Читать онлайн Тревоги Тиффани Тротт, автора - Вульф Изабель, Раздел - Август в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.15 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вульф Изабель

Тревоги Тиффани Тротт

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Август

В первую субботу августа я открыла «Таймс», пролистала до раздела «Рандеву» и нашла свое объявление под буквой «Ж» – «Жизнерадостная». Я осталась им довольна. Оно выглядело не так уж плохо рядом со всеми этими «безупречными чеширскими леди», «разведенными, с детьми, тридцати девяти лет», «романтическими» и «неистощимыми на шутки, сорока пяти лет». Нет, «Жизнерадостная» – совсем неплохо, размышляла я, направляясь к Дамскому пруду в Хэмпстеде, чтобы найти убежище от изматывающей жары. «Жизнерадостная» может совершить чудо, с оптимизмом подумала я, проходя по Милфилд-лейн. «Мужчинам дальше не заходить» – сурово гласила табличка, и с этого расстояния уже был слышен знакомый звонкий щебет ста пятидесяти женских голосов. Мне нравится Дамский пруд. Как чудесно плавать на открытом воздухе, где нет любопытных мужских взглядов, где можно совершенно расслабиться, – хотя, должна сказать, мой новый купальный костюм от Лизы Брюс с изящными чашечками и прелестной отделкой фестончиками чрезвычайно ласкал взор, и у меня даже мелькнула мысль, что он совсем не нужен в женском окружении. Тем не менее без него не обойтись, и даже не с целью покрасоваться, а чтобы поплавать в ласковом лоне большого, заросшего камышом пруда, где пушистые ивы склонили свои кроны к холодной темной воде, чтобы пообщаться с лысухами и шотландскими куропатками, которые качаются на тростниковых отмелях, или понаблюдать за грацией и красотой крачек, ныряющих за рыбой. Но иногда, сидя там на отдаленной лужайке, нежась на теплом солнышке, я сама себе удивлялась. Правда удивлялась. Кругом такая сапфическая атмосфера! Повсюду лесбиянки! Лесбиянки юные и лесбиянки d'un certain age,
type="note" l:href="#n_32">[32]
лесбиянки миловидные и лесбиянки с грубоватыми чертами лица, лесбиянки тонкие и толстые, лесбиянки, медленно плавающие в окруженном деревьями пруду и резвящиеся под лучами летнего солнца. И я, сидя на траве и перечитывая свое объявление «Жизнерадостная, добросердечная девушка», чувствовала легкое удовольствие, когда осторожно поглядывала из-под полуприкрытых век на сотню с лишком почти обнаженных женских тел, удивляясь и спрашивая себя: неужели это зрелище вызывает у меня смутное эротическое чувство? В это время ко мне довольно бесцеремонно подошла симпатичная темноволосая девушка и расстелила рядом свое полотенце.
– Привет, – сказала она с теплой улыбкой.
– Привет.
Извините, мы разве знакомы?
– Вы не против, если я присоединюсь к вам? Господи – случайное знакомство! Мой сапфометр бешено застучал.
– Э-э, да, присоединяйтесь, – сказала я, поднимая бретельку купальника и быстро приводя в порядок бюст.
Я незаметно рассматривала незнакомку, поглядывая из-за солнечных очков, пока она, достав из своей корзинки бутылочку солнцезащитного лосьона «Амбр солер», натирала ноги. Явно из тех лесбиянок, кто пользуется губной помадой, решила я. Нос и брови не проколоты, на теле нет татуировки, не наблюдается ботинок «Док Мартенс», и волосы не стянуты в хвост, как у тех, кто занимается спортом. В сущности, она очень женственная. У нее изящная фигура, глаза слегка подведены, блестящие волосы цвета красного дерева падают легкой волной на спину.
– Меня зовут Кейт, – с улыбкой сказала она. – Кейт Сперо.
– Тиффани, – сказала я. – Тиффани Тротт.
– Вы не замужем? – спросила она, кивнув на мою книгу «Проверенные временем секреты, как покорить сердце мужчины».
– Нет, не замужем.
– Я тоже. Вот скука, да? Я ищу КОС.
– КОС?
– Кого-нибудь Очень Специфического.
– О! Ну… желаю удачи. Э-э, а вы здесь ищете? – спросила я, поведя глазами вокруг.
– О господи, нет! Я не лесбиянка, – сказала она, удивленно рассмеявшись.
Ох, слава богу, что я ошиблась.
– Нет, я хочу встретить мужчину, – добавила она будничным тоном. – Но нигде не могу найти. Знаете, я никогда не думала, что в тридцать семь лет буду не замужем.
Поразительно, ведь именно это я говорю себе вслух по несколько раз на дню.
– Да, – сказала я. – Это такая морока, правда?
И мы тут же поведали друг другу обо всех наших неудачах с мужчинами примерно – ух – с 1978 года, не скрывая ничего, наоборот, выставляя напоказ свои обиды, как дети, гордо демонстрирующие синяки и царапины. Хотя о своем объявлении я решила умолчать. Во всяком случае, я рада, что теперь Кейт – Моя Лучшая Подруга. У нас оказалось так много общего: один и тот же возраст, обе не замужем и обе в отчаянном положении. Какое невероятное совпадение, да? Ведь ее день рождения через неделю после моего. Поразительно!
– Как ты в этом году провела свой день рождения? – спросила она спустя несколько часов, когда мы пересекали Хит-стрит под лучами послеполуденного солнца.
– Меня бросил мой приятель, – сказала я. – А ты?
– Проплакала весь день, – ответила она весело.
Какое-то время мы шли молча, затем остановились посмотреть на детей, запускающих на Парламент-Хилл воздушных змеев. Кейт сказала:
– Знаешь, нам нужно вместе поискать парней. Намного легче охотиться в связке.
Возможно, она права. Мне часто хотелось, чтобы Фрэнсис, Эмма или Салли составили мне компанию, но они предпочли оставить свое романтическое счастье на произвол судьбы. Или Бога. Но Богу в данный момент, кажется, не до нас. Мне больше нравилась предприимчивость Кейт.
– Нам нужно ходить на вечеринки для одиночек, – заявила она. – Их много: «Встречи за столом», «Обедай и блистай» и еще всякие разные. Я узнаю и дам тебе знать.
– Отличная идея, – сказала я, когда мы расстались. – Разузнай об этом.
А между тем я с беспокойством ждала – господи, какое мучение! – ответов на мое маленькое объявление. Наверное, Лиззи была права, думала я, когда прошло две с половиной недели. Может, я не получу ни одного – по иронии судьбы, ха, ха! Возможно, на жизнерадостных в данный момент упал спрос. Кто знает, вдруг сейчас повальное увлечение занудами? Но в любом случае я продолжала поиски самых дорогих кремов для того, чтобы выглядеть как можно лучше в предвкушении будущих встреч. Конечно, в тридцать семь нужно что-то предпринимать, потому что лицо становится твоим врагом. Но я не сдамся – нет, сэр! Морщинки в уголках глаз – уничтожим их! Носогубные линии – будем их держать в узде!
– Да, да, сложный случай… – сказала женщина за прилавком элитной косметики в «Селфриджез». Сузив глаза, она сосредоточенно изучала структуру моей кожи. – У вас проблема с цветом лица, – объявила она.
– С этим можно что-нибудь сделать? – спросила я с тревогой.
– В этом случае вполне подойдет мультиактивный ретиноловый комплекс «Элен Арденик» – это интенсивное косметическое средство с добавлением керамидов для активного восстановления клеток, – объяснила она. – Эластичность кожи в какой-то степени улучшится, крупные и мелкие морщины уменьшатся, и восстановится цвет кожи. Лицо у вас будет как у молодой девушки.
– Фантастика, – сказала я, выписывая чек на семьдесят фунтов.
Затем отправилась домой. На коврике перед дверью лежал обыкновенный коричневый пакет формата А5, доставленный второй почтой, со штампом «Лично и конфиденциально». И внутри этого простого коричневого пакета, дорогой читатель, оказалось тридцать два письма! А какое многообразие почтовой бумаги – ха, ха! На некоторых конвертах были даже наклейки с сердечками и цветами! Одни письма были напечатаны на машинке, некоторые аккуратно написаны от руки, другие отпечатаны на принтере, но были и почти нечитаемые, неразборчивые. Надеюсь, их все же удастся прочитать, думала я, с колотящимся сердцем вскрывая конверты.
Объявляю во всеуслышание! Свиновод из Норфолка! В сорок девять лет интересоваться, хорошо ли я выгляжу для своего возраста! Если бы мне захотелось познакомиться со свиноводом из Норфолка, мне что, нужно было как следует попросить, да? Я бы тогда поместила свое объявление в «Еженедельнике свиноводов». Ну, а другие ответы разделились таким образом: пять бухгалтеров, двенадцать программистов, один менеджер по сбору данных, два полицейских-стажера, один специалист по моделированию природных катаклизмов, трое мозольных операторов, один биржевой брокер, один капитан торгового судна и шесть адвокатов, выступающих в судах низшей инстанции, в том числе… в том числе… ну, а вообще я в ярости. Потому что, открыв ответ номер девятнадцать, – красивый, пухлый, бледно-голубой конверт с водяными знаками, – я обнаружила длинное письмо, и потом оттуда выпало фото. Я остолбенела – это был не кто иной, как белобрысый Алан из теннисного клуба! Какого черта, чего он хочет добиться? Он пытался вскружить мне голову, предлагая поехать с ним в Глайндборн, а сам дает объявление в колонке одиноких сердец. Я была оскорблена. И что за льстящее устаревшее фото – очевидно, восьмидесятых годов, – сейчас он намного плешивее! Но надо сказать, его письмо было прекрасным, оно было необыкновенно искренним. Он писал, что очень хочет жениться и иметь детей, что был бы хорошим отцом, что постоянно думает, как будет менять подгузники и делать все, что необходимо для ребенка, и, возможно, даже получать от этого удовольствие. Он также писал, что играет в теннис дважды в неделю и любит ходить в оперу – особенно ездить в Глайндборн, – и как всем сердцем желает встретить женщину с хорошим характером и отличным ударом справа. Что ж, эта зрелая любовь – не для меня, Алан, потому что я чертовски плохо принимаю мяч, потому что я не думала, что ты будешь изменять мне с занудливой женщиной, которая рекламирует себя в колонке частных газетных объявлений. На самом деле я чувствовала себя немного виноватой, но как же мне ему ответить? Ну ладно, полагаю, всегда можно соврать – написать, что благодаря неожиданному росту спроса вакансия сейчас заполнена. Думаю, что, по большому счету, это лучше, чем совсем не ответить. Промолчать. Бедняга, он, наверное, смертельно обиделся бы, если бы узнал, что это я (нужно рассказать Лиззи – она посмеется!). Затем, в то время как я читала письмо номер двадцать шесть – необыкновенно остроумное – от биржевого брокера, зазвонил телефон. Это была Кейт.
– «Встречи за столом». В субботу. Большая летняя вечеринка для успешных и привлекательных одиноких людей в престижном месте.
– Ух, здорово, – сказала я. – Это для нас?
– Конечно.
– Значит, мы пойдем?
– Пойдем, разумеется.


На следующий день я сидела в своей солнечной гостиной, разбирая коллекцию пластинок, и никак не могла собраться с духом и выбросить виниловые пластинки, хотя у меня были диски с такими же записями. Я сортировала синглы, размышляя о том, что долгоиграющие пластинки все-таки лучше, когда зазвонил телефон.
– Тиффани!
– Да.
– Это я.
– О, здравствуйте.
Голос у него был довольно расстроенным.
– Я получил ваше письмо сегодня утром.
– Да.
– Мне хотелось только сказать вам, что я разочарован. Очень огорчен. И обижен. Очень обижен. Очень.
– Ну что ж, мне жаль, – сказала я. – Но мне кажется, это не имеет смысла. В данных обстоятельствах.
– Не имеет смысла? Не имеет смысла, даже чтобы быть друзьями?
– Нет, – сказала я. – Не имеет смысла, потому что смысл в том, что вы несвободны.
– Но женатые люди могут иметь друзей, Тиффани. Это допускается, вы знаете.
– Да, но они должны выбирать их очень осмотрительно. И я не думаю, что дружба между нами – это благоразумно.
– Все, чего я хочу, – это видеть вас время от времени, – сказал он жалобно.
– Ну, это не слишком хорошая мысль, – сказала я.
– И я знаю, что вам тоже хотелось бы меня видеть.
– Ну…
– Разве не так, а? – настойчиво спросил он.
– Ну ладно, да, я допускаю, что да.
– Ага!
– Но обстоятельства…
– … не позволяют нам быть вместе, – сердито сказал он, растягивая слова.
– Да, да. Верно.
– Но мы, конечно, могли бы пообедать где-нибудь, – продолжал он настойчиво. – Или сходить в кино? И в Барбикане
type="note" l:href="#n_33">[33]
сейчас великолепный концерт, – добавил он оживленно. – Йо-Йо Ma играет сюиты Баха для виолончели без аккомпанемента, и я хочу пойти. Почему бы нам не пойти вместе?
– Ну… Ну, это звучит заманчиво, но думаю, что я не смогу.
– Почему?
– Потому что я не хочу, чтобы меня соблазняли. Вот почему.
– Так вы уже соблазнены! – сказал он с торжеством.
– Ну…
– Скажите: да!
– Да, я соблазнена. Ладно. Вы меня соблазнили. Довольны?
– Я вам нравлюсь?
– Да. Вы мне немного нравитесь.
На самом деле я нахожу вас Довольно Сексуальным.
– Вы мне тоже нравитесь, – сказал он, теперь более теплым тоном. – В сущности, Тиффани, «„Велла" – Вы великолепны!»
– Ну пожалуйста!
– «„Камей" – Вы само совершенство».
– Послушайте, Довольно Успешный, – сказала я раздраженно. – Это действительно не… Кстати, как вас по-настоящему зовут?
– Я вам не скажу.
– Почему?
– Я отказываюсь назвать свое имя, пока вы не согласитесь пойти со мной на концерт.
– Ну а я не собираюсь идти, – ответила я.
– А почему?
– Потому что я знаю, что мне не следует этого делать: я должна следить за мячом, а вы, откровенно говоря, вне игры.
– Но, Тиффани, мы могли бы так весело…
– Говорю же вам, мне не нужно никакого веселья.
– Мы могли бы так хорошо проводить время.
– В любом случае я не могу проводить с вами время.
– Но, Тиффани, мы так подходим друг дру… Я положила трубку. И только потом сказала:
– Извините.


Кто бы подумал, что рассортировать ответы на зов одинокого сердца будет такой непростой задачей? Это я о пухлых конвертах цвета буйволовой кожи со штампом «Лично и конфиденциально», шлепающихся на коврик перед моей дверью.
– Ладно, ладно, беру свои слова назад, – сказала Лиззи, сидя у меня на кухне и разбирая ответы. – Вот уж не думала, что ты получишь хоть один. Но не стоит ликовать. Подумай, сколько ты получила бы, если бы последовала моему совету.
– Думаю, сто четырнадцать – вполне достаточно, – сказала я, когда она закурила очередную сигарету. – Я не жадная.
Мы сортировали письма на три кучки: «да», «может быть» и «да вы что».
– Вот посмотри – настоящий красавец. – Лиззи помахала передо мной фотографией с ликом сына Квазимодо лет пятидесяти семи.
– Да вы что, – сказала я решительно.
– Почему? Он вполне сгодится, – сказала она.
– Он не сгодится. Он отвратительный, – ответила я.
– Вовсе не отвратительный, – сказала она с негодованием, выпуская две струи дыма из изящно очерченных ноздрей. – Он старший партнер юридической фирмы в Сити. У него, возможно, огромная практика. А где большая практика, там большие деньги. И надеюсь, ты позвонишь тому биржевому брокеру.
– Ладно, позвоню, – сказала я. – Но только потому, что он выглядит вполне-ничего-себе и мне понравилось его остроумное письмо. А вовсе не из-за денег, – добавила я. – Я имею в виду, что у Алана много денег, но меня это не волнует, потому что мне он неинтересен. Все, что я ищу, – это деятельного человека, ненавидящего гольф, с хорошим характером, играющего в теннис, владеющего приличным ударом слева и с полным отсутствием растительности на лице. Разве я много прошу?
– Возможно, – ответила она. – Смотри, вот приятный парень, – сказала она, ухмыляясь и передавая мне клочок миллиметровки.
«Дорогая Жизнерадостная, – прочитала я. – Смогу ли я заинтересовать вас? Меня зовут Ставрос.
Я студент и учусь живописи. Вы блондинка? Мне нужна красивая сексуальная белокурая натурщица. Я пишу портреты. Вы могли бы войти в историю искусства. Вы можете быть только натурщицей. Но если вы действительно сексуальны, возможно, вы могли бы стать больше чем просто натурщицей. В любом случае, если вы позвоните мне и если вы сексуальная блондинка, я обязательно приглашу вас на ужин».
– Надо взять на заметку, – сказала я, слегка помахав письмом, перед тем как присоединить Ставроса к куче «да вы что».
Грустно смотреть, как растет эта куча: она была полна полицейскими-стажерами, владельцами похоронных бюро, астрологами, мужчинами по имени Терри и парнем с Акакия-авеню, Биллрикэй, который написал: «Если меня не окажется дома, когда вы позвоните, пожалуйста, оставьте сообщение моим телохранителям, или уборщику бассейна, или домоправителю, или одному из моих пяти камердинеров». Одно письмо было полностью на немецком, а в конверте оказалась фотография парня с гривой каштановых волос до пояса, который написал, что он работает в аэропорту Дюссельдорфа. И еще одно, от программиста по имени Джон, который написал: «Я сексуально ненасытен и ищу великолепную красотку с классным, роскошным бюстом и большим задом».
– Ну, так и оставайся с задом, – сказала Лиззи.
– Господи, взгляни на это! – Я показала ей шоколадку в красной надорванной фольге.
– Не ешь ее! – простонала Лиззи, вырывая у меня шоколадку и бросая в мусорное ведро. – Она может быть отравлена!
Я взглянула на сопровождающее письмо. «О детка, мысль о тебе не давала мне заснуть всю ночь, – писал отправитель. – Ты лишила меня сна. Пожалуйста, детка, не будь со мной так жестока. Знаешь, я очень, очень ТЕБЯ ЛЮБЛЮ».
– Восемьдесят пять процентов этих мужчин сумасшедшие, – подытожила я. – А остальные просто зануды. В письмах повторяются одни и те же скучные фразы: «неизлечимый романтик… у меня собственные волосы… красный „порше"… у меня собственные зубы… гольф в Элгав… почти порвал с двумя бывшими женами… молод духом… пять детей… позвоните мне…».
– Все, хватит, – сказала я вдруг Лиззи. – Больше не могу! Меня от этого тошнит.
– Ладно, остальное разберем в другой раз, но не забудь позвонить биржевому брокеру, – сказала она, уходя. – Биржевой брокер – это было бы прекрасно. Посмотри на меня!
Да, посмотри на Лиззи, подумала я, когда она садилась в свой «мерседес». Она приехала из дома в Хэмпстеде, удачно перестроенного, где теперь семь спален. Но любила ли она своего успешного, но ужасно флегматичного Мартина? Я никогда ее об этом не спрашивала.
Как бы там ни было, я оставила короткое дружеское послание на автоответчике биржевого брокера и затем стала готовиться к великолепной вечеринке для одиноких «Встречи за столом». Быстрый душ, затем черное платье для коктейлей, короткое ожерелье из жемчуга на шею и браслет на руку, босоножки, волосы поднять вверх, тушь на ресницы, губы подкрасить – voil?!
type="note" l:href="#n_34">[34]
– Ты отлично выглядишь, – великодушно похвалила Кейт, когда зашла за мной в семь.
– Нет, ты выглядишь намного лучше, – сказала я, – и намного моложе.
– О, ты невероятно молодо выглядишь – лет, м-м, на двадцать пять, – подсчитала она.
– А ты на семнадцать, – стояла я на своем. – Уверена, тебя могли бы принять в банду байкеров.
Раз уж мы лучшие подруги, да еще одного возраста и обе не замужем, почему бы нам с Кейт не говорить друг другу самые приятные, тешащие самолюбие комплименты, которые мы должны были бы слышать от мужчин, если бы не наше трагическое и незаслуженное одиночество. По мере того как мы продвигались на юго-восток Лондона, наша уверенность стала сходить на нет.
– Здесь будут доведенные до отчаяния женщины и занудные мужчины, – сказала я, когда мы подходили к загородному клубу «Далвич», расположенному на двенадцати акрах сказочно красивого парка. Интересно, думала я, пока мы поднимались по ступеням, не хихикают ли над нами постоянные члены клуба или это мое разыгравшееся воображение? Я могла бы поклясться, что девушка из «Встреч за столом», отмечая нас в списке, улыбнулась нам мило, но как-то сочувственно.
– Пойдем, – сказала Кейт, когда нас пригласили в общий зал. Она сжала мою руку. – Улыбайся!
Забавно, как человеку свойственно обращать внимание на все негативное. В оранжерее находилось около полутора сотен человек в возрасте от тридцати до пятидесяти пяти, но как-то так получалось, что видела я только мужчин с седыми волосами и женщин d'un certain ?ge, стоявших кучками, напоминая связанных в пуки индюшек в блестящих обертках, продающихся на День благодарения. Сердце у меня упало и скулы свело от необходимости сохранять на лице улыбку. Сущий ад. Что я здесь делаю? Ужасно, ужасно, ужасно! Но затем я заметила нескольких мужчин, которые выглядели очень-даже-ничего-и-вполне-подходяще, – на самом деле некоторые были даже привлекательны, особенно в смокингах. И некоторые девушки были довольно красивые.
– О, вот эта хорошенькая, – шепнула я Кейт, когда мы прогуливались по кругу.
– Мы здесь, чтобы познакомиться с мужчинами, Тиффани, не смотри на женщин. И все время улыбайся.
Это, кажется, сработало. Если вы лучезарно улыбаетесь какому-нибудь абсолютно незнакомому мужчине, он будет лучезарно улыбаться вам в ответ. Затем он подойдет к вам, вежливо представится и спросит, как вас зовут. Господи! Мы пробыли там всего десять минут и уже познакомились с тремя мужчинами каждая! Затем прозвучал гонг и мы отправились в обеденный зал. Оказалось, что я болтаю с высоким блондином аристократической внешности по имени Пирс. И правда, очень-ничего-себе-и-даже-шикарный.
– Полагаю, – сказал он, рассматривая план стола, – вы сидите рядом со мной, Тиффани. Как приятно.


Думаю, это место знакомств действительно изумительное. Такое веселье. Правда. Кругом разговоры. Но был и негативный момент. Итак, я сидела рядом с аристократичным Пирсом, он рассказал мне всю подноготную своего развода, особенно подробно о том, как его жена изменила ему четыре раза, – о, как она могла, думала я про себя, глядя в его голубые глаза. И только я начала повествовать о собственных несчастливых отношениях с мужчинами, по-настоящему заинтересовавшись им и, если честно, едва перемолвившись парой слов с соседом справа, который, правда, выглядел немного грубоватым, а кроме того, он был вполне счастлив, болтая с приятной рыжеволосой девушкой, как вдруг прозвенел гонг.
– Мы предлагаем дамам оставаться на своих местах, а всех джентльменов просим перейти за другой стол и познакомиться с соседками слева, – объявил распорядитель.
Пирс выглядел убитым горем.
– Но я не хочу переходить, – сказал он. – Я и так счастлив там, где сижу.
Кровь прилила к моим щекам. Я смущенно ему улыбнулась.
– Ну, я еще вернусь, – сказал он. – После десерта. И мы продолжим разговор.
– Я буду… ждать вас, – сказала я ему с обольстительной улыбкой. На столе тем временем появился белый шоколадный мусс с малиновой глазурью. Пирс, удаляясь, махнул мне рукой, и потом я увидела его за дальним столом рядом с женщиной, возраст и степень привлекательности которой было сложно определить с расстояния в семьдесят пять футов. Затем подошли двое мужчин и сели по обе стороны от меня, оба очень-ничего-и-даже-вполне-подходящие. С противоположной стороны стола Кейт мне улыбнулась – она, кажется, тоже неплохо проводила время и весело болтала с обаятельным экспертом по природным катаклизмам. Отлично, мы обе общались со славными малыми.
– Привет, э-э… э-э…
– Тиффани, – подсказала я, поднимая свой бейджик. – Тиффани Тротт.
Я пожала руку моему новому соседу, который при ближайшем рассмотрении оказался довольно привлекательным, хотя, кажется, не старше девятнадцати и в некотором подпитии.
– А вас как зовут?
– Меня зовут Терри, – сказал он. Терри!
– Как интересно, – сказала я, – потому что имя Терри меньше всего мне нравится из всех христианских мужских имен – ха, ха, ха! После Кевина и Дуэйна, конечно.
На самом деле я ничего такого не сказала.
– Добро пожаловать, – просто сказала я. Он засмеялся. Не знаю почему.
– Итак, Тиффани, чем вы занимаетесь? – спросил он.
Господи боже! И здесь говорят о работе.
– Угадайте! – решила я его подразнить.
– Ну… э-э… думаю, вы… м-м, секретарша, – сказал он, наливая нам обоим довольно хорошего шабли. Наверное, у меня был обескураженный вид, потому что он быстро добавил: – Вы выглядите довольно решительной особой. Вы, вероятно, работаете главным менеджером по продажам.
Должна сказать, это меня разочаровало. Почему он не заключил, что я работаю в какой-нибудь более приятной сфере, скажем актрисой, крупье, телевизионной ведущей или наездницей, участвующей в международных соревнованиях?
– Нет, – сказала я. – Я строитель.
– Не может быть! – ответил он. – Вы серьезно?
– Нет, – сказала я. – Не строитель. На самом деле я работаю в рекламе, я автор.
– Сочиняете слоганы? – спросил он. – «Начни свой день с яйца» – что-то в этом роде?
– Да, – подтвердила я. – Примерно.
– «,Ауди" – движение к прогрессу»?
– Ага. Точно. А вы чем занимаетесь?
– Я работаю на буровой вышке. В Северном море. Опасная работа. Никогда не бываю дома. Два развода. Трое детей. Куча алиментов. А сколько вам лет, Тиффани? – спросил он, сузив карие глаза.
– Догадайтесь, – предложила я дерзко.
– Ну, думаю, вам… двадцать девять, – сказал он, вручая мне жевательную резинку.
– Думаю, вы мне нравитесь, – сказала я.
– Правда? Тиффани, может быть, я покажусь вам глупым, но вы пошли бы за меня замуж?
– Ну, я не знаю, – сказала я. – Понимаете, дайте мне немножко к вам привыкнуть. Обычно я ожидаю, что мужчина сделает мне предложение в течение пяти минут, но вы заставили меня ждать… – Я взглянула на свои часы. – …в течение двенадцати.
– Думаю, вы очень красивы.
– Думаю, вы немножко пьяны.
– Да, – сказал он. Оркестр в это время заиграл танцевальную мелодию. – Но к утру я протрезвею, а вы все еще будете красивы.
Ах! Очевидно, очень начитанный малый.
type="note" l:href="#n_35">[35]
– Очень мило с вашей стороны, – ответила я. Итак, это добродушное подтрунивание было приятным, но обед подходил к концу и я предпочла бы, чтобы вернулся Пирс и спас меня. Где он?
Его не было за тем столом, куда он пересел. Я оглядела танцевальную площадку и вдруг похолодела. Пирс! Танцует в обнимку с элегантной брюнеткой. Как он мог? Коварные мужчины! Я рассеянно выковырнула жареный миндаль из птифура и налила себе еще бокал вина. Терри задушевно болтал со своей соседкой слева, несомненно предлагая и ей выйти за него замуж. Кейт была занята разговором с подрезчиком деревьев. А я оказалась совершенно одна. Я была на вечеринке со ста сорока девятью другими Великолепными Одинокими Мужчинами, и ни один из них не обращал на меня внимания. Понятно, подумала я про себя, пойду-ка я в туалет. Я старалась пройти туда незаметно, хотя никто ни капельки мной не интересовался. Я встретила троих мужчин и несколько танцующих пар по пути в дамскую комнату, которая находилась этажом ниже, – что очень предусмотрительно. Подойдя к раковине, я заметила двух женщин тридцати с чем-то лет, подправляющих макияж перед зеркалом.
– Господи, мужчины здесь такие ужасные, – сказала одна, чей голос определенно был мне знаком.
– Да. Хочется быть лесбиянкой, – фыркнув, ответила ей подруга. – Девушки намного лучше выглядят, чем мужики!
– Но тогда, насколько я знаю по опыту, мужчины вообще не нужны, – сказала первая. – Не понимаю, зачем мне это надо.
Говоря это, она вдруг подняла голову и увидела меня. Я тем временем наливала в ладонь жидкое мыло и всячески старалась избегать ее взгляда, но черт!!! Меня узнали.
– Тиффани Тротт! – провозгласила она уличающим тоном.
– О, ха, ха! Привет, Памела, – сказала я, – Удивительно, что мы здесь встретились, ха, ха, ха! – Я потянула бумажное полотенце из автомата.
– Давно не виделись, – сказала она. Не так уж и давно.
– Несколько лет. Как поживаешь?
– Прекрасно. Прекрасно, – ответила я. – Прекрасно.
– Несмотря на то что все еще не замужем? – сказала она с оттенком удовлетворения.
– Нет, на самом деле я замужем и у меня пятеро детей, – ответила я. – Просто мне нравится развлекаться таким образом.
На самом деле я ничего такого не сказала.
– Ага. Это верно. Не замужем – ха, ха! Я сейчас работаю вне штата, поэтому у меня почти нет возможности встречаться с людьми, а я привыкла много общаться. Вот я и решила сюда прийти.
Она оглядела меня с головы до ног.
– А ты неплохо выглядишь, – сказала она нехотя.
Неплохо. Это самое большее, что она способна из себя выдавить.
– Да, неплохо, – сказала я весело. – Немножко играю в теннис.
Попробовала бы ты со своим жиром!
– Все еще в рекламе? – спросила она, расчесывая короткие тонкие рыжие волосы.
Я кивнула.
– Ты не считаешь банальным то, чем ты занимаешься? – добавила она. Она всегда меня об этом спрашивала.
– О нет, мне это очень нравится.
Во всяком случае, не всем же преподавать английский язык, так ведь? Господи, как это ужасно – быть покинутой Пирсом и наткнуться в дамском туалете на противную Памелу Роач.
– Ты все еще живешь в Сток-Невигтоне? – спросила она, снимая свои огромные розовые школярские очки и подкрашивая ресницы голубой тушью.
– Нет, я переехала в Айлингтон.
– О, ты делаешь успехи, – сказала она с обидой в голосе.
И я вдруг вспомнила, почему всегда не любила ее. Из-за этой вечной обидчивости и манеры приходить без приглашения – не говоря уже о том случае, когда я забыла у нее свой любимый кашемировый жакет; он был возвращен мне через два месяца, скомканный в пакете, изрядно поношенный, с чернильными пятнами от авторучки, которую она обычно держала в кармане без колпачка. Никогда ей этого не прощу. Но Памеле, настырной и толстокожей, понадобилось семь лет, чтобы это понять.
– Тебе понравился вечер? – спросила она осторожно. Я поняла, что на самом деле она имела в виду: «Ты лучше провела время, чем я?»
– О да, очень, – сказала я. – Здесь замечательно. Я познакомилась с прекрасными людьми. А тебе как?
– Ну, здесь так мало привлекательных мужчин.
– О, не знаю. Я познакомилась с несколькими, очень красивыми, – ответила я. Хотя, к сожалению, единственный понравившийся мне сбежал от меня к какой-то ужасной брюнетке.
– Ну, а мне ни один стоящий не попался, – настаивала она. – И я не собираюсь себя компрометировать. Не вижу причины.
Я посмотрела на нее: узкие, как спагетти, бретельки на геркулесовых плечах, боа из перьев, стратегически размещенное так, чтобы замаскировать явное отсутствие шеи, перпендикулярная линия широкого, прямоугольного тела – ни намека на бюст или талию; большие толстые руки и ступни как тарелки. И я подумала, как всегда думала, когда мы учились в колледже: «Кого ты хочешь надуть?» Как странно, что наименее привлекательные женщины более всего склонны опасаться за свою репутацию. А потом я подумала, что есть и такие, как Салли, которые твердят: «Ну кому я нужна?» А ведь Салли красивая. Что же касается меня, то мои амбиции не простираются дальше мистера очень-ничего-и-даже-вполне-подходящего. Господи, надеюсь, я его найду.
– Увидишь симпатичных мужчин, направляй ко мне, – инструктировала меня Памела, нанося на ресницы второй слой туши.
– Э-э, конечно. Во всяком случае, здорово, что мы с тобой встретились, – солгала я. – Пойду, пожалуй, к своему столу – я там с подругой.
– У тебя есть визитка? – спросила она, снова надевая очки. – У меня нет твоего нового адреса.
– Э-э… с собой нет. Я пришлю тебе по почте, – снова солгала я.
– Надо будет пообщаться, – крикнула она мне вслед.
– Да, да. Ну уж нет.
Фу. Фу. Черт. Вот уж не думала, что все так обернется, размышляла я, возвращаясь к столу. Как тесен этот мир – как легко столкнуться с каким-нибудь знакомым, и это так неловко, так неприятно, особенно если вас увидел человек, который вам несимпатичен, и это ужасно…
– Тиффани?
А-а-х! Что же это такое? Что происходит? О господи, неужели меня снова заметили? Кто это, черт возьми?
– Вы Тиффани, не так ли? – спросил высокий красивый мужчина с седыми волосами и голубыми глазами, которого я смутно припоминала. – Я пытался встретиться с вами взглядом весь вечер, – сказал он. – Джонатан де Бовуар. Вы меня помните?
Конечно. Мы познакомились на вечеринке в Драйтон Гарденз четыре года назад. Он ужасно красивый. У него тогда была очень привлекательная спутница – так какого черта он здесь делает?
– Я помню вас очень хорошо, – сказала я. – Мы познакомились на вечеринке в Кенстоне. Вы были тогда… э-э… с Сарой, да?
– Да. А вы были с архитектором, который помешан на гольфе.
– Да, верно.
– Я все раздумывал, вы это или не вы. Должен сказать, что тогда вы выглядели счастливой.
– На самом деле я не была счастливой, – сказала я с неожиданной для себя прямотой, подстрекаемая его добрым взглядом. – Я была несчастна. Он был мне неверен. И любил командовать. А также был хроническим эгоистом. Хорошо, что он меня бросил, – ха, ха, ха! А вы как?
– Ну… – Он вздохнул. – Это долгая история. Не хочу вам надоедать. Мне было просто приятно узнать, как вы поживаете. Не хотите ли прогуляться по саду?
– Да, – сказала я, обрадовавшись и надеясь, что Пирс увидит, как я покидаю столовую с этим высоким, видным, великолепным мужчиной. – Да, давайте немного пройдемся. Это будет прекрасно. Здесь ужасно жарко.
Мы взяли бокалы и не торопясь направились через лужайку. Вот так неожиданный поворот сюжета, думала я про себя. Я здесь по чистой случайности с Джонатаном де Бовуаром, красивым аукционистом, и мы прогуливаемся под руку в парке под звездным небом. Сердце у меня размякло и стало размером с луизианское болото. Джонатан был совершенно дивным! Когда мы обошли теннисные корты и направились к розарию, я почувствовала, что настроение у меня поднялось. Вечер получился просто выдающимся. Мне показалось, будто издали донеслось: «Тиффани-и-и… Тиффани-и-и», но, возможно, это лишь ветер прошелестел в кронах деревьев.


– Понимаете, я все еще влюблен в Сару, – сказал Джонатан. Он обхватил голову руками и тяжело вздохнул. – Но я совсем не уверен, что хочу на ней жениться. Так что теперь не знаю, что мне делать. Мне просто хотелось, чтобы все продолжалось так, как было.
– Ну, а я не могу порицать ее за то, что она настаивает на браке, – сказала я весело, стараясь замаскировать свое разочарование в том, что единственная причина, почему он захотел поговорить со мной, – это женский совет, как ему быть с подружкой. – Я имею в виду, что одиннадцать лет – это все-таки многовато. Саре тридцать пять. Так что, если вы не хотите на ней жениться, не надо ее связывать – это нечестно.
– Да, но я ни на ком не хочу жениться, потому что это все равно что дуло у виска – никакой романтики.
– Ну, для женщины это тоже не слишком романтично – чувствовать, что она с мужчиной, который не хочет на ней жениться. Вы постарайтесь взглянуть с ее точки зрения.
– Она поставила мне ультиматум, – пояснил он. – И потом просто ушла. Просто ушла – и все. Даже не сказала куда. Мне это не понравилось, поэтому я решил пойти на вечеринку для одиноких, чтобы посмотреть, смогу ли я кем-нибудь увлечься. Конечно, никем я не увлекся, – добавил он. – Глупость все это. То есть здесь нет абсолютно никого, кто меня хотя бы заинтересовал. Во всяком случае, спасибо, что выслушали меня, Тиффани. Вы молодчина. Ну, а как дела у вас? – спросил он. – Вы встречались после Филлипа с кем-нибудь стоящим?
– Да. Он дизайнер по интерьеру, его зовут Алекс. Он очень приятный человек.
– Так в чем же дело?
– Ну, главная проблема в том, что он инфантилен и не склонен жениться, хотя, конечно, я даже не подозревала об этом. Ну и другая проблема: единственное, чем он хотел заниматься в постели, – это играть в «Скраббл».
– О, я понимаю, – произнес он тактично. – Вам не кажется, что заниматься этим в постели не очень удобно?
– Вообще-то нет. Мы пользовались дорожным набором с буквами на магнитах. Замечательно.
– Тиффани-Тиффани… – Вдруг, раздвинув ветки розовых кустов, появилась Кейт, немного обалдевшая и слегка запыхавшаяся. – Господи, Тиффани, вот ты где. А я тебя везде ищу. С тобой все… – она с подозрением взглянула на Джонатана —…в порядке?
– Да, конечно. Кейт – это Джонатан. Джонатан, познакомьтесь с Кейт. Пойдемте обратно? Господи, уже час! Неудивительно, что я зеваю.
– Тиффани, я так беспокоилась за тебя, – шепнула мне Кейт, когда мы отправились назад через лужайку. – Ты вдруг исчезла – я думала, что тебя изнасиловали в кустах.
– К сожалению, нет, – ответила я. – Так мы уходим? Ужасно поздно.
Я махнула рукой Пирсу, который все еще обнимал элегантную брюнетку на танцевальной площадке, и затем попрощалась с Джонатаном.
– Я подумаю о том, что вы мне посоветовали, Тиффани, – сказал он, когда мы забирали наши плащи.
Потом мы с Кейт поехали обратно через весь город.
– Довольно забавно, да? – спросила она.
– Да, действительно. Интересно, захочет хоть кто-нибудь из них снова увидеть нас?
– Нам позвонят из «Встреч за столом», если с нами захотят встретиться.


На следующее утро, в полдесятого, я позвонила во «Встречи за столом».
– Здравствуйте. Это Тиффани Тротт. Спрашивал ли кто-нибудь из тех одиннадцати, с кем я познакомилась прошлым вечером, мой телефон?
– Э-э. Нет. Никто не спрашивал, – сказала сотрудница. – Но вы слишком торопитесь. Не беспокойтесь. Мы дадим вам знать, если кто-нибудь спросит.
А между тем я договорилась с биржевым брокером, который ответил на мое объявление в газете, о встрече. Из ста четырнадцати ответивших я оставила трех – и он был первым, с кем я решила увидеться. Ему было тридцать восемь лет, не женат, не играет в гольф, без сколько-нибудь заметной щетины на лице. Прекрасно. Чего еще желать? Мне понравилось его занимательное письмо – на трех страницах. Он писал, что обожает играть в нарды («хотя, будучи биржевым брокером, я не верю в азартные игры») и что терпеть не может гольф («как сказал Марк Твен, это прекрасный способ испортить хорошую прогулку»). Мне понравилось его чувство юмора, и на фото он выглядел вполне привлекательным, так что мы договорились о свидании в семь часов вечера в баре Уэст-Энда. Я оказалась там первой и сидела, разгадывая кроссворд. В семь пятнадцать какой-то человек подошел к моему столику и спросил:
– Тиффани?
– Да. А вы Ян?
Он кивнул. Забавно, что именно выбирают ваши глаза, когда вы встречаетесь с совершенно незнакомым человеком. Он был в довольно дешевом, мешковатом костюме, который мне не понравился. И галстук у него был в кричаще зеленых тонах. Он выглядел каким-то… неприметным. Обыкновенный рост. Обыкновенное сложение. Обыкновенные каштановые волосы. Обыкновенные карие глаза. Заурядная внешность – и ужасно маленький нос, явно курносый. На фотографии он выглядел куда лучше. Какой-то неудачник, подумала я. И он казался таким молодым и неопытным – словно маленький мальчик. Вряд ли у него было много подружек. Но если я разочаровалась в нем, то и по нему было видно, что я не произвела на него впечатления. Какая наглость, подумала я. Ну ладно. Лучше досидеть до конца. По крайней мере, выпить с ним по бокалу вина. А то невежливо. Он заказал какого-то вина, и мы разговорились. Я рассказала ему о своей работе, он рассказал мне о своей – он обслуживает частных клиентов на бирже при каком-то мелком коммерческом банке.
У меня были в запасе вопросы об индексе промышленных акций, публикуемом газетой «Файнэншл таймс», и об индексе Хэнг Сэнг,
type="note" l:href="#n_36">[36]
так что беседа текла гладко. Но мне было довольно скучно, и я все думала, как бы потактичнее уйти, когда произошло нечто странное. Я упомянула название моей улицы, и он вдруг сказал:
– О, моя няня живет поблизости от вас.
– Ваша няня? О, я не знала, что у вас есть дети, – сказала я. – Вы не написали об этом.
– Да, у меня двое, обоим еще нет пяти.
– Да? Вы не упоминали, что женаты.
– Я не женат, – сказал он. Очень любопытно.
– Разведены?
– Нет, – сказал он сухо. – Я вдовец. Моя жена умерла.
Ах. У меня перехватило дыхание.
– Как это ужасно. Мне очень жаль, – сказала я. – Когда она… Когда это произошло?
– Пять недель назад, – ответил он. Пять недель!
– О! Как это ужасно, но прошло все-таки так мало времени… знаете… так мало… – Я замолчала.
– Ну, не так уж мало, потому что она умирала восемнадцать месяцев – у нее была лейкемия, – так что у нас было время проститься. Мы со школы вместе, еще в детстве дружили. Мы были женаты пятнадцать лет – рано поженились.
Как я могла встать и уйти после того, что он мне рассказал? Я не могла. Итак, я сидела там битых два часа, пока он рассказывал мне о своей жене и ее болезни, и о том, что это было настоящим потрясением – узнать, что она серьезно больна, и сознавать, что она скоро умрет, и все это длилось так долго, и как тяжело ему присматривать за детьми. И потом, в десять, он сказал, что должен идти. Мы попрощались, понимая, что нам обоим не хочется снова встречаться друг с другом. А потом я шла домой и плакала. Мне было так грустно. Так ужасно, ужасно грустно. Бедняга, думала я. Какая трагедия. Бедный, бедный. Но потом, вытерев глаза, я подумала: всего пять недель? Какой мерзавец.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель



Хорошая книга! Чем-то напоминает мою любимую Бриджит Джонс! Понравилась само ирония главной героини... Читайте - не пожалеете. Такой добрый старый английский юмор
Тревоги Тиффани Тротт - Вульф ИзабельАлла
26.10.2014, 10.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100