Читать онлайн Прелюдия к чуду, автора - Вулф Энн, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Прелюдия к чуду - Вулф Энн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.1 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Прелюдия к чуду - Вулф Энн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Прелюдия к чуду - Вулф Энн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вулф Энн

Прелюдия к чуду

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

Я проснулась в чудесном настроении. Вопреки вчерашним «приключениям» в подвале Дракулы, мне снился хороший и светлый сон. Мы с Микаэлем бегали по заснеженному полю, счастливые, как дети. Играли в снежки и лепили снеговиков. Нам было хорошо и весело вдвоем. И никто больше нам не был нужен. Сон был наивным и детским, но он мне понравился. Может быть, Микаэль прав, я действительно должна прислушиваться к своей душе чаще, и тогда она подскажет мне правильный путь?
После разговора с Микаэлем о том, почему я так стремлюсь казаться взрослой, я стала относиться к этому гораздо проще. Отчасти я даже поняла, почему все это время настойчиво доказывала себе, и другим, что уже выросла. Мне казалось, что в детстве человек слишком уязвим. А с возрастом, как я думала, это проходит. Смерть отца и матери я переживала очень болезненно и почему-то вбила себе в голову, что, когда повзрослею, это пройдет. Но это было большим заблуждением…
Конечно же, я никогда их не забуду. Их лица всегда будут стоять перед моими глазами: добрые, ласковые. Да, мне нужно учиться жить самостоятельно, но разве для этого необходимо забыть тех, кого я люблю? Просто нужно думать об их смерти, как о том, что нельзя изменить. И не переживать по поводу того, что могло быть иначе… А взросление? Оно будет идти своим чередом. И потихоньку я буду сознавать, что становлюсь взрослой, опытной и мудрой. А если сейчас я еще ребенок… Что ж, значит, мое время еще не пришло…
Окрыленная своими светлыми мыслями, я направилась в душ. К моему огромному удивлению, с горячей и холодной водой не было никаких проблем. Но как это могло произойти? Неужели ночью пришли работники гостиницы и переставили рычажки? Нет, это невозможно… Устав думать о том, что могло случиться, я пришла к выводу, что вчера слишком сильно устала и сама перепутала рычажки.
После освежающего душа я надела свои любимые светло-голубые джинсы, пушистый белый джемпер с открытым горлом и направилась в номер к Микаэлю. Но Микаэля там не было.
Да он ранняя пташка, подумала я, посмотрев на часы. Еще всего-навсего восемь, а он уже на ногах. Наверное, он внизу и пьет бодрящий кофе. Я спустилась по лестнице, миновала холл и заглянула в ресторан. Но Микаэля и там не было.
Слегка расстроенная и недоумевающая, я решила заказать себе кофе с пирожным и подумать над тем, куда мог подеваться Микаэль. Но, слава богу, он не заставил себя ждать и вскоре появился в ресторане. По его румяным щекам и чуть влажным волосам я поняла, что он был на улице.
Микаэль подошел к моему столику и присел рядом со мной. На меня пахнуло свежим зимним воздухом. Судя по всему, у Микаэля тоже было хорошее настроение.
– Там чудесно, – кивнул он в сторону резного окошка, рядом с которым я устроилась. – Мягкий снег под ногами. Солнце робко выглядывает из-за гор… Даже ветра нет.
– Решил прогуляться перед завтраком? – спросила я.
– Ага, – кивнул Микаэль и помахал рукой официанту, забирающему бокалы с соседнего столика. – Мне, пожалуйста, черный кофе без сахара, творожную запеканку и десять плиток горького шоколада.
Я едва удержалась от смеха. Конечно, я уже знала, что Микаэль Миршан сластена, но не думала, что до такой степени.
– Зачем так много? – спросила я, сдерживая улыбку.
– А ты думаешь, в Мишвидце есть шоколадная фабрика?
Мне нечего было ответить. Такими темпами Микаэлю очень скоро придется отправиться к стоматологу. Но мне не хотелось говорить ему об этом, чтобы вновь не услышать в ответ, что я похожа на его мать… Вместо этого я рассказала ему о странностях с местным душем. Выслушав мой рассказ, он удивленно приподнял красивую бровь.
– Странно, с моим все было в порядке…
– Наверное, вчера я что-то перепутала, – вздохнула я. – В последнее время я стала такой рассеянной…
Микаэль посмотрел на меня так, как будто хотел сказать, что именно он – причина моей рассеянности. Может быть, в этот момент он думал о чем-то другом, но мой тайный страх быть разоблаченной не давал мне расслабиться.
– Впрочем, ничего удивительного, – поторопилась я объяснить свою рассеянность. – В последнее время я узнала так много нового, что привычные вещи вылетели из головы…
Микаэль кивнул, явно неудовлетворенный моим объяснением. Меня не оставляло ощущение, что он затеял со мной какую-то игру. Но я все еще пыталась игнорировать его правила. Возможно, это был очередной перенос с больной головы на здоровую и Микаэль вовсе ни о чем таком не думал, но все же… Мне было не по себе.
Я решила спросить его о вчерашнем эпизоде с цветами. Мне было любопытно, почему человек настолько не выносит цветы, что просит убрать их из его номера. Возможно, Микаэль и не захочет отвечать на этот вопрос, подумала я, но, как говорится, за спрос денег не берут…
– Микаэль, можно тебя спросить об одной вещи? – начала я с осторожного вступления.
– Спрашивай, – кивнул Микаэль, разворачивая шоколадку. Вид у него при этом был веселый и беззаботный, и на секунду я усомнилась, стоит ли портить ему настроение?
– Вчера из твоего номера вынесли цветы, – все-таки решилась я. – Почему ты их так не любишь?
– Почему? – задумчиво повторил мой вопрос Микаэль. Я поняла, что зря коснулась этой темы. Ему явно не хотелось отвечать мне. – Вообще-то это длинная история. Но, если ты готова ее выслушать…
– Раз я задала вопрос, значит, готова выслушать. Но если я коснулась слишком болезненной темы, ты можешь не отвечать.
– Наверное, я все-таки хочу ответить. Чтобы ты не сочла меня сумасшедшим, – усмехнулся Микаэль. Я удивленно посмотрела на него. – Понимаю, это выглядит странно, когда человек требует, чтобы его номер избавили от цветов… Ты удивишься, но все дело в моих отношениях с матерью. Конечно, ничто не обходится без дядюшки Фрейда…
– И что же такое сделала твоя мать?
– По сути, ничего. Самая большая ее заслуга и самое страшное ее преступление в том, что она воспитывала меня одна. Своего отца я почти не помню. Он умер, когда я был совсем маленьким. Моя мать, Элизабет, осталась одна и положила всю свою молодость на то, чтобы, по ее утверждению, «сделать из меня человека». Дед всегда говорил ей, что она слишком многим жертвует для меня, что в такой жертвенности нет ни малейшего смысла, но она не слушала… Она поставила перед собой цель и добивалась этой цели… Разумеется, такое рвение похвально и заслуживает одобрения… Но когда я вырос и закончил колледж, моя мама поняла, что ее цель еще не достигнута. Она была одинока, поскольку на мужчин у нее не было времени, и я стал единственным смыслом ее жизни. Поверь мне, это страшно… Когда человек пичкает тебя своими ожиданиями, как колбасу специями, объясняет тебе, чего ты должен достигнуть в этой жизни и какое будущее тебе уготовано, это становится твоим кошмаром… С одной стороны, я не мог отказать ей ни в чем – ведь она стольким пожертвовала ради меня. С другой стороны, меня нисколько не привлекало то будущее, которого она для меня хотела… Элизабет надеялась, что я окончу университет и стану известным юристом. А я просто ненавидел свою специальность и все, что было с ней связано. В принципе, это довольно распространенная история: родители хотят одного, а дети совершенно другого… Но, слава Богу, не все родители так слепо движутся к своей цели, как это делала моя мать.
Я забросил учебу в университете – у меня не было душевных сил, чтобы продолжать обучение. Через какое-то время мне пришлось сказать об этом матери. Я никогда не видел ее в таком гневе. Она рвала и метала, била посуду, кричала так, что у меня уши закладывало. Сказала, что если я брошу университет, она покончит с собой. «Неужели ты не можешь пожертвовать хоть чем-то ради меня?! Ведь я пожертвовала всем!» – кричала она. Но я был тверд. Я сказал ей, что никогда не стану юристом. Мое призвание – художник, такое же, как у деда. Она не очень-то любила Микаэля-старшего, и, окончательно выйдя из себя, полезла на подоконник, чтобы показать мне, как она поступит, если я брошу учебу.
Не знаю, что на меня нашло тогда… Я оттолкнул ее и сам залез на подоконник. Под моими ногами болтались эти несчастные горшки с цветами. Я топтал их, давил ногами, зная, как мать любит цветы. Я был вне себя. Эта картина настолько хорошо врезалась в мою память, что, боюсь, я не забуду ее никогда… – Микаэль опустил голову, и я снова почувствовала его боль… – А потом, распинав горшки с цветами, я распахнул створки окна и прыгнул вниз… Дом, слава богу, был не слишком высоким, и я не разбился. Отделался сломанной ногой и рукой. С тех самых пор я боюсь высоты, но стараюсь бороться со своим страхом…
– И… как вы жили дальше? – спросила я, потрясенная услышанным.
– Я переехал от матери, – ответил Микаэль, не поднимая глаз. – Нашел работу, снял жилье. Начал путешествовать… С Элизабет мы не виделись несколько лет. А потом она наконец решила найти меня. Мы помирились, а через год она умерла… Я до сих пор чувствую себя виноватым…
Я молчала. Мне нечего было сказать… Моих родителей тоже не было, и я глубоко сочувствовала Микаэлю. Вот только в такие моменты сложно подбодрить, утешить человека. Подобрать нужные слова и заставить себя произнести их… Я так и не сказала ему ни слова, лишь положила свою руку на его ладонь. Он посмотрел на меня с благодарностью, и я заметила, что в темно-карих глазах стояли слезы…


Мы позавтракали и снова отправились в путь. Прежде чем сесть в машину, я окинула замок прощальным взглядом. В лучах рассвета он был не менее красив, чем укутанный сумерками. Мне было жаль расставаться с ним. Несмотря на мистическую атмосферу, которая царила в Бране, в стенах замка я чувствовала себя весьма уютно.
Микаэль поймал мой взгляд, полный сожаления.
– Не расстраивайся. – Он открыл передо мной дверцу машины и указал рукой на сиденье. – В Мишвидце тебе понравится не меньше, чем здесь.
Я не знала, насколько хорошо успел узнать меня Микаэль. И мне оставалось только поверить его словам. Во всяком случае, до этого момента он меня не обманывал…


Несмотря на наше желание добраться до Мишвидце засветло, нам это не удалось. Сигишоара, в которой мы собирались побывать проездом, настолько очаровала меня, что на осмотр ее ушел почти весь день. Родина «повелителя вампиров» оказалась чудесным городком, с хорошо сохранившейся старинной архитектурой. Там я даже купила себе сувенир: маленькую копию бюста Влада Цепеша. Оригинал стоял возле дома, в котором родился этот легендарный человек, и не имел ничего общего с классическим образом кровожадного Дракулы. Бронзовый Цепеш оказался обыкновенным мужчиной с большими усами. Разве что его нос с горбинкой был чуть великоват…
Из Сигишоары мы выбирались уже в сумерках. Я была благодарна Микаэлю за экскурсию, которую он провел для меня по городу. Но, кажется, он был не слишком доволен тем, что мы задержались. Я не знала, что тому причиной, а когда спросила его об этом, то не услышала определенного ответа. Он отговорился лишь тем, что в потемках не очень удобно добираться до Мишвидце.
Оказалось, что до самой деревни Мишвидце мы поедем не на старушке «дакии», к которой я уже успела привыкнуть, а на телеге. Поэтому машину пришлось оставить на стоянке в небольшом городке, неподалеку от Сигишоары. Дальше мы пошли пешком.
Уже начало смеркаться. Алый глаз солнца прятался за горами, обливая последними лучами вершины гор и заснеженные деревья, росшие на них. Снег в заходящих лучах казался розовым. «Окропленный кровью заката», пришла мне в голову метафора. Если бы я умела писать стихи, то непременно написала бы что-нибудь о Трансильвании. Но, увы, я могла лишь фотографировать то, что уже создано природой. Я поделилась с Микаэлем своими соображениями.
– Ты знаешь, – ответил он мне, поправляя ремешок камеры, съехавший с плеча. – Фотография – это уже немало. Собственно, это то же самое выражение твоих чувств, только с помощью техники и бумаги. Ведь для того, чтобы сделать хорошую фотографию, тоже нужно иметь талант…
Вдохновленная словами Микаэля, я решила запечатлеть уходящее солнце. Сняв с плеча фотоаппарат, я сделала снимок. Оставалось только надеяться на то, что все пленки, которые я нащелкала в Трансильвании, доедут до дома в целости и сохранности.
По тропинке, ведущей по полю, мы шли где-то около получаса. Я была благодарна Микаэлю за то, что он забрал мои вещи. В противном случае, я быстро выбилась бы из сил. Впрочем, и без вещей дорога казалась мне утомительной. Единственным облегчением было то, что мы постоянно болтали с Микаэлем и то, что я могла любоваться прекрасными видами, которые окружали нас со всех сторон.
– И все же, почему мы не поехали на машине? – поинтересовалась я у Микаэля. – Дорога довольно ровная, думаю, «дакия» смогла бы проехать.
– Дальше будет хуже, – ответил Микаэль, а потом повернулся ко мне и с лукавым огоньком в глазах спросил: – А что, ты уже устала?
В его словах мне послышался вызов. Эх ты, английская девчонка! – перевела я его фразу. Небольшая прогулка уже выбила тебя из седла…
– Нет, – с деланным равнодушием ответила я. – Ничуть. Просто любопытно, вот и все.
– Не переживай… – Микаэль словно не услышал моих слов. – Скоро мы доберемся до того места, где проезжает телега.
– Проезжает телега? – переспросила я. – Это что-то вроде местного такси?
– Вроде того, – улыбнулся Микаэль, глядя себе под ноги. – Многие в Мишвидце зарабатывают на жизнь торговлей. Жены делают сувениры для туристов, а мужчины возят их в город на продажу. А на обратном пути подхватывают тех, кому нужно в Мишвидце и берут со своих попутчиков символическую плату. Попутчики, правда, встречаются нечасто, но все же…
Чем больше мы отдалялись от города, тем тревожнее становилось в моей душе. Не то чтобы я боялась чего-то мистического, нет. Просто мне казалось, что мы не найдем телегу, что нам придется возвращаться назад, что я замерзну… И еще мне было не по себе, оттого что я отправляюсь в совершенно незнакомую местность, где не будет ни одного человека, который говорит на моем языке… Но, пожалуй, все это было лишь отговорками. Больше всего я боялась того, что окончательно отрезала себе пути к отступлению. Если бы я отказалась от поездки в Мишвидце, у меня был бы шанс устоять перед очарованием Микаэля. А теперь этот шанс таял на глазах…
Я чувствовала, что влюбляюсь в этого мужчину с головокружительной быстротой. Я не зря употребила этот эпитет. Потому что именно так чувствует себя человек, который стоит на краю высокого обрыва. Вначале ему кажется, что он – повелитель Земли, а потом… Потом он боится упасть с этой головокружительной высоты и разбиться о камни. Я боялась упасть. Очень боялась. Потому что еще совсем недавно я падала, и знала, как это больно. Что-то подсказывало мне, что это падение было мягким. И в следующий раз будет гораздо больнее. Джеф был лишь робкой тенью из моего прошлого. А Микаэль… О том, какое место в моей душе займет этот мужчина, мне даже думать не хотелось…
– Ну вот и все, – остановил меня виновник моих тревог. – Здесь мы можем отдохнуть. Думаю, ждать телегу придется недолго, потому что продавать сувениры уже некому…
Микаэль поставил в рыхлый снег наши пожитки и, прищурившись, посмотрел в сторону дороги.
– Надеюсь, я не обманул тебя, и в Мишвидце ничего не изменилось. Иначе нам придется возвращаться назад, не солоно хлебавши. – Увидев тоскливое выражение моего лица, он улыбнулся и добавил: – Не волнуйся, я шучу. Но если нам придется идти назад, – посерьезнел он, – я понесу тебя на руках…
Мои щеки предательски заалели. Обладая неплохим воображением, я представила себя на руках у Микаэля. Мое лицо на его плече, его обжигающее дыхание, касающееся моей шеи, его сильные и нежные руки, сжимающие меня в своих объятиях. Эта картина, так отчетливо представшая перед моими глазами, заставила мое сердце биться чаще, а дыхание – участиться. Я старалась не смотреть на Микаэля, чтобы он не понял, какие чувства полыхают сейчас в моей душе. Но чего мне это стоило!
На мое счастье, он увидел телегу, выезжающую в сторону поля.
– А вот и наше «такси», – пошутил он. – Мишвидце не за горами.
Я посмотрела в ту сторону, куда показывал Микаэль. К нам двигалась телега, запряженная белой лошадью. Уже стемнело, и эта лошадь была ярким пятном среди густого мрака.
Когда телега приблизилась, я разглядела возницу. Это был полный мужчина лет пятидесяти, одетый в черный полушубок с высоким воротником, закрывающим шею и половину лица. Увидев нас, мужчина остановил лошадь, торопливо выпрыгнул из телеги и подошел к нам. Снег хрустел под его тяжелой поступью. В телеге мужчина казался менее объемным. Теперь он напоминал колобка. Только с ножками. Я увидела радостную улыбку на его лице и догадалась, что он знает Микаэля.
– Михаил! – воскликнул мужчина и хлопнул Микаэля по плечу.
Микаэль ответил ему тем же хлопком, и они заговорили по-румынски, оба довольные встречей.
Мне оставалось только стоять, перетаптываясь с ноги на ногу и глупо хлопать глазами. Потому что из всего их диалога я поняла лишь несколько слов. Наконец они обратили на меня внимание. Хозяин телеги рассмеялся, глядя на то, как я переминаюсь с ноги на ногу, и сказал что-то Микаэлю.
– Мадэлайн, – представил меня Микаэль своему собеседнику. И добавил что-то на румынском. – А это – Марин, мой хороший приятель. Он увидел, что ты замерзла, и предложил нам поскорее забраться в телегу.
Наконец-то. В джинсах, сшитых явно не для холодной трансильванской зимы, и коротенькой курточке я начала превращаться в ледышку… Микаэль залез на телегу первым и протянул мне руку.
– Еще пара часов, и мы будем в Мишвидце, – шепнул он мне. – Но если ты замерзла, я могу отдать тебе свою куртку.
– Спасибо, я продержусь до Мишвидце, – ответила я Микаэлю.
Но на самом деле я совсем не была уверена в своих словах. Мои ноги замерзли до такой степени, что я уже почти не чувствовала пальцев. А руки не согревали даже теплые варежки, связанные мне Ба. Но все же я продолжала строить из себя независимую девушку, стойко переносящую большие расстояния и суровые погодные условия. Обнаружив в телеге набитый чем-то мешок, я уселась на него и начала усиленно растирать пальцы рук, чтобы они не замерзли окончательно.
Марин дернул вожжи, и лошадь поехала. Я наблюдала за тем, как из-под ее копыт брызжут серебряные искорки снега, и пыталась не думать о замерзших ногах и руках. Микаэль болтал с возницей, периодически сообщая мне о том, что рассказывал ему Марин. Благодаря этому я потихоньку начинала запоминать кое-какие слова и фразы на румынском языке. Правда, тема их беседы мне совершенно не нравилась. Она опять крутилась вокруг «стригоев» – как Микаэль называл вампиров – и оборотней.
Выяснилось, что в последнее время в Мишвидце стали пропадать люди. Один мужчина, который пошел в лес за дровами, не вернулся. Не вернулась и женщина, которая ночью вышла во двор, чтобы посмотреть, почему лает ее собака. Конечно, все эти рассказы были жутковатыми, но я понимала, что люди пропадали вовсе не из-за «стригоев». Мало ли что могло случиться в лесу с мужчиной? Или с женщиной, которая ночью вышла на улицу? Может быть, в лесах Мишвидце водятся волки, и, голодные, они обнаглели до того, что пришли в деревню. Я даже читала о таких случаях в газетах, о чем и поспешила сообщить Микаэлю.
– Ты всему стараешься найти правдоподобное объяснение, – снисходительно улыбнулся он. – Но не все в жизни можно объяснить. Есть вещи, над которыми ученые бьются до сих пор и не могут найти решения.
– Может быть, – стуча зубами, ответила я. – Но волки – вполне реалистичное объяснение. Так почему бы им ни воспользоваться?
Словно в подтверждение моим словам, вдалеке раздался душераздирающий вой. Я вздрогнула и повернулась в направлении ужасного звука. Мы подъезжали к лесу и, судя по всему, вой раздавался именно оттуда.
– Ну вот, – стараясь казаться спокойной, произнесла я, – а я о чем говорю?
Марин, сидевший впереди, что-то пробормотал.
– Волки этой зимой голодные, вот и воют без конца, – перевел Микаэль.
Я улыбнулась Микаэлю и развела руками: разве тебе недостаточно этого объяснения? Но на самом деле мне было не до смеха. Перспективу встретиться ночью с голодными волками нельзя было назвать заманчивой. Однако мне не хотелось праздновать труса перед Микаэлем. Поэтому я старалась сделать свое застывшее от холода и страха лицо невозмутимым.
Через несколько минут мы уже ехали по дороге, идущей через лес. Волчий вой усиливался, и мне уже казалось, что волки где-то поблизости. Марин бормотал что-то в воротник своего черного полушубка. Его бормотания напомнили мне молитву, поэтому я поинтересовалась у Микаэля, так ли это.
– Ты угадала, – ответил Микаэль. – Марин молится.
Я хотела отпустить по этому поводу какую-нибудь колкую шуточку, чтобы хоть как-то развеять атмосферу, сгустившуюся в телеге, но передумала. На лице Микаэля была написана тревога, и я поняла, что дело плохо. Это в вампиров можно верить или нет. С волками хуже: они, к сожалению, реальные существа.
Наша тревога оказалась ненапрасной. Белая лошадь Марина по кличке «Звездочка» вдруг, ни с того ни с сего, встала на дыбы и громко заржала. Мы с Микаэлем переглянулись.
– Волки где-то рядом, – прошептал Микаэль.
Утешил, называется, подумала я и вспомнила Галика, который советовал мне не соваться в Мишвидце. Наверное, он был прав, пронеслось у меня в голове. Но, с другой стороны, разве мне было бы легче, если бы сейчас по этой дороге Микаэль ехал один?
Марин дернул повод, и Звездочка послушно поехала дальше. Однако я видела, что лошадь напряжена, и понимала, что животное все еще чует опасность. Это видела не только я. Микаэль покачал головой, подвинулся ко мне и сжал мою руку, как тогда, в подвале замка Бран. Я пожала ее в ответ, потому что чувствовала: страшно нам обоим.
В эту минуту мне казалось, что мы с Микаэлем одно целое. Он был сильным и храбрым мужчиной. Храбрым не потому, что не боялся, а потому, что мог перебороть свой страх, чтобы поддержать меня. Это уже было, когда он карабкался к выступу за моим кольцом. И повторялось сейчас, когда он держал меня за руку и смотрел в мои глаза, округлившиеся от страха.
Вдруг лошадь остановилась и втянула носом воздух. Марин дергал повод, но это было безрезультатно. Он прикрикнул на лошадь, но та по-прежнему отказывалась идти. Наконец он решил прибегнуть к более действенному средству. Повернувшись к нам, он сказал что-то Микаэлю. Тот встал с мешка, пошарил по дну телеги и протянул Марину хлыст.
– Надеюсь, это поможет, – пробормотал он.
Вдруг я услышала шорох рядом с телегой. Обернувшись на звук, я увидела то, отчего по моему телу пробежали мурашки, а сердце застыло, ошеломленное происходящим. Около телеги стояло несколько волков. Раньше я видела этих зверей только в зоопарке, но там они казались мне такими маленькими и безобидными… Теперь мне уже не хотелось гладить их по мягкой шерстке и нажать на «кнопку» носа, который казался издалека забавным и резиновым.
Страх буквально сковал мое тело, и я в ужасе смотрела на стаю волков, окруживших телегу. «Звездочка» будто обезумела от страха, она начала рваться в разные стороны и чуть было не выбросила из телеги Марина, все еще сжимавшего вожжи.
– Волки, – наконец выдавила я из себя и посмотрела на Микаэля. Но он видел все это не хуже меня.
– Марин! – выкрикнул он, поворачиваясь к нашему вознице.
Но Марин уже не мог справиться с ситуацией. Волки обступали нас со всех сторон. Их глаза блестели в темноте, как драгоценные камни. Так страшно мне не было еще никогда в жизни. Перед моими глазами стояло заплаканное лицо Линды и лицо Ба, искаженное ужасом. А ведь мне достаточно было лишь выбрать другую страну, и тогда я сейчас не дрожала бы от страха, а наслаждалась жизнью на каком-нибудь тихоокеанском курорте…
Звездочка продолжала брыкаться и метаться в разные стороны. Телега ходила ходуном. На беду Марин выронил из рук хлыст, и он упал прямо перед носом у самого наглого волка, который подошел совсем близко и уже щелкал зубами, очевидно, в предвкушении скорой трапезы.
– Черт! – выругался Микаэль и вскочил с мешка. – Черт! – Потом он повернулся и посмотрел на меня. Глаза его были сумасшедшими и блестели не меньше, чем у окруживших нас волков. – Сиди здесь, Мод! – приказал он мне. – Сиди в телеге, и не вздумай высовываться, что бы ни случилось!
Если бы Микаэль остался в телеге, я бы даже не подумала «высовываться». Но в тот момент я готова была пойти на все, лишь бы остановить его. Страх перед волками моментально исчез. Мою душу заполнило другое чувство: страх за Микаэля.
– Нет! – Я тоже вскочила с мешка, бросилась к Микаэлю и изо всех сил вцепилась в его куртку. – Нет! Ты никуда не пойдешь! Я не могу потерять тебя, слышишь, не могу!
Микаэль отодрал мои руки от своей куртки и ласково прошептал:
– Мод, деточка, лучик мой солнечный… Все будет хорошо. Только оставайся здесь…
Воспользовавшись моей растерянностью, он выскочил из телеги. Я вскрикнула и зажмурила глаза. Одна мысль о том, что я увижу, вызывала во мне ужас. Но мне все же удалось пересилить свой страх – а вдруг Микаэлю понадобится моя помощь, – и я выглянула из телеги.
Самый наглый волк, увидев Микаэля, отступил. Очевидно потому, что человек оказался еще наглее. Но волчья нерешительность прошла довольно быстро. Когда Микаэль взял хлыст и собрался вернуться в телегу, волк прыгнул на него. Я не могла стоять в стороне и спокойно наблюдать за тем, как волки рвут Микаэля. Поэтому, выскочив из телеги, я не раздумывая бросилась Микаэлю на помощь.
Честно говоря, в тот момент я совершенно не понимала, чем могу помочь ему, но готова была на самые безумные поступки… В моей душе поселилась тысяча маленьких чертиков, которые не давали мне оставаться сторонним наблюдателем. Но, слава богу, до дела не дошло. Микаэль оказался проворнее наглого волка и ушел в сторону. Вместо того чтобы вцепиться зубами в человека, волк ударился головой о телегу. Микаэль решил, что наглецу будет недостаточно этого урока и, размахнувшись, изо всей силы хлопнул волка хлыстом. Волк взвизгнул и подскочил. Остальные волки, увидев, что случилось с их собратом, поджали хвосты и разомкнули круг.
Микаэль запрыгнул в телегу, и, взяв меня за шиворот, как котенка, потащил за собой. Мне было больно, но я не роптала. Единственное, о чем я тогда думала: Микаэль остался жив. Больше ничто не имело значения. Я уселась в уголок и ждала, чем закончится эта волчья «свистопляска».
Микаэль протянул хлыст ошалевшему от страха Марину и громко закричал:
– Гони! Гони, что есть сил!
Он говорил на английском, но Марин его понял. Очевидно, страх, как и любовь, тоже не нуждается в переводе… Мужчина, что есть сил, хлестнул Звездочку по спине, и та, возмущенно заржав, понеслась по дороге, разбивая серебро снежинок своими мощными копытами.
Я все еще сидела, забившись в угол телеги. Микаэль подошел ко мне, присел рядом и посмотрел на меня своими темными горящими глазами. В них была какая-то отчаянная нежность, которая тут же впитала в себя весь мой страх. Я уже не думала ни о том, что было, ни о том, что будет с нами. Мой мир стал совсем крошечным. Он сузился до размера лица Микаэля, и теперь я не видела ничего, кроме этих пылающих глаз. Мне хотелось говорить с Микаэлем, но я не могла произнести ни слова. А мне так много нужно было сказать ему…
Но Микаэль не нуждался в словах. Он склонился над моим лицом, и я почувствовала, что все вокруг теряет очертания. Не стало вдруг ни леса, ни снега, ни неба, укутанного мерцающей шалью. Были только наши глаза, наши губы, слившиеся в страстном поцелуе, обжигающем, как крепкий напиток, и так же дурманящем голову…
Он целовал меня очень долго. Или мне так казалось? Его горячие губы нежно скользили по моим, согревая их и наполняя ответным порывом. Теперь я не могла оттолкнуть Микаэля. Не могла прервать поцелуй. Я отвечала ему той же страстью, той же нежностью, какую он дарил мне. Я знала, что потеряю этого мужчину так же быстро, как нашла. Но это не останавливало меня. Потому что сейчас имел значение лишь наш поцелуй, рожденный странной сумеречной сказкой, трепет наших ресниц и запах наших волос, проникнутый морозным воздухом. Я упивалась этим мгновением и не могла думать больше ни о чем. В эту минуту я жила по-настоящему.
Микаэль отстранился от меня, и я почувствовала, как все окружающее вновь приобретает очертания. Мне хотелось бы продолжить наш поцелуй, потому что я могла бы еще очень долго ощущать себя вне мира, вне пространства и времени. Но я ни за что не решилась бы сказать ему об этом.
Он провел холодной ладонью по моему лицу, и я наконец поняла, кто я и где нахожусь. Я заглянула в его глаза, но не увидела в них прежнего огня. Они потухли и теперь казались грустными. Может быть, ему не понравился поцелуй? – испуганно подумала я.
Микаэль посмотрел на меня с какой-то странной тоской и смущенно, как школьник на первом свидании, произнес:
– Извини. Я не хотел. Все как-то само собой получилось…
Вот это номер! Такого глупого оправдания я не слышала ни разу в своей жизни. Значит, он не хотел целовать меня?! Значит, вся эта страсть, вся эта нежность мне только почудилась? Но извинения Микаэля на этом не закончились:
– И еще извини, что я так грубо втащил тебя в телегу… – потупив взгляд, продолжил каяться он. – Просто в тот момент было не до нежностей…
Микаэль, ты спятил?! – хотелось мне поинтересоваться у него. Только что я чувствовала на своих губах самый лучший в жизни поцелуй, а теперь у меня просят за него прощения! Замечательно, ничего не скажешь!
Но я не собиралась показывать Микаэлю, насколько сильно задета его раскаянием. Это выглядело бы глупо.
– Ничего, – пробормотала я, силясь улыбнуться. – Я тоже слегка не в себе. Уж не знаю, в каком состоянии сейчас Марин. Он так перепугался, что до сих пор ни слова не вымолвил.
Признаюсь, в тот момент меня меньше всего интересовало состояние Марина, но я хотела чем-то отвлечь Микаэля, чтобы он перестал извиняться. Его извинения встали у меня поперек горла, и я жалела, что не могу, хорошенько откашлявшись, избавиться от этого горького кома внутри.
Мое последнее высказывание возымело действие на Микаэля. Он, по-прежнему пряча от меня глаза, повернулся к Марину и спросил у него что-то по-румынски. И получил довольно распространенный ответ, состоящий из громких возгласов. Судя по всему, Марин был впечатлительным человеком. И я не сомневалась: завтра вся деревня будет думать, что нашу телегу окружила стая волков-оборотней…
– С ним все в порядке, – не глядя на меня, произнес Микаэль. – Конечно, струхнул он порядком. Но все уже позади, правда?
Что позади? – хотелось мне спросить у Микаэля. Стая голодных волков или наш поцелуй, о котором ты не хочешь думать? Я не понимала, что творится в душе у этого мужчины. Но мучительно хотела это знать. Потому что для меня этот поцелуй – долгий, страстный и полный нежности – значил очень много. И все поцелуи Джефри, о которых я совсем недавно вспоминала с тоской и горечью, не могли сравниться с ним…
– А ты знаешь, – Микаэль наконец-то посмотрел на меня и улыбнулся, – Марин сказал, что ты очень смелая. Мало кто отважился бы выпрыгнуть из телеги к стае голодных волков.
– Но ты же выпрыгнул…
– Я – другое дело. У меня не оставалось выбора. А у тебя он был.
– Я испугалась за тебя. Думала, я чем-то смогу помочь.
– В этом твоя смелость. Ты боялась не за себя, а за меня… В тот момент я страшно на тебя разозлился. А потом понял, что ты, маленькая, наивная и храбрая девочка, пыталась меня защитить…
– Спасибо, – надулась я, – и за маленькую, и за наивную…
– Не обижайся. Это в хорошем смысле. Наивность – совсем неплохо. Мне бы хотелось сохранить это качество до старости. Но так не бывает.
– Почему?
– Потому что возраст и опыт дадут о себе знать. Нельзя прожить жизнь и смотреть на мир глазами восемнадцатилетнего парня.
– «Одни умирают молодыми, другие рождаются стариками», – процитировала я Апдайка. – Ты из тех, кто хочет умереть молодым?
– В переносном смысле да. Но не в прямом. Я хочу прожить полную жизнь. Узнать мир, обзавестись семьей… Найти женщину, которая понимала бы и принимала меня таким, какой я есть. И была бы такой же сумасшедшей…
Он покосился на меня. Настала моя очередь отводить глаза. Как я могла смотреть на него, когда у меня на лице было написано крупным шрифтом: я – та самая женщина, которая тебе нужна. Если, конечно, ты не пытаешься играть со мной… Но в этом я, увы, не была уверена.
Поведение Микаэля казалось мне очень странным, и это пугало меня. Я не знала, чего он добивается от меня. Иногда мне казалось, что я интересую его только как объект для временных отношений. Иногда я видела его взгляд, полный восхищения, и думала, что Микаэль хочет чего-то большего, чем кратковременный роман. А порой мне казалось, что он относится ко мне ровно и спокойно. Как к попутчице и приятной собеседнице. Так что я могла спокойно выбирать из трех вариантов. Первый уязвлял мое самолюбие и грозил болью и разочарованием. Второй мог оказаться не более чем иллюзией и плавно перетечь в первый. С третьим мне тоже не хотелось мириться. Как я могла выбирать?
Телега наконец выехала из леса, и Марин с облегчением вздохнул. Звездочка перешла на шаг. А я чувствовала, что скоро превращусь в маленькую ледяную фигурку, которую можно будет показывать туристам в качестве примера того, как не нужно одеваться, отправляясь в трансильванскую деревню. Мои руки совсем окоченели, а пальцев ног я уже не чувствовала. Я готова была расплакаться, но от этого меня удерживала мысль, что мои слезы тут же застынут и превратятся в ледышки.
– Замерзла? – обеспокоенно поинтересовался у меня Микаэль.
– Угу.
– А почему молчишь? – сердито спросил он и стащил с себя куртку.
– Ни за что! – отрезала я. – Не хочу быть виновной в том, что ты подхватишь воспаление легких!
– Пожалуйста, Мод… У меня два свитера. Так что я, уж точно, не замерзну.
Он демонстративно приподнял свой толстый синий свитер. Под ним действительно виднелся еще один. Однако это меня не убедило. Я снова замотала головой:
– Не надену. Мне придется ухаживать за тобой, когда ты заболеешь, – попыталась я отшутиться.
Но Микаэль не был настроен шутить.
– А ну надевай! – взревел он так, что на нас покосился не только Марин, но и Звездочка.
Мне оставалось только подчиняться. Я накинула на плечи его толстую куртку и почувствовала, как мое тело потихоньку начинает оживать. Но мне не нравилось, что Микаэль закричал на меня. Поэтому я пересела на другой мешок и принялась всматриваться вдаль, ожидая увидеть приближающиеся огни деревни.
Упрямый Микаэль все-таки подсел поближе ко мне.
– Обиделась? – спросил он извиняющимся голосом.
Я молча рассматривала дорогу.
– Мод, ну хотя бы посмотри на меня… Я прочитаю все в твоих золотых глазах.
Я сделала вид, что его льстивые комплименты меня не трогают.
– Ну, лучик мой солнечный, взгляни на меня…
Я уже слышала это обращение от Микаэля. Оно казалось мне очень нежным и трогательным. Конечно, приятно быть чьим-то «солнечным лучиком». Особенно для любимого человека, который отвечает тебе взаимностью. Но Микаэль не испытывал ко мне глубоких чувств, и поэтому обращение утрачивало свою ценность. И все же оно зацепило что-то во мне. Задело невидимую струну.
Мне, правда, не хотелось поворачиваться к Микаэлю и тем самым одобрять его игру. Но я повернулась против воли, потому что не могла удержаться. Та музыка, те чувства, которые наполнили мою душу, не позволили бы мне сидеть и делать вид, что я по-прежнему сержусь на него.
Я посмотрела на Микаэля. В его глазах была такая детская мольба о прощении, что я не выдержала и улыбнулась.
– Можешь считать, что прощен. – Я попыталась изобразить великодушие, но с мышцами, скованными холодом, это не очень-то получилось. С дрожащими губами и стучащими зубами я, наверное, выглядела, как умирающий, раздающий благословения.
– Ай-яй-яй! – сокрушенно воскликнул Микаэль. – Похоже, я совсем тебя заморозил!
Он схватил мои руки и стащил с них варежки. Я с ужасом посмотрела на свои пальцы. Они побелели и совсем не хотели гнуться.
– Бедная моя девочка! Какой же я идиот! Мне нужно было заставить тебя надеть три свитера, две пары носков и две – перчаток!
Я потянулась было за варежками, чтобы снова надеть их, но Микаэль покачал головой.
– Мы сделаем по-другому.
Он снял перчатки со своих рук и принялся растирать мне пальцы. Процедура была довольно болезненной, и меня утешало только то, что руки, которые пытаются меня согреть, принадлежат Микаэлю. Наконец мои пальцы ожили. Они согрелись и снова начали гнуться. Я благодарно взглянула на Микаэля, который все еще сжимал мои руки.
– Спасибо, уже лучше, – прошелестела я, жалея о том, что ту же процедуру нельзя проделать с окоченевшими пальцами ног.
– Не за что. – Микаэль натянул на мои руки свои перчатки, а сверху – варежки. Я попыталась было возразить, но, увидев выразительный взгляд Микаэля, передумала. – Ничего… Я почти не чувствую холода. Гораздо тяжелее я переношу жару. А вот и Мишвидце. – Он указал на приближающиеся огни. – Потерпишь еще немного? Ведь мы уже столько выдержали.
С тобой? С тобой, Микаэль Миршан, я вытерплю, что угодно… Лютую стужу, голодных волков, наводнения, землетрясения. Лишь бы ты был рядом и никогда не отпускал моих рук…
Через полчаса мы въехали в деревню. Сказать, что я обрадовалась этому – не сказать ничего. К моменту нашего приезда я замерзла настолько, что уже не знала, получится ли у меня встать с мешка, на котором я устроилась. Я даже толком не смогла рассмотреть Мишвидце, потому что в моих околдованных холодом глазах стояла только чашка горячего чая. Да еще теплая печь, которая, должно быть, есть в доме, куда мы направляемся…
Наконец мы подъехали к какому-то двору, окруженному невысокими деревянными воротами. Марин спрыгнул с телеги и привычным движением распахнул ворота. Наверное, это его дом, решила я. Впрочем, на тот момент мне уже было все равно, чей это дом. Я жила одной единственной мыслью: согреться…
Марин что-то выкрикнул Микаэлю, и тот спрыгнул с телеги.
– Вылезай, моя трансильванская красавица, – весело произнес он, протягивая мне руку. – Здесь принято заходить в гости, если тебя зовут хозяева…
Значит, я не ошиблась, и этот дом принадлежит Марину. С трудом оторвав свое окоченевшее тело от мешка, я двинулась к краю телеги. Микаэлю пришлось стаскивать меня с нее, потому что мои ноги настолько замерзли, что уже почти не гнулись. Меня не переставал удивлять Микаэль – он был весел и бодр, как будто ничего не случилось. Он отдал мне свою одежду и при этом вел себя так, будто на улице не трескучий мороз, а обычный осенний день…
Мы подошли к воротам. Я с трудом перебирала ногами. Микаэль заметил это и подхватил меня на руки. Я попыталась было оказать сопротивление, но он шикнул на меня:
– Не спорь со мной. Я все равно сделаю по-своему. Потому что знаю, как лучше.
– Это я уже заметила, – прошамкала я ртом, скованным холодом. – Ты всегда делаешь по-своему…
Надо сказать, ворчала я совсем не потому, что мне не нравилось на руках у Микаэля. Скорее, наоборот. Мне было слишком хорошо в его руках, сильных и в то же время мягких. Я чувствовала себя нужной и оберегаемой. Я чувствовала, что меня ценят и обо мне заботятся. Но это ощущение было слишком призрачным, чтобы ему поддаться. В один прекрасный день все кончится. И я это знала. А потому не хотела предаваться бесплотным иллюзиям…
На крыльце дома нас встретила невысокая плотная женщина с румяными щеками и глазами красивого фисташкового цвета. На ней была цветастая юбка и короткий темный тулуп, чем-то похожий на тот, что был на Марине. Она выглядела довольно бодрой, и, казалось, холод ей нипочем. Мне сразу понравились ее открытое лицо и улыбчивые глаза цвета фисташек.
Увидев меня, съежившуюся на руках у Микаэля, она всплеснула руками и залопотала что-то на румынском. Ее причитающие интонации напомнили мне Ба. А, кстати, что бы сказала мне Ба, если бы увидела на руках у незнакомого мужчины? По головке не погладила, уж это точно. «Мод, деточка, ты доведешь меня до сердечного приступа», вспомнила я и улыбнулась своим воспоминаниям.
Женщина, встретившая нас, очевидно, решила, что я улыбаюсь ей, и улыбнулась мне в ответ.
Микаэль занес меня в дом и усадил на подобие тахты, неподалеку от печки. Мое тело тут же начало впитывать в себя тепло дома. Я чувствовала, что растекаюсь по тахте, как желе, и уже ничего не могла с собой поделать. Последнее, что я увидела перед тем, как закрыла глаза и погрузилась в сон, – испуганное лицо Микаэля, который пытался стащить с меня сапожки…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Прелюдия к чуду - Вулф Энн

Разделы:
Пролог123456789

Ваши комментарии
к роману Прелюдия к чуду - Вулф Энн



Прочитала на одному дихані. Дуже кльово!! Переплелися сьогодення і містика минулого! Читайте, не пошкодуєте! 12 балів
Прелюдия к чуду - Вулф ЭннЛюда
6.09.2012, 17.52





Замечательный роман!!!!!! Читается на одном дыхании. Все советую, не пожалеете потраченного времени))))
Прелюдия к чуду - Вулф ЭннАлександра
15.01.2013, 23.12





Миленький роман. Разочек можно почитать.
Прелюдия к чуду - Вулф ЭннКристина
7.01.2014, 9.31





Эх,было бы мне 15 лет,эта детская страшилка про "вампиров" мне бы понравилась.Не тратьте время.
Прелюдия к чуду - Вулф ЭннОсоба
19.10.2014, 15.13








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100