Читать онлайн Рука Фатимы, автора - Вульф Франциска, Раздел - XVI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Рука Фатимы - Вульф Франциска бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.06 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Рука Фатимы - Вульф Франциска - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Рука Фатимы - Вульф Франциска - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вульф Франциска

Рука Фатимы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

XVI

Менее чем через час Беатриче встретилась с Джинкимом на площади у конюшен. На нем теплая пушистая доха и сапоги, какие носят торговцы скотом; на голове подбитая мехом шапка, низко надвинутая на лоб… Его с трудом можно узнать. С интересом посмотрел на нее, окинул беглым взглядом одежду… Поправил на ней шапку, чтобы лицо скрывала тень, одобрительно кивнул.
– Хорошо. Теперь в путь! – И подал ей поводья.
Незаметно, как им казалось, вышли из дворца через боковые ворота. Сев на лошадей, смешались с толпой всадников, медленно продвигаясь вперед.
На улицах Тайту царило оживление. Дорогу на каждом шагу преграждали тяжелые повозки, запряженные быками и нагруженные соломой и мешками. Сновали носильщики с тяжелыми грузами на длинных жердях, впивающихся в плечи. Женщины с корзинами и кувшинами переругивались между собой, шарахались в стороны.
Все эти люди, по-видимому, двигались в определенное место. И действительно, метров через двести улица заканчивалась и упиралась в огромную площадь – рынок.
На площади стоял невообразимый шум: кудахтали куры, визжали свиньи, лаяли собаки. Время от времени раздавались предсмертные звуки, издаваемые домашней скотиной, – вой, мычание, блеяние…
Беатриче окатило пестрой волной разнообразных, незнакомых запахов. Пахло травами и пряностями, зерном и пылью, углем, вареными овощами и мясом, кровью и рыбой и многим другим, чего не определить. В деревянных бочках и наполненных водой жбанах плавали угри и змеи, шевелились раки и таинственные моллюски.
Дико крича и бурно жестикулируя, торговцы сбывали свой товар покупателям. Торговали всем: продуктами, тканями, украшениями, домашней утварью. Протискиваясь сквозь толпу, Беатриче и Джинким слышали, как их окрикивают, протягивают корзины с ароматическими травами, едой и напитками. Очень уж легко одетые женщины, с толстым слоем пудры на лице, ярко накрашенные, стояли по углам площади или разгуливали между рядами – они делали недвусмысленные предложения Джинкиму. Приходилось все время отбиваться от них. Беатриче начала нервничать. Это не пестрый, оживленный базар, какие она видела в Бухаре, а какой-то невообразимый хаос. Созерцая его, трудно представить, что китайцы – народ древней культуры и тысячелетних традиций.
Они уже почти пересекли рыночную площадь, как вдруг к лошади Беатриче приклеилась какая-то старая женщина, слепая на один глаз. Жидкие седые волосы прикрыты грязным мотком пряжи, рот беззубый, все лицо изборождено морщинами. Похожа на сумасшедшую или ведьму.
Старуха вцепилась ей в ногу и бормочет что-то по-китайски. Беатриче испугалась, не понимала, что та говорит, к тому же ей никак не удавалось высвободить ногу. Хотела уже звать на помощь Джинкима, но тут старуха наконец отцепилась от нее – сообразила, наверное, что ее не понимают.
Тогда она вынула что-то из привязанного к поясу мешочка и сунула Беатриче в руку. Это был небольшой бумажный свиток, перевязанный красной ленточкой. Беатриче пыталась объяснить старухе, что не собирается ничего покупать, что у нее нет денег. Но женщина вдруг, махнув рукой, скрылась в толпе.
– Что-нибудь случилось? – обеспокоился подоспевший Джинким.
– Да нет, ничего особенного. – Беатриче только головой покачала – так и не поняла, чего от нее хотели. – Со мной заговорила одна старая женщина, но я ее не поняла. А потом она дала мне вот это. – И показала Джинкиму свернутый в трубочку кусок бумаги.
– Это наверняка гадалка, – объяснил Джинким. – Здесь, на рынке, их много. Предсказывают будущее, гадая по руке, по глазам, по облакам. Кости бросают – по ним тоже гадают – или погружаются в транс. На этом свитке, скорее всего, написано какое-нибудь изречение – предсказывает будущее или оберегает от порчи.
Беатриче показалось, что Джинким вдруг побледнел, словно испугался увиденного. Может быть, там проклятие?
Она пристально посмотрела на безобидный с виду листок бумаги.
– Может, выбросить? – спросила Беатриче.
– Не надо. От судьбы не уйдешь. – Джинким подтвердил ее подозрения. – Лучше наперед знать свою судьбу, чем ждать от нее сюрпризов.
Дальнейший путь обошелся без происшествий. Миновали восточные ворота города – стражники обратили на них не больше внимания, чем на бесчисленных торговцев и крестьян, стремящихся покинуть Тайту или, наоборот, пробраться на рынок со своим товаром.
Неторопливым шагом проехали восточную улицу и наконец очутились за пределами города, где начиналась бескрайняя холмистая степь.
Лицо овевал ледяной ветер, пронизывал до костей, несмотря на теплую меховую одежду. Под копытами лошадей хрустела замерзшая трава. А как зимой выглядит этот пейзаж?.. Беатриче нарисовала себе картину белоснежных, чистых холмов.
Увидеть бы все это зимой… И тут же поняла – не суждено этому желанию исполниться. У нее предчувствие, что ей недолго оставаться здесь.
– Приехали! – прервал Джинким ее размышления, натянул поводья и остановил своего жеребца. Удивленным взглядом Беатриче обвела окрестности, не понимая, куда они попали. Вокруг, насколько хватал глаз, ничего, кроме холмов и темнеющих на горизонте деревьев. А здесь, в низине, ни хижины, ни ручейка, ни даже камня или скалы. Только подернутая инеем трава и бледно-голубое небо над головой…
– Врагу здесь негде притаиться. – Джинким, видимо, угадал ее мысли, словно телепат. – В Тайту нельзя сказать ни слова, чтобы завтра об этом не узнал весь город. Везде полно шпионов – подслушивают на каждом шагу. А здесь по крайней мере можно говорить без опаски. Теперь рассказывай о Маффео все, что ты знаешь.
Беатриче изложила ему, что случилось накануне: как обнаружила у себя в комнате Маффео, что он сообщил ей о разговоре с Ли Мубаем и что выяснила, осмотрев его. По сути, фактов совсем немного.
Джинким молча выслушал ее.
– Как называется яд? – спросил, когда она умолкла.
– Атропин. Его получают из плодов кустарника, который у меня на родине называют красавкой. По виду напоминают темную вишню. Съешь такую ягоду – и наступают бред и безумные видения. Есть у нее еще одно название – белладонна. Женщины закапывают в глаза ее сок – от этого расширяются зрачки и блестят глаза. Звучит красиво, но в больших дозах это смертельный яд. Особенно опасен для людей со слабым сердцем.
– И для Маффео?
– Да, для него очень.
– Странно… никогда не слыхал о таком яде.
– Может быть, он здесь называется иначе?
Джинким стал припоминать.
– Не думаю… Я хорошо знаю все здешние растения, но такого кустарника, который ты мне описала, еще не встречал. И Ли Мубай, кажется, тоже ничего о нем не знает, а то разобрался бы, что к чему.
– Надо выяснить, кто во дворце может знать об этом яде и кому понадобилось убивать Маффео. Не думаю, что таких много.
– Ты ошибаешься, – возразил Джинким, – их больше, чем ты думаешь. Это арабы, и прежде всего Ахмад, министр финансов Хубилая. Ты должна его знать – он был у меня, когда ты случайно забрела в мои покои.
Он замолчал, лицо покрылось легким румянцем. Потом заговорил снова:
– Ахмад – опасный человек. Давно подозреваю, что он обманывает Хубилая, обкрадывает казну – тратит деньги на свои подлые делишки. Но пока я это не докажу, Хубилай мне не поверит. Вот я и попросил Маффео перед отъездом из Шангду проверить тайно его бухгалтерские книги. Маффео знает арабский и может разобрать каракули этого негодяя. Кроме того, он общается с купцами. Не исключаю, что уже нашел улики против Ахмада.
– Да, Маффео мне кое-что рассказал. – Беатриче задумалась, наморщив лоб. – Значит, мотив есть. Но как он раздобыл яд?
– Это для него пустяк. Ты знаешь, арабы – все торгаши. У них везде контакты, вплоть до дальних стран заходящего солнца. Один из его дружков вполне мог добыть для него этот яд.
– Значит, один из подозреваемых – Ахмад? – проговорила Беатриче, вспоминая подслушанный невольно разговор.
В памяти всплыл злобный, резкий смех того, другого, который говорил с сильным акцентом и профиль которого она увидела на миг… Налетел новый порыв ветра, и она, поежившись, плотнее завернулась в теплую доху. Какой сегодня сильный ветер… странно, что еще не выпал снег.
– Но кто заинтересован в смерти Маффео?
– Марко.
Она вздрогнула, недоверчиво уставилась на Джинкима. Зачем Марко убивать дядю? И вдруг вспомнила про платок – с такой откровенной небрежностью он бросил его на пол… Неужели и вправду Марко такой бессовестный и бездушный? Вот чудеса! Герой, который вплоть до двадцать первого столетия завораживал Европу описаниями своих путешествий, на самом деле мошенник и аферист?..
– Ты действительно говоришь о Марко Поло? Ты уверен в этом?
Сознание не допускает, отказывается принять такую версию! Она готова вступиться за репутацию молодого венецианца… Но что-то подсказывает ей – Джинким прав.
– Но он же его племянник… Да и зачем Марко понадобилось убивать Маффео?
– Потому что он человек без стыда и совести. Маффео владеет состоянием, и это не дает Марко покоя, – отвечал Джинким. – У Маффео есть одна ценнейшая вещь, которой нет ни у кого на свете. Ради нее и не такие люди, как Марко, а даже достойные и честные готовы пойти на убийство. Я… ты ведь догадываешься, о чем идет речь. – И буквально пронзил ее взглядом.
Она почувствовала, что краснеет. Неужели Джинким говорит о камне Фатимы? Но откуда он знает… или правда обладает телепатическим даром?..
– Не понимаю, о чем ты.
Она старалась не выдавать своего волнения, только, видимо, это ей плохо удается: Джинким вдруг засмеялся, словно услышал забавную шутку.
– Ты можешь не выдавать своей тайны. – Он сделав паузу. – Ни ты, ни Маффео. Но хочу предупредить: Марко известно все. Он не умеет довольствоваться малым, когда речь идет о власти и богатстве. Для него все средства хороши. Если то, что я слышал о камне, хотя бы наполовину правда, – ему нет цены. Марко не задумываясь уберет Маффео со своей дороги, чтобы завладеть камнем. Марко тоже из Страны заходящего солнца и наверняка знает об этом яде.
Беатриче затруднялась ответить. Аргументы Джинкима просты и понятны. Но как он узнал о камне – неужели Маффео рассказал ему? Трудно в это поверить.
– Откуда ты…
Джинким перебил ее:
– Поговорим об этом в другой раз. – Он вздохнул, и лицо его помрачнело.
– Я мог бы назвать еще нескольких, кто заинтересован в смерти Маффео. Тебе трудно понять, но даже у него есть враги. Это люди, которые жаждут занять его место при дворе. Есть и такие, кто убил бы его, чтобы навредить Хубилаю или мне. Например, Зенге.
– Зенге? – переспросила Беатриче. – Кто это?
– Один из монголов, он даже принадлежит к нашему роду. Многие называют его чудовищем. Старики говорят, что Зенге колдун, имеет дело с нечистой силой, знаком с черной магией и связан с демонами. Для него достать яд – чистый пустяк. – Джинким вдруг умолк и задумался. Но вот что-то новое, видимо, пришло ему в голову. – Не знаю, где правда, а где ложь, но ясно одно: Зенге злой и опасный человек. Для него нет большей радости, чем навредить кому-то. Он способен убить человека, только чтобы посмотреть, как действует яд. Ну а потом со злорадством ждать – уличат его в убийстве или нет.
Беатриче растерянно покачала головой. Колдуны, черная магия… какая чушь! Да и сам Джинким вряд ли во все это верит. И снова в ушах у нее прозвучал смех того, кто разговаривал с Ахмадом, – жуткий, злобный смех… И вдруг ее осенило: тот человек – Зенге! Какое точное слово – «чудовище». Пусть россказни стариков – всего лишь страшилки на ночь, все равно не дай бог встретиться с этим человеком. Какое счастье, что он ее не видел… И вдруг она ощутила под теплой дохой озноб. Но не ветер тому причиной – страх пронизывает ее насквозь…
– Что же нам делать? – растерянно спросила она.
Что-то зуб на зуб не попадает… Она пыталась справиться с дрожью, а думала о том, как им раскрыть преступление. В голове вертелись сложные ходы из детективов. Что характерно для работы сыщика? Зафиксировать следы преступника; снять отпечатки пальцев; провести тест слюны; проследить цепочку, по которой идет товар, – в данном случае яд… В Германии двадцать первого столетия многое делается простым щелчком мышки компьютера.
А что за возможности у нее здесь? Как можно шире раскрыть глаза и навострить уши – вот, пожалуй, и все.
– Я буду следить за всеми, кого подозреваю, – пообещал Джинким, – особенно за Марко, Ахмадом и Зенге. Возможно, мне удастся проникнуть в их покои.
– А как со слугами? Их тоже надо бы опросить. Может быть, кто-то что-то слышал или видел. Это помогло бы нам напасть на след.
– Хорошая мысль, – кивнул Джинким, – но это отнимет уйму времени. Не знаю, получится ли у меня… Ведь у меня есть свои обязанности. Я не смогу заниматься еще и этим.
– Поручи своим воинам опросить слуг.
– Нет, не пойдет. Я никому не доверяю. Моих воинов могли подкупить. А может быть, они уже давно связаны с моими врагами.
Беатриче вздохнула – неужели он намерен взвалить на свои плечи работу, которая по силам лишь полицейской бригаде, да и то если она работает денно и нощно в течение нескольких недель? Бедняга Джинким, он волк-одиночка, его затея безумна. Одному тут не справиться. Пока будешь идти по следу одного, упустишь драгоценное время и убийца заметет следы. Так им никогда не найти того, кто покушался на Маффео. Только она собралась выложить все это Джинкиму, как он сам высказался примерно в том же духе.
– Я все понимаю и, честно говоря, не очень верю, что мы найдем преступника. Единственное, на что надеюсь, – мы проявим бдительность и предотвратим новое покушение.
Джинким в таком подавленном состоянии… Беатриче стало тяжело на душе. Она испытывала непреодолимое желание помочь ему. Но как, она ведь врач, а не криминалист. Работу полиции знает лишь по книгам и кино, а этого далеко не достаточно. Но исходя из того, что авторы романов и сценаристы не все высасывают из пальца, а опираются иногда и на реальные факты, может быть, ей стоит воспользоваться той или иной полезной идеей…
– Я помогу тебе, – выговорила она наконец.
Джинким покачал головой, улыбнулся… но все-таки выглядит он растерянным. У нее даже стало щемить сердце. Больше всего хочется обнять и успокоить его… Но она держала себя в руках – Джинким не тот человек, до которого можно так просто дотронуться.
– Спасибо, что хочешь мне помочь, но…
– Ты мне не доверяешь?
Джинким удивленно взглянул на нее.
– Доверяю, конечно, но…
– Хорошо, – перебила она его, – тогда будем считать, что мы договорились.
– Но ты женщина! – воскликнул Джинким. – К тому же скоро у тебя родится ребенок. Как ты собираешься мне помочь?
– Очень просто. Во-первых, у меня есть доступ в покои Маффео и к его слугам. Если яд спрятан там или его подмешали ему в пищу – я смогу выяснить. В отличие от тебя мне легче там ориентироваться и опросить слуг. Никто не обратит особого внимания. Большинство слуг-китайцев считают меня просто любопытной сорокой. Мне нечего бояться за свою репутацию. Во-вторых…
– Вот это-то и плохо, Беатриче! Если кто-то из слуг подмешал яд, значит, ты живешь под одной крышей с убийцей и этому мерзавцу ничего не стоит отравить и тебя заодно.
– Во-вторых, я врач, – продолжала она, не обращая внимания на его доводы.
Пусть они вполне обоснованны, она не желает их слушать, по крайней мере сейчас. Пока паниковать рано.
– Я часто бываю в лечебнице. Могу спросить Ли Мубая, знает ли он что-нибудь о красавке. В больничной аптеке хранятся сотни разных трав. Может быть, среди них есть и красавка? Если да, то круг подозреваемых значительно сократится – ведь доступ к лекарствам есть только у врачей и их доверенных лиц. Ну а в-третьих, я бегло говорю по-арабски. У этого Ахмада наверняка есть гарем, а в нем – куча женщин, изнывающих от скуки. Если бы арабские мужчины догадывались, что слышат и видят их жены, изнемогающие от безделья, – ликвидировали бы все гаремы. Никто не удивится, если я познакомлюсь с женами Ахмада. Представляю, как они обрадуются! – Все выложат новой подруге, которая еще не слышала их болтовни и…
– У Ахмада нет никакого гарема, – перебил ее Джинким. – Он вообще не женат.
– Что?! Нет женщины? Ни одной? Ну так поговорю с его сестрой или матерью.
– У него никого нет. Он живет один. Думаю, нет даже слуги, как ни странно.
– Тогда с этим типом не все в порядке. – Беатриче расстроилась: рушился весь ее план. – Ну что ж, надо придумать что-нибудь еще.
– Есть еще Марко, – добавила она, горько усмехнувшись. – Как тебе известно, когда мы виделись в последний раз, он подарил мне кольцо и сказал, что, если я пожелаю его видеть, мне стоит только послать ему кольцо со слугой. До сегодняшнего дня я думала, что никогда не сделаю этого. Но сейчас, кажется, настал час принять его любезное предложение. Может, мне удастся назначить встречу в его покоях.
– Ты действительно хочешь послать ему кольцо? А ты понимаешь, как это опасно? Ведь с Марко шутки плохи. Если он тебя раскусит, он…
– Знаю! – Беатриче сжала кулаки.
Конечно, она ясно понимает всю опасность, по крайней мере чисто умозрительно. Но она решилась и не отступит от своего решения.
– Была не была! Маффео мне как отец. Не могу допустить, чтобы его племянничек, который чуть не погубил его, вышел сухим из воды или снова подсыпал ему яд.
Она поймала себя на тайной мысли: помогая Джинкиму, будет чаще с ним видеться. Но лучше ему этого не знать.
– Сомневаюсь, правильно ли ты поступаешь, но, вижу, спорить с тобой бессмысленно. Предупреждаю все же, что действовать тебе придется на свой страх и риск.
Разреши только присматривать за тобой. – И он тяжело вздохнул, а на лице мелькнула счастливая улыбка. – Хорошо, помогай мне разыскать этого негодяя, но при одном условии: регулярно отчитываться передо мной и не делать ничего, что повредило бы тебе и твоему ребенку.
Беатриче улыбалась: он беспокоится за нее – это заставляет сердце биться сильнее. Может быть, между ними действительно что-то возникло…
– Обещаю тебе! – заверила она.
– Хорошо. Тогда вернемся в Тайту. Нас там, наверное, уже хватились. Зачем нам лишние подозрения? К тому же стало холодать. Ты, наверное, замерзла?
Слегка пришпорив коня, он повернул его и поскакал в город. Беатриче следовала за ним, любуясь его прямой, гордой осанкой охотника и воина: подвижен, гибок – прямо сошел со страниц исторической книги с иллюстрациями.
Вообще-то она предпочла бы еще немного задержаться в степи, хотя, кроме неба, травы, нескольких холмов и лесов на горизонте, смотреть не на что. Но Джинким… его лучистые зеленые глаза, низкий, хрипловатый голос – словно голосовые связки обработали наждаком. От каждого звука этого голоса по телу пробегает дрожь…
Интересно – что он о ней думает? Временами кажется, что его тоже влечет к ней. Потом он вдруг замыкается в себе, и ей снова остается теряться в догадках. В самом деле он от нее ничего не хочет или просто робеет? А что если отважиться сделать шаг первой?.. Но как он отнесется к этому? Ведь даже в двадцать первом веке многих мужчин коробит, когда женщина первая объясняется в любви. А Джинким – гордый человек, его легко задеть, и тогда он совсем отвернется от нее. И конец всему, что еще и не началось…
Беатриче подумала о Маркусе, Али, Саддине, В отношениях с каждым были свои проблемы. Маркус в течение трех лет с успехом подавлял ее личность, а она этого даже не замечала. Отношения с Саддином оказались короткими: он собирался ее убить, или его заставляли это сделать – смотря с какой стороны посмотреть. Свою любовь к Али она осознала, когда было уже слишком поздно. Сейчас ей очень не хватает его. Жаль, что они так мало были вместе…
Почему в жизни все так сложно? Вдруг она вспомнила о бумажном свитке, который ей сунула гадалка. Что же там такое?..
– Смотри – там впереди, на горизонте, уже видны крыши Тайту. – Джинким потянул поводья, чтобы их кони шли рядом. – Скоро приедем. Но пока мы не во дворце, с его интригами, хочу попросить тебя об одном. Все, о чем мы с тобой говорили, должно остаться между нами. Даже Маффео и Хубилай не должны ничего знать.
– Конечно. Обещаю тебе. Ты действительно хочешь скрыть это от Хубилая?
– Да. – Он устремил взор к горизонту, где в лучах зимнего солнца, как разноцветные драгоценные камни в золотой оправе поблескивали изогнутые крыши города. – Когда-нибудь наступит подходящий момент, и я расскажу все Хубилаю. Но решу сам, когда этот момент настанет.
Беатриче не возразила ни единым словом. Но почему все-таки Джинким не хочет рассказать все брату? Конечно, она плохо знает хана, видела его всего дважды. И все-таки у нее сложилось впечатление, что у Хубилая острый ум и от него не ускользнет ничего, что творится в его царстве. Возможно, он догадался и об отравлении Маффео. Но это дело Джинкима; в конце концов Хубилай – его брат, а не ее. Пусть сам все и расхлебывает.
До Тайту добрались на удивление быстро. По какому-то тайному знаку с неба оба одновременно натянули поводья и остановились, пораженные открывшейся перед ними картиной. В ярких лучах солнца сверкал великолепный город. И все же чего-то не хватает этой красоте.
– Великий город. – В голосе Джинкима слышалось разочарование. – Не надо было Хубилаю его строить.
– Маффео и Марко говорили, что ты возражал против переезда. А почему?
– Тайту планировали и строили китайцы. Строили для иноземного правителя, к тому же монгола. Они люто ненавидят нас, монголов, и презирают. Когда строили город, просили богов не о благословении. – Он помолчал немного, собираясь с мыслями. – Мой брат думает, что, построив город внутри империи руками китайцев, сплотит державу. Надеется, что китайцы теперь примирятся со своей судьбой – покоренного народа. Признают наконец его своим правителем, потому что именно их город стал столицей их государства. Спит и видит себя во главе мировой державы, какой еще никогда не было на земле: все народы живут в ней в мире и согласии.
– Какие фантазии! – воскликнула она. – Если бы Хубилаю это удалось, на земле настал бы рай!
Джинким насмешливо фыркнул.
– В рай попадают лишь избранные – он сотворен не для простых смертных. Хубилай – мечтатель, и мечты его – глупость. Государства, о котором он грезит, никогда на земле не будет. Никогда, до скончания времен!
– Почему же, Джинким?
Мечта Хубилая о мирном многонациональном государстве с различными культурами настолько импонировала ей, что инстинктивно она отвергала пессимизм Джинкима, хотя понимала, что он прав. Это иллюзия – Хубилаю никогда не удастся претворить свою мечту в жизнь, история это подтвердит.
Межнациональные конфликты и войны в двадцатом веке покажут, что человечество в этом вопросе не продвинулось ни на шаг.
– Конечно, ничего не происходит, если все рассуждают, как ты. Каждый считает, что изменения невозможны, все должно оставаться по-старому, – ничего и не меняется. Мечта Хубилая говорит о его мужестве. Я восхищаюсь им. Все прячут в голову в песок, а он по крайней мере что-то делает.
Он с тоской во взоре смотрел на нее.
– Ты здесь совсем недавно и многого не понимаешь. Китайцы и монголы слишком разные: по образу жизни, по своим мыслям. Нет двух других народов, между которыми лежит такая пропасть. И Тайту не станет мостом через эту пропасть. Наоборот, я опасаюсь, что это переселение окончательно подорвет владычество Хубилая.
– Почему ты так думаешь?
– Взгляни на Тайту и сравни его с Шангду. Тайту – город с прямыми улицами, прямоугольными домами и квадратными площадями. Может быть, китайцам здесь и хорошо: они живут по своим, чуждым нам, жестким правилам. Мебель ставят только в определенном порядке. Или их танцы – каждый жест, каждое движение придуманы много веков назад. Но мы – монголы.
Джинким смотрел на раскинувшийся перед ними город, но казалось, в его глазах отражаются не яркие китайские крыши Тайту, а изящные, почти прозрачные башенки Шангду. Еле слышно он продолжал:
– Ведь жизнь человеческая и жизнь зверей идет по кругу, как смена времен года и даже движение планет на небе. Так было всегда, и так будет до конца дней. Потому монгольские юрты круглые, потому у нас круглые боевые щиты. И так же построен Шангду – с круглыми башнями и площадями. – Умолк, задумался; снова заговорил: – Нельзя выходить из круга. Нарушит человек это правило – оскорбит богов. Китайцы, быть может, не чувствуют этого – молятся другим богам. Видно, углы им не мешают. А богам их хорошо на этих узких улицах. – Он посмотрел на нее в поисках сочувствия. – У нас все иначе. Есть монгольская поговорка: «Степь дает свободу, степь дает счастье». Покинув степь, мы теряем все. – И тяжело вздохнул. – Нам надо было оставаться в Шангду. Иногда думаю – не стоило нам даже покидать свои юрты.
Беатриче поразил этот его взволнованный монолог. Она взглянула на его озабоченное лицо – оно будто постарело вдруг на десять лет.
Конфликт круга и прямоугольника… что-то она уже слышала об этом, кажется. Ах да, вспомнила. Один старый индус в разговоре с австрийским журналистом сказал почти то же самое. Согласно его теории, индусы твердо придерживаются формы круга, потому что он символизирует ход жизни и отражает жизнь природы. Белые люди предпочитают прямоугольные формы, а их в природе не существует.
Поразительно, как точно и метко простые геометрические фигуры объясняют конфликт между культурами, о котором размышляли целые поколения историков и этнологов.
– Тайту придаст силы китайцам, а нас ослабит, – продолжал между тем Джинким. – В нем нет ничего такого, откуда мы черпаем силы: нет травы, деревьев, диких животных… нет даже мягкой, душистой почвы под ногами. Часто я спрашиваю себя: как держать наших лошадей в этом тесном, вонючем каменном мешке с узкими улочками? А если монгола разлучить с лошадью, ему остается только одно – умереть. Жизнь в Тайту нас обескровит. Мы будем становиться все слабее и беспомощнее, пока китайцы нас окончательно не изгонят. – Он снова устремил взгляд вдаль – кажется, сделал свое печальное заключение. – Мы превратимся в пыль, и ее развеет ветер – вместе с последними остатками Шангду.
– Мне кажется, ты слишком мрачно смотришь на будущее.
Беатриче так стремилась успокоить его, развеять эту грусть-печаль. Тяжело видеть его, сильного мужчину, таким расстроенным.
– А может быть, Джинким, все сложится иначе.
Но он не согласился:
– Нет, я знаю, все будет так, как я сказал. Я видел знак. – И сделал паузу. – В тот день, когда мы с Маффео нашли тебя в степи, мы были на охоте. Огромная лисица разорвала в клочья моего беркута. Я сразу понял, что это дурной знак – предвестник смерти. Сначала решил: предвещает близкий конец Хубилая. Но потом мне приснился сон, в котором боги сказали мне: лиса – это символ китайцев, а мы, монголы, – беркуты. – В его печальных блеснули слезы. – Мы погибнем, Беатриче. Монгольского народа скоро на этом свете не будет. И ничто нам не поможет.
Еще одно слово – и она разрыдается… А если Джинким прав и Хубилай желает недостижимого? Прогневил тем самым богов; стало быть, Тайту – китайско-монгольский вариант вавилонской башни…
– Нет, ты ошибаешься. Монгольский народ не умрет, – мягко, но с уверенностью успокоила она его. – Хотя в одном ты, безусловно, прав: ваша империя долго не продержится. Китайцы и правда способны вас изгнать и основать свое государство. Но к этому времени и у вас образуется свое, собственное государство – огромная страна к северу от китайских земель, со своей столицей, название ее – Улан-Батор. Вы станете жить там по своим законам и традициям. А Чингисхан и Хубилай-хан станут знаменитыми, уважаемыми людьми, их часто будут вспоминать во всем мире. А Шангду… Хрустальный город превратится в легенду, где исполняются волшебные мечты, – посмотришь. – Она улыбнулась и положила ему руку на плечо. – Монгольский народ не погибнет, он будет жить.
Джинким взглянул на нее:
– Откуда ты все это знаешь? – спросил он с нескрываемым сомнением. – Ты можешь видеть будущее? Не ведьма ли ты и в самом деле? Или говоришь просто, чтобы меня утешить? – Он гордо поднял голову. – Мне не нужна твоя жалость.
– Да, знаю.
Беатриче пришла в ужас от того, что наговорила ему. Зачем только проявила такое легкомыслие? Так и о камне Фатимы легко все выболтать. Слишком далеко зашла. Но если она не хочет потерять доверие Джинкима, с таким трудом завоеванное, нельзя отделываться пустыми отговорками. Хочешь не хочешь, надо говорить всю правду.
– Я не собираюсь утешать тебя, и я не ведьма. Все, что я тебе сказала, – чистая правда.
– Как я могу тебе верить?
Надо ему все объяснить, не выдавая себя полностью. Ясно, что раньше следовало думать. А сейчас нужно довести дело до конца и впредь соблюдать осторожность в высказываниях.
– Ты только что сказал о тайне Маффео, – спокойно отвечала она. – Ты также высказал предположение, что я об этом знаю. Да, ты прав. Я знаю секрет Маффео, и он дает мне возможность видеть то, что скрыто от других.
Сердце ее бешено колотилось. Она с трепетом ждала, что скажет ей Джинким. Остается лишь надеяться, что он поверит, не углубляясь в детали и не задавая лишних вопросов.
– Ты сказала – мой народ не умрет? – Он смотрит на нее так, словно от ее ответа зависит его жизнь.
– Нет, не умрет. Монголы и через сотни лет будут пасти своих лошадей, и ходить на соколиную охоту, и устраивать в степи бои всадников.
– А праздник надам тоже останется? И победители кулачных боев будут по-прежнему совершать свой танец с соколами, а проигравшие – ползти у них под ногами? А останутся на земле соколы, слоны и львы?
– Да, все это останется, верь мне.
Она не совсем понимала, при чем тут слоны и львы. Потом, когда доедут до Тайту, надо спросить Толуя – он ей все объяснит.
Джинким закрыл глаза и глубоко вздохнул – словно впервые за долгое время снова дышал свежим, чистым воздухом.
– Спасибо тебе, Беатриче! Благодарю тебя и ниспославших тебя богов.
Она с чувством пожала ему руку. Все остальное – лишнее. Он верит ей, не вдаваясь в детали, – вот и все. За это стоит возблагодарить небо. Несмотря на ее неосторожность, все кончилось благополучно. Сегодня вечером она попросит прощения за свои грехи – Фатима простит ее.


Поздно вечером Беатриче подошла к окну своей спальни. Сегодня она одна – состояние Маффео в течение дня значительно улучшилось. Как доложили его слуги, он с аппетитом пообедал, а потом самостоятельно, без посторонней помощи, добрался до своей комнаты.
В ее отсутствие за Маффео ухаживал Ли Мубай, – видимо, дал ему какой-то сильнодействующий отвар: столь быстрое выздоровление вряд ли возможно только благодаря одноразовому приему древесного угля.
Особенно Беатриче беспокоилась за его сердце, опасаясь, что процесс поправки затянется. К вечеру, возвратившись к себе, заглянула в комнату Маффео, чтобы осмотреть его.
Улыбающийся, розовощекий, он сидел на постели, диктуя письмо своему писарю. Прослушав и осмотрев его, Беатриче не нашла почти никаких следов тахикардии. Зрачки не расширены, температура нормальная, галлюцинации прекратились. Он крепко спал и хорошо выспался. Разбудил его слуга. Итак, все обошлось, но надолго ли?..
И вот сейчас она размышляет у окна, всматриваясь в темноту. Нет, не все в порядке: Маффео был на волосок от гибели. Преступника надо найти, прежде чем он снова попытается его отравить. В следующий раз этот негодяй будет предусмотрительнее и постарается действовать наверняка. А она тут болтает о камне Фатимы, рассказывает Джинкиму, что станет через семьсот – восемьсот лет. Как глупо она себя ведет…
Щеки горят, стыдно самой себя. Свернуться бы калачиком и спрятаться, чтобы никто не видел. Но что толку стыдиться, ругать себя, рефлексировать… Что случилось, то случилось. Как же исправить, пока не поздно, свою ошибку?
Она вертела в руках ритуальные палочки – вынула их из маленького сундучка, стоявшего перед домашним алтарем в прихожей. Каждый желающий в любой момент может взять и зажечь такую палочку – это символическая огненная жертва богам.
Правильно ли она поступает, желая таким образом получить прощение Фатимы?.. Можно только догадываться, но ничего другого в голову не приходит. Ведь так делают миллионы буддистов и других верующих – зажигают огонь, желая принести жертву богам.
От пламени лампы она зажгла палочку, ожидая, когда загорится ее верхушка, и попыталась раздуть пламя. Палочка зажглась слабым зеленым огоньком, и в темное ночное небо стал медленно подниматься тонкий столбик дыма, распространяющего приятный успокаивающий аромат. Затекшие от напряжения мышцы расслабились, сердце успокоилось, внутренний голос, только что мучивший ее упреками, становится все тише… вот наконец совсем умолк.
Вдруг ее охватило новое чувство – уверенности, что она поступила правильно, успокоив Джинкима. От ее поступка мир не рухнет, а человеку, который любит свой народ и испытывает смертельные муки от мрачных предчувствий, это, возможно, облегчит жизнь.
Не для того ли волшебный камень оказался в ее руках и перенес ее сюда, чтобы помочь тому, кто попал в беду, облегчить его страдания… Может быть, в том и состоит ее задача, которую она должна выполнить здесь?
Беатриче снова взглянула в небо: прямо над ней сияет то самое созвездие – в форме глаза. Она поняла сразу, что, подходя к окну, надеялась его увидеть. А ведь готова поклясться – еще несколько минут назад его там не было.
Может быть, до этого она невнимательно разглядывала небо? А если созвездие все время там сияло? Не могут же звезды просто так появляться и исчезать… Или все-таки могут?..
Неотрывно глядя на созвездие, сверкающее огромным ярким глазом, Беатриче пыталась представить себе лицо… на нем – этот глаз… И она увидела это лицо – прекрасное, доброе, с приветливой и понимающей улыбкой. Смотришь на него – и кажется, что звезды в этот миг сияют каким-то особенным ярким светом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Рука Фатимы - Вульф Франциска

Разделы:
IIiIiiIvVViViiViiiIxXXiXiiXiiiXivXvXviXviiXviiiXixXx

Ваши комментарии
к роману Рука Фатимы - Вульф Франциска



Читается на одном дыхании, очень интересно и связано с историей
Рука Фатимы - Вульф Францискашараля
7.08.2011, 12.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100