Читать онлайн Гвиневера. Осенняя легенда, автора - Вулли Персия, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вулли Персия

Гвиневера. Осенняя легенда

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8
ПОСЛЕДСТВИЯ

Внезапный уход Элейн из зала прорвал заговор молчания придворных. Послышался шумок разговоров: каждый поворачивался к соседу, чтобы обсудить происшедшее.
Мое лицо сделалось пунцовым, и я по-прежнему дрожала от гнева и смущения. Элейн не только нанесла оскорбление мне как королеве. Некоторые из ее шпилек были опасно близки к истине. И я стояла, словно обнаженная, перед приближенными, не зная, как выйти из этой ситуации.
– Дама из Карбоника, без сомнения, ошибается, – голос Артура заставил зал притихнуть. – Я понимаю, почему она расстроена: ведь она ожидала, что Ланселот с радостью встретит ее появление. Но несправедливо осуждать королеву за его решение.
Гул одобрения встретил слова короля, и я рухнула на стул, благодарная Артуру за помощь. Вперед прыгнул Дагонет и отпустил несколько шуточек по поводу природы любви. Его голос не успел еще затихнуть, как зал разразился хохотом. Верный своим обязанностям шута, он переводил внимание аудитории на более легкомысленный предмет.
Но когда вечером мы оказались с Артуром в своих покоях, то готовились ко сну, не проронив ни единого слова. Боль унижения, которую причинили мне слова Элейн, постепенно угасала, но между мной и мужем легла тень ее обвинений. Внезапно мне захотелось сказать, что девушка была неправа… что я не собиралась разлучать ее с Ланселотом и отсылать его прочь. Это ее ребенок разбередил меня, поэтому я наговорила кучу вещей, которые вовсе не собиралась произносить. Я хотела, чтобы муж об этом знал.
Расчесывая волосы, я сказала как можно небрежнее:
– Мне бы хотелось поговорить с тобой.
– Поговорить? – он произнес это таким тоном, будто я предложила что-то ужасное. – О чем?
– Ну, – уклонилась я от прямого ответа и повернулась, чтобы взглянуть ему в лицо. – Я хотела, чтобы мы поняли друг друга.
– Боже мой, Гвен. Мы женаты больше десяти лет. Чего тут еще понимать. – Он отвернулся, собираясь повесить тунику на крючок. Без сомнения, муж не намеревался облегчать мне разговор.
– Я имею в виду Ланселота и меня и то, в чем обвинила меня Элейн.
На секунду Артур застыл. В тот миг, когда он потянулся к крючку, все его тело напряглось, как пуповина получившего смертельный удар. Я видела это по мускулам плеч, по рукам, которые собирались сжать нечто недосягаемое. Но в следующую минуту все прошло. Он фыркнул, повесил одежду на место и заговорил, все так же стоя ко мне спиной.
– Гм. Эта крошка Элейн довольно смазлива, но весьма неуравновешенна. Девушка такого сорта может принести мужчине беду, и Ланс совершенно прав, что отказывается жениться на ней. Больше о ней не беспокойся – в Карбонике за ней хорошенько присмотрят.
Разговор пошел не так, как собиралась повести его я, и я в смущении наблюдала, как муж подошел к кровати и, нагнувшись, стал рыться в плетеной корзине в поисках свежей ночной рубашки. Наши глаза так ни разу и не встретились.
– Меня беспокоит совсем не это, – объявила я, упрямо продвигаясь к истине. «На этот раз он от меня не ускользнет, – думала я. – И я вытащу все на свет божий». – Я хотела поговорить о моих отношениях с Лансом…
Внезапно я растерялась, не зная, с чего начать, как облечь в слова годы любви, ссор, нежности, взаимопонимания, когда я делилась с ним тем, чем даже не могла поделиться с Артуром. А без понимания всего этого откуда муж мог узнать, что Ланс был мне так же необходим, как и он.
– Это давнишняя история… По-прежнему не глядя на меня, муж натянул через голову ночную рубашку и, подойдя к лохани, принялся плескаться в ней, как утка, садящаяся на поверхность пруда.
Не веря себе, я глядела на него и за горестью и смущением разрастался гнев.
– Выслушай же меня, черт возьми. Я – твоя жена и собираюсь сказать тебе что-то важное.
– Я слушаю, – объявил он, и его слова приглушило полотенце, которым он вытирал лицо.
– Вовсе нет! Ты, как всегда, не обращаешь на меня никакого внимания. – Разочарование и усталость заставляли мой голос звенеть от напряжения. Я отшвырнула расческу и направилась к окну. Невысказанные слова сгущали царившее между нами молчание. Он подошел и встал рядом у рамы, а когда заговорил вновь, его речь полилась спокойно и вразумительно:
– Ты хочешь сказать, что не пыталась разбить любовный союз. Я это знаю. Об этом знает весь двор. Как и то, что вы с Лансом… – тут он осекся и положил руки мне на плечи, – очень близки. Я это тоже знаю. Я всегда знал, что у тебя кто-нибудь появится, но не думал, что это будет он. Даже если ты меня не покинешь, я всегда знал, что могу тебя потерять. Потерять, даже если ты останешься со мной. Наверное, он дает тебе то, на что у меня не хватает времени, или я не знаю, как тебе это дать. Стихи, философия, что-нибудь в этом роде.
На мгновение вновь воцарилось молчание: на этот раз податливое и полное боли. Он крепко сжал мои плечи, и я не могла обернуться и увидеть на лице горе, которое слышала в голосе. Наконец его руки слегка разжались, а голос зазвучал жестче:
– Весь двор прекрасно это знает и может делать из этого какие угодно выводы. Я предпочитаю радоваться тому, что мой помощник и моя жена такие добрые друзья. Было бы ужасно, если бы вы были врагами: ведь и с тобой и с ним мне приходится так много проводить времени. А что касается происшествия прошлой ночью в саду… Я не хочу о нем слышать. Меня это не касается. И когда бы он ни вернулся – через день, через неделю… – я запрещу говорить об этом и ему.
Ладони Артура скользнули по моим руками и задержались на животе.
– Наша жизнь у всех на виду, дорогая, так будет лучше хотя бы между собой уважать секреты друг друга.
Я вздохнула и склонила голову к нему на грудь, понимая, что так близко к теме в разговорах с Артуром мы еще никогда не подходили. Какую бы горесть, какую бы печаль ни испытывал каждый из нас, все это было надежно упрятано от другого. Но так же, как мы с Лансом сдерживали страсть, думая об Артуре, так и с Артуром мы могли дать друг другу немного утешения, сосредоточившись на Лансе.
– А что, если он вообще не вернется? – прошептала я.
– Вернется. Вот увидишь. – Голос Артура приобрел обычную уверенность. – Когда пройдет потрясение, вызванное известием о его отцовстве – а любому мужчине немудрено разволноваться, узнай он о своем сыне вот так, – он снова будет с нами. А если до конца недели не получим от него ничего нового, начнем наводить справки. Может быть, он отправился в Джойс Гард. Ну а теперь подвинься-ка, леди, – зашептал он мне на ухо. – У меня замерзли ноги, пора ложиться в постель.
Тема разговора была исчерпана. Думая об этом позже, я не смогла понять, радовалась я этому или печалилась, но Артур, по всей видимости, считал дело улаженным.
На этой неделе Ланселот не вернулся. Не вернулся и на следующей, и все начали беспокоиться. Мы разослали гонцов по всей округе, и, когда он не нашелся, Кэй организовал тщательные поиски. С присущей ему педантичностью он наметил на карте территории и направил туда людей. Племянники Ланселота Борс и Лионель и его сводный брат Эктор де Марис занялись собственными поисками. Но бретонец как в воду канул, и поиски расширялись. Наши люди добрались до Девона и до границ Уэльса. Тем временем вернулись посланцы из Джойс Гарда и сообщили, что там Ланселота никто не видел.
Всю мою жизнь меня подводила моя несдержанность на язык, а теперь я нанесла рану человеку, которого любила. Безжалостный внутренний голос постоянно мне об этом напоминал. Единственным отдохновением были утренние прогулки на Этейн по местным дорогам или скачка сломя голову по римскому пути, ведущему в Илчестер, когда ветер свистел в ушах и заглушал все мысли. Если Мордред и заметил, что теперь больше времени мы проводили в седлах, чем над свитками, то он об этом не сказал. Эти поездки давали мне возможность привыкнуть к моей молодой норовистой лошади, а приемному сыну – улучшить посадку в седле.
Но если днем мне удавалось как-то отвлечься от тяжелых дум, то ночами я страдала еще сильнее. Когда прибранный зал затихал, меня охватывало отчаяние. Не только от того, что я лишилась общества Ланса – разговоров с ним, его смеха, уверений, что я могу все на свете, – я еще боялась за него, представляла, что он лежит один, раненый или больной, что на него напали бандиты, что он истекает кровью, а рядом нет никого, чтобы помочь. Только сон мог пресечь эти страхи, но и он тоже часто был наводнен кошмарами.
Странный живой сон, в котором было больше ужаса, чем действия. Часто я видела святого, материализующегося из тьмы. Друида или священника, я не могла различить. Но жуткое молчание, окружавшее его, было подобно зову смерти, и я в страхе бежала от него, как бежала в кошмарах, когда мне представлялась гибель Артура на поле брани. Иногда я просыпалась вся в поту, мое сердце гулко стучало. Я выбиралась из-под скомканных простыней и прижималась в страхе к мужу.
Тогда Артур попросил Нимю воспользоваться своим даром ясновидения и попытаться установить, где находится его помощник. Но она не смогла ничего обнаружить даже после того, как обратилась к самому могущественному из древних богов Цернунну.
type="note" l:href="#n_6">[6]
– Ты сказала ему, чтобы он вернул Ланселота? – спросила я.
– Сказать ему? – переспросила Нимю, пораженная моей надменностью. – Разве можно приказывать богам, Гвен? У них можно лишь просить о помощи, но никак не указывать, что им делать. – Я понурила голову, стыдясь, что горе сделало меня столь неучтивой. – Но все же у меня для тебя кое-что есть, – продолжала Нимю с улыбкой. – Небольшое заклинание, которое следует произнести тогда, когда луна народится вновь.
Она прошептала несколько слов, и с тех пор я с нетерпением следила за луной и старательно повторяла магическую формулу, когда на западе появлялось бледное новорожденное мерцающее светило, добавляя молитвы и от себя, заклиная богов вернуть мне любимого, без которого я не представляла жизни.
Артур был озабочен не меньше моего, и мы оба, не жался сил, занимались делами королевства. В разгаре осени мы начали получать сведения об урожае. И когда стал вырисовываться счет обмолоченному зерну, соленой и копченой рыбе и заготовленным яблокам, стало ясно, у кого образовались излишки, а у кого не хватало продуктов. Организация торговли возлагалась на местных правителей, но мы могли подсказать им, как обстоят дела в соседних землях.
Но я заметила: откуда бы ни приезжал очередной гонец, прежде всего Артур спрашивал его о Ланселоте:
– Вы ничего не слышали о британском воине? И посланцы всегда качали головой. Постепенно я начала бояться их ответов – ведь Ланс был знаменитой личностью, и о его подвигах слагались легенды по всему королевству. И если теперь никто не говорил о его приключениях, значит, их просто не существовало. Я жила с тайным убеждением, что Элейн оказалась права и смерть Ланселота падет на мою голову.
Наконец в октябре Гавейн предложил связаться в древними племенами:
– Хотя они и избегают людей и городов, мало что происходит среди смертных, о чем они тут же не узнают, миледи, – напомнил принц Оркнейский. – Придны восхищались Ланселотом, когда останавливались в Стерлинге. Его слава разнеслась по всем племенам. Если хоть один из них знает, где он сейчас, то знают все. Другой вопрос, захотят ли… – он красноречиво пожал плечами, и тень омрачила его лицо. – Но я все же собираюсь спросить их.
Благородство его предложения тронуло мое сердце – ведь с тех пор, как Гавейн расстался с Рагнель, он избегал встреч с низкорослым народом. Я заметила, что даже сейчас он не называл Рагнель по имени.
Мы начертали послание в рисунках на поверхности восковой дощечки, и Гавейн, тщательно завернув ее, отнес к известному ему источнику в чаще. Там он навалил на послание небольшую кучу камней, воткнул веточку рябины и спокойно вернулся в Камелот, уверенный, что древние скоро найдут письмо.
Через неделю, когда оркнеец явился на то же место, веточку рябины сменили листья остролиста, но поверхность восковой таблички оказалась пустой.
– Почему пустой? – спрашивала я, когда оркнеец передавал мне дощечку.
– Судите сами, миледи, – ответил он. – Вы видите, воск был разглажен и дощечка снова завернута. Но что это значит, я не имею понятия.
Двусмысленность ответа меня напугала. Он мог означать, что Ланс жив и в безопасности у древних, но с тем же успехом мог сообщать, что бретонец умер. Я всегда считала, что могу перенести все, столкнувшись с неизбежным лицом к лицу, но неизвестность оказалась хуже всего, и мне хотелось бежать сломя голову, кричать и проклинать все на свете.
Постепенно я взглянула в лицо безжалостным фактам – вестей неоткуда ждать: ни от древних, ни от других народов. И в первый раз в жизни я ощутила свое бессилие. Верховная королева или обычная женщина, я была не в состоянии вырвать ответ из глубин безмолвия. Узнать, жив ли Ланселот или мертв.
На зиму мы оставались в Камелоте, вели светскую жизнь, следили за благосостоянием народа. В последнюю ночь октября, страшную ночь Самхейн, и язычники и христиане собирались вокруг нашего очага. Известно, что в эту ночь боги и духи прокрадываются на землю, а древние сиды – существа еще с доисторических времен – норовят украсть душу неосторожных смертных. Памятуя об опасности, наши домашние, когда садилось солнце и распахивались ворота в иной мир, предусмотрительно укрывались внутри стен. Л на следующее утро мы праздновали, что остались в живых. Артур приносил в жертву белого бычка, и ему помогал митраид
type="note" l:href="#n_7">[7]
Лионель.
Потом, когда зима стала укрывать снегом дороги, в Камелот с континента прибыл христианский священник. Человек средних лет, с мягкими манерами и почти лысый, он поклонился и передал Артуру свиток с законами короля Теодорика.
– Здесь, к сожалению, только краткое изложение свода законов, – извинился отец Болдуин. – Но Боэтиус полагал, что вы обрадуетесь всему, что даст вам о них представление.
Артур развернул старый, сильно потрепанный свиток и стал тщательно вчитываться в латинские фразы. По выражению его лица было видно, что он удовлетворен.
С приветливой улыбкой муж предложил священнослужителю перезимовать с нами.
– Королева подыщет для вас комнату, – беззаботно заметил он и, вдруг вспомнив, что я не лажу со священниками, послал мне один из своих взглядов, означавших «это очень важно, дорогая».
Сначала я с подозрением отнеслась к отцу Болдуину, полагая, что он разделяет взгляды церкви, согласно которым женщины считались ниже мужчин. Но священник оказался человеком добрейшей души, склонным скорее к самоуничижению, и вскоре его присутствие стало благотворно влиять на меня.
Рождество в том году мы отмстили с собственным священником, совместив торжество с праздником вызова солнца из его зимних странствий. Все домашние и много христианских и языческих воинов собрались на службу, и всю мессу мы с Артуром простояли на коленях. В конце заговорил Борс и умолял христианского Бога-Отца охранить его родственника Ланселота. Мне показалось, что он начал склоняться к вере Болдуина.
Темными зимними месяцами Артур изучал свиток законов и обсуждал различные их аспекты с Болдуином, Бедивером и рыцарями Круглого Стола, когда тс в непогоду собирались вокруг очага.
– Ты заметила, что Гавейн не поддерживает моей идеи правовой системы? – Артур беспокойно прохаживался по комнате, а я свернулась калачиком, укрывшись шерстяным пледом.
– Может быть, он считает это делом чести? – предположила я.
– Может быть. По крайней мере, рыцари приняли мою идею правосудия, основанного на свидетельских показаниях и уликах, и считают ее лучше испытания поединком. Если повезет, им больше не придется рисковать своими жизнями, доказывая чью-то еще невиновность.
Я вспомнила о своем тяжком испытании: Морган убедил людей, что Озерная жрица не остановится ни перед чем, чтобы избавиться от меня. А Артуру, чтобы осознать предательство сестры, потребовалось еще время. Только Ланс сумел сразу во всем разобраться и защитил мое доброе имя.
При этом воспоминании я вновь ощутила страх, и во мне поднялась паника. О Господи, только бы я знала, что он жив…
Забираясь в кровать, Артур скользнул по мне взглядом. Что-то в моем лице помогло ему прочитать мои мысли, и, укрываясь одеялами, он обнял меня и привлек к себе.
– Ты все еще беспокоишься о бретонце, девочка?
– Да, – горестно прошептала я.
– И Я тоже, я тоже, – признался муж, сочувственно похлопывая меня по плечу. – Но мы его найдем. Сколько бы времени ни прошло, обязательно найдем и вернем домой. А пока давай поплачь за нас обоих.
Неожиданная нежность сломала мою стойкость, и меня сотрясли рыдания. Я долго плакала в объятиях мужа. Это был драгоценный миг в наших отношениях с Артуром, и я всегда вспоминала о нем с благодарностью.
Когда серая холодная зима подходила к концу, отец Болдуин окрестил Борса. Я думала, что он обратит в свою веру и Паломида, но араб, казалось, мучился глобальными вопросами и еще не был готов признать Христа единственной тропинкой к Богу. Как-то днем он зашел проведать меня и с надеждой в голосе предположил, что Ланс отправился в собственное духовное путешествие.
– Мы часто обсуждали с ним необходимость оставить соблазны мира, если хочешь обрести Бога.
Я вспомнила рассказ о святом Симеоне-страннике и свои видения божественного человека. Никому бы я не пожелала такой судьбы.
Когда снег растаял и дороги расчистились, у наших ворот появилось какое-то поджарое существо. Человек нес в руках красный щит и был одет в военную куртку, которая представляла собой наполовину кольчугу, наполовину латы из щитков. По тому, как он двигался, я поняла, что его воинская весна была далеко позади, а упорство проистекало от возраста, а не от мускулов. И все же его вид был грозен, когда он стоял у ворот и требовал впустить его от имени Боменса.
Часовой не знал, что ему ответить, но мы с Мордредом как раз возвращались с утренней прогулки и провели пришельца в зал.
– Смердит, как от конюха, – заметил повар, пока наш гость плескался в корыте, стараясь привести себя в должный вид, чтобы предстать перед королем. Я согласно кивнула и оставила Мордреда, чтобы тот проводил его наверх, а сама пошла разыскивать Артура. Едва мы оба заняли места на возвышении, как Мордред ввел в зал пришельца.
Незнакомец вытаращил глаза от изумления, переводя взгляд с ручек наших кресел, которые были вырезаны в форме львиных голов, на Красного Дракона, карабкавшегося вверх по стене позади нас. Наконец, тяжело вздохнув, он перевел взгляд на нас.
– Ваши величества, – прорычал он и неуклюже опустился на одно колено. – Молодой воин, побивший меня у переправы, заставил поклясться, что я прибуду в Камелот и стану вам верно служить. Иначе он грозил убить меня и отсечь голову. Он заявил, что здесь он лишь поваренок на кухне. Но если так сражаются ваши поварята, не хотел бы я столкнуться с предводителем Круглого Стола.
Артур старался сохранить невозмутимое лицо, но я видела, что он так же изумлен рассказом, как унижен произносивший его.
– Ваш приход сюда похвален, – отозвался верховный король. – Если вы останетесь с нами, Бедивер подыщет вам место среди воинов. Э… у вас есть имя?
– Когда мои доспехи еще были новыми, жена звала меня Иронсидом, – ответил со вздохом человек. – Но добрая женщина давно умерла, а моя кольчуга – скорее, груда хлама и утратила свой прежний блеск. Но я рад буду провести некоторое время с вашими людьми, чтобы доказать тому юнцу, что я чту клятву и он может вложить меч в ножны.
Мордред повел Иронсида к Бедиверу, а Артур посмотрел в мою сторону:
– Похоже, Боменс входит в силу.
– Кто этот парень, о котором все говорят? – спросил Мордред на следующий день, когда мы устроились за длинным столом, чтобы попрактиковаться в письме.
– Помнишь мальчика, которого Ланс подобрал на дороге?
Но Мордред поклялся, что никогда его не встречал, и мы выяснили, что либо он, либо Боменс были в отъезде, когда другой оставался при дворе.
– Я уверена, он тебе понравился бы, – заключила я, а сама подумала, что приемному сыну было бы неплохо обзавестись друзьями из молодых воинов и не всегда таскаться за старшими братьями.
Когда в великой смене сезонов завершился круг, весна возродила и мой дух. Болото на Сомерсетской равнине зазеленело, и в нем закишели головастики и тритоны; среди тростника и на ивовых берегах засуетились полевки и певчие птицы, а на озеро прилетели гнездиться огромные стаи водоплавающих птиц. В Камелоте мы вовсю собирали вещи, потому что сразу после праздника костров отправлялись в путешествие по королевствам на южном побережье Уэльса.
– Мы можем провести еще один турнир, – предложил Бедивер. – Рассказы о прошлогоднем облетели всю Британию, и каждый хочет испытать счастье в следующем.
Мы стояли на кухне у стола, на который повар положил лепешки и поставил сидр для тех, кто хотел бы напоследок подкрепиться перед выездом. Артур прикончил свою кружку и лишь после этого согласно кивнул.
– Амфитеатр в Карлионе – подходящее место. А если назначить турнир на первое августа, то можно вместе с Братством отметить праздник урожая. Ты и Кэй останетесь в Карлионе, чтобы заняться приготовлениями, а я буду навещать соседних королей. – Артур улыбнулся мне. – Не стоит тебе всюду ездить в повозке Агриколы.
В ответ я сморщила нос. Артур уже отговорил меня брать собственную повозку, уверяя, что одной мне в ней ехать неприлично, а ему самому требовалась свобода перемещения, которую ему предоставлял его боевой конь. А теперь он запрещал мне пользоваться экипажем короля Демеции.
– В конце концов, ты нужна мне живая, – усмехнулся муж, вытирая усы тыльной стороной ладони. – Народ не простит мне, если я не позабочусь о его королеве.
На этой шутливой ноте мы и оставили Камелот.
Хорошее настроение не покидало меня во время всего путешествия. По сторонам Римской дороги в обрамлявших ее лесах щебетали птицы, а на ветру гордо трепетало знамя Красного Дракона. За спиной разворачивалась яркая, блестящая лента сопровождавших нас придворных: многие мои фрейлины ехали в обществе соратников мужа, а дамы в возрасте вроде Винни тряслись в громыхающих повозках и сплетничали друг с другом обо всем на свете.
Даже мастеровые отправились с нами: кузнец, псарь, бард и повариха – все они пригодятся летом. Фрида и Грифлет следили за волкодавами, а воины скакали вдоль нашей процессии. В хвосте Гвин и его брат Идер ехали рядом с молодыми черными лошадями, которых вели в конюшни Иллтуда.
Сама я была в восхищении, что снова путешествую. В Камелоте жилось прекрасно, но что-то в моей душе требовало странствий.
Бедивер ехал между нами и гордился, указывая на новые признаки благоденствия – там заброшенные поля оставленной фермы вновь возделывала крестьянская семья, здесь лесной народ умело разводил орешник. Даже скотина казалась здоровой и накормленной: тучные коровы, лоснящиеся лошади и пышные овцы поднимали головы при нашем приближении.
Бедивер окинул одобрительным взором Этейн:
– Как вы находите вашу новую кобылу? Гвин ужасно горд, что взрастил и воспитал ее для вас.
– Он вполне может гордиться, – подтвердила я. – У Этейн нежные губы и огромное сердце, и она обожает скакать, – добавила я, косясь на Артура.
– Правда? – муж исподлобья посмотрел на меня шутливым взором. – А мне казалось, что с тех пор, как состарилась Фезерфут, мы как следует не скакали.
– С тех самых пор, – согласилась я, исподтишка подбирая поводья и слегка перенося центр тяжести тела.
Артур отвечал по-прежнему добродушно, хотя и начал горячить своего скакуна:
– Не слишком ли поздно? Не знаю, остался ли в старикане дух.
– В каком старикане? – принялась подзуживать я его, разглядывая на висках седину.
– В четвероногом! – взорвался он. – А ну, до следующего мильного камня!
В следующую секунду мы уже неслись по мягкой обочине мостовой, подбадривая друг друга и смеясь, как дети, у которых в мире нет никаких забот. Даже лошадям нравилась эта скачка. Жеребец летел с вытянутой вперед шеей, раскидывая за собой дерн и траву, а молодая кобыла задирала морду, раздувала ноздри и, наподобие горных уэльских пони, дыбила хвост. Камень остался позади, но ни один из нас и не подумал остановиться. Мы перелетели через гребень холма и натянули поводья только перед каменистым бродом.
– Прочищает голову, – заявил Артур, когда мы, задохнувшиеся и счастливые, поджидали остальной караван.
«И сердце», – подумала я, согласно кивнув в ответ; В первый раз за долгие месяцы я жизнерадостно устремлялась в будущее. Очевидно, время лечило даже отчаяние, и, хотя боль от утраты Ланса осталась во мне навсегда, я радовалась, что наконец ожила вновь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия

Разделы:
Действующие лицаПредисловиеПролог12345678910111213141516171819202122232425262728293031323334353637Эпилог

Ваши комментарии
к роману Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия


Комментарии к роману "Гвиневера. Осенняя легенда - Вулли Персия" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100