Читать онлайн Собачье счастье, автора - Вульф Изабель, Раздел - Глава восьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Собачье счастье - Вульф Изабель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.92 (Голосов: 24)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Собачье счастье - Вульф Изабель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Собачье счастье - Вульф Изабель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вульф Изабель

Собачье счастье

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава восьмая

– Ты с ним ужинала? – шепотом спросила Дейзи. Ее глаза стали больше, чем у лемура. – То есть он пригласил тебя на свидание?
Был воскресный полдень, и мы с подругой сидели в кондитерской «Примроуз». Мы разговаривали тихо, чтобы нас не услышали. В сущности, говорила одна Дейзи, а я главным образом кивала – это все, на что меня хватало в плане общения, учитывая мое сложное эмоциональное состояние.
– Значит, у вас с ним было свидание? – изумленно спросила Дейзи.
Я снова кивнула.
– Но из твоего сообщения на автоответчике я поняла, что ты позвонила ему, а оказывается, это он пригласил тебя на ужин?
Я кивнула опять. Дейзи откинулась на спинку стула.
– Ого! – воскликнула она, ставя чашку и снова придвигаясь к столу. – Ты ему нравишься, – торжественно прошептала она.
Я пожала плечами.
– Безусловно. Иначе он не стал бы звонить тебе, правда же? – Она шумно вздохнула. – Боже мой. А ведь это усложняет ситуацию, да?
Я кивнула в очередной раз.
– С другой стороны, – задумчиво проговорила Дейзи, сосредоточенно прищуриваясь, – это обстоятельство может и все упростить – ведь ты явно нравишься Дэвиду. Кстати, он уже звонил тебе?
Я покачала головой.
– Но он обещал позвонить?
Я кивнула.
– В таком случае он несомненно позвонит. Он просто не хочет показаться навязчивым. Да, вот так история! – воскликнула Дейзи, хихикнув. – Неожиданный поворот. – Она глотнула «эрл-грея». – В общем, в такой ситуации тебе, конечно, не удалось с ним поговорить…
– Конечно, нет, – пробормотала я, вновь обретя дар речи. – Я безусловно хотела и даже пыталась это сделать. Но, увы, в ресторане было слишком людно, поэтому там ничего не получилось, а потом он пригласил меня к себе домой…
– Ты была у него дома? И что же вы там делали?
– Ну… мы очень славно провели время. Сидели на террасе, любовались огнями Лондона, беседовали – правда, говорил в основном Дэвид. Он признался, что вообще-то собеседник неважный, но общаться со мной ему почему-то нравится. Его разговорчивость была мне на руку—во-первых, слушать его интересно, а во-вторых, я слишком нервничала. Правда, несколько раз у меня появлялась возможность сказать ему то, что я должна сказать, – более того, я хотела и даже пыталась это сделать… – Я вздохнула. – Честное слово…
– Так почему же ты не сказала? – тихо спросила Дейзи.
«Почему же я не сказала?»
– Потому что… потом мы пошли в темную комнату, где он проявлял мои фотографии, и там я едва не призналась ему во всем. Я понимала, что шептать об этом в темноте было бы куда проще, но…
– Но что?
Я посмотрела на нее.
– Слова как будто застряли у меня в горле. К тому же Дэвид заказал мне такси, поэтому у меня было слишком мало времени. Надеюсь, Дейзи, ты понимаешь, что такие вещи быстро не говорятся? Так что, увы, я… не смогла этого сделать, ко… Дейзи внимательно на меня посмотрела.
– Я знаю, почему ты промолчала, – со значением произнесла она. – Это же очевидно – я только что поняла. Ты не сказала ему, потому что и он тебе нравится, да?
Я повертела в руках сахарницу.
– Я как-то… не знаю.
– Нравится-нравится, – повторила Дейзи, снова захихикав. – Я уже вижу. Ты, Миранда, от меня не спрячешься – я тебя насквозь вижу.
– Ну хорошо. Да, он мне нравится. Точнее говоря, меня… тянет к нему. И я, так уж и быть, признаю, что я не хотела портить чудесный вечер своими откровениями…
– К тому же ты боялась, что больше его не увидишь?
Я посмотрела на Дейзи.
– Ведь я права, да? Эй, Миранда!
Я пожала плечами, вздохнула и медленно кивнула.
– Да, ты права. Я отступила именно потому, что знала – если скажу ему, все будет кончено.
Дейзи пожевала нижнюю губу.
– Ну и дела. Ты небось ни о чем таком и не подозревала, когда начинала искать Дэвида?
– Нет, конечно. Небольшая пауза.
– Что ж, боюсь, тебе все-таки придется взять быка за рога.
– Да уж – от судьбы не уйдешь…
– Особенно если ты полагаешь, что у вас с ним… могут возникнуть отношения.
«Отношения с ним?!» Сердце словно перевернулось у меня в груди.
– Значит, расскажешь в следующий раз? – уточнила Дейзи.
Ощущение счастья, почти эйфории, вдруг нахлынуло на меня.
– Да, – сказала я. – Может быть, в следующий раз.
«Пусть только он будет, этот следующий раз».
– Ну, а как твои дела? – Я подумала о подвенечном платье Дейзи, до поры до времени лежащем в бархатном чехле, как бабочка в коконе. – Ты поговорила с Найджелом?
– Не… совсем.
– То есть ты хочешь сказать – нет.
– Ну, весь день я готовила пятидесятилетний юбилей одного мужика – ему, видите ли, хочется, чтобы праздник был в стиле «Тысячи и одной ночи», с верблюдами и танцем живота, а Найджу понадобилось участвовать в турнире по бриджу. А сегодня утром он поехал на работу, потому что, как я уже сказала, у них новый начальник отдела и Найдж старается произвести на него впечатление, чтобы стать одним из акционеров компании, ну и вот… – К концу фразы Дейзи совсем упала духом. – Но я поговорю с ним, – неуверенно сказала она. – Очень скоро.
Возникло неловкое молчание, и тут откуда-то с улицы послышался заливистый лай. Дейзи тоже услышала его и принялась что-то высматривать за моей спиной.
– Там, снаружи, стоит какой-то парень и машет тебе. В руках у него – букет невероятной величины. Очевидно, он хочет его тебе подарить, подчиняясь внезапному душевному порыву.
Я обернулась.
– Это Маркус, – сказала я и замахала ему рукой. Он вошел в кондитерскую.
– Привет, Миранда.
В руках у Маркуса был роскошный букет тигровых лилий. Прутик, по обыкновению, торчал у хозяина из-за пазухи, вцепившись лапами в V-образный ворот джемпера.
– Прутишка заметил вас первым и залаял. Он хотел поздороваться со своей учительницей, – радостно объявил Маркус.
Я погладила Прутика, и он лизнул меня в нос, а потом внезапно выскользнул у хозяина из-за пазухи и упал в объятия к Дейзи.
– Ого, кажется, у Прутика новый друг!
– Это Дейзи, – сказала я, глядя, как пес ластится к моей подруге. – Дейзи, это Маркус. Они с Прутиком приходят ко Мне на щенячьи вечеринки. Кстати, мы с Дейзи видели вас в фильме «Земля!».
Дейзи, которую Прутик ласково лизал в ухо, сразу же сделала стойку.
– А, так это вы ведете курсы самообороны? – прощебетала она. – Помнится, Миранда мне о вас говорила.
– Да, веду. Это курсы для начинающих, и предназначены они для людей любого возраста, пола, этнической принадлежности и вероисповедания. В общем, все включены!
– О, мы бы тоже хотели заниматься у вас. Правда, Миранда? – Дейзи со значением посмотрела на меня.
Я вздохнула:
– Ну, так уж и быть. Только ради тебя.
– Что ж, в таком случае, – он открыл свою сумку и достал рекламный листок, – я дам вам наш адрес. Мы находимся совсем рядом с Тоттенем-Корт-роуд.
– О, так это недалеко от моего офиса, – обрадовалась Дейзи. – Я работаю на Бедфорд-сквер.
– Первое занятие в следующий четверг, в семь часов. Плата – пятнадцать фунтов за одно занятие. Мы работаем в парах, так что будет здорово, если вы придете вдвоем.
– Мы придем, – пообещала Дейзи, отдавая Прутика хозяину. – В общем, запишите нас, ладно? – Она сунула листок к себе в сумочку.
– Может быть, выпьете с нами чаю? – предложила я.
– Нет, спасибо. Время поджимает. Я встречаюсь со своей девушкой – она живет на Принсесс-роуд.
– Значит, цветы – ей? – спросила я. Маркус кивнул. – Они ей понравятся.
– Надеюсь… Что ж, до следующего щенячьего съезда, – сказал он, улыбнувшись нам на прощание.
– Бог ты мой – похоже, он здорово в нее втюрился, – пробормотала Дейзи. Прутик оставил на ее кардигане несколько крошечных белых волосков. – Он ведь за букет фунтов сорок отдал, не меньше. Ладно, знаешь, мне тоже пора, – сказала она, вставая. – Надо с мамой повидаться. До скорого, Миранда. – Она обняла меня. – И не огорчайся.
Медленно допив свой чай, я вышла из кондитерской и уже собиралась перейти через дорогу, как вдруг ко мне подошли два юнца. Сердце учащенно забилось. Понимаю, этому нет объяснения, но ничего не могу с собой поделать.
– Извините, – обратился ко мне один из подростков. Я внутренне собралась. – Не подскажете, где тут ближайшее метро?
Я показала им дорогу, но неприятный осадок все равно остался. Терпеть не могу, когда ко мне обращаются на улице, а происходит это постоянно. И что самое скверное, чаще всего подходят именно мужчины. Наверное, причиной тому – мой маленький рост и безобидный вид. Наконец я добралась до дома и улыбкой поприветствовала даму-ароматерапевта, которая как раз закрывала свою дверь. Я включила компьютер и проверила почту.
«Моя овчарка караулит золотых рыбок в пруду. Она что, хочет их съесть?» Нет, она пытается их пасти. «Наша морская свинка держится очень отчужденно». «Мой кролик все время трясет головой, как будто он чем-то удивлен». Скорее всего, у вашего кролика болят уши. Его нужно отвести к ветеринару.
И вдруг пришло новое письмо. Его отправителем оказался… «Д. Дж. У.». Сердце, по обыкновению, исполнило сальто-мортале.
«Привет, Миранда. Я в Барселоне – приехал сюда на пару дней по работе, но в пятницу уже буду в Лондоне. Ну как, может, встретимся в субботу вечером, если ты не занята? Целую, Дэвид. P. S. Попробую придумать что-нибудь интересное».


Неделя тянулась ужасно медленно. Во вторник по телевизору показали первую передачу из нового цикла «Зверей и страстей». Выпуск оказался неплохим, хотя мне было довольно странно смотреть сюжеты, отснятые еще в марте. Попугай-собственник, требовательный гербил, пассивно-агрессивная свинья… В среду я устроила очередной щенячий съезд. Как обычно, царила очень теплая атмосфера. В конце вечера Маркус напомнил мне о курсах самообороны – первое занятие было назначено на следующий вечер.
– Это в церкви Святого Луки на Перси-стрит, рядом с Тоттенем-Корт-роуд. Оденьтесь поудобней.
– Хорошо, – сказала я. – Я подойду.
– А почему бы и вам не присоединиться к нам, Лили? – спросил Маркус. – Навыки самообороны весьма полезны.
– Нет, у меня и так все в порядке, – легкомысленно ответила Лили. – Мне это не нужно.
– Но высокий рост не гарантирует вам защиту от неприятностей.
– О, дело не в росте. – Лили одарила Маркуса таинственной улыбкой и перешла на шепот: – Дело в том, что у меня в сумочке есть маленький, но очень эффективный топорик.
– Ну как знаете. Что ж… пожалуй, я пойду. – Он привычным жестом сунул Прутика за ворот своего джемпера. – Мне пора – я встречаюсь с Салли.
– С вашей девушкой? – уточнила я.
– Да, – радостно подтвердил Маркус.
– А как она отнеслась к цветам? Представляю себе ее восторг…
– Ну, в общем-то… все оказалось… не так просто, – нерешительно проговорил Маркус. Я вопросительно взглянула на него. – Беда в том, что у Салли аллергия на лилии, и она от них чихает. Немудрено – на них ведь полно пыльцы, да? Так что в этот раз я купил для нее шоколадные конфеты. – Он показал мне огромную коробку «Бендикс».
– Ого, везет же ей…
«А вот ему, кажется, не очень!»
– Значит, до завтра?
– Да – до завтра.
Но в результате я так и не попала на занятие. На следующий день, в пять минут седьмого, я уже почти выходила из дому – оставалось только отыскать спортивные штаны, – как вдруг зазвонил телефон. Это был папа.
– Я в городе, – сказал он, – и решил спросить: не захочешь ли ты поужинать со мной?
– О… э…
– Я хотел позвонить раньше, но мне пришлось встретиться с бухгалтером клуба и поучаствовать в собрании акционеров. Словом, я подумал, что было бы здорово повидаться, пока я не уехал обратно в Суссекс. Если, конечно, ты не занята.
– Ну конечно. Давай встретимся.
Подумаешь – пропущу одно занятие по самообороне… Я позвонила Дейзи на мобильный и объяснила ей ситуацию.
– Надеюсь, ты не обидишься, – сказала я. – Понимаешь, я так давно не видела папу – он же столько времени просидел в Штатах.
– О, не беспокойся, – ответила подруга. – Встреча с отцом гораздо важнее. – Я знала, что в тот момент Дейзи подумала о своем отце. – Я расскажу тебе, что мы делали, и ты присоединишься к нам на следующей неделе.
Папа приехал около восьми. Его волосы слегка поседели, но он по-прежнему выглядел лет на десять моложе. Его удлиненное, красивое лицо было покрыто ровным калифорнийским загаром. Я унаследовала папины серо-зеленые глаза, а вот ростом, увы, пошла не в него, а в маму.
– Сент-Майклс-мьюз кажется очень спокойным местом, – сказал папа, входя.
– Да, так и есть. Такое ощущение, будто живешь в маленькой деревне.
Я провела папу по дому.
– А изнутри дом больше, чем снаружи, – одобрительно заметил он.
Когда мы осматривали верхний этаж, случилась неприятность. Уже собираясь спуститься вниз, папа случайно уронил панель дистанционного управления, лежавшую на комоде. Телевизор мгновенно ожил, и на экране возник… Александр с подзорной трубой.
– Идите к мысу, мистер Три! Подходите так близко, как только сможете!
– Есть, капитан.
И тут крупным планом показали исполнительницу главной женской роли Тилли Бишоп, обратившую на Александра восхищенный взор. Я ощутила внезапное, непреодолимое желание прикончить красотку.
– Ой, извини, пожалуйста, – пробормотал папа. Он поднял пульт и взглянул на экран. – О, да это же…
Папа видел Александра один раз, когда приезжал в Лондон полгода назад… Дрожащей рукой я выключила безжалостный ящик.
– Да, это он. Ладно, пойдем-ка в паб.
Пока мы шли по Глостер-авеню к «Инженеру», я немного успокоилась. За супом я поинтересовалась у папы, как идут дела в клубе. Папа покачал головой:
– Так себе. – Его лоб прорезала глубокая морщина.
– Из-за проблем с членством?
– Да, доход от членских взносов ничтожно мал. Беда в том, что это коммерческий клуб американского типа, – они ведь именно поэтому пригласили меня на работу. Был бы это славный, традиционный, некоммерческий английский клуб, возглавляемый каким-нибудь отставным бригадным генералом, – другое дело. А так получается, что акционеры вложили в клуб немалые деньги, но прибыли пока не видно.
– А если они ее так и не дождутся?
– Тогда меня уволят. Со мной заключен контракт на три месяца, и за этот срок я должен добиться результатов.
– Может, понизить расценки и таким образом обойти конкурентов?
– Мы не можем себе этого позволить. Строительство обошлось в восемь миллионов – мало того, что земля очень дорогая, так они еще и разработку дизайна заказали самому Нику Фалдо.
type="note" l:href="#n_30">[30]
– Гм, как же вам завлечь клиентов… Может, к примеру, уменьшить размер вступительного взноса для тех, кто вступит прямо сейчас?
– Мы это уже сделали.
– А женщин вы принимаете в клуб?
– Конечно – с предоставлением доступа ко всем услугам.
– Можно ли играть без предварительной договоренности?
– Да. Хоть и с большой неохотой, но за сто фунтов в день они согласились допускать желающих.
– А как обстоят дела с рекламой?
– Увы, мы уже и так вышли за рамки бюджета. Встреча с акционерами оказалась делом очень нелегким. Все они ждут, что я, как фокусник, извлеку из шляпы даже не кролика, а чуть ли не слона, но каким образом? Вот и ломай теперь голову… Видишь ли, я вполне успешно управлял гольф-клубом в Палм-Спрингс, но мне никогда в жизни не приходилось начинать все с нуля.
– А ведь в том районе есть и другие гольф-клубы, правда?
– В том-то и дело. Чтобы победить конкурентов, нам просто необходима какая-то изюминка.
– Гм, что бы такое придумать… И когда вы открываетесь?
– В середине августа.
– Ну, а вообще как дела? Привыкаешь к нашей английской жизни?
– Потихоньку. Хорошо хоть погода нормальная.
– Это точно. Она уже довольно долго держится. Но ты, наверное, скучаешь по Палм-Спрингс?
– Конечно – там ведь остались мои друзья. Кстати, и с парковкой там дело обстоит куда лучше, а то я сегодня сорок пять минут искал, где бы оставить машину!
– А новые знакомства уже появились? Пала покачал головой:
– Пока нет. Думаю, на это уйдут месяцы. Вот если бы твоя мама вела себя порадушнее, – вздохнул он, – мне было бы гораздо легче освоиться. – Он разломил булочку. – Я ведь снова ее видел.
– Да ты что?
– Позавчера, на заправочной станции. Не знаю, заметила ли она меня, но подозреваю, что заметила, поскольку тут же уехала. Но я все-таки решил протянуть ей руку дружбы и… – Папа робко взглянул на меня.
– И что?
– Я позвонил ей. Разыскал в местном справочнике номер ее телефона и оставил сообщение с просьбой со мной связаться.
– И она перезвонила?
– Нет. Тогда я позвонил на следующий день, и оказалось, что она заблокировала мой номер. Теперь у меня нет с ней никакой связи. Вот такие пироги… Господи, неужели она не может вести себя хоть немного… разумнее?
– Ох, – вздохнула я. – Ты ведь знаешь маму… К тому же она тоже испытывает некоторые трудности.
– Правда?
– Из-за лам. Маме необходимо больше денег на их содержание. В настоящее время ей удается что-то заработать только по выходным, когда люди участвуют в ее прогулках, а в течение недели интерес к ламам невелик. Это ее очень беспокоит.
– Понятно.
– Надеюсь, она станет более общительной, когда все утрясется.
– И я надеюсь, – со вздохом сказал папа. – Пойми, Миранда, я знаю, что был не лучшим мужем. Знаю, что мама чувствовала себя покинутой.
– Но ты действительно пренебрегал мамой – и мной.
– Да, – снова вздохнул папа. – Ты права. Я был молод, эгоистичен и хотел реализовать свою мечту. Но, знаешь, прошло уже двадцать лет, и мама могла бы смягчиться…
– Гм… Я тебя понимаю.
– Ладно, – сказал папа, посмотрев на часы. – Мне пора – путь неблизкий.
Я пошла провожать папу, и тут проснулся мой мобильник. Звонила Дейзи – она уже вернулась с занятий по самозащите.
– Это просто фантастика! – воскликнула она. – Я в таком воодушевлении! Ты обязательно должна пойти. Мы говорили о том, как победить в себе «потенциальную жертву», а потом трезво оценить возможности нападающего и решить, какую из трех моделей поведения выбрать – «немедленное отступление», «уход от агрессии» или «открытое противостояние». Маркус действительно хороший наставник, – захлебываясь от восторга, добавила она. – Так ты придешь на следующей неделе, да?
– Да.
– Обещаешь?
– Обещаю.
– А от Дэвида есть известия?
– Есть.
– И что слышно?
– Мы встречаемся в субботу.
– Отлично. Знаешь, Миранда, я много об этом думала, и вот что мне кажется: чем лучше ты узнаешь Дэвида, тем легче тебе будет сказать ему правду. Это так?
– Возможно. – Я совсем не была уверена в правоте подруги.
– А что у вас запланировано на этот раз?
– Понятия не имею. Но он обещал придумать что-нибудь «интересное».


– Может, покатаемся на коньках? – спросил Дэвид, позвонив мне в субботу утром. – Как ты на это смотришь?
У меня заныло в груди. На коньках я буду казаться неуклюжей и нелепой.
– Кататься на коньках? Летом? – вяло откликнулась я.
– А почему бы и нет? Летом даже лучше – народу меньше. И потом – спорим, что ты уже забыла, когда в последний раз вставала на коньки?
– Почему же – я помню. В девять лет.
– Ну что, покатаемся? Мы можем пойти в Куинсуэй на ледовый стадион, а потом поужинать.
Я прикусила губу.
– Ла-адно.
– Ура! Жду тебя в полвосьмого у выхода из метро.
Я приехала в двадцать пять минут восьмого, но Дэвид оказался на месте еще раньше. На нем были джинсы и бледно-желтая рубашка, в руках он держал сумку. Он улыбнулся и поцеловал меня в щеку. Когда мы обнялись, я снова ощутила приятный цитрусовый аромат. Мы спускались по лестнице, слушая монотонный грохот боулинга и пронзительное повизгивание игровых автоматов.
– От меня не будет никакого проку, – сказала я Дэвиду, когда он покупал билеты.
– Да мы совсем ненадолго сюда пришли – так, на часок. Здесь не очень-то шикарно, но, по крайней мере, каток достаточно большой. Ну что ж, мисс Поведение, вам нужны коньки.
– А тебе не нужны?
Он улыбнулся и достал из сумки пару черных коньков и зеленый джемпер.
– Значит, у тебя есть свои собственные?
– Я много играл в хоккей, когда мы жили в Америке.
– А-а. – Я вспомнила хоккейную клюшку, которую видела в его комнате. – Выходит, ты отличный спортсмен, да?
– И похуже меня найдутся… В общем, я люблю кататься на коньках и думаю, будет славно, если ты составишь мне компанию.
Я оставила свои туфли в гардеробе, а взамен получила пару темно-синих коньков, по виду напоминавших лыжные ботинки. Оказалось, что влезть в них непросто.
– Дай я тебе помогу, – предложил Дэвид.
Он наклонился к моей ноге, а я оперлась на его плечо, чувствуя, как кровь приливает к моим щекам.
– Бабушка, почему у тебя такие маленькие ноги? – сострил он, защелкивая застежки. Потом он надел свои коньки, мы оба влезли в джемпера и осторожно вышли на искрящийся лед.
– Так, давай-ка я сперва найду равновесие, – сказал Дэвид. – Подожди меня здесь.
– Не волнуйся, я с места не сдвинусь.
Я вцепилась в бортик катка обеими руками, пытаясь унять внезапную дрожь. И вдруг Дэвид вихрем пронесся мимо меня, лезвия его коньков сверкнули в разноцветном освещении, и меньше чем за минуту он успел облететь каток дважды. Проделав этот номер, он подкатил ко мне на такой скорости, что едва не врезался в меня, но вовремя затормозил, оставив на льду изысканный росчерк.
– Ого, – выдохнула я. – Да ты действительно мастер.
– Ну, за столько лет можно было кое-чему научиться. Но это несложно. Пойдем, я тебе покажу.
Он подал мне правую руку (на ней не было перчатки), и я опасливо протянула ему левую. Сделав маленький шажок, я тут же поскользнулась и, ощутив мощный выброс адреналина в кровь, снова вцепилась в бортик катка.
– Я не могу, – пробормотала я, чувствуя, как бешено стучит мое сердце. – Я просто не могу. Я очень боюсь упасть. – Под ребром резко кольнуло.
– Но ты не упадешь.
– Упаду.
– Будет проще, если ты дашь мне руку. Я неуклюже повернулась к Дэвиду.
– Дай мне руку, – нежно повторил он.
– Хо…рошо.
Теперь я пыталась удержать равновесие, одной рукой вцепившись в бортик катка, а другую вложив в руку Дэвида. Он осторожно потянул меня к себе, и я стала потихоньку продвигаться вперед.
– Вот и молодец. Вот так. А сейчас мы немного походим вокруг. Вот так – медленно…
– Уф, – выдохнула я, испуганно отпрянув – мимо, скрежеща сталью по льду, промчались трое подростков. – Вряд ли у меня что-нибудь получится. Ой!
Правый конек предательски отъехал куда-то в сторону, и я снова чуть было не упала, но Дэвид вовремя подхватил меня под руки. Он засмеялся, крепко прижавшись ко мне, а потом поставил меня на ноги.
– Извини, – пробормотала я.
– Не волнуйся – я не дам тебе упасть. Но вот мой совет, Миранда: не ходи по льду, попробуй по нему скользить.
– Не могу.
– Можешь. Просто продвигай ноги вперед поочередно – вот так.
Он встал передо мной, взял меня за руки и стал потихоньку отъезжать назад, увлекая меня за собой.
– Вот так лучше. Держись чуть прямее.
– Не могу. Я упаду.
– Не упадешь – я тебя держу.
– Я упаду, – испуганно повторяла я. – Я потеряю равновесие, да еще и тебя уроню.
– Не сможешь – ты слишком легкая. Вот так. А теперь согни колено, скользни влево, теперь вправо, теперь опять влево. Вот так… да… отлично… вот ты уже и катаешься!
Я засмеялась от удивления и облегчения одновременно.
– Секрет в том, чтобы сначала двигаться очень медленно.
Мы неспешно продвигались по кругу в течение примерно пятнадцати минут. Постепенно обретая уверенность, я стала посматривать на других конькобежцев. По всему катку носились юнцы в развевающихся куртках. Были здесь и супруги среднего возраста, явно катавшиеся не первый год. В центре катка маленькая девочка исполняла грациозные пируэты, соединив руки над головой; она явно отрабатывала какие-то упражнения. И теперь, когда мы с Дэвидом медленно кружились по льду, рука в руке, я услышала музыку, доносившуюся откуда-то сверху. Это была Синди Лопер.
Если ты потерялся, посмотри вокруги найдешь меня. Опять и опять.Если ты упадешь, я подхвачу тебя, я буду ждать…
– Ты ведь не падаешь, Миранда? – спросил Дэвид.
– Нет, – улыбнулась я. «А впрочем – да».
– Ты не упадешь, – нежно сказал он. – Ведь я держу тебя.
«…Опять и опять». Он крепче прижал меня к себе. «Опять и опять…»
– Ты не упадешь, – снова прошептал Дэвид, медленно увозя меня с катка. – Ты, наверное, думаешь, я привез тебя сюда, чтобы повыпендриваться, да? – неожиданно спросил он. – Это не так.
– Разве? – усмехнулась я.
– Нет. Я просто искал повод подержать тебя за руку…
Я снова залилась краской.
– Ладно, – продолжил Дэвид как ни в чем не бывало, – по-моему, самое время перекусить. Ну как, тебе понравилось? – спросил он, когда мы поднимались по лестнице.
– Да, мне и в самом деле понравилось.
– Отлично… Какую кухню ты предпочитаешь? – Мы зашагали по Куинсуэю. – Можем пойти в марокканский ресторан и для виду покурить кальян, а можем в китайский – вот там, через дорогу.
Мы миновали метро «Бэйзуотер». На улице было полным-полно народу, а впереди светился голубой купол «Уайтлиз».
type="note" l:href="#n_31">[31]
– Вот там малазийский ресторан, – показал Дэвид, – а там – «Магараджа». Кажется, чуть дальше есть неплохой ливанский. А может, отдадим предпочтение итальянской кухне?
– Да, отличная идея. Мне вдруг захотелось ризотто.
Ресторан оказался очень славным, тихим, и там не разрешалось курить.
– А ты расскажешь мне о поездке в Барселону? – спросила я, когда мы сели за стол. – Чем ты там занимался?
– Готовил иллюстрации для новой книги об ЭТА.
type="note" l:href="#n_32">[32]
– О… А почему именно тебя попросили это сделать?
Он пожал плечами:
– А что тут такого? В сущности, подобные вещи меня привлекают.
– Какие вещи – баскский сепаратизм?
– Нет. Экстремизм. – Официант принес нам два бокала красного вина. – Политический экстремизм любого рода. Меня очень интересует, что чувствуют те, кто изготавливает или закладывает бомбы, чтобы изувечить или убить ни в чем не повинных людей. А тебя это не интересует? – спросил он.
– Почему это должно меня интересовать? – буркнула я. Дэвид посмотрел на меня с удивлением. – То есть я хотела сказать, что… предпочитаю не задумываться о таких вещах.
– Что ж, это твое право.
Какое-то время мы молча изучали меню. «Скажи ему… Скажи ему».
– Дэвид?
– Я, пожалуй, остановлюсь на домашней лапше… Что?
«Говори сейчас же!»
– Я должна тебе кое-что сказать. Он посмотрел на меня и спросил:
– Что?
Я прижала руку к груди, чувствуя, как неровно бьется сердце.
– О боже, – воскликнул Дэвид с шутливой гримасой. – Ты опять хочешь сделать какое-то ужасное признание? Да, так и есть – как в прошлый раз. По лицу заметно. Ну давай, срази меня.
– Э… я…
Я взглянула на него. «Я не могу этого сделать. Я просто не могу. Мы больше никогда не встретимся».
– У меня… болят лодыжки. Он расхохотался.
– Ну вот, очередное чудовищное откровение Миранды – ноющие лодыжки! К сожалению, есть только один способ справиться с этой болью – нужно еще раз поехать на каток.
«Я и так все время катаюсь, причем по очень тонкому льду».
– В Бродгейте есть открытый каток. Мы могли бы ходить туда зимой. Ты слушаешь меня?
«Боюсь, что это ты не захочешь меня слушать после того, как узнаешь обо всем».
Потом Дэвид заговорил о хоккее и объяснил мне правила игры.
– Я бы хотел играть в хоккей, но это невозможно – даже просмотр матчей по кабельному телевидению отнимает у меня столько нервов! Но подростком я много играл – даже выступал за «Юных звезд Нью-Хейвена», – гордо объявил он, когда нам принесли горячее. – Я достиг высшего момента в своей карьере, когда мы победили в чемпионате среди юниоров Новой Англии. В тот же день мне исполнилось пятнадцать – никогда этого не забуду. – Дэвид взял вилку. – Да, двадцать первое марта 1982-го…
– Твой день рождения двадцать первого марта? – эхом откликнулась я.
– Да. А что?
– Ничего…
– Эта дата что-то значит для тебя? «Именно в тот день произошло…»
– Нет. Нет… гм… ничего особенного. Просто это первый день весны.
– Да. А когда твой день рождения?
– Семнадцатого августа.
– О, уже скоро. Я приглашу тебя на ужин, ладно? «Нет, этому не бывать. Вскоре ты меня возненавидишь».
– Меня тянет к тебе, Миранда, – неожиданно признался Дэвид. Кровь снова прилила к моему лицу. – Я чувствую, что у тебя в голове так много всего происходит. Мне трудно найти этому точное определение, но, кажется, в тебе есть что-то интригующее.
«Да, это так. Именно поэтому мы и встретились».
– Ты такая… – продолжил он, прищуриваясь, – таинственная. И в то же время общаться с тобой очень просто. Я люблю говорить с тобой. Возможно, я утомляю тебя своими рассказами, но, когда мы вместе, я просто не могу иначе.
Я взяла в руки чайную розу, одиноко стоявшую в вазе.
– Но мне бы хотелось больше узнать о тебе. О твоей жизни. Может, поговорим о твоих друзьях, о твоей семье?
Я рассказала Дэвиду о разводе родителей и о Хью, о моих сестрах и о Дейзи, а также о папином возвращении в Англию.
– А у тебя хорошие отношения с обоими родителями? – спросил Дэвид.
– Теперь – да, в большей или меньшей степени, а вот раньше было иначе. В юности я пережила довольно… тяжелый период.
«Ни слова больше – оставь все как есть!»
– Что, в юности ты была несчастлива? Мой пульс явно участился.
– Ты совершила какие-то ошибки?
– О… думаю, я просто была… бунтаркой.
– По какой-то конкретной причине?
– Наверное… это из-за того, что родители оставили меня. Папа уехал в Штаты – признаюсь, я была этим сильно огорчена, а мама снова вышла замуж, и ей стало не до меня. Но теперь, – я пожала плечами, – у меня неплохие отношения с родителями. Но я никогда не поверяю им своих тайн.
– Вот как?
– Да. Свою личную жизнь я с ними не обсуждаю.
– Но почему?
– Думаю, у меня нет и никогда не было такой привычки. Родители ведь даже не знают, почему я разорвала помолвку.
– Да ты что? Такое трудно держать при себе. Но, вероятно, пережитое тобой было очень мучительно, и ты просто хочешь об этом забыть. Что ж, вполне естественное чувство. – Он выглянул в окно. – Я тебя понимаю.
Я посмотрела на профиль Дэвида – римский нос, сильный, прямой подбородок, плавная линия кадыка…
– Я тебя прекрасно понимаю, – негромко повторил он.
Из-за его плеча я заметила трех подростков – они плелись по улице, сунув руки в карманы.
– В тот вечер, – чуть слышно сказала я, – мы ходили в театр. Смотрели «Трех сестер» в «Олд-Вике».
type="note" l:href="#n_33">[33]
– Миранда, – пробормотал Дэвид, оборачиваясь ко мне, – ты можешь ничего мне не рассказывать.
– Знаю, – ответила я. – Но я только что, прямо здесь, поняла: я хочу рассказать тебе об этом. – Дэвид посмотрел на меня и поставил свой бокал. – После спектакля мы пошли в кубинский бар напротив театра, и, конечно, Александр немного выпил. Но это вовсе его не извиняет. В общем, мы вышли из бара около одиннадцати – спешили к Герману. Мы сели на Северную линию и доехали до «Арчуэя». Квартира Александра всего в десяти минутах от метро. Мы прекрасно провели время и были в отличном настроении. Кажется, мы обсуждали точную дату нашего венчания – оно должно было состояться в сентябре. – Словно со стороны я услышала собственный глубокий вдох, а потом выдох. – И хотя у меня несколько расплывчатые воспоминания о том… происшествии, но я смутно припоминаю, что слышала шаги за спиной, когда мы шли по Холлоуэй-роуд. И едва мы успели свернуть на улицу, где живет Александр, – на Харбертон-роуд, как вдруг эти трое – в сущности, подростки – оказались перед нами. Можешь считать меня сумасшедшей, но я почему-то подумала, что они хотят спросить дорогу, – люди часто обращаются ко мне за этим даже за границей. Но я быстро поняла, что ошиблась, потому что они загородили нам дорогу. А потом… потом… – Я скомкала салфетку в руках. – Потом они стали кричать: «А ну, выворачивайте карманы! Выворачивайте карманы!» И так несколько раз. «Выворачивайте карманы!» Один из них вцепился в мою сумку. Он стал вырывать ее у меня, а я, крича, старалась ее удержать. Я помню резкую боль в плече, когда они схватили меня, и жжение от ремешка сумки, давившего мне на запястье. Они кричали, что я грязная сука и что они перережут мне глотку. А я все еще сопротивлялась, не желая отдавать сумку, но тут один из них ударил меня. Вот сюда. – Я дотронулась до щеки. – И я упала. Я лежала на асфальте, крича от ужаса, а они убегали с моей сумкой. Впрочем, один остался. – Я сделала паузу. Лицо Дэвида окаменело. – Он все еще был рядом со мной, пытаясь сорвать у меня с пальца кольцо, подаренное Александром. Я сжала руку в кулак, но этот тип разжимал мои пальцы – я думала, он их сломает, – и я до сих пор чувствую его мерзкое дыхание. Потом я ощутила невыносимую боль в боку, услышала слабый хруст и не смогла дышать. Боль была чудовищная. Я поняла, что кольцо исчезло с моего пальца. Послышались быстрые шаги, а вскоре после этого – полицейская сирена. – В горле у меня стоял ком. – Прости. – Чайная роза расплылась перед моими глазами. – Прости. Минутное молчание.
– А где же был Александр? – еле слышно спросил Дэвид.
Меня захлестнуло волной стыда.
– В общем… вот так все и произошло. – И тут слезы хлынули у меня из глаз.
– Его там не было?
Я не ответила.
– Он убежал?
Я кивнула.
Дэвид накрыл мою руку своей, и слеза капнула на нее. Другой рукой он достал из кармана платок и дал его мне. Еще одна пауза.
– Когда же ты снова увидела его?
– В больнице. «Скорая помощь» отвезла меня в Уиттингтон. Я лежала на носилках, мне было больно дышать из-за удара в ребро, и жутко ломило затылок, потому что, падая, я стукнулась о край тротуара. Мне дали сильное болеутоляющее, от которого меня затошнило. А потом занавески раздвинулись, и возник Александр. Я никогда не забуду выражения его лица. Конечно, он был потрясен, – у меня ведь лицо было разбито, и все такое. Но в то же время я заметила, что ему стыдно и он пытается скрыть свой стыд.
– Боже… И что же он сказал?
– Сначала ничего. А потом: «О, Миранда!» – таким взволнованным голосом. Он попытался взять меня за руку, но я не позволила. Я просто посмотрела на него, а потом отвернулась. И в тот момент мы оба поняли, что все кончено.
– Но он хотя бы попробовал объяснить свое поведение?
– По его словам, он кричал мне: «Бежим!», а потом решил, что я побежала с ним.
– А ты помнишь, чтобы он кричал?
– Нет. Там была такая суматоха… Может, он и кричал – я уже не знаю…
– Но в любом случае, – пробормотал Дэвид, качая головой, – ему следовало убедиться, что ты бежишь с ним.
– Да, – всхлипнула я. – Ему следовало в этом убедиться. – Я промокнула глаза платком. – Но он этого не сделал. Он просто… у-бе-жал. Это такой звериный инстинкт: бьют – беги, вот Александр и убежал. Я ведь очень быстро поняла, что он поступил именно так. И знаешь, о чем я все время думала? О том, как удивительно, что он смог так быстро бежать, ведь у него серьезно повреждена мышца. Вот поэтому, – сказала я, шмыгнув носом, – я и разорвала помолвку.
– Жуткая история, – промолвил Дэвид. Он снова взял мою руку – на сей раз в обе свои. – Ты ведь такая маленькая… Но ты выдержала бой. Ты очень смелая.
– Вовсе я не смелая. Я просто разозлилась. И вся ирония в том, что я не хотела отдавать им свое кольцо – ведь оно так много для меня значило, хотя Александр и убежал. Его имя переводится как «защитник», – добавила я, – «защитник мужей». Об этом я тоже думала.
– Так он… попросил у тебя прощения?
– Нет – это значило бы, что он признал свою вину. Я ведь из-за чего так глубоко оскорблена?
Если бы Александр попросил прощения и признал, что поступил скверно, я могла бы его простить. Уважать – нет, но простить простила бы. Но он только извинился, пытаясь обставить все так, как будто возникла ужасная путаница и он думал, что со мной все в порядке. Еще он очень напирал на то, что, возможно, не разобрался в ситуации, поскольку был под хмельком.
– А что он рассказал полиции? Я горько улыбнулась.
– Он дал показания в больнице. Сначала он говорил им то же самое: что, как ему казалось, я убежала вместе с ним. Потом изменил свои показания: дескать, осознав, что я осталась там, он побежал домой звонить в полицию. Но на самом деле…
– У него был мобильник?
Я кивнула.
– И Александр действительно позвонил в полицию, но к тому моменту кто-то уже набрал 999.
– И что ты теперь чувствуешь по отношению к нему?
Я вздохнула и покачала головой.
– Чего только я не чувствую… Главным образом гнев и вдобавок щемящую тоску и разочарование. – Я коснулась груди. – Вот здесь. И это словно подтачивает меня изнутри. Я ведь считала Александра замечательным. Мне нравилось в нем абсолютно все, и вдруг я увидела его в совершенно ином свете.
– Неужели раньше он вел себя безупречно?
– Ну, были какие-то неприятные мелочи, но я не придавала им должного значения – а зря. Главная черта Александра – импульсивность. Он совершает поступки по прихоти. Но раньше и это казалось мне притягательным. Конечно, Александр никогда не был… надежным, но мы так хорошо проводили время, и он любил меня, а я думала, что люблю его. С ним я действительно чувствовала себя счастливой. Видишь ли, у меня было не так уж много романов. – Дэвид посмотрел мне в глаза. – По правде говоря, почти не было.
– Почему же?
Я пожала плечами.
– Не знаю… – солгала я. – Я просто… избегала их… по разным причинам. Большую часть своей взрослой жизни я прожила одна, так что наши с Александром отношения очень много для меня значили.
– А сейчас ты с ним общаешься?
– Нет. Я больше не хочу его видеть. Думаю, и он тоже – ему слишком стыдно. На следующий день после… той истории Дейзи поехала к нему домой и забрала Германа и мои вещи. А я его не видела с той ночи.
– Значит, он не возражал против разрыва?
– Нет, хотя он был явно потрясен тем, что это произошло так скоро. Наверное, с его точки зрения, нам следовало обсудить случившееся, но мне все было предельно ясно: большой и сильный мужчина, утверждавший, что любит меня, бросил меня одну с грабителями. Кстати, я получила от Александра письмо, в котором он писал: «Мне жаль, что твои чувства изменились». Ему надо было обставить все так, будто я оставила его по другой, куда более банальной причине. И он так и не извинился передо мной. Между прочим, он попросил меня не упоминать «о происшествии в Арчуэе», как он тактично назвал эту… историю, – видимо, его явно беспокоило, что я проболтаюсь. Я удовлетворила его просьбу. О случившемся знает только Дейзи, а теперь и ты, но, я уверена, ты никому не расскажешь.
Дэвид покачал головой.
– Конечно, не расскажу. В любом случае ты не сказала мне его фамилию, так что я даже не знаю, кто он. Но я скажу только одно: ты не обязана защищать его.
– Я защищаю не его, а себя.
– Но почему?
– Потому что я испытываю такой стыд, такое унижение… Неужели ты не понимаешь? Все выглядит так, будто я не стою того, чтобы меня защищали.
– Я бы защищал тебя, Миранда. До последней капли крови, – с мелодраматической улыбкой добавил Дэвид. – Правда, Миранда. И я бы защитил тебя.
Я посмотрела на него.
– Знаешь, а я тебе верю.
– Уверен, большинство мужчин заступились бы за тебя. Мне кажется, Александр повел себя очень… странно.
– Да, – пробормотала я. – И от этого мне еще хуже.
– Как долго ты пробыла в больнице?
– Всего одну ночь. К счастью, повреждения оказались не очень серьезными: сломанное ребро, синяки на лице и противный удар затылком. Теперь все уже зажило.
– Но твое психическое состояние? Душевные раны заживают куда дольше, чем телесные.
Да, он знал об этом по собственному опыту…
– Первый месяц я почти не спала. Меня мучили страшные сны и флэшбэки – и до сих пор мучают. А еще я очень напряжена на улице – не выношу, когда кто-то приближается ко мне или хотя бы проходит совсем рядом со мной. В такие моменты я с трудом подавляю в себе желание закричать.
– Что ж, по крайней мере, сегодня тебе ничто не угрожает, потому что я собираюсь отвезти тебя домой.
– Правда?
– Да, я на машине.
Мы вышли из ресторана, прошли по Куинсуэю и свернули на Москоу-роуд, где Дэвид припарковал свой черный «сааб».
– Теперь ты, наверное, совсем не доверяешь мужчинам, – предположил Дэвид, заводя машину.
– Я и раньше им не доверяла.
– Почему?
– Потому что те, кто был мне близок, – начиная с папы – или покидали меня, или предавали каким-то другим образом. – Я вспомнила свой сон о Волшебнике из страны Оз, в котором Александр и Джимми на пару играли Трусливого Льва.
– Очень грустно, что у тебя сложилось такое представление о мужчинах, – тихо сказал Дэвид, когда мы ехали по Суссекс-Гарденз.
– Ничего не могу с собой поделать.
– А грабителей поймали?
– Нет. Мою сумку обнаружили на следующий день – в мусорном баке. Я, конечно же, лишилась кошелька, кредитки и телефона. Ну и кольца, которое тот тип содрал у меня с пальца. Полицейские время от времени мне позванивают, но пока так никого и не нашли. Так что до опознания еще далеко, да и, признаться, мне совсем не хочется видеть их опять – даже за решеткой. Я просто хочу забыть.
– Должно быть, ты их ненавидишь, – негромко промолвил Дэвид, пока мы ждали зеленого света, чтобы повернуть направо – на Мэрилбоун-роуд.
Я слышала, как гипнотически тикает спидометр – почти как метроном.
– Насчет ненависти – не знаю, но было бы преувеличением сказать, что они мне симпатичны.
– Очень трудно прийти в себя после такого нападения, – сказал Дэвид, когда мы снова поехали. – Я знаю, потому что тоже через это прошел. Видишь ли, мои руки…
Я посмотрела на его левую руку, пока он переключал скорость.
– …то, что с ними случилось, не было несчастным случаем.
У меня внутри все перевернулось.
– Вот как? – услышала я свой голос.
Мы проехали планетарий, а потом повернули налево – к парку.
– Нет. Я сказал тебе, что это несчастный случай, поскольку говорю так всем людям, чтобы не вдаваться в подробности. Но на самом деле это вовсе не было несчастным случаем.
– Нет? – еле слышно переспросила я.
– Я получил посылку с бомбой. Борцы за права животных послали ее моему отцу, но вскрыл ее я…
«Потому что у тебя был день рождения».
– …потому что у меня был день рождения. Я почувствовала, что вот-вот заплачу.
– Обычно я с осторожностью относился к тому, чтобы первым вскрывать письма, поскольку у нас с отцом одинаковые инициалы – его звали Дерек…
«Да, я знаю, что его так звали».
– …но в этот день я ждал писем. Я первым спустился вниз и увидел этот пакет на коврике. Вскрыв его, я обнаружил там видеокассету. Помню, меня удивило, что кто-то решил послать мне видео, – у нас ведь в то время не было видеомагнитофона.
Еще я запомнил странноватый запах, исходивший от кассеты. Однако у меня не было причин для подозрений, и я открыл коробку. И тут я услышал глухой звук – не грохот, а именно что-то вроде стука, а потом возникла яркая, сине-белая вспышка – такая бывает от оксиацетилена, – и пламя. Меня ослепило. Потом прибежали домашние – родители и брат, а я ощутил жуткую боль и начал задыхаться. Было много крови, и этот жуткий едкий запах…
– Ох, Дэвид…
– Затем приехала «скорая помощь». Они сделали мне укол и отвезли в Брайтонскую больницу, где я провел около месяца. А потом началась вся эта тягомотина с пересадкой кожи.
– Ох, Дэвид. Я не могу этого вынести. – В горле снова стоял ком. – Это так ужасно. Я так тебе сочувствую. Господи, какой ужас!
Он на мгновение накрыл мою руку своей.
– Ну что ты, Миранда, ты не должна так переживать.
«Должна, должна!»
– Все это случилось давно, к тому же, слава богу, глаза остались целы. В лицо попала только самая малость шрапнели – видишь этот крошечный шрам? – Он дотронулся до щеки. – Верно, ты и раньше его замечала. Короче говоря, я знаю, каково это, когда на тебя нападает незнакомец, и глубоко тебе сочувствую.
– Да, но то, через что тебе пришлось пройти, в тысячу раз ужаснее. Меня-то просто ограбили – приятного мало, но я в состоянии справиться с этим. Но ты, Дэвид…
Я посмотрела в окно полными слез глазами.
– Ты чуть не погиб. «Я чуть не убила тебя».
– Устройство оказалось невелико – хотя я не уверен, знали ли об этом они, поскольку полицейские сказали, что работа была сделана тяп-ляп. Но, в общем, ты права – я мог погибнуть, или мой отец мог погибнуть, ведь бомба предназначалась для него. Правда, все это было очень странно, потому что отец никогда не участвовал в опытах над животными. Да, у него в лаборатории жила крыса по кличке Руперт, но папа не проводил над Рупертом опытов – наоборот, он некогда спас того от вивисекции. Папины исследования в основном были связаны с растениями. Так что он так и не понял, почему нам прислали бомбу. Это осталось для него загадкой до конца дней. Отец всегда полагал, что бомбу подослали по ошибке.
«Почему Джимми это сделал? – снова подумала я. – Почему?»
– И виновных поймать не удалось, – пробормотала я.
– Нет. А откуда ты знаешь?
– Я не знаю – я просто спрашиваю тебя. Виновных так и не удалось поймать?
– Так и не удалось. Свидетелей не было. Видишь ли, посылку доставили слишком рано, когда точно – неизвестно.
«В пять утра».
– Молочник сообщил, что видел худенькую фигурку на велосипеде.
– Вот как?
– Но оказалось, что это почтальонша.
– А-а.
– Расследование продолжалось несколько месяцев. Но у всех экстремистски настроенных борцов за права животных было алиби. Думаю, именно из-за этого мне так тяжело. Раны зажили очень давно – в молодости быстро излечиваешься. А вот с психологической травмой я не справился до сих пор – во многом из-за того, что виновных так и не нашли. Совершенно неизвестный мне человек перевернул в то утро всю мою жизнь, взорвал ее – в буквальном смысле. И я до сих пор не знаю, кто этот человек и почему он так поступил.
Наступила тишина, нарушаемая только гудением мотора.
– А ты бы хотел узнать? Я хочу сказать – если бы у тебя появилась такая возможность. Ты бы хотел знать, кто были эти люди?
– Ну, вероятность очень невелика, поскольку все произошло так давно.
– И все-таки – если бы такая возможность возникла, ты хотел бы узнать?
– Да, хотел бы. Безусловно. Я хотел бы посмотреть этому человеку в глаза.
У меня возникло такое ощущение, будто мне в грудь ввинчивают огромный шуруп.
– И что тогда? – прошептала я. – Что бы ты сделал?
– Что бы я сделал? – безучастно повторил он. – Честно говоря, не знаю.
– Думаешь, ты смог бы их простить?
– Простить их? А ты смогла бы простить тех, кто на тебя напал?
– Ну, если бы они искренне попросили у меня прощения и вернули бы мои вещи – хотя это и не очень правдоподобный сценарий, – то, возможно, я смогла бы их простить. Если человек по-настоящему раскаивается, его нужно простить. Разве нет? Разве нет? – настойчиво повторила я. – Ответь.
– Это сложный вопрос, Миранда. Я не знаю.
– Но я хочу знать, смог бы ты лично простить того, кто… кто подложил вам бомбу?
В ожидании ответа я смотрела на лицо Дэвида в слепящем свете уличных огней.
– Нет, – сказал он. Мое сердце остановилось.
– Я не смог бы. Или, по крайней мере, не думаю, что смог бы. Есть вещи, которые нельзя простить, – так зачем их прощать? Я знаю это, Миранда, потому что видел и снимал слишком многое, чему нет прощения.
Теперь он поворачивал направо – на Сент-Майклс-мьюз.
– Ладно, я рад, что рассказал тебе свою историю. Я хотел это сделать еще на прошлой неделе, но для первого свидания она была мрачновата. Я боялся испугать тебя.
«Испугать меня? Да я просто в ужасе, в ужасе…»
– Ну вот мы и приехали. – Он остановился прямо около дома. – Проводить тебя до двери?
– Нет, Дэвид, не нужно, – сказала я с улыбкой. – Мы и так уже совсем близко.
Он подержал меня за руку и наклонился ко мне.
– А мне кажется, можно подобраться поближе…
И тут он взял мою голову обеими руками, привлек меня к себе, и я почувствовала, как он прижимает свои губы к моим – сначала слегка, потом сильнее. Едва ли отдавая себе отчет в происходящем, я ответила на поцелуй.
– Ты очаровательна, Миранда, – пробормотал Дэвид.
«Будешь ли ты считать меня такой, когда узнаешь, кто я на самом деле?»
– Ты очаровательна. Ты меня заинтриговала.
«Это не должно произойти, пока он не узнает правду». В панике я расстегнула ремень и открыла дверцу автомобиля.
– Я…
– Понимаю, – ласково проговорил Дэвид, заметив выражение моего лица. – Я слишком спешу, да, Миранда?
– Да, – тихо ответила я. – Мы слишком спешим.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Собачье счастье - Вульф Изабель

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14

Ваши комментарии
к роману Собачье счастье - Вульф Изабель



Чудесная книга!
Собачье счастье - Вульф ИзабельГалина
31.05.2014, 22.13





херь собачия скок это читать а пол годо чтоль а
Собачье счастье - Вульф Изабелькерил
8.02.2016, 16.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100