Читать онлайн Тревоги Тиффани Тротт, автора - Вульф Изабель, Раздел - Все еще ноябрь в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.15 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вульф Изабель

Тревоги Тиффани Тротт

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Все еще ноябрь

– Вот будет здорово! – сказала я на следующий день Лиззи по телефону. – Пожалуйста, пойдем.
– Ну, я бы пошла. Теоретически. Но мне нужно согласовать это с Мартином.
– Извини, что?
– Мне нужно согласовать это с Мартином, – повторила она медленно. – Знаешь, с Мартином, моим мужем.
– Ну конечно.
– Только чтобы убедиться, что он не против.
– О, ну… это хорошая идея, – сказала я. – Спроси у него.
Я слышала шумы в телефоне, стоящем на буфете времен Георга III, и стук шагов Лиззи, эхом разносящихся по холлу.
– Дорогой, – зазвучал ее голос, – Тиффани спрашивает, не хочу ли я пойти на встречу выпускников, это будет в Обществе юристов в следующую среду. Но я ей сказала, что сначала спрошу у тебя. Так вот, я спрашиваю. Значит, ты не против? Ты уверен, дорогой? Ты уверен, что я тебе не понадоблюсь? И ты не будешь возражать, чтобы самому уложить девочек спать? Ты уверен? Тогда ладно. Я скажу ей, что пойду, хорошо? Если ты действительно уверен, что тебя это не затруднит. Спасибо, дорогой.
Затем она вернулась к телефону.
– Прекрасно, – объявила она. – Он сказал, что не против. Это очень любезно с его стороны. Так что я пойду с тобой. Мы снова увидим всех этих мальчишек. Вот будет смеху! И есть еще одна причина, Тиффани, чтобы туда пойти.
– Какая же?
– Ты можешь там встретить кого-нибудь, кто тебе действительно понравится!
Это верно. И в самом деле, такая возможность не исключена. Мне уже приходило в голову, что там могут быть ребята, которые, как Ник, превратились за прошедшие годы из противных гусениц в красивых бабочек.
Итак, в следующую среду мы с Лиззи встретились у метро на Чансери-лейн. Она выглядела очень элегантно в черном брючном костюме от Донны Каран с бархатным, вышитым серебряной нитью шарфом. Ее короткие белокурые волосы были зачесаны за изящные ушки. Настроение у нее было мирное, и она улыбалась, на время утратив свой – как бы поточнее выразиться? – жесткий взгляд.
– Как поживает Мартин? – спросила я между прочим, когда в поле зрения появилось здание Общества юристов.
– У Мартина все прекрасно, – сказала она с блаженной улыбкой. – Он в полном порядке.
– Так, значит, у него ничего нет с Джейд Джевел? – спросила я.
На самом деле ничего такого я не спросила.
– Хорошо, – сказала я.
– Знаешь, этот уикенд, который он провел у матери, так подействовал на него, – добавила она. – Он вернулся оттуда каким-то – не знаю, как бы это сказать, – уверенным, что ли, целеустремленным. Возможно, благодаря рубке дров, которой он занимался.
– Возможно.
– Рубка дров – это такое полезное мужское занятие, да?
– О да.
– Мне нравятся мужчины, которые ведут себя по-мужски, – заявила она. – А тебе?
– Э-э, да, – сказала я, а у меня перед глазами возник Алекс, облаченный в шелковое кружевное платье.
– Мы заказали новый диван, – сообщила Лиззи. – Я больше не сержусь из-за того, другого.
– Такого же цвета?
– О нет, – сказала она, – только не тот ужасный бледно-желтый цвет. Совершенно непрактично. Теперь я это поняла. Нет, он будет ярко-красным. «Кларет», думаю, назвала бы ты, или, возможно, «Бордо». Или, может, «Глинтвейн». Мы дадим ему прозвище в Рождество, – добавила она.
– Хорошая идея, – одобрила я. Ты можешь предложить Мартину втереть в него немного мясного пирога и бренди и затем поджечь. – Вот мы и пришли.
Мы поднялись по ступеням в здание Общества юристов и затем спустились вниз в гардероб.
– Знаешь, мне как-то не по себе, – сказала я, тщательно подправляя помаду на губах. – Эти парни не видели нас двадцать лет – что, если они нас не узнают? – Страх сжал мне сердце. – Что, если они спросят, кто мы такие?
– Не будь такой пессимисткой, Тиффани, – успокоила меня Лиззи, поправляя прическу. – Я уверена, что они все как один скажут, как молодо мы выглядим. – Она отступила назад и оценивающе посмотрела на свое отражение в зеркале. – Знаешь, мы действительно выглядим превосходно…
– …учитывая, что нам практически пятьдесят.
– Несомненно. Но знаешь, что поразительно, Тиффани, – сказала она, слегка тронув «Опиумом» за ушами.
– Что?
– Мы учились вместе с семью сотнями мальчишек, и вот спустя два десятка лет ты все еще не замужем!
Мы поднялись по лестнице в библиотеку, чтобы выпить коктейль перед ужином. Вдоль стен выстроились стеллажи с юридическими книгами в кожаных переплетах, толстыми, словно телефонные справочники. Две сотни мужчин в смокингах стояли маленькими группками с бокалами в руках, курили и громко болтали.
– …нет, нет, нет, я жил в пансионе Дьюар. С малышом, как бишь его, Даунером.
– Я был в пансионе Гордон. И я единственный, кто вел себя прилично, – ха, ха.
– …моим фагом был Трипп-младший. А кто был твоим?
– …малыш Али Ассид. В пансионе он был воришкой. А сейчас судья.
– Невероятно! Черный судья!
– …о господи, всегда гадал, зачем это женщины пользуются всякими там гелями. Хорошо, что раньше их не было.
– …ты слышал о Кокейне? Чертовски досадно. Хороший был человек. Получил пять лет.
В дальнем конце комнаты на стене висел план: где кто должен сидеть за столом, с годом выпуска у каждой фамилии. Лиззи устремилась туда.
– По крайней мере есть несколько парней из нашего выпуска, – сказала она, напрягая голос, чтобы перекричать шум. – Но ни одна из девчонок, кажется, не пришла. Я думала, что Айла Морей может здесь оказаться. Во всяком случае, Хеннесси, Джемисон и Басс пришли. И – вот здорово! – Джонни Ротман будет. Он мне всегда нравился. Он интересовался историей, как и я. Слышала, он сейчас в телевизионной драме, – может, он сможет предложить мне какую-нибудь работу, просто на время, конечно, пока я не начну консультировать…
– Эй, Бьюнон, бой-баба Бьюнон!
Лицо Лиззи застыло от ужаса. К нам подошел краснолицый человек с бородой, начинающейся от самых бровей. Роджер Сикс-Пак! Сумасшедший ирландец. Господи, какой он старый. Выглядит устрашающе. На вид можно дать сорок восемь, но ему никак не может быть больше тридцати девяти.
– Все ясно, ты, как всегда, куришь, Бьюнон! Так и не избавилась от этой мерзкой привычки. Привет, Толстушка Тротт! Ну, должен сказать… – Он сделал шаг назад, чтобы получше нас рассмотреть. – Вы обе выглядите…
– Старше? – предложила я свою помощь. Как ты!
– Да! – сказал он с громовым хохотом. – И даже довольно мило. Ты мне всегда чертовски нравилась, Бьюнон, несмотря на то что пахло от тебя как от старой пепельницы. Ты замужем?
– Да, – сказала она, одаривая его ледяной улыбкой. – И очень счастлива в браке.
– А чем ты занимаешься?
– Я актриса, – сказала она, явно разозлившись, что ему это неизвестно. Разве он не заметил ее имени в программе, опубликованной в «Радио тайме» за 1991 год, разве не видел ее в «Билле»,
type="note" l:href="#n_68">[68]
где она играла маленькую роль? Очевидно, нет.
– Актриса, да? А ты. Толстушка Тротт?
– Я занимаюсь рекламой – пишу слоганы.
– О, «Начни свой день с яйца» и все такое? Да, а ты знаешь, что это написал тот самоубийца – Салман Рушди? Бедняга.
– Нет, – возразила я. – На самом деле это написала Фей Уэлдон.
type="note" l:href="#n_69">[69]
Салман Рушди написал… о, смотрите! Там Тим Флауэрс. Он всегда дразнил меня толстухой.
– Толстушка Тротт! – Тим Флауэрс расплылся в улыбке. – Я тебя не узнал.
– Спасибо, – сказала я.
– Ты выглядишь… совсем другой. Ты ведь была толстушкой, так ведь, но, очевидно, это все позади! Ха, ха, ха!
Очень забавно, подумала я, чувствуя, что краснею. И затем вдруг вспомнила, что обычно говорили мне мальчишки. Никогда – «Куда идешь?». Они всегда спрашивали: «Эй, Толстушка Тротт, куда тащишь свою задницу?» – и потом бежали по улице с истерическим смехом. О да, подумала я, это было удивительно остроумно. Они должны быть мне за это благодарны.
– Привет, Толстушка Тротт! – прогудел Джеми Уортингтон. – Чего бы вкусненького пожевать? Это ты обычно говорила: «Чего бы вкусненького пожевать?» Я помню, у тебя лицо всегда было перемазано шоколадной глазурью.
– Да, – сказала Лиззи, – в то время как все другие девочки были худющие. Ты всегда выбивалась из общей массы, Тиффани.
– Твоя старая любовь – Джон Харви-Белл – идет, – сказал Тим. – Мы помним, что ты была в него влюблена.
– У меня ничего с ним не было, – сказала я холодно.
– Да, была влюблена – давай признавайся.
– Не была.
– Ты была влюблена, он говорил, что была.
– Значит, он врал.
– Давай, Толстушка Тротт, признавайся!
Господи, эти парни, кажется, совсем не повзрослели. Они по-прежнему едва достигшие половой зрелости ученики частной школы конца семидесятых. Фактически их можно было бы использовать в качестве экспонатов для изучения человеческих эмбрионов. И все же, подумала я, мне не стоит жаловаться – я получила большое удовольствие от двух лет пребывания в Даунингхэме. Ладно, меня там немного дразнили. Ну, все время на самом деле. Но там было несколько очень красивых парней и несколько иностранцев, которые сообщали этому заведению интернациональный дух, – например, там учились Ханс Хейнекен, Джорж Будвайзер, Филипп Голуа и Жан-Марк Курвуазье. Не было Краг-сов – они пошли в Итон, конечно. Нет, это была очень смешанная школа – те двойняшки Швепс были очень обаятельны.
Затем, когда все двинулись в столовую, вверх по лестнице взбежал Ник.
– Привет, Тиффани, я немного опоздал – о господи, ты прекрасно выглядишь. Могу я понести твою сумку? А эклеры тебе принести?
– Хватит, Ник! Ты помнишь Лиззи?
– Ник Уокер, ты должен подстричь волосы, – сказала она. – И как ты смеешь так хорошо выглядеть, когда я замужем!
Он засмеялся.
– Ты ведь не замужем, Тиффани? – спросил он, пристально глядя на мою левую руку.
– Нет, – ответила я.
– О, хорошо, – сказал он и покраснел.
Я взглянула на него из-под опущенных ресниц, когда, наконец, слава богу, наступила тишина. Он действительно был очень красив. Я не могла связать этого шестифутового Адониса с тем маленьким мальчиком с ангельским лицом и вьющимися белокурыми волосами, который обычно приходил к пансиону для девочек с запиской для меня. Сколько же ему лет? Возможно, тридцать три.
– Benedicat benedicatur,
type="note" l:href="#n_70">[70]
– произнес нараспев председатель школьного комитета сэр Эндрю Басс. И обед начался.
– …пансион Трипп отлично показал себя в этом году – победил в регби и в крикете.
– …я слышал, что Уиппера Уильсона уволили – слишком он свирепствовал.
– …да, он как-то здорово проучил меня.
– …эти грибы очень хороши.
Я взглянула на Лиззи. Она полностью сосредоточилась на разговоре с Джонни Ротманом.
– Мы с Тиффани поступили в Бристольский университет, а после него я училась в театральной школе. Нет, не в КАТИ.
type="note" l:href="#n_71">[71]
Почему? Ну, вообще-то я туда не прошла. Нет, не в бристольской «Олд-Вик»
type="note" l:href="#n_72">[72]
– да, согласна, это великолепная театральная школа.
Ну, понимаешь, там очень высокий конкурс. Нет, и не в центральной. Да, да, я пробовала туда. Нет, нет, не в ЛАМИТИ.
type="note" l:href="#n_73">[73]
Куда? Ну, вообще-то я поступила в Академию драматического искусства Пруденса Рутерфорда. Да, в Темз-Диттон. Верно, ПРАДИ. Ну… знаешь… всякую всячину, однажды прослушивалась для КШК.
type="note" l:href="#n_74">[74]
В 1984 году. Да, прослушивание прошло великолепно. Я читала: «Прочь, прочь, проклятое пятно…»
type="note" l:href="#n_75">[75]
Нет, я не попала туда. Да, скажи, ты все еще проводишь подбор актеров для «Войны и мира»? Я могла бы изобразить очень хороший русский акцент… Что значит старовата?
– Тиффани?
Официанты убирали посуду после закусок.
– Тиффани?
Господи, моя старая любовь, Джон Харви-Белл. Капитан школьной команды «Колоссов». Правда, его героическую славу впоследствии затуманила неудачная попытка поступить в Кембридж. Но боже, он был все так же красив, хотя почти все мускулы заплыли жиром. Я забыла, какими синими были его глаза. Как «Веджвуд»,
type="note" l:href="#n_76">[76]
хотя волосы, когда-то белокурые, заметно подернулись сединой. Как для него типично – появиться только к горячему. Он всегда всюду опаздывал – но только не на матчи по регби.
– Как поживаешь, Тиффани?
– Хорошо. А ты?
– У меня все в порядке. Женат. Четверо детей. Изучал медицину в Эдинбурге. Сейчас живу на Харли-стрит. Работаю в клинике пластической хирургии. А ты чем занимаешься?
– Рекламой.
– О, понятно – «И великолепный молочный шоколад».
Забавно, что он вспомнил именно этот слоган.
– А ты замужем? – спросил он, когда принесли бисквит, пропитанный шерри.
– Нет. Нет. Слишком молода.
– Ха! Несомненно! Ну, здесь Уокер, мой бывший фаг, – он не женат, да?
– О да, – сказал Ник, глядя на меня с покорной улыбкой. – Я не женат, – повторил он, наливая портвейн в мой бокал.
– Слушай, Харви-Белл, – крикнул Тим Флауэрс через стол. – Мы с Уортингтом хотим знать, у тебя действительно что-то было с Толстушкой Тротт в 1978 году, во время Михайлова триместра?
type="note" l:href="#n_77">[77]
– О, ради всего святого, – сказала я, передавая бутылку налево.
– Так было или нет?..
– Какая наглость!
– С Тиффани…
– Ну пожалуйста, хватит!
– И если было, то что она…
– Извините, я пойду поболтаю с Гленом Фиддичем, – сказала я. – Не успела еще с ним поговорить. Извините.
– Так вот, вы все идете по ложному следу, – заявил вдруг Уортингтон. – Все знают, что Толстушка Тротт была влюблена в Боджера!
Я остановилась как вкопанная.
– Я не была влюблена в директора школы, – сказала я. – Даже несмотря на то что он был, по общему признанию, необычайно приятный, обаятельный, либеральный и умный человек.
– Я помню, как ты смотрела на него во время службы в часовне, – сказал Уортингтон обвиняющим тоном. – Ты млела от восторга, когда он шествовал к аналою в своей мантии. Ты была от него без ума.
– Нет, – сказала я твердо. – Я просто восхищалась им, вот и все.
Это вызвало взрыв веселья.
– Ну, а я восхищался тем, как он меня ограбил, – сказал Флауэрс, – как раз на пару кило мяса с овощами. И даже не по моей вине. А из-за этого вызвали моих родителей. Думаю, здорово я поправил здоровье на тех обедах.
– Слушай, я не собираюсь обсуждать обстоятельства твоего совращения, – гнул свое заметно захмелевший Уортингтон. – Я хочу знать, действительно ли у Харви-Белла и Толстушки Тротт что-то было во время учебы в 1978 году.
Как трогательно. Но мне это уже надоело. Никаких потенциальных мужей здесь нет. И Лиззи вращала глазами и выразительно постукивала по своим часам. Пора уходить.
– О нет, не уходите, – попросил Ник. – Пойдемте с нами в «Анабеллу». Уортингтон – член клуба.
– Ну, может, в другой раз, – сказала я. – Мне надо домой – написать кой-какие слоганы. Всем до свидания. – Я помахала рукой. – Было весело. Пока, Джон.
– Пока, Тиффани, приятно было с тобой снова встретиться, – сказал он с вялой улыбкой. – И, пожалуйста, не стесняйся мне звонить.
– Звонить?
– Ну, ты знаешь. Я бы дал тебе скидку…
– Скидку?
– Ну, я мог бы дать тебе очень хорошую скидку на липосакцию или подтяжку.
– О, очень великодушно с твоей стороны.
– То же самое и тебе, Лиззи, – повторил он. – Я неплохо делаю подтяжку груди.
– Спасибо, – сказала она язвительно.
– О, не за что. – Он закурил гаванскую сигару. – Мы же школьные друзья.
– Нам определенно нужно принять это во внимание, – заявила она, выходя из столовой с развевающимся бархатным шарфом.
– Тиффани! – Это был Ник. Он сбежал за нами вниз по лестнице.
– Да, Ник.
– Харви-Белл не хотел вас обидеть. Он же туповатый – всегда таким был.
– Это верно, – сказала я. – Конечно, он считал, что оказывает нам любезность.
Но Лиззи не собиралась смягчаться. Она устремилась в гардероб, оставив меня наедине с Ником.
– Я просто хочу сказать, что, по-моему, ты выглядишь очень молодо.
– Спасибо, Ник.
– Нет, правда, ты точно такая, какой была в школе. Только стройнее, конечно. Намного.
– Спасибо.
– Я хочу сказать, что в моих глазах ты всегда будешь выглядеть на шестнадцать.
– Ну, очень мило с твоей стороны.
– Тиффани, так здорово было встретиться с тобой снова. Я хочу спросить, я знаю, что ты очень занята своими слоганами, но не могла бы ты поужинать со мной на следующей неделе?
– Что? Хм. Ну. Да, – я запнулась, – это было бы мило. Вот моя визитка. Э-э, позвони мне.
* * *
Два дня спустя, вернувшись с прогулки по Хайбери-Филдс, я обнаружила, что мой автоответчик неистово мигает. Я нажала клавишу. Бип-бип-бип.
– Здравствуйте, Тиффани, – ха, ха, ха, ха! Это Питер. – О господи, только его не хватало. – Мне было так приятно неожиданно встретиться с вами – ха, ха, ха, – а вам? Я просто хотел спросить, не хотите ли вы сыграть в теннис…
Я нажала на быструю перемотку вперед. Бип.
– Привет, Тиффани. – Это Салли. Звонит с работы. Как необычно. Ей ведь всегда некогда. – Тиффани, – сказала она, перекрывая своим голосом шум голосов вокруг. – Тебе не кажется, что жизнь удивительна? Тебе не кажется, что она чудесна? Теперь я это знаю! – О чем это она говорит? – Я всегда считала, что в путешествии по жизни мне ничего не остается, как только изучать карту, – продолжала она тихо. О господи, она, должно быть, напилась. На работе! – Но, – добавила она многозначительно, – думаю, я наконец нашла свой путь. – Нашла свой путь? О! Так вот оно что – она обратилась к религии. Это все объясняет. Ее захомутала какая-нибудь секта, хотя не думаю, чтобы Свидетели Иеговы смогли проникнуть на пятнадцатый этаж ее дома в Челси-Харбор. – Уверена, ты тоже найдешь свой путь, Тиффани, – продолжала она радостно. – До встречи!
Странно, подумала я, прокручивая пленку вперед, чтобы прослушать следующее сообщение. Ее рассудок не выдержал и ушел в самоволку. Приходится платить за свой каторжный труд в Сити. Бип.
– Тиффани! – Это Эмма. Голос звучит горестно, чуть ли не со слезами. – Тиффани, тебе не кажется, что жизнь – это полное дерьмо, – сказала она раздраженно. – Тебе не кажется, что она просто ужасна и кругом сплошная грязь. И мужчины тоже ужасные! С их отвратительными… сложностями! – фыркнула она. – И никогда не звонят, когда обещают. Я просто хотела с тобой поделиться. О господи, как меня все достало! – добавила она желчно. – Извини, просто мне хотелось выпустить пар. Я не могла позвонить Фрэнс – она в суде весь день. Во всяком случае, не могу сейчас по-настоящему поговорить – я в учительской. Но ты перезвони мне, ладно?
Бип. Что же там дальше? Бип. Но следующий звонок вышиб проблемы Эммы – какими бы они ни были – из моей головы.
– Тиффани! Привет! Это Ник. – Ура! Я и в самом деле надеялась, что он позвонит. – Тиффани, как насчет ужина – ты свободна во вторник? Может, встретимся в «Орсо»? Только перезвони мне, если не сможешь. Так что жду тебя там.


Во вторник я надела новое платье, которое купила специально для этого свидания, слегка подкрасилась и отправилась на Веллингтон-стрит. Когда я спустилась вниз в ресторан, управляющий сказал, что Ник уже пришел. Он встал, когда я приблизилась к столу, улыбнулся и поцеловал меня в щеку.
– О, Тиффани, как приятно снова видеть тебя, – сказал он радостно, когда я раскладывала салфетку на коленях.
Его искренняя сердечность была ужасно трогательной. И выглядел он великолепно. Он был в темно-сером шерстяном костюме, к которому выбрал бледно-желтый галстук, в манжетах поблескивали какие-то интересные запонки. И от него приятно пахло. Я улыбнулась ему и почувствовала, будто перенеслась на двадцать лет назад.
– Ты всегда была так добра ко мне в школе, – сказал он, наливая мне вина. – Даже несмотря на то что я был младше. Ты угощала меня тостами и кофе, когда я приходил с записками от Харви-Белла. Ну, вообще-то они были не от Харви-Белла, – быстро добавил он и покраснел. – На самом деле они были от меня. В английском он был совсем слаб. Ничего не мог связно изложить. Он даже не знал, что «Гамлета» написал Шекспир! Так что обычно я писал за него, как Сирано де Бержерак. Знаешь, он не стоил тебя, Тиффани, – добавил Ник серьезно.
Я взглянула на него. Он был невероятно красив. Ему тридцать три. В конце концов, не такая уж большая разница. Я стала мысленно перебирать список мужчин, имеющих подруг старше их по возрасту: Альфред Молина и Джил Гасконь, Грег Уайз и Эмма Томпсон, м-м… много других. Во всяком случае, это вполне обычное явление, подумала я про себя, отпивая глоток вина. Что такого, если парень на несколько лет моложе?
– Тебе понравилась встреча выпускников? – спросил Ник, когда принесли закуски – заливную ветчину для него, помидоры и салат «моццарелла» для меня.
– В общем да, – допустила я такую возможность. – Как будто вернулась в школу!
– Я хожу на встречу каждый год.
– Неужели?
– О да, – сказал он восторженно. – Даунингхэм был таким чудесным местом, да? – добавил он горячо.
– Ну да. Мне, в общем, там было неплохо. Я хочу сказать, там было весело.
– Вид часовни морозным утром вызывает у меня слезы, – продолжал он сентиментально. – Даже от воспоминания о тех ужасных спальнях у меня комок к горлу подкатывает. Эти дни были лучшими в нашей жизни, да?
– Хм, ну, не знаю…
Честно говоря, моим самым счастливым временем были годы, проведенные в Бристольском университете, так что я решила переменить тему разговора. Я спросила о его семье. Он был единственным ребенком, как и я, и его мать умерла, когда он учился в приготовительной школе.
– Мой отец живет сейчас в Штатах, – сказал он. – Я довольно редко его вижу.
– Расскажи о «Кристи», – попросила я, когда нам принесли горячее – копченую форель для него и обжаренного в панировке дуврского палтуса для меня.
– О, хорошо. Аукцион – это очень интересно. Я там уже давно. Пятнадцать лет. Знаешь, Тиффани, я не поступил в университет. Сразу после школы прошел курсы обучения при «Кристи». Да, – он вдруг оживился, – а помнишь, как ставили «Ревизора» в пансионе Курадж?
– Хм, смутно, – сказала я, пытаясь вспомнить.
– Оранжбум играл главную роль, – продолжал Ник с воодушевлением.
– М-м-м, у тебя, наверное, память лучше, чем у меня. Если честно, не могу сказать, что я это помню.
– И ты была великолепна в той чеховской пьесе, – добавил он. – Господи, я никогда этого не забуду. В «Чайке». – Его глаза подернулись влагой.
Я взглянула на его запонки – две капли янтаря, обрамленные золотом.
– А чем ты занимаешься в свободное время? – спросила я.
– Ну, я с удовольствием играю в теннис. По-любительски, – скромно добавил он.
Теннис? Как здорово.
– Я тоже люблю теннис, – сказала я радостно. – Стараюсь играть по крайней мере раз в неделю.
Он наклонился вперед.
– А ты помнишь, как Уатни выиграл турнир между частными школами?
Нет.
– Хм…
– Господи, он играл как дьявол. Разделал того парня из Харлоу со счетом шесть—ноль, шесть—ноль. – Вдруг на лице его появилось выражение сомнения. – Или шесть—ноль, шесть—два.
– А что еще ты делаешь в свободное время? – спросила я, когда нам принесли десерт – шоколадное мороженое для меня и компот из консервированных фруктов для него.
– Ну, я очень люблю крикет, – сказал он. – О, Тиффани, а здорово было, когда Том Плейер купил на местном рынке быка и выпустил его на поле во время финальной игры по крикету, да? Вот была потеха, – добавил он, посмеиваясь и качая головой.
– О да. Ха, ха, ха! Да, помню, – сказала я.
– Вот была потеха. Мы откалывали хорошие шутки, да? – продолжал он весело. – Я никогда не забуду, как Роджера Спида выгнали за то, что он испражнялся из окна на верхнем этаже пансиона Крэк, а Сэндеман стоял внизу и ловил это в кастрюлю.
– О да, это я помню, – сказала я чуть слышно, уставясь в мороженое.
– Понимаешь, это было очень опасно, – добавил Ник серьезно. – Окно было очень высоко. То есть Сэндеман рисковал, его могло убить.
Я с тревогой оглядела ресторан. Там не было окон. Он находился в подвальном помещении, так что нельзя было выглянуть наружу. Кругом сплошные белые стены. Я была рада, что ужин подошел к концу, потому что вдруг почувствовала приступ клаустрофобии, – я чуть ли не задыхалась.
– О, Тиффани, было так здорово снова увидеть тебя и поболтать о старых временах, – сказал Ник, когда ему подали счет. – Я буду в отъезде большую часть декабря – две недели в Нью-Йорке по работе, а затем поеду в Новую Англию, чтобы провести Рождество с отцом. Так что я смогу увидеться с тобой снова в конце декабря. Можно позвонить тебе в Новый год?
– Да, – ответила я. – Это было бы очень приятно.
– Нам есть о чем поговорить, Тиффани, – сказал он, заботливо подсаживая меня в такси. Я опустила стекло. – Так много всего. Помнишь, когда… – начал он.
Но такси уже тронулось с места.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тревоги Тиффани Тротт - Вульф Изабель



Хорошая книга! Чем-то напоминает мою любимую Бриджит Джонс! Понравилась само ирония главной героини... Читайте - не пожалеете. Такой добрый старый английский юмор
Тревоги Тиффани Тротт - Вульф ИзабельАлла
26.10.2014, 10.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100