Читать онлайн Где ты, мой незнакомец?, автора - Вудивисс Кэтлин, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.47 (Голосов: 68)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вудивисс Кэтлин

Где ты, мой незнакомец?

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Она возвращалась к жизни из небытия, будто медленно всплывая на поверхность сквозь толщу воды. Прошлого у нее не было, было только настоящее. В этом безвременном континууме ни память, ни разум не играли никакой роли. Она, словно эмбрион в утробе матери, плавала в кромешной тьме, дышала, следовательно, существовала, но была отделена от остального мира тончайшей невидимой пеленой. Слабый свет по ту сторону манил ее к себе. Независимо от нее какой-то неясный инстинкт подталкивал ее сознание, но едва она робко приближалась к этой невидимой преграде, куда уже достигали первые слабые лучи действительности, как острая боль начинала ломить виски. Готовая на все, лишь бы избавиться от мучений, она вновь ускользала за невидимую пелену, не в силах прервать свое безмятежное, безболезненное существование и предпочесть страдания и боль грезам и забвению.
Словно из далекого тоннеля до нее смутно донеслось эхо чьих-то голосов, невнятный рокот Она все силилась разобрать слова, но вначале не слышала ничего, кроме невнятного бормотания. — Вы меня слышите? — голос стал громче и теперь она поняла, — Мадам, вы меня слышите?
Сопротивляться было бесполезно — ее против воли тащили наверх, где ждала ее боль, и в отчаянии она слабо застонала. Она испытывала адские муки — все ее несчастное тело болело и ныло, будто в нем не осталось ни единой целой косточки. Руки и ноги налились свинцовой тяжестью, а когда она попробовала слабо пошевелиться, то чуть не закричала от нечеловеческой боли. Ей удалось приоткрыть глаза, но жалобно застонав, она поспешно прикрыла их рукой, отвернувшись от окна. Даже слабый свет заходящего солнца после полной темноты показался ей ослепительным.
— Эй, кто-нибудь, задерните шторы! — приказал сидевший у изголовья кровати незнакомый мужчина. — Свет режет ей глаза.
Наконец к ее облегчению комната погрузилась в приятный полумрак. Утонув в высоко взбитых подушках, она машинально потрогала болевший лоб и отдернула внезапно задрожавшую руку, когда нащупала небольшую шишку. Ранка немного саднила, но она никак не могла вспомнить, откуда она взялась. Немного поморгав, она заметила, как неясная тень над ней постепенно приобрела четкие очертания пожилого мужчины с седой бородой. Пышные усы, казалось, посеребрил иней, глубокие морщины свидетельствовали о том, что он уже далеко не молод. Безжалостные годы, однако, оказались бессильны притушить молодой огонек в серых глазах, где и сейчас плясала смешинка. Очки в железной оправе придавали ему довольно строгий вид, но и они не могли скрыть живой блеск глаз.
— А я уж было подумал, что вам, моя дорогая юная леди, явно не по душе наше общество. Если позволите, меня зовут Пейдж, доктор Пейдж. Меня пригласили сюда понаблюдать за вами.
Она уже приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но голос ей не повиновался, из него вырвался неясный хрип. Девушка провела шершавым языком по растрескавшимся губам и доктор, сообразив, что она умирает от жажды, потянулся за стаканом с водой, который подала негритянка. Обняв ее за плечи одной рукой, он приподнял беспомощное тело и поднес стакан к ее губам. Когда она напилась, он вновь бережно опустил ее на подушки и положил мокрую, холодную тряпку на ее вспотевший лоб. Боль немного отступила и теперь она могла уже без особых усилий смотреть, не мигая.
— Как вы себя чувствуете? — добродушно спросил он.
Вместо ответа она слегка нахмурилась и обвела комнату вопросительным взглядом. Она лежала на необъятной кровати, укрытая покрывалом, под спину ей подложили подушки. Над ее головой висел изумительной работы балдахин бледно-розового шелка с вышитыми по нему розами, которые казались живыми. Стены комнаты были сплошь покрыты розовыми и бледно-желтыми цветами, их краски весело сверкали на фоне изумрудно-зеленой травы, и лишь кое-где в этом разноцветье мелькал коричневый мазок. Шторы на окнах были тоже нежно-розовыми, как утренняя заря, украшенные по краям роскошной бахромой и забавными ярко-зелеными кисточками. В углах тут и там стояли кресла, обитые пестрой тканью в цветочек.
Комната была очаровательна — большая, светлая, роскошно обставленная, но все же она почувствовала себя неловко, словно попав сюда из совершенно другого мира. Все вокруг было ей незнакомо. Ничего этого она прежде не видела — ни картин, ни мебели, даже стакан, из которого она пила, был ей незнаком. Даже теплая фланелевая сорочка, которая была на ней, и ту она не могла узнать, что же говорить о людях, которые смотрели на нее из всех углов?! Две пожилые леди рука об руку замерли у плотно занавешенного окна, а рядом с ними — огромная негритянка в белоснежном накрахмаленном переднике и таком же ослепительном чепце с оборками, она выпрямилась во весь рост за стулом, на котором примостился доктор. За их спиной другой мужчина, помоложе, уставился на пламя в камине. Но лица его не было видно, а чтобы его разглядеть, ей пришлось бы повернуться на бок, но при одной мысли об этом все ее мышцы свело болью. Единственное, что она смогла разглядеть, это темные, густые волосы, белую шелковую рубашку и темно-серые брюки, которые были на нем. В ней зародилось невольное любопытство, ведь по сравнению с другими, которые, не стесняясь, разглядывали ее, как диковинного зверя, только он один не сделал ни малейшей попытки повернуться к ней.
Молоденькая чернокожая служанка осторожно поскреблась в дверь и направилась к ее постели, с трудом удерживая поднос, на котором красовался фарфоровый чайный сервиз и большая чашка бульона. Доктор Пейдж протянул ей чашку.
— Выпейте, если сможете. Это придаст вам сил.
Ей взбили подушки, чтобы она смогла сесть поудобнее. Сделав небольшой глоток, она снова обвела комнату удивленным и непонимающим взглядом.
— А как я сюда попала?
— Несчастный случай — вы чуть не попали под экипаж, — объяснил доктор Пейдж. — Вас привезли в этот дом после того, как вы упали с лошади.
— С лошади?! А что с ней?
И вновь возникла маленькая пауза. Внимательно вглядевшись в ее лицо, доктор все-таки решил ответить:
— Мне очень жаль, но ее пришлось пристрелить.
— Пристрелить? — Она лихорадочно рылась в памяти, но тщетно. Утихшая на время боль в голове вновь напомнила о себе с такой силой, что ей показалось, будто голова вот-вот лопнет. Она судорожно сжала ломившие виски дрожащими пальцами. — Не помню, ничего не помню.
— Вы довольно сильно ударились, дорогая. Не волнуйтесь ни о чем, просто отдыхайте и набирайтесь сил. Память вернется к вам, я обещаю.
Ее глаза растерянно обежали комнату в тщетной надежды уцепиться хоть за что-нибудь знакомое.
— А где я?
— Вы в Белль Шене … — Доктор Пейдж заглянул ей в глаза, — Поместье Эштона Уингейта.
— Эштона Уингейта? — Она растерянно уставилась на него широко распахнутыми, недоумевающими глазами. От нее не укрылось, что в комнате мгновенно воцарилась напряженная тишина, как будто все замерли, ожидая, что она скажет.
Мужчина в серых брюках с грохотом отставил в сторону кочергу, и она невольно перевела на него взгляд. Непонятно почему, вдруг острое чувство надвигающейся опасности охватило ее еще до того, как она увидела его лицо. Силы вдруг оставили ее. Вся дрожа, она поникла на постели, глядя, как он направился в ее сторону. Сколько она не рылась в собственной памяти, все же она была не в состоянии понять, что в этом человеке так встревожило ее. Мужественный, четко очерченный профиль, должно быть, заставлял трепетать не одно женское сердце. Тем не менее ее собственное при виде незнакомца вдруг будто обратилось в кусок льда. Мужчина остановился в двух шагах от ее постели, его испытующий взгляд лишил ее последних сил и, заглянув в его дымчато-карие глаза, она резким движением отставила в сторону чашку, так что та задребезжала, и все изумленно переглянулись.
На губах незнакомца играла странная улыбка.
— До сих пор не могу поверить в это чудо, любимая — ты вновь вернулась ко мне! Но я безмерно благодарен судьбе за эту милость.
Она испуганно взглянула на него, подозревая, что кто-то из них двоих сошел с ума. Вначале ей показалось, что он мертвецки пьян. Но потом она отбросила эту мысль — на вид он выглядел абсолютно трезвым, впрочем, он вообще не был похож на пьяницу. Кроме того, он держался со спокойным достоинством, что выдавало в нем человека, который вполне уверен в себе. Так почему он обращается к ней, будто они знакомы давным-давно?
Если у Эштона к тому времени и оставались какие-то крохи сомнений относительно этой девушки, неизвестно, как и почему вдруг оказавшейся на его пути глухой ночью, то теперь они мгновенно рассеялись, стоило только ему вновь заглянуть в эти незабываемые изумрудно-зеленые глаза. За всю свою жизнь он не видел ни у одной женщины таких необыкновенных глаз — лишь у своей жены.
— Только попробуй представить, что я пережил прошлой ночью, когда ты, можно сказать, свалилась мне на голову! Три года, три бесконечно долгих года я был уверен, что тебя нет в живых, и вот теперь ты вдруг возникаешь из небытия словно по мановению волшебной палочки. Боже милостивый, ты даже вообразить не можешь, до чего же я счастлив, что перестал быть вдовцом …
Стало быть, это она сумасшедшая! Иначе и быть не может. Все эти люди вряд ли стали бы так спокойно слушать тот бред, что он несет, если бы это не было правдой! Ее трясло, как в лихорадке. Она отчаянно зажмурилась и принялась лихорадочно напрягать все свои силы, чтобы отыскать в ускользающей памяти крохотный уголок, где бы ей можно было хоть ненадолго укрыться от выпавших на ее долю страданий. Охваченная ужасом при мысли о собственном безумии, она уже не могла сдержать паники. Крупная дрожь сотрясала худенькое тело. Кровь бешено пульсировала в висках, боль росла с каждой минутой и тошнота подкатила к горлу. Боже, что за пытка! Она корчилась на кровати, судорожно обхватив голову руками и крепко зажмурившись, словно пытаясь всеми силами отгородиться от этого чужого, враждебного мира.
— Лирин! — Незнакомое имя эхом отозвалось в ее ускользающем сознании, однако она невольно поразилась, как странно прозвучал этот голос — он и молил и приказывал в то же время. И все же, увы, ни голос, ни имя, не всколыхнуло в ней никаких воспоминаний. Лишь повергло в растерянность и еще большее смущение. Сколько она не пыталась, так и не смогла собрать свои мысли, нащупать ту тоненькую ниточку, что как нить Ариадны, вывела бы ее к свету, не дала соскользнуть в глухую страшную тьму лабиринта полного беспамятства, куда ее затягивало с ужасающей силой, а она барахталась, пытаясь уцепиться за что-то и почувствовать под ногами твердую землю. Еще больше пугало ее то, что она существовала как бы лишь в настоящем, и не было ничего больше, две — три слабых вспышки каких-то обрывочных воспоминаний и все. Все, что она видела и слышала, донельзя пугало ее и еще больше сбивало с толку. Комната вдруг стремительно завертелась, затягивая ее в свой бешеный водоворот, и она широко раскинула руки, попытавшись удержаться на поверхности. Но все ее усилия были напрасны — ревущий поток ее подхватил и повлек за собой в темную, бездонную пучину.
— Быстро! — крикнул доктор Пейдж сорвавшейся с места Уиллабел, — Принеси нюхательную соль, она в моем чемоданчике. — Эштон бросился было к ней, но доктор остановил его резким жестом. — Не сходите с ума, Эштон. В конце концов, в таких случаях шок — довольно обычное дело. Не торопитесь. Все обойдется.
Молодой мужчина смущенно повесил голову и отошел в сторону. Застыв в углу, словно статуя, он беспомощно наблюдал за мучениями девушки. Доктор склонился над ней и, приподняв как можно осторожнее ее голову, поднес лицу флакон с солями. Она сделала глубокий вдох. Резкий аромат солей заставил ее закашляться, но темнота перед глазами рассеялась, и в голове немного прояснилось. Она широко открыла глаза и обвела взглядом комнату. На душе у нее немного полегчало, когда все вокруг, и люди, предметы вновь обрели отчетливые очертания. Комната перестала вращаться, и взгляд ее снова невольно обратился к лицу человека, который стал для нее источником нестерпимых душевных страданий. Больше всего ее поразило то, что он, похоже, тоже испытывал мучительную боль — мужчина с такой силой вцепился с спинку стула, что побелели даже костяшки пальцев. Ей даже почудилось, что он вот-вот лишится чувств.
Слабая и измученная тем непонятным и необъяснимым, что происходило с ней, девушка откинулась на подушки, не обратив ни малейшего внимания на то, что шелковое одеяло в кружевном пододеяльнике соскользнуло с ее плеч. Кожа ее стала влажной и липкой от холодного пота, покрывшего все ее измученное тело, но это было даже приятно — прохлада, проникавшая сквозь тонкую ткань халата, казалось, принесла некоторое облегчение. Но вдруг она заметила жадный взгляд, которым незнакомец буквально пожирал ее, и мгновенно догадалась, что почти прозрачная ткань почти не скрывает ее тела. Тонкий хлопок облепил влажную кожу, подчеркивая все его нежные округлости и женственные изгибы. Страшная догадка опалила ее мозг, и лицо девушки вспыхнуло от смущения. Так значит, этот бесчестный негодяй намерен не только сводить ее с ума?! Нет, похоже, на уме у него и более недостойные мысли. Почти теряя сознания от страха и чувства какой-то неясной угрозы, она зарылась в подушки и беспомощно прохрипела.
— Можно мне еще воды?
— Конечно, дитя мое, — немедленно откликнулся доктор Пейдж и поднес к ее губам стакан.
Вежливо покачав головой, она отказалась от помощи добродушного доктора и поднесла к губам стакан, крепко обхватив его дрожащими пальцами. Она торопливо делала глоток за глотком, а сама в это время украдкой наблюдала за незнакомцем, застывшим в изножье кровати. Мужчина был высок и строен, с широкими плечами, поджарый и мускулистый, но не худой. Прекрасная шелковая рубашка красиво облегала широкую, сильную грудь, а плотные брюки скорее подчеркивали, чем скрывали узкие бедра и длинные, мощные ноги атлета. Он не был ни чересчур худощавым, ни плотным, просто это был сильный мужчина в отличной форме и с такой фигурой, от одного вида которой сладко замирает сердце любой женщины. Ему явно было чем гордиться.
Допив, она протянула доктору стакан и, почувствовав, что больше не в состоянии мириться с хаосом, царившим в ее измученном мозгу, робко спросила:
— Похоже, я должна кого-то здесь знать?
Челюсть доктора Пейджа удивленно отвисла, он смущенно покосился в сторону Эштона и убедился, что тот, кто только что объявил лежавшую перед ними женщину своей вновь обретенной женой, пребывает в таком же изумлении. Казалось, Эштон был совершенно раздавлен. Ведь он не минуты не сомневался, что перед ним Лирин, та единственная в мире женщина, которую он выбрал себе в жены. Эштон был абсолютно уверен в этом, и готов был голову дать на отсечение, что это она.
— Так, значит, вы не Лирин?
Тонкие, темные брови слегка нахмурились. Девушка была явно смущена, но при этом, казалось, не пыталась вызвать ни в ком сочувствия, хотя и чувствовала себя неловко.
— Я … право, я … и сама не знаю, кто я.
Мучительно покраснев, она совсем растерялась, по-видимому, испугавшись, что после такого ответа ее примут просто-напросто за сумасшедшую. В его глазах, которые ни на мгновение не отрывались от ее смущенного лица, мелькнул ужас, и она не могла не заметить этого. Остальные были потрясены ничуть не меньше.
Тетя Дженнифер подошла к кровати и ласково сжала худенькое запястье девушки.
— Успокойся, дорогая, все будет хорошо. Я уверена, что ты все вспомнишь, и очень скоро.
— Дженни, но ведь так не бывает, чтобы кто-то забыл, кто он такой! — пробурчала Аманда. — Знаешь, по-моему, ей нужно хорошенько отдохнуть.
— Боюсь, Аманда, тут все гораздо более серьезно, случай очень непростой, — задумчиво сказал доктор Пейдж. — Мне известны по меньшей мере несколько случаев, когда человек в результате какого-то происшествия терял память. Это то, что обычно называют амнезией. Я много читал на эту тему и могу вас заверить, что такие случаи довольно редки. Гораздо чаще бывает так называемая частичная амнезия, то есть человек забывает определенный отрезок своей жизни или просто какое-то событие. Конечно, бывают и гораздо более тяжелые случаи, когда больной забывает свое имя, где он жил, вообще всю свою жизнь и что с ним было до болезни. Иногда человек помнит только, как читать, писать и так далее и ничего кроме этого. Известны и несколько случаев полной потери памяти. Эти несчастные не помнили вообще ничего, казалось, их жизнь началась заново в тот момент, когда они пришли в себя, и они были беспомощны, как новорожденные младенцы.
— Ну, Франклин, если уж вы в растерянности, то что же говорить о бедной девочке, — проворчала себе под нос расстроенная Аманда. Похоже, слова доктора произвели на старушку сильное впечатление. А она-то, глупая, ничуть не сомневалась, что достаточно будет девушке открыть глаза и взглянуть на Эштона, как все сразу же станет ясно. Единственное, чего она опасалась, это как бы такое событие не слишком сильно взволновало Эштона, ведь на долю внука и так уже выпало немало.
— Бог с вами, Аманда, ведь не думаете же вы, что я должен знать все на свете, — добродушно проворчал старик-доктор.
— Не надо извинений, Франклин, — великодушно произнесла Аманда и покровительственно похлопала его по плечу, будто перед ней был не почтенный, убеленный сединами доктор, а желторотый студент. — Просто разберитесь, в чем тут дело и поставьте девочку на ноги.
— Боюсь, Аманда, это будет не так уж просто, — уверенно откликнулся тот, — Обычно амнезия не возникает сама по себе — для этого должны быть серьезные причины. В данном случае рискну предположить, что причиной потери памяти послужил несчастный случай. И мне это совсем не нравится, потому что насколько я знаю, в таких случаях опробованного метода лечения не существует.
— Но ведь это же пройдет? — с надеждой спросил Эштон.
Доктор Пейдж задумчиво пожал плечами.
— Прошу прощения, Эштон. Сейчас я не могу ничего сказать. Будем надеяться, что ей просто надо как следует отдохнуть, а там, скажем, через пару дней, память сама к ней вернется. Возможно, конечно, что пройдет и гораздо больше времени…а возможно даже, этого не случится никогда. Такое тоже бывает, мой мальчик. Время покажет. Нам остается лишь ждать и уповать на лучшее.
Больная с удивлением посмотрела на бородатого доктора. Внезапно старик показался ей чудовищем из ночного кошмара, который преследует ее в ужасном сне, а она все никак не может проснуться.
— Неужели вы и в самом деле считаете, что я — Лирин, хотя я и не подозреваю об этом?
— Эштон абсолютно уверен, что вы и есть Лирин Уингейт, — мягко ответил доктор Пейдж. — Подтвердить это более некому, ведь никто из нас никогда не ее видел.
Она бросила исподтишка неуверенный взгляд на молодого мужчину и снова обратилась к старику-доктору.
— А этот человек — как его — Эштон?
— Это и есть Эштон, — ворчливо заявила Аманда. — Уж в этом-то можете не сомневаться.
Молодая женщина повернулась к нему. В голосе ее ясно слышался испуг, хотя она сделала над собой усилие и спросила.
— Вы и в самом деле уверены, что узнали меня?
Взгляд дымчато-карих глаз немного потеплел, и на душе у нее стало чуть легче.
— Неужели мужчина может не узнать свою собственную жену?
— Жену?! — с испугом вырвалось у нее. Голова у нее закружилась от страха. Она с ужасающей ясностью поняла, в какую предательскую ловушку загнала ее судьба. Если то, что он только что сказал, было правдой, — значит, она замужем за совершенно чужим для нее человеком, которого видит в первый раз в жизни. Прикрыв лицо дрожащей от слабости рукой, она зажмурилась, отчаянно стараясь не смотреть на него.
— Но я … я даже не знаю вас!
— Позвольте представиться, мадам! — Нежность, которая звучала в этом голосе невольно притягивала ее. Его испытующий взгляд утонул в темных, загадочных глубинах ее сознания, и ей показалось, что прошла целая вечность прежде, чем он весело хмыкнул и отвесил ей галантный поклон. — Эштон Уингейт, к вашим услугам, миледи, а это… — Он указал на двух пожилых дам — это моя бабушка, Аманда Уингейт, и ее сестра, Дженнифер Тейт. А вот это — Он кивнул в сторону огромной негритянки — наша экономка Уиллабелл. — Приняв более серьезный вид, он продолжал: — Уверен, что тетушка Дженни и Уиллабелл не откажутся подтвердить, что я именно тот, за кого себя выдаю, если тебе не достаточно слов бабушки. Они также могут сообщить, что не далее, как три года назад я сообщил им, что женился на девушке по имени Лирин Сомертон.
Ее испуг и недоумение все возрастали. Все, что она услышала, звучало настолько странно, что она позволила себе высказать сомнение.
— Но … если, как вы говорите, мы женаты уже три года, а ваши родственницы живут с вами, то почему же тогда они говорят, что не узнают меня?
— Это как раз просто. Они и в самом деле ни разу в жизни вас не видели.
Она недоуменно вздернула бровь и слегка поморщилась, потому что почувствовала боль там, где на гладкой коже красовался синяк. Она явно ждала, что он скажет, а сама при этом ломала голову, что за игру он затеял. В конце концов, это ведь он заявил, что кроме него, ни одна живая душа не сможет ее опознать.
Глубокое внутреннее чутье немедленно подсказало Эштону, что она подозревает неладное, и он постарался, как мог, развеять ее страхи. Не то, чтобы он отчетливо понимал, что она переживает в душе, однако же ничуть не сомневался, что перед ним та самая женщина, в которую он так отчаянно был влюблен, ради которой решил отбросить все сомнения и покончить с холостяцкой жизнью.
— Мы как раз плыли по реке на моем пароходе. Это был наш медовый месяц — я вез вас домой, когда на нас напали пираты. Завязалось сражение, и во время этого по несчастной случайности вы упали за борт. Я был тяжело ранен. Никто из моих людей и не догадывался о том, что случилось с вами. А я, к несчастью, был без сознания. Поиски начались, когда я очнулся, а это случилось нескоро. Потом мы больше недели обыскивали реку вдоль и поперек, но все было напрасно. Поэтому в конце концов все решили, что вы утонули и тело унесло течением.
— То есть … вы хотите сказать, что целых три года считали меня погибшей? — спросила она.
— Да. Только прошлой ночью я узнал, что ошибался.
Ей совсем не хотелось, что ее сочли упрямой до глупости, но кое-какие сомнения все же оставались.
— А, может статься, сэр, ваша супруга и в самом деле погибла, а я просто очень похожа на нее. В конце концов, ведь прошло уже почти три года, вы это сами сказали. За это время вы могли немного забыть ее.
— Эштон, дорогой, думаю, будет лучше всего, если ты покажешь ей портрет Лирин, — мягко предложила тетушка Дженнифер. — Может, тогда она поверит.
Эштон молча кивнул и вытащил из-за изголовья портрет. Повернув ее, он приподнял картину так, чтобы она могла хорошенько разглядеть лицо женщины на портрете. Но заметив ее растерянный взгляд, он похолодел.
— Вы хотите сказать, что именно так я и выгляжу? — ошеломленно спросила она.
— Дитя мое! — Аманда не могла прийти в себя от удивления. — Неужели ты хочешь сказать, что сама не помнишь, как выглядишь?! — Выдвинув ящичек, она вытащила из него маленькое карманное зеркальце и сунула его в руку девушки. — Вот, можешь убедиться сама, — довольно улыбнулась она. — А заодно и рассмотри себя хорошенько. Конечно, вид у тебя немного усталый и личико бледненькое, но все равно, ты очень хорошенькая!
Бросив робкий взгляд в зеркало, девушка увидела совершенно незнакомое лицо. Даже несмотря на то, что царапины и ссадины на лбу и на щеках были хорошо ей знакомы, по крайней мере, на ощупь, все же остальное ни о чем ей не говорило. Она критически разглядывала бледное лицо: изящный овал, тонкие аристократические черты и высокие скулы — все это ей понравилось. Светло-каштановые волосы цвета опавшей осенней листвы, густые спутанные локоны разметались по плечам, словно плащ. Потемневшие глаза широко распахнуты и с испугом вглядываются то в портрет, то в незнакомку в зеркале. Судя по всему, и портрет ясно свидетельствовал об этом, она и в самом деле находится среди людей, которые знали ее до этого злосчастного происшествия. Сходство было несомненное — тот же прямой, изящный нос, те же изумрудно-зеленые глаза под густыми темными ресницами, тот же выразительный рот. Да, сходство было и несомненное, так что теперь, подумала она, будет нелегко убедить этого так называемого мужа в том, что он ошибся.
— Все это так неожиданно, — жалобно прошептала она. Глубокая усталость вдруг навалилась на нее и она с немалым облегчением откинулась назад, зарывшись в подушки. Из груди ее вырвался тяжелый вздох.
— Вам нужно отдохнуть моя дорогая, — добродушно проворчал доктор Пейдж. — Здесь вы в безопасности. О вас хорошо позаботятся.
Прохладная, влажная салфетка вновь легла на ее горячий лоб и прикрыла воспаленные глаза. Девушка с наслаждением вздохнула. Затем кровать скрипнула, и доктор встал.
— Насколько я помню, Аманда, вы обещали накормить меня завтраком, — Он двинулся к дверям, а все три женщины торопливо засеменили вслед за ним. Перед дверью он немного помедлил и обернувшись через плечо, встретился взглядом с Эштоном. И такая боль и тревога были в его потемневшем лице, что добродушный доктор не нашел в себе мужества потребовать, чтобы тот ушел. — Только не слишком долго, Эштон. Она еще слаба.
Дверь за ними закрылась, и наступила тишина. Оставшись вдвоем, они молча смотрели в глаза друг другу. Глаза женщины сузились, в них читалось недоумение и покорность судьбе. Подойдя поближе, Эштон вновь жадным взглядом впился в прекрасное лицо, которое так часто являлось ему во сне и наяву. При виде ее кровь в нем закипела, он с трудом подавил в себе острое желание схватить ее в объятия и крепко прижать к груди. Ему стоило нечеловеческих усилий взять себя в руки. Только почувствовав, что вновь владеет собой, он осторожно присел на край кровати и взял ее ладонь.
— Лирин, дорогая, я готов ждать сколько угодно, лишь бы с тобой все было в порядке. Поверь мне, ты — это та самая женщина, которую я любил и люблю. Бог милостив, скоро ты сама тоже это поймешь.
Страшась задеть его чувства, она осторожно высвободила свою руку из его горячих пальцев и натянула одеяло до подбородка.
— Вы называете меня Лирин, но это имя мне ни о чем не говорит. Честно говоря, я вообще ничего не помню, что со мной было, вплоть до той минуты, когда я пришла в себя и услышала, как кто-то окликает меня. Мне нужно подумать… — Она чуть заметно сдвинула изящно выгнутые брови. — Но… странно, правда…даже думать мне как бы не о чем. Я так устала…и сердце болит. Доктор сказал, чтобы я как можно больше отдыхала… Похоже, он был прав. — Она не поняла, почему лицо его внезапно потемнело, и мягко дотронулась до его руки кончиками пальцев. — Я совсем не знаю вас, Эштон, — слабая, неуверенная улыбка тронула ее губы, — Может быть, это и есть мой дом, — Она произнесла это так неуверенно, словно и сама не знала, так ли это. — Все, что вы говорите, конечно, может быть правдой. В моем нынешнем состоянии вряд ли могу возражать. Если это доставит вам удовольствие, я даже согласна, чтобы вы называли меня Лирин…по крайней мере до тех пор, пока я не вспомню свое настоящее имя. — Она опустила глаза, и пушистые ресницы легли на побледневшие щеки, а все предметы в комнате слились в какое-то расплывчатое, неопределенное пятно, на фоне которого ясно выделялось только его лицо. — А сейчас, Эштон, если вы не возражаете, я хотела бы отдохнуть.
Его голодный взгляд, как губка, впитывал ее очарование, будто это смягчало мучительную боль, которая все эти три долгих года терзала его душу — три долгих года, когда он был уверен, что никогда больше не увидит ее. Низко склонившись над постелью, он осторожно коснулся ее губ едва заметным поцелуем и с немалым трудом заставил себя выйти из комнаты. К счастью, он не видел, каким взглядом провожали его эти незабываемые темно-зеленые глаза. Плотно закрыв за собой дверь, Эштон облокотился на стену и, припав к ней горячим лбом, долго стоял, стараясь успокоиться. Дождавшись, когда сердце перестало колотиться так, словно вот-вот разорвет ему грудь, он медленным шагом направился в столовую, где его уже ждали все остальные. По его лицу было заметно, что он напряженно о чем-то размышляет.
Бабушка, заметив, что он вошел, встревоженно взглянула в его сторону, но не произнесла ни слова, пока Эштон не уселся на свое место во главе стола. Тогда она задала вопрос, который давным-давно не давал ей покоя.
— Послушай, дорогой, я видела портрет собственными глазами. Признаюсь, у тебя есть все основания полагать, что это и есть Лирин. Но скажи честно, Эштон, неужели у тебе нет никаких сомнений? Я хочу сказать, ты твердо уверен в том, что это и есть твоя пропавшая жена?
— Не могу представить себе, чтобы это была не она, — с тяжелым вздохом отозвался тот. — Я смотрю на нее и вижу Лирин.
— Дорогой, ты говорил, что у Лирин есть сестра, — осторожно спросила тетя Дженнифер. — Ты что-нибудь знаешь о ней?
Эштон помедлил с ответом, дожидаясь, пока Виллис поставит на стол блюдо с нарезанной розовой ветчиной, подцепил один кусочек и поднял голову, встретившись взглядом с теткой.
— Скорее всего, Ленора сейчас благоденствует на плантации мужа где-нибудь на островах Карибского моря. В то время, когда мы с Лирин познакомились, она как раз была по уши в хлопотах, готовя приданое к свадьбе. Конечно, я точно не знаю, как сложилась ее жизнь, после того, как они с отцом отплыли в Англию. Честно говоря, с тех пор я вообще о них больше не слышал.
Аманда сделала крошечный глоток из фарфоровой чашки.
— Если ты помнишь, дорогой, твоя скоропалительная женитьба доставила нам немало беспокойства. Уверена, что и для Роберта Сомертона было страшным ударом получить вначале известие о замужестве дочери и почти сразу же — о ее трагической гибели.
— Поверьте, гранмаман, никто этого не хотел. Мы хотели все сделать, как положено, и так оно и было бы, если бы не та трагедия, — со вздохом откликнулся Эштон.
— Прости, Эштон, но мне придется затронуть довольно неприятную для тебя тему — гибель Лирин. Ты никогда не задумывался, почему так долго не было известно, что она по какой-то счастливой случайности осталась жива? Почему она не сделала попытки разыскать тебя? И вообще — где она была все эти годы?!
— Марелда задала мне те же вопросы.
— Ну, надеюсь, ты не станешь спорить, что это вполне понятно, пробормотала бабушка. — Разве амнезия — такая болезнь, которая может время от времени повторяться? Возможно ли, чтобы именно поэтому она и не пыталась связаться с тобой? — Она повернулась к доктору Пейджу. — Что скажете, Франклин?
— Вряд ли, — Старик-доктор бросил полную ложку сахара в чашку с кофе и смущенно откашлялся, словно не решаясь сказать, что пришло ему в голову. — Все вы, полагаю, слышали о том, что на днях сгорел сумасшедший дом, но мало кому известно, что власти до сих пор так и недосчитались кое-кого из своих пациентов.
Эштон впился в старика подозрительным взглядом.
— Прошлой ночью Лэтем что-то толковал об этом несчастье. Но какое это имеет отношение к Лирин?
Доктор облокотился на стол и сложил ладони в молитвенном жесте, смущенный тем, что ему предстояло сказать. Уж он-то хорошо знал, как горько и безнадежно оплакивал Эштон потерю своей молодой жены, и надеялся только на то, что ему удастся не слишком разбередить его рану.
— Давайте попробуем сопоставить те факты, что нам уже известны: место, где произошел несчастный случай, то есть неподалеку от лечебницы, то, что Лирин была в одной сорочке — не указывает ли это на возможность ее побега из этого…из больницы?
Было видно, что Эштон с трудом сдерживается.
— Вы хотите сказать, что моя жена — сумасшедшая?
Встретившись с тяжелым взглядом молодого хозяина, доктор заерзал на стуле, чувствуя, что попал в крайне неприятное положение.
— Кто знает, что могло случиться за три года, Эштон? Вспомните, Лирин упала за борт. Она могла быть ранена. Могла удариться головой, да мало ли что? — Краем глаза бедняга доктор заметил, как заходили желваки на скулах Эштона, и поежился, чувствуя, что вступает на зыбкую почву. — Постарайся понять меня правильно, дорогой. Бывает и так, что люди попадают в подобную лечебницу по самому пустячному поводу, даже тогда, когда о сумасшествии речь не идет. Это похоже на то, как если бы тебя похоронили заживо. Человек может многие годы гнить в этом проклятом месте, а родные даже не узнают, что с ним.
В коридоре застучали чьи-то каблучки, и Эштон поднял руку. Доктор осекся.
— Это Марелда. Мне бы не хотелось, чтобы ей стало известно об этом разговоре.
— Не беспокойся, Эштон, — успокоил его доктор. — Не забывай — именно я ввел девчонку в этот мир. Уж кому-кому, а мне-то доподлинно известно, каких бед она может натворить, коли дать ей в руки такое оружие.
— Похоже, мы поняли друг друга, — усмехнулся Эштон.
Зашелестела пышная шелковая юбка и в комнату вплыла темноволосая молодая женщина. Остановившись на пороге, она помедлила немного, давая возможность всем присутствующим оценить по достоинству ее ослепительный туалет. Насладившись произведенным эффектом, она порхнула к столу и небрежно чмокнула старых леди с морщинистые щеки. Потом, послав хозяину самую очаровательную улыбку, устроилась в кресле по правую руку от него.
— Как ты себя чувствуешь, Эштон? — Не дождавшись ответа, она снова защебетала. — Ну, поскольку доктор Пейдж приехал, уверена, что все вы были наверху, у нашей гостьи, — Она остановила вопросительный взгляд на докторе. — Ну, доктор Пейдж, как вы нашли свою пациентку? Надеюсь, по крайней мере, она очнулась?
Франклин помялся, прежде чем ответить.
— У нее довольно серьезная травма.
— Неужели и в самом деле серьезная? — Марелда постаралась вложить в эту простенькую фразу столько яду, что все переглянулись.
— Время покажет.
Этот уклончивый ответ ничуть не удовлетворил любопытную Марелду, и она вопросительно обвела взглядом присутствующих, особенно внимательно посмотрев на женщин.
Под этим испытующим взглядом тетушка Дженнифер неловко поежилась и сделала слабую попытку объяснить ситуацию.
— Франклин хочет сказать, дорогая, что Лирин в настоящее время испытывает некоторые трудности с памятью. Доктор считает, что в конце концов она сможет все вспомнить, но для этого потребуется некоторое время.
В глазах Марелды появился недобрый блеск.
— Лирин?! — Она сделала вид, что с трудом сдерживает усмешку. Это усмешка не обманула бы даже слепого — тепла в ней было не больше, чем в айсберге. — Уверена, что остатков ее памяти хватило как раз настолько, чтобы объявить себя женой Эштона, ну, а все остальное она, само собой, забыла.
Эштон поднял чашку и, пока терпеливо ожидавший слуга наполнял ее ароматным кофе, медлил, не желая отвечать на язвительное замечание Марелды. Потом, с трудом сдерживая раздражение, повернулся в ее сторону.
— Если хочешь знать, она не помнит ничего, даже этого, — сквозь зубы процедил он. — Мне пришлось сказать ей, как ее зовут.
Зеленоглазый демон ревности подстрекал Марелду достойно ответить на столь нелепое предположение, но к счастью, она не смогла придумать подходящий ответ.
— Ты хочешь сказать, что эта девица не смогла вспомнить даже собственное имя?! В жизни не слышала подобной нелепости!
Тонкие губы Аманды изогнулись в некоем подобии улыбки.
— И не удивительно, Марелда! Доктор Пейдж тоже никогда не сталкивался с чем-то подобным в своей практике.
— Еще бы! Самая обычная выдумка и понятно, почему! Что за ерунда такая — забыть собственное имя?! Просто смешно, ей Богу!
— Это не так уж нелепо, как вам, может быть, кажется, Марелда, — перебил ее доктор Пейдж. — По крайней мере, такие случаи встречались, и медицина имеет даже название для такой болезни. Хоть с амнезией приходится сталкиваться не так уж часто, тем не менее, она существует и с этим надо считаться.
— А почему вы так уверены, что это … как вы сказали … амнезия? — с сомнением спросила Марелда, — Может быть, эта девица просто притворяется!
Старик задумчиво пожал плечами.
— Конечно, случай довольно сложный и трудно быть уверенным до конца. Но с другой стороны — к чему ей притворяться?
— У нее достанет ума до самого конца водить вас за нос, милейший доктор. — Краем глаза Марелда заметила, как потемнело лицо Эштона, и благоразумно решила сбавить тон, пока его раздражение не выплеснулось на нее, — Впрочем, не исключено, что девчонка и в самом деле больна.
— У меня нет оснований считать, что она нас обманывает, — Доктор Пейдж тяжело привстал и кивнул на прощание Эштону и обеим пожилым леди. — Боюсь, мне пора. Увы, бессонная ночь в мои годы дает о себе знать, а уж тем более после такого сытного завтрака. Как бы мне еще в дороге не заснуть, а то, пожалуй так и домой не попадешь, — Он выпрямился во весь рост. — Ближе к вечеру заеду посмотреть, как там Лирин. Постарайтесь, чтобы она как можно больше спала и ела, сколько сможет. Лучшего совета я сейчас дать не могу.
Эштон поднялся вслед за ним.
— Я должен хорошенько обдумать то, что вы мне сказали. Скорее всего, стоит съездить в Натчез, да навести там справки, хотя, если честно, я не надеюсь, что это что-нибудь даст.
— Будем надеяться, что все очень скоро выяснится, — добродушно проворчал доктор.
На лице Марелды появилась кислая гримаса при мысли о том, что Эштону и в голову не пришло сообщить ей о своих планах. Она не преминула ехидно осведомиться.
— Неужели ты сможешь так надолго оставить свой драгоценный цветочек?!
Эштон оглянулся на нее через плечо и с легкой усмешкой.
— Моя дорогая Марелда, я ничуть не сомневаюсь, что и в мое отсутствие вам в Белль Шене уделят достаточно внимания, но если вы настаиваете …
Едкая ирония, которую он позаботился вложить в свои слова, больно уколола ее, и Марелда с высокомерным презрением отрезала:
— Ах, Эштон, милый, ну конечно же я имела в виду вашу бесценную больную!
— Прошу извинить, Марелда, мне пора, — Он вежливо поклонился и вышел из комнаты вслед за доктором Пейджем.
Оставшись в обществе дам, Марелда жадно накинулась на еду. Проглотив очередной кусок, она откинулась на спинку кресла и с легкой гримаской неудовольствия сказала:
— Не уверена, что Эштон захочет прислушаться к доводам рассудка.
— К доводам рассудка? — Тетушка Дженнифер была явно шокирована. — Что ты хочешь этим сказать, дорогая?
Марелда с досадой указала на потолок.
— Ну смотрите — Эштон привозит неизвестно откуда эту бродяжку, которую и знать никто не знает, — Не обращая внимания на возмущенные взгляды, которыми обменялись обе старушки, она продолжала свой монолог. — Укладывает ее в постель, будто королеву, и требует, чтобы о ней заботились, как о самой почетной гостье. — Голос ее от обиды и негодования почти сорвался на визг. — А потом — нет, вы только подумайте! — объявляет, что это, дескать, его вновь обретенная супруга!
Тетушка Дженнифер, не задумываясь, ринулась на защиту внучатого племянника.
— Моя дорогая, ты ведь сама понимаешь, что Эштон никогда бы не стал утверждать, что она — его жена, не будь он абсолютно уверен в этом.
— А по-моему, эта девица — обычная самозванка, которая ловко использует свое сходство с Лирин, — злобно прошипела Марелда.
— Как бы то ни было, — вступила в разговор Аманда, — она серьезно больна и ей требуется провести в постели по меньшей мере несколько дней, чтобы прийти в себя.
Марелда, словно трагедийная актриса, возвела очи горе и вскинув руки в молитвенном жесте, взмолилась, будто взывая к какому-то божеству.
— О, жестокая судьба! Доколе же ты будешь рвать мне душу своими когтями?! Разве не довольно того, что меня уже однажды отшвырнули в сторону? Неужто необходимо наказывать меня дважды, а может, и трижды? Сколько же можно еще терпеть? — Ее голос предательски дрогнул от едва сдерживаемых рыданий. Закрыв глаза, она закрыла лицо руками, не заметив встревоженного взгляда, который тетушка Дженнифер бросила в сторону сестры. Та подняла руки и похлопала, изображая аплодисменты.
— Марелда, дорогая, мы в восхищении. Скажи, пожалуйста, ты никогда не думала о сцене? — с невинным видом осведомилась Аманда. — Ты просто неподражаема — такой талант! А сколько чувства!
Несколько обескураженная, Марелда откинулась на спинку стула и обиженно надулась.
— Похоже, я здесь единственная, кого эта маленькой мошеннице не удалось одурачить!
Злой огонек вспыхнул в глазах Аманды, когда она искоса взглянула на молодую женщину. Дрожащими от едва сдерживаемого негодования руками она схватила салфетку и, скомкав ее, поднесла к губам.
— Я прошу тебя воздерживаться впредь от подобных эпитетов, когда ты говоришь об этой девушке. Хотелось бы напомнить тебе, что, вполне возможно, ты говоришь о жене моего внука. Я прошу с этой минуты запомнить, что для меня верность семье превыше всего, даже нашей дружбы, дорогая.
Даже в своем страстном стремлении разоблачить обман, пусть даже только она одна и верила в это, Марелда, однако, поняла достаточно отчетливо, что сильно рискует потерять расположение единственного человека в семье, кто относился к ней снисходительно. Нет, она не настолько глупа, чтобы забыться до такой степени. Закрыв лицо руками, она жалобно захныкала:
— Простите, я просто становлюсь сама не своя при одной только мысли, что кто-то может снова отнять у меня Эштона. Глупо, конечно, но я ничего не могу поделать.
Аманда с готовностью согласилась с этим, но про себя, и сочла за лучшее перевести разговор на другое. Она была не такой уж страстной любительницей театра, чтобы наслаждаться представлением в плохом провинциальном исполнении.
Женщина, которая согласилась на то, чтобы ее называли Лирин, подняла руки к лицу и стала пристально разглядывать тонкие пальчики. На безымянном пальце левой руки блестело узенькое золотое колечко, которое неопровержимо свидетельствовало о том, что она замужем. Это заставило ее встревожиться еще больше. Как могла она принять за чистую монету заявление этого незнакомца, если ни в малейшей степени не чувствовала себя его женой?!
Плотные шторы на окнах были все еще задернуты. Солнечные лучи не могли пробиться в комнату, и оттого она выглядела угрюмой и холодной. Женщина внезапно почувствовала, как было бы приятно, если бы солнечный свет коснулся ее кожи, она бы нежилась в них, как в теплой ванне и, кто знает, может быть, этих ласкающие прикосновения успокоили бы и утешили ее? Очень осторожно она пошевелилась и стала сползать к краю постели. Боль, немедленно пронизавшая все ее существо, рвала когтями измученное тело.
Побледнев, она стиснула зубы, но все-таки продолжала упрямо продвигаться вперед. Наконец ей удалось сесть, она немного передохнула, прижав дрожащие похолодевшие пальцы к вискам, пока острая пульсирующая боль чуть-чуть не притупилась. Потом она очень осторожно перенесла вес на ноги и судорожно вцепилась в кровать, поскольку голова немедленно закружилась. Закусив губу, она дождалась, пока комната не прекратила с бешеной скоростью кружиться вокруг нее, и стала потихоньку передвигаться к изножью. Это почти отняло у нее все силы, она судорожно цеплялась за матрас, чтобы не рухнуть на пол. В конце концов ей удалось схватиться руками за стойку кровати, но она была так измучена, что со стоном припала пылающим лбом к ее холодной полированной поверхности. Надо было набраться сил, прежде чем двигаться дальше. Боль немного отпустила ее и, набравшись храбрости, девушка спустила ноги с кровати. Колени у нее дрожали и подгибались и ей стоило немалых усилий, чтобы просто удержаться на ногах. Но сдаваться она не собиралась. Поэтому, оглядев комнату, она мысленно разбила на отдельные участки то расстояние, которое ей было необходимо преодолеть.
Добравшись до окна, она раздвинула двойные портьеры и чуть не вскрикнула — в глаза ей хлынул ослепительный поток света. Словно теплая, заботливая дружеская рука ласково коснулась ее лица. Душа у нее будто оттаяла и терзавшие ее страхи и сомнения рассеялись без следа. Она опустила усталую голову на подоконник, куда падала тень, и взгляд ее упал на зеленую, ухоженную лужайку перед домом. Высоко над землей пышные ветви деревьев сплетались в причудливый зеленый шатер. Солнечные лучи, с трудом пробираясь сквозь густую листву, зайчиками прыгали по траве. Хотя стояла зима, и пышная зелень газона слегка поблекла, но ее внимательный глаз невольно отметил, что заботливый садовник не оставляет сад своими заботами. Аккуратно посыпанные гравием дорожки прихотливо вились тут и там и порой исчезали среди куп заботливо подстриженных кустов, а потом вновь появлялись, огибая клумбы, увитые плющом, которых было немало подле узловатых стволов деревьев. Из темных кронам вечнозеленых кустарников выглядывал только украшенный резьбой купол беседки. Укрытая пышной листвой от посторонних глаз, она словно звала к себе ищущих уединения любовников.
Лирин осторожно повернулась и ухватилась рукой за спинку ближайшего стула, чтобы снова тем же путем добраться до постели. Сделав неуверенный шаг, она вдруг краем глаза уловила какое-то движение слева. Не на шутку перепугавшись, она резко обернулась, на минуту забыв об острых когтях боли, которые только и ждали, чтобы впиться ей в мозг. Словно раскаленные зубья со скрежетом и визгом расщепили ей череп, заставив дорого заплатить за минутную неосторожность. Одной рукой она судорожно вцепилась в спинку стула, другой плотно закрыла глаза, пока боль чуть-чуть не отпустила и к ней вновь вернулась способность думать. Когда же она отважилась приоткрыть глаза, оказалось, что прямо перед ней — огромное, до пола зеркало, а в нем — она сама. Острое любопытство толкало ее вперед, но до зеркала было далеко, а пот уже лил с нее ручьем и она понимала, что подойти поближе у нее просто не хватит сил. На нее навалилась усталость и, остановившись, где стояла, она принялась всматриваться в собственное изображение издалека, в душе шевельнулась неясная надежда а вдруг, увидев себя, она вернет утраченную память?! Женщина, что предстала перед ее глазами, не понравилась ей с первого взгляда. В конце концов пришлось признать, что выглядит она примерно так же, как и чувствует себя. Щеки были мертвенно-бледными и только с левой стороны их немного оживлял синевато-лиловый синяк. Лоб был тоже синевато-серым, как-то неприятно подчеркивая пепельную бледность кожи. С откинутыми за спину спутанными волосами и запавшими, лихорадочно блестевшими зелеными глазами, в которых отражался страх, она казалась загнанным зверьком. Хотя она понятия не имела, сколько ей лет, но тонкая фланелевая рубашка не скрывала ни женственных изгибов и очаровательных округлостей изящного, молодого тела, ни ее хрупкого сложения.
На языке у нее вертелись слова на незнакомых ей языках, какие-то неясные цифры то и дело проносились в мозгу, но откуда они, оставалось для нее полнейшей загадкой. Тем не менее она была уверена, что сможет красиво накрыть стол, помнила, как обращаться со столовыми приборами и вести вежливый и непринужденный светский разговор и изящно танцевать, но где и когда она научилась всему этому, она так и не смогла вспомнить, сколько ни старалась.
— Лирин Уингейт, — чуть слышно прошептала она. — Неужели это действительно я?
На этот вопрос она была бессильна ответить. Внезапно девушка встрепенулась — из холла до нее долетел звук чьих-то шагов. Они приблизились к двери, раздался негромкий стук и Лирин лихорадочно огляделась, ища, где бы укрыться. На ней не было ничего, кроме ночной сорочки и девушка почувствовала, как мгновенно пересохло в горле. Из него вырвался лишь слабый, хриплый звук. То ли его не услышали, то ли и не ожидали услышать, во всяком случае его оказалось недостаточно, чтобы предотвратить вторжение и дверь мгновенно распахнулась. Слабый возглас удивления вырвался у девушки, она резко дернулась в сторону и лишь чудом не упала. Перед глазами все завертелось и в бешеном круговороте перед ней всплыло озадаченное лицо Эштона, который замер на пороге, вне себя от изумления. По-видимому, он не ожидал, что она рискнет встать с постели. Лирин зажмурилась, изо всех сил стараясь удержаться на ногах. Ей показалось, что она балансирует на краю огромного, темного кратера, и ее со страшной силой затягивает куда-то вниз, в его зияющее жерло. Она покачнулась. Комната совершила еще один резкий поворот вокруг своей оси. В то же самое мгновение чьи-то сильные уверенные руки подхватили ее и она почувствовала, как ее прижимают к широкой груди. Они были совершенно одни, ее слабость и беспомощность сделали ее послушной игрушкой в его руках. Лирин попыталась было высвободиться, вне себя от смущения, когда сквозь тонкую ткань сорочки почувствовала закаменевшие мускулы его бедра, все его по-мужски горячее тело, опалившее ее огнем. Но руки его стиснули ее словно стальным обручем и от ужаса она забилась в его объятиях, пытаясь освободиться. Теперь она уже сомневалась не только в собственном рассудке, нет! Гораздо больше ее пугал безумный вид этого незнакомого мужчины, который, по-видимому, намеревался овладеть ею силой прямо под носом у родных!
Толкнув его в грудь, она попыталась увернуться и с яростью замолотила по нему кулаками.
— Нет! Прошу вас! Вы не можете сделать это со мной!
Она трепыхалась, но с таким же успехом могла бы рваться на волю попавшая в сачок бабочка. Вдруг ее ноги оторвались от пола, и она почувствовала, как ее поднимают на руки. Перед ее глазами внезапно возникла кровать и она мысленно представила себе сцену, что в следующее мгновение разыграется на постели и которая иначе, как грубым насилием, ничем не может закончиться. Она еще успела заметить, как осторожно ее опускают на постель и тут темная пелена страха накрыла ее с головой. Сопротивляться не было сил. Она изо всех сил зажмурилась и вцепилась в одеяло мертвой хваткой, натянув его до самого подбородка. От отчаяния и ощущения полной беззащитности на глазах у нее навернулись слезы.
— Если ты овладеешь мной, то только силой! — задыхаясь, проговорила она сквозь стиснутые зубы. — Ни за что на свете я не приду к тебе по доброй воле. Мерзавец! Грубое животное!
Вдруг к своему удивлению она услышала над головой веселый смешок, и чья-то прохладная рука отбросила влажные, спутанные волосы с ее горячего лба. Широко распахнув от изумления глаза, она встретилась с другими глазами — карими, в них искрилось веселье. Добродушно улыбнувшись, он присел на край постели.
— Любимая моя Лирин, ты и представить себе не можешь, как я горю желанием вновь испить вместе с тобой из кубка страсти! Но когда это произойдет, поверь, ты и думать забудешь о насилии. Уверен, что случится это не скоро. Но до тех пор, мадам, я настаиваю, чтобы с вы большим вниманием относились к собственному здоровью. Силы еще не вернулись к вам. А пока вы ведете себя, словно неразумное дитя, ни о каком выздоровлении не может быть и речи.
Убедившись, что бояться ей нечего, по крайней мере, пока, она с облегчением вздохнула. Эштон вгляделся в бледное, как мел, личико, отметив про себя и темные круги под глазами и то, как она невольно поморщилась, словно от боли. Смочив полотенце в тазике, он аккуратно отжал его, помахал им в воздухе, чтобы ткань стала прохладной, и положил его девушке на лоб. Она благодарно вздохнула, с наслаждением ощущая, как понемногу отступает мучительная боль и дышать становится легче. В голове прояснилось и вдруг какая-то мысль, неосознанная, но тревожная, заставила ее встрепенуться и открыть глаза. Он смотрел на нее с такой пронзительной любовью и заботой, что она почувствовала, как вдруг что-то дрогнуло у нее в душе и сердце ее рванулось к нему.
— Вы сказали «когда» это случится, — слабо прошептала она. — Может, было бы правильнее «если»?
Не говоря ни слова, он приподнял мокрое полотенце и убрал влажную прядь у нее со лба, а потом нежно коснулся кончиком пальца холодной щеки и обвел маленький, упрямый подбородок. Склонившись над ней, он осторожно обхватил ее за плечи. Несмотря на небрежный тон, она заметила, как напряглось его лицо и потемнели глаза.
— Моя дорогая, вы же знаете, у меня нет привычки говорить что-то просто так. Поэтому я всегда стараюсь употреблять точные выражения.
Ее еще недавно бледное лицо залила яркая краска смущения, и она с трудом заставила себя отвести взгляд от его закаменевшего лица. В эту минуту ей показалось, что самое лучшее для нее сменить тему разговора.
— Скажите, это ведь вы принесли меня сюда?
Он кивнул.
— И именно я уложил вас в эту самую постель, точно так же, как и минуту назад.
Она старалась, как могла, чтобы избежать его настойчивого, ищущего взгляда.
— А что было на мне надето? — она обвела рукой комнату. — Странно, я искала, но не нашла никакой одежды.
— Дело в том, что ваша рубашка была изодрана в клочья и насквозь промокла и перепачкалась в грязи. Поэтому я велел ее выстирать и убрать подальше на тот случай, если вам вдруг придет в голову взглянуть на нее. Или если она вам зачем-то понадобится.
Она забавно вздернула тонкую бровь и тут же поморщилась от боли.
— Рубашка?
Она протянула руку и с удивлением погладила рукав простенькой фланелевой рубашки, которая была на ней.
— В ночной рубашке? — изумленно выдохнула она, явно не веря его словам, и снова погладила мягкую ткань. — Вы хотите сказать — вроде этой?
Он беспомощно развел руками, и в углах его губ появились маленькие веселые ямочки. Глаза Эштона смеялись.
— Нет, не совсем…она была более…как бы это сказать?…более женственная, что ли? Такую рубашку надела бы жена, или, скорее, невеста…вы понимаете?… в первую брачную ночь.
— Невеста?! — еле слышно прошептала она, глаза ее округлились от ужаса.
Не замечая этого, он попытался было объяснить поподробнее ее ночной туалет.
— Она была гораздо тоньше. Без рукавов, а спереди — низкий, глубокий вырез…и здесь тоже.
Сжавшись в комок, с напряженным лицом, она следила, как он увлеченно описывает ее рубашку, не в силах отвести глаз от его пальца. Хоть он и не коснулся ее, но, увлекшись, оказался так близко, что горло у нее перехватило судорогой страха.
— Здесь было кружево …и по бокам тоже.
Она открыла рот, чтобы перебить его, но в горле так пересохло, что пришлось откашляться.
— Вы и…купали меня сами?
Он осекся, сделал шаг назад и долго думал о чем-то прежде, чем ответить. Потом перевел на нее взгляд и мечтательно вздохнул.
— Увы, нет. К сожалению, явилась Уиллабелл и тут же выгнала меня из комнаты.
Лирин с трудом удержалась, чтобы не вздохнуть с облегчением. Слава Богу, ей удалось сохранить хоть какую-то крупицу достоинства перед лицом этого ненормального.
Повернувшись к камину, Эштон бросил через плечо:
— Мне придется уехать на пару часов. С вами останется Уиллабелл. Она позаботится о вас до моего возвращения, — Он взял кочергу и помешал поленья в камине. — Не стесняйтесь, зовите ее, когда что-то понадобится.
Мир вокруг Лирин вдруг потемнел. Горло забил тугой комок страха — какой-то темный ужас поднимался к ней из неведомых глубин ее памяти. Перед мысленным взором девушки безумным хороводом закружились обрывки неясных воспоминаний, потом вдруг появилось перекошенное ужасом бледное как смерть незнакомое лицо. Открытый рот, из которого только что вырвался последний вопль, зиял как черная дыра. Она хрипло вскрикнула и отпрянула назад, чтобы избавиться от настигшего ее ужасного кошмара.
Услышав сдавленный вопль, Эштон удивленно оглянулся и увидел, как его жена скорчилась на постели. В глазах ее плескался страх, лицо помертвело.
— Лирин? — Он успел только сделать первый шаг, а она уже отчаянно замотала головой, перепуганная до смерти видением, которое преследовало ее.
— Уходи! — закричала она. — Пожалуйста!
— Лирин … что с тобой? — Совершенно сбитый с толку, он шагнул было к ней, но замер, как вкопанный — его жена при виде его испуганно шарахнулась и попыталась спрятаться за кроватью.
— Убирайся! Оставь меня, — взмолилась она, и голос ее прервался рыданием. — Прошу тебя, ну уйди же…
— Все в порядке, Лирин, — сдался Эштон. — Я сейчас уйду. — Поставив кочергу на место, он убедился, что девушка в полном изнеможении распростерлась на постели, и направился к двери. То, что произошло, совсем сбило его с толку. Чем вызвана такая резкая перемена в настроении Лирин? Сколько Эштон не ломал голову, он так и не смог придумать подходящего объяснения. Очутившись в коридоре, он осторожно прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Из груди его вырвался тяжелый вздох. Только теперь он почувствовал, как бешено колотится его сердце и желудок сводит ледяной судорогой страха.
Дом погрузился в дремотную тишину — дамы разошлись по своим комнатам, чтобы немного отдохнуть и подремать. Марелда была в восторге — отличный повод уединиться и без помех поломать голову над сложившейся ситуацией. К сожалению, помощи искать было не у кого. А заглянув в небольшой томик стихов в кожаном переплете, который она накануне забыла открытым на ночном столике, она и там не нашла совета. Да и к тому же мысли ее продирались сквозь любовные четверостишия с яростью быка, запутавшегося в гирляндах ярко-алых цветов. Закутавшись в теплую шаль, Марелда металась по комнате из конца в конец, злобно топча толстый пушистый ковер, которым был застлан пол ее спальни. Она металась, как мечется посаженная в клетку тигрица, и с каждой минутой в душе ее росла черная злоба. То и дело она, подскочив к изголовью кровати, хватала злополучную книжку и впивалась глазами в замусоленные листки, выхватывая наугад строчки. Наконец бешенство помутило ей разум и Марелда, скрежеща зубами, швырнула его в стену с такой силой, что задребезжали стекла.
— И козырем убил я даму пик! — злобно прошипела она сквозь зубы. — Дьявольщина! И кто только сочиняет подобную чепуху! — Кипевшее в ней раздражение вновь погнало ее кругами по комнате. — Какой черт заставляет людей верить в эти романтические бредни? А потом приходит прозрение и видишь, что реальность совсем такая, какой казалась через эти дурацкие розовые очки. — Лицо ее окаменело и превратилось в маску лютой ненависти. — А эта маленькая сучка наверху! Разыграла душераздирающую сцену и этот недотепа Эштон вмиг поверил, что она и впрямь его жена! Эх, мне бы ее способности! Да я бы не отказалась и на голову встать, лишь бы он в меня влюбился!
Она задохнулась и с ненавистью взглянула на камин, где почти потухшее пламя лениво облизывало остатки дубового полена. Слабенькие язычки его были едва заметны, словно ее надежды, которым не суждено было сбыться. Было время, когда они так же согревали своим теплом ее душу, а теперь огонь почти погас и теперь в ней холодно и пусто!
— Проклятье! — Марелда вновь заметалась по комнате. — Эта гадючка все повернет по-своему…если…если только мне не удастся вывести ее на чистую воду. И как только этой мерзавке удалось так быстро вскружить ему голову?! Ох, и хитрая же бестия! А может, она знала с Лирин и задумала весь этот план с самого начала?
Закусив до боли губу, она задумчиво уставилась на дверь спальни. Комната для гостей, где поселили мерзкую самозванку, находилась как раз в конце коридора.
— Может, стоит взглянуть на нее поближе? — Эта идея явно пришлась девушке по душе, и в глазах ее вспыхнул огонек надежды. — В конце концов, хуже не будет. Терять мне нечего, а значит, стоит попробовать.
Марелда осторожно приоткрыла дверь и высунув голову в коридор, прислушалась. Весь дом, казалось, был погружен в дремотную тишину, лишь из кухни доносились приглушенные голоса и позвякивание посуды. Она выскользнула из спальни и бесшумно прокралась по коридору до самой дальней комнаты. Та была чуть приоткрыта. Марелда слегка толкнула ее и вошла в комнату. Луэлла Мэй, вскочив со стула, растерянно взглянула на нее.
— Что ты здесь делаешь? — отрывисто спросила Марелда.
Ее недовольный тон смутил служанку. Она робко заморгала и неловко откашлялась, прежде чем ответить.
— Я … масса Эштон велел…позвал меня и приказал побыть с миз Лирин, пока его, значит, не будет…глядишь, она очнется и позовет, или еще что …
— Я посижу с ней, — Марелда резким кивком указала оробевшей негритянке на дверь. — Отправляйся на кухню и приготовь что-нибудь прохладительное. Если ты мне понадобишься, я позвоню, — Девушка нерешительно кивнула и направилась к двери, а Марелда бросила ей вслед: — Не забудь закрыть дверь.
Она удобно устроилась в кресле напротив того места, где только что сидела служанка, и, подперев кулачком подбородок, с неприязнью уставилась на свою соперницу. Ей нестерпимо хотелось знать, неужели эта дрянь и во сне обдумывает свой маленький хитроумный план. Бог ее знает — сейчас, когда она сладко спала, зарывшись в кружевные подушки, укрытая до плеч нарядным шелковым одеялом, лицо ее выглядело таким трогательно невинным, что Марелда на мгновение заколебалась. И вновь черная злоба затопила ее. Вот если бы взять одну из этих подушек, да придушить негодную тварь, разрушившую все ее надежды! Лишь мгновение Марелда позволила себе насладиться предвкушением своей мести, и только потом отбросила ее как совершенно безумную. Конечно, у нее хватило бы ума сделать все так, что никто ни о чем не догадался. И даже если это и в самом деле Лирин, она бы избавилась от нее навсегда.
— Навсегда … — забывшись, прошептала она чуть слышно, смакуя это слово.
Мелодичный перезвон настенных часов вторгся в сны Лирин, навязчиво напоминая о том, что она так до сих пор и не знает ничего о том, каково ее место в этой новой для нее жизни. Она слабо простонала и прижала руку к голове, которая даже во сне раскалывалась от боли. Пальцы ее нащупали шишку, и она мечтательно подумала о холодном полотенце, которое накануне так замечательно успокаивало боль. Она вспомнила о тазике с холодной водой, который стоял на столике у кровати, и, опершись локтем о подушки, потянулась за полотенцем.
— Ну, наконец-то, а я уж думала, вы так никогда и не проснетесь! — Резкий голос Марелды нарушил тишину, заставив Лирин испуганно вздрогнуть. — Сразу видно, что вы, милочка, и понятия не имеете об упорядоченной жизни.
Лирин попыталась приподняться, уперевшись локтем в подушку, но комната тут же завертелась у нее перед глазами и она со вздохом прикрыла глаза. Прошло немного времени, и дурнота отступила. Лирин приоткрыла глаза.
— Прошу извинить, мадам, вы меня напугали.
Марелда ехидно усмехнулась.
— Да неужели?!
Злая ирония в ее голосе застала Лирин врасплох. Она тщетно ломала голову, но никак не могла вспомнить, были ли они знакомы прежде, и понятия не имело о том, чем вызвана подобная враждебность.
— Я Марелда Руссе. Мне хотелось бы знать, кто вы такая на самом деле и для чего явились в этот дом.
Лирин рассеянно потерла рукой лоб, тщетно пытаясь понять, что нужно от нее этой красавице с недобрым лицом.
— Мадам, боюсь, что разочарую вас. Я понятия не имею, кто я такая. Даже если бы от этого зависела моя жизнь, я и тогда бы не смогла вам сказать, как я здесь очутилась.
Ледяная улыбка исказила красивое лицо Марелды. Когда она вновь заговорила, в голосе ее зазвучала неприкрытая злоба.
— Послушайте, дорогуша, кто бы вы ни были, разрешите вас поздравить — ваш маленький спектакль удался на славу. Вы имели наглость уверить ослепленного горем человека, что вы — его якобы погибшая жена. А между тем всем известно, что на самом деле та утонула, и с тех пор минуло уж три года.
— Спектакль?! — Изумрудные глаза широко распахнулись, и Марелда увидела в них неприкрытое удивление. Лирин снова откинулась на подушки. — Увы, мадам, — вздохнула она, — если бы это на самом деле был спектакль! Тогда я бы с нетерпением ждала конца. А теперь я так страдаю, что сон — единственная моя возможность хоть ненадолго забыться!
— Да, да, конечно, и никому и в голову не придет нарушить ваш покой, чтобы задать кое-какие вопросы? — с издевкой добавила Марелда.
Эти необыкновенные глаза опять обратились к ней, но в этот раз Марелде показалось, что цвет их стал темнее, может быть, из-за того, что девушка нахмурилась.
— Неужели вы и в самом деле считаете, что мне пришло в голову сначала расцарапаться до неузнаваемости, а потом кинуться под колеса экипажа? Да это просто глупо!
— Бросьте, — отмахнулась Марелда. — Да я на своем веку повидала немало девиц, которые пошли бы и не на такое ради столь завидного приза, как ваш, — Она опустила глаза и с минуту любовалась своими холеными, сверкающими ноготками. — Хотя вы и жалуетесь на головную боль, похоже, она не очень-то вам мешает изобретать всякие небылицы, лишь бы добиться своего!
Лирин беспомощно покачала головой. Боль все росла, становилась почти нестерпимой, а она все ломала голову, уже почти отчаявшись подобрать ключ к разгадке этой странной тайны.
— Послушайте, я и в самом деле не имею ни малейшего понятия, почему вы меня так ненавидите. Конечно, я не могу поклясться, но что-то мне подсказывает, что мы никогда с вами прежде не встречались и, уж конечно, я не сделала вам ничего плохого.
Терпению Марелды наступил предел. При виде этого покрытого синяками и ссадинами, но тем не менее ослепительно прекрасного лица в душе ее всколыхнулась черная ненависть. Она поднялась с кресла и подошла к окну, стараясь взять себя в руки.
— Ничего плохого, вы так уверены? — В голосе ее явственно прозвучала едкая насмешка. — Если вы и в самом деле та, за которую себя выдаете …
Усталость навалилась на Лирин с такой силой, что она едва нашла в себе силы, чтобы чуть слышно пролепетать:
— Не я, а этот мужчина, Эштон, он утверждает, что это мое имя. А я, если честно, и сама не…
Марелда резко обернулась, и при виде ее лица у Лирин перехватило горло.
— Если вы действительно его жена, то это для меня удар ножом в спину! Ведь это я, слышите — я! Я была его невестой и стала бы женой, если бы он не отправился в то злосчастное плавание в Новый Орлеан. Будь проклят этот негодяй! Там он встретил другую, влюбился в нее без памяти и женился, а я дни и ночи рыдала в подушку! А потом вдруг он вернулся, одинокий, вдовец, но прошли месяцы, пока в душе у меня снова появилась надежда, — Марелда, как пойманный в клетку дикий зверь заметалась по комнате. — Первое время он ничего не видел от горя. Мне казалось, что в душе его умерло все, кроме воспоминаний. Чего я только не делала, чтобы смягчить его боль, а он … он даже не замечал меня! Последняя судомойка на кухне значила для него больше, чем я! Наконец мне показалось, что жизнь возвращается к нему, он снова становился мужчиной, и надежда улыбнулась мне. Вчера вечером мы собрались, чтобы отметить его возвращение домой, а я мечтала только о том, как выбегу ему навстречу и его руки прижмут меня к груди. И он вернулся … но на руках у него были вы, а не я. Так что эта ваша невиновность … если вы и в самом деле Лирин, во что я не верю… вы мне враг.
— Мне очень жаль, — тихо пробормотала Лирин.
— Ах, вам жаль! — яростно вскинулась Марелда, но, взяв себя в руки, злобно скривила губы. — Как это мило! У меня сразу стало легче на душе! Только учтите — меня вам не удастся обвести вокруг пальца и эта ваша притворная невинность на меня не действует! Ну, что ж, радуйтесь, пока ваше время, но учтите — я ни перед чем не остановлюсь, лишь бы докопаться до правды! И когда ваш обман вскроется, никто не обрадуется этому больше меня. Тогда придет мой черед праздновать, а пока прощайте, милочка. Спите спокойно… если можете.
Она резко повернулась, взметнулись шелковые юбки, и с резким стуком дверь захлопнулась. В комнате воцарились тишина и покой, как бывает весной в лесу после того, как отгремит первая гроза.
Лирин была потрясена лютой злобы, что кипела в душе этой девушки. Она чувствовала себя совершенно беспомощной, ведь лгала та или говорила правду, никто сказать не мог. Ей не давала покоя мысль, что она невольно стала мишенью подобной ненависти.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин



Замечательный и захватывающий роман.
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлинчитатель)
2.11.2012, 19.48





очень неплохо, первая половина - 9 из 10 ,вторая несколько затянута, а финал скомкан) -8из10. читать очень можно, но другие ее романы лучше)
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлинюля
3.11.2012, 16.38





Много пустых разговоров. Споров. Непонятные метания героини жена-не-жена! Конец ужасно скомкан. Народ вторгается в дом со злодеями, как на рынок. Задумка интересная, но как прерванный половой акт. Понимаешь как будет в конце, но остаешься в дураках. 5 баллов.
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс КэтлинИрина
20.12.2014, 21.36





Отличный роман
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс КэтлинМарк
6.05.2016, 13.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100