Читать онлайн Так не бывает, автора - Вулф Энн, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Так не бывает - Вулф Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.1 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Так не бывает - Вулф Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Так не бывает - Вулф Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вулф Энн

Так не бывает

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4
День наоборот

Робин Макаути второй раз в жизни учился ходить. И первый – ходить на каблуках. В тумбочке его жены обнаружилось пар тридцать элегантных туфель. Но все они были лиловыми. И все – на высокой шпильке. Выбор одежды тоже оставлял желать лучшего: ворох деловых костюмов серого, сиреневого, сливового, фиолетового и, конечно же, лилового цвета. Безупречные юбки чуть ниже колена, и ни одной пары джинсов, в крайнем случае, брюк. Складывалось ощущение, что Юта клонировала костюмы, а потом раскрашивала их в разные оттенки одного цвета.
Выхода у Робина не было. Раз уж Юта ушла на работу в его синей рубашке и красном галстуке, расшитом желтыми медвежатами, придется ему смириться и надеть ее скучную униформу.
Управлять машиной чужими ногами и руками было куда более сложным испытанием, чем выбор одежды. Извергая поток ругательств, Робин изо всех сил пытался давить на педаль своей хрупкой ножкой танцовщицы. Но больше всего досаждали каблуки, которые были совершенно не приспособлены для нажатия на педали. Робин пытался представить, как водит Юта, но его воображение не позволило ему нарисовать это красочное действо.
Отчаявшись, он стащил с себя туфли и надел их только перед выходом из машины. Опустив взгляд на свою новую ногу, он разглядел бледный кусок кожи, просвечивавший из-под чулка. Колготки были безнадежно испорчены. Тонкие капроновые нити ехидно поблескивали искорками лайкры.
– Дьявол! – выругался Робин и вышел из машины, изо всех сил хлопнув дверью.
– Ты сегодня не в духе? – раздался за его спиной мягкий и вкрадчивый голос, который не понравился Робину с первых же ноток.
Робин обернулся. Перед ним стоял стройный подтянутый мужчина с короткими жесткими усиками, которые придавали его лицу выражение надменности и одновременно лисьей смекалки. Мужчина был его ровесником, но выглядел гораздо более подтянутым, чем Робин. Он явно следил за фигурой и одевался так же, как Юта: строго и скучно.
Это еще кто? – недовольно подумал Робин. Донжуан в местном цветнике?
– Не в духе, не в ухе, – огрызнулся он.
Мужчина с усиками растерялся. Похоже, Юта общалась с ним на иной, более теплой, интимной волне. От этой догадки Робина передернуло. Он никогда не задумывался о том, какую жизнь его жена, Юстиния Макаути, ведет вне дома.
– Да что с тобой? – поинтересовался усатый незнакомец. – Ты даже причесана… необычно…
Причесана? Черт! Робин закусил губу. Он совсем позабыл о том, что Юта просила его выпрямить упругие кудри и собрать волосы в хвост. Она даже оставила на столе этот дурацкий желтый тюбик – гель для выпрямления волос. Робин не понял, зачем ей это нужно, а если он не видел в вещи смысла, то быстро забывал о ней.
Ему нужно было что-то ответить Усатому, как-то оправдать свою забывчивость… Этот тип явно ждал объяснений, устремив на Робина свои холодные серые глазищи.
– Ах, да, – взмахнул рукой Робин, пытаясь представить, как в этот момент повела бы себя его жена. – Это моя новая прическа. Тебе нравится?
– Вполне. Только с ней у тебя какой-то… легкомысленный вид.
– По-твоему, я должен… должна выглядеть как чопорная английская старушка? – хмыкнул Робин, чем снова вызвал удивление Усатого.
– Нет, что ты… И все же, похоже, ты не в духе. Пойдем, я сделаю тебе кофе, а ты расскажешь, что на этот раз учудил твой инфантильный супруг…
Усатый взял оторопевшего Робина под руку и потащил его вверх по серым шершавым ступенькам. Робин чувствовал, как в его душе нарастает волна праведного гнева. В чем он провинился, что сделал такого?! Жена обсуждает его с каким-то усатым хлыщом, который теперь тащит его под руку и обещает напоить кофе! Что за черт?! Он определенно не был готов к такому повороту событий.
Усатый втащил Робина в холл, который показался ему огромным и ужасно неуютным. Закабаленные туфлями ноги Робина разъезжались на скользкой, как лед, поверхности плит. Сверкающие белизной полы превосходно отражали яркий свет, источаемый хрустальными люстрами. На мгновение от хлынувшего в глаза света Робину показалось, что он ослеп. Слепота прошла через несколько секунд, когда Усатый подвел его к лифту. Одна мысль о том, что это стальное жерло вот-вот проглотит его с потрохами, вызвала у Робина приступ удушья.
Нет, только не лифт… Господи Боже, все, что угодно, только не наказывай меня лифтом… Папа, прошу тебя, я не хочу в эту пещеру…… Она же ездит…… Вдруг она свалится!
Не дурачься, Робин. Ты уже взрослый мальчик. В лифтах нет ничего страшного. Гляди, Бакстер совсем не боится……
– Я, пожалуй, по лестнице… – заявил Робин, пытаясь избавиться от назойливой руки, все еще комкавшей его локоть. – Что-то мне нехорошо. Боюсь, голова закружится…
– Да что с тобой? – удивился Усатый. – Ты на себя не похожа… Если у тебя кружится голова, лучше поехать на лифте. С него ты, по крайней мере, не упадешь…
Не упадешь… Жуткое слово обожгло Робину внутренности. Почему он так уверен, что лифт не сорвется вниз, дребезжа тросами? Разве он сам конструировал эту громадину? Ну конечно, этот застегнутый на все пуговицы офисный маньяк считает, что жизнь – длиннющий график, расписание, из которого не выбиваются те, кто сам этого не хочет. Такие не падают в лифтах, их не сбивают машины и не кусают бездомные собаки. Они с Ютой – близнецы. Вот с кем его жене нужно было поменяться телами… Беспроигрышный вариант…
Чтобы хоть чем-то отвлечься от жутких мыслей, Робин уставился на свое отражение, трепещущее в стальном оскале дверей. Маленькая скукожившаяся фигурка не вписывалась в строгий бронежилет бизнесвумен. И вообще он не был похож на Юту. Ни капельки. Она – такая решительная и сильная, а он в ее теле чувствовал себя затравленным раком-отшельником, подобравшим чужую раковину.
Испытание близилось. Лифт, вкрадчиво шурша, опустился на первый этаж и распахнул свой капкан перед глазами опустошенного страхом Робина. Он застыл, не смея двинуться с места. И только стальная хватка Усатого заставила его двинуться в сторону капкана.
– Давай же, Юта. Ей-богу, ты не в себе… – донесся до Робина шорох чужого голоса.
Плотно зажмурившись, он отдался объятиям страха. Двери стального капкана захлопнулись за его спиной.
– Сходи к доктору, Юта. По-моему, ты переутомилась.
– Разумеется, – сквозь зубы процедил Робин. – Переутомилась и в лифте спустилась…
– Скорее поднялась, – хмыкнул Усатый. – С каких пор ты занялась рифмоплетством?
– Не поверишь. С сегодняшнего утра. Жизнь показалась мне такой херовой прозой, что я решил… решила немного облагородить ее поэзией.
Робин не мог отказать себе в удовольствии открыть глаза и полюбоваться лицом Усатого. И без того вытянутое, оно сузилось еще больше, так что уголки губ опустились, как на масках в древнегреческом театре. Робин не сомневался: Юта никогда не позволяла себе таких вещей…
Благополучно выбравшись из лифта, Робин вздохнул с облегчением и смог наконец оглядеться по сторонам. Он оказался прав: Юта действительно работала в цветнике. Вокруг то и дело сновали очаровательные фифочки, одетые в полупрозрачные, слишком уж контрастировавшие с промозглой осенней тоской блузки.
Вот это да! Пожалуй, зря он не заезжал в агентство Юты. Сколько хорошеньких девушек, и все в одном месте – модельном агентстве «Бархатный взгляд». И точно, – взгляды у них, словно бархатные, так и ласкают нежными прикосновениями…
– Юта… – вторгся в этот чудесный мир голос усатого типа. – Чего ты на них уставилась? Пойдем к тебе. Кара сделает нам кофе. Может, он приведет тебя в чувство. Кстати, у тебя порвались колготки… Отправь кого-нибудь за новыми…
– Угу, – разочарованно согласился Робин. Хорошенькие фифочки здоровались с ним, как с «миссис Макаути», и смотрели с такой тревогой в глазах, словно каждой из них Робин собрался делать выговор. Ну конечно, спохватился он, наверняка Юта на работе такая же холодная и неприступная, как дома, и расставляет этих стройных козочек, как фигурки на шахматной доске.
Он вздохнул и поплелся по коридору, поддерживаемый ненасытной рукой Усатого. Кстати, я даже не знаю, как зовут этого типа, сообразил Робин. Надо бы выяснить это так, чтобы он не заметил…
Кара оказалась классической голубоглазой блондинкой с потрясающей улыбкой, которую Робин тотчас же сравнил со спелым гранатом, разделенным на две половинки. До параметров Мерелин Монро ей не хватало более пышного бюста. Впрочем, ее собственная грудь была не хуже – налитая, как крепкое сочное яблоко. Робину пришлось закусить губу, когда эта девушка склонилась над ним, чтобы поставить на стол поднос с чашками. Из-под тонкой блузки бледно-оливкового цвета выглядывал ажурный край белоснежного бюстгальтера.
– Спасибо, Кара, – хрипло поблагодарил ее Робин. – Ты очаровательна. Кстати… – Он хотел было поинтересоваться, что чудесная Кара делает вечером, но тут же поймал на себе два удивленных взгляда: усатого и самой Кары, которая ужасно растерялась, услышав такой комплимент. – Кстати… Не напомнишь ли ты мне график на сегодняшний день? Я… такая рассеянная, что все вылетело из головы. Ночь была не очень, – объяснил Робин, предположив, что Кара – секретарша его жены.
Но выстрел не попал в яблочко. Миндалевидные глаза Кары расширились, и Робин догадался, что сморозил глупость.
– Думаю, мистер Маккормак сделает это лучше меня, – смущенно улыбнулась она и перевела взгляд на Усатого. – Он прекрасно осведомлен о вашем расписании.
– Ну да, – согласился Робин, проклиная себя за столь неуспешное начало рабочего дня. – Конечно. Я же говорю – ночь была не очень. Но все равно, спасибо, детка.
– Детка? – поинтересовался Маккормак, когда красавица Кара скрылась за дверью. – С каких пор ты стала так выражаться? И потом, как ты могла забыть, что никто не составляет твой график лучше меня…
– Лучше меня, белого коня… – пробормотал Робин, не глядя на Маккормака. – Хреново мне, приятель… Ой как хреново…
– Это я заметил, – сердито сообщил усатый Маккормак. – Если ты не перестанешь так выражаться и вести себя, девочки сойдут с ума.
– Ну и что? – улыбнулся Робин. Бодрящий глоток кофе придал ему уверенности в себе, а голубые глаза Кары – надежду на то, что быть женщиной – не так уж и плохо, раз можно работать в этом восхитительном цветнике. – Может, сойти с ума – не так плохо? Мне кажется, пора полить этот цветник, пока наши цветочки совсем не засохли от скуки…
Маккормак посмотрел на него, как на тяжелобольного.
– Ох, не нравится мне все это… Может, сходишь к психотерапевту, Юта? Боюсь, твой брак плохо скажется на делах агентства.
Он поднялся с черного кожаного кресла, обогнул маленький стеклянный столик, подошел к Робину и положил ему руки на плечи так, словно собрался сделать массаж. Руки Маккормака были холодными. Робин вздрогнул и отшатнулся. Еще чего не хватало – он ведь не голубой!
– Ни слова о браке, – заявил он Маккормаку, стряхнув с себя его холодные пальцы. – Лучше скажи, что с предстоящим показом… – Робину не давал покоя упрек Юты в том, что он завалит ее показ. Эта мысль, так угнетавшая его самолюбие, оказалась сильнее, чем отвращение, возникшее от прикосновения Маккормака к его шее.
Усатый Маккормак улыбнулся, но как-то вяло и кисло. Похоже, он ждал большего от несговорчивой Юты. Интересно, насколько она позволила себе сблизиться с ним? От возможных вариантов Робина передернуло. Он чувствовал себя Отелло, которому Яго нашептывал на ухо непристойные подробности о связи жены с другим.
– Сейчас принесу эскизы и варианты тканей. Надеюсь, они тебе понравятся.
Когда он вышел, Робин попытался вздохнуть с облегчением, но не смог. Мысль о том, что этот тип мог быть любовником его жены, гвоздем сидела в мозгу. Может быть, Робин не чувствовал бы себя так мерзко, если бы об этом ему рассказала Юта. Но узнать о ее любовнике вот так, сейчас…
Усатый Маккормак обнимает Юту… Эта картинка заставила Робина задрожать от негодования. Сколько раз он лежал в постели с чужими женщинами: брюнетками, блондинками, шатенками, крашеными и натуральными… Но ни разу его не посещала мысль о том, что это может причинить боль его жене. Что она может чувствовать то же самое, что он испытывает сейчас…
Господи, что же случилось с ними? Кто и зачем замкнул их в телах друг друга? И куда делся ключ, отпирающий этот замок?


– Привет, Робин! Чего такой угрюмый?! – крупная волосатая лапа угрожающе нависла над плечом Юты.
Она уже знала, что за этим последует очередной хлопок. Похоже, здесь все так здороваются. А Робин, рубаха-парень, считает, что это в порядке вещей. На плече, наверное, будут синяки… Боже, как отвратительно…
И все же она нашла в себе силы выдавить улыбку и поздороваться с очередной незнакомой физиономией. Из всего рекламного агентства «Робин-Боббин» – это название всегда казалось ей нелепым – она знала только Билли Шэйна, приятеля мужа, который частенько заглядывал к ним в гости. Благодаря Билли она узнала еще несколько имен и фамилий, которые изо всех сил старалась держать в голове.
Теперь собственная затея не представлялась ей такой блестящей. В «Робине-Боббине», как и в теле собственного мужа, она чувствовала себя не в своей тарелке. Вокруг было слишком много людей, которые вели себя, не считаясь с ее руководящим положением, а точнее, с положением Робина. Эти наглые, настырные, навязчивые людишки постоянно мельтешили перед ее глазами, досаждали ей своей болтовней, заставляли ее мозги вскипать, как электрический чайник.
Похоже, Робин был не только начальником, но и бесплатным психоаналитиком для своих подчиненных. О своих домашних неурядицах ему рассказывали все, вплоть до курьеров агентства. Юте, привыкшей к тому, что ее боятся, казалось непростительной глупостью такое поведение мужа. Что он тут устроил? Это не агентство, а какой-то сумасшедший дом…
Увы, не только это было причиной ее постоянного раздражения. Раздавшееся тело, полные ноги и живот в складочку, как кожа шарпея, выводили ее из себя, мешали не только нормально двигаться, но и сидеть на месте.
Как можно было запустить себя до такой степени?! – ругала она мужа, извиваясь в тесной рубашке и без конца поправляя идиотский галстук с мишками – таких в шкафу Робина было пруд пруди.
Как только закончится этот ужасный день, она непременно пойдет в магазин и обновит гардероб. Никаких обтягивающих рубашек и ужасных галстуков для взрослых детей! Она покончит с этим безобразием и покажет Робину, как должны одеваться зрелые мужчины!
Настало время обеденного перерыва, и Билли Шейн потащил Юту в какую-то сомнительную забегаловку, где посетителей кормили исключительно фастфудом. Когда из жуткого ассортимента этого заведения Юта выбрала картофель фри и стакан молока, глаза Билли Шэйна округлились, как два блюдца.
– Роб, дружище, ты болен? – озабоченно покосился он на друга. – Молоко и картофель фри?! А как же пиво и пара сочных хот-догов?! А пончики с клубничным джемом?!
Юта посмотрела на свой скудный обед, а потом перевела взгляд на Билли. Неужели тело Робина обязывает ее не только одеваться, как Робин, говорить, как Робин, но еще и есть, как Робин?! А точнее, как слон, у которого вместо желудка – бездонная яма?!
Билли не терпелось получить объяснение поведению друга.
– Я… э-э-э… вчера была… был… у врача… Язва наклевывается, – сообщила она, пытаясь выдержать привычный тон Робина. – Он посоветовал мне… хм… сесть на диету…
Билли расхохотался и хлопнул себя рукой по колену.
– Старый хрыч все-таки вправил тебе мозги! Ну это надо же! Выдумал какую-то язву!
Юта насупилась. Неужели все мужчины так легкомысленно относятся к своему здоровью и здоровью своих друзей? Разве язва – мелочь, достойная насмешек?
Билли с самого утра не оставляло ощущение, что что-то не так. Да, Робин опоздал на работу. Но это, пожалуй, было единственным, что делало Робина похожим на самого себя. Все остальное: странное поведение друга, удивительная, непохожая на него скованность, замкнутость, неразговорчивость – все говорило в пользу того, что с Робином произошло что-то из ряда вон выходящее. Взять хотя бы этот странный заказ, похожий больше на заказ какой-нибудь субтильной дамочки, помешанной на модных диетах…
Билли слишком хорошо знал Робина, чтобы предположить, что дело в докторе. Не было и язвы – корни всех бед крылись под другой почвой. Но как их нащупать?
– Слушай, Роби, может, все-таки скажешь, что там у тебя? – начал атаку Билли.
Они присели за маленький столик, покрытый несвежей красной скатертью, спускавшейся со стола подобием драпировки. По скатерти ползла муха, и Юта брезгливо сморщилась. Она пыталась понять, почему Робин – владелец солидного рекламного агентства – ходит в подобное заведение, и не расслышала вопроса Билли.
– Эй, Роб, что у тебя случилось? – повторил Билли.
Юта подняла глаза на приятеля мужа. Она все еще не могла привыкнуть к чужому имени.
– Ты о чем?
– Да о том, что ты весь день какой-то странный. Тебя как будто сунули в емкость для льда и забыли вытащить. В чем дело? Женушка узнала о твоих похождениях? Или об одном из них?
Юта почувствовала, как щеки под бакенбардами густо запылали. Слава богу, Робин смуглый и краска не так сильно зальет его щеки, как залила бы ее.
– Об одном из них, – ответила она, не отрывая глаз от синего пакетика с картофелем. Какое унижение! Она вынуждена сидеть в этом помойном ведре и выслушивать о похождениях собственного мужа. Лучше не придумаешь! И чье же изощренное воображение могло изобрести такую пытку?! – О Брук Ширстон, – добавила она, через силу всовывая в рот соломинку картофеля.
– Ах, Брук, – невозмутимо кивнул Билли. – Говорил же я тебе, завязывай с этой дешевкой, пока она не доставила тебе проблем. Брук спит со всеми подряд, но всегда надеется, что кто-то из ее любовников бросит семью и уйдет к ней…
Юта чуть не поперхнулась картофелем, вставшим поперек горла сухой веткой, и поспешила запить его молоком. Мысль о том, что ради какой-то вульгарной особы Робин готов пожертвовать семьей, оказалась нестерпимо болезненной. Конечно, Юта знала, что ее муж далек от моногамии так же, как волк от растительной пищи, но все его любовницы казались ей такими далекими, словно они жили на другой планете… Удивительно, что реальные черты эти женщины начали обретать лишь тогда, когда ее жизнь перевернулась на триста шестьдесят градусов и превратилась в сплошной абсурд.
– И что, ты считаешь… ты считаешь… что сейчас она близка к своей цели?
Билли снова расхохотался, и Юте полегчало. Если друг Робина относится к этой особе столь легкомысленно, есть все основания предполагать, что ее муж придерживается такого же мнения. И, хотя Юта считала развод исключительно делом времени, эта мысль почему-то ее обрадовала.
– Приди в себя, Робин. Если бы она была близка к своей цели, я бы решил, что весь этот чертов мир летит в тартарары. Променять Юту на Брук Ширстон! Ей-богу, смешно… Только не говори, что ты это серьезно…
Юта взмахнула рукой, чуть было не пролив стакан с молоком.
– Серьезно-курьезно, – бросила она, копируя Робина. – Не дури, Билли. Я еще не сош… ел с ума…
– Проклятье… – прошептал Билли, изменившись в лице. Его глаза были прикованы к входу в кафе.
Юта окинула его недоуменным взглядом.
– Не оборачивайся…
– В чем дело?
– Легка на помине… Да, да… Она там, стоит на пороге и рыщет своим волчьим взглядом… Почему-то я уверен, что она ищет именно тебя.
– Брук? – Только этого еще не хватало! Встретиться с глазу на глаз с любовницей Робина! Да еще и в его обличье!
Предосторожности не помогли. Хоть Юта сидела неподвижно, эта волчица все равно вычислила свою жертву.
– Робин?!
Ее пронзительный голос заставил Юту вздрогнуть и обернуться.
– Какого черта?! Ты же сказал – мы пообедаем вместе! Но так и не позвонил! – Брук говорила быстро, будто давясь, и глотала слова.
Юта видела эту женщину всего раз в жизни, и то – мельком, когда та выходила из машины Робина, на которой он якобы ее подвозил. Брук была эффектной шатенкой с большой – во вкусе Робина – грудью и серыми глазами, источавшими мед и яд одновременно. Одевалась она так ярко, что от этой мешанины цветов у Юты зарябило в глазах.
Неужели у Робина совсем нет вкуса? Раз ему нравятся такие женщины, то нечего и удивляться, что он так давно не заглядывал в ее спальню…
Юта, спокойная и хладнокровная, сейчас готова была на все. Ей хотелось вцепиться в лицо этой женщине, сорвать с нее маску и перед всеми обнародовать ее глупость, ее пошлость, ее разнузданность. Впрочем, все вышеперечисленные качества и так бросались в глаза. Это соображение несколько охладило Юту, и гнев потихоньку стих. Однако отвращение к Брук не уменьшилось.
Билли, похоже, привычный к таким сценам, сочувствовал другу, но не собирался влезать в ссору между любовниками. Юта поняла, что рассчитывать на него бесполезно – придется выкручиваться самой. Вспомнив, что лучшая защита – это нападение, Юта набрала в легкие воздуха и набросилась на соперницу:
– Брук, ты ведешь себя, как назойливая муха! Таскаешься за мной повсюду, прохода не даешь! Даже здесь нашла! А у меня, между прочим, семья! Понятно тебе это, черт возьми?!
Глаза Брук Ширстон округлились. Кем-кем, а грубияном Робин не был. Он всегда старался показать женщине, что заинтересован в ней, даже если собирался ее бросить. Может, поэтому Робин и был дамским любимчиком. Потому что даже такая, как Брук Ширстон, могла чувствовать себя единственной и неповторимой женщиной Робина Макаути
Эта мысль, неожиданно пришедшая в голову Юте, спровоцировала очередную вспышку гнева. Как он может вести себя так со всеми подряд! Ведь она – его жена, и только ее он клялся любить «пока смерть не разлучит» их. Но вместо этого он спит с второсортными девицами, которые закатывают ему такие сцены, каких никогда не позволяла себе она, его законная супруга!
– Все кончено, Брук! – выкрикнула она, не в силах больше сдерживать гнев. – Проваливай!
Билли Шейн съежился на стуле, замер с недоеденным хот-догом в руке. А ведь у его друга действительно проблемы. Только не с желудком, а с головой. Робин, которого он знал, никогда бы не повысил голоса на женщину, никогда бы не вышвырнул ее из своей жизни, как надоевшую собачонку. Даже если женщина заслуживала того, как Брук Ширстон… Что же случилось с добряком Робином? Ведь еще вчера он был нормальным Робином Макаути, донжуаном, весельчаком и балагуром… Неужели одна-единственная ночь превратила его в нервного, издерганного, вспыльчивого и жесткого человека? Но и это еще не все… Что стало с его походкой, его манерами, его голосом? Теперь он даже говорит как-то странно…
Юта поймала взгляд Билли и поняла, что лучше замолчать. Любовница и друг мужа смотрели на нее, как на инопланетянку. Точнее, как на инопланетянина, ведь она – в теле Робина… Юте и самой стало не по себе: обычно она решала конфликты без криков и лишних эмоций. И что на нее нашло? Она могла обдать соперницу холодностью и презрением – лучшим оружием… Но почему-то прибегла к крику и оскорблениям… Теперь она стояла перед Брук и чувствовала, что вся ее душа обнажена, оголена – ее можно коснуться рукой, ударить, выпачкать… Неужели, находясь в чужом теле, она перестала контролировать себя?
Брук решила воспользоваться воцарившимся молчанием.
– Не ожидала от тебя, Робин. Мне казалось, ты лучше, чем остальные. – Она давилась словами так, что Юте казалось – Брук вот-вот поперхнется. – Ты гад, Робин Макаути! Настоящий гад! Ты – худший! И ты за это поплатишься.
Круто развернувшись, она последовала к выходу. Брук старалась держаться гордо и независимо, но пошатывающаяся походка и дрожащие плечи выдавали ее с головой.
– Ты бы полегче… – ошарашенно резюмировал Билли, положив на салфетку недоеденный хот-дог. После этой сцены у него окончательно пропал аппетит. – Это на тебя не похоже. Ты так орал, что я испугался за стекла в кафе…
– А ты бы на моем месте вел себя по-другому? – раздраженно поинтересовалась Юта.
Билли на секунду задумался. Его голубые глаза уставились в пространство между окном и Ютиным плечом. Наконец он изрек:
– Не знаю, что с тобой случилось, дружище Роби, но ты и сам, по-моему, не на своем месте.
Юта побледнела. Билли Шейн даже не догадывался, насколько он близок к истине.


Миссис Пирс приготовила на ужин чудесное жаркое и блинчики с корицей, которые так любил Питер. Однако несмотря на аппетитные запахи, витавшие в гостиной, и вкусную еду, ужин проходил в атмосфере всеобщего непонимания и раздражения.
Пит обратил внимание, что мать с отцом не только сели по разные стороны стола, но и вели себя, как люди, находящиеся по разные стороны баррикад. Они без конца бросали друг на друга взгляды, исполненные неприкрытой злости, и едва сдерживались, чтобы не сыпать оскорблениями.
Вообще-то Пит уже привык к тому, что предки не очень-то ладят друг с другом, но никогда не подозревал, что они испытывают взаимную ненависть. Они редко встречались, мало говорили, как с ним, так и друг с другом, но все-таки между ними оставался какой-то проблеск, просвет тепла, который внезапно куда-то исчез. Пит терялся в догадках, пытаясь понять: что такого могло произойти за этот день, что могло ожесточить сердца родителей?
К несчастью, этим странности не исчерпывались. Питу казалось, что родители старательно копируют друг друга. Робин превосходно изображал манеру Юты приглаживать вьющиеся, обильно заправленные гелем волосы, а Юта блестяще демонстрировала любовь Робина к рифмоплетству. Они были словно зеркальными отражениями друг друга.
Пит вспомнил серию одного из своих любимых мультфильмов о Губке Бобе. Кажется, она называлась «День наоборот»… В ней герои мультфильма изображали людей, противоположных им по характеру. Депрессивный осьминог Сквидворд изображал жизнерадостного Спанч Боба, а веселый Спанч и его друг – морская звезда Патрик – пытались быть такими же скучными и занудными, как Сквидворд.
Родители Пита напоминали героев этой серии. Всегда веселый и беззаботный отец был скованным и холодным, как мать. А мать изо всех сил старалась шутить и балагурить, что обычно было ей не свойственно.
Уделом Пита были лишь догадки. Неужели предки сошли с ума? Или настолько возненавидели друг друга, что стараются досадить друг другу таким извращенным способом? Он что-то слышал о том, что осенью с некоторыми людьми происходят всякие странности. Может, у его предков такие же проблемы? Или это он сошел с ума от любви к Дженнифер, вот ему и чудится всякая ерунда?
Но как тогда объяснить то, что Юта, вечно сидящая на морковно-творожной диете, беззаботно уплетает сочное мясо, а Робин, не мыслящий жизни без огромного блюда пирожков или пончиков с клубничным джемом, задумчиво грызет неаппетитную морковку?
Пит продолжал теряться в догадках, но никаких мыслей на ум не приходило. Без аппетита поужинав и поблагодарив миссис Пирс, он вышел из-за стола.
Пит никогда не подслушивал, но сейчас, уверенный в том, что в его отсутствие родители станут разговорчивее, он притаился за стеной, отделявшей гостиную от лестницы, которая вела на второй этаж. Кадка с пальмой была неплохим прикрытием. Пит протиснулся в узкое пространство между кадкой и стеной и прислонился к стене, которая немедленно обожгла холодом его красное от стыда ухо.
Пит оказался прав: стоило ему выйти из комнаты, хрупкое молчание, воцарившееся между предками, было тотчас же разбито. Первой вступила скрипка «ма», которая, к неописуемому удивлению Питера, заговорила… отцовским голосом:
– Разумеется, я знала, что ты бабник, Робин Макаути. Знала, что ты кретин. Но не знала, что и то, и другое возведено в квадрат!
– Спасибо, детка. Ты умеешь поддерживать в сложной ситуации, – раздался невозмутимый голос Юты, в котором улавливались отцовские интонации. – Вместо того чтобы зреть в корень, ты, как обычно, копаешься в мелочах.
– Ничего себе – мелочи! И прекрати называть меня деткой. Детки – те, с кем ты спишь и обедаешь в дурацких забегаловках!
– По-твоему, я должен грызть морковку и запивать ее обезжиренным молоком? Кстати, с чего это ты такая буйная? Обычно ты не кричишь, только исходишь ядом, как кобра…
– Если бы ты грыз морковку, не был бы похож на откормленного борова! И прекрати издеваться над моим телом! Не смей есть так, словно никогда не видел еды! Видишь ли, я не хочу уподобиться ходячему плакату: «Я питалась фаст-фудом»… Пока ты находишься в моем теле, будь добр, придерживайся моей диеты!
– По-моему, ты не в себе, Юта. Если думаешь, что я стану отказывать себе в пончиках…
– Да, я не в себе, а в тебе! В этом-то вся проблема! Поэтому ты будешь грызть морковку, мой дорогой, и пить легкое молоко. Пока все не встанет на свои места…
– И когда, по-твоему, это случится?
– В отличие от тебя, я не жду у моря погоды. Пока ты, ленивый медведь, обхаживал цыпочек в моем агентстве… можешь не возражать, я знаю, именно так все и было… я нашла телефон лучшего психоаналитика. И позвонила ему. Так что завтра утром мы будем решать свои проблемы…
– Слушай, а ты забавнее, чем я думал. Неужели ты всерьез считаешь, что нашу проблему могут решить врачи? То, что с нами случилось, детка, – за гранью их понимания. Это больше похоже на магию, чем на болезнь, нравится тебе это или нет…
– Не зови меня «деткой», Робин Макаути! Предлагаешь идти к гадалке?!
– Ну уж точно не к психоаналитику. Впрочем, я схожу с тобой, если тебе станет от этого легче. На тебя страшно смотреть – совсем расшатаны нервы.
– Зато ты потрясающе спокоен! Впрочем, чему я удивляюсь? Ведь тебя вряд ли волнует что-то кроме еды и баб! Только пойми одно, Робин: теперь, без своего отростка, ты им не нужен! Понимаешь, не нужен! Ни Брук Ширстон, ни другим потаскушкам…
– Поверь, я тоже был не в восторге от того, что твой усатый друг попытался сделать мне массаж…
– Алекс Маккормак?
– Маккормак-недокормок! Тощий лощеный типчик, так же, как и ты, живущий по расписанию. Динь! Пора вставать! Жидкий творог и порошковое молоко поданы! Динь! Пора на работу! Никаких опозданий, никаких сюрпризов, никаких случайностей! Динь! И все по графику! Мне интересно, вы такими рождаетесь? Запланированными и предсказуемыми на все сто?
– Ну знаешь… По-твоему, лучше жить сиюминутными впечатлениями и растрачиваться на одноразовые связи? По крайней мере, Алекс Маккормак – мужчина, на которого можно положиться. Я в нем уверена, Робин. Если бы я вышла за него, я точно знала бы, с кем он и где. Я чувствовала бы себя любимой, защищенной женой, а не матерью с двумя беспутными детьми! Один из которых – ты, между прочим!
– Ради бога, выходи за Маккормака. Но можешь не рассчитывать, что он займется воспитанием Пита. Своего сына я воспитаю сам!
– Угу… Будешь кормить его хот-догами и водить в стриптиз-бары. Отличная школа для ребенка, Робин!
– Во всяком случае, он поймет, что жизнь – это не только лишения и самоистязания.
– Да-да. Добрый папочка объяснит ему, что жизнь – бордель, в котором можно каждую секунду получать то, чего хочется. Не отходя, так сказать, от прилавка…
– «Если вы добродетельны, это не значит, что на свете не должно быть пирожков и пива»…
– Не цитируй Шекспира, Робин. Маска интеллектуальности не идет тебе.
– Как тебе – маска аскетизма, которую ты цепляешь на себя всякий раз, когда речь идет о жизни и постели…
– В которой ты не был уже несколько лет?
– Не преувеличивай. Всего-то полгода…
– Похоже, речь идет о постели твоей предыдущей любовницы, той, что была до Брук Ширстон… Ну хватит. Я устала, Робин. Мне кажется, нет смысла обсуждать уже решенный вопрос. Как только все закончится, мы разведемся.
– И ты выйдешь за Недокормка?
– Я что-нибудь придумаю. Не забудь, завтра мы идем к психоаналитику.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– В отличие от тебя, Роб. Я не привыкла плыть по течению.
– Ох, прости. Ты привыкла жить по расписанию. Это очень насыщенная жизнь…
Пит услышал звук отодвигаемых стульев и выбрался из своего укрытия. Щеки его алели. Только что он заглянул во взрослую жизнь, куда его никогда не пускали. Перед ним приоткрылась завеса той неприглядной тайны, которую он, возможно, и не хотел знать. И в этой тайне, охраняемой двоими, его родителями, ему не было места. Они не знали его так же, как он не знал их. Неужели для того, чтобы сделать это открытие, ему нужно было поменять их телами?
Пит поплелся в комнату, полный самых отчаянных мыслей. Он перепутал заклинание, которое все-таки подействовало. Он поменял родителей телами, что только укрепило их взаимную неприязнь… Он должен вернуть им собственные тела, но потом… потом они разведутся. Хотя… есть ли у него выбор? Не может же он, в конце концов, так издеваться над предками только потому, что они приняли свое взрослое решение? И потом, книгу надо вернуть. Ведь он украл ее у самой что ни на есть настоящей колдуньи… Теперь у него были все основания верить ей…
Терзаемый сомнениями, Пит залез под тумбочку, где вчера оставил книгу, заложенную треклятым листком. Но, к его ужасу, книги там не было. Она исчезла столь же странным образом, что и появилась в доме… Если бы он помнил заклинание! Но оно было таким мудреным, что Пит не смог бы его вспомнить, даже если бы речь шла о жизни и смерти…



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Так не бывает - Вулф Энн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Эпилог,

Ваши комментарии
к роману Так не бывает - Вулф Энн



почитайте кому скучно.юмора хватает.
Так не бывает - Вулф Энналена
23.06.2012, 21.48





Изменять ей целых 10 лет...
Так не бывает - Вулф ЭннЛора
23.06.2012, 22.59








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100