Читать онлайн Где ты, мой незнакомец?, автора - Вудивисс Кэтлин, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.47 (Голосов: 68)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вудивисс Кэтлин

Где ты, мой незнакомец?

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Экипаж Уингейтов тяжело повернулся, разбрызгивая колесами жидкую грязь, наполнявшую до краев бесчисленные ямы на раскисшей от дождя дороге, и покатил к дому по широкой подъездной аллее. Огромные, покрытые пятнами ржавчины ворота перегораживали дорогу, ведущую к еще дымящимся развалинам, которые еще пару дней назад были лечебницей для душевнобольных. Остатки навеса над сгоревшим дотла крыльцом монотонно раскачивались в воздухе, скрипом предупреждая о грозящей опасности каждого, кто пожелал бы приблизиться к руинам. Зловещая угроза, казалось, исходила даже от обугленных и почерневших стен. Во время пожара рухнула и провалилась крыша, и сейчас повсюду торчали острые концы балок, словно чьи-то гнилые зубы. На фоне неба сиротливо просвечивали стропила — все, что осталось от второго этажа. Дом походил на умирающего калеку, слепо таращившегося вокруг сквозь черные провалы выгоревших окон. Вековые деревья, некогда укрывавшие больницу зеленым плащом ветвей, теперь в немой мольбе тянули к небу черные обрубки веток, будто закутанные в траур гигантские плакальщики. Вверх тут и там тянулись струи черного дыма, стелясь над развалинами, как если бы им было нестерпимо расстаться с обугленным скелетом дома.
В дворе раскинули палатки, чтобы хотя бы на время дать кров бездомным. Двое добровольных помощников ставили опоры, поверх них возле крохотной кухни натягивали тент. Неподалеку от печальных останков лечебницы развели костер, но его тепла едва хватало на суетившихся рядом слуг, не говоря уже о несчастных больных. Кое-кто из этих несчастных, как завороженные, следили остановившимся взглядом за огненными языками пламени, а угрюмая толстуха-надзирательница, вооруженная длинным, тяжелым кнутом, словно символом верховной власти, ожесточенно размахивала им над головой. Кнут свистел и щелкал в воздухе, и кое-кто из этих несчастных, толпившихся возле костра в ожидании еды с раздобытыми неизвестно где мисками в руках, то и дело резко вскрикивал от боли, когда кнут задевал их. Одни испуганно шарахались в сторону, растерянно оглядываясь по сторонам, пока другие, не обращая ни на что внимания, кружили по двору с тупым, остановившимся взглядом забитых животных. Нескольких буйных привязали к тяжелым столбам, врытым в землю.
То, что он увидел во дворе, тяжелым камнем легло на сердце Эштону. Перед ним были больные, обиженные судьбой люди, которых тяжкий недуг отдал в полную власть угрюмых и невежественных служителей, которые обращались с ними хуже, чем с дикими зверями. Эштона передернуло при мысли, что кто-нибудь из тех, кого он любил, может оказаться в подобном аду. Взгляд его упал на перекошенное злобой лицо надзирательницы, по-прежнему не расстававшейся с хлыстом, и он поймал себя на мысли, что не худо было бы сказать пару слов этой мегере прежде, чем заняться своими делами.
Он вышел из экипажа и вместе с Хирамом направился на задний двор. Оба они еле дышали под тяжестью огромных корзин, битком набитых едой, одеждой и посудой. Увидев их, один из служителей издал радостный вопль и бегом ринулся, чтобы настежь распахнуть крошечную калитку. За ним неровной, спотыкающейся походкой заковыляли кое-кто из больных, с виду похожих на детей. Когда Эштон, пыхтя и отдуваясь, с трудом протиснулась через калитку со своей ношей, они с радостным щебетаньем облепили его со всех сторон, тискали и тормошили, словно он был другом, которого они давно не видели. Раздав каждому из них по корзине, он разогнулся, а служитель крикнул, чтобы все было немедленно отправлено на кухню. Несчастные заковыляли наперегонки, что-то довольно лопоча, счастливые доверенным им делом.
— Я распоряжусь, чтобы через пару дней вам доставили еще припасов, — пообещал Эштон седовласому служителю. Старик то и дело встревоженно оглядывал своих подопечных, не обращая ни малейшего внимания, на то, что его собственные руки были сплошь покрыты ожогами и свежими рубцами. Эштон покачал головой. — Вы бы позаботились о себе, нельзя же так …
Тот поднес руки к глазам и равнодушно уставился на них, будто увидел их в первый раз, потом устало пожал плечами.
— Да мне не больно, сэр. А вот эти бедняги…вы же видите, они толком и пожаловаться не смогут.
Он забавно выговаривал «р», картавя на ирландский манер.
— Вот присмотрю, чтобы эти бедолаги наелись, уложу их, а потом и собой займусь.
Эштон вздрогнул, как от боли, когда кнут щелкнул в очередной раз, и сжался, будто ударили его самого. Кивком указав в ту сторону, он саркастически хмыкнул:
— Если к тому времени от ваших подопечных что-нибудь останется!
Старик оторопело уставился на него, не понимая, о чем это он. Потом повернул голову в ту же сторону в том самый момент, когда эта ведьма вновь занесла свой ужасный кнут над очередной несчастной жертвой.
— Мисс Гантер! — рявкнул он. — Вы хоть представляете себе, что будет, если вы выведете их из себя?! Они же вас в клочья разорвут! Да вы слышите меня или нет? Черт побери, вот увидите, я нарочно отвернусь, когда они возьмутся за вас!
Похоже, эти его слова заставили, наконец, старую мегеру одуматься, и она неохотно опустила хлыст. Удовлетворенно кивнув, пожилой служитель снова повернулся к Эштону и приветливо протянул ему руку.
— Питер Логан, сэр, к вашим услугам. Я в больнице уже год с лишним, а сейчас, когда часть служителей разбежались, так я вроде как за главного, к досаде этой грымзы мисс Гантер. — Он растерянно пожал плечами. — А ведь пока не стряслось это несчастье, я все лелеял надежду, что хоть немного облегчу жизнь этих бедолаг …
— Вы представляете, как все это случилось?
Питер Логан заботливо затолкал в штаны выбившийся наружу подол мятой рубахи, которая была ему явно велика и, немного поразмыслив, ответил:
— Точно не скажу, сэр. Мы-то все спали, кроме старика Ника. Он в ту ночь был на дежурстве и должен был следить за порядком. Да только его и след простыл. Небось, перепугался, когда случился пожар, ну и дал деру!
— Кто-нибудь погиб? — тихо спросил Эштон, краем глаза наблюдая, как от обугленных развалин тянутся вверх струйки синеватого дыма.
— Да наутро, как очухались немного, увидели, что, почитай с полдюжины этих бедолаг недостает. И служителей двое: старый Ник, да еще один … тот утром и сбежал. Мне-то кажется, парень просто струхнул, когда всех этих бедняг согнали во двор и он оказался с ними один на один. Нервы не выдержали, напугался, вот и удрал. — Губы его скривились в угрюмой усмешке. — Правда, если покопаться в золе, глядишь, кого и найдем.
Эштон поморщился, — Лучше бы они сбежали, чем так …
— А вы, сэр, не похожи на других, что так говорите. Ведь большинство соседей думает по-другому. А мне вот тоже легче на душе, когда встречу доброго человека, вроде вас.
— А бывает, что кто-нибудь жалуется? — спросил Эштон.
Старик коротко рассмеялся и покачал головой.
— Только один раз и было, сэр. Был тут один сегодня утром, некий мистер Тич. Все шнырял тут, приставал ко мне с расспросами — не мог ли, дескать, кто из наших пробраться в Натчез или куда по соседству, и какой беды от них можно ждать.
— Боюсь, мистер Тич из тех, от кого добра не дождешься, а хлопот не оберешься.
Служитель украдкой огляделся по сторонам, потом нагнулся к Эштону и чуть слышно зашептал:
— Вижу, вы, сэр, человек добрый, поэтому и расскажу вам кое-что, о чем знаю только. Боюсь только, что вам это не сильно понравится, да и шерифу тоже, когда он к нам пожалует. — И старик постучал костяшкой пальца по шелковой рубашке, обтягивающей грудь Эштона. — Есть у меня кое-какие подозрения, сэр. Я тут покопался на пожарище и обнаружил несколько запалов там, где до них не добралось пламя. И вот сдается мне — пожар-то был неспроста. Задумал кто-то недобрый разом избавиться от всех этих бедолаг. И вот еще что…в кухне, что на дворе, я вчера сам пол отскребал и все было чисто. А сегодня утром пришел — глядь, а там кровищи на полу, ужас! Прямо весь пол перед очагом залит. И следы какие-то, будто кого волоком тащили! Кочерга валяется в очаге, а большой нож — тот, что всегда на столе, куда-то подевался. И вот думается мне — темные здесь дела творились прошлой ночью. Что-то тут не так, хотя точно я ничего не знаю. И никому я словечком не обмолвился — вы, сэр, первый будете.
— Шериф — мой хороший знакомый. Думаю, ему будет интересно послушать вас. Если это и в самом деле был поджог, значит, надо отыскать преступника и заставить его понести наказание.
— Да уж, кто бы он ни был, этот мерзавец, думаю, он изрядно потрудился, пока довел до конца свой черный умысел. Я уж постараюсь отыскать для шерифа достаточно доказательств, чтобы он сам убедился.
Взгляд Эштона рассеянно пробежался по унылому скопищу фигур, топтавшихся во дворе, и он впервые обратил внимание на то, что там были и женщины.
— Я вижу, тут у вас не только мужчины.
— Безумие — это привилегия не одних только мужчин, — коротко отозвался Питер. — Оно набрасывается, как дикий зверь, на кого пожелает … даже на детей.
Эштон помнил, что пообещал доктору Пейджу навести справки насчет Лирин, но слова не шли у него с языка, словно даже допуская саму мысль о том, что она могла быть в подобном аду, он совершал предательство по отношению к любимой женщине.
— А их женщин никто не пропал?
— По правде говоря, сэр, была тут одна такая. Мне почему-то сдается, что она решила сбежать из больницы. Хотя, конечно, ручаться не могу. Да и кто может, когда речь идет о таких, как она? Бедняга могла перепугаться до смерти, когда начался пожар, и бросилась бежать, куда глаза глядят, — он замолк и задумчиво пожевал губами, о чем-то задумавшись, — Странная она была, женщина эта… Порой бывало, что она казалась совсем здоровой, ну вот как мы с вами, сэр…а потом вдруг кидалась на всех, словно дикая кошка. Сдается мне, было что-то в ее прошлом, что страшно ее напугало, так вот когда она вспоминала, то и убить могла, подвернись ей кто под руку в эту минуту.
Будто ледяные мурашки побежали по спине у Эштона. Даже сейчас он ломал себе в голову, почему Лирин вдруг впала в такую истерику как раз перед его отъездом. Что с ней произошло? Снова и снова он успокаивал себя мыслью, что все на свете, в том числе и испуг Лирин, можно объяснить вполне разумными причинами. Но даже если и так, все равно он чувствовал, что боится задавать вопросы.
— Тот служитель, что пропал, как раз и приглядывал за ней, — словоохотливо продолжал между тем Питер. Эштон только вздохнул, подумав, что это, вероятно, судьба. — Похоже, она ему нравилась. Он, знаете ли, что ни день — все таскал ей разные разности, чтоб порадовать бедняжку: то ленточку, то гребешок, а то еще что. Да уж, поверьте мне, девчонка была прехорошенькая, чистая картинка, когда в своем уме, конечно.
— А она … она была молодая? — Затаив дыхание, Эштон ждал, что ответит ему старик. Он старался не думать о том, почему его так заботит все, что касается этой совсем незнакомой ему женщины. Конечно, это не может быть его Лирин. Нелепость какая!
— Пожалуй, что так, сэр. Но точно не скажу — это место ведь не из тех, где люди молодеют. Но точно вам скажу — волосы она не красила, а седины у нее не было и в помине. Волосы у нее были прекрасные, и цвет такой …
— Какой?
— Такой рыжеватый, знаете ли.
Эштон пристально уставился на словоохотливого старика, чувствуя, как от накатившего страха его понемногу начинает мутить. Страшным усилием воли он заставил себя заговорить о другом, чтобы служитель не заинтересовался его более, чем странным любопытством по отношению к совсем незнакомому человеку.
— А что вы намереваетесь теперь делать?
— Ей Богу, даже и не знаю, сэр. Говорят, в Мемфисе есть такая же лечебница. Лучше всего было бы перевезти их туда, но вот как это сделать — ума не приложу. Один я не справлюсь.
— У меня есть одна идея, — немного подумав, заявил Эштон и, заметив, что старик-служитель удивленно уставился на него, продолжал: — Можно попробовать перевезти вас всех на моем пароходе. Один из них как раз стоит под парами.
Питер был потрясен его благородством. На глазах старика выступили слезы.
— Неужто, сэр, вы готовы пойти на это ради… — Он указал дрожащей рукой на кучку несчастных, сгрудившихся вокруг костра, — ради этих бедолаг?!
— Знаете, их несчастье… Конечно, я знал об этом, но даже представить себе не мог, что это на самом деле…до сегодняшнего дня. И мне хочется сделать для них что-нибудь более важное, чем прислать одну — две корзины с едой и одеялами.
На суровом, морщинистом лице Питера вдруг показалась улыбка.
— Если вы и впрямь не шутите, сэр, так я с радостью. Мы будем готовы в любой момент, только скажите, когда.
— Отлично. Тогда я займусь необходимыми приготовлениями к плаванию, а вам заранее дам знать. Это не займет много времени, день — два от силы. Пароход должен разгрузиться и принять на борт новый груз.
Питер обвел взглядом на хлипкие сооружения, которые они возвели за сегодняшний день.
— Мне удалось выпросить палатки на железной дороге, но они велели все вернуть еще до конца месяца. Вот я и ломал голову, что мне делать с этим беднягами потом. А теперь мне кажется, что Господь, наконец, услышал мои молитвы. Даже и не знаю, как вас благодарить, сэр.
Эштон обменялся с ним рукопожатием на прощание и направился к своему экипажу. Откинувшись на мягкую спинку сиденья, он глубоко вздохнул. Может быть, его замысел сработает, особенно если удастся отправить в Мемфис Питера Логана с его несчастными подопечными. Только тогда он сможет вздохнуть спокойно, в полной уверенности, что Лирин никогда не попадется тому на глаза.
К тому времени, как Эштон покончил в Натчезе со всеми своими делами и колеса его экипажа весело затарахтели по дороге, солнце уже клонилось к закату, окрашивая в яркие цвета клубившиеся у горизонта облака. С его приездом дом словно встрепенулся, пробудившись от сонной дремы благодаря переполоху, который по этому случаю устроила Луэлла Мэй. Марелда не упустила случая взглянуть на бегу в зеркало и слегка смочить любимой туалетной водой виски и волосы за ушами. Она намеревалась сделать все, чтобы завладеть вниманием Эштона и растянуть свое пребывание в его поместье, насколько позволяли правила приличия, чтобы вернуть то, что она давно уже считала своим по праву. Как только ненавистная соперница вцепится всеми своими коготками в Эштона, этот простофиля поверит всему на свете, даже тому, что эта прохиндейка — его законная жена, и значит, игра будет закончена. О приглашениях в Белль Шен можно будет забыть навсегда. Эштон снова превратится в примерного супруга. А уж если вспомнить, каким он был в последнее время, то можно не сомневаться — ни одной женщине не удастся оторвать его от жены.
Выйдя из спальни, Марелда отправилась по коридору, собираясь спуститься вниз. Но, услышав негромкие голоса, доносившиеся из прихожей, нерешительно замерла, а потом предпочла юркнуть в тень под балюстрадой. В прихожую вошел Эштон, за ним по пятам торопились Виллис и Луэлла Мэй, с трудом волоча за собой какие-то загадочные, тщательно перевязанные коробки. Марелда сгорала от любопытства, особенно когда ей на глаза попалась коробка с маркой модного магазина. Она готова была дать голову на отсечение, что все это не было куплено в обычном магазине готового платья, а прибыло прямым сообщением от самой дорогой и известной портнихи в Натчезе. Похоже, Эштон твердо решил разодеть свою так называемую супругу в пух и прах.
— Миз Лирин почивает, масса Эштон, — важно сообщила Луэлла Мэй. — Так и не просыпалась, бедняжка, с той самой минутки, как вы уехали. Доктор Пейдж приходил, масса, и велел вам передать, что она, дескать, вымотана до предела и лучше всего дать ей отдохнуть как следует.
— Ну, что ж, не буду ее беспокоить, — отозвался Эштон и сделал слугам знак, чтобы те оставили свою ношу возле серванта. — Сложите все здесь. Потом Уиллабелл отнесет все это наверх.
Луэлла Мэй положила свою коробку и, как настоящая женщина, не смогла сдержать любопытства. Она осторожно погладила шелковые ленты, которыми та была перевязана и подняла глаза на хозяина.
— Вы, стало быть, купили миз Лирин что-то красивое, масса?
— Ерунда, ничего особенно. Так, несколько пустячков, чтобы ей было, во что одеться, пока мисс Гертруда не пришлет все остальное. Думаю, остальные платья пришлют в конце недели. — Он коснулся кончиком пальцев уголка коробки и скорчил унылую гримасу. — Дьявольщина, сколько всего! А мне-то казалось, что это и в самом деле несколько пустячков, пока я не выбрался на свежий воздух из проклятого магазина.
Слуги вышли, и Марелда поспешно принялась приводить в порядок платье и прическу, намереваясь предстать перед глазами Эштона, как только он поднимется наверх. Но замыслу ее не суждено было осуществиться. Не успел Эштон сделать и нескольких шагов, как его внимание привлек густой, громыхающий бас, который долетел откуда-то из задней части дома. К величайшему разочарованию Марелды, Эштон повернулся и кубарем скатился вниз по ступенькам. Высоченный негр, который в эту же минуту вырос на пороге, в три прыжка пересек прихожую, и они с Эштоном принялись с радостным смехом трясти друг другу руки. Было заметно, что этих двоих людей связывает истинная и верная дружба.
— Джадд, старина! Рад тебя видеть!
— Добро пожаловать домой, сэр!
Губки Марелды скривились в капризной усмешке, пока она из своего убежища внимательно наблюдала за встречей двух друзей. Их сердечная привязанность друг к другу раздражала ее. И Марелда поклялась, что как только приберет к руками Белль Шен вместе с его хозяином, то позаботиться, чтобы наглого чернокожего побыстрее убрали куда-нибудь с глаз долой, а их нежной дружбе с Эштоном будет положен конец. Куда это годится — фамильярничать с собственным слугой, да еще негром?!
— Я был по уши в делах — готовил все к весеннему севу, — объяснил Эштон чернокожему. — Кстати, у меня появилась парочка стоящих идей на этот счет, и я был бы не против обсудить их с тобой, дружище.
— Сдается мне, сэр, что вам гораздо больше по душе побыть возле миз Лирин! — ухмыльнулся тот. — Так что я приду попозже!
— Луэлла Мэй сказала, что она спит. Не стоит ее беспокоить. Пошли ко мне в кабинет, поговорим по душам. Думаю, ты уже слышал о том, что случилось в наших краях …
Мужчины повернулись спиной к лестнице, а Марелде оставалось только скрипеть зубами от ярости. Было совершенно очевидно, что если она хочет побыть с хозяином дома наедине, придется набраться терпения.
Ей и в самом деле пришлось ждать и немало! Эштон был занят с утра до вечера, погрузившись в хлопоты, связанные с отправкой парохода в Мемфис. Иногда он являлся домой так поздно, что все уже успевали поужинать и отправиться на покой. Пока шла разгрузка, Эштон успел перекинуться словечком кое с кем из знакомых, и сразу же поползли слухи, что на этот раз предполагается нечто вроде увеселительной прогулки. Его пароход отправится вверх по реке и если кто из плантаторов или торговцев захочет отправить с ним свой товар, то на пароходе для этого место найдется и предостаточно. Условия были неплохими, и не прошло и нескольких часов, как на берег стали прибывать грузы. Их грузили в трюм, едва успев покончить с разгрузкой. Эштон лукаво посмеивался — рейс обещал быть на редкость выгодным!
А Лирин в это время только и делала, что спала. Сон был ее единственным спасением и самым надежным средством ускользнуть от дикой, невыносимой боли, которая начинала терзать ее, едва она просыпалась. Малейшая попытка встать, хотя бы для того, чтобы умыться, приводила к тому, что она снова падала на кровать, корчась он невыносимых мучений. Эта боль, казалось, высасывала из нее все силы и нетерпеливо ждала, пока Лирин откроет глаза, чтобы вновь вонзить в нее свои когти. Несмотря на это, в то самое утро Лирин превозмогла себя и выкупалась, а потом сменила рубашку и позволила чернокожей служанке привести в порядок волосы. Та благоговейно откинула назад густую массу рыжеватых кудрей и осторожно принялась водить по ним гребешком, стараясь не причинить ей боли. Несмотря на то, что пока в этом не было особой необходимости, Лирин заметила, что кто-то принес в ее комнату халат из зеленого бархата, заботливо повесив его на спинку кровати так, чтобы она легко могла дотянуться. Под ним стояли шелковые туфельки без задников. Даже издалека было видно, что все эти вещи совершенно новые и сшиты превосходно, но у Лирин, к сожалению, не было ни сил, ни желания интересоваться, кому они принадлежат. Медленно, почти незаметно к ней возвращались силы. С каждым днем она все дольше могла оставаться на ногах прежде, чем обычная головная боль вновь набросится на нее и заставит вернуться в постель. Когда же боли немного отпускали ее и страдалице становилось легче дышать, она подкладывала под спину подушки и, устроившись поудобнее, читала или болтала с Уиллабелл или Луэллой Мэй, пока те убирали в комнате.
Эштона она видела нечасто. Обычно он заходил к ней в комнату по утрам, когда она заканчивала утренний туалет, чтобы обменяться парой ничего не значащих слов. Во время этих встреч он, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке, смущался и исподтишка наблюдал за ней. Как правило, он подходил к ее постели, высокий, красивый, стройный мужчина, всегда элегантно одетый и с приятными манерами воспитанного человека. Единственное, что выдавало его в эти минуты — это голодный блеск дымчато-карих глаз, который говорил о обуревавших его страстях. Лирин могла только подозревать, что его нынешняя сдержанность и умение держать себя в руках обусловлены тем паническим ужасом, что охватил ее во время их последней встречи. Увы, она была не в состоянии заглянуть за эту броню вежливых манер и разобраться, что же у него на уме.
Когда она днем отваживалась встать с постели, он был либо в Натчезе, либо где-то на плантациях, по уши в делах и хлопотах. Иногда по ночам ей казалось сквозь сон, что она чувствует его присутствие в комнате, но была не в состоянии приподнять отяжелевшие веки, чтобы заговорить с ним. Однажды она набралась храбрости и доковыляла до окна. Приподняв тяжелые портьеры, Лирин выглянула наружу и у видела Эштона, когда он скакал верхом через зеленую лужайку на своем тяжелом жеребце. От восхищения у нее перехватило дух — огромный вороной жеребец с лоснящейся на солнце шерстью скакал ровным галопом, выгнув дугой мощную шею, и помахивал развевающимся хвостом. Всадник, казалось, составлял единое целое с прекрасным животным, а тот слушался едва заметных движений колен хозяина.
Дни шли, сливаясь в недели, не принося Марелде ни малейшей надежды на успех. Ей уже стало казаться, что злая судьба шутит с ней шутки, не позволяя ни на минуту остаться с Эштоном наедине. Она то и дело предпринимала новые попытки застать его одного, но они терпели неудачу, приводя ее в бешенство. Девушка отлично понимала, что с каждым днем у нее остается все меньше шансов выиграть — время шло, и надежды Марелды таяли с каждым днем. Марелда ничуть не сомневалась, что в своем нынешнем состоянии Лирин вряд ли осмелится преследовать домогательствами супруга, а, следовательно, у нее самой развязаны руки. Но шли недели, и Марелда перепугалась не на шутку — казалось, все ее планы с самого начала были обречены на провал.
А причин тому было великое множество. Во второй и третий вечер после появления в доме наглой самозванки приехали гости из Каролины, и их надо было развлекать. У Марелды вырвался облегченный вздох, когда, наконец, наутро они уехали. Но когда вечером вся семья собралась в гостиной, ожидая, когда ужин будет на столе, вдруг вбежал запыхавшийся Лэтем и сообщил, что одна из чистокровных кобыл готова вот-вот ожеребиться. Этого оказалось достаточно, чтобы Эштон исчез из дома на весь вечер. Опрокинув в себя бренди одним большим глотком, он торопливо извинился и выбежал из гостиной, чтобы на скорую руку переодеться. А Марелда в своем ослепительном туалете осталась в гостиной, кипя от возмущения и вне себя от того, что в перспективе у нее не оставалось ничего более интересного, чем вечер за беседой в компании двух престарелых кумушек. Ее терпение и самообладание в тот вечер подверглись немалому испытанию и к тому времени, когда Луэлла Мэй просунула в дверь свою лукавую рожицу, чтобы пригласить всех к ужину, девушка была уже на грани истерики.
Следующий вечер мало чем отличался от предыдущего, разве что тем, что Эштон вовсе не появился к ужину. Напрасно Марелда, затаив дыхание, ждала, не раздадутся ли наверху знакомые шаги. Она так и уснула, а виновник всех ее волнений на цыпочках прокрался по коридору и заперся у себя в комнате. Конечно, ей было бы гораздо легче на душе, если бы она знала, что Лирин видела Эштона и того меньше. Увы, она прекрасно отдавала себе отчет, что когда-нибудь ей придется уехать из его дома, а уж тогда эта жалкая потаскушка будет праздновать победу.
Дом погрузился в сонную тишину, даже в камине погасли последние отблески пламени. Эштон снова улегся в свою одинокую, пустую постель и повертевшись немного, в конце концов крепко уснул. Было уже совсем поздно, когда он внезапно проснулся, как от толчка, и сел. Вглядываясь в обступившую его темноту, он удивлялся, что заставило его проснуться. Его обнаженная грудь под рубашкой была влажной от пота. Он откинул в сторону одеяло, чтобы прохладный ночной воздух немного охладил разгоряченное тело, и раздраженно потер ладонью заросшую густыми волосами грудь. Эштон чувствовал какое-то странное беспокойство. Что-то не давало ему уснуть, будто он понимал, что вновь окунется в привидевшийся ему ночной кошмар. Что же такого ужасного было в его сновидении, что даже сейчас не давало ему покоя?
Он попытался было припомнить, о чем думал перед тем, как заснуть. Перед его мысленным взором опять появились эти похожие на влажные изумруды глаза, соблазнительно сверкающие в темноте. Мягкие губы раздвинулись в очаровательной улыбке, а густая грива волос цвета опавшей листвы разметалась по плечам, ничуть не скрывая обольстительных форм гибкого тела, раскинувшегося на смятых простынях. Его воображение живо нарисовало ему то, что обычно было скрыто от его жадного взора — шелковистую кожу, которую ему не возбранялась ласкать и взглядом и губами. И хотя Эштон понимал, что все это лишь мерещится ему, но сон был так упоительно сладок, что он мечтал только о том, чтобы он длился без конца. Тонкие руки отбросили назад густую массу вьющихся волос, обнажив изящную шею. Она бросила на него кокетливый взгляд, будто приглашая приблизиться и взять в руки эту полную, восхитительно очерченную грудь, сжать в ладонях маленькие, упругие ягодицы и ласкать длинные, стройные ноги. Он ринулся к ней и уже готов был прижать ее к груди, как вдруг острые кинжалы ногтей располосовали ему лицо, и он испуганно отпрянул — перед ним сверкали полные бешеной ненависти глаза! Господи, что же это?! Где же Лирин?! Но ее не было, а с ним в постели была полоумная, сбежавшая из лечебницы! Ведьма с гривой рыжих волос!
Внезапно он догадался, что разбудило его. Сны, в которых ему являлась Лирин, были с самого начала отравлены мучительными сомнениями, которые не давали ему покоя с тех самых пор, как он вернулся из лечебницы. Знакомое безнадежное отчаяние вновь сжало его сердце в холодных тисках, в памяти промелькнули неясные обрывки воспоминаний. Он видел, как темные, безжалостные воды реки вновь смыкаются над головой Лирин, отбирая ее навсегда. Эту реку он знал столько же, сколько себя, и помнил, что еще никогда она не отдавала обратно своей добычи. Все тот же вопрос преследовал его — как же этой хрупкой молодой женщине удалось добраться до берега, и это глухой ночью, ведь это почти невозможно даже ясным днем?! Тайна эта до сих не давала ему покоя.
Но сколько он не ломал себе голову — все было напрасно. А сквозь мучившие его сомнения порой проскакивала мысль — стоит ли так мучить себя? В конце концов, многое часто до самого конца остается загадкой, к тому же не исключено, что когда эта тайна откроется, ничего, кроме горя, это ему не принесет.
Неуверенность и сомнения не давали ему покоя и никакая логика не могла помочь ему в этом. Спустив с постели длинные ноги, он облокотился на них и спрятал лицо в ладонях. Эштона мучил страх перед будущим.
— «Где же правда?» — думал он, ломая голову над тем, что их ждет. — «Кто эта женщина — моя Лирин или просто полоумная бродяга, которая воспользовалась сходством с моей женой, чтобы обрести надежное убежище?»
Он встал, чтобы зажечь лампу, которая обычно стояла у кровати, потом натянул брюки. Прикрутив немного пламя, Эштон крадучись выбрался из комнаты и босиком прокрался по коридору, пока не остановился перед дверью, за которой была Лирин. Ночной кошмар уже почти развеялся, но Эштон все еще пребывал в глубокой растерянности. Что он сейчас увидит — милое лицо, которое так много дней являлось ему во сне, или злобный блеск глаз безумной ведьмы, которая подкарауливает его в темноте?
Он едва слышно повернул ручку и беззвучно отворил дверь. В комнате было темно, только в камине еще слабо тлело несколько поленьев. Эштон на цыпочках прокрался к постели и осторожно поставил лампу на ночной столик так, чтобы ее свет падал прямо на лицо той, что он так мечтал увидеть. Он склонился над спящей девушкой и чуть не закричал от радости.
Вот так же крался он когда-то в ночной тиши роскошного отеля в Новом Орлеане, а потом замер в благоговейном восторге у постели, не в силах оторвать взгляд от этой нежной красоты. Казалось, с тех пор пролетели столетия. Тогда он был потрясен и не поверил своим глазам: любуясь ею, он то горел, весь охваченный жарким пламенем, то застывал в восторженном оцепенении. То же самое он испытывал и теперь. Да, прочь сомнения! Перед ним — его когда-то потерянная Лирин.
Спящая Лирин тихонько вздохнула. Рука ее шевельнулась и скользнула вниз, откидывая в сторону одеяло. Теперь на ней была только ночная рубашка. Тонкая ткань плотно облепила тело, и Эштона пожирал взглядом полные округлости ее груди, мерно вздымавшейся во сне, и женственный изгиб тонкой талии. Пламя желания охватило все его тело, заставив кровь закипеть в жилах. Он терял голову, взгляд его скользнул с плоского живота девушки к тому месту, где сбившийся подол рубашки обнажил стройные ножки и изящно округленные бедра.
Эштон вовремя поймал себя на том, что уже шагнул к постели, протянув руку, чтобы дотронуться пальцами до этого стройного молодого тела. Вне себя от охватившего себя желания, он вдруг испугался. А что если, сжав ее в объятиях, он вызовет у девушки новый приступ и навеки закроет им обоим дорогу к счастью?
Проклиная себя за несдержанность, Эштон до боли стиснул вспотевшие ладони и отступил на несколько шагов. Горячий пот струйками катился по вискам, он боролся с обуревавшим его бешеным порывом страсти. Это было нелегко, тело его содрогалось, сердце колотилось, как безумное, грозя разорвать ребра. Прошла, казалось, целая вечность, когда, наконец, разум победил. Из груди его вырвался тяжелый вздох и Эштон несколько раз встряхнул головой, чтобы прийти в себя. Еще немного, и он мог бы не совладать с собой! Господи, неужели он решился бы на насилие?! Что это с ним? Ведь он всегда глубоко презирал тех жалких представителей сильного пола, которые чванились своей так называемой мужской доблестью и шли напролом, твердо уверенный, что на самом деле это не что иное, как обычное неумение держать в узде свои страсти. Эштон всегда считал, что ему это не свойственно, но то, что произошло только что, заставило его на многое взглянуть по иному.
Он окончательно овладел собой. Подняв голову, Эштон заметил, что пристально смотрит в сторону. Там, буквально в двух шагах от него, стояло большое зеркало в подвижной раме. В нем, словно дивное видение в раме черного дерева, утопая в кромешной тьме комнаты, сияла красотой его возлюбленная. Почти догоревшая свеча бросала золотистый свет на ее восхитительное тело, а она, отделенная от него лишь тонкой поверхностью зеркала, мирно покоилась в своем уютном гнездышке и не подозревала ни о страшной борьбе, что разыгралась в двух шагах от нее, ни о страстях, которые в этот миг терзали его измученную душу. Бешеный гнев забурлил в нем. Он уже занес было кулак, чтобы одним ударом разбить вдребезги проклятое зеркало, разрушить ту преграду, что отделяла его от любимой, но вовремя опомнился. Что за глупость, горько вздохнул он. Ведь преграда, разделявшая их, вовсе не здесь, а это всего лишь отражение.
Мало помалу холодный разум одержал верх. Он всегда был волевым человеком, не позволяя бушевавшим в душе страстям управлять им, как бы сильно они не терзали его. Умиротворенный и спокойный, он низко склонился над постелью и осторожно коснулся поцелуем нежных, чуть приоткрытых во сне губ. Может быть, разгоряченное воображение сыграло с ним шутку, но на мгновение ему показалось, что ее губы чуть заметно шевельнулись, отвечая на его поцелуй. Он отодвинулся и внимательно посмотрел на нее. Изящные брови нахмурились в недовольной гримасе, и с губ слетело какое-то невнятное слово.
Внезапная тоска овладела им и он на цыпочкам покинул комнату. Что за мука знать, что ему еще не раз придется уходить отсюда, крадучись, словно вор, чувствуя ненасытную голодную тоску! Острая боль скрутила в тугой узел низ живота и Эштон сцепил зубы, чтобы подавить стон. Только время может стать его союзником. Время и терпение. Он сам не знал, сколько сможет вытерпеть.
Начинался новый день. Лучи утреннего солнца украдкой проскользнули между приспущенными портьерами в спальню Лирин, нежно коснулись ее лица, мягко освобождая девушку из объятий Морфея. В первое мгновение ей показалось, что силы вновь вернулись к ней. Она чувствовала себя свежей и хорошо отдохнувшей. Но стоило ей поднять руку, как вновь комната завертелась перед глазами, напомнила о себе ноющая боль в мышцах, и стало тошно на душе при мысли, что память так и не вернулась к ней. Отчаяние воцарилось в ее душе, впрочем, ненадолго. Начинался новый день и сияющее свежестью утро, вливавшийся в окна яркий солнечный свет — все это прогнало прочь мрачные мысли. Ей вдруг стало легко и весело, но почему, она и сама не знала. Откуда-то из глубины ее существа поднималась мощная волна уверенности, что все еще будет хорошо и память вернется к ней. Она не понимала, откуда это взялось, но само чувство было ей хорошо знакомо. Она чувствовала, как все ее существо с радостью откликнулось на призыв, наполняясь новой силой и волей к жизни. Лирин снова потянулась, на этот раз она не старалась избежать боли, а словно бы пробовала свое тело, испытывая его возможности. Откуда бы не появилась эта переполнявшая ее энергия, Лирин вдруг поняла, что она и раньше никогда не стремилась избегать трудностей. Пытаясь как-то разобраться со множеством навалившихся на нее проблем, она решила, что проще будет разобраться с ними по отдельности и, выбрала ту, что показалась ей самой важной. Не могла же она до конца своих дней валяться в постели. Чем раньше она преодолеет свою беспомощность, тем скорее наступит день, когда она вновь станет хозяйкой своей судьбы. Лучше всего в этом ей сможет помочь ванна — горячая вода поможет прогнать боль из мышц, но вот как отнесутся к этой просьбе, тем более, в незнакомом доме, она не знала. Впрочем, этот чудак, Эштон Уингейт, до сих пор уверяет всех, что она — его жена. Может быть, стоит этим воспользоваться? Наверняка в этом случае никто не удивится.
Оттолкнувшись от кровати, она некоторое время постояла, чувствуя противную дрожь в ногах, потом оглянулась в поисках домашнего платья. Не увидев его, она осторожно двинулась к камину. Огонь уже почти потух и в комнате было довольно свежо. Рядом с камином в деревянном ящике были сложены кучкой поленья. Девушка отыскала несколько угольков, которые слабо тлели, и оглянулась, чтобы взять кочергу. Как только ее пальцы сомкнулись вокруг нее, словно яркая вспышка молнии сверкнула в ее голове. Перед глазами отчетливо встало видение — чья-то рука высоко занесла над головой точно такую же кочергу. Видение возникло и мгновенно исчезло, оставив ее испуганной до дрожи в коленках. Чувствуя, что ноги не слушаются ее, Лирин с трудом доползла до кресла, и устало опустилась в него, прижав ледяные пальцы к вискам. Сколько она не ломала себе голову, пытаясь понять, что же с ней происходит, все было напрасно. Воспоминание исчезло, оставив после себя холодную, липкую пустоту.
Лирин выпрямилась, стараясь взять себя в руки. Разгоревшееся пламя весело облизывало сухие поленья, и она присела на корточки перед камином, чтобы живительное тепло прогнало прочь холод, воцарившийся в ее душе. Вдруг в дверь негромко постучали, и она тут же распахнулась, как будто тому, кто стучал, не требовалось никакого разрешения, чтобы войти. В комнату вплыла Уиллабелл. Она уже сделала несколько шагов к кровати и вдруг замерла, не веря собственным глазам — кровать была пуста. На лице негритянки появилось озадаченное выражение, она повела глазами по сторонам, но тут вдруг из за спины ее послышалось деликатное покашливание. Экономка повернулась к ней всем своим внушительным корпусом.
— Прошу прощения, миз Лирин, а мне и невдомек, что вы уже встали, — радостно прокудахтала толстуха.
— Да, мне сегодня получше.
Уиллабелл восторженно всплеснула руками и закудахтала еще громче:
— Ох, вот хозяин-то обрадуется! Он чуть с ума не сошел от беспокойства, все места себе не находит, бедняжка! Ждет, когда вы поправитесь, — Она расправила смятую простыню на постели. — Прикажете принести что-нибудь покушать, миссус?
Лирин смущенно улыбнулась.
— Вы так добры, но было бы гораздо лучше…если, конечно, вас не затруднит, я бы хотела принять горячую ванну…настоящую ванну, в которой можно полежать…
На пухлом лице негритянки засияла улыбка.
— Да, госпожа, как скажете. — Схватив перекинутый через спинку кресла теплый бархатный халат, она подала его Лирин. — Вы покамест посидите. Я мигом сбегаю вниз и распоряжусь, чтобы принесли все, что надо.
Негритянка вернулась не одна, а в сопровождении целой процессии слуг. Одни несли перевязанные яркими лентами коробки, другие тащили ведра с водой, от которой поднимался пар, последний сгибался под тяжестью ванны. Ее наполнили водой и слуги вышли из комнаты. Уиллабелл приготовила чистые полотенца и поставила на небольшой столик большие и маленькие флаконы с цветочными эссенциями и фарфоровую склянку с ароматным мылом.
Лирин понюхала флакончики, благоухавшие запахами цветов и, наконец, остановила свой выбор на одном из них. Она вылила в ванну несколько капель, и комната наполнилась ароматом жасмина. Лирин опустила пальцы в горячую воду и с наслаждением закрыла глаза, вдыхая нежный запах. Потом подняла волосы с плеч и свернула их на затылке в огромный узел, чтобы они не намокли. Вдруг какая-то мысль пришла ей в голову и, оглянувшись через плечо на коробки, Лирин с любопытством спросила:
— А это что такое?
— Сдается мне, госпожа, что это все от модистки. Это масса позаботился купить вам новые наряды. То есть заказал-то он их пару дней назад, но привезли все только вчера. Вы купайтесь, миссус. Я вам сию минуточку все покажу.
Дородная негритянка заботливо помогла Лирин раздеться, стараясь не смотреть на ее обнаженное тело. Хоть экономке уже и довелось видеть и раньше ее шрамы, но сейчас, когда кожа вокруг них покрылась желтыми пятнами, а синяки из багрово-черных превратились в синевато-красные, зрелище было довольно жутким. Там, где вчера еще ничего не было видно, проступили новые следы ушибов, они потемнели и ярко выделялись на нежной коже цвета слоновой кости. Огромный рубец у нее на спине покрылся подсохшей коркой и стал шире, следы ушибов возле него стали еще заметнее.
— О Господи, деточка, можно подумать, вы не с лошади упали, а под колеса!
Лирин опустилась в ароматную воду, и из груди ее вырвался вздох удовольствия, когда обжигающе горячая вода поднялась к плечам и согрела измученное тело.
— У меня такое чувство, что так оно и было.
Негритянка весело хихикнула.
— Я бы принесла вам мазь, которой наши конюхи пользуют лошадей, да уж больно она воняет — хоть из дому беги! А тут еще все ваши красивые платья, что хозяин накупил — ведь они насквозь провоняют этой гадостью! Упаси Боже! Ну да не печальтесь — я сегодня сделаю вам компресс на спину. Полежите с ним ночь и будете как новенькая. А запах у него малость поприятнее.
Пока Лирин, забыв о своих невзгодах, нежилась в ванне, Уиллабелл кинулась распаковывать коробки из модного магазина. Она вытащила одно за другим несколько изящнейших женских сорочек, потом жесткий корсет на косточках, несколько пар тончайших шелковых чулок и украшенные кружевом нижние юбки. Из коробок побольше вслед за ними появились несколько восхитительных платьев. Уиллабелл развесила их на спинках стульев и с восхищением обнаружила, что к каждому платью была прислана пара туфелек в тон. Нетерпеливо ожидая, пока Лирин покончит с купанием, экономка разложила на постели отделанную тончайшими кружевами ночную сорочку, потом перекинула через руку пушистое полотенце и подошла к ванне, чтобы помочь молодой женщине.
— Неужели мистер Уингейт все это выбирал сам? — робко спросила Лирин, пока дородная негритянка осторожно обтирала ее полотенцем.
— Все сам, госпожа. И, по-моему, он неплохо управился, а вам как кажется?
— Да. Похоже, ему не составит никакого труда одеть любую женщину.
Уловив в голосе хозяйки саркастические нотки, Уиллабелл замерла и неодобрительно посмотрела на Лирин.
— Неужто вам что-то не понравилось?
— Да не в этом дело. Платья чудесные. Как они могут не понравиться?! Сразу чувствуется человек со вкусом, — Накинув сорочку на голову, она невнятно пробормотала, пытаясь натянуть ее на себя. — Просто я хотела сказать, что для вашего хозяина нет тайн, когда речь идет о женском туалете.
Уиллабелл спрятала лукавую улыбку. Так вот чего хозяйка волнуется! Ну, все понятно — впрочем, это дело обычное, особенно, когда речь идет о таком красавчике, как их хозяин. Жены всегда волнуются, коли муж разбирается в женских тряпках!
— Вы, госпожа, зря себе душу терзаете из-за массы Эштона. Я вот немало повидала на своем веку, но отродясь не видела, чтобы мужчина так сходил с ума по собственной жене! Одна мысль о том, что он потерял вас навсегда, чуть не свела его в могилу, уж вы мне поверьте!
Лирин потуже затянула на талии прелестный халатик и с любопытством спросила, — А вы тоже уверены, что я его жена?
— Так ведь сам масса так говорит! А мне этого достаточно! А уж если вы сомневаетесь, госпожа, так посмотрите еще раз на тот портрет. Ну, и сами убедитесь — чисто в зеркало смотритесь!
— Похоже, мисс Руссе думает по-другому. Скажите, она и в самом деле была обручена с Эштоном перед тем, как он поехал в Новый Орлеан, а там вдруг женился?
— Чушь какая! — негодующе фыркнула толстуха, выкатив глаза. — Если миз Марелде нравится воображать себе, что у них с масса Эштоном вроде как все решено, так ей же не запретишь, верно? Только она все это сама выдумала, вот и тешится! Эта чертовка вцепилась в него, как репей! Говорю вам, она положила на него глаз, когда он еще совсем мальчишкой был, а она приезжала к нам в дом со своим папенькой. Родители ее умерли лет пять — шесть назад, а девчонке остался громадный дом в городе. С тех пор она как с ума сошла, из кожи вон лезла, чтобы женить на себе массу Эштона. Оно и понятно — мужчина он видный, вот она и крутится здесь все время. Совсем стыд потеряла! Уж помяните мое слово, теперь эту нахалку из дому за уши не вытащить! И как от нее избавиться, ума не приложу! Бессовестная — ведь масса-то Эштон признал вас за свою жену!
— А может быть, мистеру Эштону самому не хочется, чтобы она уезжала? В конце концов, она же красавица.
— Голову даю на отсечение, что когда-нибудь эта красавица доиграется, — сквозь зубы прошипела Уиллабелл. — Вот посмотрите — в один прекрасный день масса выставит ее за дверь!
— Как вы думаете, может, мне стоит пока побыть у себя в комнате? — задумчиво произнесла Лирин. — Похоже, мисс Руссе меня не переваривает.
Огромная негритянка ухмыльнулась во весь рот.
— Да вы не волнуйтесь об этом, миссус! Сдается мне, вам же будет лучше, если вы не станете прятаться в комнате, как пугливая мышка. А то эта нахалка и впрямь вобьет себе в голову, что окрутила массу Эштона! И то, она всю неделю охотилась за ним, как кошка за мышонком.
— Вы хотите сказать, что мне было бы неплохо вмешаться? А может, тоже принять участие в охоте? — воскликнула Лирин. — Да ведь я едва знаю этого человека!
— Ах, деточка, послушайтесь умного совета — не торопитесь отвернуться от него! Да и где вы найдете другого такого, чтобы так сходил с ума от любви к вам?! Конечно, он мужчина, кто спорит, так ведь и вы женщина, и прехорошенькая. Только не забудьте, что и Марелда тоже.
Лирин уже открыла было рот, чтобы резко возразить, но передумала. С какой стати ей спорить с экономкой? Не хватало еще доказывать ей, что ей и в голову не придет бегать за человеком, о котором она ничего не знает. Кроме этого, у нее и без того было, о чем беспокоиться. Как только она прекратит сопротивление и согласится считать его мужем, перед ней немедленно встанет более серьезная проблема. Ведь тогда ей неминуемо придется лечь с ним в постель, а у нее не было ни малейшего желания очертя голову кидаться в непонятную авантюру, которая могла кончиться Бог знает чем. Нет, надо быть очень осторожной, не терять голову и не делать грубых ошибок. Придется уповать на то, что все проблемы решатся сами собой, как только к ней вернется память.
Тем не менее, тот, кто так уверенно назвал ее своей женой, не мог не вызвать у нее жгучего интереса. Нельзя было отрицать, что он дьявольски привлекателен и умеет держать себя с достоинством. Это стало еще более очевидным, когда он пришел к ней в спальню раз, другой, а потом стал приходить каждое утро, и это стало своего рода привычкой. Как и положено хорошо воспитанному человеку, он ждал за дверью, пока Уиллабелл не доложит о нем, и только потом появлялся на пороге. Прошло немного времени, и Лирин заметило, что стоило ему войти — ее сердце начинало биться чаще, а щеки заливал предательский румянец. И она отчетливо понимала, что краска на ее лице вызвана совсем не тем, что этот человек ей безразличен.
Уиллабелл между тем широко распахнула дверь, предоставляя Эштону возможность полюбоваться плодами их трудов. Его нетерпеливый взгляд пробежался по комнате и остановился на залитой солнечным светом тоненькой фигурке Лирин. Она стояла у окна, и утреннее солнце щедро заливало ее своим светом. Длинные волосы, рассыпавшиеся по плечам и спине, будто роскошный плащ, отливали чистым золотом. Эштон восхищенно взглянул на нее, и слабая улыбка показалась у него на губах.
— Я должна поблагодарить вас за щедрость, — пробормотала она. — Ваши подарки просто прелестны. Это очень благородно с вашей стороны — позаботиться обо мне.
— Вы позволите мне войти? — спросил он.
— Ах, да, конечно, — застенчиво прошептала она, все еще не переставая удивляться, что он спрашивает у нее разрешения.
Уиллабелл протиснулась мимо него к выходу, и перед тем, как плотно прикрыть за собой дверь, торжественно объявила:
— Пойду принесу вам чего-нибудь попить, масса.
Эштон медленно двинулся через всю комнату, не в силах отвести глаз от жены. Его тянуло к ней, как замерзшего — к теплу очага, как умирающего с голоду — к накрытому столу. Он пожирал голодными глазами ее нежную красоту, кровь его бешено бурлила, чуть не разрывая жилы, но холодок страха при мысли о том, что он, возможно, совершает роковую ошибку, немного охладил пыл Эштона. Разве это не сумасшествие — очнуться в один прекрасный день в совершенно незнакомом для тебя мире, где все лица вокруг кажутся чужими, даже постель, где лежишь, и одежда на теле принадлежат не тебе, а кому-то еще? И, что самое страшное, ты даже не можешь сказать, кто ты, потому что и сам этого не знаешь, не знаешь ничего, что было с тобой раньше.
— Позвольте сказать вам, сударыня, что вы еще никогда не были так прекрасны, как сегодня.
— Даже с этими синяками и ссадинами? — недоверчиво спросила она.
— Бог с ними. Я так долго был лишен счастья видеть вас, что сейчас даже не замечаю их. — Его пальцы нежно коснулись ее щеки. — А кроме того, они уже и сейчас едва заметны. Вы и оглянуться не успеете, как от них не останется и следа. — Склонив голову, он окунул лицо в густую массу отливающих золотом волос и закрыл глаза, с наслаждением вдыхая их знакомый аромат и чувствуя, как в груди поднимается теплая волна воспоминаний, застилая разум и заставляя забыть о доводах рассудка.
Его близость волновала Лирин до дрожи в коленках. Каждая клеточка ее тела трепетала, чувствуя исходивший от него жар. Горячее дыхание защекотало ей ухо, она украдкой бросила взгляд туда, где распахнувшаяся рубашка приоткрыла сильную шею и выпуклые мышцы заросшей густыми волосами груди. Он склонился к ней и она затрепетала, испуганно отшатнувшись в сторону. Ее рука невольно протянулась вперед, чтобы удержать его. Пальцы коснулись твердого, как гранит, тела, и словно электрический разряд пробежал между ними. Голова у нее закружилось, сердце бешено застучало. Чувствуя, как горячая краска заливает лицо, она сделала шаг назад и сжала виски, словно от сильной боли.
— Мне очень понравилось все, что вы купили для меня, — беззвучно выдохнула Лирин, тревожно оглянувшись через плечо. Она старалась держаться от него на безопасном расстоянии, решив, что так будет лучше. — Я все думаю — а где же та одежда, что я носила раньше? Здесь нет ни одного платья, по крайней мере, я не нашла ни одного.
— Не обращайте внимания, — небрежно отозвался он. — Все это мелочи. В конце концов, несколько новых платьев меня не разорят, можете быть спокойны. А когда вы окрепнете достаточно, чтобы выйти из дому, мы вместе подумаем над тем, как пополнить ваш гардероб.
Лирин почувствовала, что ее охватывает паника.
— Разве вы не боитесь, что я просто ловкая мошенница, которая охотится за вашим состоянием? Особенно если до сих пор остаются некоторые сомнения, на самом ли деле я ваша жена.
— Эштон негромко рассмеялся.
— Вот как? И кто же в этом сомневается, позвольте узнать?
Она слегка пожала плечами.
— Кое-кто считает, что вас просто обвели вокруг пальца.
— Похоже, к вам заходила Марелда? — угадал он и, заметив ее робкий кивок, заставил ее поднять голову и твердо встретил застенчивый взгляд похожих на влажные изумруды глаз. — Марелда ни разу не видела вас вплоть до вчерашнего вечера, и она будет последней, кто согласится признать, что вы моя жена.
— Хотелось бы мне так же твердо верить в это, как вы, — Отвернувшись от него, Лирин потерла руками виски и с досадой тряхнула головой. — Ведь я чувствую, что память моя не умерла навсегда, порой мне кажется, что еще немного — и я все вспомню! Но словно что-то мешает мне сделать это — какой-то невидимый барьер. А ведь мне так много надо узнать о себе, — Она тяжело вздохнула. — Ведь я сама себя не знаю, словно речь идет о совсем незнакомом мне человеке.
Шагнув к ней, Эштон негромко произнес:
— Кое-что я могу рассказать, если хотите. Но мы с вами так мало были вместе, что, боюсь, это ничего вам не даст.
Она обернулась и внимательно взглянула в его глаза.
— Все равно … пожалуйста, расскажите мне все, что знаете.
Он заглянул в ее измученное тревогой и неуверенностью лицо, и на душе его потеплело. Протянув руку, он нежно коснулся кончиками пальцев щеки Лирин. Потом заставил себя отойти и не торопясь начал по порядку.
— Вы родились двадцать три года назад в Новом Орлеане. Ваше имя — Лирин Эдана Сомертон. Ваша мать, Дейдра Кэссиди, была по происхождению ирландка, отец — англичанин. У вас есть сестра, Ленора Элизабет Сомертон, она тоже родилась в Новом Орлеане …
— А кто из нас старше — она или я?
Эштон запнулся, потом взглянул на нее и виновато улыбнулся.
— Извини, любимая. Я был так влюблен в тебя, что даже не удосужился спросить об этом.
Эти слова и то, как они были сказаны, заставили ее снова вспыхнуть от смущения. Чуть слышным шепотом она пролепетала:
— Продолжайте.
Эштон подошел к окну и, отдернув шторы, выглянул наружу.
— Когда скончалась ваша матушка, она оставила вам с сестрой дом на побережье, в Билокси. Вам так же принадлежит особняк в Новом Орлеане — он достался вам по наследству от деда. Завещание было составлено еще когда вы жили у него в доме. Хотя он и умер в полной уверенности, что вы утонули, тем не менее мистер Кэссиди почему-то не счел нужным изменить завещание. — Опустив тяжелую шелковую штору, он повернулся к ней и заложил руки за спину. — Так что можете убедиться сами, сударыня — у вас есть собственность, и немалая, а если учесть, что ваш отец — весьма богатый английский коммерсант, то вам нет никакой необходимости охотиться за моими деньгами, — Он слегка усмехнулся. — По правде говоря, вы довольно лакомый кусочек для любого охотника за приданым. Уж будь я на мели, поверьте, я бы своего не упустил!
Она радостно встрепенулась, охотно откликнувшись на эту шутку.
— Как прикажете вас понимать, сэр? Неужели это и есть причин вашего настойчивого желания, чтобы я признала вас своим мужем? — Увидев, что Эштон весело улыбается, она расхрабрилась. — Держу пари, сударь, что вы по натуре повеса.
— Мадам? — Его брови изумленно поползли вверх.
Она кивнула в сторону постели, которая была завалена платьями, рубашками и чулками.
— Похоже, вы знаете, как одеть даму… — Она кокетливо опустила глаза, — …или, точнее, раздеть!
Эштон шутливо поднял руки вверх.
— Помилуйте, мадам, да без вас я жил, словно святой отшельник!
— Хм, — пробормотала Лирин, бросив на него недоверчивый взгляд. — Кто бы мог подумать!
— Не волнуйся, любовь моя, — прошептал он и в глазах его загорелся огонек страсти. — Клянусь, я и думать забыл о других. В памяти моей жил лишь твой образ!
— Мой образ? В самом деле? — Она вновь взглянула на него через плечо, и в голосе ее послышались саркастические нотки. — И как же долго он там жил, позвольте узнать? Неделю? Месяц? Или, может быть, целый год?
Эштон радостно рассмеялся, при мысли о том, что перед ним прежняя живая и остроумная Лирин, на душе у него потеплело. Он лукаво подмигнул ей, залихватски заломив бровь.
— Если бы не ваши синяки да шишки, радость моя, уж поверьте, я бы не упустил случая доказать вам на деле, как я скучал без вас.
Ее улыбка вдруг увяла.
— Похоже, вам не впервой очаровывать женщин, сэр, пользуясь их слабостью. Я могу только уповать на то, что не стану игрушкой в какой-то непонятной игре, что вы затеяли за моей спиной.
Почувствовав, что она и в самом деле боится, Эштон мигом перестал улыбаться и удивленно нахмурился.
— Чего вам страшиться, Лирин?
Она тяжело вздохнула и отвернулась. Прошло немало времени прежде, чем она снова взглянула на него.
— Я боюсь, что вы ошибаетесь, что я вовсе не ваша жена, и что если я соглашусь считать вас своим мужем, не исключено, что когда-нибудь я горько пожалею об этом. К тому же, может оказаться уже слишком поздно. У меня может появиться ребенок. Я могу полюбить вас, и что тогда будет? Что это принесет мне, кроме боли и страданий?!
Эштон шагнул к ней и замер, в душе его бушевал пожар. Он едва сдержался, чтобы не стиснуть ее в объятиях.
— Я люблю вас, Лирин. Поверьте, у меня и в мыслях нет шутить с вами. Когда-то я просил вас стать моей женой, потому что просто не мыслил себе жизни без вас. И если небесам будет угодно благословить нашу любовь, и у нас родится ребенок, он унаследует и мое имя, и мое состояние. Клянусь вам в этом.
Несмотря на то, что Лирин благоразумно старалась держаться от него подальше, как минимум на расстоянии вытянутой руки, она чувствовала, как постепенно попадает во власть его мужских чар. Казалось, стоило только протянуть руку, чтобы обрести покой и защиту, которые он предлагал ей. Она уже готова была поддаться искушению и принять то, что он предлагал ей.
— Так странно привыкнуть к мысли, что у тебя есть муж, когда ничего не знаешь о себе!
— Я все понимаю, милая. Да и мы были вместе так недолго, что даже не успели до конца осознать это.
— Возможно, — Она задумчиво взглянула на руку. На среднем пальце поблескивало тоненькое золотое колечко. — Взгляните на это кольцо. Вы его узнаете?
Он поднял к глазам изящные пальчики и долго вглядывался в золотой ободок прежде, чем ответить.
— Знаете, мы поженились так быстро, что у меня хватило времени купить вам только самое простое колечко. Если память мне не изменяет, это оно и есть.
Она почувствовала, как он ласкает ее взглядом, и попыталась взглянуть в его глаза.
— Может быть, мы и в самом деле муж и жена, Эштон, и это просто нелепый страх не дает мне согласиться с вами.
— Не терзай себя, любимая, — шепнул он. — Может быть, очень скоро память вернется к тебе, и ты сама узнаешь правду.
— Скорей бы.
— Я тоже не могу дождаться этого, родная. Я тоже.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин



Замечательный и захватывающий роман.
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлинчитатель)
2.11.2012, 19.48





очень неплохо, первая половина - 9 из 10 ,вторая несколько затянута, а финал скомкан) -8из10. читать очень можно, но другие ее романы лучше)
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлинюля
3.11.2012, 16.38





Много пустых разговоров. Споров. Непонятные метания героини жена-не-жена! Конец ужасно скомкан. Народ вторгается в дом со злодеями, как на рынок. Задумка интересная, но как прерванный половой акт. Понимаешь как будет в конце, но остаешься в дураках. 5 баллов.
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс КэтлинИрина
20.12.2014, 21.36





Отличный роман
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс КэтлинМарк
6.05.2016, 13.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100