Читать онлайн Гвиневера. Осенняя легенда, автора - Вулли Персия, Раздел - 34 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вулли Персия

Гвиневера. Осенняя легенда

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

34
ВОЗВРАЩЕНИЕ

– Слава Богу, ты возвращаешься домой! – голос Бедивера был таким же приветливым, как и его улыбка.
– Слава Богу, что ты меня встретил, – ответила я. Опустошенная и оцепеневшая в душе, я испытала облегчение от того, что обо мне будет заботиться человек, которого я всегда считала своим другом.
Мы стояли в рощице, окружавшей колодец Девы. Римляне заключили родник в красивый прямоугольный бассейн, чтобы испытывающие жажду люди и усталые лошади могли пить у дороги. Сопение и фырканье животных смешивалось с журчанием струящейся по стоку воды и образовывало мозаику звуков так же, как солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь увитые плющом ветви деревьев, рисовали мозаику света. Я смотрела на молочного брата Артура и думала, о чем говорить дальше.
– Если хочешь отдохнуть, для тебя приготовили отдельный шатер. – Бедивер указал на лагерь на склоне под нами. – Если пожелаешь, можешь задержаться до завтрашнего утра.
– Нет, – поспешно ответила я. Меньше всего мне хотелось затягивать дорогу между двумя своими жизнями.
И мы последовали вниз по откосу. Я не поднимала глаз, не в силах выдерживать удивленные взгляды воинов, которых послали, чтобы привезти обратно в загон строптивую королеву.
– Представляю, как тебе тяжело. – Бедивер придержал вход в шатер. – Но мир так запутался вокруг Артура. А ты всегда была единственным источником равновесия, в который он верил.
– И он до сих пор… мне верит?
– Он до сих пор считает тебя верховной королевой, – ответил однорукий воин. Обстановка шатра подтвердила его слова. Воздух в нем нагревал бронзовый очаг, на полу были разостланы овечьи шкуры, а в ногах кровати стоял большой сундук из ивовых прутьев. Крючком, вделанным в перчатку, надетую на обрубок, Бедивер отстегнул замок и откинул крышку. Под ней лежали несколько дорогих парчовых платьев.
– Он укладывал их вместе с Инид – хотел, чтобы все видели: он не держит зла, и ты возвращаешься не как грешница.
Это было так похоже на него, что я улыбнулась. То, что я не любила их носить, не имело значения. Но он никогда не заставит надеть их из раболепства.
– Что там будет между вами, – голос Бедивера неуверенно оборвался, – не берусь сказать. Но думаю, если все будет в порядке, вы поладите. А вот и Инид. – Его тон стал увереннее, когда в шатре появилась вдова Герайнта. Она бросилась ко мне, обняла, расплакалась, стала рассказывать, как все – и Артур тоже – благодарны, что я не умерла. Она не поведала о новых группировках, которые сделали возможным мой приговор, и о Мордреде тоже. А я не спросила. Может быть, я, как и Артур, не хотела знать.
Бедивер вышел, чтобы присмотреть, как сворачивают лагерь, а когда я была облачена в царственные одежды, вернулся с белой кобылой, которая оказалась очень похожей на ту, что Артур подарил мне к свадьбе.
– Лунный Свет – дочь Этейн и арабского скакуна Паломида. Гвин прошлым летом окончил ее обучение, – объяснил рыцарь. – Артур полагал, что тебе будет приятно ехать на ней домой.
На уздечке позвякивали колокольцы, в гриву были вплетены ленты. Лошадь вытянула морду, чтобы понюхать мою ладонь. Уши зашевелились, темные глаза пристально смотрели на меня. Я играла с этой кобылой, когда она была жеребенком, но за последние три года столько всего произошло, что я совсем о ней забыла. Я погладила ее по морде, провела ладонью за ушами и по шелковистой шее. Это был лучший подарок для перемирия, какой только мог выбрать Артур. И он понимал, что я от него не откажусь.
И вот я в полном великолепии отправилась в путь, и наша процессия тронулась по дороге, которая здесь называлась Дере. Впереди и сзади ехали разведчики и охрана, а в середине меня и Инид окружали телохранители из домашних, в том числе и Грифлет. Он привел двух из моих ирландских волкодавов – пожилого Брута и его игривого буйного отпрыска Августа. Все рассмеялись, глядя, как любвеобильно они приветствовали меня, но потом собаки чинно и с достоинством пошли рядом с Лунным Светом, как два серых привидения рядом с белой кобылой.
Римляне беззаветно верили в строительное искусство, и их дороги тому подтверждение. Дере пролегла как след от удара хлыстом, прорезала Чевиот-Хиллз, прямая, точно воля задумавших ее людей. Достаточно широкая, чтобы на ней уместились шесть легионеров в ряд, теперь она несла меня к моему королевскому титулу.
«Королевскому титулу и опасности», – мрачно думала я. Моргана добралась до меня через годы и мили и чуть не погубила в Карлайле. Как скоро она нанесет новый удар и кто на этот раз станет орудием в ее руках?
Это был не единственный вопрос, который меня тревожил. Как примет меня Артур? Злится ли он? Обижен? Может быть, вежливый на людях, он готовит холодный отпор. Или, как прежде, мы станем партнерами и друзьями? И супругами? На последнем слове я запнулась, не в состоянии представить, как отнесется Артур к постели. И как отнесусь я.
И еще нельзя было забывать о народе. Не возмущены ли люди тем, что я их оставила? Поверили ли те, кто слышал о суде, в обвинения Морганы в моем предательстве и станут ли после этого мне доверять? Или просто будут меня терпеть, как терпят в Корнуолле Изольду, ворчливо признавая в ней супругу короля? Все эти мысли задевали меня за живое.
Я была так поглощена своими заботами, что едва заметила, как изменилась местность, хотя дорога по-прежнему бежала вперед. Когда мы начинали путешествие, нас окружали холмы, теперь дорогу пересекали горные кряжи, и нам приходилось штурмовать их. Здесь, как и у Стены, римляне не делали никаких скидок на неровности ландшафта, и там, где гребни и впадины оказывались слишком круты, Бедивер ссаживал нас, и мы шли пешком, пока его люди вели под уздцы лошадей.
– Извини, Гвен, – проговорил он, когда я забиралась на одну из отвесных круч.
– Не твоя вина. – Я тяжело отдувалась и, поддерживая тяжелую юбку, мечтала чтобы на мне были брюки. – Хорошо хоть не разгар лета!
На мгновение я вспомнила петляющую и прыгающую то вверх, то вниз тропу, по которой мы пробирались с Лансом прошлым августом, зеленую прохладу Северного Тайна и веселые ветры на вершинах Чевиот-Хиллз. Различие между тем и этим путешествиями оглушило меня, и я постаралась поскорее отбросить воспоминания.
Мы снова были в седлах, когда переходили на другую сторону Стены в Портгейте, сделали последний длинный переход в Корбридж, и там мир взорвался передо мной. Кто-то протрубил при нашем приближении, и весь город лавиной хлынул наружу. Часовые на стенах салютовали нам, а люди на улицах толпились, распевали мое имя и старались подойти поближе ко мне.
– Да здравствует королева! Да здравствует Гвиневера! – кричали горожане, и мое имя плыло в воздухе и поднималось к небесам. Я удивленно смотрела на них, и Бедивер бросил на меня недоумевающий взгляд:
– Ты разве не знала, что они поклялись восстать, если Артур не вернет тебя обратно?
– Нет! До нас доходили слухи, что в Регеде неспокойно, но ничего подобного я не ожидала. И давно это продолжается?
– Угрозы Артуру? С тех самых пор, как сюда дошли вести из Карлайла.
Так нас встречали не только на севере. В каждом городе и почти в каждой деревушке повторялась одна и та же сцена. В Йорке танцевали на улицах, в Линкольне горожане выстроились на склоне холма по дороге к форту. Люди с болот приводили свои плоскодонные ялики как можно ближе к пути нашего следования, а в Лондоне нас встретила огромная делегация и от ворот провела в императорский дворец. Не важно, что я чувствовала по дороге домой, народ считал мое возвращение триумфальным.
Пока мы отдыхали в Лондоне, я спросила Бедивера, не сможем ли мы заглянуть в монастырь к Бригитс на Чилтерн-Хиллз.
– А почему бы и нет. Думаю, она будет очень рада повидаться с вами.
И вот мы сделали крюк и въехали в старый березовый лес: вокруг замелькали серебристые стволы, изящно и прямо возносящиеся ввысь, как колонны храма. Земля была усеяна колокольчиками, и я подумала, что, если хочется уйти из мира, лучше места для монастыря не придумать.
– Слава Богу! – воскликнула Бригита, бросаясь ко мне через двор с распростертыми руками. – С тех пор как сюда дошли вести из Карлайла, я все жду, что ты постучишься в дверь! – Она отступила на шаг, чтобы взглянуть на меня, и на лице отразилось явное удовлетворение. Потом она перевела взгляд на Бедивера. – И вас, сэр, я рада видеть. Оба живы после целого года беспорядков.
От добрых слов однорукий воин зарделся. Нас отвели в гостевые комнаты, и вокруг сомкнулся покой обители.
Ночью мы с Бригитой проговорили много часов подряд, обсудили все, что накопилось с нашей прошлой встречи. Она с интересом слушала про испытание Граалем, а я с радостью узнала, что отец Болдуин часто приходит в святую обитель. Когда все слова были сказаны, Бригита подалась вперед и стала внимательно изучать мое лицо.
– Больше всего я хочу знать, что с тобой, Мисси. – Она назвала меня детским именем.
– Устала. Запуталась. Беспокоюсь о том, как встретит меня Артур…
– Припоминаю, как много лет назад в Регеде ты скорее стремилась удрать из-под венца, а не рвалась вступать в брак с тем молодым человеком, – задумчиво размышляла Бригита. – Но все обернулось лучшим образом. Готова поспорить, что и на этот раз все кончится хорошо.
– Может быть, – я грустно улыбнулась, вспомнив, как рыжеволосая ирландская девушка склоняла меня заключить брачный союз, которого я вовсе не хотела. – Я тоже думаю, что так или иначе все утрясется – у нас с Артуром всегда как-то обходилось.
Последовало молчание, и зеленые глаза Бригиты скользили по моему лицу.
– Ты говорила, что Мать тебе самой велела искать грааль, но ты этим так и не занялась. Что это за ответ Матери?
– Королевский, – ответила я со вздохом. – Разве у меня есть время заниматься духовными поисками?
– Тут дело скорее не во времени, а во внимании, – задумчиво произнесла она.
– Ах, Бригита, тебе бы сесть поговорить с Паломидом. Вы бы друг другу невероятно подошли. Все бы философские вопросы изучили! А тут меня ждет Бог знает что, а ты хочешь обсуждать духовное испытание.
На щеках у ирландки-монахини появились ямочки, и она накрыла мою руку своей нежной ладонью.
– Все равно, не забывай о нем. Может быть, ты ближе к своему Граалю, чем тебе кажется. Ах, вот и колокол зовет на молитву. Мне пора в часовню. А ты ложись в кровать и ни о чем не беспокойся. О чем не позаботится Христос, о том позаботится Его Мать.
После того как она ушла, я лежала на простом тюфяке, думала, сколько дала мне в жизни Бригита, и благодарила за ее дружбу всех богов, которых знала. А на утро с радостью услышала, что на пути в Камелот к нам присоединяется отец Болдуин.
Мы пересекли Темзу, миновали ущелье Горинг и повернули к Силчестеру с его мощными земляными укреплениями. Даже здесь, в Логрисе, собственном королевстве Артура, люди собирались толпами, выстраивались на обочине, махали нам с полей, кричали, выражая радость, что я вернулась домой. А я внезапно подумала, будет ли Артур так же доволен, как наши подданные, когда увидит меня… или он вернул меня по политическим соображениям, а не личному желанию.
– Он хочет встретить нас на дороге, – объявил Бедивер, когда на следующее утро мы выехали из Силчестера. Я бросила на него мимолетный взгляд, стараясь понять, что бы это значило, но воин улыбнулся мне в ответ. – Он нетерпелив, когда знает, чего хочет. Помнится, и перед свадьбой он выехал встречать тебя из Сарума.
Он скакал гордо и прямо и нес на себе знаки королевского отличия, как атлет лавровый венец. Наверное, тогда я и поняла, как сильно могу его полюбить… Мы питали надежды, еще не познали разочарования, не встретились с поражением. И вот новое свидание – не в начале, а в конце нашего союза, а я не знаю, чего ожидать…
Взметнувшееся к небу знамя Красного Дракона я увидела задолго то того, как на гребне холма показались лошади. Скакала большая группа всадников – чуть ли не все обитатели Камелота и соседних деревень, – и лошади шли бодрой рысью. Кэй, разодетый в лучшую тунику из шелка и парчи, ехал впереди, а за ним в белых молитвенных одеждах – Нимю и Кадбад.
А потом верхом на черном жеребце появился Артур. Он выглядел величественно – крепкий, могучий – по-прежнему непревзойденный правитель, и при виде его мое сердце сильно забилось.
Кэй и Бедивер поздоровались друг с другом, священники окружили нас, и мы с Артуром поскакали навстречу. Жеребец замотал головой и заржал, но король взял его на короткий повод и заставил двигаться чинно и царственно. Мы обе, и я, и Лунный Свет, дрожали, и по примеру мужа я осадила лошадь. Расстояние между нами медленно и неотвратимо сокращалось. Передо мной был монарх средних лет, властный и справедливый, мудрый король в годах, гордый юнец, мой жених и даже мимолетная тень мальчишки, каким он, наверное, был – живым и импульсивным. Наши жизни засверкали, как перекинутый через время мост, и из отблесков и потоков света возник реальный человек.
Волосы и усы оказались совершенно седыми, такими же длинными, как и раньше, но белыми. Лицо избороздили морщины забот и тревог. Я видела, какой след оставил на муже раскол в Круглом Столе, и переживала, что невольно послужила тому причиной.
Я старалась поймать его взгляд. Когда лошади остановились морда к морде и, как заведено у этих животных, принялись дышать одним воздухом, мы взглянули друг другу в лицо. Наконец с величайшей торжественностью он поднял руку, и я заметила, как блеснул золотой торк – шейный обруч Игрейны. Король хотел, чтобы его увидели все.
– Мне кажется, ты должна носить вот это, – тихо проговорил он и заставил жеребца сделать пару шагов, пока мы не оказались колено к колену. Я откинула дорожную вуаль, и муж осторожно надел мне на шею золотое кольцо. Потом повысил голос, так, чтобы слышали все, и распрямился в седле:
– Добро пожаловать домой, моя королева!
Окружавшие нас всадники радостно меня приветствовали, а Артур развернул жеребца, и мы поехали рядом.
– Думал, ты уж никогда не вернешься, – продолжал он в то время, как люди уступали нам дорогу. Бедивер, Кэй и знаменосец ехали впереди. – Год показался таким долгим.
– И для меня тоже, – ответила я. Несколько минут мы ехали в молчании, поскольку говорить о личном было неудобно.
– А кто остался в Камелоте? – наконец спросила я, потому что не находила в толпе встречающих другого лица, которое искала.
– Гавейн со своими людьми. Теперь он мой помощник.
– Не Бедивер? – я слегка удивилась, предполагая, что именно он должен был получить должность, которую занимал когда-то в молодости. Хоть и однорукий, он обладал более трезвой головой и здравым рассудком, чем оркнеец.
Артур покачал головой.
– Как сын моей сестры, Гавейн ближе других стоит к трону. И вполне естественно, его должны считать одним из моих преемников, если со мной что-нибудь случится.
Жеребца волновало присутствие моей кобылы. Он сворачивал набок голову, приоткрывал губы, обнажал зубы. Артур дернул повод, заставляя его держать голову прямо. – Ты должна знать, Гвен…
В Карлайле Гавейн был самым твердым твоим защитником и пришел в ярость, когда узнал, что совершили с тобой его братья и сын. Он хотел ехать тебя встречать, но я не мог оставить Камелот пустым.
– А Мордред, – решилась спросить я и почти пришла в ужас от того, что услышала.
– По-прежнему в Винчестере у союзных племен, – тон Артура был холодным и безразличным. И оставив эту тему, я стала просто наслаждаться своим возвращением домой.
Вдоль дороги стояли самые разные люди: фермеры, свинопасы, кузнецы, тележные мастера – все бросили работу, чтобы посмотреть на нашу кавалькаду; торговцы, купцы, гонцы, пасечники, перевозящие ульи на новое место, знать, спешащая ко двору, – то есть все, для кого путешествие было жизненно важным делом, сворачивали к обочине и давали нам проехать. Сначала, завидев знамя, они, как правило, молчали, но, узнав рядом с королем меня, разражались приветственными возгласами.
Поняв, как скучал по мне простой люд, я почувствовала, что тронута до глубины души, и слезы благодарности навернулись на глаза.
Ни знать, ни рыцари, погрязшие в политике и придворных интригах, а народ. Народ нашей страны радовался и веселился, лелеял новые мечты и обретал надежды – и все потому, что я вернулась домой. Я соприкоснулась с подобным после ночи в пещере: с земной мечтой человечества. Я отзывалась на ее песню, как гудящая на ветру арфа. Она давала мне цель, которая претворялась во всех моих действиях, в самой сути души. Именно она сформировала Артура таким, каким он был, когда мы жили вместе. И хотя в ней, вероятно, не было ничего святого и возвышенного, я не могла уже отрешиться от людской мечты, как Ланс – от поисков духовной жизни и Артур от любимого дела.
Когда на возвышенности показался Камелот, меня захлестнула волна радости. Я нашла свой Грааль – и внутри себя, и во внешнем мире – и поняла, как благословенно мы были счастливы.
Впервые после Карлайла жизнь при дворе начала входить в нормальное русло. Мы с Артуром осторожно сближались. Когда я пыталась что-то рассказать ему о Джойс Гарде, он не желал слушать, резко меня обрывал. И хотя вместе в постель мы ложились от случая к случаю, правили заодно как нельзя лучше.
Возникли трудности с доставкой соли во внутренние регионы. Мы реорганизовали всю систему и направили Кэя в Дройтвич, чтобы он проследил, как нововведения претворяются в жизнь. Из-за отсутствия новых рекрутов пришла в упадок королевская служба гонцов. Но после того, как мы издали указ, согласно которому уменьшались подати с семьи, один из членов которой хотел выполнять эту трудную работу, от желающих у нас уже не было отбоя.
Ко всему прочему возникли проблемы с конными фермами в монастыре Южного Уэльса. После смерти Иллтуда за работу с лошадьми монахи стали требовать плату, на что Артур ответил, что, поскольку речь идет о его кавалерии, которая охраняет житницы, они тоже должны вносить свой вклад в воспитание животных. Узнав об этом, церковники разразились пространными речами, поэтому Артур, чтобы прекратить пререкания, поручил Гвину взращивать коней на пастбищах вокруг Гластонбери.
Я приложила все усилия, чтобы лучше узнать новых людей, и больше времени проводила с фрейлинами. И изо всех сил старалась не думать о тех, кто уехал в Бретань, о Персивале, пробывшем при дворе не больше года и отправившемся в паломничество в Святую Землю, о рыцарях, погибших во время испытания.
Но болезненней всего была память о Гарете. Как и в Джойс Гарде, здесь всем не хватало добрейшего воина, и, обустроившись, я разыскала Линетту, которая осталась при дворе помогать Инид вести хозяйство во время моего отсутствия.
Она сидела на пороге своего жилища на солнышке и что-то шила, а малыш играл у ее ног. Поздоровавшись, я рассказала, как глубоко переживают Ланс и остальные рыцари гибель Гарета, и выразила надежду, что девушка не винит их в смерти мужа.
Вдова Гарета медленно подняла на меня глаза, и ее взгляд оказался таким же тяжелым, как у жены Кимминза.
– Откровенно говоря, миледи, виновных достаточно: король, который приказал страже идти без оружия, Ланселот и его люди, которые принялись спасать вас силой, Агравейн, затеявший с ними ссору. Никто толком не знает, чья рука нанесла удар… Поэтому я все оставляю на суд богов, а мне при трех детях и хозяйстве некогда заниматься обвинениями. – Она встряхнула крохотную рубашечку, которую шила, перевела взгляд на малыша, и ее лицо потеплело. – Знаете, я все еще его оплакиваю – молча, по ночам, чтобы не разбудить младших. Но мы это как-то все-таки перенесли. А вот Гавейн не может. Кто-то должен ему помочь – горе грызет его заживо, как отрава в крови.
Ее слова оказались правдой. Рыжеволосый оркнейский принц сеял гнев везде, где бы ни находился, и даже самое мимолетное замечание приводило его в ярость, как будто его боль требовала отмщения.
– Я рад, что вы вернулись, – произнес он, когда мы впервые встретились наедине. – Но я хотел бы, чтоб и проклятый бретонец нашел в себе мужество возвратиться в Камелот. Нет, так легко ему не ускользнуть. Знайте, когда-нибудь я заставлю его заплатить за то, что он зарубил того самого мальчика, который его так боготворил.
– Ох, нет, Гавейн, – в ужасе воскликнула я: ведь он считал, что Ланс сам обрушил роковой удар. – Ланселот был на коне, а перед ним – я. Он даже не вытаскивал меча.
– Я должен был знать, что вы станете его защищать, ваше величество. – Сын Моргаузы холодно смотрел на меня. – Даже король этого не признает. Но я знаю… я чувствую сердцем – трус напал на него. Гахерис, Агравейн и даже мой сын Гингалин, перед тем как умерли, имели возможность сражаться. Но зарубить моего невооруженного брата – поступок презренный, порочащий честь моей семьи… И я не успокоюсь, пока не отомщу!
Гавейн не хотел слушать никаких объяснений и становился все мрачнее и мрачнее.
– Не знаю, что и делать, – вздохнул как-то вечером в июне Артур. Он медленно вышагивал по комнате, а я распускала волосы. – Он уже несколько месяцев заставляет меня в отместку за смерть Гарета начать преследование Ланселота.
– Может быть, со временем он прислушается к голосу рассудка…
– Не похоже. Со смерти брата скоро год, а он не в силах смириться с потерей. Я надеялся, что отец Болдуин сможет его успокоить, но даже церковь не способна унять его жажду крови.
Я вспомнила о кровной мести оркнейцев против Пеллинора и Ламорака и поняла, что Артур прав. Наследственная вражда, эта Немезида кельтов, всколыхнула все нутро Гавейна.
– Хуже то, что он собирает вокруг себя сторонников Агравейна и им подобных, – продолжал муж, сев с безутешным видом на край кровати. – Это сейчас сильнейшая партия за Круглым Столом, и, если ничего не предпринимать, я рискую потерять над ними контроль.
Я растерянно поглядела на мужа, пораженная мыслью, что все, чего он с таким трудом добился, близко к краху.
– Ну, иди сюда, девочка, и поцелуй меня, – произнес он с печальной, безнадежной улыбкой.
Никогда в жизни Артур меня ни о чем не просил. Никогда не мог признать, что в чем-то нуждается. И я повернулась, чтобы его обнять с заново обретенной теплотой любви.


Как справиться с требованиями Гавейна, предложил Мордред, когда приехал с летним отчетом о союзных племенах. Я наблюдала, как он скачет по мостовой – изящный мужчина с чувством собственного достоинства и лицом, непроницаемым, как камень. На людях он поприветствовал меня достаточно вежливо, и я пригласила его в сад, чтобы выяснить, в каких мы с ним отношениях.
– Я рад, что вы снова дома, миледи, – произнес он в своей спокойной, безмятежной манере. – У меня и в мыслях не было повредить вам. Я хотел разделаться лишь с Ланселотом.
Его голос звучал искренне, в манерах сквозило раскаяние. Я внимательно всматривалась в его черты, стараясь обнаружить противоречие между словами и наружностью пасынка, но фасад был без единого изъяна. Мы поболтали о том о сем и расстались достаточно дружески, хотя я уже знала, что отныне буду вести себя с ним так же настороженно, как он вел себя со всем миром. Мать во мне, еще помнящая ребенка, которого она любила и растила, теперь скорбела, видя, как он удаляется прочь незнакомцем… Но, быть может, в свое время это должен прочувствовать каждый родитель.
Когда Артур упомянул, как Гавейн жаждет мести, Мордред быстро заговорил.
– Вира
type="note" l:href="#n_22">[22]
– вот цена за жизнь человека. Среди саксов виновный в смерти может отдать выкуп родственникам убитого, и кровный долг считается уплаченным. Это устраняет необходимость вести кровную вражду. Нужно посмотреть, не примет ли Гавейн выкуп Ланселота. Используйте его, чтобы урегулировать вопросы чести.
Идея была заманчивой, но Гавейн согласился бы с ней, только если Ланселот расплатился бы лично.
– Сюда он не приедет, – быстро проговорил Артур, не давая мысли укорениться в умах других. – Пусть к нему съездит Бедивер и вернется с деньгами.
– Нет! – лицо Гавейна побагровело, а голос сделался твердым, как сталь. – Я приму выкуп лишь вместе с личными извинениями. Если для этого нужно найти Ланселота в Бретани, пусть так и будет. Мы, люди из клана короля Лота, всю жизнь провели на вашей службе, Артур Пендрагон.
И за все эти годы вы нам кое-чем обязаны. У меня появилась возможность восстановить честь семьи, и я прошу вас отправиться вместе со мной в Бретань и помочь снять с себя оскорбление.
Требования были немыслимыми, но никакие доводы не изменили решения оркнейца, и вот в середине июля лодочники из Лондона приготовились перевезти через Канал короля Артура с группой рыцарей – не такой многочисленной, чтобы франки заподозрили вторжение, но явно больше, чем было необходимо для личной охраны.
– Мне это совсем не нравится, Артур, – сетовала я, когда стал приближаться день их отъезда. – Я не верю, что Гавейн сумеет сохранить спокойствие, ты ведь знаешь, какой он горячий. К тому же сейчас не время уезжать, когда и дома столько дел.
– И не ехать нельзя: слишком велик риск вызвать недовольство соратников. – Муж оторвался от лежащей на нашем столе работы и подошел к окну. И поскольку больше он не добавил ни слова, я рискнула сделать замечание:
– Ты ведь не хочешь столкновения с Ланселотом?.. – О бретонце мы не говорили с тех самых пор, как Артур прервал мою первую попытку рассказать о нем, и теперь мне приходилось подбираться к этой теме, как человеку, пробирающемуся по кочкам в глубь трясины.
– Прекрати, Гвен! Не проси за его жизнь, не важно, как сильно мы его оба любили, – слова сорвались с его языка: сердитые, умоляющие, полные разочарования. Ярость его ответа удивила меня, и инстинктивно я сделала шаг назад. – Видишь ли, – мрачно продолжал он, – мне тоже нужна любовь.
Трещина в дамбе так и не затянулась, и чувства по-прежнему искали выхода. Я замерла, едва осмеливалась дышать и молилась, чтобы наконец он открыл свое сердце.
– Помнишь, как ты возвращалась из монастыря Бригиты?
– После того как меня похитил Маэлгон?
– Да, – Артур говорил, не глядя на меня. – Я жаждал мщения, как любой мужчина, над чьей женой надругались. Хотел свести счеты, доказать всему миру, что я достаточно силен, чтобы наказать любого, кто тебя обидит. Но ты просила оставить его в живых… и я послушал тебя. Я подавил собственную гордость, свои инстинкты и исполнил твое желание. На этот раз я не ищу крови соперника – наши жизни сплетены в такой узел, который не разрубишь мечом. Но я должен предпринять какие-то действия, и не разубеждай меня, как тогда, когда ты защищала Маэлгона.
– Защищала Маэлгона? – От этих слов я вскочила и принялась кружить по комнате. – Так ты считаешь, что я защищала его? Этого проходимца? Эту жабу? Ох, любимый, я ведь боялась за тебя, хотела тебя спасти.
Я подошла к мужу и, хотя он все еще смотрел в окно, доверительно накрыла своей рукой его руку, и он не сбросил ее. И в первый раз вслух заговорила о страхах, которые снедали меня в монастыре.
– Артур, меня преследовали сны – кошмары, в которых я видела твою смерть. Ночь за ночью, снова и снова. Они ужасали меня. И ужасают до сих пор. Стать причиной твоей смерти… – Я подавила панику, которая от этой мысли начала комком подниматься к горлу, и стала старательно подбирать слова. Ланселоту, когда рухнули все барьеры, не нужно было объяснять моих чувств к Артуру. – Прохладной ночью в Рекине я поклялась тебе в верности и с тех пор об этом ни разу не пожалела. Ты мой муж и король… и даже в Нортумбрии ты был в моих мыслях. В трудные моменты, когда я размышляла над тем, что случилось, я обращала лицо на юг. К Камелоту и к тебе.
Не глядя на меня, Артур протянул руку, обнял меня за плечи и прижал к себе. Молча зарылся лицом в мои волосы, и я почувствовала, как его сотрясают рыдания – мучительные, долгие, губительные.
– Так много нужно было сделать по-другому… – Он все еще прижимал меня к себе, и я не могла взглянуть ему в лицо. – Мордред – о боги! – неужели ты думаешь, я не понимаю, что был ему плохим отцом? А ты… ох, Гвен, каждый раз, когда я пытался тебе рассказать, высказаться прямо и открыто, у меня пропадали слова или оказывались не тс… или между нами что-то вставало. Поэтому я бросил об этом говорить, но ты знаешь, должна знать, как я тебя люблю и ценю. А после того, как ты так настойчиво упрашивала сохранить в живых Маэлгона, я решил, что он дал тебе нечто такое, что не мог дать я. К тому же пошли слухи, что ты сама захотела быть с ним.
– Слухи, которые распускала Моргана, – напомнила я ему и услышала, как муж вздохнул.
– Да, но до того, как я понял, насколько ей нельзя доверять. Я пытался убедить себя, что все это неправда, что тебе нравилось со мной, что ты была счастлива. А когда ты настояла на том, чтобы взять Мордреда… мне показалось это веским доказательством того, что ты смирилась с нашей участью. Тогда я не понимал, как тяжело окажется смотреть мальчику в лицо… и насколько это осложнит жизнь.
Он отстранился и посмотрел мне в лицо.
– Я не верил, что ты вернешься из Джойс Гарда, не думал, что оставишь Ланселота, поменяешь его на меня. Ах, девочка, я ведь видел выражение твоего лица, замечал, какие искры проскакивали между вами – да и кто этого не знал? И если я не мог чего-то дать тебе сам, я по крайней мере не хотел отбирать это у тебя.
Мои руки обвились вокруг мужа, и я уткнулась головой ему в грудь, не в состоянии выдержать его взгляд. Слезы счастья или горя, я не могла сказать, чего именно, увлажнили его тунику.
– Я бы оставил все как есть, если бы Гавейн постоянно не надоедал со своими вопросами чести. У меня нет желания воевать с бретонцем, я хочу жить с ним в мире. Он может владеть твоей любовью, но, в конце концов, принадлежишь ты мне…
– И моя любовь тоже с тобой, – воскликнула я. – Ты должен был это знать, Артур… – Слова рвались у меня из груди. Ими я хотела убедить себя и успокоить его. – Неужели ты думаешь, я вернулась бы в Камелот, если бы, кроме прочего, меня не звала бы сюда и любовь?
Моя вспышка застала Артура врасплох, но через секунду он поднял одну бровь и криво усмехнулся.
– Не знаю. Попробую поразмышлять об этом. Раньше я полагал, что сюда вернуться может только ненормальный.
Я уловила изменение в его настроении и улыбнулась.
– Я здесь, мы вместе, и перед нами еще целое будущее. Нельзя изменить прошлое, но, может быть, нам удастся поступать разумнее в будущем.
Артур вздохнул и поднял голову, собираясь взглянуть из окна на мир.
– После поездки в Бретань. Биться с Лансом я не собираюсь. Сражаться с ним означало бы пойти войной на все лучшее в себе. Но во имя чести Гавейна возмещение должно состояться. Вира. Вира и извинения положат всему конец. А как только все будет сделано… – он внимательно посмотрел на меня. – Я тоже смогу вернуться домой. Назад в Камелот. И вместе мы начнем строить все заново.
Вспышка возбуждения вернула его лицу цвет и глазам блеск.
– Мы сможем, любовь моя, я знаю, мы сможем. Снова поставим на ноги Круглый Стол…
Его воодушевление наполнило комнату, как раньше, когда он был моложе, и я крепко его обняла, черпая у него жизненные силы и чувствуя, что есть еще мечты, которые должны осуществиться.
– Когда я вернусь, мы начнем все сначала: завершим недоделанное, поведаем невысказанное. Думаешь, ты это сможешь?
– Конечно, смогу, – я вздернула голову и искоса посмотрела на мужа.
Тогда мы с Артуром были ближе, чем когда бы то ни было. Он с товарищами садился на лошадей, чтобы в Лондоне поднять парус и плыть в Бретань, а я стояла на ступенях зала, полная воодушевления, гордости и любви. Пропела труба. Артур немного помедлил, посмотрел на меня, и юношеская улыбка озарила его лицо.
Улыбнувшись в ответ, я подняла вверх большие пальцы рук и смотрела, как он разворачивает жеребца и отправляется навстречу судьбе. В нас было столько надежды, что для страха места не оставалось.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия

Разделы:
Действующие лицаПредисловиеПролог12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637Эпилог

Ваши комментарии
к роману Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия


Комментарии к роману "Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100