Читать онлайн Стеклянная свадьба, автора - Вульф Изабель, Раздел - Октябрь в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Стеклянная свадьба - Вульф Изабель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.23 (Голосов: 30)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Стеклянная свадьба - Вульф Изабель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Стеклянная свадьба - Вульф Изабель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вульф Изабель

Стеклянная свадьба

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Октябрь

Крылатая Баттерфляй! – возвестил на утро «Телеграф». Парящая Баттерфляй! – отозвалась «Таймс». Безукоризненный Пуччини! – заявлял «Гардиан». Блистательная Баттерфляй! – вторила «Мейл». Критики были единодушны – постановка имела грандиозный успех. В субботу за завтраком мы с Джосом читали и перечитывали рецензии. Сердце разрывается на части… Ковент-Гарден затоплен слезами… Баттерфляй Ли Юн – больше, чем просто жертва любви; она исполнена достоинства и благородства… Пинкертон в исполнении Марка Белла – очерствевшее, однако все еще страдающее от любви сердце… Декорации Джоса Картрайта, на фоне которых разыгрывается эта волнующая история, безоговорочно выдвигают его постановку на первое место.
– Поздравляю, – улыбнулась я, – ты добился того, о чем мечтал. Ты – звезда!
– Да, все получилось неплохо, – сдержанно ответил Джос. – На данный момент я… доволен.
– И вполне заслуженно, – я попыталась сказать это как можно теплее. – Теперь все выстроятся в очередь к тебе.
На Джоса уже посыпались предложения. Его приглашали ставить «Поворот винта»
type="note" l:href="#n_115">[115]
в Глайндборне, «Похождение повесы» в Лондоне, «Дон Жуана» в Сан-Франциско и «Риголетто» в Риме. Ему предоставили авторское право оформления спектаклей на три-четыре года без изменений.
– Я еще подумаю, что выбрать, – сказал он. – Не хочу переезжать с места на место, как раньше. И причина заключается в том, – он поднес мою руку к губам, – что я не хочу быть вдали от тебя. Всем неудачам в личной жизни я обязан путешествиям, – добавил он. – В нужный момент меня никогда не оказывалось рядом. Но с тобой, Фейт, все будет иначе. Мне уже тридцать семь. Чем бы мне действительно хотелось заняться, – на его губах появилась двусмысленная улыбка, – так это «Кольцом».
type="note" l:href="#n_116">[116]
– Кольцом? – эхом повторила я, опуская глаза.
– Почему бы нет? – продолжал он, поглаживая мою левую руку. – Я серьезен, как никогда. И, кстати, как там с разводом? Дело продвигается?
– Ммм. Насколько я знаю.
– И еще я хотел бы купить нам путевку на Карибы, на Пэррот Кей, – продолжал он, поднимаясь. Джос собирался пойти поиграть в сквош. – Ты сможешь освободить недельку-другую в начале декабря? – Я кивнула. – Отлично. Значит, поедем. Ну, мне пора, – он закинул на плечо спортивную сумку. – Корт заказан на половину одиннадцатого.
Он пошел к полке взять ключи от машины и замер, что-то заметив.
– Как мило! – Поздравительная открытка, купленная мной накануне, была у него в руках. – Для кого это?
– А, это для одной школьной подруги… У нее скоро… годовщина свадьбы.
– И ты посылаешь подружкам открытки? – Я энергично закивала. – Милая Фейт, это так похоже на тебя. Что ж, – он нагнулся меня поцеловать, – увидимся через часок-другой.
Я так и стояла посреди кухни, недоумевая, как это я умудрилась соврать и даже бровью не повела. Открытка предназначалась вовсе не для подружки, а для Питера – у него через неделю был день рождения. Я разглядывала открытку и слушала, как заводится и отъезжает машина Джоса. Мне снова вспомнились слова Питера: «Это безумие… То, что мы делаем. Времени так мало. Нам надо поговорить». Он смотрел на меня так пристально и напряженно, но с тех пор не объявился. Возможно, тогда он был под сильным впечатлением от спектакля. Возможно, выпил слишком много шампанского. А теперь он, возможно, слишком занят Энди. И, возможно, у него просто много работы. Но, в любом случае, он все еще мой муж, и я хочу, чтобы он знал: в день его рождения я помню о нем. Я вынула открытку из целлофана, выронив бумажку: «Подпишите сами». Как же мне ее подписать? «С днем рождения», естественно. Это я и сделала. Так, теперь надо как-то подписаться. Может, «С любовью, Фейт»? Или «От Фейт, с любовью»? Или «Люблю, Фейт»? Или «Целую, Фейт»? Да нет, это уж слишком. Может, просто «Ф». И поставить крестик. Или два. Или даже три. Я потренировалась на клочке бумажки, но так и не решила. Не добавить ли постскриптум – «P. S. Было приятно увидеться»? Хотя, признаться, эта встреча выбила меня из колеи больше, чем что-либо другое за прошедший год.
Я вздохнула, вспомнив то, что тогда почувствовала, затем быстро написала: «С любовью от Фейт и Грэма». Потом пририсовала крестик под именем и маленькие отпечатки лап. И приписала: «Надеюсь, у тебя все хорошо». Довольная тем, что получилось нежно и вместе с тем ни к чему не обязывало, я перевернула открытку. На ней были протянутые навстречу руки – они будто касались вас. Не знаю, почему я выбрала именно ее, просто она мне понравилась. В общем, я быстро написала адрес офиса Питера и положила к другой почте. Не то чтобы я хотела поскорей от нее отделаться, но пора было вести Грэма на прогулку. И не то чтобы я надеялась, что, получив ее, Питер позвонит – в конце концов, это просто поздравительная открытка.
Прогуливаясь по пустырю Чизуик, я гадала, как они будут отмечать этот день рождения. Возможно, Энди устроит для него вечеринку с друзьями. Или они выберут ужин a deux.
type="note" l:href="#n_117">[117]
А может, она поведет его в театр. Что же она ему подарит? Вероятно, золотые запонки. Нет, скорее золотые наручники. Или крепкий поводок. Она так вцепилась в него, а зубы у нее, как у пираньи; с таким прикусом на волю не выпускают.
Время шло, Питер так и не позвонил, и я постаралась не думать о нем. В любом случае, Джос был очень заботлив, теперь мы проводили вместе гораздо больше времени. И на работе дел было порядком, хотя Терри и Софи продолжали держаться друг с другом прохладно. Но если в студии и царил холод, за ее пределами стало теплее. Облачный фронт прошел, и пояс высокого давления пришел ему на смену.
– Итак, температура будет повышаться, – говорила я в четверг утром без пяти восемь.
– Десять секунд, Фейт.
– И, как видно на диаграмме, – я нажала на кнопку, – давление будет расти.
– Восемь, семь…
– Так что вскоре мы опять сможем насладиться солнцем.
– Слава богу.
– После обманувшего наши надежды холодного сентября.
– Шесть, пять…
– И будем надеяться…
– Три, два, один…
– Впереди нас ждет бабье лето.
– Ноль.
Побежали строчки. Я отправилась наверх просмотреть снимки и диаграммы. Я взглянула на погодный домик – человечек сидел внутри, а его жена вышла. Я как раз читала последний прогноз из метеобюро, когда зазвонил телефон.
– Фейт, это приемная, – пропел женский голос. – Не могли бы вы спуститься? Вас ждет муж.
Я пулей вылетела и чуть не бегом заспешила по коридору. Что, боже мой, Питер делает здесь в это время, в панике думала я, нажимая на кнопку лифта. В голове выла сирена – должно быть, случилось что-то ужасное!
– В чем дело? – выпалила я на последнем дыхании, как только увидела его в приемной. – Скорее говори, что произошло, почему ты здесь?
– Ну… – начал он. Вид у него был напряженный и взволнованный.
– Да? – Я вся извелась. – Что?
– Видишь ли… – попробовал он начать снова. Я чувствовала, что сейчас потеряю сознание:
– Просто скажи, Питер, что случилось?
Он покраснел.
– Понимаешь… сегодня мой день рождения, – признался он робко.
И что?
– Да, – сказала я недоуменно, – я знаю.
– И… я просто решил поблагодарить тебя за открытку.
– А, – слабо отозвалась я, – понятно.
– Она пришла вчера, это было так… мило с твоей стороны. И я захотел поблагодарить тебя сам. Но я знал, что не смогу вечером, – продолжал он, – потому что мы с Энди идем в ресторан, а днем я тоже не могу, потому что еду в «Бишопсгейт». Вот я и решил, что заскочу к тебе по пути на работу.
– А, – вздохнула я наконец, – понятно. Но это совсем в другом конце города, Питер. Тебе пришлось делать крюк в восемь миль.
– Ну да… Все правильно. Но дело в том, – он снова покраснел, – что в день рождения ты всегда была со мной, и в этом году мне тоже захотелось тебя увидеть.
К этому времени я уже улыбалась, и поймала себя на том, что можно наконец успокоиться.
– Что ж, с днем рождения, Питер! – сказала я. Он стоял, опустив руки, и просто смотрел на меня. Я сделала шаг вперед и поцеловала его в щеку.
– С днем рождения! – повторила я, сдерживая смех. – Долгих лет! Это все? – Я улыбнулась.
Он кивнул.
– Что ж, спасибо, что зашел.
– Подожди. Не уходи. Он удержал меня за руку.
– Мне надо было увидеть тебя, – добавил он тихо. – Но мне трудно говорить, потому что…
Внезапно из кармана его пиджака послышалась знакомая мелодия. Он вздрогнул, достал телефон и откинул крышку.
– Да. Привет. Да, – отвечал он. – Ммм. Послушай, у меня сейчас встреча, давай созвонимся попозже. Да, хорошо, я перезвоню. Пока.
Он убрал телефон и поднял на меня виноватый взгляд.
– Она говорит, ей спокойнее, когда она знает, где я.
– Питер, – сказала я, – я очень рада тебя видеть, правда. Но мне пора. У меня эфир через десять минут.
– Да-да, конечно.
Я улыбнулась на прощание.
– Фейт, – крикнул он мне в спину.
– Да? – Я обернулась. На лбу у него появилась капелька пота.
– Я еще кое-что хотел спросить.
– Да?
– Я хотел попросить тебя…
– Да?
– Может, ты согласилась бы…
– Что?
– В общем… Ты не поужинаешь со мной на следующей неделе?


В понедельник, полная мрачных предчувствий, я собиралась на встречу с Питером. Иду на свидание с собственным мужем, усмехнулась я. И что же мне надеть? Весь пол в спальне был уже устлан извлеченными из глубин шкафа, но отвергнутыми вещами. Внезапно меня осенила догадка, и я отыскала розовое платье без рукавов с глухим воротом. Нет, не потому, что оно нравилось Питеру, хоть это и было его любимое, а просто потому, что оно было мягким и теплым.
Джосу я не сказала, что встречаюсь с Питером; ему это знать ни к чему, решила я. Лучше оставить за кадром. Однако, когда он позвонил, чтобы позвать меня в кино, его приглашение застало меня врасплох.
– Прости, милый, – пролепетала я, – боюсь, сегодня я не могу.
– Да, а почему? – В его голосе звучал искренний интерес.
– Ну из-за работы… Ты же знаешь…
– Из-за работы? А что такое?
Я не ожидала такого внимания. Сердце подскочило, я лихорадочно искала убедительное алиби.
– Это… семинар, – объяснила я.
– И на какую тему?
– Э, глобального потепления, – ответила я. Итак, в половину седьмого я оглядела себя с ног до головы еще раз и отправилась на метро до Чок-Фарм. Питер пригласил меня в ресторан «У Одетт» на Ридженс-парк-роуд.
Официант проводил меня к столику в дальнем конце зала, в закутке. Увидев меня, Питер встал, обошел столик и прижался губами к моей щеке, потом неожиданно обнял.
– Ох, Фейт, – сказал он, – как здорово, что ты здесь.
– Я тоже рада.
– Прекрасное платье!
– Что? Это? Да оно у меня уже сто лет.
– Я знаю, – кивнул он. – Я его помню. Тебе очень идет розовый цвет.
Подошел официант, я заказала бокал белого вина. Мы сидели и поглядывали друг на друга поверх меню, каждый со своего места. Мы смущались и краснели. Посетители за соседними столиками ни за что не догадались бы, что мы женаты пятнадцать лет.
– Так хорошо снова видеть тебя, – сказал Питер удивленно. – Извини, что выбрал дальний столик, но здесь мы в безопасности. От нее.
– Звучит безрадостно.
– Так и есть. Тоска.
– И где ты сейчас, по ее мнению?
– На ужине в Сити. Я обещал, что вернусь к десяти. Но мне надо было поговорить с тобой, Фейт, потому что… – Он вздохнул. – Просто надо, и все.
Он мрачно уставился на свой джин с тоником.
– Фейт, – его голос прозвучал хрипло, – это сущий ад!
– Понимаю, – я покрутила вилку. Возможно, ему просто нужен совет.
– Это я и пытался сказать тебе на «Мадам Баттерфляй», – объяснил он, тяжело вздохнув. – Я хотел позвонить тебе на следующий же день, но боялся, что это покажется тебе безумием.
Он сделал большой глоток из стакана. Я тихонько потягивала вино.
– Я больше так не могу, – простонал он, сжимая в кулаке салфетку.
И тут его будто прорвало. Энди оказалась собственницей, она душит его. Она манипулирует им, и недостойно манипулирует. Ему неловко слушать ее сюсюканье. Отпуск превратился для него в кошмар. У нее нет ни одной книги. И она наврала ему про свой возраст.
– Она сказала, что ей тридцать шесть, – горько признался он, – а ей не тридцать шесть. Ей сорок один.
– Не думала, что когда-нибудь мне придется защищать Энди, – возразила я с твердостью, удивившей меня саму, – но тысячи женщин срезают себе пару-тройку лет, это не преступление.
– Пусть так, но она-то обманывала меня полгода. И если бы Кейти не нашла ее паспорт, я так и не узнал бы правду. И теперь я все время думаю, в чем же еще она солгала. Это тупик, Фейт, я просто умираю!
– Правда? Он кивнул.
– Я решил уйти от нее. Как только наберусь мужества. Я бы мог просто оставить записку на кухонном столе, – добавил он, – но так поступают только трусы. Но что ни сделай – ей все равно не понравится, она устроит кошмарную сцену!
Питер посмотрел на меня долгим взглядом и внезапно взял за руку.
– Фейт, – произнес он, – Фейт, я так виноват.
– Ничего, – прошептала я, – ничего.
– Я виноват во всем, я один. Я знаю. Я был идиотом, рассказав тебе про свой роман.
– Нет, Питер, – сказала я твердо, – дело не в этом. Ты был идиотом, закрутив этот роман.
– Да… Ты права. Но она льстила мне. Казалась такой привлекательной. Это было необычно, и я дал увлечь себя. Я никогда не переставал любить тебя, Фейт, но мы не слишком-то ладили в последнее время.
– Но все-таки ладили, – заметила я.
– Да, но мы были вместе так долго. Так долго, – повторил он, как бы удивляясь тому, что это вообще возможно. – Пятнадцать лет, Фейт. Пятнадцать лет! Тебе самой-то никогда не становилось скучно?
– Да нет, как-то не очень, – хмыкнула я, – горько слышать, что становилось скучно тебе…
– А потом появилась Энди, и ее восторг в отношении меня… оживил меня. Тебе никогда не хотелось этого, Фейт, – почувствовать себя заново рожденной? Почувствовать, что что-то происходит? Что-то, что поднимает тебя над унылыми буднями на самый пик жизни?
– Нет, – ответила я, крутя солонку, – я была счастлива тем, что имела.
– И тебе не хотелось даже крошечной перемены?
– Теперь у нас достаточно перемен благодаря тебе. – Я взглянула на него. – Питер, ты начал игру с огнем.
– Да, – сказал он, – и мне это нравилось поначалу. Мне нравилась эта внезапная встряска. Ты все равно упрекала меня в неверности, я и подумал, гори оно все ярким пламенем, у меня будет роман! И все. Это был просто роман, мимолетное увлечение. Я не думал, что это коснется нас обоих, но прежде, чем я успел оглянуться, наша жизнь разбилась на куски. Но еще не поздно, Фейт, – добавил он в отчаянии. – Разве мы не можем попытаться все исправить?
Вот оно. Я уставилась в тарелку с крабами, в голове проносились мысли, одна противоречивее другой.
Он просто боится остаться один!
Останься с Джосом, он так хорошо к тебе относится!
Слишком много крови пролито!
Тот, кто поступил так один раз, поступит снова!
– Скажи что-нибудь, Фейт, – настойчиво попросил Питер, – скажи, что мы сможем начать все сначала.
– Питер, – начала я осторожно, – все не так просто.
– Разве? Почему?
– Потому что я… встречаюсь с другим.
– Но ведь ты не можешь сказать, что абсолютно счастлива?
– С твоей стороны слишком самонадеянно утверждать подобное, но дело обстоит иначе. Я счастлива.
– Не думаю.
– Я очень счастлива, – повторила я и разломила пополам хрустящий хлебец.
– Я не верю тебе, Фейт. И эта открытка, которую ты мне прислала, говорит о том, что ты хочешь начать все сначала.
– Да нет же, – с негодованием воскликнула я, – мне всего лишь понравилась картинка.
– И ты не просто поздравила меня с днем рождения, Фейт, ты пожелала «Долгих лет»!
– Ты вкладываешь дополнительный смысл в обычные слова, – ответила я. – Дело в том, что я счастлива с Джосом.
– Фейт, – сказал Питер, – ты не умеешь лгать. Я знаю тебя, я все чувствую. Кажется, Фрейд говорил, что правда о нас вылезает сквозь поры. Я знаю правду о тебе.
– Но я счастлива с ним, – упорствовала я, в то время как подали салат.
– Неужели?
– Ммм. Конечно. Безусловно, у нас были поначалу кое-какие трудности, – добавила я, берясь за вилку, – и мне иногда бывает сложно… понять его. И бывает, что я в чем-то не уверена.
Я заметила, что смотрю куда-то в сторону.
– Но, несмотря ни на что, мы подходим друг другу, – закончила я, – и мы, короче говоря… мы теперь вместе.
– Хорошо, вы вместе. Но почему? В чем причина? Этот вопрос ты себе задавала? Что именно тебя притягивает в нем?
– Ради бога, Питер! – не выдержала я. – Хватит с меня одной Кейти. Я не на приеме у психотерапевта и не собираюсь выворачивать душу наизнанку.
– Да мне просто любопытно, что держит тебя рядом с Джосом. Если бы он был тебе небезразличен, ты сказала бы.
Ах вот как. Ну, хорошо.
– Меня держит рядом с ним то, – начала я спокойно, – что он думает и заботится обо мне, а после разрыва с тобой мне было одиноко, больно и страшно. И тут появился Джос, он помог мне все это выдержать. Он симпатичный, он очень талантливый, и прекрасно относится к детям, и… ну, я не знаю, Питер, я просто привыкла к нему!
– Привыкла? Ты говоришь о нем, как о пуфике, который тебе не очень по вкусу. И это все, Фейт? Это все твои доводы?
– Да, – ответила я, – все.
– Этого не достаточно.
– Неужели? Люди живут вместе, имея в запасе значительно меньше.
– Есть один довод, Фейт, который ты не привела, – добавил он, берясь за нож, – один-единственный важный довод, который ты упустила.
– Какой?
– Ты не сказала, что любишь его. Так?
– Послушай…
– Это единственное, чего ты не сказала.
– Я этого не сказала, – я напряглась, – потому что… это само собой разумеется.
– Вовсе нет.
– Питер, ты начинаешь действовать мне на нервы!
– А ты обманываешь себя.
– Пойми, – сказала я решительно, – я сочувствую тебе, мне жаль, что твой роман зашел в тупик, но если ты считаешь, что это дает тебе право разрушать мою личную жизнь, то ты очень, очень заблуждаешься.
Питер улыбнулся одной из своих многозначительных улыбочек, которые всегда меня раздражали, и откинулся на спинку стула.
– Личную жизнь? – полюбопытствовал он. – Ты сама-то хоть веришь в то, что она есть?
– Естественно, верю. Мы с Джосом собираемся вступить в брак.
– От слова «браковать»?
– Нет. Мы собираемся пожениться.
– Ах, вот как? Значит, все так серьезно?
– Да, серьезно.
– И где же ты сейчас находишься, по мнению человека с серьезными намерениями?
– В каком смысле?
– В прямом. Что ты ему сказала?
– Э… – Я сглотнула.
– Ну, он знает, что ты встречаешься со мной?
– Нет, – ответила я, допив вино, – вообще-то не знает.
– А-га!
– Я сказала ему…
– Да?
– Что я на семинаре.
– Получается, ты его обманываешь.
– Нет.
– Да!
– Это не совсем обман, – уточнила я, крутя в пальцах ножку бокала.
– Обмана не бывает «не совсем»! – победоносно заключил Питер. – Ты обманула его, потому что не хотела, чтобы он знал, что ты встречаешься со мной.
– Ну…
– Но если бы ваши отношения были так безоблачны, как ты мне только что живописала, ты сказала бы ему правду.
Я барабанила ногтями по столу.
– Ты не хотела, чтобы он знал.
– Послушай, – начала я строго, лицо у меня пылало, – давай поставим на этом точку. Я с Джосом. Он никогда не предавал меня. И да, он мне дорог.
– Но любишь ли ты его?
– Дело не в этом.
– В этом. И почему ты не смотришь мне в глаза?
– Я повторяю: я не могу взять и бросить Джоса только потому, что ты решил избавиться от Энди.
– Можешь! – сказал он с нажимом. – Конечно, можешь! Что такое шесть месяцев по сравнению с пятнадцатью годами? Вернись ко мне, Фейт, – добавил он. – Ты не любишь Джоса. Вернись, и мы все начнем сначала.
– Нет, Питер, я не могу, – ответила я. – Это нечестно. Мы с Джосом уже в одной упряжке. Я имею в виду, мы много времени проводим вместе, мы скоро едем в отпуск.
– О боже, – внезапно воскликнул Питер, взглянув на часы. – Уже половина десятого. Мне пора.
Он расплатился, и мы вышли на улицу поймать такси.
– Отправляйся первым, – сказала я, увидев желтый мигающий свет. – Он назвал водителю адрес Энди и повернулся ко мне.
– Я не хочу терять тебя, Фейт, – проговорил он тихо. – Подумай, пожалуйста, еще раз, пока не поздно.
Я внимательно посмотрела на него.
– Я не могу.
– Ты обманываешь себя, Фейт, – добавил он, – уговариваешь, что все так, как тебе хочется, но на самом деле ты обманываешь и себя, и его, – закончил он с улыбкой.
– Питер, – вздохнула я, – послушай. Я не хотела бы ранить твои чувства, я рада, что мы увиделись сегодня, и мне очень жаль, что ты несчастен, и я ценю твое нелегкое признание в том, что ты совершил ошибку, но если ты думаешь, что я в восторге от перспективы снова оказаться в эмоциональной яме только потому, что ты, пустив под откос наш брак, решил, что нам пора вернуться в объятия друг друга, как в какой-то дешевой мелодраме, то я…
Внезапно Питер сгреб меня в охапку и, не выпуская, поцеловал в губы. Меня окатила жгучая волна, тело пронзила молния – так он не целовал меня уже много лет.
– Прости, – пробормотал он, отстраняясь. – Я люблю тебя, Фейт. Всегда любил. Я думаю, что и ты все еще любишь меня.
Он сел в такси и опустил стекло.
– Любишь ведь?
– Нет, – слабо возразила я. – Не люблю.
– Любишь-любишь. Просто ты еще злишься и не хочешь сдаваться. Но ты меня любишь, я это точно знаю.
– Ты что, не слышишь меня? – возмутилась я. – Не люблю!
– Врешь! – радостно крикнул он, и такси тронулось.
– Я НЕ ВРУ! – крикнула я вдогонку.
– Ты меня любишь, Фейт, – такси уже сворачивало за угол, – все еще любишь, иначе ты не стояла бы посреди улицы!
– НЕТ, НЕ ЛЮБЛЮ, – крикнула я в ответ, – и я уже здесь НЕ СТОЮ!
* * *
– О, было очень интересно, – рассказывала я па следующий день Джосу, когда он позвонил узнать, как прошел семинар.
– А где это было?
– В Королевском географическом обществе, – соврала я так гладко, что даже похвалила себя. – Всемирное потепление – это очень серьезная проблема, – добавила я, – я как раз интересуюсь этой темой.
– И что, есть новые разработки?
– Да… несколько, – сказала я. – Пока немного.
– Например?
– Ну, метеорологи… пытаются сейчас пересмотреть создавшуюся ситуацию.
– Каким образом?
– Мы убеждены, что атмосфера действительно становится теплее, однако пока нет уверенности, постоянное это явление или временное. Просто невероятно! – добавила я. – Собственно говоря, это будет двухнедельный цикл лекций, я твердо решила на них ходить. Понимаешь, парниковый эффект состоит в том, что…
Внезапно Грэм громко залаял.
– Извини, Джос, – быстро сказала я, – кто-то пришел. Я перезвоню.
– Миссис Смит? – уточнил доставщик. Он держал огромный букет роз.
– Да, это я.
– Магазин «Флорибунда». Распишитесь здесь, пожалуйста.
Держа в руках охапку светлых роз на толстых стеблях и широко улыбаясь, я заперла за ним дверь и тут же нетерпеливо открыла записку, гадая, кто же прислал букет. Мечтаю вернуть свою веру, – говорилось в ней.
– Спасибо, Питер, – благодарила я несколько секунд спустя, прижимая трубку к уху дрожащей рукой. – Спасибо, – повторила я. – Они прекрасны.
– Я вспомнил, что ты любишь розовые.
– Да, обожаю.
Повисло неловкое молчание.
– Я очень рад был повидать тебя вчера, – добавил он.
– Ммм.
– Я не хочу потерять тебя.
– Я понимаю.
– Ты подумала о том, что я говорил?
– Да.
– И?
– Боюсь, мой ответ остается «нет».
– Тогда нам, наверное, стоит еще раз поужинать, что скажешь?
Я покрутила телефонный шнур.
– Пожалуй.


Я решила не рассказывать Лили про наши короткие встречи с Питером. Обычно я все рассказываю ей, но на этот раз у меня было чувство, что она не одобрит мои поступки. Скажет, что я сошла с ума, раз ставлю на карту отношения с Джосом. А ведь это не так. В конце концов, утешала я себя, я верна ему. А раз так, то никто не пострадает. И в любом случае, размышляла я, почему бы не остаться друзьями с без пяти минут бывшим мужем? Кроме того, я не обязана отчитываться перед Лили и Джосом. Но лучше было не рисковать, и записку Питера, присланную с розами, я предусмотрительно убрала с глаз долой. Когда Джос спросил, откуда цветы, я спокойно ответила, что от поклонника.
– Кто он? – спросил он, пристально глядя на тридцать чудесных роз в высокой вазе.
– Не знаю, – отвечала я. – Какой-то парень.
– Что ж, он к тебе явно не равнодушен.
– Ммм, – согласилась я рассеянно, – пожалуй.
– Тебе о нем что-нибудь известно?
– Ну так, немного.
– Может, тебе стоит поинтересоваться, все ли у него в порядке с психикой.
– Да, ты прав, наверное.
– Будь очень осторожна с этими настырными типами, – продолжал Джос серьезно. – Если он будет докучать тебе, дай мне знать. Обещаешь, Фейт? Обещаешь?
– Не волнуйся, – сказала я, – обещаю.
На следующей неделе мы снова встречались с Питером, на этот раз в Докленде, на Понт де ла Тур. Было так приятно сидеть на открытой террасе с видом на Темзу, блестевшую на солнце серебряной гладью, и вдыхать божественно теплый воздух.
– Здесь восхитительно, правда? – сказал Питер, подняв взгляд на Тауэрский мост.
Я кивнула.
– Мне снятся мосты, – продолжал он. Моя рука с бокалом замерла в воздухе.
– Забавно, – сказала я. – Мне тоже. И айсберги. – Мимо нас проплыл прогулочный катер. – А еще мне постоянно снится паутина.
– Как дела у Лили? – неожиданно спросил он.
– Нормально. Как всегда. Очень много работы в журнале, она недавно вернулась – ездила выбирать новые коллекции. Кстати, я ничего не говорила ей о наших свиданиях. Я думаю, не стоит этого делать.
– О наших свиданиях? – эхом повторил он, улыбаясь. – Значит, ты встречаешься со мной?
Я немного наклонилась вперед и сняла пушинку с его ворота.
– Почему ты так решил?
– А что ты сказала Джосу про сегодняшний вечер? – тихо добавил он и нежно погладил мою руку.
– Что я опять на семинаре по проблемам изменения климата.
– Так, стало быть, потепление медленно происходит?


– Пожалуй… Пожалуй, да.
– Видишь ли, – объясняла я позже Джосу, – климат никогда не отличался стабильностью, но главная проблема сейчас – имеют ли изменения постоянный или временный характер. Возможно, температура будет расти и дальше, но существует также и вероятность того, что она останется такой, как сейчас. Это и есть основная дискуссия.
– А чем вызвано глобальное потепление?
– Это так называемый «парниковый эффект», – продолжала я свое объяснение, – по большой части это диоксид углерода, скапливающийся из-за огромного количества машин. Сжигание топлива, нефти и леса также вызывает приток в атмосферу углекислого газа, и метан с рисовых полей и животноводческих ферм оказывает свое действие. Кроме того, существует еще и CFS – известные также как хлорофторкарбонаты – они образуются благодаря аэрозолям и холодильным установкам.
– Тебе эти семинары явно много дают, – сказал он.
– Пожалуй, я с тобой согласна.
Теперь Питер звонил мне чаще, и его звонки стали для меня главным событием дня. Когда он предупредил меня, что едет на книжную ярмарку во Франкфурт, я почувствовала горькое разочарование. Однако, несмотря на то что в Германии он был очень занят, он и оттуда часто звонил мне.
– Как дела? – Я слышала гул голосов в трубке.
– Тебе было бы интересно, Фейт, атмосфера тут раскалена до предела. Я сказал бы даже, здесь столько запасов энергии, что хватило бы запустить на орбиту спутник. Кстати, – угадай, кого я только что встретил?
– Только не говори, что Чармиан и Оливера!
– Именно их! Он нес ее сумку.
– Вот подхалим! Они заговорили с тобой?
– Ну что ты? – хмыкнул он. – Какие там разговоры? Они считают, я и так получил чересчур много.
– Хорошо смеется тот, кто смеется последним, – хихикнула я.
– Ммм… Не совсем так, – ответил он.
– Что ты хочешь сказать?
– Да так, ничего.
– Когда ты возвращаешься? – спросила я.
– В субботу. Очень хочу увидеться с тобой. Как ты думаешь, Фейт, твои семинары могут продлиться еще какое-то время?
– Ну… думаю, что да.
Оказалось, обмануть Джоса не составляет никакого труда. Если он и подозревал что-то, то виду не подавал. Только стал еще внимательнее.
– Ты кажешься такой счастливой в последнее время, – отметил он по дороге в Чизуик в субботу вечером. Мы возвращались из театра «Глобус», где смотрели комедию Шекспира «Конец – делу венец».
– Я правда счастлива. – Он сжал мою руку. – Мне кажется, я становлюсь все счастливее и счастливее.
– Вот что способна сотворить любовь, да? – сказал он, паркуя машину.
– Абсолютно с тобой согласна, – ответила я; он поставил машину на ручной тормоз. Отперев дверь, я заметила мигающий зеленый огонек на автоответчике. Подождав, пока Джос поднимется наверх, я снизила звук до минимума и нажала «Play».
– Привет, дорогая, это мама. Просто сообщаю тебе, что мы на Мальдивах. – Послышался сигнал объявления: «Просьба пассажирам, отправляющимся рейсом Икарус 666, пройти к выходу тринадцать». – Джеральд! ДЖЕРАЛЬД! Где наши паспорта? Мы возвращаемся через десять дней…
Мам, привет, это Кейти. Просто звоню предупредить, что мы с Мэттом не приедем на выходные на этой неделе и на следующей. Мы репетируем спектакль…
– Дорогая! Это Питер! – Я быстро убрала звук и прижалась ухом к аппарату. – Я все еще во Франкфурте… умираю, как соскучился… обожаю тебя, Фейт. Пока!
– Фейт! – Это был Джос. Он стоял внизу у лестницы, удивленно глядя на меня. Я совсем не слышала, как он спустился. Я обернулась так быстро, что чуть не свернула шею.
– Боже мой, что ты делаешь?
– Просто проверяю сообщения, вот.
– А почему украдкой?
– Украдкой? – сказала я возмущенно. – Право, Джос, это нелепо, – добавила я. – Я никогда ничего не делаю украдкой. Ты когда-нибудь видел, чтобы я украдкой что-то делала? Я, дорогой, не знаю такого слова.
– Да, но это выглядело именно так. Как будто ты не хотела, чтобы я что-нибудь услышал.
Но точно так поступал раньше ты, подумала я про себя, хоть и не решилась произнести это вслух.
– Это потому… – объяснила я, – потому что мне оставили… – я вздохнула, – одно забавное сообщение.
– Забавное?
– Немного странное.
– О боже? Могу я послушать?
– Нет. Я его… стерла.
– Это был твой поклонник? – Он выглядел напуганным.
– Ну, вообще-то, да, – ответила я. – Я решила тебе не говорить, потому что не хотела, чтобы ты беспокоился.
– Откуда у него твой номер? Я пожала плечами.
– Ты должна это выяснить, нельзя допускать, чтобы какие-то типы спокойно названивали тебе домой.
– Хорошо, я этим займусь.
– Вот и правильно. Ты будешь очень занята на этой неделе, Фейт? – спросил он позже, когда мы были уже в постели.
– Как обычно, – ответила я. И добавила: – У меня снова семинар в понедельник.
– Хорошо, если тебе это нравится, – сказал он.
– Я чувствую себя подлой обманщицей, – признавалась я Питеру в понедельник за ужином в Айлингтоне. – Никогда раньше так не поступала.
– Рад слышать это, – отвечал он с улыбкой.
– Я имею в виду все эти тайные встречи в незнакомых ресторанах, которые находятся бог знает где. Автоответчик, прослушиваемый в условиях полной конспирации. Вранье Джосу, которому я привыкла говорить только правду. И все эти мысли – не о нем, а о тебе.
– Ты думаешь обо мне?
– Да, – нехотя призналась я. – Думаю. Я думаю о тебе все время.
Мы улыбнулись друг другу. На столике мерцала свеча.
– А как Энди? – спросила я. – Она пока ничего не замечает? – Он покачал головой. – И когда ты собираешься сказать ей правду?
– В конце месяца. У нее сейчас сложный период на работе, так что я хочу подождать. А потом расскажу ей все как есть о нас с тобой. Она придет в ярость, – добавил он, – но с ней все будет в порядке. Добычи на ее долю еще хватит.
– Я раньше ненавидела ее, – сказала я. – Но теперь мне ее жаль; наверное, она так же жалела меня в свое время.
– Я на твоем месте не рассчитывал бы на это. Сочувствие – не в ее репертуаре.
– Я чувствую себя такой… вероломной, – сказала я, – из-за этих… тайных встреч. Может, стоит пойти и сознаться во всем?
– Но ты ничего плохого не сделала, Фейт.
– Да, не сделала. Это правда.
– Я хочу сказать, у нас платонические отношения, правда?
– О да. Да, конечно. Ты прав. Все вполне невинно, – добавила я беззаботно и почувствовала, как нога Питера под столом коснулась моей.
– Я хочу сказать, что мы не… ты понимаешь… ничего такого не сделали, так ведь? – Он провел носком ботинка по моей лодыжке.
– Так, – пробормотала я. – Мы ничего такого не сделали, Питер, – добавила я. – Я не говорила тебе, что Джос летит в Нью-Йорк на следующих выходных?
– Да неужели? Это интересно.
– Ммм. Я так и думала, что ты это скажешь. Ему надо кое с кем встретиться. Он хочет, чтобы я поехала с ним, – добавила я, – но я, естественно, не могу. Из-за Грэма.
– Естественно, не можешь, – сказал Питер, – это даже не обсуждается. Потому что ты уезжаешь со мной. – Он неожиданно накрыл мою ладонь своей. – Ты поедешь со мной, Фейт?
– Питер, – сказала я, лицо горело, – ты же не предлагаешь, чтобы я изменила Джосу, правда?
– Нет, именно это я и предлагаю, – сказал он, застенчиво улыбаясь. – Поехали со мной, Фейт.
– Я… Я пока не знаю.
– Почему ты сомневаешься, милая? – он погладил меня по щеке.
– Потому что роман – это, конечно, прекрасно, но раньше я никогда не крутила два романа сразу.
– В таком случае я облегчу тебе задачу, – сказал он. – Мы поедем в загородную гостиницу, – пояснил он.
Я вздохнула. Это звучало упоительно.
– Я выберу роскошную гостиницу, обещаю, – продолжал он искушать меня, – где-нибудь в Котсволдзе. Такую, куда пускают вместе с собаками.
– Загородная гостиница, – протянула я мечтательно.
– Да. Джакузи и шампанское в ледяном ведерке.
– И роскошные туалетные принадлежности в ванной?
– Конечно.
– И украшенные ленточками вазы с фруктами?
– Ммм.
– И заполненный до отказа минибар?
– Естественно.
– И еще пушистые махровые полотенца?
– О да.
– Очень пушистые, да, Питер?
– Необыкновенно пушистые.
– В таком случае я согласна.


– Дорогая, – позвал меня Джос на следующее утро. – Я немного волнуюсь за тебя.
– Почему? – протянула я сонно. – У меня все хорошо.
– Ну, хотя бы потому, что сегодня ночью ты дважды звала во сне Питера.
– Правда? – сказала я, резко сев на постели. – Видимо, он мне приснился. И наверное, это был кошмар, – добавила я с нервным смешком. – Должно быть, мне приснилось, что у него снова роман. Точно! Именно так все и было! – пробормотала я горько. – Нет, это просто невыносимо.
– Не расстраивайся, – сказал Джос, целуя меня. – Все уже позади. Ты со мной. Ты уверена, что не сможешь полететь в Нью-Йорк на выходных?
– Я бы с удовольствием, дорогой, но не могу же я оставить Грэма.
– А родители, они не могут за ним присмотреть?
– Они еще на Мальдивах, – солгала я.
– Как насчет Питера?
– Он… э… занят.
– Что ж, пожалуй, это тот случай, когда я предпочел бы видеть его незанятым.
– Я понимаю, что ты хочешь сказать.
– А что же ты будешь делать с Грэмом, когда мы отправимся на Пэррот Кей?
– Ну это же еще только через два месяца. К тому времени я что-нибудь придумаю.
– А в следующем месяце я хотел бы съездить с тобой к маме. Ты ведь тоже хотела этого?
– Конечно.
В тот день я чувствовала себя не в своей тарелке, обманывая Джоса так умело и изощренно. Я никогда не изменяла ему до этого, но теперь собиралась сделать именно это. Я подумала о новом белье «Ла Перла», все еще завернутом в папиросную бумагу, оно ждало меня в глубине шкафа.
– Мы едем отдыхать с папочкой, – прошептала я Грэму на кухне некоторое время спустя. Он лизнул меня в нос и принялся мести хвостом пол.
– Но Джос ничего не должен об этом знать. Это большой секрет, понимаешь? По рукам?
Он протянул мне левую лапу.
– Я буду скучать по тебе в Нью-Йорке, – услышала я голос Джоса. – Но я буду звонить каждый день.
Спокойно сидя за столом и с милой улыбкой глядя Джосу в глаза, я переименовала себя в Иуду Искариота. Это выглядело так: Джос мне доверяет, а к пятнице я намереваюсь обмануть его доверие. Но мне непременно надо побыть с Питером наедине. Непременно. И тогда я, возможно, пойму…


– Итак, впереди у нас великолепный уикенд, – говорила я бодро почти в половине десятого в пятницу утром.
– Шесть, пять…
– Настоящая жара. Температура поднялась. Прощальный подарок уходящего лета.
– Четыре, три…
– Давайте же насладимся им напоследок.
– Два, один.
– В мои планы это определенно входит.
– И ноль.
– Счастливых выходных!
– Спасибо, Фейт.
– Увидимся на следующей неделе.
Я почти бегом выскочила из студии и отправилась домой досыпать, а потом собирать вещи. Я заранее уложила поводок Грэма, его миску, матрасик, немного еды и «Скуби Снэкс».
– Мы отправляемся в роскошный отель, – объясняла я, причесывая его, – так что ты должен выглядеть сногсшибательно.
С Питером мы договорились, что он встретит нас в соседнем квартале, чтобы никто не увидел. В конце концов, соседи ведь уже привыкли к тому, что я езжу в машине Джоса.
– Итак, куда мы направляемся? – осведомилась я с улыбкой, как только мы с Грэмом устроились в машине. Была ровно половина пятого.
– Это тайна, – ответил он.
– Графство Камден?
– Нет. Немного южнее.
Грэм стоял на заднем сидении, как обычно, положив голову на левое плечо Питера.
– Ему нравится твоя новая машина, – заметила я, опуская солнцезащитный козырек.
– Конечно, нравится. Ему нравятся «роверы». Кстати, он так и не кидается на Джоса?
– Раз уж ты сам спросил, я тебе отвечу – нет. Похоже, Грэм заключил с ним перемирие. Возможно, ему это просто надоело, – добавила я.
– Да нет, Грэму просто стало жаль беднягу. Правда, Грэм? Я уверен, Грэм сейчас сидит и думает: «Эх, бедолага, если бы он только знал…»
– Что ты сказал Энди?
– Что я в Шотландии, с автором, работаем над горящей рукописью новой книги.
– И она «купилась»?
– Насколько я понял.
– И она не будет звонить тебе на мобильный?
– Я постараюсь звонить сам каждые два-три часа, чтобы она нам не докучала.
Мы мчались на северо-запад, мимо Брэкнелла и Рединга, оставляя позади милю за милей. Грэм спал, свернувшись калачиком, убаюканный мерным покачиванием автомобиля. Позже, съехав с магистрали, мы свернули на Сиринсестер и продолжили путь по небольшой дороге, с полосой леса по правой стороне. Слева бегущие холмы, разделенные невысокими каменными стенками, полыхали осенними красками. Потом мы проехали Бислей, где дома медового цвета светились, как старинное золото, в лучах вечернего солнца. Наконец мы въехали в Пейнсуик и затормозили перед особняком эпохи Георгов.
– Добро пожаловать в отель «Пейнсуик», – сказал Питер, паркуя машину.
– Какая благодать! – ахнула я.
Вдоль широкого фасада здания цвели неяркие розы. Слева тянулся итальянский балкон, увитый глициниями, за ним открывалась ровная лужайка для крокета. Узкие стекла высоких окон мерцали в лучах заката.
– Ваша фамилия? – спросили нас на стойке регистрации.
– Мистер и миссис Смит, – ответил Питер.
Женщина одарила нас снисходительной приторной улыбкой. Ей было не впервой регистрировать пару под такой фамилией.
– А это… – она посмотрела на собаку.
– Грэм Смит, – сказала я, а Грэм встал на задние лапы, всем своим видом предлагая лизнуть ее в нос.
– Ваша комната под номером один, второй этаж. Чемоданы поднимут прямо туда.
Когда в нашей с Питером совместной жизни случались нелегкие времена, а это бывало нередко, я всегда мечтала о загородном отеле, и в моих мечтах он был в точности таким. В комнате оказалась кровать с роскошным пологом на резных столбиках, на стенах – обои в цветочек. Старинная мебель сияла, на туалетном столике покоились расчески и щетки с серебряными ручками. Из просторного эркера с мягким диваном посередине открывался вид на уходящие вдаль холмы с пятнышками пасущихся овец. Я открыла дверь в ванную и застыла: джакузи была таких размеров, что впору плавать, а рядом – о боже! – высокая стопка белых махровых полотенец. Вдруг меня осенила чудовищная догадка.
– Питер! – позвала я. – Откуда ты узнал про эту гостиницу? Я имею в виду… Ты приезжал сюда с ней?
– Нет, – ответил он. – Конечно же, нет. Я нашел ее через интернет.
Внезапно в дверь постучали. Это был официант.
– Ваше шампанское, сэр.
Через пять минут Грэм уже был уложен перед телевизором смотреть свой любимый фильм с Делией Смит, в то время как мы с Питером сидели в ванной по шею в бурлящей воде.
– Сегодня я научу вас делать булочки с маком, – говорила Делия.
– Книга, которую ты сейчас якобы редактируешь, – спросила я, искоса глядя на Питера и потягивая шампанское, – о чем она?
Он провел стопой по моему бедру.
– «Язык жестов».
– Язык жестов? Понятно.
– Самое замечательное в них то, что…
– Да. Язык жестов.
– …что они быстро поднимаются.
Питер отставил бокал и притянул меня к себе, наши руки переплелись.
– Наливаете дрожжи в самую серединку…
– Вот это, например, – сказал он, целуя меня, – знак симпатии.
– Неужели? – пробормотала я. – А так? – И я положила ладонь ему на бедро.
– И взбиваете, пока тесто не загустеет…
– Да, это тоже.
– Оно должно стать упругим и податливым.
– Именно так.
– А это, – сказал он, проводя рукой по моей груди, – считается знаком глубокой заинтересованности.
– Вот как?
– Теперь поставьте в тепло, чтобы тесто поднялось…
– А это, – и он погладил меня по внутренней стороне бедер, – знак того, что нам страшно хорошо вместе.
Мы одновременно поднялись и, не прекращая целоваться, перебрались на пол.
– Потом положите их рядышком…
– О, Фейт, – простонал Питер. Его лицо было прямо надо мной.
– И не жалейте семян мака.
– О, Питер, – прошептала я.
– Я люблю тебя, Фейт.
– А я люблю тебя.
– Вот теперь пора ставить в духовку.


Проснувшись на следующее утро, я долго лежала на спине. Приятно было ощущать прикосновение чистого льна к коже. Глубокое ровное дыхание Питера звучало как музыка. А когда солнце проникло в комнату сквозь щель в занавесе, я осознала, что случилось чудо. И тут же ощутила себя распутной, словно мадам Бовари. «J'ai un amant»,
type="note" l:href="#n_118">[118]
– произнесла я вслух. Ибо невинные игры закончились. Это был любовный роман. Я изменила, ужаснулась я. Я нарушила седьмую заповедь. Я совершила своего рода прелюбодеяние. И это было прекрасно, это было божественно! При воспоминании о Джосе меня кольнуло сожаление, но вины я не чувствовала. В моем сознании роман с Джосом уже закончился, это случилось прошлой ночью. И когда я вернусь, я скажу ему, как можно мягче, что мы не можем больше встречаться. Интересно, что он ответит, подумала я, но тут же поняла, что мне это, в общем-то, безразлично. Питер оказался прав. Я не люблю Джоса. Он был мне, конечно, приятен; с ним было интересно, он проявлял такое внимание, и, конечно, я привыкла к нему. Но сейчас мне не хотелось о нем думать. Я повернулась к Питеру и обвила руками теплое во сне тело. Он мужчина моей жизни, подумала я, положив щеку на его плечо. Мне никогда не будет нужен никто другой. Я почти что слилась с ним, мои ресницы коснулись его кожи. Он чуть пошевелился, открыл глаза и улыбнулся.
– Я люблю тебя, Фейт, – сказал он сонно.
– Я люблю тебя, Питер, – ответила я.
– Сколько уже мы с тобой не спали вместе? – пробормотал он.
– Не помню. Больше года.
– А не наверстать ли нам упущенное?
Я кивнула. Он поцеловал меня. Потом погладил по щеке.
– Мы все начинаем заново, Фейт, – сказал он серьезно.
– Да, – сказала я, – я знаю.
– Мы открываем новую главу, – добавил он. Я улыбнулась. – В том смысле, что сначала ты продемонстрировала свое убеждение, – поддразнивал он. – В тебе кипели гордость и предубеждение.
– Отнюдь нет. Это были разум и чувства,
type="note" l:href="#n_119">[119]
– объяснила я. – В ответ на твои… опасные связи.
type="note" l:href="#n_120">[120]
– У тебя было это смутное чувство,
type="note" l:href="#n_121">[121]
не так ли?
– Да. Так что я дала тебе сухой ответ.
type="note" l:href="#n_122">[122]
– Но теперь мы здесь, вдали от обезумевшей толпы.
type="note" l:href="#n_123">[123]
– В комнате с видом…
type="note" l:href="#n_124">[124]
Я знала, что запомню этот волшебный уикенд на всю жизнь. На небе не было ни облачка. Воздух был чист и прозрачен. Деревья оделись в бронзу, золото и медь. Я запомню навсегда этот день, думала я, пока мы гуляли по холмам, и Грэм бежал рядом.
– Расскажи мне как истинный знаток, что такое бабье лето? – попросил Питер, когда мы возвращались по медно-красной березовой аллее.
– Я на днях как раз заглянула в справочник, – ответила я, шурша палой листвой под ногами. – Бабье лето – период теплой погоды поздней осенью или ранней зимой; неожиданно мягкая, теплая и прекрасная пора.
– Это наше бабье лето, – сказал он, притягивая меня к себе и целуя. – Это конец нашей чудовищной разлуки. Я прав, Фейт?
– Да, – сказала я, – ты прав. Это конец разлуки. Или, скажем точнее, начало конца.
– Мы откажемся от развода, – сказал он.
– Я позвоню Роури Читем-Стэббу и отзову бумаги.
– Обычно отменяют помолвки, а не разводы, – сухо заметил Питер, и мы продолжали идти по аллее. Вдруг мобильный телефон Питера зашелся знакомой мелодией, которая звучала всегда, когда звонила Энди. Питер заранее решил, что будет лучше не вызывать ее подозрений, отключая телефон, так что сейчас он откинул крышку и ответил.
– Привет, Энди. Да, у меня все в порядке. Извини, я был очень занят. Да, я же обещал тебе. Да. Все хорошо. У тебя все в порядке? Отлично. У нас работа в самом разгаре. Птицы поют? Нет-нет, это просто открыто окно. Да, я перезвоню попозже, идет? Обязательно перезвоню. Пока.
– Прости, – сказал он, убирая телефон. – Не люблю врать ей, когда ты рядом. Вообще не люблю врать. Пока у меня нет выбора, но это не продлится долго. Я покончу со всем этим на следующей же неделе.
Остаток выходных прошел в чередовании обедов, шампанского, прогулок и разговоров. Мы вместе сидели в джакузи, читали одну газету на двоих, занимались любовью, играли в крокет, нарды, бродили по долине Слэд Вэлли и заглянули на могилу Лоры Ли.
type="note" l:href="#n_125">[125]
В последний вечер мы прогуливались у Пейнсуикской церкви по тисовой аллее с фигурно подстриженными деревьями, любуясь на узкие тени. Потом сели в машину и покатили назад в Лондон, довольные и преисполненные любви. Питер высадил нас с Грэмом неподалеку от дома. Мы не хотели, чтобы кто-нибудь увидел, как мы целуемся на прощание, так что мы просто подержались за руки.
– Увидимся во вторник в «Сноуз», Фейт, – сказал он. – И все обсудим.


– Кошелек или жизнь? – выкрикнули двое мальчишек в черных накидках и масках, когда я подходила к «Сноуз» во вторник.
– Кошелек или жизнь? – повторили они, не отступая.
Я совсем забыла, что сегодня Хэллоуин.
– Кошелек, – вздохнула я, открывая сумочку.
В приступе щедрости, свойственной всем влюбленным, я протянула им пятифунтовую купюру. Я распахнула дверь – Питер еще не пришел, – и меня провели к тому самому столику у окна, за которым мы отмечали годовщину свадьбы десять месяцев назад. Это был тот рубеж, за которым последовал наш разрыв, удивленно подумала я. А сегодняшняя встреча означает новое начало. Январский холод уже околдовал тогда наши души, но этот лед оттаял, будто роса. Глядя в окно, я увидела Питера. Он входил в ресторан, и вид у него был счастливый и спокойный.
– Привет, дорогая, – сказал он и поцеловал меня. – Давай-ка выпьем шампанского.
– Шампанского? – спросила я с сомнением.
– Именно. В конце концов, нам есть что отметить.
– Милый, я не уверена, что стоит пить шампанское. В конце концов, – произнесла я виновато, понизив голос, – мы собираемся причинить боль двум людям.
– Да, правда, – сказал он, покусывая нижнюю губу, – мы собираемся поступить очень плохо. Что ж, из уважения к нашим уже почти что бывшим возлюбленным, мы, пожалуй, закажем итальянское игристое.
Итак, официант принес заказ, и мы прильнули к вину, словно парочка влюбленных подростков на первой в жизни дискотеке.
– Ты уже рассказала Лили?
– Н-нет. Пока нет.
– Боишься, она не одобрит, а?
– Да ну, не говори глупостей, милый, – сказала я.
– А Роури Читем-Стэббу ты позвонила? – спросил Питер, изучая меню.
– Он был занят целый день, но я оставила ему сообщение с просьбой перезвонить.
– Он будет оскорблен в лучших чувствах, потеряв клиента.
– Да ладно, у него еще куча нетерпеливых жен, без дела он не останется.
– О, Фейт, – произнес Питер, – я так счастлив.
– И я тоже. Но разве не возмутительно мы себя ведем? – сказала я, виновато улыбаясь.
– Безобразно, – ответил он.
Я уже немного опьянела от любви и игристого вина.
– Но мы попрощаемся с ними по-хорошему, – добавил Питер серьезно.
– Мы очень постараемся, – согласилась я.
– Да.
– Мы оставим их очень, очень нежно, – сказал он.
– Очень нежно, – согласилась я. – Мы оставим их так нежно, что они даже получат от этого удовольствие.
– Да, – согласился он. – Например, я, – добавил он, распаляясь, куплю Энди подарок. Чтобы хоть как-то возместить ей утрату.
– А я, пожалуй, отправлю Джоса в отпуск, – сказала я, не желая уступать в великодушии.
– Ты такая заботливая, – сказал Питер.
– Я отправлю его в кругосветное плавание на лайнере «Королева Елизавета Вторая».
– О, Фейт, ты просто чудо, – сказал он. – Я уверен, он будет очень благодарен.
– Я дам ему отставку очень ласково, – пьяно кивнула я, – а именно, я скажу ему следующее. – Тут я склонилась над столом и заглянула Питеру в глаза. – Я скажу: извини, Джос, но я должна сообщить тебе кое-что. Боюсь, все кончено. Мы не можем больше встречаться. Почему? Так распорядилась Судьба. Мне очень жаль покидать тебя, но я всегда буду вспоминать о тебе с нежностью и уважением. И я всегда буду думать о тебе с любовью…
– Осторожно!
– А, да… Ну, хорошо – я всегда буду думать о тебе как о прекрасном друге. Мне жаль, что у нас ничего не вышло… – Я чувствовала, что к горлу и в самом деле подкатывает ком. – И я знаю, что причиняю тебе боль, – в этом месте я сглотнула, – но я всегда с благодарностью буду помнить то время, которое мы провели вместе. И всегда буду гордиться тем, что была твоим близким другом, хоть и недолго.
– Прекрасно, Фейт! – Питер аплодировал.
– По-моему, вышло неплохо. А ты?
– Ну, у меня не будет возможности произнести столь блистательную речь, – ответил он. – Она начнет швыряться чем попало еще до того, как я скажу: «Энди, дорогая, нам надо поговорить». Но она справится, – добавил он сухо, – ей не придется долго быть одной. – Он встал. – Извини, мне нужно в туалет.
Я смотрела Питеру в спину, пока он шел в дальний конец зала, когда вдруг заметила одного из посетителей. Он показался мне слегка знакомым, бог знает почему. Он сидел в одиночестве и читал газету. Я точно, совершенно точно знала его, но ничто, даже выпитое вино, не помогло мне вспомнить, где именно я его раньше видела. Кто же это? – мучилась я. Его внешность казалась и чем-то запоминающейся, и вместе с тем самой обычной.
«Ну конечно же! – внезапно воскликнула я про себя. – Я совершенно точно знаю, кто это».
Это был частный детектив Айан Шарп. Я снова посмотрела на него, пытаясь поймать его взгляд, я даже взмахнула было рукой, но вовремя удержалась. Ведь он, возможно, работает.
– Дорогая, ты знаешь этого человека? – спросил Питер, возвращаясь за столик.
– Человека? Какого человека?
– Вон того. Ты с таким интересом его разглядывала.
– О нет-нет, я понятия не имею, кто это, – солгала я. Потому что как я могла признаться Питеру, что знаю его? Питер посмотрел на меня слегка удивленно и недоверчиво, но тут официант принес горячее, и неловкий момент миновал. Мне подали баранью отбивную, как и в прошлый раз, а Питеру – палтус с лимоном. Мы смолкли, и тут я услышала эту песню. Она называлась «Теперь я ясно вижу».
Теперь я ясно вижу, дождь прошел, – тихо и проникновенно пел Джонни Нэш.
– Мне нравится, – сказала я Питеру. – Эта песня словно написана о нас с тобой, сегодня.
Я вижу все преграды на пути…
– Итак, о планах, – сказал Питер. – Почему бы нам не переехать? В конце концов, мы можем себе это позволить.
Уж пронеслись и не вернутся тучи, затмившие мой свет до слепоты…
– Это помогло бы нам начать новую жизнь. Грядущий день подарит свет и солнце…
– Мы могли бы подыскать что-нибудь поближе к реке.
Утихла боль – я все теперь могу…
– Чтобы там было четыре спальни, а не три. И смытое дождем уж не вернется…
– И потом, – сказал Питер с улыбкой, – вдруг нам захочется увеличить нашу семью.
– Ммм.
– Я бы очень хотел еще одного ребенка, Фейт, а ты?
Вон радуга – предмет моих молитв.
Грядущий день подарит свет и солнце…
Уголком глаза я заметила, что Айан Шарп пошевелился. Казалось, он что-то пробормотал сам себе. В следующий момент я осознала сразу две вещи: во-первых, дверь у меня за спиной распахнулась. Во-вторых, в глазах Питера застыл страх.
– О боже, – пробормотал он. Грядущий день подарит свет и солнце…
– Питер! – Это была Энди. Она уже стояла около нашего столика. – Не возражаешь, если я присяду, милый? – сказала она с натянутой улыбкой. – Уютно обедаем тет-а-тет, не так ли? – добавила она, хватая соседний стул и подсаживаясь к нам.
– Послушай, Энди, – Питер протестующе помотал головой, – я считаю, тебе лучше уйти.
– Но я не хочу уходить, – улыбнулась она. – Я хочу поговорить с тобой.
– Как ты узнала, что я здесь? – прямо спросил он.
– Да так, подружка нашептала.
Я посмотрела туда, где только что сидел Шарп. Его не было. Ну конечно! У меня, как ни странно, появилось такое чувство, будто меня предали.
– Послушай, дорогая, – обратилась Энди ко мне, разламывая пополам булочку, – мне жаль портить тебе настроение, но ты здесь лишняя.
– Не думаю, – сказала я.
– Это грязный романчик с чужим мужчиной, между прочим, ты это понимаешь? – Я молча смотрела на нее, не отводя глаз. – И как вам понравилось за городом? За вами следили всю дорогу.
– Энди, – раздраженно прошептал Питер, – мы поговорим об этом в другом месте.
– Отель «Пейнсуик» – звучит заманчиво. Питер, отвези туда как-нибудь и меня.
– Энди, – упорно продолжал он, – мне надо сказать тебе кое-что. Я собирался сделать это завтра, но скажу сейчас.
– Да, и что же это, дорогой?
– Я возвращаюсь к Фейт. Если она примет меня обратно, – добавил он.
– Конечно приму, – сказала я.
– Мы расстаемся, Энди, – повторил Питер резче. – Мне жаль огорчать тебя, но это правда.
– Да нет же, ни о каком расставании и речи быть не может, – тихо произнесла она в ответ. Вид у нее был угрожающий и одновременно очень довольный.
– Извини, Энди, но все именно так, как я сказал.
– Не думаю, что ты бросишь меня в сложившихся обстоятельствах, – спокойно произнесла она. – Дело в том, – она улыбнулась, – что я беременна.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Стеклянная свадьба - Вульф Изабель

Разделы:
ЯнварьФевральФевральМартМартАпрельМайИюньИюльИюльАвгустСентябрьОктябрьНоябрьДекабрьЯнварь

Ваши комментарии
к роману Стеклянная свадьба - Вульф Изабель



Роман понравился, но, уверена, у одних он будет вызывать резко положительную оценку, у других - резко отрицательную. 10 баллов
Стеклянная свадьба - Вульф ИзабельКира_Т
3.10.2012, 15.52





DA
Стеклянная свадьба - Вульф Изабельleyla
9.07.2013, 6.58





ЭТО ТАКАЯ ... БЕЛЕБЕРДА! СКУЧНО,БЕССМЫСЛЕННО, ВООБЩЕМ - МУРА!
Стеклянная свадьба - Вульф ИзабельГАЛИНА
5.07.2014, 15.58





Ну какая херня и скукотня на сайте.Все старье и нет ничего нового и свежего. Фу
Стеклянная свадьба - Вульф ИзабельМарина
5.07.2014, 16.58





Читайте.
Стеклянная свадьба - Вульф ИзабельКэт
25.06.2015, 0.12





Спасибо всем, кто не ленится писать коменты, потому что благодаря одному из них я сегодня прочла этот отличный роман. рекомендую для думающих читательниц.
Стеклянная свадьба - Вульф ИзабельВечно недовольная (отсутствием ума и логики у авторов)
25.06.2015, 19.04








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100