Читать онлайн Сладкая месть, автора - Вэнак Бонни, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сладкая месть - Вэнак Бонни бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.19 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сладкая месть - Вэнак Бонни - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сладкая месть - Вэнак Бонни - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вэнак Бонни

Сладкая месть

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

За завтраком Грэм сообщил ошеломляющую новость своему брату и ясноглазой девятилетней племяннице. Кеннет пришел в ужас. Жасмин хлопала в ладоши от радости.
– Дядя Грэм, у тебя свадьба? А можно я буду помогать?
Он снисходительно улыбнулся:
– Боюсь, большого праздника не получится. Видишь ли, Жасмин, обстоятельства сложились так, что мы не сможем организовать свадьбу по всем правилам.
– Могу себе представить, что это за обстоятельства, – сухо сказал Кеннет.
– Никаких далеко идущих последствий.
– И насколько хорошо ты знаком со своей избранницей?
– Я узнал ее весьма близко… накануне. – Он особо выделил последнее слово, зная, что брат поймет его.
Кеннет выглядел весьма озадаченным.
– Грэм, в самом деле, я знаю, каким… запоминающимся может быть первый раз, но так ли нужно жениться?
Жасмин пристально смотрела то на одного, то на другого брата.
– Первый раз – это как?
– Тебе этого ждать долго, лет до сорока, – проворчал Кеннет. Он не сводил глаз с Грэма. – Ты хотя бы любишь ее?
– Мне не любовь нужна. Мне нужен сын.
– Ты хочешь сказать, что относишься к будущей жене как к племенной кобыле? Брак – это нечто большее, чем простое продолжение рода.
– Согласен. Но надеюсь, ты с уважением отнесешься к моему решению и прекратишь этот разговор. Если я хочу, чтобы она родила мне сына, то это касается только меня и никого другого. – Грэм сделал большой глоток обжигающего кофе по-арабски.
– Дядя Грэм, а если вы относитесь к этой даме как к племенной кобыле, то вы ведь покроете ее, как жеребец Прометей кобылу Кассандру в конюшне? – с интересом спросила Жасмин.
Грэм поперхнулся. У Кеннета отвисла челюсть.
– Жасмин! Что за… Где ты такого наслушалась?
– А я видела, спокойно ответила девочка. – Я зашла в конюшню за котенком, а вы, дядя Грэм, как раз вели Прометея к Кассандре. А потом было очень интересно. Он встал на дыбы, а эта штука у него под брюхом как начала расти…
– А как там поживает твой пони, Жасмин? – Грэм поспешил перебить свою наблюдательную племянницу, пока она не стала сравнивать его с арабским жеребцом.
Жасмин тут же переключилась на разговор о своем любимом занятии – верховой езде. Братья переглянулись. Кеннет подмигнул: мол, поговорим об этом позже.
После завтрака Жасмин умчалась к себе наверх – у нее были уроки. Братья еще раз переглянулись. Было только одно место, где они могли поговорить без свидетелей.
– Ну что, пойдем? – Грэм отодвинулся от стола.
Кеннет бросил обеспокоенный взгляд вверх:
– Бадра…
– Она об этом не узнает. Пойдем… – уговаривал Грэм. И они направились в фехтовальный зал. Грэм шел мимо стен, увешанных оружием. Им овладел какой-то яростный азарт. Он прошел мимо рядов тренировочных рапир и направился к боевым клинкам.
Кеннет с изумлением уставился на кривой ятаган в руках брата.
– Ты же знаешь, как она боится, что мы раним друг друга. Если Бадра узнает… она с меня голову снимет.
– При условии, что я не сделаю этого раньше, – фыркнул Грэм. – Ну же, Кеннет, мы лет сто с ними не тренировались. – Он бросил брату второй ятаган, и тот ловко поймал оружие.
Кеннет с сомнением изучал сверкающий кончик клинка.
– Ну, этот ятаган, конечно, не намного острее ножа для бумаг, – отметил он. – Но… все равно, давай лучше… – Кеннет протянул Грэму рапиру, тот с отвращением от нее отмахнулся.
Они поснимали пиджаки и жилеты и теперь рассматривали защитные кожаные доспехи. Оба не сговариваясь посмотрели на правило, которое нанятый Кеннетом учитель по фехтованию вывел на доске крупными буквами: «Джентльмены, обязательно надевайте защитные кожаные доспехи».
Братья поморщились и обменялись взглядами.
– Мы воины, а не джентльмены, – высказался Грэм. И оба, как по команде, положили клинки и стянули с себя рубашки. Теперь они стояли друг напротив друга, обнаженные по пояс.
Как бойцы они стоили друг друга. Братья были примерно одного роста. Кеннет был менее мускулистым, но зато более гибким и быстрым. Грэм научился блокировать его сильные стороны и использовать свои преимущества. Кровь у него в жилах бурлила от восторга. Блеск клинка отражался в глазах его брата.
– Вот сейчас мы и проверим, в какой ты форме. Готов поспорить, что выпад ты будешь делать слишком медленно, – подзадорил Кеннет.
– Моя дама обратного мнения, – не остался в долгу Грэм.
– Так вот почему ты женишься! Черт возьми, Грэм, секс – это еще не повод связать себя узами брака.
Поединок начался. Кеннет яростно атаковал, он явно был раздражен. Грэм, стиснув зубы, отражал удары и контратаковал.
– Серьезно, Грэм, жениться на проститутке только потому, что тебе было хорошо с ней в постели…
– На девственнице, – поправил его Грэм, без труда отражая выпад брата. – Она настоящая леди.
Кеннет фыркнул:
– Эта проститутка, похоже, основательно вскружила тебе голову, если ты зовешь ее леди.
– А она и есть леди, дочь графа. Я ее встретил вчера на балу у Хантли.
Кеннет был ошеломлен. Грэм воспользовался его замешательством, резко отбросил лезвие его ятагана вправо и нанес удар в грудь.
– Прямо в сердце, – сказал он с удовлетворением. – В настоящем бою я бы убил тебя.
– Я вполне мог умереть от потрясения. То есть ты хочешь сказать, что женщина, которую ты вчера поимел, – в смысле, девушка, – дочь графа? Что она делала в борделе?
– Ублажала меня. Ну что, продолжим, или я тебя настолько потряс, что ты не в силах защищаться?
В ответ брат атаковал. Грэм стоически оборонялся. С Кеннетом отрабатывать фехтовальные приемы было одно удовольствие. В Египте он носил прозвище Хепри – бесстрашный хамсинский воин. Кеннету пришлось немало убивать. Но у Грэма опыта все же было больше.
Грэм убил человека, который держал его в плену. Потом он отрезал ему яйца и преподнес свой трофей шейху аль-хаджидов.
– Я так понимаю, ты не собираешься посвящать меня в подробности. – У Кеннета сбилось дыхание, когда он отражал очередную атаку брата.
– Правильно понимаешь, не собираюсь.
Какое-то время был слышен только звон стали. Грэм ушел в сторону от очередного выпада брата и контратаковал, но тут раздался испуганный вопль. Мужчины замерли.
– Вы что, оба с ума посходили? Вы же пораните друг друга! Жена Кеннета, которой вот-вот должно было прийти время родить, была очень рассержена. Братья виновато переглянулись. Грэм покраснел, понимая, что не одет, и бросился одеваться. Его брат стоял лицом к лицу с женой. Его не смущало, что он так и не надел рубашку.
– Милая… – начал было Кеннет.
– Это я во всем виноват, – перебил Грэм, – я его заставил. Мне были необходимы острые ощущения.
Бадра метнула на него гневный взгляд:
– Его невозможно заставить. Вы хуже, чем дети малые. Грэм виновато улыбнулся, а Кеннет торопливо одевался.
– Это слишком опасно, – не унималась Бадра.
У Кеннета кончилось терпение.
– Милая, мы с Грэмом – воины. Мы убивали врагов в бою и не раз были ранены. Ты всерьез полагаешь, что поединок на этих, – он провел пальцем по лезвию ятагана, – мечах, которыми не отрезать и кусочек теплого масла в жаркую погоду, опаснее, чем то, что мы пережили?
– Но мы же живем в Англии, в цивилизованной стране. Здесь нет необходимости выяснять отношения в поединке, – не сдавалась Бадра.
– А как же мне тогда защитить мою семью? Что, если какой-нибудь сумасшедший попытается угрожать моей красавице жене? – спросил Кеннет.
Бадра закатила глаза.
– Делай то, что делают остальные англичане в таких случаях.
– То есть убежать? – предположил Грэм.
Бадра нахмурилась:
– Я умею за себя постоять. Ты же сам меня научил, Кеннет, помнишь? Мужчину надо бить ногой в пах.
Братья глядели на ее заметно округлившуюся, но сохранившую хрупкость и изящество фигурку с большим сомнением. Грэм с трудом сдержал улыбку.
– Это, конечно, хорошо, но мой меч все-таки куда эффективнее, – возразил Кеннет.
– Согласен. Вместо того чтобы бить, можно просто отрезать, – поддержал его брат.
Бадра опять закатила глаза.
– Ну, в таком случае разве не проще выстрелить?
– В пах, я полагаю, – хмыкнул Грэм.
Бадра расхохоталась, держась за свой огромный живот.
– Прекратите вы, оба, – сказала она сквозь смех, – а не то я рожу прямо сейчас.
Кеннет ухмыльнулся:
– Не переживай, любовь моя. Мы просто отмечаем небольшое… э-э-э… событие. Не падай. Мой брат женится.
Бадра сразу перестала смеяться. Она с изумлением уставилась на Грэма. Ему стало не по себе.
Бадра узнала о страданиях, которые он перенес в детстве, намного раньше, чем его брат. Грэм был охранником Бадры еще в то время, когда был известен как Рашид, воин ветра из племени хамсинов. Между ними завязалась дружба, они делились самыми сокровенными тайнами своего прошлого, и оба дали клятву никогда не вступать в брак. Однако Кеннету удалось нежностью и терпением убедить Бадру выйти за него замуж. Но они оба знали, что демоны из прошлого до сих пор неотступно преследуют Грэма.
– Ж-женится? На ком? – Бадра не могла оправиться от изумления.
– На одной прекрасной девице в неглиже, – сказал Кеннет с невозмутимым видом. – Она завладела его сердцем. Или другим жизненно важным органом.
Грэм предостерегающе на него взглянул.
– Ты решился? Она необыкновенная, да? Что я спрашиваю, конечно, необыкновенная…
Она затихла и уставилась на Грэма, будто тот был злобным джинном. Грэм вспыхнул: он догадался, о чем она в этот момент думала. Какой женщине он нужен…
А он-то надеялся, что Бадра его поймет. Грэм молча подобрал тренировочные клинки и аккуратно повесил их на место. Внутри у него все сжималось от боли, как тогда, когда он был маленьким мальчиком. Он уставился в стену и заставил себя холодно произнести:
– Не переживай, я женюсь не на уличной девке со сладким пирожком. Леди Джиллиан – дочь влиятельного аристократа. Из нее получится хорошая герцогиня. – Он резко развернулся и с вызовом посмотрел Бадре в глаза.
Бадра спокойно смотрела на него, держа руку на своем округлом животе. Когда-то давно они нашли друг в друге поддержку и опору, были друзьями и союзниками в борьбе со страшными призраками прошлого. Только ей он мог доверять. Но до конца он не смог раскрыться даже перед ней. А теперь она стала женой его брата, у нее была своя семья, она ждала ребенка. Как меняется жизнь…
Кеннет потихоньку отошел в дальнюю часть зала и перекладывал там с места на место ракетки для тенниса. Бадра подошла к Грэму. Какая же она маленькая и хрупкая… Ее макушка едва доставала Грэму до плеча. Но он знал, как обманчива внешность. По твердости характера она не уступала дамасской стали.
– Рашид, расскажи мне обо всем. Не отгораживайся от меня. Я чувствую, что у тебя тяжело на душе, а последние месяцы, когда мы перебрались в Лондон, тебе стало еще тяжелее.
Его насторожило то, что она назвала его арабским именем, которое ему дал аль-хаджид. Он скрестил руки на груди и спросил:
– Чего ты добиваешься?
На ее лице отразилось неподдельное страдание.
– Ты сильно изменился, Рашид. Когда-то мы были близкими друзьями, а с тех пор, как переехали в Англию, ты с каждым днем отдаляешься от меня. Я с трудом узнаю в тебе старого друга. Что с тобой?
– Еще бы мне не измениться. Вы с Кеннетом убедили меня принять титул. Я больше не Рашид, Рашид остался в прошлом.
– Наша дружба тоже? Помнится, когда-то ты готов был сделать что угодно ради меня.
– Я и сейчас готов. – Его голос смягчился. – Но ты стала женой Кеннета. Он занимает главное место в твоей жизни – так оно и должно быть. Со мной тоже так будет, когда я женюсь.
Его слова огорчили Бадру.
– Рашид, расскажи мне о своей невесте. Кто она? Ты никогда раньше не упоминал ни о каких женщинах. Как ты узнал, что она твоя судьба? – Она положила ладошку ему на грудь. – Почему она запала тебе в сердце?
– Бадра, – Грэм провел рукой по лицу, – вам с Кеннетом невероятно повезло. Я даже не мечтаю о таком счастливом браке.
– Почему? С чего ты взял, что никогда не встретишь женщину, с которой мог бы поделиться всем самым сокровенным, которая заполнит пустоту в твоем сердце? Только не говори мне, что в твоем сердце нет пустоты. – Она не позволила ему возразить. – Мне, как никому, известно, какую боль может причинять эта пустота. А еще я знаю, как прекрасно найти того, кто заполнит эту пустоту, как прекрасно, когда тебя любят и о тебе заботятся.
Ему стало не по себе, он пожал плечами.
– Я рад за тебя. Правда, Бадра, очень рад.
«Просто мне на это рассчитывать нечего».
Кеннет подошел к жене и нежно обнял ее. Взгляды братьев встретились.
– Грэм, пойми, мы от души желаем тебе счастья. Ты его достоин, как никто другой. Ты уверен, что эта женщина сделает тебя счастливым?
– Ночью она заставила меня пережить немало приятных моментов. – И, вспоминая слова Кеннета, Грэм добавил: – Разве не ты говорил, что она моя судьба? С судьбой спорить бесполезно. Я женюсь на ней. Можете за меня порадоваться.
Кеннет с женой переглянулись.
– Ну, мы с Бадрой в общем-то рады, – ответил Кеннет.
– Да, – подтвердила Бадра, – пригласи ее как-нибудь на чай. Я хочу, чтобы она чувствовала себя здесь желанной гостьей. Очень желанной.
Грэм искренне улыбнулся, когда она подошла к нему и поцеловала в щеку. Ее живот при этом коснулся его бедра.
Кеннет мрачно посмотрел на брата.
– Ну, если ты этого хочешь, то я за тебя рад. Я просто хотел, чтобы это была лучшая из женщин. Достойная тебя. – Он задумался. – Скажи, если тебе понадобится помощь, – мы всегда рядом.
Пытаясь обуздать свои чувства, Грэм кивнул. После долгих лет одиночества он наконец-то обрел любящую семью. Ему так хотелось быть более откровенным с ними, но мешала врожденная сдержанность. Насколько проще было бы остаться в Египте, отгородившись от мира синей одеждой хамсина.
Когда Кеннет унес Бадру на руках, не слушая ее протестов, что она в состоянии идти сама, Грэм еще острее почувствовал свое одиночество. Он пошел к себе и переоделся для прогулки верхом.
Похлопывая себя хлыстом по бедру, он спускался с лестницы. К нему через весь холл бросилась сияющая Жасмин. Она быстро-быстро затараторила по-арабски:
– Дядя Грэм! Вы идете кататься верхом? А можно с вами? Пожалуйста, ну пожалуйста! Я уже два дня не ездила на своей лошадке!
– Жасмин, говори по-английски, – автоматически поправил он ее. – Разве папа не говорил, что тебе нельзя ездить верхом без грума? Ты еще недостаточно хорошо сидишь в седле.
– Да… – Ее веселья как не бывало.
– Не расстраивайся, со временем ты научишься, – ободрил он девочку.
Пока они жили в Йоркшире, Кеннет учил свою приемную дочь ездить верхом по-бедуински. До недавнего времени Жасмин так и ездила, но две недели назад мальчишки в парке стали дразнить ее за такой странный способ езды, называя дикаркой. Жасмин было очень обидно, и она попросила научить ее ездить верхом по-английски.
Она стояла, опустив плечики, с таким несчастным видом, что Грэм сжалился и сказал с улыбкой:
– Беги переодевайся, я жду тебя в конюшне.
Грэм и Жасмин поехали в Гайд-парк в сопровождении Чарльза, их старшего конюшего, которому Грэм доверял больше всего. Он движениями коленей направлял своего арабского жеребца, а Жасмин сидела на пони в женском седле, свесив ноги по одну сторону. Когда они выехали на дорогу, Грэм обратил внимание, что его племянница очень напряжена. Он придержал своего жеребца, наклонился в седле и сказал:
– Жасмин, послушай меня, расслабься. Лошадь прекрасно чувствует твое настроение. Чем спокойнее и увереннее ты себя чувствуешь, тем лучше слушается тебя лошадь. Слегка согни колени и расслабься.
– Но гувернантка говорит, что спина должна быть ровной, как доска.
– А ты когда-нибудь видела доску верхом на лошади? – подмигнул он. Жасмин хихикнула, ее плечи расслабились.
Пока они ехали в парк, Грэм украдкой наблюдал за племянницей. Она, как и он, любила одиночество. Он предложил ей свою дружбу. От ее печального вида у него буквально разрывалось сердце.
Оглядываясь через плечо на бесстрастного конюшего, она тихо говорила по-арабски:
– Дядя Грэм, я очень хочу с ними играть, но они меня не принимают, они говорят, я слишком странная. Особенно Томми Уолленфорд. Он говорит, что его все называют достопочтенный Томми Уолленфорд, а я просто глупая арабская дикарка, и титула у меня никакого нет.
С Жасмин не хотели играть потому, что она говорила с акцентом. Это разозлило Грэма.
– Слушай меня внимательно, малышка, – сказал он мрачно, – они считают, что они выше тебя, но ты должна доказать, что ты им ровня. Ты достопочтенная Жасмин Тристан, дочь виконта и племянница герцога.
Он видел, как она с усилием пытается сдержать слезы.
– Я им говорила, а они не слушают. Они слушают Томми. Знаешь, дядя, как обидно, когда он обзывается! А все потому, что я приехала из Египта и кожа у меня темнее, чем у них.
Грэм ей очень сочувствовал, он помнил, как постоянно слышал шепот за спиной и ловил на себе косые взгляды, когда только-только приехал в Йоркшир.
– А что бы ты сделал на моем месте, дядя Грэм? – спросила она.
У нее дрожала нижняя губа, и Грэм не сдержался и поделился с ней своими воспоминаниями:
– Когда я в первый раз приехал в Англию, один ублюд… э-э-э… тип попытался высмеять мой акцент. Он не проявил должного уважения к моему титулу и назвал меня арабским дикарем.
– И что ты сделал, дядя Грэм?
При этом воспоминании он не смог удержаться от улыбки.
– Я, как это называют англичане, сделал хук справа, разбил ему лицо в кровь и сказал: «Послушай, скотина, заруби себе на носу, что арабский дикарь может драться ничуть не хуже, чем чистокровный англичанин». А потом я заслужил всеобщее уважение тем, что усвоил английские традиции и английские манеры. В конце концов в обществе меня приняли как равного.
Жасмин посмотрела на него с восхищением:
– То есть мне нужно как следует усвоить английские манеры, и меня тоже примут?
Грэм прекрасно знал, что суть заключается вовсе не в этом: каким бы безупречным ни стало со временем ее произношение, как бы ни следовала она западной моде, волосы Жасмин цвета воронова крыла, ее огромные черные глаза и смуглая кожа – все это указывало на то, что она здесь чужая.
– Усвоить английские традиции и произношение – это хорошо, но гораздо важнее остаться верной себе, маленькая моя. Всегда будь собой, верь в себя – это самое главное. Достойные люди будут тебя уважать.
Жасмин мрачно кивнула:
– Спасибо, дядя Грэм. А сейчас вам, наверное, лучше ехать вперед. Мне надо ехать на пони медленно и тренироваться ездить верхом по-английски. Я им докажу, я справлюсь.
Рано или поздно она научится справляться со своими трудностями самостоятельно. Грэм сказал, что он только немного проедется галопом и присоединится к ней.
Со вздохом он направил коня к дорожке для быстрой езды и предоставил своему любимцу Прометею полную свободу, наслаждаясь его стремительным аллюром. Он управлял огромным жеребцом без помощи рук, как это было принято у бедуинов.
Когда конь начал уставать, Грэм немного придержал его, дав отдышаться, и поехал на поиски Жасмин. Он ехал рысью по дорожке и искал глазами шаловливую девочку и меланхоличного конюшего. Его привлекли звуки смеха, доносящиеся из-за деревьев. Леди Джиллиан разговаривала с Жасмин, а Чарльз терпеливо ждал неподалеку.
Грэм на минуту застыл в изумлении. Совсем не так он представлял знакомство Джиллиан с его родственниками. Он послал коня в галоп и резко остановился рядом с ними.
– Добрый день, леди Джиллиан.
– Добрый день, ваша светлость. – Улыбка на ее лице угасла.
Будто не замечая неловкости взрослых, Жасмин радостно улыбнулась дяде:
– Дядя Грэм, а мисс Джиллиан рассказывала мне о лошадях и верховой езде!
– Надо говорить «леди Джиллиан», – поправил он.
– А я ей рассказывала о Египте и о том, как мы с папой и мамой приехали сюда в прошлом году.
У Грэма кровь застыла в жилах. Интересно, что именно девочка рассказала Джиллиан. Вдруг она рассказала, что он был наемным воином в Египте? Если граф Странтон узнает от дочери, что Грэм жил среди бедуинов, то может напрячь память и вспомнить, при каких обстоятельствах он раньше встречался со своим будущим зятем…
Он выдавил из себя улыбку.
– Правда? И о чем же ты рассказывала леди Джиллиан?
– Ну, что мама с папой встретились в прошлом году в Египте и что на самом деле папа мне не родной отец, он меня придочерил…
– Удочерил, – поправил ее Грэм.
– И что папа встретил вас в Каире, и что мы все вместе ужинали в красивом отеле, а потом приехали в Лондон.
Ему показалось, или она и правда подмигнула? Грэм закусил губу, чтобы не улыбнуться. Маленькая плутовка умна не по годам: она говорила много, но не рассказала, по сути, ничего.
– Египет, наверное, ужасно далеко, – вставила слово Джиллиан.
– Да, далеко, но там так хорошо. Там есть много арабских… пони? – Жасмин до сих пор путала некоторые английские слова, но училась она прилежно и говорила уже намного лучше.
– Арабских коней, – поправил ее Грэм сначала по-арабски, а потом по-английски, чтобы она запомнила как следует.
– А вы, оказывается, бегло говорите по-арабски, ваша светлость, – отметила Джиллиан.
По спине у него пробежала волна жара.
– Да, но по-арабски я говорю лишь при необходимости, чтобы не оскорбить чувств тех, кто на все смотрит свысока, – твердо ответил он.
Она испытующе посмотрела на него:
– Я не хотела никого оскорбить. Наоборот, я бы очень хотела отправиться в путешествие и своими глазами увидеть таинственный Египет и другие страны.
– Вы правы, в Египте есть на что посмотреть.
Ее зеленые глаза загорелись.
– И вы, наверное, видели там немало. А я никогда не покидала Англию, если не считать того единственного раза, когда меня еще ребенком возили в Америку навестить тетю.
– То есть вы хотели бы отправиться в путешествие?
– Очень хотела бы. Как, должно быть, замечательно поехать куда душе угодно, познакомиться с другой культурой, пережить захватывающие приключения!
Он смотрел на нее во все глаза.
– Да уж, приключений мне в Египте хватило. Я бы даже несколько по-другому это назвал… – Хорошо, что Джиллиан не могла оценить его горький сарказм.
– Расскажите, пожалуйста, о своих странствиях. Представляю, как это было интересно. Какой он, Египет? А вы плавали по Нилу на дахабии? Как это, должно быть, замечательно: запах реки, ряды цветущих деревьев, пышная растительность, величественные пальмы.
Грэм взглянул на нее с удивлением:
– Откуда вы знаете, как называются египетские лодки?
– Я путешествую только по книгам, – ответила она с грустным вздохом. – В реальной жизни я, увы, никогда туда не попаду.
– Никогда не говорите «никогда». Арабы верят в судьбу, а с судьбой спорить бесполезно.
Уж он-то точно знал.
Впервые с тех пор, как отец сурово наказал ее, в душе Джиллиан проснулась надежда. Судьба. Ее тоже ждут захватывающие приключения. В Америке. Рэдклифф. Храм науки. Что может быть увлекательнее?
– Мой отец изъездил Египет вдоль и поперек. Ему очень понравились пирамиды. Но по его словам, население там состоит в основном из пронырливых попрошаек. А каковы ваши впечатления от Египта? Вы ездили в пустыню к бедуинам? Отец ездил. Он в совершенстве владеет арабским.
Грэм не произнес ни слова, пока они ехали рысью по аллее. Он ушел в себя и казался таким же недосягаемым, как пирамиды.
Потом она вспомнила: он же потерял в Египте родителей.
– Простите, ваша светлость, я не хотела напоминать вам о пережитых страданиях.
Он окинул ее беглым взглядом.
– Что вы имеете в виду?
– Нападение на ваш караван. Вам было шесть лет, когда вы потеряли родителей и попали к бедуинам.
Его передернуло, и он отвернулся.
– Это было много лет назад. Я мало что помню.
Она кивнула. Он молчал с отчужденным видом. Джиллиан ехала рядом со своим женихом, гадая, что именно в ее словах заставило его так занервничать.
Итак, отец ей сказал, что египтяне все сплошь попрошайки? Забавно. Или все у него просили то же, что и Грэм? Он живо представил себе смуглую руку, протянутую к нему с мольбой, и улыбку превосходства, с которой Странтон проходил мимо, – точно с такой же улыбкой он отверг некогда мольбы маленького Грэма.
Но Джиллиан ничего не знала о его прошлом. И не узнает.
Она мечтала отправиться в путешествие. Что ж, можно будет отправиться в свадебное путешествие в Грецию. Или в Рим. Куда угодно, только не в Египет. Грэм думал о том, что Джиллиан напоминает ему дикую лошадь, которую держат на привязи, а она всеми силами стремится сбежать. Стоит только отпустить поводья – ее и след простынет.
А на балу, когда рядом был ее отец, она казалась такой скучной, если не считать тех моментов, когда они с ней танцевали и разговаривали в библиотеке. Он чувствовал, что под ее невзрачным серым платьем бьется сердце очень страстной женщины. Так сложилось, что ее темперамент подавляли, но окончательно задавить его никому не под силу. Грэму очень хотелось увидеть, что будет, если выпустить этого джинна из заточения. Что сделает Джиллиан, когда обретет долгожданную свободу?
Он взглянул на свою притихшую племянницу. Она казалась миниатюрной копией ехавшей рядом женщины: сдержанная и благовоспитанная…
В тот момент он остро пожалел, что они уехали из Египта. Гораздо лучше жить в стране, которую здесь считают варварской и дикой, чем наблюдать, как бойкие девочки, вроде Жасмин, превращаются в безмолвных кукол, образцово соблюдающих этикет. Ему непереносимо больно было думать, что его маленькая Жасмин станет со временем либо безмолвным призраком в сером платье, либо злобной сплетницей – к сожалению, он уже видел в Лондоне немало бойких девочек, которых постигла эта участь. Погожий летний лондонский день утратил для него все свое очарование. Он предпочел бы палящее египетское солнце.
Они ехали по парку, и тут Жасмин остановила своего пони и радостно затараторила по-арабски:
– Дядя Грэм, там дети играют, можно мне к ним? Пожалуйста!
Ему очень хотелось защитить ее от обидчиков, но он прекрасно понимал, что она должна уметь сама постоять за себя, поэтому кивнул. Жасмин приняла чопорный вид и, сопровождаемая Чарльзом, направила пони к детям, которые расставляли кегли, готовясь к игре.
– Какое очаровательное дитя, – сказала Джиллиан. Грэм пристально посмотрел на свою будущую жену.
Одетая в глухую серую амазонку, она абсолютно терялась на фоне остальных. Другие леди были одеты куда ярче и изысканнее, они походили на ангелочков, сошедших с фарфоровых тарелок. Джиллиан же напоминала тень, на нее вообще никто не обратил бы внимания, если бы не ее огненно-рыжие локоны.
Грэм замечтался. Он представлял себе Джиллиан обнаженной, стоящей на четвереньках, а он грубо берет ее сзади, как жеребец кобылу, она изгибается, и с ее чувственных губ слетают крики страсти.
– У вас великолепный жеребец, ваша светлость. Арабский?
Он смотрел на нее, мигая. После таких фантазий ему стало неудобно сидеть, и он поерзал в седле, пытаясь скрыть признаки своего возбуждения.
– Да, Прометей – чистокровный арабский жеребец. Он очень горячий и любит, когда я отпускаю поводья и позволяю ему мчаться во весь опор. А ваша лошадь?
– Дафна спокойная, но резвая.
– Не хотите ли проехаться наперегонки? – предложил он. Она изогнула золотисто-рыжую бровь.
– Вы бросаете мне вызов?
– Ну вы же сами сказали, что у вас резвая лошадь. – Он похлопал своего жеребца по шее. – Моему коню не терпится еще раз пройтись в галопе.
Она криво усмехнулась:
– Моя дамская посадка ставит нас в заведомо неравные условия.
– Садитесь по-мужски. Если вы хорошо держитесь в седле, то сможете управлять лошадью при помощи колен, и седло вам не помеха.
Она широко распахнула глаза, оглянулась на своего бесстрастного грума, неотступно следовавшего за ней по пятам, и прошептала:
– Я не могу.
Грэм внимательно посмотрел на слугу и сказал:
– Можете оставить нас и ждать леди Джиллиан у ворот.
Слуга явно занервничал:
– Простите, ваша светлость, я не могу. Граф приказал мне ни на шаг от нее не отставать в течение всей прогулки. Если я ослушаюсь, меня уволят.
Небольшое затруднение, но, похоже, его легко разрешить.
– Леди Джиллиан понадобится хороший грум, когда она выйдет за меня замуж. Если вы прослужите у графа до того времени, я буду платить вам ту же плату, что и он, и пять фунтов сверху, если вы согласитесь оставлять нас наедине во время верховых прогулок. Если же граф вдруг уволит вас раньше, то я тут же вас найму.
Конюший сразу повеселел.
– Слушаюсь, ваша светлость! – И поехал к воротам, сияя от удовольствия. Джиллиан провожала его взглядом арестованного, которого вдруг досрочно выпустили из тюрьмы.
– Ну вот. А теперь вы прокатитесь со мной наперегонки? – спросил он.
В ее глазах зажглись озорные искорки. Она подобрала свою длинную юбку, под которой оказались кожаные брюки. Грэм с довольной улыбкой смотрел, как она усаживается по-мужски. Да, она с характером. Пока они ехали к дорожке для быстрой езды, он с восхищением глядел на ее длинные стройные ноги.
– Вас это возмущает? – спросила она.
– Напротив, так мне нравится гораздо больше. Такая посадка ставит нас в более равные условия, – пробормотал он. При виде Джиллиан, уверенно сидящей на лошади по-мужски, он ощутил новый приступ желания.
– Но все же не до конца равные. Моей кобыле далеко до вашего красавца, – сказала она задумчиво.
– Да, Прометей – чистокровный жеребец, его родословная насчитывает века. Я собираюсь основать здесь, в Англии, конный завод.
– А я ничего не понимаю в коневодстве, – призналась она.
– Тут все просто. Когда породистая кобыла входит в возраст, выбирают чистокровного жеребца и сводят их. Все очень похоже на сезон балов в Лондоне. С той лишь разницей, что у людей принято сначала играть свадьбу. – Он рассмеялся своей шутке.
Джиллиан пронзила его испепеляющим взглядом, но его слова пробудили в ней определенные воспоминания. Она пыталась отогнать их и не обращать внимания на нарастающий жар между бедрами. Трение жесткой кожи седла, которое она ощущала у себя между ног, напоминало ей о его ласках в ту памятную ночь…
Они доехали до нужной дорожки, и Джиллиан безжалостно всадила каблуки в бока кобылы. Грэм рассмеялся и позволил ей вырваться вперед. Оглядываясь через плечо, она видела, как он ее нагоняет.
Они мчались галопом по длинной дорожке. Прометей лишь чуть вспотел, кобыла Джиллиан отстала. Уже почти доехав до конца дорожки, Грэм придержал жеребца, перешел на рысь и подождал запыхавшуюся Джиллиан. Бисеринки пота усеивали ее лоб под невзрачной серой шляпкой.
– А ты хорошо держишься в седле, – похвалил он. – Если тебе дать скакуна получше, из тебя получится прекрасная наездница.
– Сначала свадьба, – ответила она.
Герцог запрокинул голову и рассмеялся. Джиллиан, и так раскрасневшаяся от скачки, покраснела еще больше, осознав дерзость своего ответа. Оглядевшись вокруг, она заметила, что остальные всадники рассматривают их с нескрываемым любопытством.
Они выехали с дорожки, и Джиллиан протянула Грэму руку:
– Не будете ли вы так любезны мне помочь, ваша светлость. Мне надо сесть, как принято.
Герцог изящно соскочил с седла, помог ей спуститься с лошади. Она на мгновение оказалась в его объятиях, и ее пронзила дрожь. Он подсадил ее в седло, она поправила юбку и взяла поводья.
Они возвращались на то место, где оставили Жасмин. Приблизившись к группе деревьев, они увидели девочку в зеленой перепачканной амазонке, стоявшую рядом с пони. У Грэма сердце сжалось при виде племянницы. Жасмин брела к ним. Грэм спешился. Амазонка на девочке было вся перепачкана травой и землей, а личико выглядело очень несчастным.
– Что случилось? – воскликнула Джиллиан.
– Я очень хорошо себя вела, дядя Грэм, все делала, как ты учил. А потом пришел достопочтенный Томми Уолленфорд. Он назвал меня уродливой арабской кобылой, – губы Жасмин дрожали, – и я сделала то же, что и ты. Я ударила его в лицо и сказала: «Послушай, скотина, я девочка, а не кобыла!»
Грэм с трудом сдержал смешок, но посмотрел на племянницу очень серьезно. Похоже, он не смог ей помочь.
– Юные леди не дерутся с мальчиками, Жасмин. Если ты хочешь, чтобы они тебя приняли в свой круг, не нужно больше никого бить.
Она угрюмо кивнула.
Джиллиан наклонилась в седле, подмигнула и спросила:
– Зато, скажи, приятно было дать ему по лицу?
Жасмин просияла. Она лукаво улыбнулась и кивнула.
Грэм смотрел на свою нареченную. Похоже, она хорошо ладит с детьми. По крайней мере, Жасмин сразу ее полюбила.
– Поехали к нам, я познакомлю тебя с братом и его женой, – предложил он.
Джиллиан не решалась.
– Не знаю, удобно ли это.
Он выхватил из ее рук поводья лошади и обвязал их вокруг луки своего седла.
– Теперь у тебя нет выбора. Поехали.
Пока они ехали к воротам, где их ждал ее конюший, Джиллиан пыталась было сопротивляться:
– Я не могу. Ну не в таком же виде!
– Не переживай, они не строго придерживаются этикета.
– Но я же вся пропахла лошадиным потом, – не сдавалась она.
– Отличный запах. Они любят лошадей. Ты забыла, что они жили среди арабов, а арабы разводят лошадей?
Сердитое ворчание Джиллиан потонуло в раскатах его хохота.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Сладкая месть - Вэнак Бонни



Он-герцог,28 лет,девственник.Она-дочка графа,22 года,девственница.Встретились в борделе.Он-с целью потерять свою девственность,она-с целью продать свою девственность.Так начинается этот своеобразный роман,в котором поднимается тема отвратительного порока человечества-педофильства.Роман лучше назвать-Горькая месть.
Сладкая месть - Вэнак БонниОсоба
26.12.2013, 21.58





Понамешано-то...педофилы, кочевники, верблюды. У автора богатая фантазия, но отвратительный вкус. Последние глвы даже не осилила. Секс чуть ли не на каждой странице. Это герой так от травмы детства оправляется, как лишился девственности в 28, так и понесло. Роман сплошная секс-терапия нон-стоп. И тут еще папаша героини, который изнасиловал героя в юном возрасте, и карта сокровищ, и пустыня, и кочевые племена, жаждущие тела героев. Да-да, героя тож пытались изнасиловать по ходу книги.а еще дохлый верблюд. Вот верблюда-то было жалко. Живодеры, блин...
Сладкая месть - Вэнак Боннинанэль
27.12.2013, 2.41





А мне понравилось! Роман напомнил мою любимую Кетрин Сатклифф с ее "Игрой теней", хотя этот роман немного уступает в мастерстве автора. А что понамешано, так это издержки данного жанра, то бишь приключенческого! Очень не стандартный сюжет, потому и зацепил! Есть, конечно, перегибы в некоторых моментах, ну, так это везде так и тем более они не значительны. У героя травма детства, так травма!!! Потому он до 28 лет и не имел интимных отношений. Его страхи вполне оправданы, ведь не было раньше мозгоправов и Грэм со всем справлялся сам. Тем более, что насильник посеял зерно сомнения в герое, которое все росло и росло и не давало спокойно жить герою и спать. Она - дочь того самого насильника, запуганная отцом тираном и деспотом, хочет сбежать в Америку и там получить высшее образование в сфере экономики. Потому и продает свою девственность в борделе нашему герою. Эдакая эмансипированная леди. Первая близость - такая нежная... Т.к. для них это впервые, соответственно появилась привязанность, а любовь...любовь росла на протяжении всего романа. Впервые встретила роман, где гори так и остались единственными любовниками друг у друга! Романтично: 10/10
Сладкая месть - Вэнак БонниNeytiri
6.05.2014, 16.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100