Читать онлайн Гвиневера: Королева Летних Звезд, автора - Вулли Персия, Раздел - ГЛАВА 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вулли Персия

Гвиневера: Королева Летних Звезд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 18
ПОХОРОНЫ

Мы проехали уже полпути до Эпплби, когда я увидела, что навстречу нам галопом мчится Бедивер. Увидев его, я поняла, что мой отец умер.
– Вчера днем – произнес он голосом, полным сочувствия, когда подъехал ко мне. – Мы слышали, что вы поблизости, в Дамбартоне, но он не дожил.
Его слова доносились до меня, как из какой-то бездны, как будто не имели ко мне совершенно никакого отношения. Меня душили слезы, и я не могла произнести ни слова. Я кивнула ему и всю дорогу до Стейнмора ехала, глядя на дорогу.
Это одна из лучших дорог, построенных римлянами, которая оставалась в моей памяти светлой и приветливой.
Здесь мои родители веселились, ездили верхом, любили друг друга, пока смерть не унесла мать и моего маленького брата. Это были дни, когда Кети рассказывала мне о старых богах, которые жили в священных рощах, когда я проводила каждую свободную минуту в конюшнях с Руфоном, пытаясь узнать как можно больше о лошадях, пока мать не узнала об этом и не запретила мне оставлять вышивание. Сейчас до меня доносились голоса того далекого времени. Я щурилась, глядя на жаркое солнце, убежденная, что, если быстро повернусь, вся моя семья снова окажется со мной, и мы будем шумно и весело путешествовать по крепостям, домам и превращающимся в прах римским городам. Все эти разговоры о смерти, это, конечно, еще один страшный сон.
Но домашние, встречающие меня в Эпплби, уже были в глубоком трауре. Я молча выслушала их соболезнования и повернулась к двойным дверям большого дома.
– Он очень гордился тобой, Гвен, – тихо сказал Бедивер, стоя рядом со мной и поддерживая меня за локоть здоровой рукой, как будто боялся, что я упаду. – Он часто говорил о тебе и просил меня проследить, чтобы ты получила королевское кольцо.
Я смотрела на тяжелое золотое кольцо, которое положил мне на ладонь молочный брат Артура, а вместо него видела тонкое материнское кольцо с эмалью, которое отец отдал мне, когда я выходила замуж. Мои, пальцы накрыли это кольцо, и я молча прошла в дверь.
Комната была пустой, и каждое слово отзывалось по ней эхом. Мне даже показалось, что она стала меньше. Но темные уголки чердака по-прежнему приглашали делиться секретами, а резные столбы величественно тянулись к крутой крыше. Только лица людей, выглядывающих из-за виноградных лоз, были заплаканы.
Тело моего отца выставили для прощания на носилках, установленных над ямой для костра. Я смотрела на иссохшееся лицо, я еще раз задавая себе вопрос, куда попадают тепло и душа человека, когда они покидают его оболочку.
Отец мало изменился за те годы, что меня не было. Его борода чуть поседела, но морщины страданий от артритных болей, мучивших его, были такими же глубокими, какими я помнила их. Я смотрела на крючковатые, изуродованные пальцы отца и дотронулась до мизинца, на котором он обычно носил материнское кольцо.
– Я отдала его для доброго дела, – прошептала я, надеясь, что он бы понял меня.
А потом я сидела за столом, советуясь с Бедивером о похоронах, предоставив Эниде заботиться о моих женщинах и радуясь, что у меня есть такие преданные, подданные, которые помогут мне пережить это трудное время.
– О, девочка моя! – воскликнула Гледис, когда я вошла в кухню. Она была все такой же неторопливой. Я помнила ее красные руки. Она обхватила меня, как будто я была ребенком и никуда не уезжала.
– Как замечательно, что ты приехала, и как ужасно, что это произошло в такое время, – всхлипнула она, а потом отступила назад и стала разглядывать меня с головы до ног. – Похоже, верховный король хорошо тебя кормит. Или, может быть, ты просто перестала расти и решила потолстеть.
Я улыбнулась, на минуту забыв о своем горе, потому что она нисколько не изменилась, и ее живая манера говорить и здравый смысл, как всегда улучшали настроение. Даже в кухне Гледис все оставалось так, как было, когда я уезжала: булочки и окорок, поворачивающийся на вертеле.
Подальше, около двери, какая-то прислуживающая девушка скребла плиты пола. Я с благодарностью вспомнила их тепло.
– Но малышей у тебя нет?
Ну, конечно, как и положено, Гледис перешла прямо к делу. Я поморщилась и отрицательно покачала головой.
– Ну ладно, – сказала она, пробуя суп из котла, – дадим тебе травы, чтобы исправить это.
И она об этом, устало подумала я.
– Если бы Кети была жива, она нашла бы для тебя рецепт.
– Она тоже умерла?
У меня подогнулись колени, и я села на скамью около маслобойки. Кети была моей воспитательницей и другом детства, насмешливым голосом разума, который указывал на слабости людей и учил меня не относиться к ним слишком серьезно. Я очень расстроилась, узнав о ее смерти.
– О, девочка, я думала, что ты знаешь. Она умерла во сне прошлой зимой.
Я отвернулась, негодуя на то, что боги сразу обрушили на меня столько утрат.
– А Руфон? – спросила я, страшась, что богини судьбы забрали и его.
– О, конюший еще жив, но его лягнула ломовая лошадь, когда ее подковывали, и с тех пор он немного не в себе. В теплые дни он чаще сидит на солнышке и тихо разговаривает с твоей матерью или с Нонни… а иногда и с тобой.
Я вздохнула, вдруг почувствовав себя усталой и одинокой. Без отца, мужа и даже без Кетиной интуиции я должна была убедить людей, чтобы они признали Уриена регентом при мне. Это потребует такта, умения уступать и решительности, которой мне недоставало: Я не была уверена, что смогу сделать это.
«Конечно, сможешь, дитя. А для чего же мы растили тебя?» Я слышала высокий, щебечущий голос Кети так же отчетливо, как плеск воды в ведре у девушки, и, вздохнув про себя, я расправила плечи.
Кельтская королева сможет сделать то, что нужно.
Необычный ритуальный танец начался еще до похорон. Я сидела на женском резном стуле недалеко от носилок с телом моего отца и со спокойной торжественностью принимала знать из близлежащих владений. Я надеялась, что это спокойствие посчитают за вновь обретенное чувство собственного достоинства, хотя оно объяснялось просто усталостью.
Вместо Уриена приехал его сын Увейн, потому что сам Уриен выступил с Артуром в поход против саксов. Юноша был слишком молод, чтобы представлять такое огромное королевство, как Нортумбрия, но я полагала, что мой народ отнесется к нему лучше, чем к его отцу: Уриен постоянно совершал набеги до того, как Артур настоял на заключении перемирия, и немало наших людей были ранены и лишились родных, пытаясь отбиться от нашего кровожадного соседа. У наших воинов долгая память, поэтому было лучше, что на похороны приехал сын, а не отец.
Фергюс из Даль Риада был слишком занят борьбой с пиктами и не ездил на юг с Артуром, но он прибыл отдать дань уважения моему отцу, как это сделали и многие короли-вассалы отдельных земель по ту сторону Стены.
Приехал и мой кузен Маэлгон. Артур говорил мне, что оставляет его с рыцарями в Гвинедде. Этот человек прошел через зал в сопровождении богато детых людей и огромной черной собаки. Наверное, это был зверь по имени Дормат, о котором говорил Пулентис.
Уэльский король был безутешен. Он опустился на одно колено передо мной, и голос его был ласковым и сочувствующим. Когда Маэлгон поднес мою руку к губам, солнечный луч заиграл в его седеющих волосах, придающих ему представительный вид. Можно было подумать, что мы с ним лучшие друзья, и мне было интересно, знает ли он, как я его презираю. Маэлгон, несомненно, не забыл, как я ударила его в глаз, но мой ледяной взгляд не стер улыбку с его лица.
– Как грустно, что твоему отцу не посчастливилось увидеть тебя, – проговорил он. – Я уверен, он был бы просто поражен. Ведь я помню тебя девчонкой с веснушками и никогда не подумал бы, что ты станешь такой красавицей.
Тяжелое молчание повисло между нами. Я знала, красотой я никак не могу сравниться с моей матерью. Обо мне говорили, что я заслуживаю доверия, что у меня живой ум и что я достаточно образованна. Попытка Маэлгона задеть мое тщеславие, которого у меня никогда не было, расценивалась мной как неискренность.
Я освободила руки и позвала Бедивера, надеясь, что мой кузен поймет намек и уйдет.
– Кого выберут в правители Регеда после твоего отца? – не отставал Маэлгон, не обращая внимания на мое невежливое поведение.
– Никого, – рявкнула я. – Люди примут Уриена как регента до того времени, пока мой ребенок не сможет править самостоятельно.
На минуту Маэлгон растерялся.
– Но ведь я родственник твоей матери, и мое происхождение тоже должно быть учтено.
– Оно было учтено, – я распрямилась, прислонившись к спинке стула, и посмотрела прямо в глаза своему врагу. – Но мы с отцом вместе решили, что регентство Уриена предпочтительнее.
– Ну, что же, милая госпожа, может быть, я смогу заставить тебя изменить свое мнение, – ответил Маэлгон, и в его словах послышался гневный холодок.
Мы стояли, как два врага, скрестившие свое оружие и оценивающие, когда и как можно выйти из безвыходного положения. Я не отводила взгляда, и, наконец, он встал и отошел.
Бедивер подошел ко мне под предлогом, что ему нужно спросить, кто поведет жеребца моего отца на завтрашней церемонии. Я поднялась со стула и ушла с Бедивером, даже не взглянув на Маэлгона.
– Он может доставить много неприятностей, – негромко предупредил рыцарь, и я кивнула, соглашаясь.
Я понимала, что должна сама подумать о будущем Регеда.
Вечер я провела на конюшне в воспоминаниях о прошлом с Руфоном, для которого настоящее было чем-то неясным, расплывчатым. Там же я познакомилась с человеком, который был новым объездчиком.
Некоторые новые лошади опасливо отходили от меня, но другие, которых, я знала всю жизнь, встретили меня очень доброжелательно. Жеребец моего отца заржал и подышал мне в плечо. Этот конь был высоким даже для ширской породы лошадей и более нервным, чем многие. Я не помню, чтобы кто-то другой, кроме моего отца, мог ездить на нем, разве что Руфон. Непонятно, было ли это, потому что мой отец необыкновенно дорожил этим животным, или из-за буйного характера самого жеребца. Я ушла спать, чувствуя себя увереннее перед завтрашним днем.
Ночью пошел летний дождик, как будто небеса проливали слезы, которых не было у меня, но начало дня было ясным и солнечным. Когда сопровождение было готово, я привела из конюшни отцовского жеребца.
Когда зазвучала траурная барабанная дробь, именно я, Гвиневера, шла за телом моего отца, ведя лошадь без всадника.
Ропот удивления пробежал среди придворных, но я продолжала идти рядом с лошадью под грохот барабана, глядя прямо перед собой. Я часто подозревала, что животные прекрасно понимают, что происходит в жизни их хозяев, и тем утром норовистый жеребец шел медленно и осторожно, как будто горюя, что король уже никогда не сядет на него.
Гроб с телом моего отца был уже давно готов, и его опустили в могилу рядом с могилой его любимой жены. Теперь земля баюкала их обоих, молодую и полную сил королеву и сгорбленного печалью и болью короля Регеда. Я надеялась, что душа моей матери все еще витает на Острове Блаженства и встретит моего отца, когда он прибудет туда.
Когда мы возвращались с кладбища, поднялся ветер. Жеребец нервно тряс головой и начал натягивать повод. Я немного успокоила его голосом, но он не переставая тряс ушами.
За несколько минут белые облака утреннего неба сменились серо-фиолетовыми тучами, которые приносят с Пеннин бурю и тяжело обволакивают зеленые горы. Когда мы услышали первый раскат грома, жеребец испуганно метнулся в сторону, и я так резко повернулась к нему, что моя корона начала сползать по волосам.
Удерживая корону, я вскочила в седло и развернула вздрагивающего жеребца. Он ходил кругами, сопротивляясь поводьям. Удерживая его бедром и коленом, я подняла над головой корону и помахала ею людям.
Я услышала изумленный вздох толпы, но через минуту неловкость людей сменилась весельем. Лошадь подо мной успокоилась, перестала испуганно вращать глазами и теперь шла весело и горделиво. Я овладела настроением и жеребца, и людей одной только силой воли и молилась, чтобы больше не было никаких неприятностей.
Когда мы поднялись на холм перед домом в Эпплби, жеребец уже гарцевал со сдерживаемой энергией, но больше не брыкался, и толпа выкрикивала мое имя. Может быть, это было не совсем обычное возвращение с королевских похорон, но я не думаю, что мой отец стал бы возражать против того. Я совершенно ясно показала, что намерена предъявить свое право дочери на трон отца.
Я передала поводья груму, приказав ему отвести жеребца на пастбище и дать ему побегать столько, сколько он захочет. Мальчик кивнул, и я стояла и смотрела, как они уходят вдвоем, и мечтала о том, как бы избежать необходимости заниматься правилами политического этикета и государственными делами.
Мысль о том, что вечером на пиру придется общаться с Маэлгоном, была просто противна, но мне на помощь пришел бард Эдвен, рассказывающий о храбрости и самоотверженности короля, которого мы только что похоронили.
Тело моего отца было изуродовано и скрючено, но он оставался величавым королем, таким же преданным своему народу, какой была мама. В вечер ее смерти мы все ушли из этого зала больные и измученные лихорадкой, устало идя под дождем на священный холм, чтобы зажечь костер огнем, добытым трением. Стоная в темноте, хоровод танцоров молил о том, чтобы от нас ушла болезнь, о возрождении тепла и света, о продлении жизни. Когда оказалось, что сухое дерево не хочет разгораться, люди закричали, что нужно отдать богам жизнь моего отца, чтобы умилостивить их. Именно тогда я увидела его, танцующего среди жарких языков пламени. Сгорбленный, изуродованный и окутанный дымом, мой отец дико приплясывал в самом сердце этой преисподней, выполняя королевское обещание. Даже сейчас, будучи взрослой и понимая, что он просто всунул горящую головню в сухую середину погребального костра, воспоминание о нем, силуэтом вырисовывающиеся на фоне пламени, обжигало сердце.
Прервав свой панегирик, Эдвен прижался к своей арфе, рыдая по королю, которому он так долго служил. Бедивер бросился к нему, помог сесть на скамью у колонны, сам сел на стул арфиста и взял его инструмент.
Тем вечером однорукий рыцарь сложил балладу о моем отце, которым Британия могла гордиться.
До этого я не могла плакать, но к концу вечера меня уже душили невыплаканные слезы, и я молча ушла из зала, презрительно глядя на Маэлгона, желающего проводить меня до моих комнат.
– Надеюсь, госпожа, что ты приедешь погостить ко мне, – сказал мой кузен следующим утром, готовясь отъезжать в Гвинедд и низко кланяясь мне. – Может быть, следующей весной.
Я внимательно смотрела на Маэлгона, пытаясь найти в его словах какой-то скрытый смысл. Что-то встревожило меня в этом приглашении. Каким бы отвратительным человеком он ни казался мне, нам он был нужен как союзник. Поэтому, несмотря на свои дурные предчувствия, я пробормотала неопределенное «может быть» и пожелала ему доброго пути.
С юга приходили отрывочные вести: о том, что Артур собирает огромную, все увеличивающуюся армию. Он объединяет в одно войско всех военачальников, рыцарей, лучников и конных воинов. О Герайнте и Кадоре, спешащих к Силчестеру, их встрече с Уриеном и Агриколой после приезда верховного короля. Основная военная мощь бриттов, сплоченная под флагом с красным драконом движется на защиту Горингского прохода.
Устрашающие рассказы о том, что саксы стекаются к врагу отовсюду. Окта и Аэлль вели свои армии из Кента и Сассекса, присоединяясь к воинам Уилда и вливая свои отряды в войско самозваного короля, который утверждал, что он из их рода. Так называемые завоеватели Седрика под флагами с белыми конскими хвостами оставляют после себя пылающие дома и берут в плен бриттов.
Артур стягивает свои силы в кулак, но хотя стоит лето, он не собирается вступать в бой, не дает людям заслужить воинскую славу и поживиться военной добычей. Вместо этого он заставляет людей в Силчестере копать ямы для хранения припасов, готовясь к зиме. На юге Винчестер взят Седриком – то, что когда-то было британской землей, населенной и бриттами, и саксами, теперь место сосредоточения саксонских войск. На холмах люди из Кента и Сассекса разбили походные лагеря. Никто из малых королей не начинает военных действий друг против друга, но каждый притаился, выжидая, кто первым допустит оплошность.
Я слушала новости и приходила в ужас. Имея в запасе зиму, чтобы накопить силы, Седрик, несомненно, превратит Винчестер в опорный пункт, откуда сможет напасть на Лондон. Похоже, что Артур не сможет помешать этому. Если принять во внимание количество воинов-поселенцев, примкнувших к саксонским завоевателям, наше войско было очень немногочисленно. Если боги воспротивились нашим попыткам объединить Британию, то Седрик был великолепным орудием в их руках, чтобы наказать нас.
Находясь так далеко на севере и не имея возможности помочь или даже знать о том, что происходит, я все свое внимание обратила на другие дела, более близкие. Нужно было, укреплять мое собственное положение в Регеде и уладить вопрос с регентством Уриена. Дела забирали у меня весь день. Но каждый вечер я долго и настойчиво молилась богине, умоляя ее защитить Артура и его Дело, чтобы на следующих королевских похоронах мы клали в могилу не моего мужа.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия


Комментарии к роману "Гвиневера: Королева Летних Звезд - Вулли Персия" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100