Читать онлайн Тревоги Тиффани Тротт, автора - Вульф Изабель, Раздел - Продолжение марта в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.15 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вульф Изабель

Тревоги Тиффани Тротт

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Продолжение марта

Арнольф:
Боже мой, к чему вы мучитесь, сосед?Не проведут меня плутовки эти, нет!Я хитростей знаток, как ни были бы тонки:Известно, как рога сажают нам бабенки.А чтобы в дураках не оказаться вдруг,Заблаговременно я все расчел, мой друг,И та, на ком женюсь, невинность без укора.Мой обеспечит лоб от всякого позора.
– Хотите конфетку? – шепнула я Патрику.
– Нет, спасибо, – сказал он.


Кризальд:
Но глупая жена, не правда ли, сама…
Арнольф:
Кто глупую берет, тот не лишен ума.
– Хотите трюфель? – спросила я, снова протягивая ему коробку.
– Э-э, нет, спасибо, Тиффани, – шепнул он в ответ.
– А как насчет «Лимонной мечты»?
– Нет, нет, спасибо.
Я вынула из коробки листок-вкладыш и постаралась прочитать, насколько это было возможно в темноте.
– Здесь написано: «Светлая кремовая помадка в темном шоколаде».
– Нет, спасибо. Не надо.
– А как насчет «Орехового завитка»?
– Э-э, нет.


Арнольф:
Охотно верю я в ум вашей половины,Но я смышленых жен боюсь не без причины,И многим дорого обходится жена,Которая умом большим одарена.
– Питер Боулерс чудесно играет, правда? – сказала я.
– Да.
– Я его обожаю.
– Хорошо.
– Вы его видели в «Мещанине во дворянстве»?
– Нет.
– Он там просто великолепен.
– Ш-ш-ш-ш! – шикнул кто-то очень громко позади нас.


Арнольф:
Жену не многому мне надо обучить:Всегда любить меня, молиться, прясть и шить.
Кризальд:
По-вашему, жена тем лучше, чем глупее?
Арнольф:
Да, и дурнушка мне и глупая милее,Чем та, что чересчур красива и умна.
type="note" l:href="#n_109">[109]
– Ужасно смешно, – сказала я, когда под шум аплодисментов занавес опустился и начался антракт. – Ужасно смешно. Я так люблю Шеридана!
type="note" l:href="#n_110">[110]
– Это вообще-то Мольер, – поправил меня Патрик.
– О, конечно. Какая я глупая. А вам понравилось, Патрик?
– О да, – сказал он. – Очень забавно. Забавно? Было так смешно.
– Хотите «Черную магию»? – спросила я, протягивая ему коробку.
– Пожалуй, да, – на этот раз согласился он. – Могу я взять «Лесной орех»?
Господи, я ее уже съела. Я съела почти все конфеты, кроме…
– Может, вы возьмете «Малиновую руладу»?
– А что это?
– «Светлая ароматная помадка в темном шоколаде».
– Ладно.
Я отпила еще глоток вина, и вдруг зазвенел звонок, возвещающий, что антракт окончен. Мы двинулись вместе с толпой в зал.
Вторая часть промелькнула в мгновение ока, хотя очень трудно сосредоточиться на пьесе, когда ваши колени почти соприкасаются. И это было так романтично – сидеть в теплой темноте зала, на красных бархатных креслах, смеясь над остроумным переводом и над Арнольфом, этим недалеким торговцем, который хотел жениться на своей молоденькой подопечной, но мучился от страха, что ему наставят рога. Весь смысл пьесы заключался в том, что, как ни старался Арнольф сохранить ее целомудрие, она все равно попала в руки его красивого молодого соперника. Я подумала, что это забавно и в то же время мудро и иронично, но, если честно, Патрику пьеса не показалась такой смешной, как мне. И я, кажется, поняла причину. После спектакля, когда мы отправились ужинать, я спросила, почему он развелся.
– У моей жены был роман на стороне, – сказал он, намазывая масло на хлеб.
– О, вот как.
Я смутилась и, пробормотав: «Не повезло», постаралась сменить тему. Мы заговорили о пьесе. О том, в частности, что Арнольф ищет глупышку, потому что не хочет жениться на умной женщине, опасаясь, что она его обманет.
– Много таких мужчин, как Арнольф, – заметила я.
– Что вы имеете в виду?
– Ну, много мужчин, которые не хотят иметь дело с умными женщинами. Они считают, что это им чем-то угрожает. И не из-за опасений, что у женщины может быть связь на стороне, а потому, что они чувствуют, что могут оказаться в тени. Возьмем, к примеру, мою подругу Фрэнсис. У нее интеллект размером с галактику. Она с отличием закончила Оксфорд, возглавляет семейную юридическую фирму и имеет огромную практику в Лондоне. Но мужчины, кажется, ею не слишком увлекаются.
– Она красивая? – спросил он.
– О да, красивая. Но слишком умная, понимаете. Они этого не любят. Я постоянно твержу ей, чтобы она немножко поглупела, снова пошла бы в школу и завалила там экзамены, но она меня не слушает. Говорит, что мужчины скучные, но это все потому, что она слишком умная для большинства из них. К счастью, у меня такой проблемы нет. Патрик возразил:
– А я считаю, что ум – это необычайно привлекательно.
– Но большинство мужчин не придерживаются такого мнения.
– На континенте считают, что иметь умную жену или любовницу – шикарно, – добавил он. – Разумеется, если она к тому же привлекательна. Я такого же мнения. Что до меня, я считаю, что у женщины мозг – самый важный орган.
– У меня университетский диплом 2:2,
type="note" l:href="#n_111">[111]
– сказала я.
– Ум – это самое привлекательное, что есть у женщины.
– За два экзамена уровня А я получила С.
type="note" l:href="#n_112">[112]
– Я считаю, – продолжал он, разрезая стейк, – это единственное, что действительно имеет значение.
– А за один из них мне чуть не поставили В.
– Да, – заключил он, – ничто не делает женщину более привлекательной, чем высокий интеллект. Ну, – сказал он, оплатив счет, – еще один приятный вечер, Тиффани. Как насчет того, чтобы сыграть пару геймов в субботу?
– О да, давайте, – сказала я радостно. – Это будет здорово. А потом, возможно, мы сможем сыграть и партию.


– Что скажешь? – спросила Салли, демонстрируя мне родильный бассейн, стоявший у нее в гостиной в уже собранном виде.
– Э-э, он выглядит очень симпатично… но тебе не кажется, что это немного преждевременно? Ребенок-то появится через шесть недель.
– Да, но я хочу, чтобы у меня все было наготове, – сказала она. – Поэтому решила установить бассейн заранее.
– Где ты его достала? – спросила я.
– Взяла напрокат. Фирма его смонтировала, и все, что нам останется сделать, когда подойдет время, – это наполнить его водой через этот шланг.
– Это вроде джакузи? – спросила я, трогая пальцем голубой плексиглас.
– Не дури, Тифф, – конечно, нет.
– А где трамплин для прыжков?
– Тиффани!
– А маска с трубкой?
– Тиффани, пожалуйста, будь серьезной.
– Ладно. А сколько воды сюда надо лить?
– Двести галлонов. И как только бассейн наполнится, мы накроем его вот этой пластиковой крышкой, чтобы сохранить тепло. Когда подойдет время, я просто разденусь и лягу в него.
– И потом ребенок вынырнет?
– Да, – сказала она весело. – В спокойной атмосфере, в приглушенном свете – кстати, я поставила несколько ночников, – и конечно, в ласковой теплой воде. Ребенок просто перейдет из одной водной среды в другую. Я слышала, что ребенок, рожденный таким образом, появляется на свет с улыбкой. Знаешь, на островах Южного океана есть племена; так вот, женщины там рожают в морской воде.
– Надеюсь, на мелководье.
– А еще существует предание, что жрицы в Древнем Египте тоже рожали в воде.
– Надо же. Ну что ж, это очень интересно, – сказала я. Хотя не могла избавиться от мысли, что если бы мы рождались в воде, то у нас были бы плавники.
– Это будет чудесно, – продолжала она с блаженной улыбкой. – Я жду этого с нетерпением, Тиффани. А ты?
– О да, – солгала я. – Я и сама не могу дождаться.
Но, если честно, меня все же несколько тревожило намерение Салли рожать дома, без лекарств, в этом бассейне. Нет, я действительно не одобряла этот новый способ.
– А что, если бассейн даст течь? – спросила я. – Тут же будет потоп. И все на голову живущим внизу соседям.
– Он не потечет, – заявила Салли самонадеянно. – Нужно только постелить под него вот это полиэтиленовое полотнище, перед тем как пустить воду, просто на всякий случай.
– Знаешь, в Челси-Вестминстерской больнице есть пара родильных бассейнов, – сказала я. – Сейчас во многих больницах они есть. Об этом говорится во всех книжках о родах. Если уж ты хочешь рожать в воде, то почему бы не сделать это в больнице? Я все-таки не понимаю, зачем рожать дома.
– Мне противна сама мысль обо всех этих чужих людях, которые будут вмешиваться, давать мне лекарства, говорить, что делать и когда тужиться, – заявила она непреклонно. – Я хочу родить ребенка активно, а не пассивно, я хочу, чтобы это событие, которое изменит всю мою жизнь, произошло в уединении, в интимной обстановке моего дома. Будет акушерка, я, ребенок – и, конечно, ты, Тиффани. Ты тоже будешь в бассейне.
– В бассейне?
О господи, я на такое не согласна.
– Конечно. Ты наденешь купальник, но какого-нибудь приятного нежного цвета, пожалуйста, а не тот ярко-фиолетовый, – это может травмировать малышку, если он будет первым, что она увидит. И знаешь, если я буду рожать Лейлу в больнице, – продолжала она, – я могу услышать, как стонут другие женщины во время схваток, или увидеть, как они тужатся. А я хочу, чтобы Леда пришла в этот мир в тишине и спокойствии, без стресса, насколько это возможно, – а это означает домашние роды. Понимаешь, то, что произошло с Рози, случилось только потому, что она рожала в больнице.
– Но у тебя могут быть неудачные роды дома, – возразила я. – Рожать больно, где бы это ни происходило, разве нет?
Но Салли, кажется, не слышала. Она лежала на белом кожаном диване и, приподняв трикотажную рубашку, водила по голому животу акустическим прибором.
– Мне нравится это приспособление, – сказала она. – И ребенку хорошо, я уверена. В конце концов, давно известно, что младенцы слышат из чрева к семи с половиной месяцам, а Либби сейчас как раз столько. Они не только слышат звуки, но и реагируют на них – поэтому можно начинать обучение. – Она увеличила громкость на белом устройстве размером с плеер и отхлебнула чаю из сладкого укропа.
– Что Летиция сейчас слушает? – спросила я. – Уроки итальянского, биохимию для начинающих или дифференциальное исчисление? Знаешь, я не одобряю все эти новомодные устройства по «улучшению младенцев» и внутриутробное обучение.
– Это просто информационное питание, – сказала Салли с улыбкой, – раннее обучение, думаю, так это можно назвать. И я уверена, что девочка получает удовольствие, потому что, куда бы я ни приложила прибор, я слышу, как она шевелится и толкает ножкой.
– Она, наверное, говорит: «Выключи этот ужасный шум!»
– Ох, Тиффани, ты такая старомодная. – Салли вздохнула. – Я знаю одну маму, которая пользовалась этим прибором, – так ее ребенок пошел в семь месяцев!
– Да, но готова поспорить: никто не может доказать, что это случилось из-за этой… штуковины, – сказала я.
Но потом подумала, что лучше мне бы заткнуться. Потому что ведь это Салли ждет ребенка, а не я. Хотя, если честно, у меня мелькнула мысль, что, чем тратить двести фунтов на этот прибор, лучше бы купить на них подгузников.
– Ты собираешься послать ее в Итон? – спросила я. Потому что, конечно, когда Ларе исполнится тринадцать, Итон, возможно, будет самой подходящей для нее школой.
– Нет. Но в ту минуту, когда она вынырнет, она уже будет в списках Винчестер-колледжа, Радли, Рагби, Гордонстона, Чартерхаус-скул, Мальборо и Стоу.
type="note" l:href="#n_113">[113]
– И какая карьера ее ожидает? Все это тоже запланировано?
– Ох, Тиффани, не глупи, – сказала Салли весело. – Как это можно знать заранее? И я уж точно не буду одной из этих назойливых и тщеславных мамаш и не стану заявлять, что она возглавит Всемирный банк, или станет знаменитой художницей, или займет пост премьер-министра. Да, Тиффани, я хочу, чтобы у тебя тоже был ребенок, маленькая подружка для Лизетт.
– Что ж, может быть, и заведу, – сказала я, – вполне возможно, потому что у нас с Патриком вроде бы что-то наклевывается.
– Да? Как хорошо. Расскажи.
– Мы ходили в театр в прошлый четверг, а в эту субботу будем играть в теннис. Вообще-то, Салли, я об этом не распространяюсь, но думаю, он, возможно, станет моим близким другом.
В среду, вместо работы над брошюрой для «Уэйт-роуз»,
type="note" l:href="#n_114">[114]
я решила потратить утро на то, чтобы пройтись по магазинам и купить что-нибудь новенькое для тенниса – мне хотелось выглядеть как можно лучше, когда я буду играть с Патриком. Мне хотелось, чтобы он, бросив на меня взгляд с другой стороны сетки, подумал: «Ух ты, какая женщина!» Вряд ли это стало бы возможно, надень я мой старый, посеревший теннисный костюм. Так что я заглянула в «Белую лилию», чтобы приобрести что-нибудь лилейно-белое, или, точнее сказать, «белое вдвойне», а если еще точнее, то «белое в квадрате». И несмотря на то что я была на Пиккадилли, у меня не мелькнуло ни единой мысли о Довольно Успешном, потому что я ведь предсказывала, что влюблюсь в кого-нибудь из агентства знакомств и выброшу его из головы. И я знаю совершенно точно, что Патрик чувствует ко мне то же самое, потому что он попросил меня не знакомиться больше ни с кем из агентства. И несмотря на то что я получила очень много ответов, я не буду ни с кем знакомиться, потому что, ну какой смысл, ведь, если уж начистоту, я уверена, что Патрик попросит моей руки, – это только вопрос времени.
Так вот, я поднялась на третий этаж, и передо мной предстал весь летний ассортимент: белые мини-платья, разлетающиеся юбочки, разнообразные топы. Я решила, что не стоит покупать еще один спортивный костюм, потому что мне хотелось показать свои ноги (NB. Не забыть их побрить). Итак, я перемерила множество юбок, шорт, рубашек-поло, топов с узкими бретельками и коротких топов – все из белейшего швейцарского джерси или из хлопка и все невероятно женственное и эротичное. Но больше всего мне понравилось миленькое платьице от Фреда Перри с темно-синей отделкой на рукавах и такой же каемочкой на подоле – оно было, конечно, самое дорогое. Ну и что, черт возьми? Я чувствовала себя счастливой. И я выглядела в нем отлично – оно стоило этих денег, так зачем жадничать и жаться из-за каких-то несчастных девяноста фунтов? Потом я подумала, что надо бы купить подходящий жакет, так как сейчас не слишком тепло; там был очень симпатичный, от Сержио Тачини, за семьдесят пять фунтов. Потом я подумала, что хорошо бы купить новые теннисные кроссовки «Уилсон», они стоили восемьдесят фунтов, а также новые носки, головную повязку, три пары специальных трусиков и вдобавок одну маленькую пластиковую штучку для хранения мячей, – счет к тому времени дошел до двухсот пятидесяти пяти фунтов. Но ведь когда вы влюблены, деньги как-то утрачивают значение, не так ли? И я отдала продавцу мою кредитную карточку с радостной улыбкой, когда его помощник укладывал в пакет мои покупки. И потом – вообразите мой восторг, дорогой читатель, – наступила суббота.
Итак, мы договорились с Патриком, что встретимся в клубе, и я подробно объяснила ему, как туда добраться. Я записалась заранее и арендовала корт на два часа из тех соображений, что нам понадобится по крайней мере полчаса, чтобы разогреться, и затем еще полтора часа, чтобы сыграть пару сетов, – если он сразу же не разделает меня в пух и прах, что вполне возможно, если принять во внимание его успехи на Уимблдоне в начале семидесятых.
Приехав в клуб, я заметила, что там новая тренерша – и очень хорошенькая. Итак, я поднялась наверх, чтобы переодеться, и потом, когда спустилась вниз, от меня не ускользнуло, что белобрысый Алан болтает с новой тренершей и, похоже, уже в довольно теплых с ней отношениях. Они над чем-то смеялись, она смотрела на него как-то уж очень заинтересованно, когда давала ему советы по поводу удара слева, и я подумала: это же здорово! В самом деле здорово, Алан. Потому что я лично нахожу, что ты привлекателен, как задница бабуина, но она явно необъективна. Что ж, chacun a son go?t,
type="note" l:href="#n_115">[115]
как говорится. Во всяком случае, я была влюблена и чувствовала себя великолепно, переполненная добротой и пониманием, потому что Патрик действительно красивый парень. И добрый. Невероятно добрый. И очень успешный.
Так вот, мы договорились встретиться в клубе в два тридцать. Я сидела снаружи, на террасе, поджидая его. Стоял чудесный весенний день, деревья только что покрылись листвой, тюльпаны и гиацинты покачивались на клумбах, и весело щебетали птички. К двум сорока пяти Патрик все еще не появился – это было странно, потому что он очень пунктуален. Итак, я взяла чашку кофе и наблюдала за игроками, перекидывающими мяч туда-сюда с разным уровнем энергии и умения. Затем я взяла «Телеграф». Закончив читать новости и большие статьи, я тщательно исследовала доклад о состоянии биржевого рынка, перешла к спортивной странице и просмотрела кроссворд. Потом я обнаружила, что решила три четверти кроссворда, а Патрик все еще не появился. А было уже три сорок пять. И, должна сказать, уровень беспокойства у меня к тому времени очень сильно повысился. Подскочил к самому верху шкалы Кельвина. Итак, я принялась за «Таймс» – просто просмотрела объявления в разделе «Рандеву». Затем начала решать кроссворд и дошла до половины, а когда застряла на четырнадцатом номере по горизонтали, то подумала: «Где он, черт возьми?» Потому что я знала, что ничего не перепутала: ни день, ни время, ни место встречи, ведь я записала все это на листе бумаги, когда объясняла ему, как добраться до клуба. «О, Патрик, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, приди побыстрее, – говорила я про себя. – Пожалуйста». К тому времени солнце стало садиться и облака приобрели цвет военных линкоров, а его все еще не было, и я подумала: что, черт возьми, происходит? Вдруг раздался телефонный звонок, я взглянула в окно. Новая тренерша сняла трубку. Затем она вышла на террасу и спросила у меня:
– Вы Тиффани?
Я кивнула.
– Здравствуйте, – сказала она. – Меня зовут Джулия. Я здесь новенькая. Сейчас вам позвонил Патрик Миллер.
Патрик! Слава богу! Значит, все будет хорошо. «Я все забыла, Патрик, не беспокойся, я уже выбросила из головы, что ты опоздал почти на два часа, – говорила я про себя. – Просто поторопись и будь здесь сию минуту».
– Он просил передать…
– Что он сейчас приедет? – перебила ее я.
– Нет, что он вынужден отменить.
– Что?
– Отменить, – сказала она. – Он приносит свои извинения.
– Отменить?
– Да.
– О. А он назвал причину? – спросила я.
– Нет, – сказала она, тряхнув светло-каштановыми кудрями.
– Он позвонил и сказал, что отменяет?
Джулия кивнула.
– И что он не придет?
– Нет, – подтвердила она.
– Вы уверены?
– Да.
– Он употребил именно это слово – «отменить»? – спросила я.
– Именно это.
– Вы не могли, – извините, вы ведь новенькая, – вы не могли как-то ошибиться, а? Или перепутать?
– Нет. Он сказал «отменить». Он сказал: «Пожалуйста, не могли бы вы передать Тиффани Тротт, что, боюсь, я вынужден отменить». Именно так он сказал.
– Отменить, а не появиться с минуту на минуту? – спросила я. – Послушайте, Джулия, могу я снова уточнить? Он сказал: «отменить»? Это правильно? Давайте по буквам: «О-Т-М-Е-Н-И-Т-Ь».
– Да. Отменить. Он сюда не придет. Отменить.
– И вы абсолютно в этом уверены? – спросила я снова.
– На сто процентов, – ответила она.
– Понимаю, – сказала я, теребя подол моего нового теннисного платья. – Значит, он не придет.
– Нет. Не придет.
– Понимаю, – повторила я. – Он отменил.
– Да, да. Он отменил. Затем появился Алан.
– Привет, Тиффани, – сказал он. – Какое у вас великолепное платье.
– Спасибо, – пробормотала я рассеянно.
– Вы с кем-нибудь играете? – спросил он.
– Нет, – ответила я угрюмо.
– А почему бы вам не сыграть вдвоем? – предложила Джулия. – Алан, вы ведь не против сыграть еще раз? Вам необходимо практиковаться перед турниром.
– Конечно, – согласился он. – Пойдемте, Тиффани.
– Э-э, ладно, – пробормотала я. – Хотя, знаете, я бы… если честно, то мне как-то не хочется сегодня играть. Совсем нет настроения, – сказала я, снимая свою новую головную повязку. – Лодыжка немного побаливает. Да и похоже… дождь собирается. Послушайте, Джулия, могу я уточнить раз и навсегда, чтобы исключить возможность какого-то недоразумения. Патрик не придет. Это так?
– Да, это так, – подтвердила она.
– Он сказал: «Я отменяю». Правильно?
– Правильно.
– И это был тот самый Патрик Миллер, да?
– Ну, а вы разве знаете другого? – спросила она.
Хороший вопрос. Очень хороший вопрос.
– Нет, – ответила я уныло. – Не знаю.
Я поднялась наверх в раздевалку, а нож тем временем поворачивался в моем сердце. Я сняла жакет от Сержио Тачини, платье от Фреда Перри, новые кроссовки «Уилсон», носки из «Белой лилии» и надела повседневную одежду. А потом отправилась домой. И когда я открыла дверь, мой автоответчик не подмигивал мне, утешая обещанием каких-то правдоподобных объяснений от Патрика. Он просто безучастно уставился на меня. Он молчал. И еще одно меня поразило: Патрик разговаривал с Джулией, так почему он не мог попросить подозвать меня к телефону, чтобы лично объяснить свое отсутствие или по крайней мере извиниться? Я этого вообще не могла понять. Потом я села за кухонный стол, положила голову на руки и заплакала. Прямо-таки разрыдалась. Слезы ручьем текли по лицу. Я взглянула на себя в зеркало, висевшее в холле: щеки в грязных потеках коричневой туши, веки покраснели и набухли, между бровей и в уголках рта появились складки. Мое лицо, обычно такое гладкое, сморщилось от разочарования и горя, и… дзинь! дзинь! Дзинь! Дзинь!
– Да?
– Тиффани, это Патрик.
– Да?
– Послушайте, мне очень жаль…
– Да.
– Но понимаете, мне кое-что помешало… Помешало?
– А вы долго ждали?
– Да.
– Думаю, вы немного сердитесь на меня?
– Э-э, ну да. Да, сержусь.
– Мне действительно очень жаль, но знаете, как это быва…
– Нет. Нет, не знаю.
– Я просто не уследил за временем и…
– Послушайте, – сказала я. – Меня не интересуют ваши патетические извинения. Я знаю только то, что вы заставили меня ждать.
– Ну, я бы не сказал, что заставил вас ждать, ведь вы могли поиграть с кем-нибудь еще.
– Я не хотела играть с кем-нибудь, я хотела играть с вами. А вы заставили меня просидеть там почти три часа.
– Ну, извините меня, Тиффани.
– И вы даже не позаботились сказать мне лично…
– Но это было сложно, я звонил по мобильному телефону.
По мобильному телефону? У него же нет мобильника, насколько мне известно.
– Вы просто водили меня за нос – как и все остальные.
– Что вы имеете в виду – водил вас за нос?
– Вы водили меня за нос.
– Нет, не водил, – сказал он.
– Вы водили меня за нос, Патрик. А ведь я заплатила семьсот фунтов, чтобы вступить в агентство Каролины Кларк.
– Послушайте, я же сказал, мне очень жаль.
– И заплатила такие деньги, чтобы меня водили за нос.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, Тиффани.
– Так зачем мне нужно было платить семьсот фунтов агентству знакомств за то, чтобы меня водили за нос, когда я знаю несколько мужчин, которые сделали бы это совершенно бесплатно.
– Тиффани, извините меня…
– Извинить? Ха!
– Как я могу загладить свою вину?
– Меня тошнит от мужчин, которые так поступают…
– Вы не позволите пригласить вас на ужин?
– Просто тошнит…
– Я знаю один хороший ресторан…
– Ни за что. Чтобы со мной так шутили…
– Там очень вкусные десерты…
– …и потом выбрасывали… Я имею в виду, меня от этого тошнит. Тошнит. До. Смерти. От. Этого. Я чувствую себя так…
– Тиффани?
– …что готова сделать что-нибудь ужасное…
– Разрешите мне…
– …прыгнуть с крыши высотного дома…
– Дайте же мне договорить…
–.. или уйти в монастырь кармелиток…
– …потому что я действительно хотел бы…
–.. или уехать из Лондона навсегда!
– …увидеть вас.
– Все мужчины мерзавцы. Все. Мерзавцы. Даже самые лучшие из них. И боюсь, что с этим все…
– ТИФФАНИ…
– …покончено.
– …ВЫ ПОУЖИНАЕТЕ СО МНОЙ В ЧЕТВЕРГ?
– О. Ладно. Да. Хорошо.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель



Хорошая книга! Чем-то напоминает мою любимую Бриджит Джонс! Понравилась само ирония главной героини... Читайте - не пожалеете. Такой добрый старый английский юмор
Тревоги Тиффани Тротт - Вульф ИзабельАлла
26.10.2014, 10.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100