Читать онлайн Тревоги Тиффани Тротт, автора - Вульф Изабель, Раздел - Май в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.15 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вульф Изабель

Тревоги Тиффани Тротт

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Май

– Не могу больше ждать! – жаловалась Салли. – Я просто не в состоянии. Не знаю, что Лена там делает, но, если честно, меня это уже выводит из себя. Предполагалось, что она появится на свет к первому мая, – что же происходит?
– Ну, не знаю, – сказала я. – Здесь я ничем не могу тебе помочь. Просто надо ждать, как распорядится госпожа Природа.
Но я сочувствовала Салли. Какое расстройство! И главное, даже некому пожаловаться. Я имею в виду, что, если поезда опаздывают, вы можете позвонить в соответствующую службу или написать жалобу на станции и, если вам повезет, получить какую-нибудь компенсацию в виде бесплатного билета на ночной поезд до Крю. Но если запаздывает ребенок, то вы просто ждете.
– Две недели сверх срока – это многовато, – согласилась я. – Возможно, нам придется оштрафовать малышку.
– Она не библиотечная книга, Тиффани, – сказала Салли, повязывая фартук. – Это же ребенок. – Затем она надела желтые резиновые перчатки и вытащила из-под раковины красное ведро.
– Салли, что ты собираешься делать?
– Сделаю небольшую уборку, раз уж приходится ждать. Здесь такая грязь.
Ну уж нет, ничего подобного. Никакой грязи. Уборщица приходит к Салли дважды в неделю, так что в квартире всегда чисто, каждый дюйм блестит чистотой, нет и следа пыли.
– Салли, давай я вымою! – вмешалась я, когда она принялась тереть шваброй пол. – Тебе нельзя перенапрягаться…
Я остановилась, чтобы не добавить: «…в твоем положении». Мне не хотелось, чтобы мои слова звучали так же угнетающе, как слова Пат.
– Я в порядке, – сказала она раздраженно, водя желтой губкой туда-сюда по мраморному полу. – Но я не понимаю, что ее задерживает! – добавила она сердито, опуская рычаг, чтобы выжать губку. – К тому времени, когда она родится, ей нужно будет уже ходить.
– Ну, ожидаемая дата родов всегда очень приблизительна, – напомнила я.
– Да, но только потому, что многие женщины не знают дату зачатия, – возразила она. – Но я-то знаю. Я знаю это совершенно точно. Потому что это произошло только один раз. – Она остановилась, выпрямилась и положила руку на поясницу. – Это было первого августа, в пятницу, в «Лейк-Пэлэс» в Удайпуре, в Раджастане. Хочешь, скажу время?
– Хм, нет, спасибо, – сказала я.
Все-таки это счастливый случай. Все равно что выиграть в лотерею, купив один-единственный билет. Вы спите один раз с кем-то, кого вы почти не знаете, и вдруг – выигрыш! Ребенок.
– А что, она действительно сильно запаздывает? – спросила я.
– Вообще-то нет, – призналась Салли устало. – Просто это не слишком весело – быть беременной девять с половиной месяцев. Она все время толкается у меня в животе – там словно «Лихорадка субботнего вечера».
type="note" l:href="#n_119">[119]
Я не рискую выходить на улицу: боюсь, что отойдут воды, – продолжала она, – и у меня жуткий запор – кишечник так сдавлен, что фекалии вот-вот полезут через уши. Господи, я могла бы съесть кусок угля! – добавила она с голодным блеском в глазах.
– Почему бы тебе не поторопить ее? – спросила я.
Салли посмотрела на меня так, будто я сказала: «Почему бы тебе ее не удочерить?»
– Ничто не заставит меня ее торопить, – сказала она многозначительно, снова принимаясь за мытье полов. – Потому что это будет означать роды в больнице, а я хочу родить ее естественно, в домашней обстановке. Но мне так хочется, чтобы она поспешила, – добавила она с раздражением.
Подойдя к буфету, она порылась там, затем с торжеством вытащила старую зубную щетку.
– Салли, что ты сейчас-то намерена делать? – спросила я слабым голосом.
Она опустилась на колени и набросилась, орудуя щеточкой, на плинтус.
– Терпеть не могу, когда в углах пыль, – пояснила она, вычищая воображаемые пылинки яростными, резкими движениями. – Я не хочу, чтобы Леони подверглась воздействию микробов и аллергенов. Послушай, Тифф, спасибо за то, что приехала, но ты вполне можешь заняться чем-нибудь другим. Ведь тебе, должно быть, довольно обременительно…
– О нет, нет, нет, – возразила я. – Хотя ладно, я поеду в клуб и посмотрю теннис, – сказала я, благодарная за возможность уйти. – Там финал мужского турнира, и мне бы хотелось на это взглянуть. Но у меня с собой мобильник, – добавила я, – так что при первых же схватках сразу звони, и я приеду.
– Ладно, – сказала она весело, начищая сверкающий белизной подоконник. – Я позвоню, как только ты понадобишься. Иди развлекайся.
Я прошла к Фулхем-Бродвей и спустилась в метро. Через двадцать пять минут я буду в клубе. Мне так хотелось увидеть матч. В нем участвовал белобрысый Алан, что было удивительно, потому что он никогда раньше не доходил до третьего тура. Однако в последнее время он играл как дьявол. Хотя у него все равно мало шансов обыграть Эда Брукса, думала я, пересаживаясь на Северную линию на «Набережной»; Эд, который завоевывает титул чемпиона последние четыре года, изничтожит его. Но на это интересно будет посмотреть. Проходя через ворота, я услышала звуки сильных ударов мяча о ракетки и взрывы аплодисментов. На дальнем травяном корте человек пятьдесят сидели на деревянных скамьях. Все они увлеченно следили за матчем, головы поворачивались туда-сюда с каждым ударом. Подойдя ближе, я заметила в середине первого ряда свободное место. Шел второй сет. Эд, должно быть, разгромил Алана в первом сете, подумала я, садясь на скамью. Затем взглянула на табло. Эд действительно выиграл первый сет, но не со счетом шесть-ноль или шесть-два, как я ожидала, а всего лишь со счетом семь-пять. Алан явно не собирался сдаваться. Сейчас он подавал, имея три гейма в выигрыше и четыре проигранных. Он высоко подбросил мяч левой рукой, одновременно заводя ракетку за спину, и затем – бах!
– Пятнадцать-ноль, – произнес судья спокойно. Какой удар! Эд не успел даже глазом моргнуть, не то что принять. Затем Алан перешел на другую сторону площадки и снова подал мяч, послав его далеко в правый угол. Эд отбил его прямо в сетку.
– Тридцать-ноль.
Господи, Алан выглядел таким решительным. Я взглянула на Джулию: она явно нервничала, но глаза у нее сияли, когда Алан выиграл на своей подаче со счетом сорок-пятнадцать. Затем – бах! – и он вернул Эду мяч, отбив его отличным ударом справа.
– Гейм, Хеншер, – объявил судья. – Всего четыре гейма. Брукс подает.
Во время подачи Эда произошло то же самое, только наоборот. Алан пару раз хорошо отбил, но затем послал мяч слишком высоко, давая Эду возможность подбежать к сетке и ударить с лёта. Алан, ну что же ты, отбей! – поймала я себя на мысли. И удивилась, что желаю ему победы. Не потому, что он проигрывает, а потому, что чувствовала себя виноватой за то, что отвергала его раньше. Но, кажется, ему на это наплевать, подумала я, снова посмотрев на Джулию. Она была хорошенькой и так и сияла, хлопая в ладоши с фанатичным пылом каждый раз, когда он бил по мячу. И ее мольбы, кажется, действовали: Алан играл великолепно.
– Гейм, Хеншер, – объявил судья. – Хеншер впереди, пять-четыре.
У Алана сейчас было преимущество. Он подавал в этом сете. На подаче он выиграл первые два очка, но Эд сравнял счет несколькими коварнопосланными высокими мячами: в то время как Алан подбегал к сетке, мяч высоко взвивался над его головой, а потом приземлялся почти у самой задней линии и отскакивал с корта. Эд посылал мяч великолепно. Почти спорно – на линию. Алан играл сильно, но ему не хватало стратегического мышления, которым обладал его противник. Возможности победить в такой ситуации не было: теннис скорее игра ума, чем мускулов.
– Равный счет, – объявил судья.
Алан тяжело дышал, часто вытирая лоб белым платком. Он ловил взгляд Джулии, и она ободряюще ему улыбалась. Теперь он снова подавал, на этот раз сделав сверхкрученую подачу и послав мяч под сумасшедшим углом. И следующий он подал так же. Такой мяч совершенно невозможно принять. Изменять подачу в середине матча было очень рискованно, но, кажется, это сработало.
– Ведет Хеншер.
Эд выглядел раздраженным. Господи, надеюсь, он не собирается поступать, как Мак-Энроу,
type="note" l:href="#n_120">[120]
подумала я, когда он ударил ракеткой по траве.
– Неправильное использование ракетки. Предупреждение, – объявил судья.
Алан спокойно ждал, возможно благодарный за передышку, и затем снова подал мяч. Бах! На этот раз Эд принял и вернул мяч; Алан послал его низко и сильно над сеткой, Эд отбил вверх, но в это время Алан уже был наготове. Казалось, он отобьет мяч вверх слева, когда тот летел к нему сверху, но он ударил с лёта и мощно послал его через корт.
– Гейм и второй сет Хеншера. Шесть-четыре. Сет закончен.
Господи, какой горячий матч, подумала я, когда мы благодарно хлопали игрокам. Оба они отошли к боковой линии корта, чтобы выпить воды и передохнуть. Все было совсем как на Уимблдоне – без длительных перерывов между сетами. Эд выглядел смущенным, в то время как Алан держался спокойно, но напряженно. Матч был трехсетовый, а не пятисетовый, так что последний сет решал все.
– Время, – сказал судья, давая последние наставления мальчикам на подборе мячей.
Эд подавал и легко выиграл первый гейм, хотя Алан принимал подачи, сильно отбивая мяч, что вызывало крики удивления в толпе зрителей. Временами казалось, что мяч, как пуля, отскакивает рикошетом от ракеток обоих игроков. Это была прекрасная игра: хотя удары были очень короткими, мяч стремительно летал над травой, проносясь с почти слышимым «у-о-о-ш!». И теперь в течение почти пятидесяти минут они шли на одном уровне, все пять геймов, и Эд снова подавал. Публика замерла в ожидании. Все мы замерли, когда он высоко подбросил мяч и послал его – бах! – прямо на трамвайные рельсы. Явно раздраженный, он вновь подбросил мяч – и произошло то же самое. Он потерял обе подачи. Он устал, хотя был на десять лет моложе Алана. Но Алан упорно ему противостоял.
– Ноль-пятнадцать.
Эд снова подал с хрипящим выдохом, на этот раз Алану под удар слева. Но Алан прекрасно принял мяч, откинув ракетку назад вправо и мощно послав его через весь корт. Эд вернул его ударом слева, сильно и низко, но Алан постоянно отбивал мяч, постепенно с каждым удачным ударом приближаясь к сетке. Он сейчас играл в агрессивный, атакующий теннис, но, благодаря точности Эда, начал сдавать. Видя, что Алан близко у сетки, Эд послал мяч высоко вверх, за него, и наши головы описали круговую траекторию, когда мы следили за его падением. Вдруг судья на линии поднял руку.
– Аут, – объявил он.
– Не было аута, – возразил Эд зло. Главный судья посовещался с судьей на линии.
– Аут, – заявил он твердо, в то время как мы шепотом выражали наше согласие с его решением. Действительно был аут.
– …определенно аут.
– …я не видела точно.
–.. прямо за линией.
–.. я видел, как мел взлетел.
– …странно, что он не соглашается.
– …да, определенно был перелет.
– Тихо, пожалуйста, леди и джентльмены. Ноль-тридцать.
Эд, печатая шаг, вернулся к задней линии и выбрал два мяча. Он снова подал, и Алан сильно отбил. Эд вернул ему мяч, и Алан подрезал снизу вверх; мяч высоко взлетел, сделав петлю. И теперь Эд бежал назад, в то время как мяч летел к нему, стараясь изо всех сил достать его ракеткой и отбить. Но, отбегая назад и не спуская взгляда со снижающегося мяча, он вдруг споткнулся и упал. Затем быстро вскочил на ноги, опершись на левую руку, но мяч, посланный Аланом, уже приземлился. Было слышно, как Эд ругается, отряхивая шорты.
– Ноль-сорок, – сказал судья.
Если Алан выиграет этот гейм, счет будет шесть-пять с последующей его подачей. Он может его выиграть. Это был переломный момент. Ему нужно только принять подачу Эда. Алан стоял на задней линии, пружинисто переминаясь с ноги на ногу, готовый отразить удар. Эд подбросил мяч вверх; мы наблюдали, как он взлетел над его запрокинутым лицом, и вдруг пронзительная трель разнеслась по корту. Мяч врезался в сетку! Эд остановился и грозно посмотрел в моем направлении. О господи, где же он? Я шарила в сумке, ища мобильный телефон, а тот продолжал безостановочно трезвонить. Мое лицо покрылось краской смущения. О господи, сколько же барахла в этой сумке, где же этот чертов мобильник! – подумала я, но никак не могла его нащупать.
– Телефон меня отвлек! – яростно крикнул Эд. Все неодобрительно заворчали, судья пристально посмотрел на меня.
– Я достаточно ясно объявил перед началом матча, чтобы все мобильные телефоны были выключены, – сказал он раздраженно. – Игра не продолжится, пока это не будет сделано.
Наконец-то – вот он!
– Да, привет! – сказала я, выбираясь со своего места с извиняющейся улыбкой.
Все зрители молча за мной наблюдали.
– Салли! Это началось? Да? О, не беспокойся, Салли, – говорила я, стараясь держать себя в руках. – Я уже иду. Извините! – крикнула я зрителям. – Это крайняя необходимость! Ты вызвала акушерку? Ты уверена, что это схватки? Ладно, ладно, конечно, ты уверена, что у тебя схватки. Большие перерывы? Ну, тогда пришло время. Я сейчас буду, – сказала я, чувствуя, как панический страх разливается по венам.
Выбегая из клуба, я услышала удары мяча – игра возобновилась. И затем раздался взрыв аплодисментов.
– Счет шесть-пять, – донеслось до меня объявление судьи. – Хеншер лидирует в финальном сете. Подача Хеншера.
Белобрысый одерживал верх. Он защищал стареющих неудачников. И все это, поняла я с внезапной острой болью, благодаря силе любви. Я махнула рукой проезжавшему мимо такси.
– К Челси-Харбор, пожалуйста, и как можно быстрее, ребенок вот-вот появится! – крикнула я водителю.
– Только не в моей машине, дорогуша, – сказал он, вдруг резко останавливаясь. – Не хватало мне здесь с вами возиться.
– Да не у меня, у моей подруги Салли – с минуты на минуту, так что, пожалуйста, давайте туда как можно быстрее.
Водитель погнал на юг к Фулхем-Бродвей, объезжая стороной многолюдную Кингз-роуд. В течение получаса мы были у Челси-Харбор, и я поднялась на лифте до квартиры Салли. Акушерка Джоан открыла мне дверь. Хоть кто-то здесь есть, кто знает, что делать. Слава богу, потому что, несмотря на пять месяцев подготовки и семнадцать книг по родам, я не чувствовала, что готова. Это было все равно что посадить самолет, получив только подготовку на земле.
– Где она, где она?
– Я здесь, дурочка, – спокойно сказала Салли. Она сидела на диване и смотрела телевизор, методично опустошая коробку шоколадных конфет.
– А как же твои схватки? – спросила я удивленно.
– Была только одна, и довольно давно, – сказала она. – Или, может, это был просто спазм, не знаю. Я убирала ванную комнату, когда почувствовала приступ дикой боли. Но это было почти час назад, и с тех пор – ничего. Похоже, это была ложная тревога, Тиффани, извини, я ведь знаю, ты хотела посмотреть теннис, но это было так больно, а сейчас ниче…
Вдруг она охнула, зажмурила глаза, открыла рот и издала странный звук, похожий на жалобный вой. Она завывала так в течение десяти секунд, и потом, когда боль утихла, ее тело снова расслабилось. Она посмотрела на меня, затем заморгала; глаза у нее сияли.
– Думаю, это и в самом деле началось, – прошептала она.
Акушерка кивнула.
– Это начало, – сказала она спокойно, измеряя Салли давление. – Не беспокойтесь – вам придется пройти длинный путь.
– Тиффани, – сказала тихо Салли, – пожалуйста, не могла бы ты наполнить бассейн?
Мы с Джоан протянули шланг из ванной и опустили его в бассейн, затем открыли кран, следя за тем, чтобы вода была достаточно теплой. За полчаса бассейн наполнился, и мы опустили крышку, чтобы сохранить тепло.
– О боже, о боже, – воскликнула Салли, снова вздрагивая от боли. – У-у-у-у-ух! О не-е-е-е-е-т!
– Дыши глубже, – посоветовала я ей, когда она ухватилась за край кофейного столика. – Через нос – вот так.
– О-о-о-о-ох!.. ху-у-м-м-м-м!.. о-о-о-о-ох!.. о-о-о-о-О-О-О-У-У-У! – закричала она.
На этот раз все продолжалось двадцать секунд. Затем закончилось, и Салли улыбнулась с облегчением. Потом снова стала смотреть телевизор, где шли «Хвалебные песни».
type="note" l:href="#n_121">[121]
– Это из Саутуоркского собора, – пояснила она, когда послышались аккорды гимна «Тот, Кто героически противостоял».
Я достала свое вышиванье, чтобы немножко успокоиться.
… всем несчастьям.
И я поняла с внезапной болью, что вышиваю эти розы почти год и не продвинулась дальше половины.
Не падая духом, чтобы заставить его однажды смягчиться.
Повышиваю-ка я чуть-чуть, подумала я, только пару лепестков. Затем Салли вдруг снова охнула и застонала:
– О господи, о боже мой! Это ужасно! Его первое провидение…
– Салли, может быть, вы сядете в бассейн? – предложила Джоан. – В воде вам будет легче переносить боль.
Салли разделась медленно и с трудом, придерживая свой огромный живот. Мы помогли ей, затем проверили температуру воды и поддерживали ее под руки, когда она осторожно перешагнула через борт бассейна и тихо улеглась. Салли была худенькой и гибкой, но с этой странной выпуклостью спереди она выглядела как змея, только что проглотившая свинью средней величины. Салли откинулась на спину, держась за стенки бассейна, и затем, пытаясь расслабиться, изгибалась и наклонялась в разные стороны, чтобы найти наиболее удобное положение. Я вставила в плеер диск с музыкой американских индейцев, но ей не понравилось.
– Эти завывающие голоса угнетают. Поставь виолончельные сюиты Баха, хорошо? – простонала она. – Я хочу следовать одной с виолончелью ноте. Диск на подставке, примерно в середине.
И когда почти человеческий голос виолончели наполнил комнату, она закрыла глаза и вдохнула, хрипло заглотнув воздух в легкие, прежде чем выпустить медленно через рот. Я взглянула на свои часы. Почти восемь вечера. Схватки начались три часа назад – осталось еще тридцать три, подумала я мрачно. В течение какого-то времени ничего не происходило, Салли просто лежала на спине, прислонив голову к стенке бассейна. Иногда она опускалась под воду, и это меня немного тревожило. А потом снова появлялась на поверхности, как русалка; волосы у нее висели крысиными хвостиками.
– О-о-о-о-о-о-у! А-а-а-а-а-а! О-О-О-О-О-О-У-У-У-У!
Я приложила пузырь со льдом к ее лбу, покрытому каплями пота. Костяшки пальцев у нее побелели. Схватки стали сильнее, продолжаясь почти минуту, в течение которой она ревела и завывала, словно ее встречала смерть, а не жизнь.
– С тобой все в порядке, Салли? – спросила я беспомощно, когда она яростно сжала челюсти.
Ты уверена, что не хочешь принять лекарство?
– Со мной все хорошо, – сказала она сквозь стиснутые зубы. – Все хорошо, все хорошо, все… У-у-у-у-ух-х-х! О-о-о-о-о-о-ох-х-х-х! А-а-а-а-а-а-и-и-и-и! О господи, я хочу, чтобы это прекратилось.
Прекратилось? Это только началось.
В девять часов акушерка спустила ручной электронный монитор под воду и послушала сердцебиение ребенка.
– Думаю, у нас могут быть затруднения, – сказала она тихо.
Сердце у меня почти остановилось, но у Салли в это время была очередная схватка, и она не слышала, что сказала Джоан.
– Салли, – сказала Джоан, когда боль стихла. – С вами все в порядке, у вас почти полностью раскрылась матка, и головка ребенка книзу. Но мне кажется, у ребенка могут быть проблемы с сердцебиением, возможно недостаточность сердечной функции. Так что вам необходимо вызвать специалиста, – добавила она спокойно, – хотя, я думаю, было бы легче, если бы вы сами поехали в больницу. Но это вам решать.
– О господи, отвезите меня в больницу, – простонала Салли. – Сейчас же отвезите. Я хочу поехать в больницу – о-о-о-о-о-х-х-х! Ух, ух, у-у-ух! У-у-у-ух! У-У-У-У-Х-Х-Х-Х! Мне нравятся больницы! – почти прокричала она, когда мы помогали ей встать. – Мне они нравятся! Я никогда не говорила, что не нравятся.
Джоан позвонила в больницу и сообщила, что мы приедем.
– У вас есть номер телефона какой-нибудь таксомоторной фирмы? – спросила она.
– Нет. Нет. О господи, извините, я обязана была его выписать и иметь под рукой.
– Номера… таких фирм можно… узнать в справочнике, – выдавила Салли между спазмами, когда Джоан помогала ей одеться.
Я позвонила по первому.
– У моей подруги схватки, – начала я, но меня прервали: «Извините, но у нас не родильное отделение» – и бросили трубку. Я позвонила по другому номеру, но там тоже отказали.
– Послушайте, моя подруга рожает, – сказала я в третий раз.
– О боже! – с досадой отозвался мужской голос.
– И у ребенка сердечная недостаточность, понимаете…
– Какой адрес? Буду через пять минут. Салли была уже готова, хотя ее просторное платье от Николь Фархи совсем промокло от воды, стекающей с волос. Мы вошли в лифт, поддерживая ее с обеих сторон, и встали лицом к морю. Пара ее соседей неодобрительно поглядывали на Салли, когда она стояла там, словно только что спасшаяся с «Титаника», громко стеная и дрожа, несмотря на кашемировую шаль, которой мы ее укутали.
Неожиданно у тротуара перед домом затормозил коричневый «монтего» и дважды просигналил. Он подъехал так близко, как только было возможно. Мы помогли Салли забраться в машину. Джоан расстелила на заднем сиденье полотенце и поместилась там вместе с Салли, а я села на переднее, рядом с водителем.
– В Челси-Вестминстерскую? – спросил он.
Я кивнула. Мы быстро поехали по улочкам Челси и по Фулхем-роуд, а Салли тем временем стонала и завывала на заднем сиденье. Десять минут спустя такси подъехало к белому козырьку больницы. Мы с Джоан помогли Салли пройти через вращающуюся дверь. Для нее уже приготовили носилки, и, когда мы почти бежали по коридору, как персонажи телевизионной программы «Родильное отделение»,
type="note" l:href="#n_122">[122]
я быстро осматривала белый интерьер с высокими потолками, изобилием стекла и огромными скульптурами. Лифт поднял нас на четвертый этаж, в родильное отделение, где Салли поместили в отдельный бокс и быстро переложили на кровать. Я ждала снаружи, пока специалист осматривал ее, и отвлекала себя тем, что разглядывала постеры, доказывающие преимущества грудного вскармливания. Через несколько минут появился доктор, и я услышала голос Салли.
– Тиффаии-и-и… – крикнула она. – Тиффа-ни-и-и!
Я отдернула занавески с цветочным рисунком и вошла внутрь. Салли лежала на кровати в полутемной комнатке, одетая в зеленую больничную рубашку. Крупные слезы текли по ее лицу.
– Он сказал, что с ребенком – ух, ух – все в порядке, – всхлипнула она. – Он сказал, что все идет хорошо. Джоан просто хотела подстраховаться, и я рада этому, но – ох! – это так бо-о-о-льно, Тиффани. Так – ох-ох – бо-о-о-о-льно! – Она отвернулась лицом к стене, на шее у нее от боли проступили вены.
Чем же помочь? Кошмар. Я чувствовала себя лишней, как вегетарианец на мясокомбинате. Я укрыла ее покрывалом и села на стул рядом с кроватью.
– Ох, мне так жарко, – сказала она, касаясь рукой лица. – Так жарко.
Я включила вентилятор и направила на нее струю воздуха, затем налила ей сока. Пока она пила его через соломинку, я оглядела родильный бокс. Он был окрашен в приятный бледно-зеленый цвет с узорчатым бордюром из фиолетовых гроздей винограда. Милая комнатка, хотя случайный мазок засохшей крови на занавеске вызвал у меня чувство тревоги. Но зато не было запаха антисептиков или анестезии, а если где-то и стонали роженицы, то мы их не слышали. На стене висели часы, секундная стрелка медленно передвигалась с отчетливым щелканьем. На часах было одиннадцать – Салли мучилась уже почти шесть часов.
Вдруг она встала с кровати и, помотавшись из стороны в сторону, со стоном сжала свой живот. Затем вернулась к кровати и склонилась над ней. Джоан поддержала ее, и Салли, опираясь на локти, согнулась.
– А-а-а-а-а-а-х! О-о-о-о-о-о-о-ох! – закричала она снова, когда началась схватка. – У-у-у-у-у-ух!
– Что мне сделать, Салли? Скажи.
– Можешь ты – о-о-о-о-о-ох! – помассировать мне поясницу – посильнее.
Джоан капнула мне на ладони немного ароматического масла, и я приложила руки к пояснице Салли, когда она снова застонала.
– О-о-о-о-о-ох! Посильнее жми… вот так. Еще сильнее. Это помогает… о-о-о-о-оу-у-у-у! Не знаю почему.
Джоан вставила в музыкальный центр кассету с кельтскими песнями, но у Салли был слишком сильный приступ боли, чтобы это могло ее успокоить.
– Хотите обезболивающий укол? – спросила Джоан.
– Нет, нет, нет! – крикнула она.
– Ну, тогда кислород, я не думаю, что вы сможете так долго терпеть.
Джоан опустила шланг. Салли села на край кровати и глубоко, почти с жадностью вдохнула воздух из прозрачной маски.
– Я не хочу сидеть на кровати! – запричитала она. – Не хочу сидеть на кровати!
Мы с Джоан расстелили на полу два матраса. Салли легла, сжимая свой огромный живот и качая его, как ребенка.
– Тиффани, – позвала она слабо. – Тиффани.
– Да. – Я прижимала к ее лбу фланелевую салфетку, смоченную в воде.
– Больно – о-о-о-о-о-о-О-О-О-О-О-У-У-У-У!!! Больно.
– Знаю, но теперь уже недолго, Салли. Ты такая молодчина.
– Я не молодчина. Нет. Это ужасно. Я, я… Вдруг она начала молотить руками, словно в буквальном смысле сошла с ума, глаза у нее вращались, а из горла вырывались нечеловеческие звуки.
– Тиффани, я хочу, чтобы ты ушла! – вдруг рявкнула она. – Я хочу остаться одна. Я хочу, чтобы ты исчезла. Ты слышишь? Исчезни!
Что? Сейчас?
– Ты хочешь, чтобы я ушла? – спросила я.
– Да, да. Хочу, чтобы ты убралась. Убирайся к черту. К черту! К черту! К черту. Вот так. У-У-У-У-У-Х-Х-Х!
– Ладно, я уберусь, – сказала я, направляясь к выходу из бокса и отмечая про себя, что первый раз слышу, чтобы она ругалась. – Смотри, я ухожу.
Она хочет остаться одна. Она хочет сразиться с болью один на один. Я читала об этом в одной из книг. Я раздвинула занавески и приготовилась выйти.
– ТИФФАНИ, ВЕРНИСЬ! – крикнула она. – Куда ты уходишь? Не оставляй меня одну! – завывала она. – ВЕРНИСЬ! Вернись сейчас же!
– Я здесь, – сказала я. – Все в порядке.
О господи, она ведет себя так странно. Совсем непонятно. Я не знала, что делать. Я посмотрела на Джоан, но она только улыбалась мне успокаивающе, приложив указательный палец к губам.
– Я не хочу, чтобы ты оставляла меня одну, Тиффани, – пробормотала Салли, когда боль немного отпустила, давая ей передышку.
Затем все началось снова, схватки теперь следовали через несколько секунд, и на нее накатывалась одна волна боли за другой.
– О-о-о-о-о-о-о-О-О-О-О-У-У-У-У-У! А-а-а-а-А-А-А-А-А-А!.. Помогите мне кто-нибудь! Помогите! О господи! О боже! О-О-О-О-О-У-У-У-У!
Вдруг она приподнялась, схватила меня за плечи, прижалась головой к ключице и сжала, словно тисками. Джоан пододвинула под нее матрас и встала на колени, опираясь руками о пол.
– Ребенок идет, – сказала она. – Я вижу его головку. Темечко. А теперь снова тужьтесь, Салли. Тужьтесь. Вот так! Еще! Вы все правильно делаете.
Я держала Салли под руки, когда она тужилась, яростно ревя с началом каждого спазма.
– А-А-А-А-А-Х-Х-Х-Х!!!
– Выходит, – сказала Джоан.
– О господи, о господи!!!
– Головка почти вышла, теперь недолго.
– О-О-О-О-О-У-У-У-У!
– Вот так, Салли, – сказала Джоан снова. – Молодчина! Молодчина! Тужься еще. Дыши глубже.
– О-О-О-О-О-У-У-У-У! О-О-О-О-О-Х-Х-Х-Х!
– Вот так! А теперь еще раз!
– А-А-А-А-А-Х-Х-Х-Х!!!
– Хорошо, Салли! Еще чуть-чуть. Ребенок выходит, он почти уже здесь…
– А-А-А-А-И-И-И-И-И-И-И!!!
– Плечики вышли. Еще раз ту ж…
Вдруг раздалось хлюпанье, и затем свист! и брызги! и краем глаза я увидела, как белые руки Джоан ухватили ребенка Салли. Все. Салли повалилась на матрас с тихим стоном, ноги у нее оставались расставленными, по лицу текли слезы. Слезы текли и у меня по лицу. Затем Джоан обрезала пуповину, наскоро обтерла этот маленький комочек, затем положила окровавленного ребенка в руки матери. И когда Салли первый раз покачала свое дитя, прижимая его к груди, выражение глубокого удивления отразилось на ее залитом слезами лице. Потом она взглянула на ребенка, взглянула на меня, откинула голову и засмеялась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель



Хорошая книга! Чем-то напоминает мою любимую Бриджит Джонс! Понравилась само ирония главной героини... Читайте - не пожалеете. Такой добрый старый английский юмор
Тревоги Тиффани Тротт - Вульф ИзабельАлла
26.10.2014, 10.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100