Читать онлайн Прелюдия к чуду, автора - Вулф Энн, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прелюдия к чуду - Вулф Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.1 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прелюдия к чуду - Вулф Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прелюдия к чуду - Вулф Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вулф Энн

Прелюдия к чуду

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

Пробуждение далось мне весьма тяжело. Я с трудом открыла глаза и вначале даже испугалась, потому что совершенно забыла о том, где я нахожусь. К тому же вчера я даже не успела разглядеть дом, в который меня занес Микаэль. Неудивительно, что все казалось мне незнакомым.
Я лежала на узкой и довольно-таки жесткой кровати, прикрытая двумя или тремя толстыми одеялами. Да, обо мне явно кто-то позаботился. Микаэль или гостеприимные хозяева дома? Оглядевшись вокруг, я поняла, что нахожусь не в той комнате, где сидела вчера. Эта комната была маленькой. Мебель, за исключением огромного сундука в углу и колченогого столика, отсутствовала. Над моей кроватью висело распятие. Трансильвания, усмехнулась я про себя, куда же без него…
Мне захотелось встать и найти Микаэля. Без него в этом доме я чувствовала себя неуютно. Мне вспомнилась наша вчерашняя поездка на телеге, стая голодных волков и наш сумасшедший поцелуй… Сколько событий всего за каких-то пару часов!
Раньше целыми неделями было одно и то же. Работа, учеба и снова – работа. А по выходным прогулки с Джефом, надо сказать, довольно скучные… Фантазии у этого парня, в лучшем случае, хватало на то, чтобы сводить меня в театр или прогуляться по парку… Так бывало по праздникам. Как правило, мы сидели в каком-нибудь кафе, где он пичкал меня светскими анекдотами, а я делала вид, что мне это интересно… На свои вечеринки Джеф брал меня всего пару раз. Раньше мне казалось, что он меня стесняется. А потом, узнав о его измене, я догадалась, что дело было не только в этом. Зачем брать с собой свою девушку, когда можно развлечься с другой, с той, которая вращается в твоем кругу?
Еще несколько дней назад я не могла себе представить, что буду думать о Джефе с такой иронией. Что со мной случилось? Впрочем, ответ был прост как дважды два… Со мной «случился» Микаэль Миршан. Он разрушил мои привычные представления о жизни и изменил мое мировоззрение. Теперь уже мне не хотелось становиться колючим ежиком-скептиком, который относится к жизни и любви с непроходимым цинизмом…
Я не знала, хороши или плохи перемены, произошедшие со мной. Но мне казалось, что именно в тот момент я жила полной, настоящей жизнью. В которой было все: страхи, радости, безумства, приключения, любовь…
Стоп! – одернула я себя. – Какая еще любовь? Разве то, что я испытываю к Микаэлю, можно назвать любовью? Ведь я знаю его всего-навсего несколько дней… Но любовь не подвластна срокам, опроверг мои доводы кто-то, сидящий внутри меня, она не терпит ограничений. Она может родиться в первые же секунды знакомства, а может вынашиваться годами. И совершенно не важно, что ты знаешь человека несколько дней. Иногда дни бывают больше, чем годы. Ты же думала о своей жизни… Эти несколько дней, что ты провела с Микаэлем, стоят нескольких лет той жизни, что была у тебя до встречи с ним. Разве ты не согласна?
Я была согласна… Кажется, этим «кем-то внутри меня» была моя душа. С которой я могла говорить. Значит, Микаэль был прав: достаточно заглянуть в свою душу, чтобы она открыла тебе правду о себе самой…
И опять Микаэль… Я поймала себя на том, что уже не могу не думать о нем. Он – в каждом моем вздохе, в каждом движении, в каждой мысли… Я словно бы наполнилась им и теперь представляю собой его отражение…
Что же я буду делать, когда он уйдет из моей жизни? На этот вопрос я не могла ответить. Так же как не могла понять, что мне делать дальше, как относиться к тем изменениям, которые произошли во мне. Я думала, что самое простое решение – пустить все на самотек. Оставить все, как есть. Говорят, что так рассуждают люди поверхностные и ни к чему не стремящиеся. Но я не была согласна с этим утверждением. Мне казалось, что так мыслят реалисты, которые ничего не загадывают наперед. Ибо знают, что жизнь непредсказуема и позывы души невозможно предугадать…
Ежась от одной мысли о холоде – во мне еще жило воспоминание о вчерашней ночи, – я выбралась из-под одеял и тут же надела свои вещи, которые были аккуратно сложены на стуле. Жаль, в комнате не было зеркала и я не могла узнать, как выгляжу. Мне казалось, что мои волосы торчат в разные стороны. О лице я вообще боялась задумываться. Щеки странно пощипывало и покалывало, как будто вчера мне натерли их какой-то ядреной мазью…
Я заправила постель и вышла из комнаты. Мои опасения насчет холода не подтвердились: в доме было довольно тепло. Откуда-то доносился соблазнительный запах еды. Желудок тотчас же напомнил мне, что я ела в последний раз вчера, в одном из ресторанчиков Сигишоары.
Я пошла вперед, ведомая своим носом, который прекрасно ориентировался по запаху. И, надо сказать, нос меня не подвел. Вскоре я услышала голоса и поняла, что нахожусь рядом с той комнатой, где вчера заснула. Мне было неловко выходить к незнакомым людям, но я переборола смущение и вошла в комнату.
К моему облегчению, Микаэль уже был там. Он сидел на деревянном стуле и о чем-то оживленно болтал с Марином. Увидев меня, мужчины обернулись и оба расплылись в улыбке. С моей души свалился камень. Я почувствовала себя желанной гостьей, и смущение как рукой сняло.
Улыбнувшись в ответ, я пожелала обоим доброго утра. Микаэль перевел мою фразу Марину и обратился ко мне:
– Садись, моя героиня. Сейчас будем завтракать. Я думал, ты встанешь гораздо позже…
Его глаза блестели, и весь вид выражал радость от моего появления. Мое сердце забилось, как кузнечик, зажатый в кулаке. Значит, он рад меня видеть… Он ждал моего пробуждения…
– А почему ты назвал меня героиней? – поинтересовалась я у него, чтобы не выдать своего волнения.
– Потому что так тебя называет Марин. Он настолько проникся твоим вчерашним поступком, что рассказал о нем жене. Из чего она, женщина суеверная, сделала вывод, что ты принесешь в деревню добро…
– Ага, – усмехнулась я, – добро… Что же получается, я отняла у тебя всю славу? Ведь это ты забрал хлыст перед носом волка…
– Но ты стояла рядом и оберегала меня от злых чар, – не удержался от пафоса Микаэль и рассмеялся. – Ты ведь действительно была рядом… И это мне помогло.
– Ну ладно, – милостиво согласилась я. – Если тебе хочется так думать…
Через некоторое время к нам вышла жена Марина, та самая женщина, которую я видела вчера у порога. Она выглядела моложе своего мужа и, как выяснилось позже, так оно и было. В деревнях молодые девушки часто выходят за взрослых мужчин. Не знаю, хорошо это или плохо, но Марин и Марьяна – так звали его жену, были прекрасной парой. Ни разу за то время, которое мы провели вместе, я не видела, чтобы они ссорились.
Марьяна накормила нас вкусным завтраком. Микаэль оказался прав: та еда, которую готовят в деревне, сильно отличается от еды в городских ресторанах. И в лучшую сторону. От одного вида «гювеча» – рыбы, запеченной с разнообразными овощами и изюмом – у меня потекли слюнки. Попробовав его, я тут же ощутила разницу между городской и деревенской кухней. «Гювеч» деревенский был и острее, и сочнее, и вкуснее, чем ресторанный. Да и овощей в нем было ни в пример больше, не говоря уже о разнообразных приправах, которые прекрасно оттеняли вкус запеченного карпа.
Позавтракав, мы немного поболтали с хозяевами. Конечно, «поболтали» – громко сказано. Потому что говорил, в основном, Микаэль, а я слушала, вставляя лишь известные мне короткие фразы, и кивала головой. Микаэль рассказал о том, зачем я приехала в Трансильванию, и Марьяна с Марином обещали мне свою помощь. Нас тут же позвали на именины Марьяны, обещая, что в доме будет полно деревенских жителей. В том числе и стариков, которые знают очень много трансильванских преданий и с удовольствием их расскажут.
Не обошлось и без разговора о «стригоях» – вампирах. Марьяна была подругой той женщины, которая вышла ночью во двор и пропала. С тех пор, по словам Марьяны, ее никто не видел. Это случилось где-то с неделю назад. А мужчину, который ушел за дровами в лес, никто не видел уже девять дней. Но самое удивительное, всплескивала руками Марьяна, что новый хозяин замка Прашдана – единственный наследник, оставшийся в живых после пожара, – уже год, как не выезжает из замка. Его никто не видел с тех пор, как произошел пожар, и ходят слухи, что… Тут Марьяна смолкла, осеняя себя крестным знамением…
Я не сдержалась и вторглась в их беседу, с твердым намерением объяснить им, что они не понимают очевидного.
– Волки, волки, – твердила я, размахивая руками. – Вы же сами вчера говорили, – обратилась я к Марину, – что волки этой зимой очень голодные…
Несмотря на то, что большая часть моих слов была не знакома Марину, он меня понял и ответил что-то на своем языке.
– Волки никогда не полезут в деревню. Ты же видела – они трусливые… А у нас в каждом дворе собака, – перевел Микаэль.
– Но вдруг появился какой-нибудь отчаянный волк? – не унималась я.
Марин только развел руками.
– Мадалина, – они с женой переиначивали мое имя на румынский манер, – ты не знаешь Мишвидце. Здесь и раньше творилось такое, от чего у людей волосы на голове становились дыбом…
Их ничем не убедишь, решила я и прекратила спор. Однако мне было интересно, что это за замок – Прашдан, почему он сгорел, и что за человек – его новый хозяин. Стоит ли сомневаться в том, что хозяева тотчас же рассказали мне эту жуткую историю?
Деревушка Мишвидце была построена еще во времена даков – народа, который жил на территории Румынии до вторжения римлян. Она занимала стратегически удобную позицию: с одной стороны деревня была окружена лесом, а с другой – грядой Карпатских гор. В лесу всегда можно было найти себе пропитание, а в горах спрятаться. Поэтому, основывая деревню на этом месте, даки не прогадали. Правда, римляне все равно добрались до Мишвидце, но это уже – тема серьезной исторической работы.
Со временем Мишвидце выросла, и неподалеку от нее, на выступе скалы, был построен замок Прашдан, названный так по фамилии Георгиу Прашдана, приспешника венгерского короля Белы Четвертого, на тот момент правившего Румынией. Георгиу Прашдан сделал замок своей летней резиденцией, а спустя полвека туда перебрался его правнук – Раду Прашдан. Именно с Раду Прашдана и начались злоключения жителей деревни Мишвидце.
На первый взгляд Раду показался жителям Мишвидце мягким правителем, и они с облегчением вздохнули. Этот человек, которого в народе прозвали «Пухляком» за его избыточный вес и толстые щеки, очень любил закатывать в замке пышные пирушки и устраивать охоту, которая могла длиться несколько месяцев. В общем-то, он был спокойным и мирным человеком, поэтому на его чудачества и шалости деревенские жители смотрели сквозь пальцы.
Но однажды Раду Прашдан задумал жениться. И не просто жениться, а нарушить семейную традицию – взять в жены женщину ниже себя по происхождению. Никто из жителей Мишвидце не знал, откуда появилась эта девушка. Однажды она пришла из трансильванских лесов и пошла прямиком к замку, из которого вышла уже женой Раду. Говорили, что она была ослепительно красива: волосы цвета воронова крыла достигали пояса, глаза, черные как ночь, горели странным огнем. Только ее кожа казалась всем странной. Ольта – так ее звали – была такой бледной, как будто выходила из дома только по ночам. На ее щеках не было даже намека на румянец.
Однако эта деталь не помешала Раду жениться на Ольте. Не помешало ему и обещание отца проклясть сына, если он женится на девушке без роду и племени. Так оно и случилось. Отец проклял сына, но Раду, похоже, не слишком переживал из-за этого…
Вскоре с ним начали происходить странные вещи. Раду-Пухляк худел на глазах и с каждым днем становился все бледнее и бледнее. По Мишвидце поползли слухи: уж не «стригой» ли его любимая? А когда через несколько дней жители деревушки узнали о том, что Раду умер, то никаких сомнений не осталось…
Новая хозяйка Мишвидце – Ольта Прашдан – оказалась очень жестокой правительницей. Она почти никогда не выходила из замка, но ее новые порядки повергли в ужас жителей деревни. Раз в месяц она требовала, чтобы к ней приводили мужчину или женщину: из тех, кто совершал какую-либо провинность. После того, как эти люди переступали порог замка, их больше никто не видел.
Прошло несколько месяцев, и в Мишвидце стали пропадать люди. Никто не сомневался в том, что кровожадная Ольта приложила руку к этим исчезновениям. Наконец жители деревни не выдержали и решили избавиться от Ольты. Собравшись всей деревней, они нагрянули к ней в замок. Оказалось, что Ольта – прежде молодая и красивая девушка – стала похожа на сморщенную старуху. Не было сомнений в том, что она была именно той, кем ее считали жители Мишвидце.
Не долго думая, деревенские жители разожгли большой костер на площади перед замком и сожгли на нем Ольту Прашдан. Она долго бормотала какие-то заклинания на непонятном языке, а напоследок крикнула толпе, собравшейся вокруг костра:
– Прокляты будут все хозяева замка Прашдан! И прокляты будете вы, жители жалкой деревушки! Все вы станете пищей для своих хозяев! – И дико захохотала.
За полгода до своей смерти Ольта Прашдан родила сына. Но поскольку воспитывать его у нее не было желания, она отправила ребенка к родственникам мужа, жившим в Синае.
Через пятнадцать лет Виорел Прашдан приехал в Мишвидце и управлял деревней пять лет. А еще через пять лет он умер, отправленный на тот свет молодой женой. История повторялась. Новая хозяйка Мишвидце была еще хуже Ольты Прашдан. Но, увы, расправиться с ней жители деревни уже не могли: она окружила себя многочисленными слугами и надежной охраной…
Мучения Мишвидце кончились только тогда, когда деревня перестала считаться частью замка и получила самостоятельность. Но «чудеса», происходящие в Прашдане, так и не прекратились. Последние хозяева замка Прашдан – пожилой муж и молодая жена – сгорели во время пожара, который случился по неизвестной причине.
По Мишвидце ходили слухи, что бывшая хозяйка замка была «малость того» и вела себя очень странно. И бледность ее лица, опять же, наводила на определенные подозрения… Кстати, наследник его – молодой Георгиу Прашдан, названный в честь своего предка, – тоже имел характерную бледность и был весьма странным мужчиной… Теперь, когда он окончательно осел в замке и в Мишвидце начали пропадать люди, все подозрения указывали на него…
Выслушав эту историю, рассказанную Марином с непередаваемым пафосом, я с трудом подавила в себе приступ хохота. Положение деревни, спрятанной горами и лесом от окружающего мира, скверно сказалось на ее развитии. Жители Мишвидце, увы, мыслили категориями людей эпохи Средневековья. Конечно, сказать им об этом я не могла: все-таки и Марин, и его жена показались мне очень приятными людьми, но когда мы с Микаэлем выходили из дома, я не удержалась от того, чтобы подшутить над ним, верящим этим россказням.
– Я знаю, кто спалил замок Прашдан… – с серьезным видом произнесла я.
– И кто же? – удивленно посмотрел на меня Микаэль.
– Жители Мишвидце, – тоном, не допускающим сомнения, ответила я.
– Это почему же? – Лицо Микаэля выражало столько эмоций, что я не выдержала и расхохоталась.
– Потому что они решили, что новая хозяйка замка – кровожадный «стригой»…
Микаэль посмотрел на меня осуждающе.
– Смеешься? – покачал он головой.
– А что? – вызывающе спросила я, подавив последние приступы смеха.
– Люди-то пропадают… Шути не шути, а объяснения этому нет.
– Объяснение всегда есть, – уверенно заявила я. – Нужно только поискать…
– Как черную кошку в темной комнате?
– Я, конечно, знала, что ты суеверен, Микаэль Миршан, но не думала, что ты, ко всему в придачу, пессимист… Расскажи мне лучше, куда мы сейчас идем? – сменила я тему, заметив, что он обиделся.
– В дом моего деда. Думаю, тебе он понравится. Это лучший дом в деревне. Самый большой и самый прочный, – с гордостью произнес Микаэль.
Если вчера в темноте я не смогла разглядеть деревню Мишвидце, как следует, то сегодня у меня была возможность восполнить это упущение. Деревня оказалась довольно большой. Домики не лепились друг к другу, как соты, – между ними были довольно большие промежутки, засаженные деревьями и кустами. Сами домики напоминали мне то, что я увидела в Брашове: красивые, словно выглянувшие из средневековых времен дома, укрытые, как лоскутным одеялом, разноцветной черепицей. Каждый домик был обнесен деревянным забором, за которым непременно сидела сторожевая собака. Повсюду встречались колодцы причудливой формы, с которыми я, жительница города, никогда не сталкивалась: небольшие сооружения, закрытые треугольной крышей, на которой сидела, нахохлившись, деревянная птица.
По дороге Микаэль много рассказывал мне о своих соседях. Правда, большую часть того, что он говорил, я тут же позабыла, но слушать его было интересно. Он рассказывал об этих людях так, как будто знал их всю жизнь. Хотя в Мишвидце приезжал не чаще, чем раз в год, а то и в два.
Дом Микаэля-старшего, деда Микаэля, действительно оказался самым большим домом в деревне. Он стоял неподалеку от обрыва, за которым виднелось огромное заснеженное поле. Сам дом представлял собой массивное бревенчатое сооружение, окруженное рослыми деревьями. Крыша его, в отличие от остальных домов, была не черепичной, а деревянной. На верху крыши виднелся флюгер. Когда мы подошли ближе, я, к своему удовольствию, увидела, что это была летучая мышь. Почти такая же, как на той статуэтке, которую мне подарил Галик, только более «серьезная» и перевернутая вверх лапками, как это и положено летучей мыши. Ее крылья, вырезанные из темного дерева, впечатляли своей величиной. И вырезаны они были так искусно, что издалека их можно было принять за настоящие.
– Вот здорово! – Я даже хлопнула в ладоши от восхищения. – Как настоящая!
– Дедушкина работа, – не без гордости прокомментировал Микаэль. – Он любит возиться с деревом. Хлебом не корми, дай только обстругать какую-нибудь деревяшку… Если бы ты знала, какие удивительные вещи могут получиться из обычного деревянного обрубка!
Микаэль распахнул высокие деревянные ворота, и мы оказались на просторном дворе перед домом. Меня удивило, что Микаэль с такой легкостью открыл тяжелые ворота, на которых, к тому же, не было замка. Они были закрыты только на массивную деревянную щеколду.
– А разве ворота не должны быть закрыты на замок? – поинтересовалась я.
– Это не город, – улыбнулся Микаэль. – Здесь все свои. И потом, за домом присматривают соседи.
– Но ведь у всех есть собаки, – засомневалась я. – Зачем люди держат собак, если доверяют друг другу?
Микаэль пожал плечами.
– Ну… не знаю… Может быть, дань традиции. И потом, собаки – очаровательные существа, разве нельзя держать их просто так?
– Это же не город, – припомнила я Микаэлю его слова. – В деревнях собаки выступают в роли охранника, а не домашнего любимца…
– Какая же ты зануда, если присмотреться. – Микаэль рассмеялся моему упрямству. – Ни за что не скажешь, что вчера готова была сражаться с волками.
– Да ну тебя, – обиделась я. – Никакая я не зануда.
– Я знаю. Просто ты всему пытаешься найти рациональное объяснение. Забывая о том, что мир нельзя разложить по полочкам…
Ну вот, обиженно подумала я. Теперь он выставил меня закостенелым прагматиком, который ни в чем не может отойти от установленных правил. Мне не хотелось, чтобы Микаэль всерьез так думал обо мне, и я поспешила оправдаться:
– Вовсе не так. Точнее, не всегда так. Просто я люблю доискиваться до истины. Разве это плохо?
– Нет. Но не стоит забывать о том, что абсолютной истины нет. Она у каждого своя. У меня – своя, у тебя – своя и у жителей Мишвидце тоже своя истина. И это не значит, что кто-то из нас не прав… Ну все, – прервал сам себя Микаэль, – хватит спорить. Пойдем в дом. А то ты замерзнешь так же, как вчера…
– Да уж, – согласилась я. – Щеки до сих пор щиплет.
Микаэль как-то странно посмотрел на меня и, очевидно, хотел что-то сказать. Но так и не сказал. Я решила не придавать значения его взгляду, но потом поняла, что он имел в виду. Когда мы прошли в дом и я заглянула в большое пыльное зеркало, висящее в коридоре, то догадалась, почему Микаэль промолчал. Мои щеки в некоторых местах покрылись тонкой лилово-фиолетовой корочкой. Я в ужасе отпрянула от зеркала. Неужели это навсегда?
Микаэль, видимо, ожидал такой реакции. Он подошел ко мне и дотронулся до моего лица, на котором был написан ужас. Микаэль не удержался и улыбнулся. Увидев это, я хотела обвинить его в бесчувственности, но потом поняла, что на его месте улыбнулась бы так же.
– Зима в Хампстеде гораздо теплее, чем здесь, – произнес он, нежно поглаживая израненную кожу моих щек. – Это пройдет. Твои щеки слишком сильно замерзли. Пройдет максимум неделя, и от этого, – он обвел пальцем лиловое пятно на левой щеке, – не останется и следа. Просто твоя кожа не привыкла к такому морозу, Мод. И не нужно бояться…
Но я уже не боялась. Я чувствовала только то, как его пальцы скользят по моим щекам: вверх – вниз, вверх – вниз… Эти прикосновения снова разбудили во мне то, чего я так опасалась, – желание… Мучительное и одновременно сладкое, оно росло внутри меня, оно заполняло меня, поглощая каждую клеточку моего тела. Мне чудилось, что руки Микаэля наполняют меня не только теплом и желанием, но и силой, которой раньше я в себе не замечала.
Я настолько погрузилась в магию его прикосновений, что позабыла обо всем на свете. Еще совсем недавно я чувствовала что-то похожее, когда Микаэль целовал меня. Сложно сравнивать эти ощущения – они были слишком разными. Но кое-что общее в них все-таки было: и в поцелуе, и в этих прикосновениях я растворялась настолько, что совершенно утрачивала связь с реальностью. Как будто в эти моменты моя душа сливалась с душой Микаэля. Я становилась им, а он мной… И если бы я не была такой трусихой, то призналась бы себе в том, что это любовь…
– Так что не беспокойся о своих очаровательных щечках, – подытожил свою речь Микаэль и убрал руки от моего лица. – Вот увидишь, все будет хорошо…
Непременно будет, улыбнулась я про себя. Если ты так же часто будешь целовать меня и гладить по лицу… А вслух сказала:
– Спасибо, что объяснил. А то я думала, что это навсегда.
– Ерунда.
Он снова протянул ко мне руку, потянул за помпон и сдернул шапочку. Снежинки на ней давно растаяли и капли воды брызнули в разные стороны. Это было так неожиданно, что мы оба рассмеялись. Потом Микаэль помог мне снять куртку, и мы прошли в комнату, которая, надо сказать, была очень холодной. Я обняла себя за плечи.
– Это ненадолго, – заметил мое движение Микаэль. – Сейчас я растоплю печь, зажгу камин, и тебе станет жарко.
– Здорово! – обрадовалась я столь оптимистичному прогнозу. – Тебе помочь?
Микаэль посмотрел на меня так, будто я сморозила какую-то глупость.
– Отдыхай. Если ты не забыла, вечером нас ждут на именины Марьяны.
– Не успели приехать… – попыталась расстроиться я, а потом подумала, что это совсем неплохо. Ведь для того я и приехала сюда, чтобы получить впечатления. Вот я их и получаю… – Ладно. Можно я посмотрю дом?
– Ради бога. Только не залезай на чердак. Там плохие ступеньки и очень темно. А мне не хочется, чтобы ты сломала ногу в первый же день приезда в Мишвидце. Хватит с тебя и волков.
– Спасибо за заботу, – улыбнулась я Микаэлю и отправилась осматривать дом.
В отличие от жилища Марина и Марьяны, комнаты в доме были большими и просторными. Я обратила внимание, что на стенах висит очень много картин. Они были самыми разными: натюрморты, пейзажи, портреты… И все, как мне показалось, принадлежали перу одного и того же человека. Я не слишком хорошо разбираюсь в живописи, но заметила, что все эти картины были проникнуты какой-то мистической атмосферой. Может быть, Трансильвания наложила свой отпечаток?
Особенно мне понравился портрет старика на фоне сумеречных Карпат. Мрачноватый мужчина с высоким морщинистым лбом стоял, окутанный лиловой дымкой заката. За его спиной виднелись горы и готический замок со шпилями. Больше всего меня поразили глаза старика. Они были темными, блестящими и чем-то напоминали глаза Микаэля. Или мне показалось? Ведь в последнее время я видела Микаэля во всем, что меня окружало…
А еще в доме было полно старинных вещей. Кажется, дед Микаэля собрал у себя весь возможный антиквариат, начиная от мебели и заканчивая изящными статуэтками, сделанными из фарфора и бронзы. Мне показалось странным, что простой крестьянин мог позволить себе такую роскошь. Или дед Микаэля не был простым крестьянином?
Пока я блуждала по дому, восхищаясь простотой и изяществом, с которыми он был обставлен, Микаэль растопил печь и зажег огонь в камине. Он оказался прав: мне действительно стало жарко. Теперь я смогла стащить с себя теплый свитер и надеть что-то более легкое и элегантное. Свитер сменился тонкой шерстяной кофточкой желтого цвета, а вместо джинсов я надела облегающие белые брючки. Переодевшись, я почувствовала себя легко и празднично. Тем более что мое настроение и должно было быть праздничным: ведь вечером нам предстояли именины Марьяны.
Переодевшись, я вернулась к Микаэлю. Он подкладывал в печку поленья. По комнате распространился приятный запах горящего дерева. Я с удовольствием вдыхала этот непривычный запах и чувствовала себя настоящей жительницей деревни.
– Как тебе дом? – поинтересовался Микаэль.
– Отличный дом, – ответила я, устраиваясь в удобном кресле-качалке, стоящем напротив камина. – Только совсем не похож на крестьянский…
– А дед и не был крестьянином. Он был художником. Ему просто нравилось жить здесь. Он говорил, что в Мишвидце испытывает творческий подъем. А в Англию он уехал только из-за бабушки. Она приехала посмотреть страну, и дед встретил ее в Сигишоаре. Там они познакомились, а потом влюбились друг в друга. Мой дед – однолюб и человек очень романтичный. Поэтому предпочел быть рядом с любимой…
– Значит, это его картины висят на стенах?
– Да. Его работа. Тебе понравились?
– Еще бы. В них есть что-то… Что-то такое, что отличает их от других… Какая-то неповторимая атмосфера. Мистики, тайны… Может быть, потому что он жил в Мишвидце?
– Возможно. – Микаэль засунул в огонь очередное полено и повернулся ко мне. – Надеюсь, теперь ты согрелась?
– Ага. – Я покачала ногой, любуясь изящными вытянутыми носками тапок, любезно предоставленных мне Микаэлем. Чем-то они были похожи на туфли восточных одалисок. – Только немного проголодалась.
– Никаких проблем. Вчера я успел купить кое-что для сандвичей, так что у нас есть легкая закуска. Думаю, нам не стоит наедаться – ведь мы идем на праздник. Но легкий перекус не помешает.
Я согласилась с Микаэлем и, чтобы быть хоть чем-то полезной, предложила взять готовку сандвичей на себя. Но Микаэль решительно отказался.
– Еще чего! Ты моя гостья, и я не позволю тебе готовить. Сиди, отдыхай и чувствуй себя так, словно ты находишься в пятизвездочном отеле. Хотя… это, – он обвел дом глазами, – конечно, не отель. Но, надеюсь, тебе здесь понравится.
– Можешь не сомневаться. Мне давно уже не было так хорошо, – призналась я. – С тех самых пор, как я уехала из Англии…
Микаэль закинул в печь последнее полено и повернулся ко мне. Глаза у него блестели, как будто в них полыхало пламя, которым занялись дрова.
– Ты так и не расскажешь мне, что у тебя случилось с тем английским парнем?
Я опустила глаза, не в силах выдержать этот яркий взгляд, и принялась крутить на пальце колечко. Конечно, мне не хотелось рассказывать Микаэлю о своем прошлом, но, с другой стороны, это прошлое уже не причиняло мне боли… И, в конце концов, Микаэль, заботливый, сильный, храбрый Микаэль, был мне настолько близок, насколько никогда не был близок Джеф. Так почему же он не имеет права знать, от чего я бежала из Хампстеда?
– В общем-то, обычная история, – наконец решилась я. – Он – молодой человек из «общества». Обеспеченные родители, богатая жизнь, светские друзья… И я – девушка, у которой есть только работа и учеба… Мы встречались, он говорил, что любит меня, и я ему верила. А потом узнала, что он изменил мне с одной девушкой… Девушкой его круга… И я не хотела… – Мои щеки залились густым румянцем, потому что мне неловко было говорить об этом с мужчиной, а уж тем более с Микаэлем. – Я не хотела заниматься с ним любовью. А он постоянно настаивал… И, не получив этого от меня, пошел к девушке, которая, видимо, лучше его понимала… Конечно же, я не простила… – Я замолчала, чувствуя себя неуклюжей маленькой девочкой. Мне казалось – в душе Микаэль хохочет надо мной с высоты своего любовного опыта. Уж у него-то наверняка был не один роман. И он не был так наивен, как я…
Но Микаэль не смеялся. Он подошел к креслу и присел рядом со мной на корточки.
– Девочка моя, – ласково прошептал он, поглаживая меня по руке. – Не стоит печалиться из-за человека, который тебя недостоин… Если он не сумел оценить того, что в тебе есть, это его ошибка, а не твоя…
– Мы были разными не только из-за характера. Богатство накладывает свой отпечаток на человеческую психологию. Джефа просто развратило все это: деньги и вседозволенность… – Я посмотрела на Микаэля в надежде, что он поймет меня, но он нахмурился.
– Проблема не в деньгах, а в человеке. Есть люди, которые не умеют быть верными и ценить то, что у них есть. Дорожить отношениями. Твой Джеф из их числа… Но, выходит, цыганка сказала правду?
– Цыганка? – переспросила я, не понимая, о чем идет речь. Но потом вспомнила эпизод около замка Брана. Конечно же, Микаэль не смог об этом забыть… Я пожала плечами. – Простое совпадение, не больше. И потом, сюжет моей «лав стори» довольно распространен. А цыганка всего лишь отделалась общими фразами.
– Ты все еще любишь его?
Я посмотрела на Микаэля, и мое сердце замерло. Вопрос был задан не из любопытства. На лице Микаэля было написано плохо сдерживаемое волнение. Его глаза горели, между бровей вновь залегла тревожная складка. Почему ему так важно знать, люблю ли я Джефа? Зачем ему это? Но у меня не было времени отвечать на все эти вопросы – Микаэль ждал ответа. Я решила сказать правду.
– Нет. И, наверное, никогда не любила. Как только я приехала в Румынию, сразу почувствовала, как мысли о нем постепенно оставляют меня. Сейчас, если я вспоминаю о нем, то случайно. Да и то… с иронией и неприязнью.
Мне показалось, или лицо Микаэля просветлело? Складка между бровями разгладилась, а глаза уже не горели мрачноватым блеском. Они стали чистыми и веселыми. Неужели мой ответ был все-таки важен для него? Я боялась себе поверить. Слишком уж много я питала иллюзий, чтобы поверить еще одной…
– Прости, что пытаю тебя дурацкими вопросами, вместо того чтобы накормить. – Микаэль поднялся с корточек и подмигнул мне. – Потерпишь еще немного?
– Конечно…
Он вышел из комнаты, насвистывая какой-то веселый мотивчик. Я сидела в кресле, смотрела на горящие поленья в камине и в который уже раз задавалась вопросом: чего все-таки добивается Микаэль? Он вел себя странно, в этом не было сомнений. И не было сомнений в том, что я ему небезразлична. Но каких отношений он хотел: недельного романа или чего-то большего? Этот вопрос мучил меня, и я никак не могла на него ответить.
Такой красавец, как Микаэль, наверняка любит добиваться и покорять женщин, рассуждала я. Когда он добьется меня, то потеряет ко мне всякий интерес. Но, с другой стороны, разве может донжуан быть таким чутким, понимающим, ласковым?
И Микаэль не был подлецом, это я знала точно… «Мой дедушка – однолюб», вспомнила я его слова. Интересно, представления о любви переходят по наследству? И потом, между Микаэлем и Джефом – огромная разница. Микаэль не привык к тому, что на него все падает с неба. Он не так избалован, как Джеф. Значит ли это что-нибудь?
Микаэль вернулся с широким деревянным подносом, на котором стояли две чашки дымящегося чая, лежали сандвичи и плитка шоколада.
– Угощайся. – Он поставил поднос на маленький деревянный столик и подвинул столик к моему креслу. – Сандвичи с сыром, грудинкой и огурцом. Надеюсь, тебе понравится.
Я с удовольствием съела сандвич и запила его чаем. Сандвич, приготовленный руками Микаэля, показался мне необыкновенно вкусным.
– Ты мастерски готовишь сандвичи, – похвалила я его стряпню. – Пальчики оближешь…
– Я рад, что тебе понравилось, – ответил Микаэль, надкусывая здоровый кусок шоколадной плитки. – Но сандвичи – не единственное, что я умею готовить, – похвалился он. – Надеюсь, мне представится случай накормить тебя чем-то более аппетитным. Я всегда любил готовить и даже когда-то хотел стать поваром.
– Ты – поваром? – засмеялась я, представив Микаэля в поварском колпаке и с половником в руках. – Это было бы забавно… А почему передумал?
– Не знаю… Может быть, потому, что повар постоянно привязан к какому-то ресторану. А мне нужна была работа, которая позволила бы мне путешествовать…
– Кстати, а кем ты работаешь? Я ведь так и не спросила тебя об этом…
– Я художник. Пишу картины на заказ, но рисую кое-что и для себя… Нельзя сказать, чтобы работа была очень денежной, но на жизнь хватает. А главное, что я не привязан к одному месту. И у меня нет четкого графика. В общем-то, это именно то, чего я хотел… Жаль только, заказы не всегда бывают интересными. В основном, это портреты. Семейные или одиночные… А я куда больше люблю писать пейзажи. Но жаловаться мне не на что. В конце концов, это моя работа и я ее люблю.
– По-моему, это здорово, – кивнула я, дожевывая очередной сандвич. – Ты работаешь в свое удовольствие и не привязан к месту и времени…
Мы доели сандвичи. Микаэль посмотрел на часы с маятником, стоящие в углу комнаты, и мы поняли, что нужно собираться. Я помнила о цели, которую преследовала, отправляясь на праздник, поэтому захватила с собой видеокамеру и диктофон. Мне очень хотелось собрать материалы для своей работы. К тому же румынский фольклор интересовал меня все больше и больше…
Микаэль засмеялся, когда увидел то, что я собралась нести с собой на обычные деревенские именины.
– Да ты серьезно экипировалась… Как будто решила провести журналистское расследование.
– Что-то в этом роде, – буркнула я, обиженная его ироничным тоном. – Между прочим, мне нужно написать научную работу. А это довольно не просто…
– Ладно, ладно, – успокоил меня Микаэль. – Не дуйся. Я просто шучу. Нельзя воспринимать в штыки любую шутку…
Он подмигнул мне, и сердце мое тут же оттаяло, плененное его карими глазами. Теперь я поняла, почему глаза старика на портрете напомнили мне глаза Микаэля. Это был его дед…
Именины Марьяны оказались довольно шумным праздником. Людей было много, и все они гудели, как пчелы в улье, постоянно болтая о чем-то с соседями.
Сама Марьяна постоянно бегала из комнаты в кухню, чтобы унести грязные тарелки и поменять их на чистые или принести новое блюдо. Я не уставала удивляться потрясающей энергичности этой женщины. Она бегала туда-сюда с сияющими глазами и улыбкой, написанной на лице. Как будто ей было совершенно не в тягость обслуживать такое количество людей…
Все сидели за длинным деревянным столом, который взялся невесть откуда, – еще утром, когда мы с Микаэлем завтракали у Марина и Марьяны, его здесь не было. Марин посадил нас поближе к имениннице. Из чего я сделала вывод, что мы – почетные и желанные гости. А возможно, это была просто дань вежливости к приезжим, что-то вроде местного этикета…
По правую руку от меня сидел молодой паренек с глазами цвета сушеных фиников. Сразу же, как только я появилась за столом, он начал бросать на меня выразительные взгляды и оказывать явные знаки внимания. Микаэль, которому, как мне показалось, эти ухаживания не понравились, сообщил, что паренька зовут Дану.
Напротив меня сидел мужчина лет сорока пяти с довольно сумрачным лицом. Он не был похож на остальных ни манерами, ни внешностью. Я поинтересовалась у Микаэля, кто он, и выяснилось, что это Алин Прану, доктор, который когда-то приехал в Мишвидце из Синаи. Его переезд из города в глухую деревушку был окутан тайной, но ходили слухи, что доктор Прану когда-то не очень хорошо обошелся с одним из влиятельных пациентов, который оказался любовником его жены. Я, конечно же, не верила слухам, но образу доктора отлично соответствовало такое прошлое. Мрачный, с темными рыщущими глазами и узкими сердитыми губами, он напоминал средневекового лекаря, в тайне от окружающих занимающегося колдовством. Алина Прану я запомнила хорошо.
Но этим мои знакомства с жителями Мишвидце не ограничились. Микаэль рассказал мне о Думитру Моеску – человеке, с которым я непременно должна была пообщаться, ибо, по словам Микаэля, Думитру был «кладезем трансильванских легенд». Правда, Микаэль предупредил меня, что обратиться к Думитру с этим вопросом я должна до того, как он напьется. Оказалось, что Думитру, несмотря на свои познания в области трансильванских легенд, был порядочным выпивохой. Когда он опрокидывал несколько стаканов местной наливки, говорить с ним было уже невозможно. Но после одного стаканчика этот человек готов был рассказать все, что угодно, и о средневековой Трансильвании, и о Мишвидце. Кстати, легенда о замке Прашдан обошла Мишвидце исключительно благодаря ему. Дед Думитру собирал легенды и записывал их, а сам Думитру успешно продолжил его дело.
Если рядом со мной сидел ухажер Дану, то и Микаэль не остался без «пары». Возле него оказалась хорошенькая пышная смуглянка, которая болтала без умолку и постоянно спрашивала о чем-то Микаэля. Мне сложно было делать равнодушное лицо, глядя на то, как эта парочка щебечет друг с другом. Вся моя душа переворачивалась, когда я видела улыбку Микаэля, отвечающего на вопросы этой девушки. А роскошная смуглянка заливалась смехом и продолжала весело болтать с Микаэлем.
Значит, вам весело! – злобно отметила я про себя. Что ж, и я в долгу не останусь! Раздосадованная, я принялась флиртовать с Дану, которому до этого отвечала лишь рассеянной улыбкой. Правда, флиртовать с человеком, языка которого ты не знаешь, очень сложно. Но, как ни странно, Дану понимал мой примитивный и искаженный румынский. Да и мне удавалось переводить самой некоторые слова и фразы, сказанные им.
Через некоторое время я поняла, что добилась желанного результата. Микаэль то и дело косился в нашу сторону и обливал Дану ядовитым взглядом темных глаз.
Так тебе и надо! – злорадствовала я, ловя раздраженные взгляды Микаэля. Думаешь, тебе одному позволено флиртовать с красавицей-румынкой?
Через полчаса Микаэль оторвался от Николеты – так звали девушку, сидящую рядом с ним, – и напомнил мне о том, что настало время заговорить с Думитру. Это был самый удачный момент вечера – знаток фольклора уже выпил, но еще не напился. С разрешения хозяев мы встали из-за стола и подошли к Думитру. Микаэль познакомил меня со стариком и объяснил ему, чего я хочу.
Думитру даже обрадовался, услышав, что кто-то из далекой Англии интересуется трансильванскими легендами. Он предложил мне выпить с ним наливки, называя меня при этом, как и все здесь, «Мадалина». Чтобы уважить старика, я пригубила наливки. А потом включила диктофон и начала записывать его рассказы.
Легенды, рассказанные Думитру, были очень интересными. Одна из них была о двух влюбленных, которые для того, чтобы не разлучаться, прыгнули со скалы, где теперь стоит замок Прашдан. Думитру уверял меня, что именно от этого появляется в Мишвидце всякая нечисть. Другая – о пугливом парнишке Ивану, который в ночной мгле спутал собаку с кровожадным «стригоем» и для того, чтобы спастись от «злобного упыря», натерся могильной землей. Третья – очень грустная и проникновенная – о красивой девушке, которая лишилась материнского благословения и стала ведьмой.
Кроме легенд Думитру рассказал мне очень много о румынских обрядах, сохранившихся с языческих времен. Они были темными и зловещими, но я была уверена, что профессор Рикби будет в восторге. Ведь он специализировался на таких вещах.
Я записала все истории вместе с переводом, который по мере рассказа давал Микаэль, и была очень довольна проделанной работой. Поблагодарив Думитру, мы снова расселись по местам. Дану обрадовался моему возвращению, и я с тоской подумала о том, что все продолжится: Микаэль снова будет развлекать Николету, а я – флиртовать с Дану, что уже не доставляло мне мстительного удовольствия.
Однако мои прогнозы, к счастью, не оправдались. Доктор Прану, который все это время хмуро и молчаливо ковырялся в своей тарелке, вдруг заговорил. И не просто заговорил, а заговорил по-английски, чем, признаться, немало меня удивил.
– Мадалина, – обратился он ко мне, нанизывая на кончик ножа кусочек мяса, – насколько я понимаю, вы собираете местный фольклор?
За столом повисло неуклюжее молчание. Все разговоры тут же смолкли, а взгляды обратились к доктору. Очевидно, не только я была удивлена тем, что он наконец соизволил раскрыть рот. Мне не хотелось выглядеть невежливой, тем более, шанс встретить человека, который в глухой трансильванской деревушке говорит по-английски, равен шансу увидеть англичанина, зимой купающегося в Темзе. Поэтому я переборола сковавшее меня смущение и ответила:
– Да, господин Прану. Это тема моей работы. Профессор Рикби, – может быть, вы слышали о нем, – узнав о том, что я еду в Трансильванию, предложил мне заняться исследованием местных преданий и обрядов.
– Да, я слышал кое-что о профессоре Рикби. Замечательно… – произнес Алин Праду, снимая мясо с кончика ножа и нанизывая на нож кусочек красного перца. – Отличная тема для работы… – Честно говоря, наблюдая за выражением лица этого человека, я не понимала, иронизирует он или говорит серьезно. Оно по-прежнему было мрачным, и на губах не было ни тени улыбки. Мне оставалось только догадываться о том, что в действительности имел в виду Алин Прану, произнося слово «замечательно».
– Мне это интересно, – на всякий случай добавила я. – Народные поверья и легенды кажутся мне очень любопытной темой для исследования.
– Не сомневаюсь, – кивнул Алин. – Кстати, вы, наверное, уже слышали об истории замка Прашдан?
– Да.
– Верите ли вы всему, что говорят о нем и его хозяевах? Я имею в виду, и бывших, и нынешних.
– Нет, – покачала я головой. – Я не склонна принимать легенды за реальность. Да, безусловно, в каждой из них есть доля правды… Но, думаю, ничего мистического на самом деле не было. Одна средневековая жестокость.
Я покосилась на Микаэля, ожидая с его стороны возражений и комментариев. Но он молчал и смотрел не на меня, а на Алина каким-то тревожно-рассеянным взглядом. Мне казалось, все ожидали от доктора подвоха, но он пока не оправдал этих ожиданий.
– А как насчет того, что происходит в самой деревне Мишвидце? – задал доктор очередной вопрос.
Мне начало казаться, что я участвую в блицтурнире на каком-нибудь шоу умников. Только ответы на вопросы показывали не уровень моего интеллекта, а мое мировоззрение, отношение к жизни. Я пыталась понять, что именно хочет узнать Алин Прану, но пока безуспешно.
– Думаю, причина не в «стригоях», если вы это хотели услышать, – улыбнулась я доктору. – По моему мнению, виной всему голодные волки, которые этой зимой окончательно обнаглели…
Доктор удовлетворенно кивнул, словно я подтвердила какие-то его догадки.
– Вы не верите в существование высших сил?
– Нет, – коротко ответила я, утомленная этим опросом. – А вы?
– Придерживаюсь такой же позиции, – ответил доктор и вновь уткнулся в свою тарелку. Кажется, он потерял ко мне всякий интерес.
Когда наш разговор закончился, за столом облегченно загудели. Разговоры продолжились, и комната вновь превратилась в улей. Я посмотрела на Микаэля в надежде, что он объяснит мне странное поведение доктора, но он лишь бросил на меня взгляд, полный облегчения.
– Все в порядке, – шепнул он, наклонившись ко мне. – Не думай об этом.
«Не думать об этом» мне было не так-то просто. Доктор Прану заинтриговал меня. Мне показалось, что он знает что-то, о чем не хочет говорить. Во всяком случае, у него явно были какие-то гипотезы насчет таинственного исчезновения людей в Мишвидце…
Но от этих размышлений меня быстро отвлекла хохотушка Николета, которая принялась за Микаэля с удвоенной силой. Она играла бровями, глазами, губами, делая все, чтобы привлечь к себе его внимание. И ей это отлично удавалось. Микаэль не сводил с нее глаз и сыпал какими-то фразами по-румынски. Я, чувствуя, как внутри нарастает отчаяние, смешанное с гневом, уже не могла слушать Дану и с нетерпением ждала, когда же закончится праздник и можно будет уйти домой.
Но внезапно Микаэль изменил свое поведение. Он что-то рассеянно ответил на очередное замечание Николеты, сопровождаемое неизменным хохотом, и шепнул мне на ухо:
– Ты не хочешь подышать свежим воздухом?
– Хочу, – удивленно ответила я.
К превеликому огорчению наших собеседников, мы вышли из-за стола вместе. Дану и Николета посмотрели нам вслед, не скрывая неприязни: он – к Микаэлю, она – ко мне. Смотреть на эту оставленную парочку, честно говоря, было смешно. Но мне не очень хотелось смеяться. Ведь я не знала, что Микаэль испытывает к этой хорошенькой румынской девушке.
Мы вышли из комнаты, миновали небольшую веранду и оказались на улице. На нас пахнуло свежим морозным воздухом. Как ни странно, я почувствовала себя легче: мысли о Микаэле и Николете казались здесь если не лишенными смысла, то уж не стоящими моих волнений. Мне захотелось остаться здесь, на улице, но я знала: через несколько минут мой запал пройдет и я замерзну.
Я вопросительно посмотрела на Микаэля. Мне показалось, он не спроста вытащил меня на улицу. Может быть, он что-то хочет сказать о докторе Прану? – мелькнуло у меня в голове.
Микаэль увидел мой вопросительный взгляд и поспешил объясниться:
– Честно говоря, я устал от болтовни Николеты. Последний раз, когда я приезжал сюда, она была совсем девчонкой. Бегала босиком и дралась с мальчишками. А теперь она строит глазки и делает все, чтобы привлечь мое внимание. А я все еще вижу в ней шаловливую девчонку, которая обливала водой из ведра деревенских ребятишек. Понимаешь?
Я понимала. Его слова ложились мне на душу, как бальзам. А я-то, глупая, ревновала его к Николете, злилась на него и строила глазки Дану. Если бы я знала, что он болтает с ней лишь из вежливости, то не вела бы себя как ревнивая дура.
– Да, – ответила я, поправляя распущенные волосы, которые ветерок все время бросал мне на лицо. – Конечно, понимаю… И ты вышел сюда, чтобы отдохнуть от нее?
Он кивнул.
– И еще… – произнес он и замолчал.
– Что «еще»? – спросила я.
– Просто хотел поболтать с тобой, – натужно ответил Микаэль.
Было видно, что это совсем не то, что он хотел сказать. Но я не хотела давить на него и вытягивать слова клещами. Если он не хочет говорить о чем-то, пусть молчит. Узнав, что Микаэлю надоело общество Николеты, я стала понимающей и великодушной.
И действительно, я почувствовала какой-то подъем внутри. Зимний вечер, снег, тихо ложащийся на землю, мерцающие в свете луны сугробы и легкий свежий ветерок – все это рождало внутри меня смутную уверенность в том, что моя трансильванская сказка, мое приключение увенчается счастливым финалом. Если бы эта уверенность, этот подъем продлились дольше, чем на один вечер!
Дом Марина и Марьяны мы оставили спустя несколько часов. Микаэль еще раз поздравил от нас хозяйку и поблагодарил Думитру Моеску от моего имени за то, что он помог мне. Думитру – правда, уже порядком выпивший, – предложил мне прийти к нему еще раз и обещал рассказать легенды, которые непременно меня заинтересуют. Я решила воспользоваться его приглашением.
Доктор Прану по-прежнему сидел с мрачным лицом и ковырялся ножом в тарелке. Он соизволил пробубнить мне что-то вроде «до свидания» лишь тогда, когда я сама обратилась к нему.
Дану смотрел на меня несчастными влюбленными глазами и напоследок произнес румынскую пословицу, которую Микаэль перевел без всякого для себя удовольствия: «Для того чтобы узнать страну, нужно выучить национальный танец, отведать блюдо местной кухни и познать любовь местного жителя». Мои щеки залились румянцем, когда я услышала пословицу в переводе. А Микаэль смерил Дану таким взглядом, что мне показалось: он готов испепелить парня. Не могу сказать, что мне это не понравилось. Хоть и говорят, что ревность – это не признак любви, а признак неуверенности в себе, я все-таки склонна считать ее проявлением внимания к человеку, которого ревнуешь.
Когда мы вышли из дома Марьяны, мои подозрения насчет ревности Микаэля подкрепились. Он долго смотрел на меня недовольным взглядом и молчал. А потом не выдержал и спросил:
– И что же, ты собираешься узнать страну полностью?
В его голосе я услышала злость и раздражение, которого не было прежде. Мне было приятно, что он ревнует, и какое-то время я даже чувствовала себя «победительницей». Но все же мне не хотелось, чтобы он всерьез думал, что я увлечена Дану.
– Микаэль, – очень мягко начала я, теребя кольцо на пальце и думая, как можно выйти из того нелепого положения, в которое я сама себя поставила. – Я узнала эту страну только благодаря тебе… И если я захочу познать чью-то любовь, то уж, поверь, выберу не Дану…
Я тут же пожалела о том, что сказала. Глаза Микаэля тотчас же заблестели, оживились и он, повернув ко мне свое красивое лицо, обрамленное темным шелком волос, спросил:
– А кого ты выберешь?
Я смотрела на него и сходила с ума оттого, что не могу сказать ему правду. Он был таким красивым, таким желанным, таким близким и далеким одновременно. Эти темные глаза, блестящие в темноте, как бусины гематита, эти губы, призывающие к поцелую, эти длинные волосы, за одно прикосновение к которым я готова была отдать полмира… И он еще спрашивает, кого я выберу?! Мне казалось, что в моих глазах написаны ответы на все его вопросы. Только его они видели, только им были наполнены. И я стояла, задыхаясь от своей любви и невозможности сказать о ней, кричать о ней и… молить об ответной…
– Ты не можешь ответить? – помрачнев, спросил Микаэль.
– Не сейчас, – прошептала я. Меня расстроило то, что он так и не смог прочесть ответ в моих глазах. – Может, позже. Мне не легко отвечать на такие вопросы…
– Понимаю, – смягчился Микаэль. – Я и не требую ответа. Просто мне любопытно знать, кого ты могла бы выбрать… Ведь еще совсем недавно в слове «любовь» ты видела лишь шутку природы. Скажи, сейчас хоть что-то изменилось?
На этот вопрос я ответила с легкостью:
– Да, и многое.
Мне показалось, что мой ответ обрадовал Микаэля. Честно говоря, я уже не знала, на каком свете нахожусь. Мои предположения, догадки и теории могли не иметь с жизнью ничего общего. Но я продолжала питать иллюзии… Мне хотелось верить в то, что Микаэль не играет со мной. И я верила этому. Мне хотелось думать, что я значу для него чуть больше, чем просто друг. И я думала именно так… Я знала, что послевкусие иллюзий может оказаться горьким. Но я предпочитала вкушать их первые, сладкие, плоды. И была этим счастлива…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Прелюдия к чуду - Вулф Энн

Разделы:
Пролог123456789

Ваши комментарии
к роману Прелюдия к чуду - Вулф Энн



Прочитала на одному дихані. Дуже кльово!! Переплелися сьогодення і містика минулого! Читайте, не пошкодуєте! 12 балів
Прелюдия к чуду - Вулф ЭннЛюда
6.09.2012, 17.52





Замечательный роман!!!!!! Читается на одном дыхании. Все советую, не пожалеете потраченного времени))))
Прелюдия к чуду - Вулф ЭннАлександра
15.01.2013, 23.12





Миленький роман. Разочек можно почитать.
Прелюдия к чуду - Вулф ЭннКристина
7.01.2014, 9.31





Эх,было бы мне 15 лет,эта детская страшилка про "вампиров" мне бы понравилась.Не тратьте время.
Прелюдия к чуду - Вулф ЭннОсоба
19.10.2014, 15.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100