Читать онлайн Стражники Иерусалима, автора - Вульф Франциска, Раздел - III в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Стражники Иерусалима - Вульф Франциска бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Стражники Иерусалима - Вульф Франциска - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Стражники Иерусалима - Вульф Франциска - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вульф Франциска

Стражники Иерусалима

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

III
Гонец

Пронзительный звонок в дверь вырвал Анну из глубокого сна без сновидений. Она испуганно выпрямилась в постели и посмотрела на часы. Светящиеся цифры радиобудильника были расплывчатыми, и ей пришлось несколько раз протереть глаза, прежде чем она смогла различить: 7:45. Кто, черт побери, трезвонит в такую рань в ее дверь? Может, мальчишка-газетчик, приносивший соседке...
В этот момент с нее словно спала пелена, и она все вспомнила – Козимо, эликсир вечности, их разговор на площадке для гольфа и его обещание послать к ней сегодня утром Ансельмо.
Анна резво выскочила из постели, натянула на ходу халат и побежала к двери. Бросив взгляд в глазок, она действительно увидела Ансельмо. Он выглядел так, будто только что сошел с рекламного плаката «Дольче и Габана». Она открыла дверь.
– Доброе утро, Анна, – приветствовал он ее с широкой ухмылкой и, не дожидаясь приглашения, уверенно прошел мимо нее в квартиру. – Надеюсь, я вас не разбудил?
– Как вам могло прийти такое в голову?
Ансельмо рассмеялся, и Анна быстро захлопнула за ним дверь, не дав соседке время распахнуть свою. Разумеется, не из любопытства, а исключительно, чтобы убедиться, что газета уже лежит на коврике.
– Прошу прощения за столь раннее вторжение, но я боялся, что позже могу не застать вас, а это серьезно спутало бы наш график.
– Наш график? – вскинула брови Анна, двумя ладонями приглаживая волосы. – Вы хотели сказать «график Козимо». Мне по крайней мере будет разрешено позавтракать, или расписанием это не предусмотрено?
– О, ну разумеется, пожалуйста.
Очевидное смятение и смущение Ансельмо развеселили Анну. Она прошлепала на кухню и налила воду в чайник.
– Вы позавтракаете со мной?
Ансельмо затряс головой:
– Нет, спасибо. Но чашку кофе или чаю выпью с удовольствием. – Присядьте, через пять минут я буду готова.
Ансельмо взгромоздился на один из высоких табуретов перед кухонной стойкой.
– Вы отлично говорите по-немецки, – заметила Анна, насыпая чай в фильтр чайника. – И Козимо тоже. Где вы учились?
– С 1920 по 1930 год мы жили в Берлине. – Ансельмо равнодушно пожал плечами. – Ведь как-то надо убивать время. – Он с восхищением огляделся. – У вас очень красивая квартира, Анна. Я люблю большие и свободные пространства. И картины подобраны с хорошим вкусом. Вон та особенно впечатляет. Кто ее написал?
Анна засунула два круассана в мини-духовку и бросила быстрый взгляд через плечо.
– Зено. Молодой гамбургский художник, пока еще не очень известный. Я совсем недавно купила эту картину. – Она подошла к холодильнику и достала масло, домашний сыр и ветчину. – Вы разбираетесь в искусстве?
Гость снял темные очки и положил их перед собой на стойку.
– Разбираюсь – громко сказано. Я просто знаю, нравится ли мне то, что я вижу, или нет. А вот Козимо – большой специалист. По сравнению с ним даже Гуггенхаймы – дилетанты. У него есть бездействующее винодельческое хозяйство в Кьянти-Классико. Вместо винных бочек там хранятся картины, купленные им за все годы его жизни. А поскольку времени было много, то картинами заполнены доверху все подвалы. Большинство полотен имеют огромную ценность. И многие из них изумили бы и взбудоражили весь художественный мир. Среди них есть как первые картины знаменитых живописцев Нового времени, так и полотна старых мастеров, уже давно считающиеся утерянными.
– А почему он не покажет эти картины общественности? – поинтересовалась Анна. Она поставила две чашки и чайник на стойку и стала разливать чай. – Он мог бы подарить их какому-нибудь музею. А еще лучше открыть свой собственный. Вместо этого он трясется над ними, как скупой рыцарь, и не может их обнародовать. Или он регулярно расхаживает под сводами своих подвалов и наслаждается своими сокровищами?
Ансельмо наблюдал за тем, как светло-зеленая жидкость лилась в его чашку.
– Разумеется, нет, – возразил он и сделал глоток. – Вы не должны судить Козимо по тому, что вам рассказали о нем Медичи. Все они совсем не знали его. И никогда его не понимали.
– Зато вы знаете и понимаете его.
– Да. В конце концов я провел с ним много времени, Анна. Очень много.
Анна взглянула на Ансельмо. Перед ней сидел молодой, симпатичный человек лет двадцати пяти, стройный, отлично натренированный. На экране он, несомненно, смотрелся бы так же хорошо, как и на ее кухне.
И все же его карие глаза выглядели старыми. Старыми, умудренными долгой жизнью и пронизанными меланхолией. Они немного посидели молча, друг напротив друга, и Анна почувствовала себя виноватой, сама не зная, в чем ее вина.
– Мне... очень жаль, простите меня, – произнес он, смущенно вертя чашку в руках.
– За что простить?
– За то нападение на вас. Тогда, в переулке. – Он кивком показал на ее грудь, и Анна невольно потянулась рукой к шраму. Гость опустил взгляд. – Я шел за вами. Козимо велел мне не спускать с вас глаз. Но в тот вечер... я допустил ошибку. У входа в переулок я выждал какой-то момент, опасаясь, что вы меня увидите. И в этот миг... – Он закусил губу. – Я не успел добежать до вас. Но я хотя бы спугнул парня, так что он не смог довести до конца свое гнусное дело. – Он посмотрел на нее. – Я понимаю, что это вряд ли возможно, но все же прошу простить меня.
Анна тоже взглянула на него и улыбнулась.
– Конечно, – мягко произнесла она, – ведь я тоже должна просить у вас прощения. Я узнала ваше лицо, когда вы склонились надо мной после покушения, и приняла вас за преступника. – Она пожала плечами. – Когда я наконец поняла, было уже поздно.
– Я благодарю вас, – произнес Ансельмо.
Они посидели еще какое-то время в дружном молчании, допивая свой чай.
– Мне надо передать вам документы для поездки, – сказал наконец Ансельмо, вынимая из внутреннего кармана своего пиджака узкую папку из черной кожи. – Здесь есть все, что вам понадобится: билеты, виза, адреса, карта Иерусалима...
Анна раскрыла папку и вытащила билеты.
– Гамбург – Франкфурт, потом на «Эйр-Израэль» до Иерусалима. – Она вдруг широко распахнула глаза. – Но это же нереально! Самолет уже в одиннадцать пятьдесят!
– Я же говорил вам, что график очень плотный, – с улыбкой возразил Ансельмо. Ей даже показалось, что ему доставляет удовольствие злить ее.
– Ведь я могу не успеть! Мне же надо одеться, собрать чемодан...
– Вам не понадобится много вещей, Анна, – перебил ее Ансельмо. – Маленького чемодана и белья на два дня вполне хватит. В субботу утром в половине десятого вы уже покинете Иерусалим. Но все подробности вы найдете в письменной инструкции, которую Козимо приложил к документам. – Он показал на запечатанный конверт. – Пожалуйста, откройте этот конверт только тогда, когда в аэропорту Франкфурта ваш самолет возьмет курс на Иерусалим.
– Ага. – Анна нахмурила лоб и повертела скрепленный печатью конверт в руках. – И что там внутри?
Ансельмо пожал плечами:
– Об этом я знаю не больше вашего. Я всего лишь курьер, который доставил вам послание моего синьора и учителя. Но поверьте, Козимо ничего не делает без достаточных оснований. – Он допил чай и поднялся. – Вам надо спешить, и я не хочу вас больше задерживать. Такси приедет за вами в десять.
– Похоже, Козимо и в самом деле ничего не оставляет на волю случая, – заметила Анна, провожая гостя к двери.
Он улыбнулся.
– Да, он перфекционист.
– А эликсир? Я получу его только в Иерусалиме?
Ансельмо покачал головой и снова сунул руку во внутренний карман пиджака. Вытащил маленький пузырек с пипеткой и сунул его Анне в руки. Она удивленно прочитала этикетку.
– Капли в нос?
– Таким образом вы сможете взять его на борт самолета, не вызывая никаких подозрений. Правда, – по его лицу пробежала улыбка, – желательно, не путать этот пузырек с настоящими каплями от насморка. На высоте десять тысяч метров последствия путешествия в прошлое будут малоприятны.
Анна посмотрела пузырек на свет. В коричневом стекле красная жидкость казалась почти черной. Вряд ли ее действительно можно спутать с обычными каплями, но она решила быть осторожной. Никаких капель от насморка она с собой точно не возьмет.
– Эликсир вечности, – торжественно произнесла она. – А его хватит? По-моему, его очень мало. Я, конечно, понимаю, что Козимо все продумал, но он точно уверен, что... Ансельмо положил ей руку на плечо:
– Не беспокойтесь, вы попадете в нужное время. В этом пузырьке находится именно то количество эликсира, которое необходимо, чтобы перенести вас в 1530 год.
Анна вздохнула. Сколько раз она вспоминала об этом эликсире за последние дни? Наверное, тысячу, не меньше. Часто все казалось ей наваждением. А теперь она стоит в собственной квартире и держит его в руках. Невероятно!
– Невозможно поверить, что эта капля жидкости...
– И тем не менее в ней таится огромная сила.
– Это опасно? – спросила Анна и тут же отчетливо услышала биение собственного сердца. – Я к тому, что Козимо что-то говорил о побочном эффекте. Я потом тоже... Ансельмо покачал головой:
– Нет, не в этой дозировке. Вам действительно нечего бояться, Анна.
Ансельмо был вор, мошенник. Почему она должна доверять именно ему?
Она открыла дверь.
– Еще один вопрос, Ансельмо.
– Да?
– Когда вы сами пили эликсир, вы уже знали о побочных действиях?
– Нет, но о многом мы догадывались.
– И все же вы сделали это. Почему?
– Из дружеских чувств, – с улыбкой ответил Ансельмо. – Даже если вы вряд ли поверите мне.
– И... и... – Анна вдруг начала заикаться. Впервые за всю свою карьеру журналистки она не могла сформулировать вопрос. В принципе совсем простой вопрос. – Я имею в виду, вы на себе испытываете мечту человека о вечной жизни, одну из самых грандиозных. Ну и как это – жить более пятисот лет?
– Долго, синьорина Анна. – Улыбка исчезла с лица Ансельмо. – Чудовищно долго.
Путешествие Анны
Спустя несколько часов, сидя в салоне бизнес-класса авиалайнера, летящего в Иерусалим, Анна все еще не могла опомниться. Она это сделала. Наверное, она сошла с ума.
Проводив Ансельмо, она с быстротой молнии оделась, побросала все необходимое в маленький чемодан и села в такси, заказанное для нее Козимо ди Медичи. Сломя голову сорвалась из дома, соблазнившись фантастической историей и призрачной перспективой увидеть своего сына. Своего собственного сына, которого она родила пятьсот лет назад, когда, совершая очередное путешествие сквозь время, сделала остановку во Флоренции. Это было даже больше чем безумие, и поначалу она нисколько не задумывалась о возможных последствиях своей авантюрной поездки. Но лишь пройдя во франкфуртском аэропорту через рамку металлоискателя и подвергнувшись усиленному досмотру служащих израильской авиакомпании, она впервые усомнилась в здравости своего рассудка. Неужели она в самом деле была готова поверить в историю, которая была более чем подозрительной?
«Лучше об этом никому не рассказывать, – промелькнуло у нее в голове, когда ей пришлось открыть свою сумку и вытряхнуть ее содержимое перед сотрудницей охраны. – Иначе все сочтут тебя сумасшедшей».
Девушка привычно и равнодушно скользнула взглядом по разложенным перед ней предметам, взяла в руки еженедельник, оценивающе осмотрела воткнутую внутрь ручку и открыла пудреницу. Затем взяла пузырек с пипеткой. Сердце Анны учащенно забилось.
– Капли от насморка? – спросила девушка, взглянув на этикетку. Анна едва дышала. И уже сидя в самолете, она долго не могла унять дрожь в коленках, стоило ей представить, что могло бы случиться, если бы сотрудница службы безопасности что-то заподозрила, открыла пузырек и по запаху установила, что это вовсе не капли от насморка. Тогда поездка в Иерусалим на этом бы и закончилась. Наверняка ее тут же бы арестовали как наркокурьера или потенциальную террористку. И как доказывать свою невиновность? Кто поверил бы в историю с таинственным эликсиром и странными путешествиями в прошлое?
– Да, – ответила Анна, сама удивившись, насколько спокойно и обыденно звучал ее голос. – Перепады давления при взлете и посадке извечно создают проблемы моим придаточным пазухам носа. – Нечего сказать, лгать она могла бесстыже и виртуозно, если хотела – или когда была приперта к стенке. Пожалуй, это было неизбежным следствием ее профессии.
Девушка понимающе кивнула и разрешила Анне снова собрать свои пожитки.
В ожидании посадки она прохаживалась по залу. Дважды зашла в туалет, чтобы в безопасной закрытой кабинке удостовериться, все ли в порядке с маленьким пузырьком. У нее было такое ощущение, что флакончик прожжет ей дыру в сумке.
Анна нервничала и к тому же нещадно ругала себя. А что, если за Козимо и Ансельмо скрываются террористы, своими безумными сказками навешавшие ей лапшу на уши? Где гарантия, что в склянке действительно находится эликсир вечности, а не, скажем, самовоспламеняющаяся жидкость, способная взорвать самолет? Чем больше она раздумывала над этим, тем сильнее ей хотелось стукнуть себя по голове за легковерие. Она уже начала оглядываться в поисках охранников, которым могла бы доверительно передать подозрительный пузырек, но тут наконец объявили посадку на ее рейс, и она встала в очередь вместе со всеми пассажирами. До последней секунды ее одолевали сомнения, однако, подойдя к стюардессе, она лишь протянула ей посадочный талон и не произнесла ни слова.
И только заняв свое место в салоне самолета, Анна немного успокоилась, утешая себя тем, что и Беатрис поверила в путешествие в прошлое. В голове всплыли аргументы, говорившие в пользу правдивости истории об эликсире вечности. Ведь результаты исследования, проведенного ее врачом, явно указывали на то, что она была беременна и родила ребенка. Результаты, которым она не смогла найти правдоподобное объяснение. И этот ужасный шрам на ее груди.
Ее соседка, монахиня в сером одеянии, говорившем о принадлежности к монашескому ордену, сияя от радости, рассказывала ей о группе паломников, которых она везла к библейским местам на Святую землю. Анна была не слишком религиозна. Но в нынешней ситуации – сидя в израильском самолете на пути к истерзанному боями и конфликтами городу Иерусалиму, да к тому же имея в сумке сомнительную жидкость, которая в любой момент могла оказаться взрывчатым веществом, – осознавать, что рядом находится монахиня, было утешительно. Может быть, в этом случае Господь обратит особое внимание на безопасность самолета и его пассажиров?
Анна откинулась в кресле и посмотрела в окошко. Далеко под ними парили облака, напоминавшие куски белой ваты, а между ними еще можно было различить клочки земли – то коричневые, то зеленые, то пронизанные серебристыми нитками, которые становились все меньше и меньше. Самолет набрал окончательную высоту. На ее коленях лежала черная кожаная папка, которую ей утром вручил Ансельмо, с письмом Козимо. Она все еще не отважилась вскрыть конверт.
«После обеда, – сказала себе Анна, глядя, как стюардессы начинают развозить подносы с едой. – Поем, тогда и прочту».
Но даже после того, как были убраны подносы, Анна выпила второй напиток и в итоге купила свои любимые духи «Булгари», она так и не притронулась к письму. И почему она испытывала такой страх перед тем, что написал ей Козимо? Ведь слова не могут таить в себе опасности? Или все же могут? На экране прямо перед ней шел рекламный ролик о целебных свойствах Мертвого моря. Наконец Анна решительно взяла конверт, надорвала его и вынула оттуда визитную карточку с написанным от руки телефонным номером и лист бумаги. Он был густо исписан характерным, немного старомодным почерком Козимо. К ее огромному удивлению, он писал по-немецки. Она начала читать:
«Дорогая Анна!
Читая эти строки, Вы уже летите в Иерусалим. Ансельмо вручил Вам все необходимые документы, и Вы убедились, что Ваш отель расположен в историческом здании в центре Старого города. Этот дом до середины XVI века принадлежал моей семье. Мы держали там торговую контору, в которой я какое-то время подвизался ради блага и процветания клана Медичи. Дом десятилетиями служил мне укрытием от внимательных глаз моего семейства и других флорентийцев, с подозрением и завистью наблюдавших за моей мнимой вечной молодостью. Итак, Вы опять повстречаетесь там с Ансельмо и мною, и, надеюсь, это обстоятельство не раздосадует Вас. Точнее, Вы снова проснетесь в моей библиотеке.
Но прежде чем Вы вновь окунетесь в это «приключение», я должен открыть Вам еще несколько важных нюансов об эликсире вечности и обращении с ним.
Количества жидкости в пузырьке хватит ровно настолько, чтобы перенести Вас в 1530 год. Вам надлежит вылить содержимое флакончика в стакан, предварительно наполненный водой. Выпейте стакан залпом. Поначалу Вы почувствуете некоторое опьянение, будто после шампанского. Затем Вас одолеет сонливость, и Вы заснете. Эффект смещения времени начнется минут через десять. Поскольку Ваше пребывание в прошлом будет зависеть от продолжительности Вашего сна, ни в коем случае не забудьте организовать свое пробуждение приблизительно через полчаса. Для этой цели у Вас в номере будет хороший будильник. К тому же, исходя из моего опыта, в отеле исключительно надежная служба сервиса, которая непременно разбудит Вас, поэтому Вы не рискуете «проспать» свое время, если воспользуетесь и тем и другим.
Не думаю, что предвосхищу события, если уже сейчас сообщу Вам, что в Иерусалиме Вы встретитесь как с Джакомо ди Пацци, так и с Вашим сыном. Так что будьте готовы к этому. И что бы ни произошло с Вами за время Вашего присутствия в прошлом, неустанно ищите рецепт противоядия. Что бы Вы ни делали, всегда помните: это средство – единственный способ остановить Джакомо ди Пацци. Другого оружия в борьбе с безумцем нет. То, что деяниям Джакомо необходимо срочно положить конец, Вы почувствуете сразу же, очутившись в прошлом.
Что касается Ваших естественных опасений по поводу побочного воздействия эликсира, могу Вас успокоить. Они появляются только после привыкания к эликсиру или при его неправильном употреблении. Согласно рукописи Мерлина, – а у меня нет оснований не верить великому мастеру или сомневаться в подлинности второй страницы трактата, – эликсир безопасен, если его принимать менее пяти раз. Тем более если пить разбавленным. В противном случае он действует мгновенно и в полную силу – что пришлось испытать на себе Ансельмо.
Это те детали, которые Вам необходимо знать об эликсире вечности и о Вашем путешествии. Все остальное образуется, как только Вы переместитесь в Иерусалим и в прошлое.
Однако прежде чем закончить это послание и пожелать Вам успеха в Вашем необычном предприятии, позвольте еще раз внести ясность: будете Вы пить эликсир или нет, полностью решать Вам. Вместо того чтобы отправиться в неизведанное, Вы вполне можете, как все остальные туристы, насладиться достопримечательностями города и улететь в субботу домой. Я не могу и не хочу принуждать Вас пуститься в эту авантюру и, разумеется, не буду упрекать Вас. Хотя надеюсь – и открыто признаюсь в этом, – что Вы примете другое решение. Если же нет... Ну что ж, переживу и это. Так что пусть надежды старого человека не будут давить на Вас.
Желаю Вам всего хорошего
независимо от принятого Вами решения.
Засим остаюсь преданный Вам
Козимо ди Медичи
P.S. Позвоните мне, если у Вас возникнут вопросы или если захотите поговорить со мной по другим причинам. Мой телефон написан на приложенной визитной карточке. По этому номеру Вы можете звонить мне в любое время суток».
Анна сложила письмо, засунула его обратно в конверт и вложила визитку Козимо в свой еженедельник. Потом задумчиво посмотрела в иллюминатор. Ее решение... Она чуть не расхохоталась. У Козимо действительно оригинальное чувство юмора. Разве он сам не сказал ей, что встретится с ней в Иерусалиме в 1530 году? И разве сам не предупредил, что любое вмешательство в ход истории может иметь непредсказуемые последствия для всего мира? Неужели он всерьез полагал, что после этого недвусмысленного предостережения она выльет в унитаз эликсир и проведет приятный денек в Иерусалиме? Нет уж. Тогда ей до конца своих дней пришлось бы жить с нечистой совестью. Чувствовать себя в ответе за каждое несчастье, которое отныне произойдет в любой точке земного шара, и винить себя? Безразлично, будет ли это несчастный случай, покушение или природная катастрофа. К тому же в этот вояж она отправилась вовсе не из чисто альтруистических соображений. Если все пройдет успешно, она наконец увидит своего сына. Ребенка, которого Джакомо просто украл у нее. Стефано. Этим именем она не нарекала его, потому что один безумец просто похитил у нее сына. Это приводило ее в бешенство. Она хотела увидеть своего ребенка и имела на это право. Стефано. Во что он мог превратиться? Он родился в 1478-м. Стало быть, в 1530 году ему должно быть пятьдесят два. Совсем взрослый мужчина. Забавно себе это представить.
Анна вздохнула. Ее решение было твердым. Оно окончательно созрело еще тогда, когда она поднималась на борт самолета.
Чтобы не терять попусту времени в полете, она вынула из сумки папку с пачкой листков. Это был дайджест, информация из различных источников, к которым она как журналистка имела доступ через интернет: краткое введение в иудаизм, выкладки на тему истории и развития Иерусалима, сведения о политической ситуации в XVI веке, структура и потоки городского населения и их взаимоотношения. Это была полезная информация, уже не раз выручавшая того или иного журналиста во время командировок в Иерусалим. Правда, большинство коллег ограничивались тем, что отражали актуальную политическую ситуацию в этом измученном долгими войнами и кризисами городе или довольствовались культурно-историческим фоном. Вряд ли кто-то до нее погружался в реальный исторический контекст.
«И не расскажешь никому», – в очередной раз промелькнуло у нее в голове, и Анна с удивлением обнаружила, что она уже предвкушает эту авантюру. Как часто бывало в таких случаях, у нее зачесались ладони и засвербело в затылке от волнения, хотя ее ожидали и опасности. Во Флоренции она чуть не стала жертвой покушения. И все же она не боялась. По крайней мере, пока не боялась. Может, все дело в том, что в ней проснулась движущая сила любого журналистского расследования – любопытство. Да, она прилетит в Иерусалим, отправится в отель и выпьет эликсир, строго соблюдая инструкции Козимо. А потом погрузится в прошлое. Увидит арену событий и такие вещи, о которых ее коллеги даже мечтать не смели. Это был воистину уникальный шанс.
И пока самолет на огромной скорости неуклонно приближался к Священному Городу, преодолевая расстояние в тысячи километров, она зарылась в свои бумаги и попробовала представить себе, что может ожидать ее в XVI веке.
Эликсир вечности
Медленно, оглашая Старый город истошными гудками, такси продиралось по узким улочкам. Как во всех крупных городах, за исключением Гамбурга, аэропорт находился за городской чертой. Короткое расстояние по шоссе до пригородов таксист преодолел на бешеной скорости. Потом они угодили в поток машин, ничем не отличавшийся от других мегаполисов: автобусы, грузовики и тысячи легковых машин, заполонив широкие улицы, обгоняли друг друга, сворачивали, не подавая сигнала, и заставляли водителя исторгать проклятия. Наконец они добрались до Старого города. Дома здесь становились все более старыми и покосившимися, улицы – все более узкими и кривыми. Светофоров не было вовсе, а движение, как со смехом пояснил ей таксист на беглом английском, регулировалось «как-нибудь». Или само по себе, или с Божьей помощью.
Город был запружен людьми. Целыми толпами людей. Туристы в шортах, шляпах и с камерами через плечо. Женщины в низко надвинутых на глаза платках, с набитыми сумками, из которых торчали хлеб, овощи или фрукты. Деловые дамы с роскошными прическами, в ладно скроенных костюмах, цокая шпильками по древним камням, спешили на очередную встречу и успевали поговорить по мобильному. Модно одетые юноши и девушки на мотороллерах, с книгами и папками под мышкой, вероятно студенты, торопились на занятия. Анна увидела монахов и монахинь в черных, серых, коричневых или белых одеяниях, некоторые из них везли на велосипедах покупки в ближайший монастырь, больницу или детский приют, а другие вместе с туристами фотографировали старые дома. Тут же степенно вышагивали православные священники в черных долгополых рясах, словно по недоразумению затесавшиеся со своими окладистыми бородами и высокими клобуками из Средневековья в наши дни. Ортодоксальные хасиды с пейсами и в широкополых черных шляпах спешили по улицам мимо мужчин в одеждах по щиколотку, с четками в руках, неустанно перебиравших их и беседовавших друг с другом. Все эти люди разной веры, разной национальности казались мирными и естественными. И тем не менее даже через оконное стекло автомобиля Анна ощущала в толпе напряженность и страх. Она читала это на лицах людей, мимо которых такси ехало со скоростью пешеходов. Глаза израильтян следили за любым движением в подъездах домов и внимательно осматривали каждый оставленный велосипед. В молниеносных взглядах, брошенных через плечо, тоже читался страх. Даже лицо молодого таксиста отражало всеобщую напряженность, будто на ближайшем перекрестке их ожидал вооруженный отряд боевиков «Хамас».
– Вы очень наблюдательны, – согласился молодой водитель, когда Анна заговорила с ним об этом. – Мы действительно каждый день ожидаем терактов. Только пару дней назад в последнюю секунду был предотвращен взрыв. Террористка-смертница собиралась взорвать себя и пассажиров, но какой-то старик заметил ее нервозность и то, как она теребила свою сумку, и не пустил ее в автобус. Она убежала. Мы это за чудо сочли. Время было обеденное, и автобус был полон детей, ехавших домой из школы. – Он помолчал и убрал рукой черную прядь со лба. – Конечно, я регулярно хожу на выборы, и в армии уже отслужил, а так держусь подальше от политики. Но вот насилия, от кого бы оно ни исходило и против кого бы ни было направлено, я не принимаю. Это ложный путь. Когда наши солдаты обстреливают дома палестинцев или палестинцы подрывают наши автобусы, всегда умирают абсолютно невинные люди – дети, мужчины и женщины, которые не хотят ничего другого, кроме как жить со своими семьями долго, мирно и счастливо. А террор только новую ненависть порождает. Что с этим делать? – Он пожал плечами, включил поворотник и свернул в переулок, такой узкий, что боковые зеркала машины кое-где почти касались стен домов. – Я не знаю выхода. Эту спираль насилия, наверное, не остановишь. Наши политики тут бессильны. Иногда мне хотелось бы... – он огляделся по сторонам в поисках нужного номера, – мне бы хотелось, чтобы вернулся царь Соломон. Он был мудрым. Такой человек, как он, нашел бы, наверное, выход для всех нас. – Он нажал на тормоз и повернулся к Анне. – Приехали.
– Спасибо, – поблагодарила Анна и протянула таксисту несколько купюр. – Так нормально?
– Большое спасибо, – горячо поблагодарил парень, и по его широкой улыбке Анна поняла, что могла обойтись и гораздо меньшей суммой. – Ваш отель расположен в стороне от привычных туристских маршрутов. Если захотите осмотреть город или съездить в пустыню, позвоните мне. Могу обеспечить вам проводника. Двоюродный брат моей жены – историк. Он вхож во все городские музеи и библиотеки и обо всех исторических местах в Иерусалиме и окрестностях знает больше, чем любой гид. Он даже может сводить вас в штольни древних каменоломен царя Соломона, куда не пускают туристов.
И таксист протянул Анне свою визитку.
– Спасибо огромное, – поблагодарила Анна, бросив короткий взгляд на разноцветную карточку, отпечатанную в одном из тех дешевых автоматов, которые можно найти по всему миру в аэропортах и на вокзалах. Рядом с несколькими строчками на иврите там стояло по-английски: «Бенжамин Козур, таксист и гид-предприниматель». – Спасибо за предложение, но я, скорее всего, недолго пробуду в Иерусалиме.
– Может, все-таки передумаете?
– Может быть.
Она взяла чемоданчик и вышла из машины. К счастью, переулок в этом месте был настолько широк, что она смогла открыть дверцу. Бенжамин Козур кивнул ей с радостной улыбкой и уехал прочь.
Анна осталась одна у входа в отель, с чемоданом в руке и сумкой, перекинутой через плечо. Здание было очень древним, но ухоженным и, как ни странно это могло показаться здесь, в центре Иерусалима, напомнило ей Флоренцию. Хотя что тут удивительного? Если в XV и XVI веках здание принадлежало семейству Медичи, то немудрено, что они выстроили его в соответствии со своим пожеланиям и своим вкусом. Она подняла глаза и посмотрела на узкие окна. Строение как-то не вязалось с ее представлениями об отеле. Тут не было ни широкой входной двери, ни швейцара, встречающего гостей, ни кадок с цветами по обе стороны от входа, ни красного ковра, ни даже большой вывески с названием отеля. Словно постояльцы были непрошеными гостями. Может, это было закрытое заведение, адрес которого давали только друзьям? Или всего лишь игрушка в руках баснословно богатого человека, не заинтересованного в том, чтобы зарабатывать на гостинице деньги?
«Вероятно, дом все еще находится во владении семьи Медичи, – подумала Анна. – А может, Козимо специально поддерживал его в хорошем состоянии в ожидании того момента, когда она, Анна Нимайер, журналистка из Гамбурга, пожалует сюда, чтобы выпить эликсир вечности. Звучит, правда, несколько напыщенно, но от него всего можно ожидать».
Анну проняла дрожь. Весь ее кураж, ее любопытство и воля грозили вот-вот улетучиться. С каким бы удовольствием она сейчас вытащила свой мобильник и немедленно позвонила бы Бенжамину Козуру!
«Если ты сделаешь это, ты никогда не увидишь своего сына», – строго сказала она себе. Потом подхватила чемодан, сделала глубокий вдох и поднялась по двум ступенькам, отделявшим ее от дубовой двери, отполированной до блеска.
Латунная табличка с надписью «Отель "Старая контора"» рядом с дверью была ненамного больше, чем обычная табличка с фамилией. Дверь не поддавалась, и Анна нажала на кнопку звонка под табличкой. Раздался зуммер, и дверь со щелчком открылась. Анна еще раз вдохнула и вошла в отель.
Холл сразу же ошеломил ее. Обстановка, состоявшая из немногочисленных, тщательно и со вкусом подобранных антикварных предметов мебели, визуально увеличивала его. Светлое, почти белое ковровое покрытие приглушало шаги. На стене висела изумительная современная картина. За невысокой скромной стойкой темного дерева, размером не больше старинного пульта, стояла молодая женщина. На ней был первоклассно сшитый костюм, теплый красный цвет которого превосходно гармонировал с освещением и обстановкой холла и к тому же отлично сочетался с ее длинными темными волосами. Она с таким удивлением посмотрела на Анну, словно не рассчитывала на ее появление, но тут же улыбнулась.
– Фрау Анна Нимайер из Гамбурга? – спросила она по-немецки без всякого акцента.
– Да, это я. – Анна подошла к стойке и поставила на пол чемодан.
– Господин Медичи предупредил о вашем приезде. Добро пожаловать в Иерусалим. Меня зовут Шарон. – Молодая женщина сердечно пожала Анне руку. – Простите мое удивление, честно говоря, я ожидала вас значительно позже. Дело в том, что Джесс, наш водитель, который встречал вас, не позвонил мне. Иначе бы я...
Анна недоуменно покачала головой.
– Меня никто не встречал, – произнесла она. – Я взяла такси в аэропорту.
– О, но тогда... – Шарон выглядела обескураженной. – Господин Медичи просил встретить вас в аэропорту, чтобы сделать вашу поездку как можно приятнее. Дело в том, что стиль вождения некоторых местных таксистов прямо-таки опасен для жизни, к тому же они чрезвычайно назойливы. И машины не всегда блистают чистотой. Вероятно, Джесс застрял в иерусалимской пробке.
«Ага, – не без злорадства подумала Анна, – власть Козимо Медичи все-таки не распространяется на весь земной шар. Перед интенсивным движением этого города приходится капитулировать даже ему».
Телефон на стойке зазвонил. Шарон заговорила на иврите, и Анна не понимала, о чем шла речь, но легко могла догадаться о содержании разговора. Тон молодой женщины был раздраженным.
– Джесс действительно долго простоял в пробке из-за того, что одна улица была перекрыта, – пояснила она, повесив трубку и подтвердив предположение Анны. – Он страшно разволновался, не встретив вас в аэропорту. Я надеюсь, вы простите нам это недоразумение.
– Разумеется, – кивнула Анна, ни словом не обмолвившись, что она вовсе не рассчитывала на встречу. Скорее всего, она не обратила бы никакого внимания на шофера с табличкой отеля.
– Я покажу вам вашу комнату. – Шарон взяла чемодан гостьи. – Следуйте, пожалуйста, за мной.
– Вы отлично говорите по-немецки, – заметила Анна, пока они шли по узкому, хорошо освещенному коридору в заднюю часть дома. – Вы, наверное, жили в Германии?
– Нет, – с улыбкой покачала головой Шарон. – Правда, я собиралась учиться в Германии, но родители были против. Немецкому меня научила моя бабушка. Она приехала в Иерусалим сразу после того, как Израиль был провозглашен независимым государством. Но тоска по Берлину никогда не покидала ее. Вплоть до смерти ее самым большим желанием было еще раз побывать на своей прежней родине, но, к сожалению, это ей не удалось.
У Анны мороз пробежал по коже. Будучи немцем, нигде не спрячешься. Где бы ты ни очутился, ты лоб в лоб сталкиваешься с прошлым, и не имеет значения, сколько тебе лет. «Должно быть, именно это имеют в виду, говоря о первородном грехе», – подумала Анна, но ничего не сказала.
– Ну вот, это ваша комната. – Шарон открыла скромную дверь, обитую старинными железными накладками. – Надеюсь, вам здесь понравится.
Солнечный свет потоками струился через высокие окна до самого пола и придавал светлому помещению, обставленному современной мебелью в сочетании с восточной классикой, особую прелесть. Анна тут же почувствовала себя совершенно вольготно.
– Здание было построено в середине XV века по христианскому летосчислению одной итальянской купеческой семьей, которая почти сотню лет использовала его в качестве торговой конторы и жилого дома – отсюда и название. Судя по старинным чертежам, эта комната служила библиотекой или рабочим кабинетом. А здесь, – Шарон пересекла комнату и открыла узкую дверцу возле камина, – здесь когда-то находилась потайная комната, сообщающаяся проходом с соседней комнатой. Мне иногда кажется, что итальянские купцы заставляли своих торговых партнеров сначала дожидаться в библиотеке и подслушивали их разговоры, прежде чем приступить к переговорам с ними. Но вам нечего бояться. Двадцать лет назад дом перестроили под отель, владелец распорядился замуровать проход и сделать из потайной комнаты ванную. Так что от неприятных сюрпризов вы застрахованы. Мужчина здесь из стены не выйдет.
Анна невольно нахмурилась. Джакомо ди Пацци вошел тогда в комнату через потайную дверь, когда похищал ее сына. Может, Шарон намекает на это? Но тогда, значит, Козимо посвятил ее. Или она тоже была из его свиты? Как и Ансельмо, выпила когда-то эликсир и служит ему уже столетиями?
Пока Анна размышляла, Шарон подошла к одному из окон и растворила обе створки. Легкий ветерок тут же надул шторы из тончайшего, почти прозрачного шелка, и комнату наполнил аромат роз и зрелых персиков.
– Это ваша терраса. Если пожелаете, можете принимать пищу там. Меню найдете в верхнем ящике секретера. Впрочем, пусть наше меню всего лишь вдохновит вас на собственные кулинарные фантазии. Мы охотно выполним любой ваш заказ. Если вам понадобится что-нибудь еще, или у вас возникнут вопросы по достопримечательностям города, а также если захотите зарезервировать столик в ресторане или билеты в театр, пожалуйста, набирайте единицу. Вас соединят с администрацией, и мы позаботимся о ваших желаниях. До двадцати одного часа я в вашем распоряжении, затем меня сменит мой коллега Симон. Если захотите позвонить за пределы отеля, пожалуйста, наберите сначала ноль. – Шарон по-хозяйски огляделась в номере, словно желая удостовериться, что ничего не забыла.
Анна тоже скользнула взглядом по номеру. При этом ей бросилось в глаза, что в нем не было ни телевизора, ни установки «хай-фай». Она не обнаружила даже радио. За исключением электрического света, радиобудильника на тумбочке и действительно роскошной ванной, здесь, похоже, критически относились к благам современной техники. Телефон был старомодной модели с вращающимся диском, хотя Анна не могла отрицать красоту и элегантность кремового аппарата с большой изогнутой трубкой.
– У вас есть еще вопросы, фрау Нимайер?
– Нет, благодарю вас.
– Тогда желаю вам приятного вечера и удачного пребывания в Иерусалиме. – Шарон улыбнулась и бесшумно закрыла за собой дверь.
Анна бросила свой вязаный жакет и сумку на кровать и вышла на террасу. Как она и ожидала, участок был не слишком большой. Со всех сторон отель был окружен фасадами и стенами соседних домов. И тем не менее внутренний двор, размером не больше пятидесяти квадратных метров, был устроен так искусно, что чувствовалась рука мастера садовой архитектуры. Узкая, выложенная неравномерной мраморной плиткой дорожка, минуя цветущие кусты гибискуса и роз, вела от террасы к небольшому водоему с розовыми цветками лотоса и радостно журчащим фонтанчиком посередине. Белая мраморная скамейка так и манила отдохнуть под раскидистыми ветвями персикового дерева, дарящими тень. Ветерок ласково играл листьями смоковницы, густо увешанной переливающимися красновато-фиолетовыми плодами, только и ожидавшими, когда же их сорвут. Анна втянула носом сладковатый аромат инжира и персиков. В цветах жужжали пчелы, в ветвях щебетали птицы, мирно журчала вода в фонтане. Лишь отдаленный шум моторов и гудки машин нарушали эту идиллию, напоминая, что отель находится в центре оживленного города.
«Здесь ты сможешь выдержать пару дней», – сказала сама себе Анна и опустилась на изящный стул чугунного литья, стоявший рядом с небольшим столом, чтобы насладиться последними лучами солнца.
Кто-то постучал в дверь комнаты.
– Войдите! – крикнула Анна, решив, что, вероятно, Шарон что-то забыла. Однако вошел мальчик, несший перед собой на вытянутых руках, как ценный трофей, перевязанную большим бантом коробку.
– Это для вас, – по-английски сказал мальчик. – Мы должны отдать это вам после прибытия.
– Это подарок от господина Медичи?
Мальчик пожал плечами и залился краской, словно ему было стыдно не знать ответа на такой вопрос.
– Я не знаю. Шарон сказала, что я должен отнести это вам.
– Ну хорошо. – Анна взяла у него коробку и, вытащив из кошелька купюру, сунула ему в раскрытую ладошку. – Поскольку, кроме господина Медичи, никто не знает, что я здесь, нетрудно догадаться, кому я обязана этим подарком.
Мальчик поклонился и исчез. Закрыв за ним дверь, Анна прижалась лбом к дереву. На какое-то время она полностью забыла, что находится здесь не ради удовольствия. Не думала ни об эликсире вечности, ни о странном задании. Вместо этого предвкушала несколько прекрасных расслабляющих часов на террасе в этом сказочном внутреннем дворике.
Анна развязала бант и открыла крышку. Поверх белой папиросной бумаги лежала карточка, исписанная почерком, с недавних пор хорошо знакомым ей. Ее предположение оказалось верным. Подарок был действительно от Козимо.
«Дорогая Анна, это платье для Вас. Пожалуйста, наденьте его, прежде чем выпить эликсир. Иначе Ваша непривычная одежда чересчур удивила бы мою прислугу, и новость о Вашем загадочном появлении вскоре стала бы притчей во языцех. А нам по разным причинам следует избегать ненужной шумихи, и Вы наверняка это поймете. Благодарю Вас за понимание и осторожность.
Преданный
Вам Козимо».
Анна раздвинула папиросную бумагу и вынула платье. Как всегда, Козимо продемонстрировал безупречный вкус. Платье в восточном стиле было сшито из шелка бирюзового цвета, пышные рукава были оторочены широкой каймой с золотой вышивкой. К наряду прилагались подходящие шальвары и широкая шаль, которую, очевидно, полагалось задрапировать на голове и плечах.
«В этом наряде я буду чувствовать себя как при дворе султана», – подумала Анна, осторожно погладив тонкую, поблескивающую на солнце ткань. И все же она предпочла бы получить подарок не так рано. Неужели Козимо не мог подождать с подношением до завтрашнего утра? По крайней мере, она могла бы насладиться вечером и тешить себя иллюзией, что она обычная туристка.
Анна вышла на террасу и снова села, однако магия маленького садика исчезла. Женщина занервничала, ее пальцы беспокойно забарабанили по выложенному мозаичной плиткой столу. В конце концов Анна не выдержала праздного сидения и посмотрела на часы. Была половина девятого, и она вдруг ощутила, что со времени ее ужина в самолете прошло не меньше пары часов. Она могла бы заказать себе какую-нибудь еду, а потом... Да, а что потом? Выпить эликсир сразу после трапезы или лучше завтра утром? Она решила отложить принятие этого решения и взглянула в меню. Оно было не слишком обильным, но содержало исключительно блюда, которые любила Анна. Что это, случайное совпадение? Или этим она также была обязана Козимо?
Анна выбрала цыпленка-«таджин» с кускусом и местное красное вино, сделала заказ, затем ее взгляд скользнул по тумбочке. Рядом с телефоном стояла картинка. На самом деле это были два изображения в металлической рамке, стоявшие как раскрытая книга возле будильника. Два портрета. Что-то в этих лицах показалось ей знакомым. Она взяла их в руки и сложила оправу как книжку карманного формата в металлическом переплете. Затем снова раскрыла рамку и чуть не вскрикнула от неожиданности. Мужчина и женщина были не кто иной, как Джулиано ди Медичи и она сама. Они стояли лицом друг к другу, и в их взглядах было столько тоски и желания, что у Анны на глаза навернулись слезы. Джулиано... Как же она его любила! Как ужасно переживала его убийство во Флоренции и как страдала, что не смогла предотвратить это несчастье, хотя точно знала, что оно произойдет. Ей было известно даже время покушения, но это нисколько не помогло. Даже сейчас, в этой уютной комнате, она отчетливо помнила черную дыру, в которую рухнула после смерти Джулиано. Все это было как будто вчера.
Тыльной стороной ладони она вытерла слезы и поставила портреты на место. Руки ее дрожали. Быть может, Козимо именно это имел в виду, когда говорил, что нельзя изменять ход истории? Она знала, что Джулиано будет убит во время заговора Пацци в 1478 году. Она сделала все, чтобы предотвратить это, но ее старания оказались напрасны. А если бы они увенчались успехом? Что бы случилось тогда? Анна попробовала представить себе это. Они с Джулиано поженились бы, как планировали в начале мая 1478 года, и через несколько недель родился бы их сын. Он бы вырос как отпрыск фамилии Медичи и рано или поздно законно вступил бы в права наследства. Кто знает, может, она бы осталась в прошлом – если предположить, что ее бы никто не разбудил. Наверное, у них с Джулиано были бы еще дети. Наверное... Но что тогда стало бы с ее здешней жизнью, в наше время? Она что, до самой смерти лежала бы в коме? Как бы развивалась мировая история? Родилась бы она вообще когда-нибудь? Голова у нее пошла кругом. Нет, это уже чересчур, такое невозможно себе представить. К счастью, в дверь опять постучали и вошел молодой мужчина с подносом, так что она была вынуждена прервать свои раздумья.
– Накройте, пожалуйста, на террасе. Хочу еще подышать свежим воздухом.
– С удовольствием. – Официант отнес поднос на террасу. Пока Анна усаживалась, он зажег лампы в саду, коих оказалось великое множество. До этого Анна их даже не заметила. Они висели на стенах дома, стояли в нишах и на мраморных выступах, и дворик сразу окрасился в сказочные теплые тона.
– У вас еще есть пожелания, фрау Нимайер? – спросил молодой человек и поставил ей на стол еще свечу в садовом подсвечнике.
– Нет, спасибо.
– Тогда желаю вам приятного аппетита.
Он кивнул и оставил Анну одну. Она услышала, как за ним щелкнул замок, и вздохнула. В отблеске огня свечи красное вино искрилось, как драгоценный ограненный рубин. Но истинной радости это ей не доставляло. Вино слишком напоминало эликсир вечности и предстоящую миссию. Наверное, ей надо было все же заказать белое.
Анна сделала глоток превосходного вина и приступила к еде.
Ветер утих. Теперь вместо пчел вокруг ламп исполняли свой танец ночные мотыльки, а щебет птиц уступил свои права стрекотанию цикад, такому громкому, что оно заглушало даже редкие звуки, доносящиеся с ночной улицы.
«Теперь не хватает только тихой восточной музыки, и безупречная декорация готова, – лениво подумала Анна и отпила еще немного вина. – Но здесь не будут снимать романтический фильм, здесь скоро начнется приключение со мной в главной роли». Таинственное путешествие... Чем ближе подступал роковой момент, тем больше таяла ее уверенность, что она хочет совершить его.
«После ужина, – сказала она себе, – я должна решить, когда буду пить эликсир. На пустой желудок важные решения не принимаются».
Она отправляла в рот малюсенькие кусочки и так медленно и тщательно пережевывала их, что любой консультант по питанию привел бы ее в качестве яркого примера идеального усвоения пищи. Но и это не помогало. В конце концов и тарелка, и бутылка с вином опустели. Она была сыта, свеча почти догорела, а небо над ее головой было таким темным, словно прямо над внутренним двориком разверзлась черная дыра. И на бархате неба появились две яркие мерцающие звезды. Стало так тихо, что и цикады угомонились до рассвета. Анна бросила взгляд на свои наручные часы. Было уже десять минут двенадцатого. Сколько она еще собирается ждать? Сколько еще оттягивать решение?
Она поднялась и почувствовала, как алкоголь ударяет ей в голову. Вообще-то она редко когда пьянела, что было профессиональной привычкой, выработавшейся вследствие неизбежных деловых встреч и тусовок, но чтобы одной выпить целую бутылку красного вина – такого с ней давно не было, если только прибавить к ее жизни пребывание во Флоренции в XV веке. Насколько вообще целесообразно употреблять эликсир после выпитого вина? Может, позвонить Козимо и спросить его?
«Чушь какая! – отругала она себя. – На его балу ты ведь тоже сначала пила шампанское. Козимо поднимет тебя на смех, если ты из-за таких пустяков поднимешь его посреди ночи с кровати. Ты просто боишься собственного куража».
Она села на постель и уставилась на циферблат будильника – 23:11. Козимо написал ей, что нужно попросить разбудить себя через полчаса после приема эликсира. То есть она будет отсутствовать всего полчаса. Тридцать минут – это едва ли больше, чем ей требуется времени для ужина. Разве не смешно?
Тридцать минут. Что будет происходить в это время с ее телом? То ли она будет просто лежать здесь в постели, то ли исчезнет на время своего путешествия в прошлое? Анна даже хлопнула себя по лбу, сообразив, что надо было взять с собой видеокамеру. Тогда бы она воочию увидела, что с ней будет происходить: растворится ли она просто в воздухе, а если да, то как вернется назад.
Анна встала и подошла к своей сумке. Решение созрело окончательно: она выпьет эликсир. Вынув из сумки пузырек и письмо Козимо, она еще раз внимательно перечитала его. Потом снова взглянула на часы. Четверть двенадцатого. Чудесно. Значит, у нее достаточно времени, чтобы переодеться, выпить эликсир и поставить будильник на двенадцать часов. Полночь. Прекрасный момент для возвращения из этого фантастического путешествия.
Анна надела восточное платье, снова села на кровать и завела будильник. Двадцать минут двенадцатого. Понадобится как раз десять минут, чтобы эликсир начал действовать. Пора!
Как советовал в своем письме Козимо, Анна вылила содержимое пузырька в стакан и добавила туда воды из стоявшего рядом с кроватью графина. Поднесла напиток к свету. Даже разбавленный водой, эликсир вечности был темно-красного цвета и густой консистенции. Была полная иллюзия, что в стакане кровь. А вдруг это и в самом деле кровь? Анна понюхала жидкость. В нос ударил сладковатый миндально-медовый запах, который так хорошо запомнился ей по Флоренции. Аромат, напоминавший лакомую выпечку и изысканные шоколадные конфеты. А вдруг Козимо обманул ее? Вдруг вся эта история от начала до конца – наглая ложь? Анна тряхнула головой. Заколебалась. Сомнения овладели ею. И, конечно, она боялась. Наверное, так чувствовали себя Нил Армстронг и другие астронавты перед тем, как шагнуть на поверхность Луны. Но они-то могли опереться на целую серию успешных научных опытов. Она же могла довериться лишь рассказам Козимо и Ансельмо, больше напоминавшим мифы и сказки, нежели результаты научных изысканий.
«Ну давай, начинай наконец! – подстегнула она мысленно саму себя. – Ты ведь хочешь увидеть собственного сына, не так ли?» – Она кивнула. – «И хочешь позаботиться о том, чтобы наконец были пресечены злодеяния этого безумца, Джакомо ди Пацци, чтобы он не мог еще целую вечность оставлять свои мерзкие следы в мировой истории?» – Она снова кивнула. – «Тогда немедленно приступай к делу и выпей же эту штуку. Вечности у тебя в запасе нет. Часы тикают».
Она поднесла стакан к губам. Рука предательски дрожала. Ну что она так трясется, что с ней может случиться?
«Я могу отравиться этим напитком. А если история с путешествием в 1530 год действительно удастся, меня могут там элементарно убить, – кружился в голове хоровод сомнений. – Ведь в Средние века не слишком-то церемонились с человеческой жизнью. – Ее уже с души воротило от этих мыслей. – А что потом? Я буду мертва только в прошлом или умру и в настоящем? И что произойдет с моим телом? Я...»
– Черт побери! Хватит раздумывать, пей наконец! – прикрикнула она сама на себя.
Анна закрыла глаза и залпом опрокинула стакан, как алкоголичка, у которой целые сутки не было ни капли во рту. Подождала, не изменится ли что-нибудь, но единственное, что она почувствовала, был этот дивный вкус на языке, настолько божественный, что она невольно посмотрела на дно стакана, не осталось ли там последней капельки, и уж точно пожалела, что так быстро все выпила. Анне стало так хорошо и легко, у нее словно крылья выросли за спиной. И куда только подевался ее страх? Она уже ничего не боялась. Все сомнения, которыми она мучила себя еще несколько секунд назад, куда-то улетучились. Она улеглась на постель и в состоянии глубокой эйфории посмотрела на потолок. Он был уже не белый, а мерцал нежно-золотистым цветом. Прошло какое-то время, прежде чем Анна осознала, что это была отнюдь не причудливая игра света, а мягкий золотой туман, вдруг заполнивший всю комнату и сгущавшийся на глазах. Он был довольно приятным и вовсе не походил на какой-то газ, который пустили в комнату, чтобы ее отравить. Нет, пелена была мягкой, теплой, дивно благоухала. Она уже сгустилась настолько, что Анна могла ощущать ее кончиками пальцев, будто это было покрывало из тонкого, прозрачного шелка. И пока оно опускалось на нее, обволакивая и согревая, женщина почувствовала неодолимое желание узнать, что скрывается за этой пеленой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Стражники Иерусалима - Вульф Франциска

Разделы:
ПрологИерусалим, 1530IiiIvVViViiViііIxX

Ваши комментарии
к роману Стражники Иерусалима - Вульф Франциска


Комментарии к роману "Стражники Иерусалима - Вульф Франциска" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100