Читать онлайн Сердце Фатимы, автора - Вульф Франциска, Раздел - XVII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сердце Фатимы - Вульф Франциска бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.53 (Голосов: 51)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сердце Фатимы - Вульф Франциска - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сердце Фатимы - Вульф Франциска - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вульф Франциска

Сердце Фатимы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

XVII

Путешествие по пустыне верхом на лошади доставляло Беатриче истинное наслаждение. Прохладный ветер дул в лицо, от сухой травы исходил пряный запах сена, заходящее солнце манило вдаль. Лишь изредка ей встречались кучки камней, служившие границами между участками полей, полуразрушенные дома, давно покинутые обитателями. Людей нигде не было видно. До сих пор все шло как нельзя лучше.
Перед тем как отправиться в путь, Беатриче еще раз осмотрела Асима. Он оказался послушным пациентом, ему стало намного лучше. Беатриче могла со спокойной душой оставить его на попечение семьи до полного выздоровления. Потом она попрощалась с Ясминой, посвятив подругу в свои ближайшие планы. Если бы Хасан даже выследил, как она входила в дом Малека, ему бы не пришло в голову искать ее среди женщин. Пока она числилась в мужчинах. Следуя совету Кемаля, она сменила одежду на женскую и, попрощавшись, вышла на улицу. Саддина аль-Асима больше не существовало. Вместо него появилась укутанная в паранджу женщина. Пройдя через весь город, Беатриче оказалась у западных ворот. Никто не обратил на нее никакого внимания, даже городские стражи. Она была одной из тех, кто спешил к единственному торговцу, не соблюдавшему объявленный траур и спокойно продолжавшему вести торговлю. Двухкилометровый пеший путь больше напоминал паломничество. Только в эту «малую Мекку» люди шли не за освященными свечами, а за мясом, мукой и крупами. Хозяйство торговца представляло собой поселение в несколько домов, с кузницей и конюшней, в которой он держал лошадей и мулов. Беатриче заметила даже пару верблюдов, что было редкостью в этих краях. В центре хозяйства находилась торговая лавка. Перед тем как зайти туда, Беатриче сняла паранджу, под которой было скрыто ее дорожное платье. Торговец оказался добродушным толстяком с густой седой бородой и приветливой улыбкой. Вместе со своими помощниками он без устали сновал туда-сюда, стараясь, несмотря на наплыв посетителей, хорошо обслужить каждого покупателя, отвешивая муку, соль, чечевицу и пряности в нужных количествах. Беатриче забеспокоилась – только бы не закончился товар в лавке, но, когда подошла ее очередь, она получила все, что нужно, – лошадь, провиант и два бурдюка с водой. Цены, несмотря на большой спрос, были невелики, так что у нее еще остались деньги, чтобы купить хороший кинжал. Конечно, хорошо бы им не воспользоваться. Но на всякий случай оружие надо иметь с собой.


Лошадь оказалась выносливой и быстрой. С тех пор как Беатриче покинула Газну, она не сделала ни одной остановки. Но лошадь, казалось, совсем не устала – наоборот, она дергала головой вверх и недовольно ржала, когда наездница натягивала поводья, перед тем как сделать привал. Она словно давала понять, что такой прогулочный темп для нее оскорбителен.
В мешках, подвязанных позади седла, среди прочего провианта были копченые колбасы. Еще в лавке Беатриче почувствовала непреодолимое желание попробовать это лакомство. Но она решила немного потерпеть, чтобы продвинуться как можно дальше в западном направлении до наступления сумерек. Потом можно сделать привал и перекусить, а позже, при лунном свете, сменить направление, повернув на север, где находился Казвин. Пока она не заметила за собой погони. Хорошо, если бы и дальше не оставалось следов от лошади. Этому способствовала необыкновенно твердая земля. И все-таки надо соблюсти все меры предосторожности. Как говорится, береженого Бог бережет.
Закат солнца являл собой зрелище, от которого у нее захватило дух. Громадный кроваво-красный шар солнца опускался за вершины холмов на горизонте. В его лучах руины покинутых домов сверкали как раскаленные угли, а туманная пелена скрывала дневное светило, словно и оно старалось соблюдать заповедь Корана, скрывая свое лицо. Словно завороженная, Беатриче наблюдала, как солнце опускается все ниже, а пелена становится все плотнее. Такой красоты она еще никогда не видела. В какой-то момент она вдруг поняла, что эта пелена – вовсе не причуда матушки-природы, а дым от костра. Беатриче в ужасе натянула поводья, увидев впереди, на расстоянии около ста метров, двух мужчин, которые жгли кучу хвороста. К счастью, они были так поглощены своим занятием, что не заметили всадницу. Беатриче метнулась в сторону развалин и, спрыгнув с лошади, спряталась за обломками стены, украдкой наблюдая за происходящим из своего укрытия.
Вдруг повалил густой черный дым, и она почувствовала отвратительный въедливый запах. Так пахло в операционной, когда вместо скальпеля врачи использовали электрический нож. Это был запах горелого мяса, который невозможно забыть, если хоть раз в жизни ощутил его.
Те двое у костра прикрывали рот и нос платками. Может быть, это пастухи сжигали туши больных животных, чтобы не разносить заразу? Но Беатриче сразу же поняла, что ошиблась. То, что она разглядела между сучьями горящего хвороста, было совсем не похоже на животное. В костре, без всякого сомнения, сжигались останки человеческого тела. Конечно, она не эксперт, и совсем необязательно сразу предполагать худшее – убийство или заговор. Вполне вероятно, что здесь происходил обряд погребения. Но Беатриче сразу вспомнила, что мусульмане не сжигают тела умерших, а хоронят их в земле или зарывают в ущельях между скалами. О сожжении она ничего не слышала. Неужели это все-таки убийство?
Беатриче пригнулась к земле. Кто бы ни были эти двое, они вряд ли бы обрадовались, узнав, что за ними наблюдают. Лучше затаиться и переждать, пока нечестивцы закончат свое дело. Только бы они не наткнулись на нее, когда будут возвращаться. И только бы лошадь стояла тихо…


Беатриче приподняла голову. Стало совсем темно. На звездном небе виднелся Млечный Путь. Лошадь тихо фыркнула и ткнулась в ее плечо, словно призывая скакать дальше. Беатриче поняла, что немного задремала – несмотря на грозившую ей опасность. Интересно, там ли еще эти люди? Она приподнялась и заглянула в щель.
Костер уже догорел, в куче пепла тлели угли, мерцавшие в темноте. Люди исчезли. Ни голосов, ни лошадиных звуков.
Надо скорее выбираться. Не оставаться же здесь до рассвета. Беатриче собралась с духом и, взяв лошадь под уздцы, вывела ее из развалин в чистое поле. Разумнее всего сейчас во весь опор пуститься на север, стерев из памяти все, что она здесь видела. Но – увы – несмотря на отвращение, ее, подобно зевакам из толпы, собравшейся на базарной площади, чтобы поглазеть на публичную казнь, неудержимо тянуло к этой куче пепла.
«Зачем тебе это нужно? – спрашивала себя Беатриче, направляясь к костровищу. – Бедняге все равно не поможешь. Не собираешься же ты разгребать угли и искать обгоревшие останки? Какое тебе до них дело?»
Вдруг что-то ее остановило. От страха она не могла шевельнуться. Кажется, она ошиблась – эти люди еще здесь. Они молча стоят где-то рядом, метрах в десяти от нее, и смотрят на тлеющие угли, словно хотят прочесть по ним свое будущее.
Беатриче огляделась – куда бы спрятаться. Но укрыться было негде. Вернуться развалины, из которых она только что выбралась? Но если снова бежать туда, ее сразу заметят. Выхода не было. Она растерялась. Неужели это конец? Кто бы мог подумать, что он настигнет ее здесь, в этой бескрайней пустыне!
Беатриче уже представляла, как эти двое схватят ее и убьют. Вдруг подул свежий ветер – прямо ей в лицо, донося, как ни странно, не мерзкий запах тлена, а чудный знакомый аромат. Через мгновение она его узнала. Но как это возможно? Перед ней возник силуэт мужчины: в мерцающем свете звезд чернели его длинные волосы. Сомнений не было. Здесь, посреди пустыни, совсем рядом с ней стоял Саддин. Вместе со своим спутником он смотрел на огонь. Что это? Опять сон? Неужели она сейчас не у костра, а все еще спит в развалинах и видит сон? Неужто Саддин со своим спутником – те самые люди, которые жгли костер, а она оказалась невольной свидетельницей их преступления? Не эту ли задачу он имел в виду? Беатриче знала, что Саддин замешан в некоторых преступных махинациях и может быть очень опасен, если ему перейти дорогу.
Она медленно, шаг за шагом, отошла назад, не выпуская их из виду. Чтобы не делать шума, старалась даже не дышать. Увы, ее усилия оказались напрасны. Наверное, ее шаги услышали. Саддин обернулся. У нее чуть не остановилось сердце. Все, это конец…
Заглянув ей прямо в глаза, Саддин покачал головой. Он словно читал ее мысли. Потом улыбнулся своей неповторимой улыбкой, за которую ему можно было простить даже преступление. Коротко кивнув, он обратился к спутнику.
– Пора. Нам надо уходить.
Беатриче так явственно слышала его слова, словно он стоял совсем рядом. И вдруг… Она не поверила своим глазам! За кучей пепла, буквально в нескольких метрах от нее, вспыхнул ослепительный свет, имевший форму гигантских ворот. Беатриче прикрыла глаза рукой. Свет становился все ярче. Ворота медленно открылись, и она увидела огромную фигуру, держащую в руках что-то наподобие огнемета, только крупнее и страшнее. Что это? Она грезит? Что здесь происходит?
Не успела она опомниться, как гигантское существо взметнуло в воздух свое страшное орудие. Перед глазами Беатриче все закружилось – звезды на небе, мерцающие угли костра, длинные сухие стебли растительности, земля… И вдруг наступила кромешная тьма…


Когда она пришла в себя, было по-прежнему темно.
«Какой странный сон, – думала она, протирая глаза. – Насмотрелась по телевизору всяких мистических триллеров. А где Саддин?»
Беатриче села на землю, огляделась и вдруг крикнула, как ей показалось, так громко, что ее услышали бы за несколько километров.
Тяжело дыша, она вытерла со лба пот, в полной уверенности, что находится в развалинах, где пряталась, подглядывая за людьми у костра. Действительно, она была точно на том месте, где ей привиделся Саддин со своим спутником. Неужто сон был таким явным, что она даже передвинулась на другое место?
Беатриче попыталась припомнить мельчайшие подробности того, что с ней было. Но чем больше она напрягала память, тем быстрее ускользали от нее отдельные детали, пока не улетучились совсем. Ко всему прочему у нее страшно разболелась голова.
– Не стоит ломать голову, – прошептала она, потирая переносицу. Как ей сейчас не хватало красной коробочки с бальзамом «Звездочка», которую она обычно носила в сумочке! Бальзам, содержащий камфару и ментол, лучше других лекарств помогал ей справиться с головной болью. – Я больше ничего не вспомню. – Лошадь всхрапнула, толкнув ее копытом. – Ты совершенно права, – сказала Беатриче, потрепав ее по шее. – Нам давно пора двигаться вперед.
С трудом забравшись в седло, она еще чувствовала головокружение, но была рада, что наконец снова продолжит путь. Звезды за это время переместились совсем чуть-чуть. Значит, прошло не так много времени. Она оглянулась – кругом только пустыня, где-то неподалеку развалины двора – все точно так, как и раньше. Лишь костер превратился в черное пятно посреди серебристой травы. Ее вдруг зазнобило. В потухшем костре что-то мерцало. По очертаниям предмет напоминал человеческий череп.
Беатриче развернулась и, пришпорив лошадь, понеслась дальше, на север. Ей некогда думать о призраках, у нее есть дела поважнее. Необходимо прибыть в Казвин как можно быстрее, чтобы разыскать Мишель и Али. Все, что с ней произошло – сон или явь, – скорее всего, так и останется загадкой.


– Господин, тут…
Слуга не успел договорить. Хасан грубо оттолкнул его в сторону. Тот ударился о стену, вскрикнув от боли.
– Клянусь бородой Пророка! – взревел Хасан, но, узнав человека, посмевшего войти в его покои, немного смягчил гнев. Это был Гарун, один из собратьев и одновременно член личной охраны отца. Никто, кроме Гаруна, не отважился бы разбудить его глубокой ночью, а это означало, что произошло что-то важное. – В чем дело?
Гарун бросил на слугу недоверчивый взгляд.
– Ступай, ты мне больше не нужен, – отрезал Хасан.
Слуга поклонился и вышел, с ненавистью взглянув на Гаруна и держась за больные ребра. Хасан закрыл за ним дверь. Когда шаги в коридоре стихли, он повторил свой вопрос.
– Простите меня, Великий Магистр, – отвечал Гарун, отвешивая поклон. – Я никогда бы не осмелился нарушить ваш сон, если бы не случай, не терпящий отлагательств. Господин, срочно необходимо ваше участие.
– Говори, что случилось?
– Не могу… не осмеливаюсь сказать. Не здесь. Вы должны видеть все своими глазами, господин. Прошу вас проследовать за мной.
– Могу я хотя бы узнать, куда должен идти?
– Конечно, господин, – быстро ответил Гарун и поклонился. Уши его горели, и было видно, как неприятна ему вся эта история. Но Хасан понимал, что Гаруну не до шуток. Он весь трясся от страха. – Вы должны спуститься в темницу.
Хасан нахмурился.
– В темницу?
– Да, господин. Главный надсмотрщик нашел то, что вы должны видеть.
– Я одеваюсь.
Проходя с Гаруном по дворцу, Хасан гадал, что же такое могло произойти, если среди ночи его подняли с постели и повели в темницу. Но что толку об этом думать? Все выяснится только тогда, когда они придут на место. А сейчас – молиться и молиться, призывая на помощь Аллаха.
Спустившись наконец в темницу, Хасан понял, что Гарун не преувеличивал. Все стражники, собравшись в небольшие группы, возбужденно обсуждали что-то, однако, завидев Хасана, смолкли и глубоко склонились перед ним.
– Что произошло? – Хасан, скрестив руки на груди, переводил строгий взгляд с одного стражника на другого. – Кто объяснит мне наконец, что случилось? Где надзиратель?
– Я здесь, господин.
Он выступил на шаг вперед. Несмотря на небольшой рост и седину, он представлял собой внушительное зрелище: широкие плечи, мускулистые ручищи и громадный шрам, рассекавший лицо. Хасан был наслышан о его зверствах, но не придавал им значения. От тюремного надзирателя не требуется кротости и великодушия.
– Рассказывай, что случилось, – потребовал Хасан.
– Идемте со мной, вы все сами увидите, – сказал надсмотрщик вместо объяснения. Схватив факел со стены, он отошел на несколько шагов вперед, потом остановился и повернулся к Хасану.
– Хорошо, пойдем. Гарун!..
Но надзиратель остановил его.
– Нет, вы один.
Хасан открыл было рот, чтобы прикрикнуть на него и пригрозить суровым наказанием, однако, увидев его взгляд, сразу же смолк. Глаза надсмотрщика были черными и ледяными, как смерть. Такого человека не запугаешь. Хасан кивнул и пошел вслед за ним.
Спустившись вниз по узкой каменной лестнице, они двинулись дальше по длинному тесному проходу. Хасан не первый раз спускался в темницу. Иногда он присутствовал на допросах, выносил вердикт – казнить или помиловать. Последнее, впрочем, было большой редкостью. Сейчас он испытывал такое же жуткое чувство, как тогда, когда его, девятилетнего мальчика, отец впервые взял с собой в темницу, дабы сын увидел, как действует система наказаний в Газне. Из-за дверей раздавались крики и стоны узников. По некоторым выкрикам Хасан понял, что пленников не кормили. Но с приближением Хасана и надзирателя крики прекращались: пленники узнавали тяжелые, обитые железом сапоги надсмотрщика и замолкали, стараясь не вызвать его гнев.
– Вы поступили правильно, господин, последовав моему совету, – сказал надзиратель хриплым басом. – Уверен, в ваших же интересах, чтобы никто этого не видел.
– Куда ты меня ведешь? – начиная злиться, спросил Хасан. Как смеет этот человек, совершавший свою гнусную работу, вместо того чтобы служить Аллаху и Субуктакину, выводить его из себя? Кто дал право этому ничтожеству разговаривать с ним в таком тоне? В любой другой день он не раздумывая велел бы его выпороть и выгнать, но, к сожалению, такие работники необходимы. Не много найдется людей, перед которыми бы так дрожали пленники, да и сами тюремщики. И все-таки его следует наказать за неслыханное хамство. Но почему он медлит?
– Я веду вас в подземелье, – с отвратительной ухмылкой на искаженном ненавистью лице ответил надсмотрщик. – Туда, где сидят самые отпетые негодяи в ожидании своего конца – изменники, прелюбодеи и безбожники.
У Хасана захватило дух. Он имел представление о самом нижнем подвале темницы. Он часто допрашивал там вероотступников и вершил над ними суд. Не далее как прошлой ночью он выводил отсюда Та-рика, а потом в заброшенном доме покарал его.
Наконец они добрались до нижнего подземелья, представлявшего собой лабиринт, более запутанный, чем все остальные этажи темницы. Вонь здесь стояла невообразимая, будто открылись ворота ада, чтобы пленники предвкусили то, что ожидает их после смерти. Чтобы не потерять сознания, Хасан зажал нос платком. Взглянув на него, надсмотрщик усмехнулся.
Рядом с одной из камер стоял стражник. Еще издали Хасан понял, что именно отсюда он прошлой ночью велел вывести Тарика, предварительно заковав в кандалы.
– Иди наверх, – сказал надсмотрщик своему подчиненному. – Там полно работы.
Тот поклонился и тут же исчез. Можно подумать, что наверху его ждет рай. Хасан мысленно спросил себя, почему он так запуган. И вообще, что здесь произошло, что все шарахаются от страха?
Надсмотрщик отцепил от пояса огромный ключ. Заржавевший замок нещадно заскрипел, когда он вставил в него ключ и повернул. Дверь открылась. В лицо Хасана ударила адская вонь. Он отпрянул назад.
– Входите, господин, – сказал надсмотрщик и поклонился. – Но приготовьтесь, вы переступаете порог ада.
На лице надзирателя играла дьявольская усмешка. Уж не демон ли он? Может, сам дьявол вселился в его шкуру, чтобы заманить в ловушку? Помедлив, Хасан вошел. Шаг за шагом он продвигался вперед, со страхом ожидая, что за ним вдруг захлопнется дверь и он один, беззащитный, окажется в этом аду. Но ничего подобного не случилось.
Он осмотрелся. Камера ничем не отличалась от других. Пол был покрыт гнилой скользкой соломой, обсиженной тучами тараканов и пауков. В углу послышался подозрительный шорох. «Крысы», – подумал Хасан. Эти твари пожирали насекомых и всякую нечисть, которой здесь было предостаточно. Они кормились остатками пищи заключенных или даже ими самими: трупы часто сгнивали прямо в камере – их просто забывали убирать. Судя по докладам, которые получал Хасан, тюремщики не останавливались даже у тех камер, в которых были живые люди, не говоря уже о мертвых. Крысы были жирными, откормленными. Но Хасана это не смущало. Заключенные заслуживали этой участи: отсутствия воды и света, голода, вони и, конечно, крыс. Но зачем его привели сюда? Пока он не видел ничего необычного и страшного.
– Подай мне факел, – приказал он тюремщику. – Здесь очень темно.
Когда факел осветил небольшое пространство камеры, Хасан в ужасе отпрянул. От открывшегося перед ним зрелища у него перехватило дыхание. Надзиратель не солгал. Он находился в преддверии ада.
Все стены были сплошь разрисованы человеческими лицами. Искаженные ненавистью, страхом и злобой, обезображенные бесчисленными шрамами, они дико хохотали и кричали от боли в дьявольском экстазе. Хасану даже показалось, что он слышит эти вопли, рвущиеся из окровавленных зловонных ртов, эти хриплые надрывные голоса, больше похожие на рев зверя. Ему вдруг открылся весь масштаб содеянного: рисунки, отличающиеся друг от друга выражением лиц, изображали одного и того же человека. И этим человеком был он, Хасан!
Ком застрял у него в горле. Он не мог ни выдохнуть, ни вдохнуть, чувствуя, как его переполняет ненависть.
– Аллах всемогущий, – прошептал он, – что…
– Я знал, что вам будет интересно, – сказал надсмотрщик, опершись о косяк двери и сложив руки на груди, как бы подчеркивая, что видел вещи и по-страшнее.
– Расскажи все, что знаешь.
Тюремщик пожал плечами.
– Мне нечего рассказать. Меня мало волнует судьба заключенных. За всеми не усмотришь – их слишком много, особенно в этом подвале. Здесь два вида заключенных: одних быстро казнят, о других забывают навсегда. Тот, который сидел здесь, провел в темнице семь лет. Он ничем не выделялся, не ругался, не досаждал. Не помню, чтобы его приходилось унимать. Он был как раз из тех, о которых начисто забыли. Стражники сказали, что его прошлой ночью увели отсюда. Наверное, вы знаете об этом?
Хасан глубоко вздохнул.
Надо взять себя в руки, чтобы не сболтнуть лишнего.
– Откуда мне знать?
Надсмотрщик пропустил его ответ мимо ушей.
– Он не вернулся обратно. Скорее всего, его труп уже гниет где-нибудь в канаве.
– Или его освободили сообщники. – Хасан был полностью сосредоточен на «настенной росписи». Он ткнул сапогом в кучу соломы на полу, и в ту же секунду его лицо исказила гримаса гнева. Пол был тоже покрыт рисунками. – Аллах всемогущий!
– Да, негодник зря времени не тратил, – заметил тюремщик, равнодушно разглядывая пол.
– Да он сумасшедший! – вскричал Хасан. От ненависти и отвращения его мутило.
– Сумасшедший? Нет, я не думаю…
– Разумеется, он рехнулся, – резко перебил его Хасан. – Ни одному правоверному такое не могло прийти в голову.
Надсмотрщик снова равнодушно пожал плечами. Он не желал спорить с Хасаном на эту тему. Ему было все равно, сошел Тарик с ума или нет.
– Что прикажете с этим делать, господин? – спросил он у Хасана, показывая на рисунки.
Тот задумался.
– Возьмите какого-нибудь заключенного, которого скоро должны казнить, завяжите ему глаза, дайте щетку, и пусть он отскребает стены и пол от этой мазни. Когда не останется ни следа, окурите камеру. Потом вызовите имама, верного слугу Аллаха, пусть освятит молитвой это место.
– Слушаюсь. – Главный надзиратель сделал легкий поклон. – Ваше желание для нас закон.
Однако насмешка в его голосе была такой явной, что Хасан от ярости стиснул зубы. Нет, все-таки этого тюремщика надо наказать. Он скажет отцу. Его слова будет достаточно, чтобы этот мерзавец сам отскребал стены с завязанными глазами…
Но сейчас Хасан сдержал свой гнев. Аллах подскажет день и час, когда он сможет покарать тюремщика. Не удостоив его взглядом, Хасан покинул камеру.
Оказавшись наконец в своих покоях, он снял одежду и лег в постель. Но сон к нему не шел. Каждый раз, как только он закрывал глаза, перед ним всплывали мерзкие рисунки. Искаженные лица таращились на него изо всех углов, смеясь и ухмыляясь. Их кривые рты изрыгали яростные вопли, некоторые хохотали ему в лицо, высунув языки. Не в силах более выдерживать этого, он встал и подошел к окну.
Глядя на звездное небо, он вспомнил свою кормилицу. Она любила рассказывать ему страшные истории о демонах и призраках, об искушениях и ловушках, которые повсюду расставляет дьявол, о людской злобе. Одна история особенно запала ему в душу. И сейчас она всплыла в памяти. Ему пять лет, нянька сидит на его кровати. В своем черном платье, с худыми руками и длинным кривым носом, она напоминает ворону. Слабый свет масляного светильника отбрасывает причудливые тени, прыгающие на стенах комнаты. Он боялся, что эти тени вот-вот оживут и превратятся в страшных персонажей нянькиных побасенок. А потом она тихим голосом начинала рассказывать. «Есть люди, которые заодно с дьяволом. Это он приказывает им рисовать лица других людей. Конечно, каждый ребенок знает, что Коран запрещает это святотатство. Аллах – единственный творец всего живого. Но не многие знают, что душа человека, которого нарисовали на бумаге, навеки там и останется, и ему никогда не попасть в рай. Изображенный человек навсегда потерян. Остерегайся этого, Хасан! Избегай людей, которые называют себя художниками. Берегись их!»
Хасан почувствовал, как его сердце бьется все сильнее и в душу заползает страх, который он испытал в детстве. «Берегись!» – говорила нянька. Как он не разглядел этого Тарика? Его надо было казнить сразу после заточения в темницу. Тогда он этого не сделал из-за суеверного страха и уважения к его семье. И сейчас горько сожалел об этом. Его душа навеки останется в стенах темницы, испещренной той поганой мазней. Так вот почему Тарик перед смертью смеялся ему в лицо?! Он был уверен, что навсегда закрыл ему дорогу в рай.
Хасан опустился на колени. Он был в отчаянии.
«Аллах, умоляю, услышь своего верного слугу! Будь милосерден, дай мне возможность освободиться от этой грязи, греха и тлена, как очистятся стены от этих гнусных рисунков. Здесь нет моей вины. Я не просил его рисовать мое лицо. Если бы я знал раньше, давно бы покарал злодея за святотатство. Умоляю Тебя, о всемогущий Творец, не закрывай мне дорогу в Твое Царство. Я буду следовать Твоим заветам еще ревностнее, чем прежде. Я покараю неверных, уничтожу Твоих врагов, буду преследовать до конца каждого, кто посмеет нарушить Твои заповеди. Я удержусь от искушения славы и богатства, никогда не прикоснусь к женщине, клянусь! Я умоляю…»
Вне себя от отчаяния Хасан закрыл лицо руками и разрыдался.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сердце Фатимы - Вульф Франциска

Разделы:
IIiIiiIvVViViiViiiIxXXiXiiXiiiXivXvXviXviiXviiiXixXxXxiЭпилог

Ваши комментарии
к роману Сердце Фатимы - Вульф Франциска



Замечательный роман!!! Читая его , у меня складываеться такое ощушение, что я на мсте главной героине. Непередаваемые ощущения...
Сердце Фатимы - Вульф ФранцискаАлена
8.11.2011, 16.35





Роман с захватывающим сюжетом. Переплетаются века, судьбы, приключения. Очень понравилось!
Сердце Фатимы - Вульф ФранцискаВера
27.01.2012, 23.54





Читала на одно дыхание все 100 процентов .Только печаль что Беотричь росталась с Али.Хочется конечно продолжение это роман .
Сердце Фатимы - Вульф ФранцискаНина
6.11.2012, 14.25





Мне понравилась книга. Захватывет, уносит в прошлое, интересно.
Сердце Фатимы - Вульф ФранцискаЛюбовь
16.12.2012, 14.17





Удивительные скорее приключенческие чем любовные романы "Камни Фатимы", "Рука Фатимы" и "Сердце Фатимы". Очень приятные и познавательные Бухара, Монголия и Китай. Читайте.
Сердце Фатимы - Вульф ФранцискаИрина
27.03.2016, 23.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100