Читать онлайн Гвиневера: Королева Летних Звезд, автора - Вулли Персия, Раздел - ГЛАВА 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вулли Персия

Гвиневера: Королева Летних Звезд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 22
МОНАСТЫРЬ

Следующие две недели меня мучили то вселяющие ужас кошмары, то прекрасные сны.
В этом сумеречном мире собрались вес, кого я знала: мать, Кевин, Бригит, Нонни и хозяйка прядильной Вида. Там были и люди двора. В моих видениях Артур то появлялся, то исчезал, но когда бы я ни пришла в себя, у моей кровати оказывался Ланс. Однажды я наблюдала за бретонцем из-под полуприкрытых век, а он не знал, что я пришла в себя. Ланселот читал свиток, сосредоточенно склонив голову со спадающими на лоб темными волосами. Усы он сбрил, и снова стали видны его полные, чувственные губы. Вскоре Ланс поднял голову и устремил в пространство взгляд, задумчивый, таинственный, обращенный к какой-то сущности, недоступной другим.
В моем затуманенном сознании мелькали разрозненные воспоминания о ночной поездке, мимолетные, как любой сон, без начала и конца, но я не понимала, было ли это игрой воображения или реальным событием.
И все же нечто удивительное иногда трогало меня до глубины души. Я снова погружалась в свой лихорадочный мир с улыбкой на губах.
Как-то я спросила Ланса об Артуре. Рыцарь нахмурился и сказал что-то об ужасном сражении. Я старалась не потерять сознание, узнать, где и с кем было сражение, но мир вокруг меня растворился, и я снова погрузилась в забытье.
После этого кошмары стали еще сильнее мучить меня. Бессильная перед ними, я металась от одной картины к другой, и вдруг мне представилась широкая, плоская равнина, на которой стоят готовые к сражению два больших войска. Между ними борются два призрачных рыцаря, один с мечом, другой с копьем. Хотя оба сражаются не на жизнь, а на смерть, ни один из них не издает и звука.
Ужас овладел мной, когда я наблюдала эту картину, не в состоянии повлиять на исход поединка и не в силах отвернуться. Наконец, я вижу одного из них с копьем в груди, чувствую ноющую боль, слышу предсмертные хрипы, вижу кровь, раненое тело – жизнь покидает его. Надежда и мечты, раньше светившиеся в его глазах, теперь исчезли, он пытается что-то сказать мне. Корчась в агонии, рыцарь выгибает спину и медленно превращается в огонь.
– Артур! Артур! – Я поняла, что кричу, сидя на кровати, вся в холодном, липком поту.
– Тс… Тс… все в порядке… это просто страшный сон. – Ланс тут же оказался рядом, и я обняла его, неудержимо рыдая.
– С Артуром все в порядке, Гвен. Он невредим. Ты меня слышишь? Ему больше не угрожает опасность.
– Тогда где же он? – рыдала я, хватая Ланса за руку. – Почему его нет здесь?
– Потому что он сражается с саксами на юге. – Слова Ланса звучали убедительно. – Битва при горе Бадон была решающей, и он не хочет уезжать, не доведя дело до конца.
Это звучало довольно разумно, и я немного успокоилась и стала с опаской всматриваться в мир, открывающийся за – пределами надежных объятий бретонца.
Комнатка была небольшой, почти пустой, очень похожей на келью Игрейны в монастыре. Солнечный свет струился из окна и заливал побеленные стены. На камышовой крыше чирикали воробьи, со двора доносилось воркование голубей. По сравнению с призрачными странами, в которые я попадала, здесь все было светлым и живым.
Присутствие бретонца тоже вселяло уверенность. Его бы здесь не было, если бы Артуру угрожала опасность. Чтобы убедиться, действительно ли он здесь, я провела пальцами по его руке, ощутив крепость мускулов и мягкость волос. Вздохнув, я склонила голову к нему на грудь и вдруг застонала, почувствовав внезапную острую боль в спине.
– Бригит говорит, что тебе нужно лежать спокойно, – увещевал Ланс, опуская меня на подушки, – опасность заражения еще не миновала.
– Бригит? Так где мы?
– В монастыре. Я привез тебя сюда, потому что она искусный лекарь. Скоро приедут Лавиния и Нимю.
Он помолчал, а я слабо улыбнулась, довольная, что соберутся дорогие мне друзья. Мне не приходило в голову спросить, почему я должна лечиться.
– Я обещал сказать Бригит, когда ты придешь в себя, – продолжал Ланс. – Она будет бесконечно счастлива.
Я смотрела, как уходит бретонец, испытывая пьянящее чувство свободы, которое приходит после долгой болезни, когда ты знаешь, что будешь жить, но на тебя еще не навалились ежедневные заботы. И все же мое жизнерадостное настроение было отравлено чем-то… чем-то ужасным и вызывающим отвращение, что таилось за пределами моего понимания и угрожало мне. Отвернувшись к стене, я молилась, чтобы скорее пришла Бригит, потому что мне не хотелось одной встречаться с этой опасностью.
Наверное, сон снова пришел ко мне, потому что, когда я открыла глаза, Бригит сидела рядом и молча возносила свои вечерние молитвы. Я тихо наблюдала за ней, восхищаясь самообладанием и ласковой умиротворенностью, исходившей от нее. Мне всегда хотелось, чтобы она вышла замуж за Бедивера, стала матерью, но я не могла отрицать, что, находясь в монастыре, Бригит выглядела счастливой.
– Значит, ты сделала правильный выбор? – спросила я, когда девушка посмотрела на меня.
– Да, – она ласково улыбнулась мне, поправила выбившуюся прядь волос и села около кровати. – Принять как неизбежное свою судьбу – это значит наполовину выиграть сражение… Как ты себя чувствуешь?
Мы снова оказались в нашей старой жизни, когда добродушно подтрунивали друг над другом и делились секретами, как будто никогда не расставались. Бригит откинула одеяла и, когда я повернулась на бок, стала осматривать мою спину и спрашивать, где болит.
– Больно, но не очень. Что случилось, Бригит? Почему я здесь? Я не могу вспомнить, что произошло.
– Ты была очень тяжело больна… мы боялись, что потеряем тебя. Такое случается после изнасилования.
Слово повисло в воздухе, дрожа, как стрела, только что попавшая в цель. Я замерла, когда полузабытые страхи превратились в реальность.
– Маэлгон… этот мерзавец Маэлгон, – простонала я, чувствуя отвращение при воспоминании о нем. – О боже, а что случилось с Грифлетом? Он жив? А мои фрейлины?
Бригит торопливо положила руку мне на плечо.
– Ланс говорит, что Грифлет жив и никто не пострадал. Разбойникам была нужна ты.
– Грифлет предупреждал меня… боги свидетели, ему не хотелось, чтобы мы уезжали из дома. – Мной овладел ужас, когда у меня в голове стали проноситься картины похищения и изнасилования.
Мой голос был глухим, а произносимые слова не имели никакого смысла, они казались далеким, бесстрастным изложением того, что ко мне не имело никакого отношения. – Мне не нужно было пытаться перехитрить Маэлгона. Если бы я была… поразумней, не вела бы себя так вызывающе. Мне нужно было следить за своими словами…
Я вспомнила эту ужасную встречу с моим кузеном, хотя мне хотелось забыть ее навсегда. Я подробно рассказывала, что случилось, а Бригит молча слушала, понимая, вероятно, что, для того, чтобы я смогла спокойно жить снова, мне нужно освободиться от воспоминаний.
Ночью звонили колокола к службе, но Бригит оставалась со мной, слушая, рассказывая, иногда просто держа мою руку, когда я начинала вспоминать то, что случилось. К рассвету я лежала измученная, истерзанная воспоминаниями, и мне хотелось спать. Мне предстояло долго лечиться, но начало выздоровлению уже было положено.
На следующее утро торжественно прибыла Винни, которую привезли в паланкине Игрейны. Маленькая римлянка ворвалась ко мне и сразу же потребовала, чтобы ей дали комнату рядом с моей. Ланс, который занимал ее прежде, уступил ее, и моя старая наставница начала хлопотать, как будто я была ребенком, за которого она несла ответственность.
Винни не упускала ничего. Монастырская послушница была послана на ближайшую ферму, чтобы договориться о ежедневной порции куриного супа, который должен был стать добавкой к скромной монастырской пище. Усердно молясь, Винни заменила пучок трав, привязанный кем-то к ножке кровати, на чашу со святой водой, которой она окропляла меня трижды в день. Винни суетилась вокруг меня, как малиновка, пытающаяся выкормить кукушонка. Приезд Нимю был столь же тихим, сколь шумным был приезд Винни. Она просто вошла в мою келью однажды утром, когда все монахини были на мессе. Ланс оставил нас вдвоем.
– Как в старые дни, – заметила я, осторожно садясь, чтобы обнять ее. – Помнишь дни в Саруме перед свадьбой? – Чародейка улыбнулась, но сказала, что долго оставаться со мной не сможет.
– Артур послал меня удостовериться, что ты полностью выздоровела, прежде чем просить тебя приехать. Я и сама хотела посмотреть, что с тобой. По словам Бригит, о тебе прекрасно заботились, и ты быстро поправляешься.
Я кивнула. Значит, Артур знает, что случилось. Меня тронула его забота.
Нимю пристально смотрела на меня, пока я поправляла одежду. Она объявила, что я почти здорова, кровотечение и гнойные выделения прекратились, боль скоро пройдет. Ничего нового я не услышала, но она продолжала внимательно рассматривать меня, я спокойно взглянула на нее и спросила, что еще она может сказать. Волшебница взяла обе мои руки и, глядя мне прямо в глаза, проговорила.
– Гвен, заражение, которое было у тебя, не убивает женщину, но оно делает ее бесплодной. Ты не сможешь забеременеть снова.
Слова показались мне ударом тупого меча, удар которого болезнен, но незаметен внешне. Я переводила взгляд с одного угла комнаты на другой, но ничего не видела, а голос мой, казалось, совсем пропал.
– Ты уверена? – прошептала я.
– Нет, – ответила она, глядя на свои руки, – в таких случаях нельзя быть полностью уверенным. Я могу просто сказать тебе о том, что случалось раньше.
Оцепенение, охватившее меня, стало постепенно ослабевать, и на смену ему неожиданно пришли страх и гнев. Страх перед Маэлгоном, а гнев – оттого, что сейчас, когда снова укрепилась надежда, что я смогу стать матерью, по злой иронии судьбы я получила этот окончательный приговор. У людей есть причины ожесточиться против богов.
– Это знает Артур? – спросила я, стараясь не зарыдать.
Нимю отрицательно покачала головой.
– Я не была уверена, пока не поговорила с Бригит. Кроме того, мне кажется, ты захочешь сказать ему об этом сама.
Я прикусила губу и отвернулась. По крайней мере, мне повезло больше, чем некоторым: непохоже, чтобы Артур стал упрекать меня за этот недостаток. Он дал совершенно ясно понять, что не мечтает растить сыновей и не испытывает желания смотреть, как растут и расцветают его дочери. Но я содрогнулась от мысли, что нам снова придется делить постель. Мысль о близких отношениях заставляла меня дрожать, и хотя я не сомневалась, что Артур по-прежнему будет считать меня своей королевой, внутренний голос шептал мне, что я буду казаться ему нечистой, оскверненной, недостойной его. Может быть, именно поэтому Артур не приехал за мной сам.
Нимю вывела меня из состояния задумчивости.
– Артур получил известие о твоем похищении на следующий день после того, как узнал, что саксы под предводительством Седрика, готовятся к нападению с севера и с юга. Верховный король никак не мог и спасать тебя, и отражать их нападение. – Нимю ласково улыбнулась мне. – Если это утешит тебя, скажу, что победа на горе Бадон была окончательной. Седрик убит, и мощь саксов сломлена. Именно сейчас Артур занят тем, что собирает вместе и разбойников, и саксов, завершая это дело раз и навсегда. Для него будет огромной радостью узнать, что Ланс здесь. Если он заботится о тебе, Артур будет уверен, что ты в безопасности.
Объяснение волшебницы успокоило меня. Нельзя просить историю остановиться, чтобы решить свои личные дела. Но у меня возникло несколько вопросов: что знает мой народ об изнасиловании, как люди отнесутся ко мне и как воспримут мое возвращение?
– Слух о твоем похищении распространился быстро, Гвен… ты же королева. Многие впали в ярость. Они тревожатся за тебя, молятся и требуют мщения. Сам Артур носился как помешанный, появляясь в самых неожиданных местах Саксонского берега. Этот необузданный Гвин носится вместе с ним и даже умудряется немного успокаивать его, но многие говорят, что они могут превратиться в демонов. Конечно, есть люди, которым очень нравится, как поступает Артур, они хотят, чтобы он отомстил всем, кто опустошал земли бриттов. Другие говорят, что он вымещает на саксах свой гнев, потому что не осмеливается искать встречи с человеком, который украл, тебя. – Волшебница вздохнула и встала. – Слухи об этом распространились так же быстро, как сплетни о том, что я уговорила Мерлина передать мне его магию, а потом использовала ее, чтобы избавиться от него самого.
Я ахнула, потому что не хотела, чтобы Нимю узнала эту отвратительную сплетню Морганы.
– Почему же ты не опровергаешь этот слух? – спросила я.
– Чтобы весь мир узнал, что Мерлин умер и Артур лишился его защиты? Нет, я обещала, что этого никогда не случится, что, пока Артур жив, люди будут верить, что ему помогает маг, даже на расстоянии. – Нимю легонько дернула плечами. – На мое имя это тень не бросает. В это могут поверить только те, кто плохо думает о наших отношениях.
Меня снова потрясли сила и благородство моей молодой подруги, и я участливо пожала ей руку. Теперь мы обе знали правду.
Следующие несколько недель были тихими и спокойными. Бригит заходила ко мне, как только ей позволяли это в монастыре, и по-прежнему каждую ночь она спала в моей комнате, как делала это, когда мы были детьми. Если я кричала во сне, Бригит будила меня и помогала бороться со страхом и печалью. Со временем мой ужас перешел в ярость по отношению к Маэлгону. В минуты слепой ярости я представляла, как с него живого медленно и мучительно сдирают кожу, или представляла, как Артур одну за другой отрубает конечности. В лихорадке передо мной возник образ Артура, умирающего в сражении. Но я отогнала от себя эти мысли и лечила свою душу расцветающей красотой сельского лета.
Когда я смогла подниматься с кровати, Винни часами сидела со мной у окна, где мы вышивали и по вечерам пили чай с теми, кто заходил к нам. После ее приезда Ланс мог больше заниматься своими делами, хотя иногда он присоединялся к нам за чаем и всегда навещал меня ранним утром, когда женщины уходили к мессе. Иногда Ланс приносил цветок, или рассказывал о трех лесных завирушках, порхавших над садом, и мы смеялись и болтали о разных веселых вещах. Ни один из нас не упоминал ни Маэлгона, ни нашего стремительного порыва к свободе той ночью, залитой светом звезд.
Когда Ланселота не было со мной, я ломала голову, пытаясь разгадать, что же произошло на самом деле, а что было плодом лихорадочных сновидений. Похоже, что мои воспоминания больше были связаны с Кевином, чем с Лансом, хотя я могла бы поклясться, что бретонец обрушил на меня такой поток Любви и нежности, что даже теперь, когда мысленно я возвращалась к происшедшему, сладостная радость вызывала у меня слезы.
И все же с той поры, когда Ланс поборол свое изначальное недоверие ко мне, в его голосе и взгляде не проявлялось ничего, кроме обычной преданности королеве. И сейчас, очень внимательно наблюдая за ним, я не замечала ни малейшего проявления любви, раскрыть которую он позволил себе только в минуту опасности.
Спросить его я не могла, потому что боялась выглядеть глупо, если окажется, что это не так, поэтому я перестала думать об этом и попыталась сосредоточиться на другом.
– Дар лета, – сказал Ланс однажды утром и протянул мне скорлупу разломанного яичка лесной завирушки, которую он нашел в саду.
Я смотрела на маленькую небесно-голубую чашечку. Бретонец положил внутрь кусочек зеленого мха, а на него – розовый цветочек, похожий на звездочку. Я радостно улыбнулась: никто, кроме него, не умел так хорошо унимать мои страхи.
– Получил еще одну весточку от Артура, – объявил он, улыбаясь в ответ. – Он просит, чтобы тебе передали, что он каждый день молится о твоем быстром выздоровлении.
Мне стало смешно. Представить, что Артур молится за что-то, кроме объединения Британии, было все равно, что утверждать, будто я люблю жить в римских домах. Но Артур мог измениться.
– Бедивер уехал в Лондон, – продолжал Ланс, подходя к окну, – Артур хочет праздновать победу там и уже начал перестраивать для этого башню Цезаря. – Высунувшись из окна, Ланс небрежно окинул взглядом холмы за садом. Оказавшись в игре теней солнца и листьев, он напомнил мне Кевина, и я снова подумала, что же на самом деле произошло во время той ночной поездки. – Там суетятся вокруг черепа, который нашли строители, когда копали около фундамента, – продолжал Ланс, не замечая моего испытующего взгляда. – Жрецы утверждают, что это голова Брана, которую похоронили там, чтобы защитить Британию от вторжения. Они считают самой страшной ересью, что верховный король раскопал се. Артур просто пожимает плечами и говорит, что, чтобы прогонять завоевателей, лучше полагаться на силу нашего оружия, чем на старых и давно забытых богов. К несчастью, это не нравится жрецам.
– Догадываюсь, что не нравится, – поморщилась я.
Римские христиане подозрительно относятся к нам, потому что мы не отвергаем старую веру и не обращаемся к их вере. Сейчас язычники могли обидеться даже на пустяковую, но грубую и неосмотрительную шутку.
– Но это не все. Гонец говорил, что Артур приказал заковать саксов в цепи и колодки и провести их перед ним как рабов.
– Рабов? – Это казалось мне ужасным. Мой отец никогда не допускал рабства в Регеде, и мне не приходило в голову, что Артур может допустить это в Логрисс.
– Так сказал гонец. – Ланселот покачал головой. – Кому известно, что там происходит на самом деле? После всех тех жестокостей, в которых виноваты саксы, больше похоже, что простолюдины приняли воображаемое за действительность, и Артур к этому непричастен. Но он ведет себя странно с тех пор, как с тобой случилось несчастье.
Я кивнула. Было похоже, что небрежным отношением к язычникам, погоней за саксами и их порабощением Артур втянет нас в бесконечную череду неприятностей, если я не вернусь как можно скорее.
– Когда мы можем выехать к нему? – спросила я.
– Ты согласна на следующей неделе?
Ланс повернулся и посмотрел на меня. У него было какое-то по-мальчишески нетерпеливое выражение лица, и я догадалась, что он находился вдали от двора даже дольше, чем я. Наверное, он тоже соскучился.
– Считают, что Грифлет к концу недели поправится и сможет ехать с нами, а Агрикола предложил, чтобы Артур встретился с нами в его доме недалеко от Глостера… вот так, – добавил Ланс, подходя к моему стулу и глядя на меня, – если ты сможешь.
Я услышала тревогу в его голосе и прочла ласку в его глазах. Синие и поблескивающие, как море у берегов Корнуолла, они искали и встретились с моими глазами в твердом и спокойном взгляде.
– Если ты еще не готова выйти отсюда и встретиться с людьми, я не стану пытаться принуждать тебя.
Я тоже смотрела на Ланса, совершенно не желая терять безопасность и спокойствие этих последних нескольких недель и с отвращением представляя, что придется встречаться с любопытной толпой и грязными сплетнями. У меня задрожали колени, и мне захотелось крикнуть: «Еще не время…» – но что-то говорило мне, что лучше не задерживаться.
– Снова пора принимать обязанности жены Артура, – твердо сказала я, все еще глядя в глубокие глаза Ланса.
Мои слова были радостью и для меня, и для него.
– Очень хорошо, госпожа, – ответил он и улыбнулся с любовью и уважением.
Мне стало трудно дышать, и я торопливо отвела глаза. Я понимала, что далеко не все, что осталось у меня в памяти о моем спасении, можно приписать моему воспаленному сознанию.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия


Комментарии к роману "Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100