Читать онлайн Сердце Фатимы, автора - Вульф Франциска, Раздел - XI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сердце Фатимы - Вульф Франциска бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.53 (Голосов: 51)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сердце Фатимы - Вульф Франциска - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сердце Фатимы - Вульф Франциска - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вульф Франциска

Сердце Фатимы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

XI

Фидави.
Беатриче быстро села в кровати, не понимая, где она находится. Она спала. А перед этим? Из глубины подсознания выплыло лишь одно слово: фидави. Она услышала его близ Кума совсем недавно. Фидави.
Дрожа всем телом, Беатриче завернулась в шелковое покрывало. Ее зубы стучали, как бабушкина старая швейная машинка. Но она дрожала не от холода – от страха. От панического, почти животного страха. Сердце учащенно билось, на лбу выступил холодный пот. Она вдруг вспомнила, что стоит за этими шестью буквами: фидави.
… В ту ночь, когда родилась Мишель, ей приснился Саддин. Он первый рассказал ей о фидави. Спустя несколько недель она решила узнать о фидави в Интернете. То, что она прочла, повергло ее в шок. Сейчас она пыталась вспомнить все, что ей тогда удалось узнать.
Фидави были членами тайного ордена ассасинов, основанного исламскими фанатиками в XI веке по европейскому летосчислению. Фидави образовали свою, особую «секту», в которую после долгого и тщательного отбора их принимал лично Великий Магистр. Затем они проходили специальную подготовку в затерянной глубоко в горах крепости и становились отъявленными головорезами. Оттуда их засылали во все уголки света. Они жили среди обычных людей, зачастую маскируясь под безобидных торговцев, ремесленников или крестьян, пока наконец не получали приказ Великого Магистра. Тогда из мирных обывателей фидави мгновенно превращались в жестоких, беспощадных киллеров, готовых в слепой ненависти убить любого врага ислама. За два столетия существования фидави укрепили свое господство на Востоке, повергая в ужас даже своих единоверцев. Мусульманин, не соблюдающий Коран, был в вечном страхе, что в любой момент он может попасть в число смертников. Ахмад, министр финансов Хубилай-хана, был одним из фидави. Возможно, даже одним из последних оставшихся в живых фидави, кому удалось спастись во время нашествия монгольского вождя Хулугая. Беатриче на своей шкуре испытала гнев Ахмада. Его ненависть не знала границ. Для него она была неверной, не достойной владеть одним из камней Фатимы. Только вернувшись из своего фантастического путешествия, она поняла, что Ахмад стремился завладеть сапфиром, чтобы отомстить за свой орден и уничтожить весь монгольский народ. Таковы факты.
Однако сейчас Беатриче находилась в XI веке, и тайный орден ассасинов был для нее вовсе не таким далеким прошлым, каким представляет себе Средневековье человек XXI века. Это было реальностью, явью. И фидави – тоже. Они были где-то совсем рядом, могли скрываться под любым платком, феской или тюрбаном, спокойно расхаживать по узким улочкам Газны, в любой момент готовые тебя убить, – живые бомбы, которые в определенный момент взрывались по приказу одного человека – Великого Магистра. И эти религиозные фанатики преследовали сейчас ее малышку. Ее дорогую Мишель, самое большое преступление которой заключалось в том, что она поиграла с двумя голубыми камешками, найденными в шкафу своей матери. Беатриче стало дурно.
Она подошла к окну и отодвинула тяжелые занавеси. С улицы потянуло приятной прохладой. Беатриче глубоко вдохнула, и тошнота исчезла. В мерцающем свете звезд она увидела купола и башни ночного города. В какой-то миг ей показалось, что она снова в Бухаре, но из окна не было видно мечети, а дворец эмира находился где-то вдалеке, за крышами домов. Лишь одно окно из множества других светилось слабым светом. По-видимому, там тоже кто-то не мог уснуть.
Разумеется, это не Бухара, и она находилась не в гареме эмира, а в гостеприимном доме Ясмины и Малека в Газне. Ее окружали добросердечные люди, которые отнеслись к ней с заботой и вниманием.
Беатриче прислонилась к решетке окна. Крыши домов чернели в сумраке ночи, и под какими-то из них жили фидави – строили козни, замышляли убийства.
Она представила, как они, в своих длинных черных рясах, сидя верхом на лошадях, повсюду рыщут в поисках ее маленькой Мишель, чтобы вцепиться в нее своими смертоносными когтями. Конечно, все это бред. В конце концов фидави – не «черные всадники», описанные Толкиеном во «Властелине колец». Она содрогалась при мысли, что фидави настигли Мишель и малышка находится в руках этих фанатиков. Нет! Только не это!
Беатриче перевела дух, смахнув набежавшую слезу. Что толку стенать и рвать на себе волосы? В конце концов Джафар не мог рассказать фидави больше того, что знала она. И это было для нее хотя и слабым, но все же утешением. Находясь в Газне, она не продвинулась ни на шаг в своих поисках, не зная, за что ухватиться. А сколько фидави, не считая Джафара, рыскает сейчас повсюду, чтобы схватить Мишель? Они хорошо знают местность, людей, пускают в ход угрозы и запугивания, в их распоряжении верные подручные. У них несравненно больше возможностей, чем у нее. Беатриче была в полном отчаянии.
На горизонте забрезжил слабый свет. Совсем скоро, самое большее через полчаса, на башню минарета взойдет муэдзин, чтобы возвестить о начале дня. Отвернувшись от окна, Беатриче приступила к утреннему туалету. Сегодня она обязательно попросит Ясмину о помощи. За последние дни они так сдружились. Да, она попросит Ясмину. Но позже. Сначала надо навестить Асима.
Едва смолк голос муэдзина, Беатриче направилась в комнату Асима. На ней была паранджа, как и полагалось гостье при общении с членами семьи мужского пола. Но это был не темный, тяжелый кусок сукна, как в Бухаре, а тонкое, как паутина, шелковое кружево, почти не закрывающее лицо. Оно было настолько красивым, что Беатриче с удовольствием надевала его каждое утро. Кружево ей подарила мать Малека в день их прибытия в Газну. С тех пор как Махмуд ибн Субуктакин стал правителем города, он требовал, чтобы женщины, как предписывал Коран, появлялись на улицах в парандже. Однако в семье самого Махмуда нашлась одна умница, которая не обнаружила в Коране точного описания этого вида одежды, и его родственницы облачались в тяжелую, длинную паранджу, лишь когда выходили из дома. Учитывая строгие нравы в Газне, они должны были держать язык за зубами по поводу столь вольной интерпретации Корана в пределах собственного дома. Если бы в городе прослышали об этих неслыханных порядках в доме Махмуда ибн Субуктакина, не поздоровилось бы всей семье. Беатриче жила в Газне всего десять дней, но и этого ей хватило, чтобы понять одно: эмир – религиозный фанатик – признавал лишь собственное толкование Корана, всячески порицая инакомыслящих. Поэтому неудивительно, что фидави избрали своим убежищем Газну.
… Войдя в комнату Асима, Беатриче увидела у его постели Малека. Он задумчиво глядел на спящего младшего брата. Похоже, он был здесь всю ночь.
– Его сон крепок, – тихо произнес он, когда Беатриче на цыпочках подошла ближе. – Никакой муэдзин не разбудит.
– Это хорошо, – ответила Беатриче, – значит, снотворное ему помогает. Когда Асим спит, он быстрее поправляется.
– Сколько еще он будет оставаться в таком состоянии?
Беатриче пожала плечами. Конечно, будь она в клинике, обязательно провела бы рентгеноскопию, чтобы выяснить, нет ли показаний к операции, нужно ли накладывать на перелом пластину. Если у парня все не так плохо, можно было надеть на него фиксирующий корсет. В любом случае, Асима было бы гораздо легче поставить на ноги с помощью физиотерапии, двигательной гимнастики и водных процедур.
Но увы, она была не в клинике. Поэтому ей ничего не оставалось, как наложить Асиму импровизированную повязку из глины, предварительно обмотав его тело тряпками.
– Думаю, понадобится от шести до восьми недель, – ответила Беатриче.
– Еще восемь недель? – Малек смотрел на нее широко открытыми глазами, забыв, что надо говорить шепотом. – О всемогущий Аллах! Как он это выдержит? Сегодня пошел всего пятнадцатый день. Будь я на его месте, давно сошел бы с ума. Неужели нет другого способа лечения?
Беатриче покачала головой. Здесь, в условиях Средневековья, – нет. Слава богу, пока все шло нормально. Никаких причин для беспокойства. Она каждый день проверяла реакцию Асима на теплое и холодное, а также подвижность рук и ног – разумеется, в допустимых пределах. О степени повреждения позвоночника она, в сущности, имела весьма приблизительное представление. Как срастутся позвонки, затронут ли спинной мозг – она могла лишь догадываться. Беатриче утешала себя тем, что чувствительность у мальчика сохранена, моторика тоже в порядке. Во всяком случае, сейчас.
– Нужно немного потерпеть. Асим поправится и будет бегать как раньше, – в тысячный раз повторяла она Малеку. – Но при одном условии: он должен соблюдать полный покой. Пока кости позвоночника полностью не срастутся, любое неловкое движение может привести к тому, что он навсегда будет прикован к постели. Если Асим хочет выздороветь, он должен набраться терпения.
– Но как это сделать? – Малек был в полном отчаянии. – Асиму нет и четырнадцати. Он еще совсем ребенок. Как он выдержит такое долгое лежание в постели?
Малек закрыл глаза. Он обвинял в случившемся себя. Веки его воспалились из-за бессонных ночей. Если бы было возможно предотвратить этот несчастный случай!..
– Не волнуйся за него, – сказала Беатриче, стараясь успокоить Малека. Ей хотелось облегчить его страдания. Но она хирург, а не психолог, и могла только посочувствовать. – Асим намного сильнее, чем ты думаешь. Он все понимает. Я верю, что он выполнит все, что от него потребуется.
– Ты говорила ему?
– Да, и не один раз. С какой стати мне скрывать? Он достаточно взрослый, чтобы понимать всю серьезность своего положения. – Она бросила короткий взгляд на Асима. – Пусть еще поспит. Я зайду попозже, когда он проснется. Ты тоже иди, поешь что-нибудь, выпей кофе и отдохни.
Малек с любопытством и восхищением взглянул на Беатриче.
– Ты удивительная женщина, – проговорил он наконец. – Никто не знает, откуда ты взялась и какие у тебя намерения. Ты назвалась чужим именем. И, несмотря на все, сделала для моей семьи столько, что нам никогда не отблагодарить тебя. Ты умная, разбираешься в медицине, даже командуешь мужчинами. Мы говорим с тобой на равных. Удивительно, но твои суждения всегда совпадают с моими. А ведь ты женщина, и притом такая, что можешь свести с ума любого мужчину своей красотой и добротой. – По его лицу пробежала улыбка. – Мурат думает, что ты ведьма. Но разве ведьма может быть такой сердечной и самоотверженной?
Беатриче опустила глаза. Ее бросило в жар. Хорошо, что Ясмина их сейчас не видит. Надо прекратить этот разговор, но как?
«Образумься, Малек, прошу тебя, пока мы оба не пожалели об этом», – повторяла она про себя.
– Что я могу для тебя сделать? – Он как будто услышал ее слова.
«Молодец, – подумала Беатриче. – Ясмина может тобой гордиться». С ее души свалился камень. Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Зачем таиться? Если она хочет найти Мишель, надо что-то делать! Она должна бороться. Еще совсем недавно она ломала голову, к кому обратиться за помощью. А теперь ей предлагает свои услуги богатейший в Газне торговец коврами, который общается с самим эмиром! К тому же Беатриче точно знала, что в этом доме нет фидави.
– Я ищу свою дочь.
– Дочь? – Малек удивленно взглянул на нее, словно не понимая, что у Беатриче, как у любой женщины, могут быть дети.
– Да, дочь. Ее похитили. Фидави…
Не успела она договорить фразу, как Малек схватил ее за плечо так, что она чуть не вскрикнула от боли. Он увлек ее за собой к нише за висевшим на стене ковром, озираясь, не подслушивают ли их.
– Никогда не произноси вслух это слово, – зашептал он, бледнея. Его глаза были широко раскрыты, словно Беатриче могла накликать демонов. – Никогда – ни на улице, ни даже в стенах этого дома. Это слово опасно даже слышать, но еще опаснее – знать, кто скрывается за ним. Если они пронюхают об этом, считай, что ты одной ногой в могиле. И моя семья тоже.
– Извини, Малек, – забормотала Беатриче. – Я не хотела подвергать твою семью опасности. Но…
– Не беспокойся, в этой опасности мы живем уже несколько лет – с тех пор, как нами стал править теперешний эмир. Сейчас эта угроза поселилась в нашем доме. Любое неосторожное слово может стоить нам жизни. – Он тряхнул головой. – Газна уже не та, какой была когда-то. Раньше, когда был жив мой дед, это был цветущий гостеприимный город: сюда стекались люди со всех концов света. Здесь процветали поэзия и музыка, а библиотеки были полны книг почти всех известных писателей и поэтов. А сегодня? Эмир запретил музыку, а поэтов, кроме немногих, изгнал из города. Моему отцу удалось тайком спасти несколько рукописей из библиотеки до того, как ее сожгли. Субуктакин, чтя традиции предков, собрал вокруг себя ученых и поэтов. Но им приходится выдерживать серьезные испытания, чтобы заслужить милость правителя и остаться в Газне. – Он взглянул на Беатриче. – Как видишь, наше положение очень непростое. Мы все находимся в опасности. Поэтому я хорошо понимаю тебя. Но откуда тебе известно, что твоя дочь в руках этих людей?
– Честно говоря, я не знаю этого точно. Мне сказали, что видели Мишель в Куме с каким-то человеком. Они переночевали там, а утром снова двинулись в путь. Фи… – Она поперхнулась, вспомнив слова Малека. – …Эти люди преследуют мою дочь, потому что у нее есть то, чем они больше жизни стремятся завладеть.
– Откуда тебе это известно?
– Я подслушала один разговор недалеко от Кума.
Малек нахмурился, покусывая нижнюю губу.
– Дай мне немного времени, Беатриче, – проговорил он наконец. – Мне очень хочется тебе помочь, но это слишком опасно. Если бы ты только знала, что это за люди! – Он покачал головой. – Я должен все хорошо обдумать и выбрать самый надежный способ. – Он откинул ковер, служивший им укрытием, и они вышли наружу. – Потерпи еще немного. Несколько дней.
Малек развернулся и пошел прочь. Беатриче долго смотрела ему вслед. Она чувствовала облегчение и разочарование одновременно. Облегчение – оттого, что нашла помощника, а разочарование – потому, что пока ей ничего не удалось сделать.
«Терпение! Еще несколько дней! – думала Беатриче. – Малеку легко говорить».
А что, собственно, может произойти за несколько дней? Не надо забывать, что здесь она не дома. Там, в XXI веке, с компьютерами и Интернетом, все происходит быстро. На самолете за считанные часы можно преодолеть расстояния в тысячи километров. В Средневековье на это ушли бы годы. Нажав клавишу или щелкнув мышью, можно за секунды получить доступ почти к любой информации. Люди в Средневековье имеют совсем иные представления о времени, они могут передвигаться лишь с той скоростью, на которую способны лошади или верблюды. Хотя бы в этом она видела историческую справедливость, стараясь найти в ней утешение.
Но Беатриче пришлось не так долго ждать. Малек явился уже через два дня.
Это произошло поздно ночью. Вечер выдался напряженным. Накануне с юга прибыл караван с коврами, и во второй половине дня в доме было полно гостей. Хозяин со всем семейством, включая погонщика каравана, праздновали удачное возвращение. Когда разошлись последние гости и Беатриче наконец прилегла, чтобы отдохнуть, дверь в ее комнате приоткрылась и на пороге появилась фигура в белом. Беатриче в ужасе вскочила.
– Кто здесь? – Она инстинктивно нащупала кувшин рядом с кроватью. Тот был из чистой меди и достаточно тяжелый, чтобы одним ударом свалить взрослого человека. – Назови свое имя, или я закричу.
– Не бойся, Беатриче, это я.
Незваный гость говорил шепотом, но его голос показался ей знакомым. Она нащупала в темноте лампу и зажгла фитиль.
– Малек! – вскрикнула она, увидев лицо молодого человека. – Что ты здесь делаешь? Ты знаешь, который час? Сейчас глубокая ночь.
– Да-да, я знаю, – быстро пробормотал Малек, приложив палец к губам. – Тише, тише. Никто не должен знать, что я здесь. Ты знаешь, Асим начал писать стихи! И какие! Я никогда не слышал ничего подобного.
– Да что ты говоришь?! – Беатриче сделала удивленный вид. Малеку не стоит знать о тайном сговоре между его талантливой женой и добрым младшим братом, готовым всегда прийти на помощь.
– Да. И я очень рад за него. Когда караван снова отправится в путь, мы переправим эти стихи в Багдад, чтобы их там напечатали. Пусть все прочтут эти дивные творения.
«Ясмина будет счастлива, – радовалась за нее Беатриче, – даже если стихи опубликуют под чужим именем».
– Да, конечно. Но разве нельзя было сообщить об этом утром?
Малек покраснел.
– Но я пришел не за этим. Я кое-что тебе принес.
Он положил на кровать сверток, и Беатриче с любопытством распаковала его.
– Одежда? – удивленно спросила она. – Но ведь это…
– Верно, – перебил ее Малек, присаживаясь на край кровати. – Это мужская одежда. Мне наконец представилась возможность тебе помочь. Слушай меня внимательно.


Хасану сегодня не спалось. Уже которую ночь он вскакивал, мучимый кошмарными снами, весь в холодном поту. Но эта была особенно тяжелой. Хасан подошел к окну и по положению звезд понял, что спал совсем недолго. Что ему снилось, он не мог вспомнить. Но каждый раз, закрывая глаза, видел одного и того же человека с красивым лицом ангела, обрамленным черными, с проседью, волосами. В руках у незнакомца был меч, в котором отражалось пламя, охватившее Хасана. После этого он вообще потерял сон.
За окном было темно, лишь в отдалении Хасан увидел слабый свет. Возможно, мать укачивает ребенка, или не может уснуть больной. Рядом с кроватью Хасана горела лампада, мигающий свет которой служил условным знаком. Другое окно было открыто настежь. Хасан ждал. Ночами он подолгу простаивал у окна в надежде получить долгожданную весть. Осман опаздывал. Он должен был прибыть сюда еще десять дней назад.
Хасан не шевелился. Если бы кто-то увидел его сейчас стоящим у окна, то принял бы за каменную фигуру или мертвеца. Только дрожащие руки выдавали его внутреннее волнение. Он поминутно сжимал и разжимал их, хватаясь за оконную решетку: она скрипела, грозя вот-вот сломаться. Но Хасан этого не замечал.
Возможно, он зря так волновался. Осман мог задержаться в Аламуте – крепости их тайного братства, скрытой глубоко в горах Казвина. Но Хасан также знал, что ни при каких обстоятельствах он не заставил бы себя ждать. Если бы он был сейчас в Аламуте, Хасан уже знал бы об этом. Оставалось лишь два варианта: либо весть от Османа до него не дошла, затерявшись в дороге, либо…
– Аллах всемогущий, – шептал Хасан. – Умоляю! Защити Османа! Он нужен мне. Без него я не завершу дело, которое Ты поручил мне!
В воздухе послышался свист, как от летящей стрелы. Хасан инстинктивно отскочил в сторону и бросился наземь. О каменный пол его спальни ударился металлический крюк. Никто не собирался убивать его, как он вначале подумал. Крюк на веревке медленно стал двигаться к окну, затем пополз по стене, пока тремя изогнутыми зубцами не зацепился за выступ. Еще пару раз он дернулся, потом веревка натянулась. Хасан закрыл глаза. Голова шла кругом. Неужто это?.. Он осторожно подкрался к окну и, упершись в подоконник, стал всматриваться в темноту. Человек, который карабкался вверх по веревке, в темноте выглядел черным пятном на белой стене. Он походил на паука, плетущего свою паутину, продвигаясь все ближе и ближе.
Хасан отпрянул от окна и, прижавшись спиной к стене, схватился за клинок. Неужели это Осман, его ближайший друг? Всем сердцем он желал, чтобы это оказалось правдой. Но не исключено, что это мог быть и враг, перехвативший его письма и готовящий ему западню. Саддин, этот проклятый кочевник, был не единственным, кто хотел подобраться к нему и его собратьям. Богохульников хватало повсюду. Он был готов ко всему.
– Голубь летит к горе, – послышался тихий голос, и в ту же минуту чья-то рука в черной перчатке схватилась за край подоконника.
– И возвратится с оливковой ветвью, – ответил Хасан. Он еле удержался на ногах от радости и благодарности, которые испытал в этот момент. Быстро засунув кинжал за пояс, он ухватил руку карабкавшегося по стене человека. Один прыжок – и тот уже был в покоях Хасана. Оба стояли, молча уставившись друг на друга. Потом, словно по команде, одновременно бросились навстречу друг другу и крепко обнялись.
– Велик Аллах, да благословенно имя Его! – сказал Хасан, целуя друга в обе щеки. – Ты цел и невредим! Аллах услышал мои молитвы. Но почему так поздно, Осман? Что задержало тебя в пути? Почему не дал знать?
– Это длинная история, – ответил Осман.
При слабом свете Хасан увидел изможденное лицо друга. Под глазами были темные круги, вокруг рта пролегли глубокие морщины. Его одежда истрепалась, словно он не менял ее много дней. Хасан глубоко втянул воздух, приготовившись выслушать друга.
– Садись, Осман, – сказал он, указывая на подушки. – Рассказывай.
Даже во сне ему не пришло бы в голову предложить Осману что-нибудь поесть или выпить воды. Тот воспринял бы это как оскорбление. Они оба привыкли к воздержанию и всевозможным лишениям и ставили дело выше плотских потребностей.
– Меня действительно задержали. Я вышел из Аламута сразу, как только получил твое известие, и уже проделал половину пути, когда меня настигли двое наших братьев и настояли на том, чтобы я вернулся. – Осман привык говорить без предисловий, он сразу же приступил к изложению сути. Это качество Хасан особенно ценил в своем друге. – Один из братьев срочно хотел мне показать что-то очень важное. Я направился за ним, минуя Аламут. Вот почему ты не получил от меня известий.
Хасан кивнул.
– И что это было? – спросил он. – Что обнаружили братья?
– Могилу.
Хасан поднял бровь, прищелкнув языком. Сам факт его не удивил. По сути дела, вся пустыня – это сплошное кладбище. Странники гибнут от болезней и истощения или оказываются жертвами разбойников или алчных попутчиков. Как правило, их сразу же на месте закапывают в песок, не утруждая себя рытьем глубокой могилы. И если уж братья сочли необходимым задержать Османа с выполнением его миссии, заставив Хасана так долго ожидать его прибытия в Газну, значит, эта могила была делом чрезвычайной важности.
– Могила находится недалеко от Казвина, вернее – на полпути между Казвином и Аламутом. Она была в форме глаза.
– Что дальше? – спросил Хасан, заранее зная ответ. Глаз был знаком людей, которые называли себя – хранителями камней Фатимы. Единственной их целью было завладеть драгоценными сапфирами, отняв их у сыновей Аллаха – истинных наследников священного глаза Фатимы.
По всей вероятности, речь могла идти о могиле кочевника и девчонки с золотыми волосами. Один из волшебных камней находился у них. Но тогда почему Осман появился у него в таком истрепанном и изможденном виде?
– Это была могила наших пропавших братьев.
У Хасана перехватило дух. Конечно, он не исключал такого исхода, и все же слова Османа ударили его в самое сердце.
– Почему вы так решили?
Лицо Османа словно окаменело, между бровей пролегла глубокая складка.
– Нам помогли их выкопать из земли два нищих оборванца. Но не волнуйся, Хасан, – поспешил добавить он, – мы не осквернили их.
– Это действительно были наши братья?
– Все четверо. – Осман перевел дух. Когда он снова заговорил, его голос дрожал от гнева: – Тела были в ужасном состоянии. Эти мерзавцы растерзали их, как зверей. А потом просто забросали песком, даже не завернув в саван, и отдали на съедение жукам и разным тварям. А их раны… – Он замолчал, скрежеща зубами. – У них был такой вид, словно они побывали в когтях дьявола. У Эркана не было правой ноги. Раны Анвара не поддавались счету. Юсуфу вспороли живот…
Хасан закрыл глаза. Боль и тоска, которые он испытывал вначале, сменились гневом, который требовал выхода.
– А Нураддин? – спросил он. – Что с ним?
– Ему перерезали горло. – Осман сжал кулаки и ударил по столу так, что стоявшие на нем медные тарелки зазвенели. – До конца жизни не забуду этой картины.
Поднявшись, Хасан заходил по комнате взад и вперед.
– Нашли следы?
Осман покачал головой.
– Прошло слишком много времени. Эти хранители появляются и исчезают, как будто находятся под крылом нечистой силы.
– Я разделяю твой гнев, друг, – сказал Хасан. – И провалиться мне на месте, если эти негодяи не заплатят за свои грехи. Мы найдем их, где бы они ни скрывались. Клянусь, им больше не знать покоя. За каждую жизнь наших братьев они заплатят десятью жизнями. – Он сделал паузу. – Как вы поступили с братьями?
– Мы доставили их в Аламут, чтобы похоронить со всеми почестями. Я дал указание поставить памятник, достойный памяти святых.
Хасан одобрительно кивнул.
– Ты хорошо сказал, Осман. Они действительно святые мученики, отдавшие жизнь за Аллаха и его сыновей. А что вы сделали с теми оборванцами?
– Они получили хорошую награду, – ответил Осман и мрачно усмехнулся. – Их телами мы закрыли дыру в пустыне – на тот случай, если хранителям взбредет в голову вернуться к месту своего подлого преступления.
– Лучше не придумать, – кивнул Хасан. – А теперь помоги советом, как лучше преподнести смерть Нураддина моему отцу.
Осман кивнул.
– Я бы придумал историю с богатым караваном – будто он попал в засаду. Спастись удалось лишь нам двоим. К великому несчастью, Нураддин был тяжело ранен и по дороге в Газну испустил дух прямо у меня на руках. Думаю, Аллах простит тебе эту ложь. А теперь скажи: зачем ты, собственно, хотел меня видеть?
– Мы получили весть, которая наверняка тебя заинтересует. Али аль-Хусейн ибн Абдалла ибн Сина, небезызвестный тебе врач, прославившийся своими богохульственными трудами, кажется, друг этого кочевника.
Хасан кивнул.
– Могу себе представить. Два сапога пара. Возможно, кочевник с девчонкой как раз торопился на встречу с ним.
– Это еще не все. Один из наших друзей видел в небе созвездие в форме глаза Фатимы. Оно стояло над Казвином.
У Хасана защемило сердце. Глаз Фатимы!
– Когда? – Его голос вдруг прозвучал необычайно резко.
– Это было еще до начала рамадана.
В отчаянии Хасан бросился к Осману. Схватив его за плечи, он принялся его трясти.
– Еще до рамадана? И только сейчас я узнаю об этом? Почему не доложили раньше? Как вы могли…
– Я очень виноват и признаю это, Великий Магистр, – забормотал Осман. – Но умоляю вас о снисхождении и прощении. Наш друг в Казвине – простой пастух. Он не знал, что ему делать. Созвездие стояло в небе всего одну ночь, и он подумал, что ошибся. А на сплетни про врача не стоит обращать внимания. Никто точно не знает, где сейчас скрывается Ибн Сина. Наш друг просто не хотел беспокоить вас этими слухами.
Хасан отпустил Османа, который, пошатываясь, снова присел на подушки.
– Ты говоришь, одну-единственную ночь? – Хасан зашагал по комнате. – Почему всего одну?
– Не знаю, – ответил Осман. Он пытался понять, кто сейчас перед ним – друг детства или Великий Магистр ордена ассасинов, которому он как член братства должен выказывать знаки почтения и послушания. – Говорят, кочевник с девчонкой провели ночь в Казвине. Наверное, всемилостивейший Аллах хотел послать нам знак, ведущий к Ибн Сине.
– Возможно, – задумчиво проговорил Хасан, поглаживая бороду. – А может быть, все обстоит иначе? Что, если… – он резко повернулся к Осману, – …камень Фатимы до сих пор находится в Казвине? Сразу же после утренней молитвы поговори с моим отцом, расскажи ему о Нураддине, а потом возвращайся в Аламут. Направь двух человек в Казвин, чтобы искали там девчонку и кочевника с камнем Фатимы.
Осман поклонился.
– Слушаюсь, Великий Магистр. У вас есть кто-нибудь на примете?
– Нет. Хотя… подожди! – Хасан щелкнул языком. Ему в голову пришла хорошая идея. – Когда-то ты посылал ко мне мальчишку с вестью. Как его звали?
– Мустафа?! – Осман не мог скрыть крайнего удивления. – Но он еще слишком молод – совсем ребенок. Он еще учится.
– В его глазах я увидел священный огонь. Он пойдет до конца, исполняя волю Аллаха, – я в этом уверен. Когда будешь в Аламуте, назначь его посыльным в Казвин. Приставь к нему опытного старшего брата, который бы поддерживал его советом и подготовил из него фидави. Решай. Каждую пятницу он должен посылать донесения в Аламут. А я тем временем усилю поиски Ибн Сины. – Он мрачно улыбнулся. – В этом деле мне поможет отец. Он мой верный союзник и ненавидит Ибн Сину, как и я. Только сначала расскажу о его новых «подвигах» – тогда ему пощады не видать. Можно даже разместить изображение Ибн Сины – так мы найдем его быстрее. – Хасан улыбнулся, увидев испуганное лицо Османа. Коран запрещал выставлять напоказ изображение человека и животных. Осман был не в состоянии понять Хасана. Для правоверных мусульман, таких как он, слова Корана были законом. Хасан же верил, что Аллах его простит. Он собирался отправить в ад одного из самых опасных злодеев, спасая сотни душ от вечного проклятия.
– А теперь слушай, Осман, и ни о чем не беспокойся, – сказал Хасан, кладя руку на плечо Османа. – Скоро взойдет солнце. Нам пора готовиться к утренней молитве.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Сердце Фатимы - Вульф Франциска

Разделы:
IIiIiiIvVViViiViiiIxXXiXiiXiiiXivXvXviXviiXviiiXixXxXxiЭпилог

Ваши комментарии
к роману Сердце Фатимы - Вульф Франциска



Замечательный роман!!! Читая его , у меня складываеться такое ощушение, что я на мсте главной героине. Непередаваемые ощущения...
Сердце Фатимы - Вульф ФранцискаАлена
8.11.2011, 16.35





Роман с захватывающим сюжетом. Переплетаются века, судьбы, приключения. Очень понравилось!
Сердце Фатимы - Вульф ФранцискаВера
27.01.2012, 23.54





Читала на одно дыхание все 100 процентов .Только печаль что Беотричь росталась с Али.Хочется конечно продолжение это роман .
Сердце Фатимы - Вульф ФранцискаНина
6.11.2012, 14.25





Мне понравилась книга. Захватывет, уносит в прошлое, интересно.
Сердце Фатимы - Вульф ФранцискаЛюбовь
16.12.2012, 14.17





Удивительные скорее приключенческие чем любовные романы "Камни Фатимы", "Рука Фатимы" и "Сердце Фатимы". Очень приятные и познавательные Бухара, Монголия и Китай. Читайте.
Сердце Фатимы - Вульф ФранцискаИрина
27.03.2016, 23.49








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100