Читать онлайн Гвиневера. Осенняя легенда, автора - Вулли Персия, Раздел - 37 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вулли Персия

Гвиневера. Осенняя легенда

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

37
КАМЛАНН

С сухими глазами я стояла у единственного входа в монастырской стене, а помощник Морганы воспользовался рукоятью меча, чтобы дотянуться до молотка.
Дверь была прочной, дубовой, обшитой металлическими полосами. На высоте головы в нее было врезано окошечко, благодаря которому узнавали посетителя. Из него-то и высунулась в ответ на наш стук молодая скромная послушница. Но она не располагала властью нас пустить, и мы ждали, пока она не сбегает за старшей монахиней. Вопросам безопасности здесь уделяли самое пристальное внимание.
Когда в монастыре решили, что угрозы мы не представляем, оттуда долго слышался скрежет металла о металл – это отпирали замок.
– Ах, вы хотите видеть аббатису, – отозвалась сестра, когда я спросила Бригиту. – Как мне передать, кто к ней пришел?
– Гвенхвивэра из Регеда, – ответила я. – Скажите, пришла Гвенхвивэра.
Монахиня критически меня оглядела, остановив взгляд на меховой оторочке плаща и мягких сапогах. Но такую одежду могла носить любая благородная дама. Даже если она меня и узнала, то не подала виду. Не было смысла нарушать покой святой обители, объявляя, кто я есть или, вернее, кем я была.
Послушница убежала за моей молочной сестрой, а я ждала, и сердце было готово вырваться из груди. Карлик Морганы демонстративно встал между мной и дверью и принялся постукивать по ладони рукояткой верховой плети. Наконец в конце коридора возникло движение, раздался звук направляющихся в нашу сторону шагов.
В комнату ворвалась Бригита – головной покров летел за ней по воздуху, рыжие волосы прядями выбились из-под него.
– Хвала Пресвятой Матери, это ты! – воскликнула она и так радостно заключила меня в объятия, как будто больше не надеялась увидеть.
Я прижалась к Бригите, благодарная за поддержку и добрый прием. Мне некуда было больше идти, нечего больше делать, и внезапно я почувствовала себя совершенно опустошенной.
– Инид ждет во дворе, – пробормотала я. – Та, что вышла замуж за Герайнта.
– И ты, и твои спутники всегда здесь желанные гости, – ответила настоятельница, но я заметила, как похолодели ее глаза, когда она посмотрела на карлика.
– Я здесь для того, чтобы проследить, что ваша новая подопечная устроена надлежащим образом, – объявил помощник верховной жрицы. – И тут же отправлюсь в Лондон, как только вы ответите согласием на ее просьбу – на всю жизнь поселить ее в вашей обители.
– На всю жизнь? – Бригита отстранилась от меня, ее морщинистое лицо выражало изумление.
– Да, я пришла искать здесь приют. Я дала обещание провести остаток своих дней с тобой. – Язык должным образом выговаривал слова, но у меня не было ни малейшего желания их произносить.
Бригита долго и пристально смотрела на меня, потом повернулась к карлику:
– Можете сказать своей госпоже, что мы о ней позаботимся.
Значит, она помнила и знала, кто привез меня сюда, и я ответила ей благодарным взглядом.
– Пойдем, сейчас мы тебя устроим. – Бригита послала монахиню за Инид, коротко кивнула на прощание карлику и повела меня в гостевую комнату.
– Ходили слухи, что ты умерла и что тебя уже похоронили! Не представляешь, как я рада, что ты здесь, живая и здоровая!
В гостевой комнате она спросила, не нужно ли распорядиться принести поднос с едой, но я настолько измучилась и устала, что в ответ только покачала головой.
– Тогда отдохни, поспи, – посоветовала молочная сестра, снимая с меня сапоги и подавая ночную рубашку.
Я забралась под простое шерстяное одеяло и, укрывшись с головой, в изнеможении погрузилась в глубокий сон без сновидений.
В последующие две недели я не ощущала времени, дни мне казались сновидением наяву, в котором реальность размывалась и теряла границы. Монахини хоть и жили за крепкими стенами, но вести о событиях во внешнем мире просачивались и к ним. Беженцы, потоком устремившиеся на север, встревоженные священники, вечно занятые служители церкви и даже жена фермера, которая доставляла в монастырь молоко и сыр, – все приносили крупицы информации, и я внимала им, как будто они были посланцами Бога.
Много говорили о высадке Артура в Дувре, так же, как и о смерти Гавейна. Дерзость верховного короля, сошедшего на берег на территории союзных племен, сыграла ему на руку, потому что Мордред не побеспокоился о том, чтобы усилить расположенные вдоль Саксонского побережья войска. А среди тамошних поселенцев многие стояли на стороне Артура. Поговаривали, что после первых стычек войска Мордреда обратились в бегство, но что произошло дальше, никто не знал.
– Мы каждый день поминаем его в своих молитвах, – успокоила меня Бригита. – А теперь включим в них и тебя с Инид.
– И еще Мордреда, – попросила я. – Молите Бога-Отца, чтобы он передумал.
– Может быть, уместнее будет молиться Сыну, – колко изрекла Бригита, и я улыбнулась, согретая ее остроумием, которое поддерживало меня все мое детство. Уж если мне суждено было провести остаток дней в тюрьме, я радовалась, что меня заперли здесь.
День за днем я находилась словно в трансе, надеясь на облегчение, которое могло так никогда и не наступить, а тем временем участвовала в повседневной жизни монастыря. Поскольку я была некрещеной, то не ходила с сестрами к всенощной службе, хотя часто просыпалась и слушала, как колокол поднимает их с постелей.
Мой сон был наполнен кошмарами, и я часто просыпалась – старые страхи принимали новые непредсказуемые ужасные формы. Вместо отца в пламени костра танцевала я, но нигде не могла отыскать Ланселота и избавиться от опасности. Иногда меня начинало преследовать лицо умирающего Гарета или являлась Моргана и смеялась над моим разбитым сердцем. Но намного мучительнее и чаще представал кошмар, в котором в битве погибал Артур. Он не давал мне покоя каждую ночь.
Я жила в монастыре почти уже две недели, когда вместо жены фермера молоко принесла его дочь и поспешила на кухню, чтобы рассказать свежие новости: воины собирались на равнине, там, где река делает петлю.
– Мы зовем это место Камланн, иначе Собачья Нога. Гордые люди на гордых конях со щитами и в шлемах. Мечи сияют на солнце. Говорят, их там ты сети.
– А какие у них гербы? – быстро спросила я. Девушка слегка пожала плечами.
– На штандартах белые лошадиные хвосты развеваются по ветру… Рассказывают, что это саксы. Потом Дракон верховного короля, – она нахмурилась, пытаясь вспомнить еще. – Кажется, Белый Медведь из Корнуолла.
– Константин, – благодарно прошептала я, мысленно обводя взором, выстроившихся, как в сновидении, на равнине воинов.
– Милостивый Боже, – умоляла я, и мои колени внезапно ослабели. – Даруй Моргане язык из золота. Артуру всю силу, которая ему может понадобиться. А Мордреда… вразуми, чтобы он понял бессмысленность своей затеи.
После полудня прошел первый осенний ливень, насытил влагой леса, вызвал к жизни пересохшие ручьи и источники. Пришла ночь. Я лежала на кровати, слушала гогот летящих с севера гусей, а сама думала, покинули ли уже на зиму Нортумбрию горихвостки-лысушки. Сверху, с темного неба, на землю упал призывный клич кроншнепа, и я погрузилась в сон.
Я стояла где-то на плоскогорье, на мшистой земле и под голубым куполом небесного свода раскинула руки наподобие креста – распятия, которое каждый день видела в алтаре. Вдали возник тяжелый пульсирующий звук, переросший в гром в моей голове. По восемь в ряд подъезжали воины, не ведая, что у них под ногами лежала я и, как сама земля, оплакивала своих сыновей. Затрубили тяжелые буйволовые рога, их заунывный голос прокатился над равниной, и тогда я растворилась в ее тенистых окраинах, в месте смерти, которое посещала каждую ночь.
Друг перед другом стояли две армии, лошади нетерпеливо били копытами, вороны и волки дожидались поживы. А в середине в безмолвном призрачном поединке сошлись два рыцаря.
– Нет! – кричала я. Мой голос срывался, и я бросилась к ним в безнадежной попытке пересечь всхолмленную землю.
Сердце вырывалось из груди, мышцы болели, как будто я сама наносила и принимала удары, а воины с бесконечной грациозностью все кружили и кружили в своем отвратительном танце.
– Остановитесь! – кричала я, но звук замирал на губах. – Не надо! Я прошу вас, не надо!
Глухие ко всему, кроме ударов собственной судьбы, бойцы заключили друг друга в смертельные объятия и, как и раньше, то возникали в поле моего зрения, то пропадали из глаз. Но на этот раз небо окрасилось красным, видение померкло, ураган растрепал волосы и прикрыл ими глаза, а когда я откинула их в сторону, земля была уже усеяна телами. Мертвые, умирающие, жалобные стоны уходящих из жизни воинов. Оплакивая их жестокую смерть, я видела пиршество войны: крошево внутренностей и отрубленных ног и рук, красные капли крови из каждого рта, точно ниточки драгоценных камней.
Потом, будто давая мне отдых, вся сцена отошла на задний план, и передо мной возникли два рыцаря в самой середине поля. Истекающий кровью, изрубленный, изнуренный до слепоты, один угрюмо прислонился к стволу ближайшего дерева, другой упал на груду товарищей.
– В этот раз, – кричала я, – все должно быть по-другому!
Я собрала всю свою волю, но воин на куче тел шевельнулся и, сжимая меч, поднялся с убитых товарищей. Как учуявшая след гончая, его тело отзывалось на присутствие врага. Воин собрал все свои силы и сосредоточился на человеке у дерева.
Долгий испытующий взгляд, и человек с мечом начал медленное, но неумолимое приближение к противнику.
– Уходи! – закричала я, чувствуя, как во мне поднимается паника, потому что заранее знала, чем все это кончится. Я молила любимого уклониться от роковой встречи. Но между нами с тем же успехом могла находиться стеклянная стена – он меня не слышал, и я была не в силах предотвратить краткий миг схватки.
Почувствовав опасность, воин у дерева напрягся и медленно выпрямился. Он поводил головой из стороны в сторону, как человек, который не очень ясно видит, и, не отрывая глаз от угрозы, потянулся к рукоятке торчащего неподалеку копья. Освободив наконечник из мертвого тела, он перехватил поудобнее оружие и пригнулся, не выпуская из виду приближающегося врага.
И тогда я поняла, как понимала каждую ночь: у этой истории может быть лишь один конец и один победитель, какие бы он ни принимал обличья.
В прошлом в моих сновидениях человек с копьем был обычно Маэлгоном. Он улыбался Артуру с таким же холодным торжеством, как тогда, когда овладел мной. Иногда на копьеносце оказывался закрывающий лицо шлем, какой носил Акколон, когда ради Морганы он чуть не убил верховного короля. Однажды мне приснилось, что это был Ланс. Ему пришло в голову убить моего мужа, и от одной этой мысли я зарыдала в истерике.
На этот раз я различала только силуэты на фоне ярко-красного неба и, хотя лиц разобрать не могла, узнала до боли знакомый танец.
Ближе, ближе подходил человек с мечом, размахивал им и делал выпады со все возрастающей мощью. Копьеносец же вел себя как человек безмерно утомленный, собирающийся с силами. Он использовал длину своего оружия, чтобы не позволять слишком приблизиться к себе сверкающему лезвию врага. Но несмотря на длину копья, человека с мечом удержать нельзя. Он решил рискнуть всем ради одного шанса – последнего и единственного, – чтобы нанести удар возмездия, и бешено рванулся к тому, что стало сутью всей его жизни. Я видела, как он прыгнул вперед и закричал, когда железное острие копья пронзило кольчугу и плоть.
Его последний порыв потряс и мое тело и грезы, наполнил меня всю беспомощным ужасом, когда в который раз я принялась наблюдать начало агонии. Но на сей раз все оказалось по-новому: танец исполнялся не так. И, чуть не падая в обморок, я была не в силах отвернуться.
Корчась от боли, черная фигура на фоне кроваво-красных небес, раненый подался вперед и свободной рукой подтянулся на древке копья. Его грудь вздымалась, пот покрыл кисти. Там, где наконечник копья вышел из спины, хлынули потоки крови. И раз за разом перехватывая пальцами древко копья, воин приближал свою смерть. Все свои оставшиеся силы он жестоко и страшно вложил в это движение. Когда расстояние между ним и убийцей сократилось, он обеими руками поднял над головой меч.
Свет залил его лицо – холодный, как блуждающий огонь, всепожирающий, как молния. Он метнулся с одного воина на другого, сделал различимыми фигуры, и я с бешено бьющимся сердцем вскрикнула, когда поняла, что человек на копье – не Артур.
Муж скрючился у дерева. Лицо перекошено мукой, широко раскрытые глаза, не в силах поверить в увиденное, глядят на противника, а тот уже подтянулся достаточно, чтобы нанести удар.
– Ну скажи же это, будь же ты проклят… – Меч над головой заколебался по мере того, как жизнь уходила из тела. Пронзенный воин умолял верховного короля со всей страстью, на какую способен человек. Но от понимания того, что случилось, и отчаяния Артур онемел.
– Это слово – сын, – прохрипел умирающий и обрушил клинок на отца.
– Мордред! Ох, Мордред! – закричала я и распрямилась на тюфяке. Пот заливал тело. Тошнота и ужас подступали к горлу.
– Я здесь. Я здесь, миледи, – успокаивала меня Инид, прибежав из соседней через коридор комнаты. – Все в порядке. Это только дурной сон.
– Нет, – рыдала я, а Нимю прижимала меня к себе руками. – На этот раз нет. Сейчас все было по-настоящему, – и безотчетно затряслась от горькой убежденности.
Так мы и танцуем наш вечный танец – отцы и сыновья, матери и дочери. И у меня не больше шансов изменить судьбу, чем разрушить Камелот, или никогда не встречаться с бретонцем, или не любить Игрейну, или заставить Моргану не жаждать власти и мести.
Потребовалось некоторое время, чтобы это осознать, но к тому моменту, когда Бедивер попросил впустить его в монастырь, я со всем уже начала смиряться.
Я встретилась с ним в отдельной комнате, подальше от скромных, но любопытных глаз монахинь. Как только дверь за ним закрылась, он сразу же подбежал ко мне.
– Ах, Гвен, не знаю, как и сказать… – он осекся, взял меня за руку, приложил к своей щеке, и я почувствовала, что она мокрая от слез. Тогда я подняла вторую руку, чтобы в своих ладонях сжать его лицо.
– Я все видела, Бедивер. Я видела во сне, как они убили друг друга.
Коренастый воин смотрел на меня сверху вниз, и его лицо избороздило морщинами горе.
– И еще я слышала о смерти Гавейна в Дувре, – добавила я, провожая Бедивера к скамье у окна. – Он умер от удара Ланса?
– Да. Боюсь, что так. – Бедивер тяжело вздохнул. – Но, умирая, принц Оркнейский сожалел о несчастьях, которые навлек на других. Когда стало ясно, что Мордред претендует на всю Британию, а сам Гавейн умирает, он написал письмо Ланселоту, просил его простить и прийти на помощь Артуру.
Как похоже на Гавейна – порывистого, горячего, быстрого на любовь и ненависть, на смех и на плач.
– Кто еще, Бедивер? Кто еще погиб?
– Почти все, миледи. Сначала все шло достаточно хорошо. Армии сошлись, но между ними встала фея Моргана и несколько друидов. Именем древних богов они запретили воинам сражаться, пока не состоятся переговоры. Многие колебались. Саксы не знают обычаев, чтобы священники могли остановить войну, а христиане сомневались, могут ли они доверять верховной жрице. Но она и Нимю убедили Мордреда и Артура встретиться между враждующими сторонами. Армии стояли спокойно, предупрежденные, что, если хоть один меч будет вынут из ножен, может начаться битва.
Бедивер помолчал, будто восстанавливая перед мысленным взором картину происшедшего.
– Я был подле Артура, как в том первом сражении, которое он выиграл, а еще когда его короновали. И все же не могу сказать, о чем шел разговор. Они с Мордредом смотрели друг на друга, не моргая и не уступая друг другу. Моргана пыталась с ними заговорить, найти точки соприкосновения, но они словно окаменели. Может быть, ей бы удалось их смягчить, если бы было больше времени. Но день разогрелся, как это иногда бывает осенью, и где-то в траве развернулась гадюка и легла на сапог воину. Не подумав, воин вытащил оружие, чтобы отсечь ей голову, а вслед за ним мечи достали и другие. Так это началось… и кончилось. О, этот проклятый, проклятый день…
– А Кэй? – спросила я, припоминая нашу последнюю встречу в башне и кривую усмешку сенешаля.
– Давно мертв и похоронен в Бретани. Погиб в стычке с людьми Ланселота. А вот Грифлет остался в Камланне. Он и Лукан-дворецкий помогли мне вынести с поля Артура.
– С поля? – На секунду во мне проснулась ничтожнейшая надежда. – Так он убит не ударом Мордреда?
– Не сразу, – с трудом произнес Бедивер и отвернулся. – Когда день клонился к закату и не осталось ничего, кроме разбросанных тел, я побрел меж ними, стараясь отыскать короля, и наткнулся на него, распростертого у дерева. Рука Артура покоилась на лбу Мордреда, словно благословляя или прощая. Но от потери крови он сильно ослаб – даже не мог встать. Я пытался соорудить какую-нибудь подстилку, когда приковыляли Лукан и Грифлет.
Втроем мы унесли Артура из этого страшного места и положили, как он просил, на берегу реки. Но Грифлет не смог завершить наш путь. Он споткнулся и упал, не дойдя до воды. Его туника была истерзана в клочья, и лишь когда он рухнул, я понял, что его живот вспорот. Рана была сама по себе нехорошей, и усилия, которые он прилагал, когда нес своего короля, его убили. Прежде чем умереть, он просил передать, чтобы ты его вспоминала.
Я представила себе псаря, и слезы жалости навернулись на глаза. Тихий самоотверженный человек. Его послали мальчиком со мной на юг, когда я отправилась на свадьбу с Артуром. Он влюбился в девушку из саксов и всю жизнь служил своему королю. Благодаря таким людям и стал возможен Камелот.
– А Артур? Где он теперь?
– Его нет, Гвен. Забрала госпожа озера. Король послал меня спрятать Экскалибур, не хотел, чтобы меч достался саксам, а когда я вернулся, то увидел, как маленькая лодочка выгребала на стремнину. Артур лежал на корме, а его голова покоилась на коленях Морганы. Они направлялись в сторону Гластонбери – на Авалон или Стеклянный остров. Не могу сказать, был ли он жив или умер. Но теперь о нем заботится сестра, и если кто-нибудь в силах его исцелить, так это только она.
Итак, она сдержала обещание, а Артур то ли жив, то ли мертв. От этой неопределенности я слабо улыбнулась, а Бедивер неуклюже двинулся к столику у двери. И только тут я поняла, что он хромает, без сомнения, от ран, полученных при Камланне.
– Я приехал к тебе по двум причинам, – произнес он, протягивая руку к свертку на столике. – Мордред хоть и умер, но саксы рыскают по всей округе, и я боюсь, что они найдут Эскалибур. Ничто так не подтверждает смерть предводителя, как захват врагами его меча. И поэтому я достал его из потайного места.
Бедивер развернул промасленный сверток и вынул из него ножны и меч. Даже в сумерках монастырской кельи он засверкал, как сокровище из легенды. Опустившись на одно колено, однорукий воин подал его мне – рукоять на ладони, острие на крючке перчатки.
– Наших осталось немного. Константин из Корнуолла, Гвин Нитский, который до сих пор бродит по полю, как его бог-тезка, выводящий убитых к славе. Я уверен, он горит желанием возглавить уэльсцев. Увейн из Нортумбрии, кто не прибыл к Камланну, но кто, без сомнений, поддержит общее дело против саксов. Если ты возглавишь союз и поднимешь меч как жена короля Артура…
Я медленно покачала головой, и он замолчал.
– Даже если бы я хотела следовать тропой войны, я не могла бы так поступить, друг мой. Жизнь Артура, если он еще жив, зависит от того, останусь ли я в монастыре. И я не рискну уйти отсюда, пока не станет очевидным, что он мертв. Но даже в этом случае для «великой» правительницы у меня слишком мягкое сердце.
Я провела пальцем по убранному в ножны мечу. Рисунок на ножнах был таким же изящным и таинственным, как его вышила Моргана еще в добрые времена. Золотая с серебром рукоять сверкала, как в первый день, когда я увидела меч, и я с любовью и благоговением потрогала замысловатое переплетение металла. Лишь огонь аметиста угас. Он покоился в оправе темный, как любой другой камень, словно дух, озарявший владельца оружия, ушел и из него.
И глядя на меч, я будто прощалась с мужем. Я склонилась и поцеловала рукоять, которую так часто сжимала его рука.
– Если Артур жив, меч ему еще понадобится. А если нет… Думаю, тебе нужно забросить его в озеро как приношение Богине. Ведь это она дала его Артуру. Круг замыкается. Моргана тогда и вынула его из вод Черного озера.
Бедивер молча кивнул, со вздохом упрятал меч в сверток, направился к скамейке и взял мои руки в свои.
– Тебе необходимо знать и это. Ланселот перешел на сторону Артура, но прибыл слишком поздно. Было еще несколько мелких стычек с войсками союзных племен, но большинство людей Ланса уехали обратно в Бретань без него. Сам же он пришел со мной и ждет во дворе в надежде, что ты пожелаешь его увидеть.
Слова донеслись до меня точно издалека, будто ветер прошелестел по траве на холмах и эхом отозвался в ушах, и я прошептала в ответ:
– Как он, Бедивер? Цел? В здравом уме? Как все мы, раздавлен происшедшим?
Бедивер кивнул и снова заговорил с трудом:
– Да. Всё вместе. То он безжалостно винит себя за то, что случилось. То целыми днями молится, впадая в транс, какого мечтают достичь мистики. Артур, может быть, и нашел свою смерть, но Ланс до сих пор проходит испытание и, думаю, поэтому пожелал тебя видеть.
Я сидела очень тихо и вспоминала дни, ночи и годы, проведенные вместе, потом своей рукой накрыла ладонь Бедивера.
– Скажи, что я не смогу заменить ему Бога. Передай ему, что всегда буду его любить, как всегда любила Артура. Но ему нужно найти грааль, а мне соблюдать условия сделки с Морганой. – Единственная слеза скатилась по щеке и упала на тыльную сторону ладони. – Я не буду с ним встречаться, но освобождаю от всех прошлых обещаний.
Так и умерла эта прекрасная, свободная мечта о любви, взлетевшая вверх к облакам и погрузившаяся затем в реку времени. Ни один из нас ее не забудет, но остаток жизни мы должны провести врозь.
Я попрощалась с Бедивером, но до этого спросила, не хочет ли он повидаться с Бригитой, которую любил в молодости до того, как она выбрала путь святости.
– Я говорил с ней, как только приехал. Славная девочка, и я рад, что она снова будет с тобой.
Молочный брат Артура забрал меч и открыл дверь. За ней простирался покой коридоров монастыря. Бедивер повернулся и, прощаясь, склонил голову.
Только когда дверь за ним закрылась, я отвернулась к стене и заплакала.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия

Разделы:
Действующие лицаПредисловиеПролог12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637Эпилог

Ваши комментарии
к роману Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия


Комментарии к роману "Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100