Читать онлайн Стражники Иерусалима, автора - Вульф Франциска, Раздел - X в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Стражники Иерусалима - Вульф Франциска бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Стражники Иерусалима - Вульф Франциска - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Стражники Иерусалима - Вульф Франциска - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вульф Франциска

Стражники Иерусалима

Читать онлайн


Предыдущая страница

X
Пещера льва

Анна клокотала от злости. Ей хотелось дать пощечину Ансельмо, схватить его за шиворот, тряхнуть и вышвырнуть вот из комнаты. Только что Козимо рассказал ей с Рашидом о результатах ночных расследований Ансельмо и об их планах отправиться в пещеры на поиски следов Джакомо. И этот Ансельмо посмел прямо в лицо сказать ей, что она должна оставаться дома!
– Послушай ты, умник, чертов паяц! – прошипела она по-итальянски, угрожающе приблизившись к Ан сельмо. – Джакомо похитил у меня ребенка. Даже если с тех пор прошло много лет, для меня это было практически вчера. Этот подонок украл моего сына. И я пойду с вами, даже если ты станешь на уши. Понял?
Ансельмо испуганно отпрянул назад:
– Ради Бога... Как пожелаете. Конечно, идите с нами. Я ведь всего лишь хотел...
– Хотеть будешь в другом месте, – злобно бросила она, успев перехватить торжествующий лукавый взгляд, брошенный Козимо своему младшему другу. – И вы тоже с ним заодно? – набросилась она и на него. Потом Анна повернулась к Рашиду, который стоял у камина, скрестив на груди руки, жевал травинку и невозмутимо наблюдал за всей сценой.
– А ты что на это скажешь? – спросила она его по-немецки.
– На что? – удивился Рашид, и Анна сообразила, что он ведь не понимал итальянского. – Может, Ансельмо хотел удержать тебя и не взять с нами в Соломоновы каменоломни? – Он пожал плечами. – Я бы сразу мог сказать ему, что это напрасный труд. Ты...
– Упрямая? Ты хочешь сказать, что я упрямая? – Анна с вызовом посмотрела на Рашида.
– На самом деле я всего лишь хотел сказать, что ты женщина, которая точно знает, чего хочет, и которой никакие небесные силы не помешают сделать то, что она вбила себе в голову. Впрочем, – его глаза сузились и насмешливо сверкнули, – это можно было, конечно, просто назвать упрямством.
– Ну ты и... – Анна подняла кулак. А потом поджала губы, чтобы не расхохотаться. Ее гнев мгновенно испарился и улетучился, словно большое облако пара. – Итак, решено. Я иду с вами.
Рашид опять пожал плечами.
– Я не могу и не буду удерживать тебя, – подвел он итог. – И если у Козимо и Ансельмо нет возражений, дело можно считать решенным.
Козимо наблюдал за ними. Не зная немецкого, он тем не менее легко мог представить себе, о чем шла речь в их словесной баталии.
– Хорошо, – произнес он на иврите, – сначала мы нанесем визит Эздемиру и попросим его о помощи.
Им не пришлось долго упрашивать Эздемира о поддержке. Не успел Козимо сообщить ему о ночной вылазке Ансельмо, как наместник сам предложил им план действий. Они спрячутся в двух паланкинах, которые будут вовлечены в несчастный случай, произошедший с двумя повозками, запряженными волами, рядом с тем самым тайным входом. В возникшей суете всей четверке будет несложно незаметно проскользнуть в штольни.
Подготовка не заняла много времени, и еще не наступил обед, как они уже сидели в двух паланкинах, предоставленных им Эздемиром. Наместник самолично поехал с ними, сев в паланкин с Козимо и Ансельмо, а его зять Саади устроился во втором вместе с Анной и Рашидом.
Саади и Рашид сидели друг напротив друга и пока не обменялись ни единым словом. В воздухе витало напряжение, не заметить которого было невозможно. Рашид не спускал глаз с Саади, словно кошка на охоте, в то время как Саади все время пытался избежать его стерегущего взгляда и просто игнорировал его. Анна тревожно переводила взгляд с одного на другого. Что произойдет, если Саади сделает неверное движение или просто проронит слово? У Рашида был такой вид, будто он готов вцепиться в горло зятю наместника.
– Что с вами происходит? – не выдержала наконец Анна и спросила Рашида по-немецки. Она понимала, что это невежливо по отношению к Саади, который не знал языка, но у нее лопнуло терпение. Паланкин был не таким уж большим, а атмосфера была такой напряженной, что она постоянно ощущала нервный зуд на своей коже. Хватило бы, наверное, маленькой искорки, чтобы паланкин просто взлетел на воздух.
– В тот день, когда я хотел доложить Эздемиру об измене Ибрагима и Омара, он не пускал меня к наместнику. – Рашид криво усмехнулся, продолжая сверлить глазами Саади. – Думаю, он хотел насладиться своей властью. Хотел показать мне, что маленький ничтожный янычар без его разрешения не смеет говорить с наместником. Несколько часов продержал меня у двери Эздемира. – Глаза Рашида метали молнии, в то время как Саади не отрываясь смотрел в сторону, словно пытаясь прожечь взглядом занавеску и что-то увидеть снаружи. – Если бы он сразу пропустил меня, мы могли бы начать действовать гораздо раньше. Может, и Юсуф был бы сейчас жив.
Анна глубоко вздохнула.
– Это плохо, – осторожно заметила она. – Я понимаю, что ты рассержен на Саади. Но Юсуфа этим ты уже не воскресишь.
– Знаю. Мне просто интересно, мучает ли его совесть по крайней мере теперь, когда он осознал, что натворил.
Анна закрыла глаза и принялась молиться, чтобы Саади вел себя спокойно и благоразумно. Рашид, казалось, только и ждал его неосторожного движения или слова, чтобы выместить наконец свой гнев на человеке, которого считал виновным в смерти своего лучшего друга. И чем дольше они сидели вместе в тесном пространстве, тем больше становилась опасность, что Саади спровоцирует горячего янычара. Безопаснее всего было бы, если бы Саади стал невидимым. Анна от нервозности искусала себе все губы. Неужели они все еще не доехали до цели? Оказывается, доехали! Что это? Впереди раздался жуткий грохот и треск, сопровождаемый звуками раскалываемого дерева и падением на землю тяжелых предметов. Затем послышались громкие стенания и проклятия, жалобно замычали волы, явно недовольные тем, что происходило с их повозками.
Анна слегка отодвинула занавеску и выглянула наружу. Прямо рядом с ней, на расстоянии вытянутой руки, находилась городская стена. Неподалеку стояли обе повозки. Одна из них перевернулась вместе со всем скарбом. Мешки, разбросанные по всей ширине улицы, заняли собой все пространство, а чечевица и зерно потоками хлынули на мостовую. Повозки при этом так заклинило друг с другом, что протиснуться мимо нельзя было даже пешком. Из второго паланкина высунулась голова Эздемира, он размахивал кулаком и что-то выкрикивал, понятное даже без знаний арабского. Звучало это не слишком любезно. Саади тоже выглянул наружу и быстро спрыгнул на землю. На его лице было написано облегчение.
– Ну как, ты разочарован? – спросила Анна Рашида, увидев его насупленные брови.
– Разочарован? Чем?
– Тем, что Саади не дал тебе повода поколотить его, – ответила Анна и собралась вылезать из паланкина. В любой момент мог поступить условленный сигнал.
Рашид прищурился:
– С чего ты взяла?
– Меня не проведешь.
– Наверное, ты знаешь меня лучше, чем я сам, – произнес он с нежной улыбкой. Анна впервые за весь день увидела его улыбающимся. – В конце концов, я тоже люблю тебя.
Рашид притянул ее к себе, и они страстно поцеловались. Именно в этот момент Саади снова повернул голову в их сторону. Ну еще бы! Вечно все не вовремя.
– Пора... – Он осекся и откашлялся, лицо его залилось стыдливой краской.
– Пошли, Анна, пора, – спокойно произнес Рашид, даже не взглянув на Саади. Он подхватил моток веревки и большую кожаную суму, в которой лежали факелы, питьевая вода и провиант, перекинул себе и то и другое через плечо и ловко выпрыгнул из паланкина. Потом помог выбраться Анне.
Козимо сделал им знак рукой. Ансельмо уже расчистил люк в земле. Со смешанными чувствами Анна подошла к ним и посмотрела в черную дыру, разверзшуюся у ее ног адской бездной. Неужели она действительно хотела спуститься туда? Не лучше ли было бы остаться наверху – при дневном свете и на свежем воздухе?
– Пропустите меня первым, – твердо сказал Рашид и, не дожидаясь возражений, шагнул в темноту. За ним последовал Ансельмо, не скрывавший, что предпочел бы оказаться сейчас в другом месте. Анна все еще колебалась. И тут она вновь увидела перед собой Джакомо, исчезающего с ее новорожденным ребенком в потайной двери дворца семейства Пацци. Она в бешенстве сжала кулаки. Нет, этот человек не должен уйти безнаказанно. Торопливо, не давая себе снова передумать, она начала осторожно спускаться по узким ступенькам. Козимо вошел за ней и закрыл люк.
Анна стояла на твердой земле в кромешной тьме. Кто-то, скорее всего Козимо, успокаивающе положил ей руку на плечо. В это время Ансельмо яростно возился на земле и, кажется, что-то искал под непрерывный аккомпанемент страшных ругательств и проклятий.
– И куда запропастились эти чертовы факелы? – услышала она чертыхающегося сквозь зубы Ансельмо. Затем раздался оглушительный грохот, словно по меньшей мере обвалилась вся штольня. После чего Ансельмо торжествующе выкрикнул, тут же взвыв от боли: – Нашел! Вот они!
В тот же миг стало светло. Рашид высоко над головой поднял горящий факел. В свете пляшущего пламени они увидели Ансельмо, сидевшего на корточках посреди развалившегося штабеля досок.
– Что ж ты не сказал мне, что у тебя есть с собой факелы? – яростно заорал он на Рашида, потирая свой затылок. – Я был бы избавлен от этого удовольствия. – Волосы его были покрыты пылью и паутиной, в локонах застряли щепки. Он с трудом встал на ноги.
– Ты меня об этом не спрашивал, а я подумал, что ты знаешь, – спокойно парировал Рашид, протягивая Ансельмо второй факел. – К тому же откуда я мог знать, что ты там ищешь.
В ответ Ансельмо буркнул что-то по-итальянски, и хотя Анна ухватила лишь маленький фрагмент произнесенной фразы, она была рада, что Рашид не мог понять его. Факел он, однако, взял. Козимо наклонился к Анне.
– Ансельмо страдает клаустрофобией, – шепнул он ей на ухо. – Это испытание для него гораздо хуже, чем любое другое.
«Ну и дела», – вздохнула про себя Анна. Интересно, действительно ли Ансельмо удалось точно запомнить все тайные знаки. Если бы от нее требовалось запечатлеть хоть что-нибудь, в то время как по ее рукам ползали громадные черные пауки, из этой затеи ничего бы не вышло.
Рашид вытащил еще несколько факелов из тайника под досками и опустил их в суму. На тот случай, если им придется провести здесь больше времени, чем они предполагали.
– Каменоломня царя Соломона, – объявил он, осветив потолок и стены низкой штольни. – Разумеется, я знал о существовании подземных ходов. Любому ребенку в Иерусалиме известны эти истории. Рассказывают, что царь Соломон якобы добывал здесь камень для своих строений – для храма, дворца и других зданий. Но я не знал, что в каменоломню все еще можно спуститься. Вероятно, некоторые более мелкие пещеры используются торговцами маслом и вином под склады, но большинство штолен засыпано, во всяком случае, так нам всегда говорил мастер поварешки. Углубляться слишком далеко в каменоломню опасно для жизни. Многие проходы настолько обветшали, что любое чиханье или кашель могут обрушить свод.
Чье-то тяжелое дыхание заставило Анну насторожиться. Похоже, это был Ансельмо. Она бросила обеспокоенный взгляд в его сторону. Даже при свете факелов было видно, как сильно он вдруг побледнел. У него был такой вид, словно в любой момент он может лишиться чувств или в приступе паники попытаться вырваться на воздух. Рашид явно ничего этого не замечал и продолжал говорить, проводя пальцами по шершавой поверхности стены штольни.
– Тайные ходы – кто знает, сколько их может быть и куда они ведут. – Он говорил шепотом, однако стены скал многократным эхом усиливали его голос. Он покачал головой. – Вот уж точно, этот город хранит массу сюрпризов. – Он повернулся к Ансельмо. – Где... Что с тобой? – спросил он и посветил ему в лицо.
– Ничего, все нормально, – пробормотал Ансельмо и облизнул иссохшиеся губы.
– Хорошо, – невозмутимо произнес Рашид, однако уголки его рта предательски дрогнули. – Тогда показывай нам дорогу. Чем скорее мы отыщем место тайных собраний, тем быстрее снова выберемся наружу.
Ансельмо кивнул, вытер со лба несколько капелек пота и расправил плечи.
– Сначала... сначала нужно идти по этому проходу до ближайшей развилки.
Он покрепче сжал свой факел и пошел вперед. В том месте, где один ход сворачивал направо, а другой продолжал вести вперед, Ансельмо остановился и внимательно осмотрел землю.
– Вот они! – воскликнул он наконец и показал на три лежащих рядом камешка. Вглядевшись, Анна и в самом деле увидела нацарапанную сверху стрелку, которая показывала направо. – Нам надо идти туда.
Они пошли в указанном направлении и нашли новый знак, который, в свою очередь, привел их к следующему. Иногда это был едва заметный рисунок, нацарапанный на скале, иногда особым способом сложенные палочки или соломинки, потом снова камни или пара пятен воска. Ориентиры показывали то направо, то налево, то прямо, пока Анна окончательно не запуталась и не пришла к выводу, что без посторонней помощи ей никогда не выбраться отсюда.
Если бы трое мужчин захотели избавиться от нее, им было бы достаточно просто убежать от нее. Наконец, когда Анна уже почти смирилась с тем, что остаток дней ей придется провести в этом лабиринте, раздался победный вопль Ансельмо.
– Вот она! Мы нашли ее! – воскликнул он, показывая дрожащим от волнения пальцем на штольню, настолько кривую и извилистую, что света факелов хватало не более чем на три метра. У Анны вдруг закралось подозрение, что Ансельмо сам до конца не был уверен, что все-таки найдет верную дорогу, невзирая на все его бравурные рассказы. – В конце этой штольни находится пещера, где Джакомо читает свои проповеди.
– Оставайтесь здесь, – решительно сказал Рашид, сунул в руки Козимо свой факел и снял с плеча веревку и суму. – Сначала я хочу убедиться, что проповедник не охраняет свою пещеру днем и ночью. Ждите меня здесь. И не шумите зря.
Анна не успела даже пикнуть, как Рашид уже исчез в проходе. Как он найдет дорогу без факела, оставалось для нее загадкой, однако она знала, что возражать все равно бесполезно. Она увидела характерный блеск в его глазах. Он знал, что рискует, – и упивался опасностью. Ей было знакомо это выражение лица у парашютистов и альпинистов без страховки, у которых она пару лет назад брала интервью для статьи об экстремальных видах спорта и за которыми наблюдала при выполнении их опасных пируэтов. Сердце заколотилось как бешеное, но ей не пришлось долго волноваться – вскоре Рашид уже вернулся назад.
– Там никого нет, – сообщил он, перебросил суму через плечо и взял факел у Козимо. – Пойдемте, это не далеко.
Они прошли еще несколько метров по петляющей штольне, и неожиданно их взорам предстала громадная, похожая на зал пещера. У Анны даже перехватило дыхание при виде этого благолепия. Ансельмо не преувеличил, пещера действительно напоминала собор, хотя он и не упомянул, что она была необычайно красива.
Они стояли на некоем подобии хоров или галереи, откуда открывался фантастический вид. С потолка свисали сталактиты всевозможных, самых причудливых форм и размеров – иные неуклюжие и толстые, словно бревна, другие длинные и острые, будто вязальные спицы, а третьи нежные и почти прозрачные, будто тюлевые занавески. За ними на стене пещеры красовалось произведение, сотворенное водой и минералами в ходе кропотливой, наверняка длившейся не одно тысячелетие работы, которое и в самом деле, с небольшой долей фантазии, можно было принять за орган со всеми его трубами. А внизу, у их ног, простирался кафедральный неф. Там были творения природы, выглядевшие как каменные скамьи, боковые ниши с застывшими сталактитами, напоминавшими фигуры святых, была даже наполненная водой «купель». Абсолютно гладкая водная поверхность мерцала белизной, словно в ней отражался лунный свет. Совершенно фантастическую картину являл собой алтарь, за который можно было принять широкую плоскую скалу. «Алтарь» был расположен на плато, метра на полтора возвышавшемся над головами собирающихся здесь по ночам верующих. Пещера при этом была абсолютно сухой, ни одна капля не стекала больше со сталактитов. В таком виде эта застывшая сталактитовая пещера, скорее всего, сохранится еще веками, даже тысячелетиями, во всяком случае, до очередного землетрясения или иного катаклизма. Анна прекрасно понимала, почему Джакомо выбрал для своих проповедей именно это место. Достаточно было быть хотя бы немного религиозным, чтобы поверить, что Бог сам сотворил здесь место для молебнов.
– О Аллах! – прошептал Рашид. – Это фантастика!
– Потрясающе, – подхватил Козимо. Он тоже не мог оторвать взгляда от открывшегося перед ним великолепия. – Если бы не увидел своими глазами, никогда бы не поверил, что существует такое место.
– Да, – согласился Ансельмо, голос его, однако, прозвучал на удивление сухо и безразлично к окружающему волшебству. – А теперь представьте себе, что эта пещера битком набита людьми, восторженно приветствующими Джакомо, когда он распинается о кровавом крестовом походе. Тут запросто лишишься чувств.
Слова Ансельмо, словно удар мокрой тряпкой по физиономии, вернули Анну на землю. Засмотревшись на красоты пещеры, она действительно чуть было не забыла, зачем они здесь. В конце концов они явились не пещерой любоваться, а ловить крайне опасного злодея.
– Как спуститься вниз? – спросил Рашид Ансельмо, осматривая скалу, на которой они стояли, и пытаясь отыскать какой-нибудь спуск. Казалось, его не было вовсе, скала была отвесной и круто обрывалась вниз в шаге от них. – Может, где-нибудь закрепить веревку и...
– В этом нет нужды, – ответил Ансельмо и кивнул влево. – Там в углу есть ступеньки, их отсюда не видно. Правда, они довольно крутые, так что нужно быть очень осмотрительным, но сойти можно.
Медленно и осторожно они друг за другом спустились вниз. Когда подошла очередь Анны ступить на размытые ступеньки, она опять изумилась. Даже об этом заботилась природа. Тут и в самом деле была полная иллюзия того, что за всем этим стоял отточенный, до мельчайших деталей продуманный план гениального архитектора.
В то время как Козимо все еще не мог оторваться от чудес пещеры, а Ансельмо нерешительно топтался на месте, Рашид шаг за шагом исследовал землю в поисках оставленных следов. Их здесь было более чем достаточно – свечные огарки, погашенные сальные лампы, кусок веревки, маленький крестик, вырезанный из дерева. Анна наблюдала, как он поднимал с земли один предмет за другим и внимательно изучал его. Интересно, кем бы стал Рашид, если бы попал в двадцать первый век? Полицейским?
– С какой стороны вышел проповедник? – задал он вопрос Ансельмо. Рашид не кричал, может быть, говорил чуть громче обычного. Однако благодаря какому-то акустическому феномену голос его странным образом многократно усилился. Анне стало не по себе. Что же было здесь, когда сотни голосов кричали «Аминь»?
– Вон там наверху, – ответил Ансельмо и показал на плато. – Он вышел откуда-то из глубины и подошел к краю.
Рашид сунул ему в руки свой факел и, ухватившись за край плато, подтянулся вверх.
– О Аллах, какой отсюда вид! – Хотя он говорил почти шепотом, голос его был отчетливо слышен во всех закоулках. – Дай мне факел!
Он нагнулся к Ансельмо и взял факел. Затем исчез в задней части «алтаря», скрытой от посторонних глаз несколькими сталактитами, свисающими в форме завесы.
– Эй! – услышали они наконец его приглушенный голос. Вскоре он снова возник на краю плато. – Идите сюда, это непременно надо видеть!
Он помог Ансельмо, Козимо и Анне взобраться наверх и повел их в заднюю часть алтарного пространства. На блестящем, будто отполированном камне стояли все атрибуты, необходимые для литургии, – потир, дискос с ломтем хлеба, ковш. Козимо подробно рассмотрел поочередно каждый предмет, словно видел их впервые.
– Он действительно служит здесь мессу, – недоверчиво произнес он. – Это...
– Это, несомненно, интересно, – перебил его Рашид, – но взгляните лучше туда! – Он прошел вперед и показал им узкий коридор между импровизированными «завесами», так искусно скрытый сталактитами, что его легко можно было проглядеть. – Позади есть еще одна пещера, – сообщил Рашид. – Вы тоже должны ее увидеть.
Они протиснулись в узкую щель и обомлели: в пещере до самого свода высились штабеля оружия – мечи, колчаны со стрелами, кинжалы и провиант: мешки зерна, муки и чечевицы, а также бочки с оливковым маслом и водой.
– О Боже, – прошептал Козимо, – Эздемир был прав. Это, вероятно, и есть тот склад оружия и продовольствия, который, по его мнению, устроил Ибрагим.
– Не удивительно, что Джакомо пришел в такой восторг, – хмыкнул Ансельмо. – Собранного здесь оружия хватит, чтобы вооружить целую армию.
– О Господи! – Анна не верила своим глазам. – Но разве он выстоит против войск Сулеймана? Простые люди против обученных солдат?
– В бою один на один – да, – пояснил Рашид. – Но до этого дело не дойдет. Сулейман не дурак. Вместо того чтобы ввязаться в партизанскую войну на узких улицах, он возьмет город в осаду. Никто не сможет покинуть Иерусалим до самого конца боев. Он не станет рисковать и не допустит, чтобы семена восстания распространились как чума по всей его империи.
Анна содрогнулась от ужаса, представив себе, какая участь ждет жителей Иерусалима. Джакомо и его сторонники смогут долго продержаться, в конце концов у них есть немереные запасы воды и продуктов. А что будет с остальными? Поделятся ли его христианские последователи в дни нужды со своими еврейскими и мусульманскими соседями?
– Нужно запомнить это место, – нарушил ее мысли Козимо. – Эздемиру будет небезынтересно узнать, где Ибрагим спрятал оружие.
– Надо отправляться дальше, – напомнил Рашид. – Я нашел еще один выход из алтарной части. Позади есть узкий низкий проход, конец которого не смог осветить мой факел. Если проповедник ходит по нему на собрания, то...
– ... на другом его конце, вероятно, находится его прибежище, – договорил за него Козимо. Глаза его заблестели. – Скорее в путь!
Они снова вернулись вслед за Рашидом в алтарь и нырнули в узкий проход, который прямиком привел их к пересечению с другим коридором. Все нерешительно замерли на перекрестке.
– И куда же теперь? – спросил Козимо, в то время как Рашид осветил факелом все три дороги, открывшиеся перед ними. Тот пожал плечами:
– Я не вижу здесь никаких тайных знаков. Они и не нужны проповеднику, ведь он-то знает дорогу.
– Что же нам теперь делать? – поежилась Анна и неуверенно заглянула в один из проходов. Все они одинаково неприветливо уходили вдаль.
– Нам придется просто бросить жребий, – предложил Рашид, обведя глазами спутников. – У кого-нибудь есть монетка?
Козимо вытащил из кармана золотой динар и протянул его Рашиду.
– Цифра означает налево, обратная сторона – направо, ни то ни другое – прямо. – Он подбросил монету. Четыре пары глаз напряженно следили, как она ударилась о потолок, несколько раз перевернулась в воздухе, потом упала на землю, покатилась по неровной поверхности и застряла ребром между двух камней.
– Однозначно, – объявил Рашид и снова перекинул суму через плечо. – Идем прямо.
Все гуськом отправились за ним. Поравнявшись с монетой, Анна нагнулась, подобрала ее и сунула в карман. Она и сама не смогла бы объяснить, зачем она это сделала. Козимо вряд ли хватился бы этой монеты. Тем не менее она не хотела оставлять ее здесь.
Последний бой
Проход, которым они теперь шли, оказался еще уже, чем можно было предположить вначале. Он бесконечно петлял, то вел вверх, то снова резко уходил вниз, так что Анна даже начала сомневаться, что они сделали правильный выбор. Они находились в пути уже не меньше часа, а проход все не кончался. И когда они уже всерьез начали подумывать, не повернуть ли им назад, он вдруг оборвался. Просто взял и кончился. Они уткнулись носом в гладкую скалу.
– Это еще что такое? – недоуменно воскликнул Козимо, а Ансельмо жалобно застонал.
– О нет, только не это! – вымученно проговорил он. – Мы все это время шли не в том направлении!
Однако Рашид покачал головой.
– Не думаю, – задумчиво произнес он, и Анна спросила себя, откуда он черпает такую уверенность. Она была не в состоянии обнаружить на гладкой стене ничего, что могло бы внушить ей оптимизм. – Все в жизни имеет смысл. Это относится даже к подбрасыванию монет, – глубокомысленно изрек он и осветил факелом стену. – Чувствуете сквозняк? Где-то здесь вполне может быть тайный выход.
Анна огляделась. В мерцающем отсвете факельного огня было трудно что-то разглядеть, и все же ей показалось, что прямо над их головами на потолке находился какой-то квадрат, выглядевший не совсем естественно.
– Посмотрите туда! – воскликнула она и показала на потолок. Рашид поднял факел повыше. В самом деле, на высоте около десяти футов в потолке было нечто, похожее на квадрат, и, присмотревшись, можно было даже различить на нем древесные разводы. Неужели это был люк? Но как туда подобраться? Кажется, Рашид уже что-то придумал.
– Мне нужна твоя помощь, Ансельмо, – сказал он и передал Козимо факел. Потом снял тяжелую суму с плеча и поставил ее на землю. – Похоже, там в потолке находится люк. Ты должен подставить мне руки, как лестницу, чтобы я по ним мог забраться тебе на плечи. Как думаешь, справишься?
Ансельмо хотя и не пришел в особый восторг от этой идеи, но кивнул и наклонился, в то время как Рашид ловко забрался по нему. Анна вновь перепугалась. А что, если Ансельмо покачнется, а Рашид не сможет удержаться? При падении с такой высоты он с гарантией переломает себе все кости.
– Тут действительно доски. Может, это и вправду люк. Посмотрим, смогу ли я его приподнять. – Анна услышала его кряхтение. – Нет, не получается. Хотя к одной доске прикреплено железное кольцо. Если я немножечко подтянусь, я до него достану и...
– Рашид! – жалобно заскулил Ансельмо. – Спускайся немедленно, я не могу больше.
– Еще минуточку! – крикнул сверху Рашид. – Осталось совсем немножко.
Ансельмо угрожающе закачался. Анна и Козимо немедленно бросились к нему, чтобы подхватить и поддержать, но не успели. Он с криком накренился и рухнул на землю. У Анны почти остановилось сердце. Но Рашиду в последний миг удалось схватиться за кольцо и повиснуть на нем.
– Осторожно, прочь с дороги! – крикнул он. – Я сейчас спрыгну и...
Именно в этот момент люк поддался. Крышка распахнулась вниз, и Рашида отбросило в сторону, швырнуло о скалу, а затем он навзничь грохнулся на землю. На мгновение воцарилась тишина. Рашид лежал, не двигаясь и не издавая ни звука, и мучительную минуту Анна думала, что он тяжко поранился при падении. С замиранием сердца она наклонилась к нему. Рашид был бледен, глаза его были широко распахнуты, казалось, что он лишился чувств.
– Рашид! – Она провела рукой по его волосам. – Ты ранен?
– Все... в порядке, – хрипло выдавил он. – Только... дышать нечем. – Постепенно он пришел в себя и жадно вдохнул воздух.
– Извини, – пробормотал Ансельмо, пристыженно глядя на хватающего ртом воздух Рашида, – но я не мог больше и...
– Ты меня предупредил, – с трудом выговорил тот. Потом протянул руку и с помощью Ансельмо снова встал на ноги. Закашлялся, нагнулся вперед и сплюнул на землю.
– Давайте лучше вернемся, – заныла Анна. – Вдруг ты ранен. Мы ведь можем прийти снова завтра и...
– Нет, – возразил Рашид и с трудом выпрямился. – Мы все доделаем сегодня.
– Смотрите! – воскликнул Ансельмо. – На люке висит веревка. – Он потянул за нее, и вдруг что-то упало ему прямо в руки. – Веревочная лестница!
– Ну вот, видите. – Рашид подергал лестницу, чтобы проверить ее прочность. – Кто хочет лезть первым?
Не дожидаясь ответа, он сам полез вверх. С каким бы удовольствием Анна удержала его! Ведь он еще не оправился от падения.
Рашид исчез в люке. Ансельмо, Козимо и Анна неотрывно смотрели вверх, пока у них не затекли шеи. Наконец в проеме показалось лицо Рашида.
– Ну? Что там? – нетерпеливо спросил Козимо.
– Мы попали в какое-то здание, – ответил тот. – Поднимайтесь и сами посмотрите. Не знаю, где мы, но вас это точно удивит.
Один за другим все трое поднялись наверх. Ансельмо и Козимо с изумлением оглядывались по сторонам. Они также впервые были здесь. И только Анна уже когда-то видела этот интерьер – на фотографиях в своем путеводителе и в интернете.
– На дворец не похоже, – медленно произнес Козимо.
– И на казарму тоже, – подхватил Рашид. – Это и не мечеть, хотя тут такая же тишина...
– Мы находимся в храме Гроба Господня, – уверенно произнесла Анна.
– Правда? – переспросил Козимо и недоверчиво огляделся. – Я еще ни разу не был здесь. Вы уверены, синьорина?
– Да, – подтвердила Анна. – Я по фотографиям знаю эту ротонду.
Козимо непонимающе посмотрел на нее:
– Что вы сказали?
– Ах, ничего.
– Если это храм Гроба Господня, – вмешался Ансельмо, – то что мы тут делаем? И почему он связан потайным ходом с каменоломней Соломона?
– Возможно... – медленно начала Анна. Вдруг ее осенило. – Возможно, это как-то связано с историей этого храма. Храм Гроба Господня был возведен в давние времена крестоносцами. Может быть, они сами прорыли этот тайный ход, чтобы в любое время иметь возможность найти прибежище в храме и спастись от врагов?
Козимо склонил голову и ошарашенно смотрел на нее. Глаза его вдруг загорелись.
– Синьорина Анна! Не хотите ли вы сказать, что это могло бы быть тем самым местом, которое упоминает патер Джозеф в своем послании? Что он имел в виду эту церковь и что пергамент спрятан именно здесь?
Анна пожала плечами:
– Точно я этого не знаю, но вполне возможно. Если де Сен-Клэр не прибегал ни к какому шифру, а дословно хотел сказать именно то, что написал, то пергамент, судя по всему, должен находиться здесь.
– В любом случае его следует поискать.
– Об этом тебе надо было позаботиться раньше, друг мой!
Голос донесся откуда-то из глубин трудно обозреваемого храма, изобилующего приделами и капеллами, и неожиданно из-за одной из колонн появился мужчина. Никто из них не слышал, как он приближался, и тем более не видел его. Или все это время он стоял там и подслушивал их разговоры?
Мужчина был одет в рясу, голова его была выбрита наголо, и все же Анна сразу узнала его. Она никогда не сможет забыть ни это лицо, ни этот голос. Метрах в десяти от них стоял Джакомо ди Пацци и со злобной усмешкой смотрел на них, будто хотел пригласить выпить чаю.
– Смотрите-ка, ведь это мой дорогой друг Козимо ди Медичи, – насмешливо произнес он и приблизился на несколько шагов. – Что это привело тебя в церковь? Уж не помолиться ли ты собрался?
Козимо гневно нахмурил лоб.
– Ты считаешь, что это подходящее место для твоих фокусов? – спросил он. – Откуда ты взялся и что тебе здесь надо?
Джакомо продолжал улыбаться:
– Мой дорогой Козимо, я пилигрим, скромный слуга Господа. А сюда я пришел, чтобы помолиться – и забрать то, что принадлежит мне по праву, – произнес он таким вкрадчивым голосом, что Анна содрогнулась.
Тогда во Флоренции она поверила этому голосу и благожелательной улыбке. Поверила, что он хочет помочь ей. На самом же деле он всего лишь использовал ее. Выспросил у нее все про Козимо и семью Медичи, а в конце концов еще и похитил у нее младенца. Как она могла быть такой легковерной и дать провести себя?
Козимо заскрежетал зубами, когда Джакомо вынул из сумы, висевшей на его боку, пергаментный свиток.
– Рецепт средства против эликсира вечности, – медленно произнес он, и Анна увидела, как сжались его кулаки. Она никогда не видела Козимо таким разъяренным. – Ты действительно нашел его.
– О, я понятия не имел, что ты тоже интересуешься этой рукописью, – все с той же надменной ухмылкой проговорил Джакомо. – Вот что значит – не повезло тебе. Ты опоздал всего на несколько мгновений. Я как раз только что достал пергамент из тайника. Собственно говоря... – Он склонил голову набок, глаза его превратились в щелки и странно загорелись. – Мы не должны были встретиться здесь. Неужели я недооценил тебя и твоих лакеев? Собственно говоря, я все так устроил, что... – Он махнул рукой. – Вероятно, я упустил какую-то мелочь. Наверное... Впрочем, даже я не способен все предусмотреть. Когда вернусь домой, я это потом исправлю.
– Исправишь? – прошипел Козимо. – О, я прекрасно знаю, что ты имеешь в виду. Но я не допущу этого, это так же верно, как то, что я стою здесь.
– Ну-ну-ну, Козимо! – Джакомо осуждающе покачал головой. – Не собираешься ли ты угрожать мне здесь, в этом священном месте, всего в нескольких шагах от гроба Господа нашего Иисуса Христа?
– Святой отец! – прозвенел вдруг в церкви чей-то голос. – Отец Джакомо! Где вы?
Шаги приближались, и Джакомо обернулся вполоборота.
– Ах, Стефано! – воскликнул он. – Я здесь, у гробницы Иосифа из Аримафеи. Иди сюда, я хочу тебя кое с кем познакомить, о ком я тебе часто рассказывал.
Этот миг, когда Джакомо ослабил свое внимание, Козимо использовал, чтобы дать знак Ансельмо. Тот кивнул, незаметно отступил в тень и спрятался за одной из колонн. Ансельмо был ловким карманником. Если бы ему удалось украдкой подойти к Джакомо, у них еще был бы шанс заполучить рукопись.
– Разве это не странное стечение обстоятельств, что пергамент был спрятан именно в гробнице человека, который привез в Англию святой Грааль, в тот самый монастырь, где обитали патер Джозеф и его собратья? Вероятно, это был перст Господень. Удивительно, как ты раньше не додумался до разгадки этой тайны, Козимо. И...
– А Стефано знает о пергаменте? – перебил его Козимо дрожащим от гнева голосом.
– Стефано? Нет. Я не нагружаю его такими незначительными мелочами. К тому же... – Джакомо развязно осклабился. – Обилие познаний может нанести большой вред скромным умственным способностям, в чем мы можем наглядно убедиться на примере твоего прирученного крысеныша Ансельмо. Где он, кстати? Я что-то не вижу его.
– Вероятно, твоя злобная надменность обратила его в бегство, – парировал Козимо. Джакомо развел руками:
– Почему ты так гневаешься, Козимо? Неужели мы не можем хотя бы раз спокойно побеседовать?
В этот момент из-за колонны вышел молодой человек. Сердце Анны бешено забилось. У нее никак не укладывалось в голове, что этот стройный высокий юноша и есть ее сын, ее собственный ребенок. Она испытывала противоречивые чувства. Этот парень был ей таким же чужим, как любой первый встречный на улице Иерусалима. И все-таки ей хотелось прикоснуться к нему, погладить его худое лицо, мягкие волосы. Он казался таким юным, таким невинным. Вероятно, Джакомо и ему дал выпить эликсира, ведь по возрасту ему было уже за пятьдесят, а на вид нельзя было дать больше двадцати лет – и ни на день больше. Слезы навернулись у нее на глазах, к горлу подступил ком, и ей пришлось прокашляться, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями. Это было странное ощущение – быть матерью мужчины гораздо старше себя. От одной этой мысли можно было сойти с ума. Не было ли все происходящее все-таки лишь плодом ее воображения или, может, все это ей мерещилось?
– Стефано, сын мой, наконец ты можешь увидеть Козимо ди Медичи, – произнес Джакомо. В Анне все бурлило от негодования – какое право имел подлец Джакомо ди Пацци называть Стефано «сыном»? Он был ее сыном, а не его! – Мы вместе выросли во Флоренции, и когда-то Козимо был моим лучшим другом. Пока он не отвернулся от Бога и не сошел с истинного пути.
Стефано молча кивнул и посмотрел на Козимо со смешанными чувствами страха и сострадания. Что бы ни рассказывал ему Джакомо, хорошего там было явно мало.
– Не нам судить, кто из нас двоих в действительности отвернулся от Господа и Его творения, – сердито процедил Козимо. – Это решит другой.
– Да, – надменно согласился Джакомо и улыбнулся. – И у меня такое впечатление, что ты узнаешь это первым. – Он постучал по пергаментному свитку и снова опустил его в кошелек на поясе. – Эта рукопись ускорит твой путь к Творцу, друг мой.
Козимо стиснул зубы. Его черные глаза метали молнии.
– На твоем месте я не был бы так уверен в этом, – бросил он, голос его напоминал рык хищника. – Судьба не позволяет вмешиваться в ее дела, так что...
– Судьба?! – Джакомо почти выкрикнул это слово, и маска смиренного, доброжелательного человека тут же слетела с него. Глаза его полыхали от ненависти; брызжа слюной, он бросал в сторону Козимо одно обвинение за другим. – Ты, безбожный идиот, еще осмеливаешься в этом священном месте толковать о судьбе? Господь направляет нашу жизнь, а не какая-то там судьба, рок или звезды. И скоро ты это почувствуешь на себе, ты...
В этот момент Ансельмо подобрался к Джакомо и протянул руку за кошельком с рукописью. Дальше все произошло одновременно.
– Отец! Осторожно! Оглянитесь! – закричал Стефано. Джакомо быстро обернулся. Ансельмо сорвал кошелек с пояса проповедника, почти опрокинув его, и отпрыгнул назад.
– Вор! – завизжал Джакомо. Он удивительно быстро сориентировался, и его посох засвистел в воздухе. Один кусок палки отлетел и ударился о землю, а оставшаяся часть в его руках оказалась шпагой. Острие опасно сверкнуло в отблеске церковных свечей. Ансельмо, отброшенный в сторону, больно ударился б каменный пол. Несмотря на гвалт, каждый услышал, как сталь вошла в человеческую плоть. Это был самый зловещий и омерзительный звук, который Анне когда-либо приходилось слышать. Охваченный безграничной яростью, Джакомо кричал что-то нечленораздельное. Стефано выкрикивал одни и те же слова: «Он истекает кровью! Отец, он истекает кровью!» Козимо гаркнул: «Нет!» Ансельмо завопил: «Они убегают! Держите их!» Анна завизжала. От страха она почти обезумела. Собственный голос казался ей непривычно пронзительным. Из глубины храма послышались громкие возгласы. Привлеченные шумом, бежали люди. Все кричали одновременно, так что казалось, еще немного – и обрушится купол. Только Рашид не издавал ни звука.
Рашид оттолкнул Ансельмо в сторону и в тот же миг почувствовал адскую боль, какой никогда не ощущал прежде. Она пронзила его грудную клетку, заставила задохнуться и подкосила, как сломанную соломинку. Двумя руками он схватился за эфес шпаги, торчавшей из него, словно вертел из куска мяса, который сейчас будут жарить над огнем. Его руки и рубашка стали влажными и теплыми. Они мгновенно окрасились в алый цвет, а в его мозгу в это время проносилась одна картина за другой. Вся его жизнь еще раз развернулась перед его глазами, и он отчетливо видел каждую подробность – последние дни, шахматные партии с Юсуфом, их посвящение в янычары, годы обучения. Он увидел, как какой-то незнакомый мужчина в форме офицера сажает его к себе на лошадь. Увидел лежащих в луже крови мужчину и женщину. Он вдруг четко осознал, что его родители были убиты чужими солдатами, так же как братья и сестры и вся остальная деревня. Они напали на них, как голодные вороны на свежие всходы. Почему они не убили и его, как всех остальных, а взяли с собой? Потому что он был мальчиком. И потому что он случайно оказался именно в возрасте, благоприятном для того, чтобы сделать из него янычара. Он уже был достаточно большой и не нуждался в уходе няньки. И в то же время еще достаточно маленький, чтобы забыть все – свою родину, свою семью. Так и произошло. За исключением его снов, этого мига озарения. Он не янычар и никогда не был им. Его обманули. Его похитили, украли как скотину, а его семья была мертва. Сейчас он это твердо знал.
Рашид осел на пол. Медленно, настолько медленно, как, собственно, не должно было быть. Действительно ли он так медленно падал или это ему только казалось? Он больше не мог дышать, но это уже не имело никакого значения. Боль еще раз усилилась, когда он ударился о пол храма. Каменные плиты были твердые и намного холоднее, чем обычный камень. Потом боль отпустила. Она стала глухой, все больше и больше отходила назад, потеряла смысл. Он не был янычаром. И звали его не Рашид. Его настоящее имя было... Он не мог вспомнить. Пока не мог.
Кто-то нагнулся над ним. Это была Анна. Слезы катились по ее щекам. В этот момент он понял, что у него никогда не будет с ней семьи, что он не увидит, как растут его дети. Он умрет. Здесь. Сейчас. Где-то был слышен шум, мужские крики. Все это было далеко и продолжало удаляться. Анна гладила его по голове. Рука ее дрожала, она рыдала. Эта картина была для него невыносима. Но как он мог ее утешить? Он не мог говорить, ни звука не слетало с его губ, как он ни старался. Может, ему надо было сначала подумать, прежде чем броситься вперед, хотя бы этот единственный раз. Ради Анны.
Он посмотрел на нее. Ему так много еще хотелось ей сказать. Он хотел бы ей сказать, как сильно он ее любит, с каким бы удовольствием посвятил ей больше времени – но не мог. И тогда за Анной вдруг появилось другое лицо. Это было лицо женщины, которая часто снилась ему. Ее белокурые волосы отливали золотом, и ему захотелось их погладить. Он вдруг все вспомнил – дом, в котором всегда так чудесно пахло сеном, маленький ручеек за домом, который даже летом оставался ледяным, коров и свинарник, звук смеха этой женщины и ее запах. Как славно всегда от нее пахло! Свежим хлебом и копченым салом. Она улыбалась ему.
– Пойдем, Герно, – сказала она ему, будто маленькому мальчику, и протянула ему руку. – Пойдем. Я отведу тебя домой. Отец, Иосиф и Магдалина уже ждут тебя. Пошли.
Герно. Да, именно так его и звали. Это была его мать. Он доверчиво взял ее теплую, мягкую руку и пошел за ней в темный туннель, в конце которого сиял яркий, теплый свет.
– Ансельмо, успокойся! Ну хватит! – Козимо крепко держал Ансельмо, извивавшегося в его руках и пытавшегося вырваться. Было такое впечатление, что он хотел пуститься вдогонку за Джакомо и Стефано, убежавшими сквозь тайный ход в каменоломню Соломона. – Пусть удирают. Мы их добьем, это я тебе обещаю. Сейчас это лишено смысла. Джакомо ориентируется там лучше нас. К тому же у нас нет оружия. Стража сделает все необходимое.
– Какая скотина! Какой мерзавец! – выкрикивал Ансельмо. Он был вне себя от ярости и отчаяния. – Проклятый подонок, я его...
– Хватит, Ансельмо. Нам надо позаботиться о Рашиде и синьорине Анне.
Ансельмо тяжело дышал, капли пота блестели на его лбу, однако он внял увещеваниям. Они подошли к Анне, которая всего в нескольких шагах от них сидела на корточках возле распростертого на полу Рашида, словно маленькая, испуганная девочка. Она непрерывно гладила его по бескровному лицу, по светлым волосам. В тот же миг Козимо понял, что они уже ничего не смогут сделать для Рашида.
– Синьорина Анна, что с ним? – спросил Ансельмо, не осознавая случившееся. Он опустился на корточки возле Рашида и взял его безжизненно повисшую, испачканную кровью руку, не касаясь при этом шпаги, торчавшей из его груди. – Позвать врача? Я... я быстро. И я знаю, где живет хороший врач. Я быстро.
Анна покачала головой. Слезы все еще катились по ее щекам. Теперь к ним примешалось сострадание к Ансельмо, который все еще отказывался посмотреть правде в глаза.
– Но... посмотрите, сколько крови! Не можем же мы дать ему истечь кровью. Мы ведь должны хотя бы...
– Это уже бесполезно, Ансельмо, – кротко произнесла Анна приглушенным голосом. – Он умер.
– Умер? – Ансельмо побелел. – Умер? Но почему? Как это...
Его глаза расширились от ужаса. Он посмотрел на Козимо в надежде, что тот поможет, что ему удастся воскресить Рашида, что все будет хорошо, стоит ему только словечко сказать, пальцем пошевелить или заклинание произнести. Наконец он все понял.
Он осторожно положил руку Рашида обратно на грудь.
– Я благодарю тебя, мой друг, – тихо проговорил он и поцеловал Рашида в лоб. – Смертельный удар был предназначен мне. – Ансельмо выпрямился.
– Пергамент у тебя? – спросил Козимо.
– Да, – ответил Ансельмо и не глядя протянул Козимо кошелек. – Теперь он у нас. Но какой ценой...
Ансельмо понуро побрел прочь. Козимо смотрел ему вслед. Да, цена действительно была заплачена высокая. Молодая жизнь была загублена, а они с Ансельмо должны жить дальше – десятилетия, если не столетия. Порой в такие минуты, как сейчас, он начинал понимать, почему этот трактат был назван «Проклятие Мерлина». Он приносил лишь горе и страдания тем, кто соприкасался с ним.
Игра окончена
Мелеахим вышел из города. Он был доволен, день выдался удачный. Свои миски, кувшины, кружки и тарелки он продал почти все, и покупатели остались довольны его работой. На самом деле ноги должны были бы легко и споро нести его домой. Раньше он в дни, подобные этому, буквально на крыльях летел к жене и детям. А теперь? Он покачал головой, перед тем как медленно зашагать, тяжело переступая ногами. Возраст брал свое. Он еще толком не отдохнул от проделанного пути, да и жара на базаре досаждала ему сегодня больше, чем обычно. Разумеется, ноги его и в этот раз принесут домой, они еще верой и правдой служили ему, только не так быстро, как тридцать лет назад.
Мелеахим поставил на дорогу узел с оставшейся немногочисленной посудой, чтобы сделать глоток из бурдюка. Башенки и купола сверкали в лучах медленно заходящего солнца, словно были сделаны из золота. Иерусалим, город мира и покоя.
Тут Мелеахим увидел двух идущих по дороге путников. Они тоже шли из города, и он даже подумал, не примкнуть ли ему к ним, но тут же заметил, что они двигались очень быстро, гораздо быстрее, чем было ему по силам.
«Как же они торопятся», – промелькнуло у него в голове, и по какому-то наитию он спрятался за кустом, чтобы понаблюдать за странниками.
Когда они приблизились, он понял, что уже встречал их. Это были те самые пилигримы, беседу которых он подслушал какое-то время тому назад. Тогда они шагали в Иерусалим. А теперь? Почему они шли так быстро, буквально бежали? Может, спасались бегством? Они как раз поравнялись с ним.
– Святой отец! – воскликнул более молодой. – Но ведь мы же не довели до конца наше дело, город...
– Городу придется обойтись без нас, – сухо ответил второй, который опирался на посох и при этом шагал так бойко, что молодой путник едва поспевал за ним. – Он не заслуживает спасения. Гнев Господень рано или поздно обрушится на него и сотрет с лица земли, как однажды это уже произошло с Содомом и Гоморрой. Но нас это уже не будет касаться, теперь уже нет. Отныне нас ждут другие задачи.
– Но... – Молодой человек остановился. Капюшон его рясы соскользнул с головы, он запыхался от бега. Подавшись вперед, он уперся руками в колени, чтобы отдышаться. – Отец Джакомо... куда мы теперь идем?
– Мы направляемся в страну, которая отверзла двери, врата и сердца спасительному посланию нашего Господа. В страну, правители которой готовы пойти и на неприятные меры и смириться с неудобными шагами, если они служат душевному здоровью народа.
– Еще один вопрос, святой отец.
– Да?
– Кто была та женщина?
– Не более чем одна из проституток Козимо, незначительная фигура. – Старший остановился и оглянулся. Голос его звучал сердито. – Ну пойдем наконец, Стефано. Потом отдохнешь. Нам предстоит долгий путь!
Молодой человек с трудом заставил себя выпрямиться и побежал за старшим.
Мелеахим наблюдал из своего укрытия, как оба быстро удалялись от него. Лишь когда они исчезли за ближайшим холмом, он рискнул выйти на дорогу.
Это были те самые проповедники, которых повсюду разыскивали, те самые подстрекатели и возмутители спокойствия, которые хотели изгнать из Иерусалима всех иудеев и мусульман. Они ушли из города! Может, ему надо вернуться и сообщить наместнику радостную весть? Или... Он принял другое решение. Было уже поздно. Наместник тоже заслужил спокойный вечер. Янычары, стоявшие на воротах, наверное, и так доложили Эздемиру, что проповедники бежали из города. Ему нет надобности возвращаться.
Мелеахим перекинул через спину узел, неожиданно показавшийся ему гораздо более легким, и зашагал дальше. Пройдя несколько шагов, он опять остановился и бросил прощальный взгляд на город. Он не изменился, и все же старику вдруг показалось, что город засиял, и свечение это исходило не от солнца и не от огней, постепенно зажигавшихся на улицах и городских стенах. Иерусалим, город мира и покоя. Теперь он наконец снова станет таким.
Песня вырвалась из груди Мелеахима, и так, напевая себе под нос, он продолжил свой путь, быстро и неутомимо, словно время повернулось вспять, на тридцать лет назад.
Этим вечером в библиотеке было тихо, никто не зажигал лампы. Козимо сидел почти неподвижно в кресле, лишь изредка маленькими глотками потягивая свое красное вино. Ансельмо стоял у одной из книжных полок, грыз ноготь большого пальца, не мигая смотрел на огонь, полыхающий в камине, и предавался своим, несомненно, печальным мыслям. А что же Анна? Она ни о чем не думала, ничего не чувствовала. Она была опустошена. И даже была рада этому, ибо, как только мозг ее начинал работать, она видела перед собой Рашида. Она слышала его голос, его смех, в памяти тут же всплывали бесчисленные мелкие детали. А вместе с воспоминаниями возвращалась боль – мучительная, пронзительная, незатухающая. Она до сих пор не могла поверить, что уже никогда в дверь не постучит Махмуд и не доложит, что у ворот ждет Рашид. Рашид был мертв. Она сама видела, как Эздемир и шестеро янычар, которых позвали на помощь стражники храма Гроба Господня, завернули труп Рашида в полотно и куда-то унесли. После Джулиано Рашид был вторым мужчиной, которого она любила и который был убит. Неужели над ней тяготело проклятье приносить любимым мужчинам несчастье? Разве может ее утешить то, что Эздемир пообещал им устроить Рашиду почетные похороны героя и чтить его как мученика?
Подземный склад оружия был разобран солдатами Эздемира, однако Джакомо как сквозь землю провалился. Солдаты прочесали все штольни каменоломни, но так и не обнаружили следов ни его, ни Стефано. Где же они могли сейчас прятаться? У них больше не было оружия, и даже пергамент был утрачен ими. Все было позади, игра окончена. Джакомо также не мог не понимать этого. Покинул ли он город? И если да, то куда он мог уйти? Анна потерла себе лоб. Она устала, смертельно устала.
– Пойду в свою комнату, – сказал Ансельмо, неожиданно ударил кулаком по книжной полке, будто именно она была повинна во всех бедах этого мира, и, не произнеся больше ни слова, вышел.
Козимо проводил его взглядом и вздохнул.
– Рашид умер вместо него, и ему придется еще долго свыкаться с этой мыслью, – тихо сказал он. – Пожалуй, я тоже пойду спать. Что бы мы сейчас ни делали, мы ни чего не в силах изменить. И нам надо тщательно взвесить наши дальнейшие планы. Вам тоже следует пойти поспать, синьорина Анна. Или, во всяком случае, отдохнуть. Вы выглядите усталой.
Анна покачала головой. Как она может теперь вернуться в свою комнату, где еще лежали вещи Рашида, а тем более лечь в постель, где они спали с Рашидом?
– Нет. Я хотела бы еще немного посидеть тут.
Козимо взглянул на нее со странным выражением. Потом вытащил пергаментный свиток из тайника и протянул ей.
– Что мне с этим делать? – раздраженно спросила она. Она не хотела иметь ничего общего с этой штукой, с этой дурацкой рукописью. В итоге Рашид умер не за Ансельмо, а за этот кусок пергамента.
– Возьмите его себе, – настойчиво сказал Козимо. – Вспомните, что вы неспроста здесь. Вам надлежит выполнить ваше задание, как бы оно ни звучало.
Анна неуверенно взяла свиток, но так и не взглянула на него. Она продолжала неотрывно смотреть на огонь в камине и играла монетой, которую подобрала в каменоломне. Козимо давно уже вышел из библиотеки, а она все так же завороженно смотрела на огонь. Постепенно ее глаза начали слипаться, и в конце концов она не могла больше противиться. Она уснула.
Пергамент
Монотонное, однозвучное жужжание разбудило Анну. В библиотеке было темно, даже огонь в камине уже погас. Целиком и полностью, так что даже не осталось следов жара. И потом... Но где же полки, книги, стол, кресла?
Жужжание становилось все громче и безжалостнее, мелодика его поменялась. Она вдруг сообразила, что это хорошо знакомый ей звук электронного будильника. Циферблат четко показывал 0:01. Она опять была в настоящем. Все сработало. Или все это ей только приснилось?
Анна провела руками по лицу. Оно было мокрым, и она чувствовала себя выжатой и изможденной, как человек, который долго и много плакал. И тут она увидела рядом с собой на покрывале перевязанный нитью пергаментный свиток. А рядом лежала монета. Но... разве такое возможно?
Анна нащупала выключатель ночника и зажгла свет. Торопливо развязала нить и развернула свиток. Пергамент был исписан мелким почерком. Она увидела буквы и непонятные знаки, на первый взгляд производившие впечатление хаотического нагромождения. В левом верхнем углу находился маленький рисунок – сидящий сокол. Это был именно он. Тот самый пергамент, о котором мечтал Козимо ди Медичи, ставший причиной ее странного путешествия. И неважно, пригрезилось ли ей все это или она действительно последние полчаса была в 1530 году, – пергамент был у нее в руках! Она отыскала в сумочке карточку с телефоном Козимо и потянулась к трубке. В Италии, или где он там сейчас находится, тоже была в разгаре ночь, но ей надо было немедленно поговорить с ним. Прямо сейчас.
На другом конце провода долго гудело, но она ждала. Кто-нибудь должен же рано или поздно подойти к телефону – Ансельмо, Козимо, садовник, кто угодно. И...
– Да? Голос в трубке бы хриплым и заспанным.
– Ансельмо?
– Анна! Это вы? Вы знаете, который сейчас час?
– Знаю-знаю, у меня есть часы, – неделикатно оборвала она его. – Я хочу поговорить с Козимо.
– Сейчас? Но...
– Позовите его. Немедленно, я...
В глубине она услышала другой голос, и у Ансельмо забрали из рук трубку.
– Анна? – Очевидно, долгие звонки разбудили и Козимо. – Это вы?
– Да. И у меня хорошие новости. Я вернулась.
– Уже? – В голосе звучало удивление. – Вот это я называю быстрой работой. А что с...
– Он у меня, – прервала она его. У нее почему-то было такое ощущение, что им не стоило терять время. – Я, правда, не знаю, то ли это действительно, что вы ищете. Я не могу это прочесть, оно зашифровано, но в левом верхнем углу есть изображение сокола. На другом конце провода воцарилось молчание.
– Козимо? Вы еще тут?
– Да. Да, разумеется, просто я... – Она услышала, как он зевнул. – Хорошая работа, Анна, действительно блестящая работа. Поздравляю.
– Спасибо. А что теперь?
– Погодите, сейчас... – Она услышала шуршание, голос его немного исказился, будто он зажал трубку между подбородком и плечом, затем опять стал нормальным. – Нет, уже слишком поздно, мы не успеем на самолет. Но я сейчас же забронирую для вас рейс. Вы полетите в Мадрид. Там и встретимся. Мы встретим вас у вашего терминала. Но сначала вам надо выспаться и отдохнуть от тягот вашего путешествия. Шарон объяснит вам утром после завтрака все подробности.
– Договорились. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Анна. Да, еще...
– Да?
– Вы потрясающая женщина. Я знаю, что вам пришлось испытать, и...
– Давайте не будем сейчас об этом. Увидимся в Мадриде.
– Хорошо.
Она повесила трубку и уставилась в стену. Мадрид. Почему Козимо решил отправить ее в Мадрид? Что, ради всего святого, она там потеряла? Если он всего лишь хотел получить от нее пергамент, они с таким же успехом могли бы встретиться в Гамбурге, во Франкфурте или здесь, в Иерусалиме. Почему именно Мадрид? Она плюхнулась на кровать и уставилась в балдахин.
Наверняка это было не все. Точно, у Козимо было для нее новое поручение. И это поручение она, вероятно, могла выполнить только в Испании. Она вдруг почувствовала себя тайным агентом. Если новое задание будет связано с Джакомо ди Пацци, она с восторгом возьмется за него. На его совести Джулиано и похищение ее сына. А теперь он еще и убил Рашида. Чаша переполнена.
«Завтра будет видно, – решила она и зевнула. – А теперь мне все-таки надо выспаться». Она укрылась одеялом и повернулась на бок. Там все еще лежала монета, с помощью которой Рашид выбирал направление в каменоломне Соломона. Монета тогда замерла на ребре. Интересно, а если бы она осталась лежать цифрой кверху или наоборот, что бы произошло? Они бы все равно встретили Джакомо? Рашид все равно бы погиб? И раздобыли бы они ценный пергамент или нет?
«Это можно было бы испробовать», – подумала она, вертя монету между пальцев. Она все еще блестела как новенькая, хотя теперь ей было уже пятьсот лет. Ей было бы достаточно всего лишь глотнуть немного эликсира, снова отправиться в 1530 год и в решающий момент слегка подтолкнуть монету. Никто бы не заметил. А последствия были бы...
– ... непредсказуемы, – сказала себе Анна. – Я начинаю понимать, что имел в виду Козимо. И кажется, мне становится ясно, почему этот эликсир так опасен.
Она зажала монету в кулаке и положила руку под голову. Наверняка ей не удастся заснуть. Слишком много мыслей крутилось в голове.




Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Стражники Иерусалима - Вульф Франциска

Разделы:
ПрологИерусалим, 1530IiiIvVViViiViііIxX

Ваши комментарии
к роману Стражники Иерусалима - Вульф Франциска


Комментарии к роману "Стражники Иерусалима - Вульф Франциска" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100