Читать онлайн Гвиневера: Королева Летних Звезд, автора - Вулли Персия, Раздел - ГЛАВА 32 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вулли Персия

Гвиневера: Королева Летних Звезд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 32
КАМЕЛОТ

Ни на той неделе, ни на следующей Ланс ничего не говорил об отъезде, но к началу мая его беспокойство стало явным. Поднимая глаза, я ловила на себе его взгляд, и иногда ни один из нас не мог отвести глаз. Во мне нарастало напряженное желание, и бывали времена, когда я яростно занималась любовью с Артуром, хотя страстно желала Ланса. Правда, Артур, казалось, по обыкновению, не замечал ни моей страсти, ни моего отчаяния.
Но если Артур был слеп, то от взгляда Элейны из Карбонека ничего не укрылось. С тех пор как мы сделали ее участницей наших прогулок в Саду Радостей, она присвоила себе право присоединяться к нам, куда бы мы ни ехали, и наблюдала не столько за Лансом, сколько за мной. Это особенно раздражало, потому что я хотела поговорить с бретонцем наедине, но не осмеливалась отослать ее, чтобы не привлекать к себе внимания.
– Ланселот, клянусь, ты меня не слушаешь, – сказала Элейна, когда мы возвращались, осмотрев стада.
– Прошу прощения, – пробормотал он, поворачиваясь к развязной рыжеволосой девчонке. – Что ты сказала?
– Я говорила о Тигриных Зубках. Ее нет уже три дня, и я беспокоюсь. Ты поможешь поискать ее, когда мы вернемся домой?
– Сегодня днем не могу, – ответил он. – Я учу Белоручку упражняться с мечом. Может быть, вечером, если котенок не найдется. Мальчишка с кухни – способный ученик, – заметил он, снова поворачиваясь ко мне. – Он рожден, чтобы владеть мечом, и заниматься с ним приятно. Кем бы ни был его отец, он может гордиться мальчишкой.
– О, я совсем ослабла, – застонала девушка из Карбонека, смежив веки и покачнувшись в седле. – Как бы не упасть.
Ланс занялся ею, и я раздраженно отвернулась. Он слез с лошади, помог ей спешиться, и она обмякла в его руках. Он подождал минуту, прилаживаясь к ее весу, будто хотел перекинуть девушку через плечо, подобно мешку с зерном, а потом озорно улыбнулся мне.
– Наверное, она может поехать впереди тебя? – спросил он и, когда я ухмыльнулась, собрался перебросить ее через холку Быстроногой.
Тут же оправившись, Элейна запротестовала, якобы не желая причинять мне неудобства, но мы с Лансом настаивали на том, что одной ей ехать опасно, и кто-то должен поддерживать ее, если она, в самом деле, потеряет сознание.
Итак, мы въехали в Кадбери, и ее обнимала я, а не он. Передо мной она сидела прямо, но, когда Ланс помог ей спешиться, захныкала, что идти не может, и ему пришлось нести ее в дом. Когда я увидела, как крепко он держит в руках юную красавицу, меня уколола ревность, и я отвернулась, пытаясь сморгнуть неожиданно подступившие слезы.
Быстроногая старалась не ступать на переднюю ногу. Я отвела ее на конюшню и стала готовить припарку. Вся моя боль и досада на Элейну излилась в силе, с которой я толкла в ступке травы, и я так сосредоточилась на этом занятии, что не заметила, как вошел Ланселот.
– Надеюсь, не маленькая шалунья вызвала такую ярость? – добродушно усмехнулся он.
– На этот вопрос должен ответить ты, а не я, – пробурчала я, низко опуская голову, чтобы он не заметил моего огорчения.
– О, любимая, только не говори, что ты ревнуешь. – Он обнял меня, и я прижалась к нему, всхлипывая. – Элейна всего лишь дитя. Как она может интересовать меня, рыцаря королевы, которому выпало счастье любить прекраснейшую женщину королевства?
– Но она такая хорошенькая… и свободна, чтобы стать твоей, – сказала я, давясь слезами.
– Послушай, Гвен, – требовательно попросил он, и голос его стал низким и серьезным. – Мне она не нужна. Мне не нужен никто, кроме тебя. Я не знаю, как объяснить это попроще… – Его руки гладили мою спину, ласкали бедра и вдруг замерли. Так долго сдерживаемое желание вспыхнуло между нами, и мы трепетали в его неистовости.
Голова моя кружилась от его близости, тепла и запаха, и я медленно и осторожно подняла голову, ожидая поцелуя.
Мир вращался вокруг нас, полный запахов сена и весны, любви и свершения желаний. В стойле ржала Быстроногая, но я едва слышала ее, потому что нас с Лансом объединяло чувство столь глубокое, что все мои ощущения были отданы только ему. Я никогда не думала, что единственный поцелуй может сказать так много.
– Это и прощание, – сказал он, медленно отодвигаясь. – Я больше не могу оставаться здесь, госпожа. Я скажу Артуру, что хочу взять Белоручку и вернуться в Сад Радостей. Может быть, загляну в Каледонию, в Лох Ломонд… Я сделаю все, чтобы забыть это искушение. – Он взял мою голову в ладони и заглянул мне в глаза. – Ты же понимаешь меня, правда?
Страшная боль перехватила горло, преградив путь потоку протестующих слов. Отчаянно тряся головой, я отпрянула от него. Он был волен уехать, я – нет. Но он должен сказать, почему собирается сделать это, прежде чем покинет меня!
Но у него было такое расстроенное, обиженное и грустное лицо, что я не смогла еще больше огорчить его, поэтому вздохнула и слабо кивнула.
– Езжай, люблю тебя и благословляю, – покорно прошептала я, зажмуриваясь. – И знай: ты увозишь с собой мое сердце.
Больше мы не касались друг друга. Он несколько раз нежно поцеловал мою макушку и вышел так же бесшумно, как вошел.
В совершеннейшем оцепенении я стала на колени на солому и попыталась приложить припарку к ноге Быстроногой. Она мотала головой и дышала мне в волосы ласково и беспокойно, и, закончив с припаркой, я встала, обняла ее за шею и зарыдала как ребенок.
Наконец, измученная и опустошенная, я повалилась на кучу сена и уставилась на входную дверь конюшни. В доме уже готовились к ужину, а я еще не одета. Ладно, сегодня попрошу Эниду извиниться за меня, и она принесет еду в мою комнату.
Я собиралась с силами, чтобы подняться и уйти, и тут через щелку в двери проскользнула Тигровые Зубки. Она исчезла за кормушкой, и, украдкой заглянув в темноту, я услышала слабый писк котят.
Несмотря на мою тоску, я улыбнулась и вышла на встречу с миром, думая о том, что со временем взрослеют все, даже пестрая кошка Элейны.
Если лето прошлого года было временем любви, то это лето посвящено домашним делам. Артур занимался помещениями для воинов и кузней, а я начала разбирать руины храма, построенного римлянами на холмах Кадбери.
– Там много хороших изразцов, – сказал Кэй, – большие блоки мы используем в других местах, но маленькие, может быть, пригодятся для сада.
Новый дом становился великолепным. Мои женщины не отходили от ткацкого станка и постоянно шили наволочки и занавески, которые придавали обжитой вид холодным интерьерам комнат.
Я занималась двумя важными делами: помогала управлять королевством, как обычно, не упуская из виду обустройство двора. И все-таки время тянулось бесконечно. Каждый день я смотрела на солнце, гадая, где сейчас Ланс, не возвращается ли он к нам, и ожидая, когда же настанет ночь. На душе была пустота, которую, похоже, ничто не могло заполнить. Артур был слишком занят, чтобы заметить это, а я не умела выразить свое состояние, которое, в конце концов, тоже стало частью моря молчания, разделявшего нас.
Герайнт, как всегда, шикарный, приехал в канун зимнего солнцестояния, вызвав множество предположений у женщин, выскочивших во двор посмотреть на его красочную свиту. Артур с огромным удовольствием приветствовал короля Девона, и мне пришло в голову, что мой муж тоже чувствует себя одиноко в отсутствие большинства своих рыцарей.
– Господи, ну и замечательную цитадель ты строишь, – одобрительно кивал Герайнт, обходя крепость. – Ты уже придумал, как она будет называться?
– Поселение под нами известно как Южный Кадбери, – сказал Артур. – А у тебя есть предложение получше?
– Когда я в последний раз был в Бретани, люди упоминали какое-то место. – Изящный южанин пригладил усы и на минуту задумался. – Это необыкновенная земля, полная магии, чудес и великолепных рыцарей. Мне кажется, ее называли Камелот. – Герайнт закрыл глаза и, несколько раз со вкусом произнеся это слово, кивнул. – Да, так оно и называется. Эй, Кэй, что это у тебя? – поинтересовался он, когда сенешаль гордо выступил вперед, держа стеклянный кувшин и четыре таких же кубка.
Вино удовлетворило привередливых Кэя и Герайнта, поэтому все мы подняли тост за новое название нашего дома. Я неторопливо выпила первый кубок и перешла на воду. Во время обеда мы узнали множество новостей, потому что Герайнт постоянно путешествовал и многим интересовался. На Саксонском берегу было спокойно, жизнь в Касл-Дор вернулась в нормальное русло, потому что королева теперь была дома. Единственной грустной новостью было то, что Пеллеас не занимается своими землями, а лежит в постели, мучаясь кошмарами и лихорадкой. Такая участь казалась для худого рыцаря несправедливой, и мне хотелось что-нибудь сделать для него.
– А я ведь езжу с определенной целью, – неожиданно, признался Герайнт с дьявольской ухмылкой. – Ищу себе королеву. И, отвергнув множество женщин, приехал просить Эниду выйти за меня.
– Что? – прошептала я, ставя на стол кубок с водой.
– Твоя светлость знает, что мне доверять можно, – многословно стал объяснять холостяк, – но я не хотел увозить твою лучшую кухарку без твоего разрешения.
Он так волновался, что я рассмеялась, несмотря на свое удивление. Из всех избранниц Герайнта, Энида, по моему мнению, должна была быть последней.
– А что же скажет по этому поводу сама фрейлина? – спросила я, гадая, сколько же еще любовных историй разворачивается прямо под моим носом незаметно для меня.
– Давай ее спросим. – Герайнт широко ухмыльнулся, когда я позвала Эниду из кухни, где она следила за приготовлением ужина.
Черноволосая молодая женщина пришла с передником в руках, слегка хмурясь, оттого что ее застали врасплох.
– Что-нибудь случилось, госпожа? – быстро спросила она.
– Не знаю. Но, похоже, этот господин хочет увезти тебя от меня… Что скажешь?
Озорная улыбка осветила лицо Эниды, и она посмотрела прямо в глаза девонскому королю. – А ты починил кухню в Эксетере? В последний раз я видела, что печь треснула, да и колодец слишком далеко.
– Конечно, госпожа, – вздохнул Герайнт, – каменщики сложили новую печь, провели воду по трубам от акведука и, кроме того, замостили кухонный двор. Теперь-то ты примешь мое предложение?
Я смотрела на этих двоих, игриво поддразнивающих друг друга, и неожиданно почувствовала себя старой и скучной.
– А корова? Я не выйду замуж за человека, если он не подарит мне корову, – торговалась девушка.
– Целых три, белые с рыжими ушами, конечно, если ты привезешь с собой рецепт сбитых сливок.
– Договорились, – объявила она, отбросила передник и кинулась в его объятия.
– Ты умеешь хорошо торговаться, девушка, – сказал он, ероша ей волосы и целуя кончик курносого носа.
– Не сомневайся, я того стою, – пообещала она, вывернулась из его рук и, схватив свой передник, убежала на кухню.
Тем же летом в Камелот приезжала и Эттарда. Выглядела она ужасно, мучительно кашляла и румянила щеки, пытаясь скрыть их бледность. В домике, который достался ей от Игрейны, обнаружилась небольшая шкатулка с украшениями, и теперь Эттарда была обвешана ими, словно собиралась на торжество. Взглянув на нее, я сразу подумала, что она похожа на труп.
– Я навещала Пеллеаса, – объяснила она, скорбно тряся головой. – Я слышала, что он болен… и хотела попытаться что-то исправить… – Детский голосок нерешительно умолк, а пальцы перебирали то браслет и ожерелье, то кольцо или брошь, как будто проверяли их наличие. – Он отказался принять меня и прогнал с проклятиями. О госпожа, я знаю, я плохо обошлась с ним, но я так привыкла бояться, что, если не выйду за рослого, сильного воина, саксы могут-… могут прийти снова и… – Отчаянный приступ кашля прервал ее слова, и я вспомнила собственные страхи. Наверное, тайные шрамы, оставленные изнасилованием, оказываются даже глубже, чем мы, пережившие его, думаем.
– Я так и не смогла сказать ему, что жалею о случившемся, – прошептана она.
Я понятия не имела, что ей сказать, потому что, пытаясь понять ее отвратительное поведение, не смогла полюбить ее. Только ужасное состояние Эттарды и пророчество Нимю о ее скорой смерти удержало меня от того, чтобы приказать ей уложить вещи и покинуть Камелот.
– А Гавейн еще не вернулся? – небрежно спросила она, вертя одно из своих колец.
– Нет, – ответила я, – и не думаю, что вернется… по крайней мере, в ближайшее время.
Похоже, она надеялась продолжить отношения с сыном Моргаузы, но я намеревалась помешать ей.
Я так никогда и не узнала, что заставило Эттарду уехать: то ли известие об отсутствии Гавейна, то ли предчувствие близкой смерти. Она отбыла в свое поместье на следующее утро, гордо восседая в подаренном мной паланкине. Нервная и высокомерная, кичащаяся своим богатством, оставленным королевой-матерью, она умерла спустя два месяца. Ее можно было пожалеть, но она сама виновата в таком конце.
Лето кончалось, наступало время жатвы. В тот год все работали на полях, в амбарах, ткацких и на кухне. На деревьях золотилась листва, и я вдруг поняла, что прошел уже год с тех пор, как Изольда уехала в Корнуолл, как вернулся Кевин, а Ланс признался, что любит меня. Время, ползущее на брюхе со дня на день, мчалось без оглядки от одного года к другому.
Гавейн вернулся с Оркнеев довольный и был счастлив оттого, что снова с нами. Кажется, он уладил трудности со своей матерью.
– С годами она немного смягчилась, хотя по-прежнему дама весьма суровая. – Он дернул бровью и хитровато ухмыльнулся. – Она шлет тебе добрые пожелания и говорит, что надеется скоро познакомиться с тобой.
К несчастью, тогда я не усмотрела в этом послании никакой опасности.
Из Бретани вернулся Бедивер с ворохом новостей, сплетен, новых песен и загадок.
– Ты сможешь развлекать нас всю дорогу до ярмарки, – предположил Артур. – На следующей неделе я устраиваю турнир в Винчестере и перевожу туда двор, чтобы отпраздновать третью годовщину мира.
По словам Бедивера, урожай был настолько хорош, что должно остаться зерно для обмена на ярмарке, и это было верным признаком процветания.
– Похоже, ты вытащил юг из беды, – сияя, сказал рыцарь.
– Будем надеяться, что и всю Британию, – поправил Артур.
Я с нетерпением ждала ярмарки. Казалось, целую вечность мы не откладывали в сторону королевские заботы и не танцевали с людьми на лугу. Кроме того, это было первым моим посещением Винчестера, и я часто вспоминала рассказы Игрейны. Я вынула из шкатулки ее витое ожерелье и в который раз полюбовалась маленькими животными с выпученными глазами по краям крученой золотой полоски. Надевая его, я всякий раз думала, как много они видели и слышали о жизни королевских особ. Ульфин говорил, что Игрейна была в нем на том пиру, когда Утер впервые начал оказывать ей знаки внимания.
Все лето я изо всех сил пыталась преодолеть свою антипатию к Тени. Попросить Артура избавиться от Дормата – это одно, но совсем другое, когда белая красавица-кобыла не ходит под седлом только потому, что я не могу забыть свои страхи. Артур случил ее с жеребцом уэльской горной породы, которого дал ему Гвин, и она родила прелестного гнедого жеребенка со светлой гривой и белым хвостом. Я назвала малыша Этейном и занялась Тенью, как только она перестала его кормить. К тому времени, когда наша свита была готова к отъезду в Винчестер, я уже снова сидела на своей лошади. Флажки трепетали под утренним ветерком, звенели колокольчики, и медные украшения на уздечках рыцарских лошадей блестели на солнце. Поездка обещала быть приятной. Вдобавок, когда мы уже были совсем готовы тронуться в путь, во двор въехал Ланселот.
– Как вовремя ты приехал! – весело закричал Артур, приветствуя бретонца. – Твоя лошадь не очень устала? Сумеет довезти тебя до Винчестера?
Ланс подъехал к нам, чинно поклонился мне и повернулся к верховному королю.
– Я не могу остаться надолго – уже послал Белоручку в Сад Радостей, но после встречи с Морганой решил вернуться и предупредить тебя.
– Требуется военное вмешательство? – Улыбка Артура угасла при упоминании имени сестры, но, когда Ланселот отрицательно покачал головой, мой муж снова заулыбался. – Тогда едем в Винчестер. Ты все расскажешь нам по дороге на ярмарку, надеюсь, времени хватит. Если захочешь оттуда ехать в Сад Радостей, то можешь двигаться прямо на Лондон, а там поедешь по Эрмин-стрит.
Артур осадил в сторону своего жеребца, настаивая, чтобы бретонец ехал между нами. Явно чувствуя себя неловко, тот беспомощно посмотрел на меня, но занял предложенное место.
– Похоже, – начал он, когда мы выехали из ворот, – что Владычица не оставила намерений получить верховный трон Британии. Я, было, надеялся, что смерть Акколона умерит ее пыл, но она убедила себя, что любовник предал ее, оказавшись трусом. Все это заставило ее еще упорней стремиться к выполнению своих замыслов.
Он начал описывать посещение святилища. Слушая его, я вздрагивала, как будто меня окатывали холодные темные воды Черного Озера.
– Моргана превращает старую веру во что-то мучительное и страшное, став фанатиком всего, что связано с, богиней. Она больше не признает ни Мабона, ни Цернунна, ни даже древнего Зеленого Человека. Она провозгласила новый вид язычества, основанный на самых древних знаниях и предполагающий участие только, женщин. Живет она в полном одиночестве, школы уже нет, – продолжал Ланс. – Половина старых семей стала поклоняться ирландским святым, а остальных отпугнула резкость Морганы. Об этом можно просто пожалеть, если бы все не было так опасно.
– Опасно? – спросил Артур.
– Моргане теперь больше не на что тратить силы. Когда я приехал к ней, она была удивлена и приветлива. Во время обеда мы довольно дружелюбно болтали, и ей очень хотелось узнать, как дела у тебя, хотя позднее я сообразил, что она ни разу не спросила про Увейна.
Я вспомнила о мальчике, которого Артур так поспешно изгнал от двора, и подумала, что же с ним сталось.
– Однако, – продолжал Ланс, – вечер шел, и Моргана стала долго и нудно рассказывать о том, какой она мечтает видеть будущую Британию. Очень похоже на наши замыслы. С одной большой разницей: она хочет, чтобы это была монархия, достаточно сильная для того, чтобы принудить всех людей поклоняться ее богине. Всех, – подчеркнул Ланс. – Пиктов и скоттов, римлян и кумбрийцев, древних людей и новых саксонских пришельцев… все они должны поклоняться матери-богине.
– Но она же наверняка знает, что я не разрешу ничего подобного, – взорвался Артур, ощетиниваясь при одном упоминании об этом. Из всего того, во что он верил, понимание свободы выбора собственных богов было для него одним из самых важных.
– Знает, – кивнул Ланс. – Даже слишком хорошо знает. Но она не постесняется сделать все, чтобы свергнуть тебя, если сможет найти на твое место кого-нибудь другого. Что она и предложила мне, – медленно добавил он.
Артур повернулся в седле и уставился на рыцаря, невольно выдав свое потрясение.
– Вот так прямо и предложила?
– Именно так, – подтвердил бретонец, – упирала на то, что я вырос в святилище, что богиня многие годы любила меня, дав мне сноровку и таланты, которых нет у других, что богиня вместе с ней готовили меня для такой роли и что она ждет моего ответа. Делала она это очень соблазнительно. Волшебную паутину она плести умеет.
– И что ты ей сказал? – спросила я, вспоминая ее заигрывания с Акколоном.
– Я откровенно ответил, что меня это не интересует. Какое-то время мне казалось, что я допустил ошибку, потому что, сделав вид, будто согласен с ее замыслом, я смог бы выяснить, что она собирается делать. Но рядом с ней сидел ее карлик и неторопливо точил о камень кинжал, и я не мог не считаться с предполагаемой угрозой. Она знает, что мне известны ее планы, и будет использовать другие способы, чтобы подорвать твое правление. Однако мне в глаза бросилась одна вещь.
Мы оба пристально смотрели на него, и он повернулся и взглянул Артуру прямо в лицо.
– Из всех упомянутых ею мужчин ты был единственным, о котором она высказывалась с уважением. Если говорить по правде, даже с любовью и преданностью. Может быть, сам факт, что ты недосягаем для нее, делает тебя еще более привлекательным, и я могу поклясться, что Владычица любит тебя не как брата, а как супруга.
Я невольно вздрогнула, потому что кровосмешение – древнее табу, и отвращение к этому держится в народе глубоко и стойко.
Артур отвернулся, скривившись от омерзения и слепой ярости.
– Вот почти и все, о чем мне хотелось тебе рассказать, – закончил бретонец. – Моргана отпустила меня совершенно спокойно, и я немедленно поехал предупредить тебя. Хотя она не сумела настроить меня против тебя, но может попробовать проделать это с кем-нибудь другим… или, по крайней мере, внести разлад среди рыцарей.
– Очевидно, – вздохнул Артур, – мне придется быть настороже. Однако не скажу, что это мне в новинку. – Он посмотрел на Ланса и ухмыльнулся. – Бот благословил меня, послав мне такого честного и достойного первого рыцаря, пусть твоя преданность славится на многие годы.
Похвала провалилась в колодец молчания. Ланс вспыхнул, уставился на холку своей лошади и закусил губу, а мне было ужасно не по себе. Нашу с Лансом любовь нельзя было назвать предательством по отношению к Артуру, но сейчас я впервые почувствовала себя неловко и неуверенно, будто земля, по которой я ехала, испуганно прогибалась под копытами Тени.
Разговор перешел на другое. Говорили о том, что Герайнт назвал нашу цитадель Камелотом, о предстоящей свадьбе Эниды и Герайнта, о том, что Тристан стал первым рыцарем бретонского принца.
– Хоэль хороший и уравновешенный человек, – сказал Артур. – Жизнь Триса там будет более спокойной.
Мы весело ехали на винчестерскую ярмарку. Крестьяне на полях, с которых уже был снят урожай, свинопасы в дубовых рощах, кузнецы в кузницах у речных бродов, плетельщики изгородей, несущие домой охапки ореховых прутьев, – все поворачивались помахать нам и поприветствовать своих правителей. Без сомнения, они представляли нашу жизнь как сплошную череду праздников, лишенную тревог и забот, которые доставались на долю простых людей.
Артур весело и добродушно махал им в ответ, излучая уверенность, которую хотели видеть люди, а мы с Лансом ехали молча, каждый по-своему страдая от неловкости.
И все время у меня не выходили из головы слова Изольды, что… никто не обещал, что это будет легко.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия


Комментарии к роману "Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100