул. — Я же не поверил тебе, когда ты сказал, что она фальшивомонетчица. Не поверил, что она способна на убийство, что не любит, а лишь использует меня и готова предать при первой возможности. Если помнишь, я даже хотел убить тебя за такие слова о ней.
Криспин кивнул и потер то место на шее, куда во время их разговора о Констанции едва не вонзился кинжал Лоуренса. Тогда они и договорились разыграть эту сцену.
— Когда ты предложил устроить этот спектакль, я согласился без колебаний, потому что верил в ее любовь, — покачав головой при мысли о собственной наивности, сказал Лоуренс. — Я понимаю, что другого способа убедить меня не существовало. Это было невозможно. Она так прекрасна. Я считал ее совершенством. — Его голос дрогнул. — Господи, Криспин, я так любил ее!
— Я знаю. — Криспин обнял друга за плечи. — Она действительно очаровательна.
— Как я мог быть таким идиотом? — взвыл Лоуренс. — Сначала мне были нужны ее благородная кровь и титул, и я думал, что она нужна мне потому, что когда-то принадлежала тебе. Но потом все изменилось. Я готов был сделать для нее все, что угодно. Все. Я готов был оставить Лондон и бежать с ней куда глаза глядят. Она сказала, что выйдет за меня замуж сегодня же, если я помогу ей сжечь этот склад и избавиться от памяти о прошлом, чтобы вместе начать новую жизнь. Она сказала, что хочет выйти замуж во Франции, и велела заготовить для нас паспорта. Я никогда не подозревал о том, чем она занимается. Я понятия не имел о фальшивых деньгах, обо всем этом. — Он обвел рукой комнату. — Я не догадывался о том, что такое вообще может быть. Но я должен был спросить ее. Я должен был выяснить, почему она так держится за меня, зачем я ей нужен. — Он закрыл глаза и стиснул зубы. — Ради ее любви я готов был бросить все. А она просто использовала меня.
Они сели на край чана с известью. Криспин постарался утешить друга как мог:
— Ты не первый и не последний, кого обманула женщина.
— Очень мило с твоей стороны, что ты это заметил, но кто еще позволил бы довести себя до такой степени саморазрушения? Ты слышал, сколько ненависти было в ее голосе, когда она обращалась ко мне? Неподдельной ненависти! Она ненавидела меня все это время. И когда обещала выйти за меня замуж, и когда собиралась взвалить на меня вину за убийства и за операцию с фальшивыми деньгами, и когда как-то иначе использовала меня. А я ничего не подозревал. — Он потер кулаками глаза. — Я любил ее все сильнее и все больше доверял ей.
Он помолчал, а потом добавил, все еще не отрывая кулаков от глаз:
— А ты здорово владеешь кочергой. Если бы я не был готов к нападению заранее, то моя жизнь была бы под угрозой.
— Только угроза исходила не от меня, а от Констанции.
— Значит, все, что ты говорил, правда? — взглянул на него Лоуренс.
— Да, только твое имя в этой истории надо заменить на имя Констанции, — кивнул Криспин.
— Но как ты догадался, что это она, а не я? То, что ты рассказал вполне логично.
— То, что Ричарда Тоттла убили в твоем клубе, убедило меня в твоей невиновности. Я понимал, что даже если ты захотел бы убить человека из-за любви или по какой-нибудь другой причине, то не стал бы этого делать в своем клубе. Честно говоря, шантаж немного спутал мне карты.
— Мне тоже, — признался Лоуренс. — После того как ты пришел ко мне и рассказал про горящие стены, у меня с Гримли состоялся серьезный разговор. Помниться, как-то за обедом несколько лет назад мы придумали гениальную схему шантажа, но я тут же отказался от нее, потому что шантаж — дело грязное и недостойное. Гримли не обладал столь высокими нравственными представлениями и решил применить мою схему на практике, дойдя до того, что стал шантажировать Констанцию.
— Теперь понятно. А я не мог представить себе, кто, кроме тебя, в состоянии до такого додуматься. Но я всегда знал, что ты не станешь заниматься шантажом. А как же все-таки с горящими стрелами?
— А, мои ребята делали эту работу для королевы. Это секретное изобретение, и такие стрелы могли быть только у нас. Поэтому когда ты рассказал о пожаре в своем доме, я понял, что это дело рук кого-то из моей организации. Но ты не договорил, почему перестал подозревать в убийстве меня? Почему ты решил, что это Констанция?
— По нескольким причинам. Тот человек, который стоял за всем этим, должен был обладать серьезным влиянием на лорда Гросгрейна, а таких людей всего четверо: Софи, Бэзил Гросгрейн, Констанция, а через нее и ты. Если исключить из списка подозреваемых тебя и Софи, остаются двое, и Констанция из этих двоих больше подходит для такой роли. Она появилась здесь во время первой операции фальшивомонетчиков, ей нужен был алхимик, и это единственное объяснение ее брака с лордом Гросгрейном. Но у меня не было полной уверенности до тех пор, пока я не встретился с Бэзилом. Когда у них в доме констебль спросил его о том, где он был во время обоих убийств, он смутился и растерялся, а Констанция пришла ему на помощь, заявив, что он был с ней. Его алиби было ложным, и впоследствии он сам признался в этом, тем самым косвенно признавая и то, что у Констанции тоже не было алиби. Иными словами, она предложила ему алиби, чтобы иметь алиби самой. Когда я узнал об этом, я понял, что она убийца и фальшивомонетчица.
Наступила долгая пауза, после которой Лоуренс спросил:
— Придя ко мне, ты уже знал, что мы с Констанцией любовники. Как ты догадался?
— Мне помогла Софи. Она видела тебя в гардеробной Констанции в весьма интимной позе. Софи решила, что это был я, хотя видела мужчину только со спины. Тогда я догадался, что это был ты. Тем более что накануне, когда я пришел к тебе, ты писал любовные стихи.
— Ты не мог этого знать, — растерялся Лоуренс. — Как ты мог увидеть их сквозь стол?
— Никак. Я увидел их на промокательной бумаге на твоем столе, когда поднялся, чтобы уходить. Стихи неплохие, но тебе следовало бы знать, что «Констанция» лучше рифмуется с «тарантулом», чем с «моей ласковой куколкой».
Лоуренс не знал, плакать ему или смеяться. Наконец он вымолвил запинаясь:
— Ты поэтому отпустил ее? Из-за меня?
— Я не отпускал ее. Склад окружен королевскими стражниками. Их двадцать. Они пришли, чтобы арестовать ее.
— Выходит, ты действительно Феникс? — изумленно спросил Лоуренс.
— Уже нет, но я был им. Сегодня Феникс выходит в отставку, — ответил Криспин, думая уже о другом. — Но моя отставка, вся моя жизнь не будут стоить ломаного гроша, если я снова не увижу Софи и не исправлю то, что успела натворить Констанция. Давай-ка выбираться отсюда.
— А с чем рифмуется «Софи»? — насмешливо поинтересовался Лоуренс. — Может быть, с…
Поэтическая интерлюдия Лоуренса внезапно прервалась, когда они открыли дверь комнаты и остолбенели на пороге. Увлеченные беседой, они не заметили, что температура в помещении поднялась, за дверью раздается характерное потрескивание, и все заволокло едким дымом. Пол, засыпанный порохом, был объят пламенем, грозящим дотянуться до бочек, расставленных по всему складу, и вызвать мощный взрыв.
— Фитиль. Она успела запалить фитиль, прежде чем стражники схватили ее, — сказал Лоуренс, оглядывая стену пламени, преграждающую единственный выход. — Мне не хотелось бы преувеличивать, но порох — это лишь начало. Стропила напичканы взрывчаткой, достаточной, чтобы на воздух взлетел не только склад, но и вся округа. Если, конечно, она использовала все, что просила меня достать.
Криспин в ужасе взглянул на него.
— Не надо на меня так смотреть. Я же уже все объяснил тебе. Она сказала, что хочет уничтожить лабораторию мужа, чтобы навсегда избавиться от тяжелых воспоминаний. Она хотела, чтобы мы начали наши отношения с чистого листа, порвав все связи с прошлым.
— Понятно. — Криспин посмотрел на пламя. — Ты, конечно, понятия не имеешь, как должна сработать взрывчатка?
— Очень просто. Со стропил свисает фитиль. Когда пламя разгорится и поднимется выше, фитиль загорится. А когда рухнет крыша, взорвется все остальное.
— Значит, у нас столько времени, сколько понадобится огню, чтобы запалить фитиль.
— Точно. Но я не стал бы слишком беспокоиться, потому что огонь не поднялся еще и на четверть расстояния до потолка.
Они захлопнули дверь и одновременно бросились к середине комнаты.
— Люк в крыше — наш единственный шанс на спасение, — сказал Криспин, и Лоуренс с ним согласился. От него их отделяло несколько саженей, но подобраться к нему напрямик было невозможно, поскольку он располагался над емкостью с известью. Оставалось влезть на стропила, проползти по ним и выбраться через люк наверх.
— Здесь есть веревка? — спросил Криспин, стягивая рубашку из-за невыносимой жары.
— Да. Вон там.
Они действовали молча и быстро. Криспин подвинул стол на середину комнаты, Лоуренс поставил на него друг на друга два стула, закрепив их веревкой. С этой пирамиды Криспин почти дотянулся до стропил.
— Не хватает нескольких футов, — с досадой вымолвил Криспин, вытягиваясь изо всех сил. И вдруг словно по волшебству эти футы появились. Криспин ухватился за стропила обеими руками и посмотрел вниз. Оказалось, что Лоуренс встал на стул и приподнял его за ноги.
— Выходи, — сказал Лоуренс, кивая в сторону люка. — Я подожду, пока ты придешь и заберешь меня отсюда.
— Не говори ерунды. Ты знаешь, что на это нет времени. — С этими словами Криспин снял бриджи, обмотал завязки вокруг стропил, а штанины сбросил вниз Лоуренсу. — Хватайся.
— Нет. — Лоуренс не двинулся с места. — Прошу тебя, Криспин, уходи. Это я виноват в том, что втянул тебя в это дело. Иди, со мной ничего не случится.
Держась на руках, Криспин свесился со стропил и завис над головой у Лоуренса.
— Черт тебя побери, Лоуренс Пикеринг! Если ты не полезешь наверх, я сам спущусь вниз. Ты — мой лучший друг, и я, против всякого здравого смысла, не могу бросить тебя здесь умирать во имя любви к Констанции Гросгрейн.
— Прошу тебя, ухо… — Лоуренс прервал сам себя. — Что значит против здравого смысла?
— То, что ты самый упрямый изо всех лучших друзей, которых может иметь человек. А теперь хватайся за бриджи и лезь наверх.
После нескольких неудачных попыток Лоуренсу удалось повиснуть на стропилах рядом с Криспином.
— Упрямый, — мрачно пробубнил он, ползя следом за другом туда, где в крыше виднелся люк. — И вовсе я не упрямый.
— Ты шутишь? Если бы ты не был упрямым, то ничего не добился бы в жизни и работал бы сейчас на своего помощника.
— Это верно. Но все же…
— Эй! — раздался вдруг голос снизу. — Здесь есть кто-нибудь? Эй! Криспин!
— Софи! — хором ахнули они.
Софи, запрокинув голову, посмотрела вверх.
— Что вы там делаете? Наверху ведь жарче, чем здесь, внизу.
— Софи, как ты попала сюда? — спросил Криспин.
— Через боковую дверь.
— Боковая дверь? — простонал Лоуренс.
— Да, вон там. — Она кивнула назад, удивляясь, почему они относятся к ее появлению, как к дьявольской уловке. — Если хотите, я уйду. Я все равно собиралась…
— Нет! — крикнул Криспин.
Они с Лоуренсом быстро попятились по стропилам назад к столу и одновременно спрыгнули вниз, поломав стулья.
— Скорее, скорее. — Криспин схватил Софи за руку и потянул в указанном ею направлении.
— Подожди, Криспин. Я и так собиралась уходить. На этот раз окончательно. Я пришла только для того, чтобы сказать, что я знаю, кто убийца…
— Пошли же скорее!
— Я и так иду быстро. Я знаю, что ты любишь ее, и мне очень неприятно говорить тебе это, но убийца — Конста…
Криспин подхватил Софи на руки и бросился к двери, но в этот момент у него за спиной раздался чудовищный грохот, и потолок склада обрушился.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Нимфа - Яффе Мишель



Сюжет захватывает! Не хочется отрываться,потому что интересно знать чтоже дальше! Советую всем прочитать! Хочется теперь прочитать историю любви оставшихся не женатых братьев Себастьяна,Тристана,Майлза!
Нимфа - Яффе МишельКсения
23.04.2012, 10.42





Остросюжетный роман с многочисленными эротическими сценами. Рекомендую к прочтению любителей этого.
Нимфа - Яффе МишельВ.З.,64г.
25.12.2012, 13.23





На один раз.
Нимфа - Яффе МишельКэт
22.10.2014, 19.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100