Читать онлайн Камни Фатимы, автора - Вульф Франциска, Раздел - IX в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Камни Фатимы - Вульф Франциска бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.43 (Голосов: 90)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Камни Фатимы - Вульф Франциска - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Камни Фатимы - Вульф Франциска - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вульф Франциска

Камни Фатимы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

IX

Ахмад аль-Жахркун проснулся на рассвете следующего дня. Совершил ритуальное омовение, быстро оделся и ушел из дома еще до утренней песни муэдзина. Идя по дворцу, он не встретил ни одного человека. Все еще спали. Лишь охрана несла свою службу. Солдаты на воротах вежливо приветствовали Ахмада и, ни о чем не спрашивая, пропустили его. Всем во дворце было известно, что великий визирь частенько вставал рано и до утренней молитвы совершал прогулку по городу.
Ахмад стоял перед воротами дворца и вдыхал прохладный утренний воздух. Небо над ним было еще темным, но вдалеке уже виднелась светлая полоса. Вскоре взойдет солнце, муэдзин поднимется на минарет и звонким голосом воздаст хвалу Аллаху. Начнут просыпаться жители Бухары, и настанет новый день.
Ахмад любил город в час, когда все спят – грешники и праведники. В сей таинственный чудесный час, когда ночь еще парит над нарождающимся днем, город чист, невинен и целомудрен. Никогда Ахмад не чувствовал себя ближе к Всемогущему Богу, чем тогда, когда шел с четками в руках по улицам Бухары. Иногда ему казалось, что он ощущает даже дыхание Аллаха, пришедшего посмотреть на верующих.
Ахмад спокойным шагом шел по одной из узких улиц, медленно перебирая пальцами одну за другой все девяносто девять жемчужин четок. Никто не встретился ему на пути, спали даже кошки и собаки.
Наконец он остановился перед скромного вида домом. В тот самый момент, когда он собрался постучать в дверь, раздался голос муэдзина. Ахмад замер, закрыл глаза и начал молиться. Он уже воздал свою утреннюю молитву Аллаху сразу же после того, как встал с кровати, но никогда не упускал возможности лишний раз восславить его. Лишь потом постучал в дверь.
Это был дом писаря, которому Ахмад поручил сделать множество рукописей и копий, в том числе и от имени эмира. Жители окрестных домов вряд ли догадывались о цели его посещения.
Дверь открыл высокий широкоплечий слуга, который молча поприветствовал Ахмада поклоном и по узкому коридору повел его в круглое помещение с девятью дверьми по меньшей мере. Здесь слуга надел на голову Ахмада капюшон из плотной черной шерсти, несколько раз повернул его вокруг оси и лишь тогда постучал в какую-то дверь. Ахмад знал эту процедуру наизусть и ждал, когда сильная рука схватит его и запутанными путями поведет к месту тайной встречи.
Но, несмотря на это, всякий раз испытывал волнение. Два года назад, впервые оказавшись здесь, он четко понимал, что может никогда не увидеть дневного света. Со временем опасения прошли, но всякий раз, когда ему приходилось следовать за невидимым провожатым, его охватывало нервное напряжение. Это была вынужденная мера, обеспечивающая безопасность и его, и того человека, с которым он желал встречи.
Наконец они были на месте. Ахмад услышал, как за ним захлопнулась дверь. Приятный успокаивающий аромат сандалового дерева окутал его, и прямо перед собой, на небольшом расстоянии, он услышал шелест бумаги и скрип пера. Видимо, это и был Саддин, кочевник, его связной. Никто в Бухаре не знал ни его фамилии, ни происхождения. Почти три года назад он неожиданно появился здесь. Однажды ночью разбил палаточный лагерь перед воротами города и с тех пор проживал там со своими людьми, верблюдами, рабами и лошадьми. То были великолепные, благородные животные, каких только можно было себе представить. Сам Нух II купил у него несколько лошадей, заплатив за каждую целое состояние.
Слухи о Саддине распространялись быстро. Считали, что он изгнанный принц, ожидающий перед воротами Бухары возможности возвращения в свое царство. О том, что торговля лошадьми являлась только страстью кочевника и главное, чем он занимался, было надежно скрыто от посторонних глаз, знали немногие.
Ахмад ждал послушно и терпеливо. Руки его были свободны, лишь голову прикрывал капюшон. Память визиря еще хранила воспоминания о первой встрече, когда он, не дождавшись разрешения, сам снял капюшон. В то же мгновение меч просвистел возле его левой щеки.
В задумчивости он представлял, что Саддин сидит перед ним, скрестив ноги, шутит, насмехается. А он, Ахмад аль-Жахркун, великий визирь, потомок одной из влиятельнейших семей этого города, покорно стоит перед Саддином, как самка сокола перед началом охоты, ожидающая, когда хозяин со своей руки подбросит ее вверх, тем самым дав понять: пора.
Кочевник и в самом деле с иронией рассматривал визиря, явно испытывая его терпение. Ахмад ненавидел Саддина за такое издевательство, но все же не хотел рисковать потерей уха.
– Тысячу извинений за мою невежливость, Ахмад, – наконец после долгого и мучительного ожидания раздался голос Саддина. – Я был занят и потому думал о своем. Простите. Можете снять капюшон.
Ахмад послушно развязал шнурок, удерживающий капюшон на голове, и с облегчением отер пот со лба.
Саддин, как и предполагал Ахмад, сидел перед ним на подушке со скрещенными ногами. И если совсем недавно кочевник открыто смеялся над ним, то сейчас от улыбки не осталось и следа.
– Приветствую вас, уважаемый друг, – сказал Саддин, опустив голову в легком поклоне, и поднес руку ко рту и лбу. – Присаживайтесь. Отдохните. – И указал на подушку перед ним. – Прошу прощения за причиненные неудобства. Я обязательно поговорю со своими людьми и дам им указания не затягивать шнурок так туго. Вы чуть не задохнулись. Могу я предложить вам стакан воды?
Ахмад кивнул и стал наблюдать, как кочевник наливает в пиалу воду с ароматом лимона. Саддин был, как всегда, вежлив. Никто не мог обвинить его в непочтительном обращении. Но Ахмад не тешил себя пустыми иллюзиями, он знал, что эта вежливость вызвана почтением перед его именем и занимаемым ответственным постом. Саддин, на самом деле, не испытывал трепета перед чиновниками высокого ранга, уважение мог вызвать лишь возраст: Ахмад годился Саддину в отцы. В глазах молодого человека все время сверкали насмешливые искорки. Ахмад был уверен, что когда он стоял перед Саддином в капюшоне, тот смеялся в открытую.
– Я получил твое сообщение, – сказал Ахмад, сделав глоток освежающего напитка.
– Это хорошо.
Показалось Ахмаду или на самом деле в глазах Саддина отражалось больше иронии, чем прежде? Не была ли едва приподнятая бровь выражением презрения и сарказма? Ахмад сердился на самого себя. Почему ему в голову приходят мысли слабоумного старика?
– Я уязвлен. Ты поменял трубочку, которую я привязал к лапке твоего голубя, – резко произнес Ахмад, стараясь взять себя в руки.
– Простите, что не сразу вернул вам трубочку из золота, а предложил сначала выпить прохладительного напитка, – спокойно ответил Саддин. – Что же касается замены, то считаю более разумным привязывать к лапке голубя послание, упакованное в трубочку из кожи. В отличие от золота кожа не блестит на солнце, а потому в меньшей степени привлекает внимание охотников. Простите этот самовольный поступок. Конечно же, мне следовало спросить вашего разрешения. – Он разжал кулак и протянул Ахмаду золотую трубочку. – Вот ваша собственность.
Ахмад взглянул на золотую трубочку так, будто она в любой момент могла превратиться в ядовитую змею. Откуда Саддин узнал, что он будет об этом спрашивать?
– Может быть, поговорим о том, для чего, собственно, я пригласил вас к себе?
Голос кочевника стал заметно прохладнее, и Ахмад почувствовал, как краска выступила на его лице. Поспешно взяв трубочку, он положил ее в потайной карман.
– Да, конечно, я хотел всего лишь… – пробормотал Ахмад.
– Хорошо. Тогда к делу. Я видел одну женщину. Вчера она вместе со служанкой Зекирех покинула дворец. Она…
– Со служанкой Зекирех? – с удивлением воскликнул Ахмад. – Но почему…
– Если вы соизволите до конца выслушать мое сообщение, то узнаете обо всем, что вас интересует.
– Конечно, прошу прощения…
– Обе навещали гадалку, которая живет в северной части города. Они пробыли у нее достаточно много времени и возвратились во дворец незадолго до второй смены караула.
Ахмад удивленно взглянул на молодого кочевника. Что было особенного в этом сообщении с глазу на глаз? Наверное, все женщины гарема время от времени ходят к гадалкам и ведьмам, которые проживают в Бухаре. Женщины советуются по поводу рождения детей, просят помощи в устранении соперницы или привороте мужчины, которого любят.
– Так, и что же они там делали?
– Вам что-нибудь известно о камнях Фатимы? – спросил Саддин.
– Камнях Фатимы? Я, конечно, знаю легенду о глазе Фатимы, которой Аллах в своей великой доброте, милосердии и сострадании…
– У женщины с Севера есть один из этих камней.
Эти слова, словно хлыст, ударили Ахмада по лицу. Его обдало жаром, по спине пробежали мурашки. Кровь пульсировала в ушах, и сердце готово было выскочить из груди.
В это время темные глаза кочевника неотрывно наблюдали за ним. Они буквально сверлили его – казалось, будто Саддин хочет проникнуть в его мысли.
– Этого не может быть, ты, должно быть, ошибаешься, – сказал наконец Ахмад и постарался придать своему голосу оттенок безразличия. – Ведь это всего лишь легенда, сказка, которую рассказывают детям. Эти камни попросту не существуют в природе.
Саддин спокойно покачал головой и надкусил ароматный персик.
– Нет, я видел его собственными глазами и слышал об этом собственными ушами.
Ахмад затаил дыхание. Значит, все услышанное – правда. Камни Фатимы действительно существуют. Ему едва удавалось спокойно сидеть на подушке.
– Ты видел этот камень собственными глазами? Какой он?
Саддин откусил персик и вытер тыльной стороной ладони сок с подбородка. Не отводя взгляд от Ахмада, он сказал:
– Это сапфир размером чуть больше голубиного яйца. Вам нехорошо, любезный друг?
Ахмад быстро расстегнул ворот платья, чтобы было легче дышать.
– Нет, я чувствую себя нормально, просто здесь очень душно. – Ахмад покачал головой, стараясь не смотреть на кочевника. – Возможно, речь идет о драгоценном камне, который в народе называют камнем Фатимы, и дикарка просто где-то украла его и хотела продать гадалке?
Саддин прищурил глаза.
– Быть может.
«Он мне не верит, – разочарованно подумал Ахмад. – Этот парень чувствует, что я говорю неправду». Поднимаясь со своего места, он громко произнес:
– Благодарю тебя за сообщение. Эта рабыня уже давно находится у меня под подозрением. А теперь мне ясно: она воровка. Я должен довести сей факт до сведения Нуха II. Как мне вознаградить тебя за старания?
Ему показалось или на самом деле губы Саддина искривила презрительная улыбка?
– Я еще вернусь к этому вопросу, – произнес в ответ Саддин. – Одну маленькую услугу вы можете оказать мне уже сейчас. Малек аль-Омар, до сих пор не запятнанный никакими тяжкими проступками, из-за сущего пустяка несколько дней назад угодил в тюрьму. Завтра, после утренней молитвы, ему будет объявлен приговор. Но я был бы крайне рад, если бы его, несмотря на провинность, отпустили на свободу.
Ахмад в задумчивости потер лоб. Малек аль-Омар был известный всему городу попрошайка, средь бела дня пойманный за руку на воровстве. Имелось по меньшей мере пять свидетелей, видевших, как Малек обокрал торговца драгоценными камнями. Добыча – многочисленные золотые кольца, браслеты и цепочки – в тот момент, когда солдаты схватили его, были распиханы по карманам одежды. Оправдать такого жулика казалось делом невозможным. Но, с другой стороны, Саддин был не тем человеком, которому можно было легко отказать в просьбе.
– Хорошо, – сказал Ахмад. – Обещаю тебе, что Малек аль-Омар завтра непременно будет освобожден.
Саддин удовлетворенно кивнул.
– А сейчас можете идти. Я буду ждать.
Как в состоянии транса, Ахмад позволил Саддину опять надеть капюшон на голову и туго затянуть шнурок. Пока его вели назад, к дому писаря, он раздумывал о том, что рассказал Саддин. Камень Фатимы – в центре Бухары! Об этом он не осмеливался даже мечтать, не мог не то чтобы надеяться его увидеть, но даже поверить в это! Ему стоило большого труда взять себя в руки, чтобы оставаться спокойным. Но как сохранять хладнокровие, когда речь идет о столь бесценном сокровище – ключе ко всей мудрости мира? Святыня непреходящего значения для верующих – в руках какой-то недостойной, неверной?
Идя по городу, он не замечал никого и ничего вокруг. Между тем улицы были полны народа. Бедно одетые торговцы на ручных тележках или ослах везли на рынок свой товар, женщины с кувшинами направлялись к колодцам, торговцы скотом гнали перед собой овец и коз. Ахмад без конца натыкался на людей и едва не упал, слишком поздно заметив разложенный прямо на земле товар какого-то горшечника.
«Как эта женщина добралась до камня? – в ярости размышлял он, выбираясь из глиняных горшков и осколков. – И почему именно она? Я должен вырвать святой камень из лап этой дикарки. Вот только бы знать, как…»
– Госпожа, пора вставать.
Нежный высокий голос пробудил Беатриче ото сна. С трудом открыв глаза, она увидела перед собой лицо Жасмины, своей служанки.
– Простите, что разбудила вас, но день настал уже давно!
– Сколько сейчас времени? – спросила Беатриче и спросонья потерла глаза.
– Скоро муэдзин будет призывать верующих на обеденную молитву, госпожа.
Беатриче не могла поверить в это. Ей казалось, что она заснула совсем недавно. И хотя посещение Замиры было для нее не более чем забавной прогулкой, слова и предсказания старухи здорово взбудоражили нервы. Ей долго не спалось этой ночью, она лежала на постели с открытыми глазами и вертелась с боку на бок. И лишь ранним утром, когда лучи солнца стали пробиваться сквозь решетку ставен, ей, усталой и изможденной бессонницей, наконец-то удалось заснуть. Но и во сне камень Фатимы не давал ей покоя. В страшных снах Беатриче сражалась с тысячами пауков и жуков, на нее нападали странные существа, а она спасалась от них бегством. Мелькающие беззвучные тени обыскивали ее комнату, чтобы найти и отобрать камень.
Она чувствовала себя настолько усталой и разбитой, что хотела лишь одного – еще немного поспать.
– Пожалуйста, Жасмина, дай мне еще немного полежать, – пробормотала она, повернулась на бок и до самого подбородка натянула шелковую простыню. – Я плохо себя чувствую и не хочу вставать. Завтрак и обед можно пррпустить, у меня совсем нет аппетита. Если мне что-то понадобится, я тебя позову.
– Простите меня, госпожа, и все-таки я должна просить вас встать.
Приподнявшись на локтях, Беатриче взглянула на Жасмину так, будто видела эту хрупкую девушку первый раз в жизни. Служанка обычно по глазам читала каждое желание хозяйки и больше всего боялась вызвать ее недовольство. И то, что малышка столь настойчиво возражала, было более чем странным.
– Что произошло, Жасмина?
Девушка стыдливо потупила взор.
– Поверьте, госпожа, если бы я могла, я дала бы вам поспать столько, сколько вы пожелаете, но…
И тут Беатриче проснулась окончательно. Такому поведению служанки должна быть причина. Она села на кровати и взяла Жасмину за плечи.
– Жасмина, скажи мне, пожалуйста, что случилось.
– Эмир приказал привести вас к себе, – пояснила малышка, и первая слеза скатилась по ее щеке. – Он хотел видеть вас в своих покоях сразу же после обеда. Он отстегает меня плетью и вышвырнет из дворца, если вы вовремя не будете причесаны и одеты. Я лишь исполняю то, что мне приказывают. А сейчас вы злитесь на меня и наверняка выгоните, взяв на службу другую горничную, и тогда мне придется носить на кухню воду или подогревать бассейн, и я…
Ее слова утонули в рыданиях.
– Успокойся, пожалуйста, – мягким голосом сказала Беатриче и осторожно погладила ее по худеньким плечам. – Не бойся, я не сержусь на тебя. Наоборот, мне очень нравится, как ты выполняешь свои обязанности. Мне в голову никогда не приходило уволить тебя со службы.
Девушка подняла голову.
– Правда, госпожа? Вы на самом деле так считаете?
Затравленный взгляд покрасневших от слез глаз Жасмины, как ножом, полоснул Беатриче по сердцу. Эта маленькая, едва достигшая двенадцатилетнего возраста девочка искренне боялась за свою дальнейшую судьбу. И Беатриче знала причину этого страха. Жасмина видела нищету и бедствия за пределами дворца. А здесь она всегда была сыта и имела крышу над головой. Выжить такому тщедушному существу, как она, в переулках Бухары не было никакого шанса. Для этого ей пришлось бы просить на улицах милостыню или воровать – и при этом все равно влачить полуголодное существование.
– Конечно, Жасмина, иначе бы я тебе этого не говорила. – Утешая, Беатриче гладила девочку по длинным черным волосам и ободряюще улыбалась. – Однако давай поспешим, не то эмир начнет свою обеденную трапезу. А нам совсем не обязательно заставлять его ждать, ведь мы не хотим вызвать его гнев, правда?
На лице Жасмины появилась светлая улыбка. Она поспешно кивнула и вытерла слезы.
Пока служанка помогала своей госпоже умыться и одеться и сооружала из волос затейливую прическу, Беатриче вовсю проклинала Нуха II ибн Мансура. До сих пор она видела эмира крайне редко. И то в основном издалека, через зарешеченные окна большого вестибюля. С разумного, как она считала, расстояния. Беатриче предпочитала избегать общения с мужчиной, осмелившимся поднять руку на женщину и внушавшему смертельный страх маленькой девочке.
Сказав себе: «Я вообще не хочу идти, но ничего не поделаешь, надо», она еще раз посмотрела на себя в зеркальце, протянутое Жасминой. Скорее бы все закончилось.
Они были уже готовы, когда в дверь постучали. Перед дверью стоял Юсуф, который должен был сопроводить Беатриче в покои Нуха II. Проходя с темнокожим евнухом по узким коридорам дворца, Беатриче подумала о том, что даже не знает, зачем Нуху II понадобилась встреча с ней. Она так злилась на эмира, что ей не пришло в голову хотя бы подумать об этом. Надо осторожно расспросить Жасмину. Возможно, что-то знал и Юсуф, но разговорить его было бессмысленным делом. Евнух и так был неразговорчив, а по приказу мог и вовсе молчать как рыба. Беатриче попыталась хоть что-то прочесть по его лицу. Однако оно, как всегда, не выражало никаких эмоций. Ей оставалось лишь догадываться.
К несчастью, она обладала богатой фантазией, поэтому с каждым шагом, приближавшим ее к покоям эмира, волновалась все больше и больше. И когда они наконец остановились перед богато декорированной резьбой дверью, сердце Беатриче стучало, как паровой молот.
Двери отворились еще до того, как Юсуф постучал.
Их встретил старый слуга в скромных белых одеждах.
– Мой господин, благородный и мудрый Нух II ибн Мансур, храни его Аллах и даруй долгую жизнь, уже ждет вас. Проходите.
Беатриче и Юсуф в сопровождении согнувшегося под тяжестью прожитых лет старика вошли в просторный, с высокими потолками, зал. Старик передвигался с трудом, очень медленно, и у Беатриче появилась возможность полюбоваться великолепием убранства. Стены были увешаны коврами великолепной работы, такие же ковры покрывали и пол. Некоторые из них – величиной с трехкомнатную квартиру, другие не превышали размеров обычного кейса. Огромные украшенные разноцветными камнями масляные лампы из меди на толстых цепях свисали с потолка. Каждая из них являлась просто произведением искусства. Таких Беатриче еще не видела в своей жизни. В высоких треногих курительных сосудах дымился фимиам. Его пряный запах смешивался с ароматом благородного дерева, из которого были изготовлены низкие столы и лари, расставленные по всему помещению. Наверное, Нух II ибн Мансур увлекался игрой в шахматы, так как везде были разложены шахматные доски самой разной величины, а также ящики с богатой отделкой для хранения шахматных фигур. Беатриче насчитала как минимум семь разложенных на столах досок, причем не было и двух, изготовленных из одинакового материала. Наконец старый слуга остановился перед большой дверью в другом конце зала. Он постучал три раза и открыл.
– Господин, женщина с Севера здесь, – с поклоном произнес слуга и замолчал в ожидании ответа, разобрать который ей так и не удалось. – Да, мой господин! – Слуга обернулся к Беатриче. – Иди, женщина, его величество Нух II, эмир Бухары, ждет тебя. А ты останься у дверей, – резко приказал он евнуху, подтолкнул Беатриче вперед и плотно закрыл за ней дверь.
Сразу же при входе она почувствовала тяжелый сладковатый аромат жасмина. От этого запаха перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы. Кто-то, должно быть, литрами разливал по помещению духи. Беатриче хотелось настежь распахнуть окна и двери, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха. Однако они отсутствовали. Стены были завешаны темной роскошно вышитой золотой нитью и украшенной кистями тканью. Приглушенный свет масляных ламп придавал комнате атмосферу интимности. Впечатление усиливала кровать с красными шелковыми простынями и неимоверным количеством подушек. Она располагалась прямо посередине и была столь огромной, что на ней спокойно могли бы расположиться с полдюжины мужчин и женщин.
Беатриче увидела золотое блюдо со сладостями, имеющими двусмысленные формы, которое стояло на маленьком столе, и ей стало нехорошо. Комната напоминала любовное гнездышко в борделе для стареющих магнатов – дорогое, вычурное и бесконечно безвкусное. Венцом увиденного был сам Нух II. Эмир удобно разлегся на кровати и походил на мужчину, расположившегося после работы на софе в ожидании пива, которое принесет ему жена.
Своими толстыми, как сардельки, пальцами, унизанными кольцами с драгоценными камнями, он отщипывал от булочки, очень напоминающей фаллос, по небольшому кусочку и отправлял в рот. Едва заметив Беатриче, он встал и пошел ей навстречу. Его туго завязанный в виде пояса шарф не мог скрыть толстого живота, и он величественно нес его перед собой, как бесценный трофей. Не произнеся ни слова, эмир взял Беатриче за руку и повел к кровати. Своей ладонью, омерзительно влажной и теплой, он крепко сжимал руку Беатриче, не оставляя ей даже надежды на возможность освободиться от этой хватки. Внутренне сопротивляясь, она опустилась на край кровати. Кажется, сбывались ее самые дурные предчувствия. Как переживет она все это? Что делать, когда Нух II приблизится к ней? Ведь не для праздных же разговоров пригласил он загадочную немку.
Нух II сел рядом. От него исходил тяжелый запах жасмина – казалось, он искупался в духах. Беатриче попыталась дышать ртом. Она тихо радовалась тому, что не была астматиком или аллергиком, не то просто бы умерла, не вынеся такой концентрации аромата. Мысль о том, что ей удастся избежать близости, покинула Беатриче навсегда. Ситуация была предельно ясной.
Эмир же, судя по всему, чувствовал себя рядом с дикаркой весьма комфортно. Он так тесно прижался к ней, что она ощущала жировые складки под его одеждой и слышала его учащенное дыхание. Беатриче проклинала свой наряд. Почему шелк так тонок? С таким же успехом можно было не надевать ничего. И почему она не попросила Жасмину нарядить ее в платье из плотной шерсти? Или в длинный, до самых пят, медвежий тулуп?
Нух II придвинулся еще ближе. Беатриче попыталась что-то сказать, но язык прилип к нёбу. Она попыталась сбросить его руку. Тщетно. Он повис на ее плечах, как мокрый, и потому тяжелый, мешок с мукой. От возбуждения Нух II вспотел. Он обнял ее другой рукой и приблизил свое красное лицо. Застывшее похотливое выражение его маленьких налитых кровью глаз не предвещало ничего хорошего.
Беатриче охватила паника. Она пыталась вырваться из его объятий, но чем больше сопротивлялась, тем сильнее он притягивал ее к себе. Кричать было бесполезно. Плотные ткани и ковры на стенах и на полу будто специально были созданы для поглощения звуков и шумов. Никто ее не услышит и не поспешит на помощь. Это была ловушка, хитрая и продуманная. Как она смогла бы…
В это мгновение горячие слюнявые губы эмира коснулись губ Беатриче, и ее вырвавшийся крик захлебнулся, наткнувшись на толстый мясистый язык. Она что было сил укусила его, рывком высвободила голову и отвернулась. Эмир издал короткий стон и тыльной стороной кисти так ударил ее по лицу, что она, оглушенная, навзничь упала на кровать. На губах появился вкус крови. Вся правая половина лица казалась онемевшей.
Уже в следующую секунду над ней нависла туша эмира, стало трудно дышать, ведь мужик весил центнера три, не меньше. На долю секунды ее будто парализовало, но, почувствовав, как влажные руки ощупывают ее, скользя по всему телу, она, собрав последние силы, вновь готова была сопротивляться. Ухватившись за оба уха его круглой головы, она повернула их по часовой стрелке с такой силой, что раздался хруст. Нух II взвыл от боли и схватил ее за руки. Такой реакции она и ожидала. Согнула ногу в колене и изо всех сил ударила эмира прямо между ног. Он взревел как разъяренный раненый бык и, от боли судорожно хватая ртом воздух, скатился в сторону. Беатриче быстро выбралась из подушек, но не успела соскочить с кровати, как Нух II снова схватил ее. Она отбивалась, пиналась ногами, но лишь порвала платье. Навалившись своим животом, он так сильно прижал ее, что Беатриче чуть не задохнулась.
– Ты останешься здесь! Придется с тобой повозиться. – Он с трудом перевел дыхание, приподнял ее и с нечеловеческой силой вновь бросил на постель. – Вдвоем мы испытаем много приятных минут.
К своему ужасу, Беатриче поняла, что Нуху II пришлась по душе ее непокорность. В отчаянии она стала хаотично размахивать кулаками. И наконец угодила эмиру в нос. Кость треснула со страшным хрустом, и из разбитого носа хлынула кровь. В глазах эмира застыло изумление. Беатриче отодвинулась, освободилась от цепких лап и вскочила с кровати. И даже подумала, не спрятаться ли ей в одном из шкафов. Кровь заливала лицо властителя Бухары, пачкая рубашку из дорогого шелка.
«Перелом кости носа, – подсказал ей внутренний голос. – Делай же что-нибудь! Ты врач и обязана помочь ему. Положи Нуха II на спину, вставь тампоны в носовые отверстия, чтобы прекратилось кровотечение, и осмотри череп на предмет обнаружения других повреждений».
«Чепуха! – вторил ему другой, исполненный ненависти голос, о существовании которого Беатриче до сих пор и не подозревала. – Даже не думай! Мерзавец заслужил это!»
Постепенно Беатриче приходила в себя.
Нух II ощупывал свой распухший нос, удивленно рассматривая свежую кровь на пальцах, потом взглянул на Беатриче.
Этот взгляд сказал все – и Беатриче распрощалась с жизнью. Нух II, всемогущий повелитель, вершитель судеб людей в Бухаре, не привык к сопротивлению и неповиновению. Теперь-то уж он точно прикажет отрубить ей голову, если не убьет на месте.
Не успела Беатриче опомниться, как с диким ревом, от которого у нее затрещали барабанные перепонки, Нух II выскочил из постели. Он бросился за ней с такой быстротой, какую при его комплекции представить было невозможно. Не в состоянии пошевелиться или закричать, Беатриче смотрела на него, как на свою смерть. Но в самый последний момент, когда эмир готовился схватить ее и швырнуть на пол, дверь распахнулась. Две сильные руки подхватили Беатриче и выволокли из комнаты. Она услышала сильный грохот, с которым Нух II барабанил в закрытую дверь, что-то гневно выкрикивая.
– Исчезни, если тебе дорога жизнь, – прошипел Юсуф старому слуге и закрыл дверь на задвижку. Тот поспешно удалился без лишних слов.
Юсуф сгреб Беатриче в охапку и увлек за собой. Как в состоянии транса, она бежала за евнухом. И лишь перед дверью своей комнаты смогла окончательно прийти в себя.
– Спасибо за помощь, – чуть дыша, сказала она евнуху, когда поняла, что тот для нее сделал.
– Не благодари заранее, – мрачно возразил Юсуф. – Гнев Нуха пройдет не так скоро, как ты, может быть, думаешь. Иди в комнату, я запру тебя. Так надежнее. Когда Нух разгневан, он неуправляем. Пережди, пока он не успокоится. – Юсуф подтолкнул Беатриче к двери.
Едва войдя, она услышала, как повернулся ключ в замочной скважине и опустилась задвижка. Она знала, что ключи от всех комнат гарема хранились у Юсуфа, – такой привилегии не было ни у одного другого евнуха, но все же закрыла на всякий случай дверь еще и изнутри. Так она чувствовала себя в безопасности.
Ахмад аль-Жахркун стоял около Нуха II, покачивая головой. Эмир возлежал, обложенный со всех сторон подушками, на узкой кушетке и стонал, как тяжелораненый. Ахмад осведомился, действительно ли боли столь нестерпимы. Нос выглядел действительно ужасно, а рубашка была вся заляпана каплями крови. Случалось, своим противникам он наносил более существенные повреждения и наблюдал за пытками, истязаниями и смертными казнями даже не моргнув глазом. Но что касалось его собственного тела, то тут стойкий и смелый повелитель Бухары был сверхчувствителен.
Ахмад молча наблюдал за работой врача.
Что на самом деле думал о своих пациентах Али аль-Хусейн? Выражение его лица было спокойным и дружелюбным, когда он ловкими движениями рук смывал с лица эмира запекшуюся кровь. Лишь изредка, как казалось Ахмаду, в глазах молодого человека вспыхивали искорки иронии и презрения. Возможно, он заблуждался.
Советник не любил Али аль-Хусейна, считая врача надменным, самовлюбленным красавчиком. При дворе говорили, будто он возгордился после того, как в столь юном возрасте был назначен лейб-лекарем эмира. Но Ахмаду казалось, что тот был высокомерным и дерзким с рождения. И все же, несмотря на свою личную неприязнь, Ахмад должен был согласиться с тем, что Али понимал в своем деле толк и был лучшим врачом во всей округе.
Нос, несколько часов назад представлявший собой распухший бесформенный комок, уже обрел свои прежние контуры.
– Когда вы наконец закончите, Али аль-Хусейн? – раздраженно спросил Нух II, покачивая ногой.
– Повреждение настолько серьезное, что требует тщательной обработки, господин, – спокойно возразил врач.
Эмир вскрикнул от боли. Это рассмешило Ахмада, но ему пришлось прикусить губу.
Нух II ревел и буянил, как дикий бык, после того как рабыня сбежала из покоев. Маленький мальчик, случайно проходивший мимо и чуть приоткрывший дверь в комнату повелителя, видел, как тот в ярости буквально бросался на стены. Судьба хранила малыша, потому как он не получил от эмира тумаков, что могло привести к тяжелым последствиям.
Нух II до сих пор не мог успокоиться, и было бы неразумно неуместным смехом разжигать его недовольство.
– Сейчас я нанесу на ваш нос другую мазь, – обратился Али к эмиру. – Когда кровотечение прекратится, это средство снимет отек. Но при чихании или неудачном прикосновении из носа снова может пойти кровь.
Эмир заскрежетал зубами.
– Даже если я захочу, то не смогу заставить себя чихать. Известно ли вам, какие боли мне приходится претерпевать?
– Да, господин. Лишь благодаря вашему сильному характеру вы не кричите и не хнычете, как старая баба, – ответил Али аль-Хусейн. – И тем не менее вынужден просить Ваше Страдание потерпеть еще немного и тихо полежать, пока я нанесу мазь и наложу повязку.
Ахмад строго взглянул на врача. Ему послышались иронические нотки в голосе молодого человека. Лицо, однако, выражало участие.
– Эта бестия! – шипел сквозь зубы Нух II и громко стонал, когда Али наносил мазь. – Что я с ней сделаю…
Ахмад вновь вспомнил о камне Фатимы.
Он удивился, что пусть на короткое время, но перестал думать о сокровище, все еще находящемся в руках неверной. Уж не являются ли эти события знамением, посланным свыше, о котором он так просил Аллаха?
Возможно, именно сейчас ему представилась редкая возможность отобрать святой камень у недостойной.
– Ваша правда, повелитель. – Ахмад безучастно смотрел на слезы, катящиеся по круглым щекам эмира. Он не испытывал к нему сострадания. Если бы Нух II прислушивался к советам Ахмада, то не испытывал бы сейчас никакой боли. И никогда не посмел бы даже прикоснуться к этой белокурой ведьме. – Что будет с рабыней? Отрубите ей голову или сожжете? Вы могли бы вернуть ее работорговцу…
– Какая глупость! – со злостью прервал его на полуслове эмир. – Не бывать ни тому ни другому. Я должен сам усмирить дикую и темпераментную лошадь и подчинить ее своей воле.
– Но, повелитель. Вы…
Нух II снова отмахнулся.
– Конечно, я должен наказать ее, но палач – это уж слишком. – Он подумал немного, и лицо его осветилось догадкой. – Я запру ее. Дней, скажем, на десять. В темный карцер без окон. И тогда посмотрим, осмелится ли эта баба наброситься на меня еще раз.
– И вы собираетесь пустить ее еще раз в свою опочивальню? – с раздражением вырвалось у Ахмада.
Между тем Али аль-Хусейн закончил свою работу и убирал в саквояж пузырек с мазью. Нух II неуверенно поднялся со своего ложа. Складывалось впечатление, что у него повреждено не только лицо, но и спина. С громким стоном он тяжело опустился на одну из мягких подушек для сидения и потребовал принести кресло. Всего на мгновение, как заметил Ахмад, лицо молодого врача озарила злорадная ухмылка. Но и пропала столь быстро, что Ахмад даже засомневался, была ли она.
– Разумеется, я вновь приглашу рабыню к себе, Ахмад. Она должна отработать право прогуливаться в моем саду, – смотрясь в зеркало и осторожно щупая плотную повязку на носу, возразил эмир. – А эта повязка обязательна, Али аль-Хусейн? Я выгляжу как шут.
Врач аккуратно закрыл саквояж и равнодушно пожал плечами.
– Она оберегает носовую кость и напоминает вам о том, что следует вести себя с особой осторожностью. Если вам будет угодно, я, разумеется, могу снять ее. Но тогда я слагаю с себя всякую ответственность за то, что кость срастется неправильно и ваш нос будет кривым.
– И как долго мне нужно носить эту повязку?
– Дней десять – двадцать…
– Что? Аллах совсем лишил вас рассудка? Помилуйте, Али аль-Хусейн! Я не стану так долго носить эти бинты…
– Все зависит от вас и вашего терпения, повелитель, – спокойно возразил врач. – Если вы будете неукоснительно выполнять все мои наставления, то я смогу снять повязку уже через десять дней. В противном случае это затянется надолго.
Нух II окинул врача злым взглядом. Ахмад не мог не восхититься тем, насколько хладнокровно врач выдержал уничтожающий взгляд повелителя. В конце концов эмир сдался.
– Ну ладно, так тому и быть. – Он вздохнул, взглянув в зеркало еще раз, и сокрушенно покачал головой. – Ахмад, позаботьтесь о том, чтобы в течение грядущих десяти дней были отменены все важные дела. Не могу же я предстать перед народом в таком виде.
– Будет исполнено, мой господин. А что я должен сказать народу?
Нух II задумался.
– Что я подвергся нападению еще не обученного сокола и получил повреждение лица.
Ахмад поклонился.
– Да будет воля ваша.
– Могу ли я с вами попрощаться, мой господин? Завтра в это же время я приду осмотреть вас.
Молодой врач склонился в поклоне перед Нухом II, мимоходом кивнул Ахмаду и удалился, не дожидаясь на то разрешения эмира.
«Хороший специалист, – подумал Нух II. – Но когда-нибудь ему все же придется расплатиться за свои высокомерие и дерзость».
– Да будет так, как вы скажете, – сказал Ахмад. В чем-то он завидовал Али аль-Хусейну. – Но мы только что говорили о рабыне. Вы на самом деле вновь хотите призвать ее к себе?
– Ты что, оглох на старости лет? Я уже ответил.
– Но, мой господин, я не могу одобрить этого, – осторожно заявил Ахмад. – Хорошенько обдумайте ваше решение. Эта баба не чета нашим женщинам. Она опасна и уже причинила вам увечье. Что взбредет ей в голову в следующий раз? Вам необходимо…
– Могу себе представить, – вновь прервал его Нух II, – какой совет ты мне хочешь дать, Ахмад. Прогнать такую женщину для мужчины моего темперамента не самое лучшее решение. Ты холост и потому не умеешь обращаться с женщинами. – Нух II одарил Ахмада презрительной улыбкой. – А в моем гареме более двадцати женщин. И каждая со временем становится послушной и исполнительной. Поверь мне, покорится и эта рабыня с Севера.
Ахмад почувствовал, как его охватила волна ненависти. Нух II опять разбередил старую рану, которую собственноручно нанес советнику, забрав в гарем его единственную возлюбленную. Прошло уже почти двадцать лет, но рана болела так же, как и тогда. Ахмад не вымолвил ни слова. Он не имел права ограничивать Нуха II в его желаниях. Потому и загнал свою обиду в самый дальний уголок души.
– Простите, мой господин, что возражаю вам. Но эта женщина совсем не такая, как другие. Она крупнее, сильнее, и кто знает, что у нее на уме. Приручить ее будет нелегко. Она снова кинется на вас. Спросите Али аль-Хусейна, он ее осматривал. Может статься, он подтвердит мои слова.
– Ты советуешь мне искать подтверждения у этого самовлюбленного врача, чтобы сделаться в конце концов посмешищем всей Бухары? Не дождешься! – возразил Нух II и зло рассмеялся. – Нет уж. Один раз этой бабе удалось нанести мне оскорбление, но только потому, что она застала меня врасплох своим отчаянным сопротивлением. Уверяю тебя, что в следующий раз ей это не удастся.
Ахмад хотел бы выслушать слова Нуха так же, как Али аль-Хусейн, не моргнув глазом, но это ему не удавалось. Несмотря на все унижения и оскорбления, которые он претерпевал от эмира, Ахмад чувствовал себя обязанным этому человеку и старался угодить ему даже тогда, когда это давалось с большим трудом.
– Мой господин, я…
– Ахмад, не будем больше говорить об этом, – резко прервал его Нух II. – Ты слышал мой приказ. Распорядись насчет государственных дел и позаботься о том, чтобы Юсуф запер рабыню в темном карцере и выпустил ее не раньше, чем через десять дней.
– Мой господин…
– Ступай!
Ахмад, прикусив губу, поклонился и спешно покинул помещение. Плотно прикрыв за собой дверь, он сделал глубокий выдох. Впереди его ждало непочатое море работы. Дела государственные не представляли особой проблемы. Со многими из них он в силах справиться и сам, какие-то можно отложить до полного выздоровления эмира. Да, еще НЕБОЛЬШАЯ услуга, о которой его просил кочевник. Пожалуй, Ахмаду не составит труда договориться об освобождении мошенника Малека аль-Омара.
По поводу Юсуфа он даже не раздумывал. Евнух послушно выполнит приказ и ровно через десять дней выпустит рабыню из карцера. Мысли Ахмада занимал лишь один важный для него вопрос: как предотвратить новую встречу эмира с этой германской ведьмой.
Удастся ли сохранить в тайне истинную причину травмы эмира? Во дворце по неведомым каналам даже незначительные слухи распространялись с бешеной скоростью, просачиваясь, минуя стены, в переулки Бухары. Слуги, купцы и, безусловно, Али аль-Хусейн – каждый из них мог поведать о настоящей причине травмы носа эмира. Возможно, уже сейчас, когда он стоит перед опочивальней Нуха II и раздумывает о том, что предпринять, чтобы тайное не стало явным, злые языки разносят очередную дворцовую сплетню. Не вызывало сомнения одно: народ воспримет эту новость с воодушевлением. Ахмад глубоко вздохнул.
«О Аллах! – Он в задумчивости погладил бороду. – Что я должен сделать? Как оградить имя эмира от насмешек плебеев? Зачем он возложил на меня эту ответственность?»
Вдруг улыбка озарила его лицо. Даже в столь печальных обстоятельствах можно было обнаружить нечто хорошее. Десять дней неверная будет сидеть взаперти. Следовательно, в течение всего этого времени он может предпринимать попытки завладеть камнем. Времени будет достаточно. Он воздел руки к небу и возблагодарил Аллаха за его непревзойденную мудрость и доброту.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Камни Фатимы - Вульф Франциска

Разделы:
IIiIiiIvVViViiViiiIxXXiXiiХiiiXivXvXviХviiХviii

Ваши комментарии
к роману Камни Фатимы - Вульф Франциска



Книга занимательная и захватывающая, но концовка немного скомкана.
Камни Фатимы - Вульф ФранцискаЮлька
26.05.2011, 0.47





Концовка такая,чтобы держать в напряжении и вызывает желание продолжения истории.Так-что читайте дальше...
Камни Фатимы - Вульф ФранцискаИриша
10.12.2011, 7.42





7
Камни Фатимы - Вульф Францискаирина
6.02.2012, 2.54





9
Камни Фатимы - Вульф ФранцискаТатьяна
1.10.2012, 18.32





Книга понравилась,буду читать продолжение. 10/10
Камни Фатимы - Вульф Францискатая
2.10.2012, 8.39





Мне не очень, но твердая 8.
Камни Фатимы - Вульф ФранцискаГалина
8.10.2012, 10.46





Я понимаю, что автор - немец. Но надо же хоть немного географию знать! Откуда это в Бухаре взялись арабы? Там должны быть азиаты: узбеки и башкиры! Может, я чего не понимаю?
Камни Фатимы - Вульф ФранцискаНастя
18.07.2013, 19.49





С огромным удовольствием прочла. Все понравилось. Видно, что автор очень добросовестно отнеслась к исторической составляющей.rnНастя! Ну и вопрос - откуда в Бухаре арабы. С 7 века арабы в Бухаре. Читай матчасть.
Камни Фатимы - Вульф ФранцискаЛюдмила
6.11.2013, 0.05





легкий неисторический романчик,не несущий в себе даже толики новых познаний о мире!Подсмотрели в скважину ,узнали,чем закончилась бытовая история,и все!!! читайте лучше по-настоящему интересную литературу:Пруста,Ефремова,с Таис Афинской и т.д.
Камни Фатимы - Вульф Францискамила
22.02.2014, 11.40





Хороший роман, но концовка что-то не понравилось...
Камни Фатимы - Вульф ФранцискаЛия
7.03.2014, 12.29





Перевод отвратительный. Масса стилистических огрехов. Даже не в каждом абзаце, в каждом предложении - ляп на ляпе. И это только в первой главе. Думаю, при таком раскладе моего лично терпения хватит ещё на полглавы, не больше.
Камни Фатимы - Вульф ФранцискаЕлена
21.01.2015, 9.40





Перевод отвратительный. Масса стилистических огрехов. Даже не в каждом абзаце, в каждом предложении - ляп на ляпе. И это только в первой главе. Думаю, при таком раскладе моего лично терпения хватит ещё на полглавы, не больше.
Камни Фатимы - Вульф ФранцискаЕлена
21.01.2015, 9.40





Я не поняла конец. Это точно конец, нет продолжения? Она беременна и все что ли?
Камни Фатимы - Вульф ФранцискаЗумруд
21.03.2015, 13.41





а продолжение романа есть?
Камни Фатимы - Вульф Францискаваря
13.10.2015, 1.20





а продолжение романа есть?
Камни Фатимы - Вульф Францискаваря
13.10.2015, 1.20





ВЕРЕ - камні фатімы ,рука фатімы,сердце фатімы - не выбівается буква ,заменіла на латнскую І большую ілі і маленькую. Іскать легко :вводіте імя автора,затем пішете- все серіі,перечень наменованй кніг і такім образом находіте іскомое т.е. все кнгі серіі.Удач в поісках.
Камни Фатимы - Вульф Францискажанна
13.10.2015, 11.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100