Читать онлайн Где ты, мой незнакомец?, автора - Вудивисс Кэтлин, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.47 (Голосов: 68)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вудивисс Кэтлин

Где ты, мой незнакомец?

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Вечер выдался тихим, но Леноре не было покоя. Хоть Эштон и говорил, что будет поблизости, все равно она чувствовала себя страшно одинокой. Ей хотелось, чтобы он был рядом, и он бы пришел, она ничуть не сомневалась в этом, стоит ей только уступить зову своего сердца и позвать его. Да и малыш, который рос в ее теле, все больше заявлял о себе. Как она мечтала, что поговорит о нем с кем-то, кому есть до них дело, кто будет любить и заботиться о них обоих. Но Ленора боялась — позвать Эштона было бы безумием. Возле дома была охрана, им было приказано стрелять при его появлении. Хотя порой она и подозревала, что Эштон вполне в силах справиться и с этим.
Роберт уехал по делам в Новый Орлеан, объявив, что вернется не раньше, чем через несколько дней. Малькольм оставался в Билокси, но сейчас укатил в город, как всегда не удосужившись сообщить, когда вернется. Хотя это вошло в у него привычку — уходить и появляться без предупреждения, но во всем остальном по отношению к ней он старался проявлять чрезвычайную заботу — по всей вероятности, опасался, что она уйдет к другому.
Приглашение на вечер на борту «Речной ведьмы» было получено. К ее величайшему изумлению Малькольм с радостью согласился. Он даже посоветовал ей по этому случаю обзавестись новым туалетом, рассчитывая поразить красавицей-женой всех этих чванливых богачей из Миссисипи. Конечно, ради такого случая, ей не было смысла самой ехать в Билокси, Малькольм пообещал сам привезти портниху. Предполагалось, что на вечер съедутся все местные сливки общества и Малькольм из кожи вон лез, чтобы не показаться скрягой в глазах остальных гостей, тем более, что многие из них, как он подозревал, водили дружбу с этим мерзавцем Уингейтом.
Ленора тоскливо слонялась из угла в угол по опустевшему дому, не зная, чем же заняться, а главное — как отвлечься от этих мыслей, что сводили ее с ума. Малькольм равнодушно посоветовал ей поискать иголку и заняться шитьем или каким-то другим женским рукодельем. Но перспектива терпеливо делать стежок за стежком, сидя в гостиной, не слишком ее привлекала, хотя она и любила порой посидеть там с книжкой. Ей посчастливилось отыскать сборник пьес, который отец еще утром забыл в столовой, но книжка оказалась старой и потрепанной, будто ее читали и перечитывали, и Ленора, открывая ее, едва дышала. На обороте титула она обнаружила какие-то каракули и долго вглядывалась в них, пока не поняла, что это просто подпись. Но имя было ей абсолютно незнакомо. Она в жизни не слышала о Эдуарде Гэйтлинге, хотя в ее памяти порой всплывали чьи-то имена. Вполне возможно, это был один из них, а может, просто какой-то провинциальный актер, оставивший любителю Шекспира свой автограф на память.
Постепенно глаза у нее стали слипаться, и она чуть было не задремала, уронив книгу на колени. Хорошо, что Меган догадалась принести ей чаю. Ленора поднесла чашку к губам и с любопытством вгляделась в пейзаж, висевший над камином. Она чуть заметно поморщилась, все еще недоумевая, как он попал сюда — на фоне элегантной обстановки картина казалась аляповатым пятном.
Любопытство заставило Ленору подойти поближе, чтобы рассмотреть ее повнимательнее. Хоть и огромная, она вряд ли могла бы претендовать на успех даже у очень невзыскательного ценителя.
Ленора прижала пальцы к вискам — интересно, откуда у нее такая уверенность? Неужели она раньше часто захаживала в картинные галереи? Иначе откуда же ей знать, сколько может стоить подобная писанина?
В ее памяти снова всплыл тот самый набросок, что отец показывал ей еще в Белль Шене — отец тогда уверял, что она часто писала пейзажи. Стало быть, она и в самом деле должна разбираться в живописи, во всяком случае достаточно, чтобы судить о ней.
Одна мысль о том, что она может оказаться художницей, погнала ее в гостиную, где был письменный стол и можно было отыскать перо и чернила. Она выдвинула узкий длинный ящик и обнаружила пачку бумаги, а сбоку — нечто вроде набросков, которыми, видно кто-то очень дорожил. Их тщательно свернули и упаковали в бумагу, перевязав лентой. С величайшей осторожностью Ленора развязала ее и, затаив дыхание, принялась просматривать наброски один за другим. А вдруг она отыщет что-нибудь, что напомнит ей о прошлом? Она обнаружила парочку эскизов, очень похожих на тот, что показал ей отец, потом еще пейзаж — он ничего ей не говорил, но работа ей понравилась. Ленора чуть не рассмеялась, сообразив, что, вполне возможно, хвалит сама себя.
Но ее любопытство выросло еще больше, когда она наткнулась на портрет молодой женщины в костюме для верховой езды. Поза показалась ей немного вызывающей, подол юбки чуть приподнялся, приоткрывая широко расставленные ноги в изящных сапожках. Шляпка с большим пером была задорно сдвинута на бок, а в обтянутых перчатками руках незнакомка держала хлыст. Впрочем, больше всего ее заинтересовало лицо этой женщины, она была так похожа на нее…или на Лирин. В надежде выяснить, кто из них изображен на портрете, Ленора скрупулезно исследовала и наконец, ее настойчивость была вознаграждена — в складках юбки она обнаружила незаметно выведенные буквы. Ленора! Ей показалось невероятным, чтобы она с таким усердием писала свой собственный портрет, стало быть, на портрете была изображена Лирин, изображена такой, какая она была всего несколько лет назад.
Положив портрет перед собой так, чтобы на него падал свет лампы, она подвинула поближе перо и чернила и принялась старательно копировать его. Чуть не высунув от усердия язык, Ленора старалась воспроизвести свободную манеру первого рисунка, но скоро нахмурилась и отбросила в сторону листок, едва не заплакав от разочарования. Перо решительно отказывалось подчиняться ей. Вместо этого у нее получались какие-то неровные штрихи и кляксы. В отчаянии она порвала листок и швырнула его в корзину. Потом попыталась снова, но результат оставался все тем же. Это жалкое подобие, которое нельзя было даже сравнить со старым рисунком, навело ее на мысль отказаться от пера и чернил и попробовать что-то еще.
Наконец она встала из-за стола и направилась наверх. На полдороге к своей спальне Ленора замешкалась, ей одинаково не улыбалось ни валяться в постели с томиком зачитанных пьес, ни спать. Эштон смог пробудить в ней любопытство и чувственность, свойственные всем женщинам, и теперь она не могла выбросить его из головы. Лежа в постели, она долго не смыкала глаз, вспоминая его широкую грудь, покрытую тяжелыми пластинами мышц, стройные, длинные ноги и плоский живот.
Ленора в отчаянии обвела глазами холл в поисках чего угодно, лишь бы отвлечься. Неожиданно в глазах ее блеснул огонек интереса. Двери всех комнат, выходивших в коридор, были парные. Но в противоположном от ее спальни конце, там, где одна комната пустовала, были три неизвестные ей двери. Обрадовавшись, что ей есть, чем заняться, Ленора поспешила туда. Куда, интересно, они ведут. К ее величайшему сожалению, двери оказались запертыми, и Ленора нахмурилась. Ей пришла в голову попробовать какой-нибудь другой ключ — хотя бы от ее собственной спальни. Расчет ее оправдался, и ключ со скрежетом повернулся в замке. Она осторожно подергала ручку и толкнула дверь и та с протяжным скрипом подалась. Комнатка была крохотная и узкая. У одной из стен начиналась крутая лестница, похоже, ведущая на чердак. Возле двери, через которую она вошла, была привязана веревка, и стоило Леноре потянуть за нее, как люк в потолке чуть приоткрылся. Ей внезапно представился погруженный во тьму чердак, где полным-полно летучих мышей и прочей нечисти, способной свести с ума любую женщину. Но, заметив, что сверху падает узкий серебряный луч света, Ленора немного приободрилась. Она снова потянула за веревку, туго наматывая ее на вбитый в стену крюк, и люк широко открылся, словно приглашая ее войти.
Ступеньки были крутые и довольно неудобные, но достаточно прочные, чтобы выдержать ее. Ленора поднималась осторожно — в любую минуту внизу мог раздаться знакомый скрип колес и тогда ей придется бегом бежать в свою спальню. Но кругом стояла тишина. Ленора благополучно вскарабкалась на последнюю ступеньку и с облегчением перевела дух, не заметив ни одной летучей мыши. Все щели было плотно забиты или законопачены, так пробраться внутрь было бы достаточно трудно. Все сверкало чистотой: ни пыли, ни паутины — похоже, здесь достаточно часто убирались. Как это обычно бывает, на чердаке были свалены всякие ненужные вещи. К одной стене были придвинуты старые чемоданы и дорожные сундуки, а рядом — остатки старой кровати. Завернутые в холст картины аккуратно стояли на специальных подрамниках, а рядом громоздились картонные коробки, до краев наполненные всякой всячиной.
Здесь, этой крохотной комнатушке, стояла почти невыносимая жара и духота и Ленора чувствовала, как по спине потекли струйки пота. Осторожно покопавшись среди чемоданов, она, наконец, отодвинула их в угол и вытащила один из них, который был поновее, и показался ей странно знакомым. Задумавшись, что там может быть, Ленора ослабила ремни и попыталась приоткрыть крышку, но оказалось, что он заперт. Растущая в ней уверенность, что чемодан когда-то принадлежал ей, заставила ее ожесточенно рыться в пыльных коробках в поисках какого-нибудь инструмента, с помощью которого она могла бы сломать замок. Но единственное, что ей удалось обнаружить, это нож для бумаги, к тому же сломанный. К этому времени она вспотела так, что платье прилипло к спине, но открыть замок так и не смогла. Что бы там ни было, в этом чемодане, это останется тайной до тех пор, пока она не отыщет ключ.
Теперь она занялась картинами. Покопавшись в них, она не нашла ничего интересного, пока не добралась до самого конца — здесь, у стены, стояла еще одна картина, прикрытая чистым холстом. Ленора аккуратно сняла его и повернула картину к свету. На холсте был изображен пожилой мужчина, вероятно, ровесник ее отца. Лицо его отличалось правильностью и тонкостью черт. Пышные седые волосы были взлохмачены и гривой падали на плечи. Хотя лицо его было достаточно суровым и замкнутым, но было что-то в его зеленых глазах, что без слов говорило о порядочности и даже благородстве этого человека. Ленора и так и этак вертела портрет, рассматривая его под разными углами, но так и не вспомнила, кто это. Поставив картину на подрамник, она вздохнула и отошла назад, не сводя с нее глаз. Что-то в этом портрете странно напоминало ей висевший над камином пейзаж, так раздражавший ее порой. Широкие мазки, которыми был написан портрет, весьма напоминали манеру автора неудачного пейзажа.
Ленора подхватила портрет и на цыпочках прокралась в гостиную. Отставив его в сторону, она подтащила к камину тяжелый стул и влезла на него, стараясь дотянуться до пейзажа. Немного подумала и повесила на его место портрет седовласого мужчины, а потом отошла в сторону, чтобы оценить плоды своих трудов. Пейзаж, больше всего напоминавший неряшливую проплешину на коре старого дерево, раздражал ее чрезвычайно, он был здесь совершенно ни к месту и выглядел крайне непривлекательно. Теперь же комната обрела завершенность и гармонично вписывалась в обстановку остального дома. Не зная, откуда взялся в доме этот убогий пейзаж и подозревая, что это чей-то подарок, возможно, даже Малькольму, Ленора не рискнула оставить портрет на стене и с тяжелым вздохом сняла его.
Вернув картину на чердак, Ленора постаралась запомнить место, где она стояла и снова спустилась по узкой лестнице. Размотав веревку, она захлопнула люк, заперла дверь в комнату и убрала подальше ключ.
Вернувшись в свою спальню, Ленора почувствовала, как уныние снова наваливается на нее. С моря дул легкий, свежий ветерок, он приятно остужал разгоряченную кожу и шевелил шторы на окнах. Ленора взяла замызганную книжку и устроилась возле высоких французских окон, где чувствовалось слабое дуновение воздуха. Но очень скоро книжка выпала у нее из рук, и взгляд рассеянно устремился к океану. И вот перед ее мысленным взором постепенно возникло чье-то лицо, только не то, которое она ожидала увидеть. Оно принадлежало пожилому человеку с портрета. В ее памяти оно вдруг ожило и выражение его изменилось. Вот он смеется, хмурится, о чем-то задумался, а вот оно стало неожиданно нежным…
Брови Леноры резко сдвинулись на переносице. Где-то за невидимой стеной, что отделяла ее прошлую жизнь, жила память о нем. Она уже не сомневалась, что когда-то знала этого человека, причем очень хорошо.
Немного погодя Малькольм на своем черном жеребце подъехал к дому. Конь был покрыт хлопьями пены, одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что несчастное животное мчалось галопом всю дорогу от города. Похоже, однако, что молодого человека это ничуть не заботило. Он снова вонзил шпоры ему в бока и погнал коня прямо к шатру Эштона. Обогнув его несколько раз, Малькольм резко осадил жеребца перед входом. С силой натянув поводья, он издевательски хохотнул и позвал:
— Хватит прятаться, мистер Уингейт! Выходите, мне надо поговорить с вами.
Не понимая, что ему могло понадобиться, Эштон откинул полу шатра и вышел, Ленора в свою очередь появилась на крыльце, сгорая от любопытства. Прикрыв глаза ладонью, она с тревогой прикусила губу, видя, что Эштон направляется к Малькольму.
— Ну, и что вам понадобилось, Малькольм? — поинтересовался Эштон, невозмутимо вздернув бровь и прикусив кончик черной черуты.
Малькольм предпочел сделать вид, что не расслышал, он ласково похлопывал влажную шею коня с такой заботой, которая вовсе не была ему свойственна. Обычно он, не задумываясь, загонял несчастных лошадей до полусмерти, а потом менял их, как перчатки, готовя очередной жертве ту же страшную участь.
— В городе мне сказали, что вы приглядываете хорошую верховую лошадь для дамы.
— Совершенно верно, — кивнул Эштон, поднося спичку к тонкой сигаре.
— А могу я узнать, для кого именно?
Разминая туго скрученные табачные листья, Эштон будто забыл о нем. Только убедившись, что он раскурил сигару, он лениво буркнул, не вынимая ее изо рта.:
— Когда-то Лирин была отличной наездницей. — Он аккуратно снял прилипшую к языку табачную крошку и невозмутимо добавил: — Думаю, она будет в восторге от этого подарка.
Глаза Малькольма превратились в узкие щелочки, в которых полыхала ненависть, он задыхался. Наконец, справившись с собой, он процедил сквозь зубы:
— Ленора тоже отлично ездит верхом. Но если вы вбили себе в голову, что я позволю своей жене принимать подарки от другого мужчины, стало быть, вы попросту спятили!
Эштон равнодушно пожал плечами.
— Ну что вы, Малькольм, мне и в голову никогда не приходило отправлять лошадь в вашу конюшню. Я для этого слишком люблю животных, — Он выразительно ткнул кончиком сигары в жеребца, все еще покрытого хлопьями пены. — Если вы и дальше будете так обращаться с несчастным животным, то долго он не протянет.
Малькольму и в голову не пришло придумать хоть какое-то оправдание.
— Я беру от них все, что мне нужно, — Он осклабился, раздвинув полные губы в глумливой усмешке, — Впрочем, как и от женщин.
Заметив это, Эштон едва успел опустить потемневшие от гнева глаза, потом поднял руку и осторожно коснулся щеки, на которой вздулись желваки.
— Да, я видел этих несчастных, с которыми вы имели дело…в таверне Руби. Они были в столь же плачевном состоянии, что и ваша лошадь.
От этих слов Малькольм замер, вытянувшись в седле, уже готовый соскочить с коня. наконец здравый смысл взял верх, и он пожал массивными плечами.
— Ну, по крайней мере можно сказать, что по части женщин вкусы у нас сходятся.
— Не так уж трудно без памяти влюбиться в такую женщину, как Лирин, — Эштон сунул в рот черуту и с наслаждением затянулся, укутавшись облаком ароматного дыма. Потом прищелкнул языком и с интересом посмотрел на Малькольма. — Только вот непонятно, что в вас нашла Ленора?
Широкая физиономия Малькольма побагровела, и опять ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы овладеть собой. Презрительно скривившись, он нанес ответный удар.
— Да, что касается вас, мне тоже показалось это несколько странным. Признаюсь, одно время я даже считал, что вы попросту заставили Лирин стать вашей женой. У вас ведь, знаете ли, весьма неважная репутация в наших местах!
— Вы имеете в виду меня? Или себя? — Широкие плечи Эштона от смеха заходили ходуном.
— Думаю, нет смысла скрывать, что мы недолюбливаем друг друга, — холодно сказал Малькольм, — И то, похоже, ни один из нас не строит никаких иллюзий на этот счет.
— Согласен, — кивнул Эштон. — Наши чувства взаимны, не так ли?
Малькольм криво усмехнулся.
— Тогда вы, должно быть, понимаете, что я не позволю Леноре принимать от вас подарки. Так что не стоит зря тратить деньги.
— Знаете, Малькольм, когда я принялся подыскивать лошадь, я как-то не думал о том, что мне нужно ваше согласие, — невозмутимо отозвался Эштон. — Так что можете не лезть из кожи вон, показывая, как вы меня ненавидите. Кстати, я уже подобрал прекрасную кобылу для дамы. Вскоре ее пришлют.
— Я не позволю ей принять лошадь! — заорал Малькольм. — Вы понимаете или нет?!
Эштон лениво пожал плечами.
— Кобылу доставят ко мне и я позабочусь о том, чтобы Лирин могла ей пользоваться в свое удовольствие. К тому же, у меня есть Хикори, он будет за ней ухаживать.
Опешив от такого нахальства, Малькольм откинулся в седле.
— Я не верю вам. Не понимаю, как можно быть таким тупоголовым ослом! Что у вас в голове, хотел бы я знать — труха? Если вы думаете, что я позволю Леноре сесть на эту лошадь, значит, вы окончательно спятили!
— Конечно, вы предпочитаете держать ее взаперти в этом доме, словно пленницу, — с вызовом бросил Эштон. — Вы не позволяете ей никуда выходить без вас, покуда я тут…
— Понятное дело! — рявкнул Малькольм. — Именно потому что вы тут! Я вовсе не хочу, чтобы ее постигла та же участь, что бедняжку Мери! А ведь это несчастье случилось как раз после вашего приезда. Так скажите же мне, мистер Уингейт, неужели это просто совпадение? Здесь было так тихо и спокойно до вашего появления.
— Да уж, конечно, — саркастически хмыкнул Эштон. — Впрочем, вы и так знаете, что ни я, ни мои люди не имею ни малейшего отношения к убийству несчастной Мери.
— Ничего подобного! — вспыхнул Малькольм.
— А я-то думал, вы умнее, — ухмыльнулся Эштон, — Стало быть, я ошибался. Впрочем, мне понятно, почему вас так устроило бы, если бы именно меня обвинили в убийстве. Тогда бы вы избавились от моего присутствия самым быстрым и надежным способом, причем надолго, и навсегда заперли бы Лирин в вашем проклятом доме! — Гнев его прорвался и он обвиняющим жестом ткнул в сторону деревянного особнячка. — Вы ведь боитесь выпустить ее даже на минуту, боитесь, что потеряете ее, а с ней — и то, что вам так нужно!
— Что же вы предлагаете? — порывисто спросил Малькольм.
Глаза Эштона вновь стали ледяными. Смерив своего противника взглядом, он холодно процедил:
— Ее отец дряхлеет с каждым днем. К тому же он пьет и, вероятно, недолго протянет. Тогда вы станете богатым человеком, а пока что просто тянете время, предоставляя всему идти своим чередом.
— У меня и своих денег довольно! — угрюмо произнес Малькольм.
— Да что вы? Откуда, интересно? — удивился Эштон. — Насколько мне удалось узнать, у вас нет никаких средств. Вы — не плантатор. Земли у вас тоже нет. Вы, словно воробей, скачете с места на место, присаживаетесь ненадолго там, где тепло и есть, что поклевать, а потом перепархиваете куда-то еще, и после вас не остается ничего, кроме помета.
— Ну все, хватит с меня, — рявкнул Малькольм, с силой натягивая поводья. Конь закинул голову от боли, когда узда больно врезалась ему в губы, и рванулся в сторону. Малькольм заставил его встать на дыбы, бросив через плечо: — Забудьте о том, что хотели купить эту кобылу, Уингейт, лучше поберегите свои деньги. Я никогда не позволю Леноре даже подойти к ней.
Он дал шпоры коню, пустив его в галоп, чтобы мгновением позже резко натянуть поводья у самых дверей дома. Соскочив на землю, он бросил поводья подбежавшему конюху и направился к крыльцу. Его тяжелые шаги с грохотом разнеслись по всему дому, когда он, едва сдерживая душившую его ярость, прошагал на веранду, где все еще стояла Ленора. Малькольм не заметил, как она вздрогнула при его появлении, не заметил неуверенности в этих ясных зеленых глазах. Он был полностью поглощен тем ультиматумом, что собирался ей предъявить, и настоять на уважении своих прав.
— Этот негодяй, что обосновался в шатре напротив, купил для тебя верховую лошадь, — Губы его раздвинулись в презрительной ухмылке, когда он заметил удивление на ее лице. — Но не стоит раньше времени радоваться его щедрости, моя дорогая. Я запрещаю тебе принимать подобные подарки, — Глаза его потемнели от переполнявшей его ненависти, и он добавил: — И ты сделаешь, как я скажу.
Повернувшись к ней спиной, он вышел, резко хлопнув дверью. От грохота Ленору передернуло. После его ухода в доме наступила тишина, и она облегченно вздохнула, решив, что Малькольм дал выход гневу и теперь на какое-то время успокоится.
Но однако новость, которую она услышала, не давала ей покоя. Оглянувшись, Ленора заметила, что Эштон все еще стоит у входа в шатер. Широко расставив ноги, он скрестил руки на груди, в углу его рта была зажата дымящаяся сигара. Она вспомнила, как он обычно любовался голубоватым дымком черуты, а потом крутил сигару в руках, с интересом разглядывая ее. Даже на таком расстоянии она чувствовала исходящую от него любовь. Слабый румянец окрасил ее щеки, когда она поняла, о чем он думает, и это не имело никакого отношения к Малькольму.
Кобылу привели на следующий день. Слава Богу, это произошло в отсутствие Малькольма. Какой-то человек вел ее за собой под уздцы, они медленно пересекли лужайку и, охваченная восторгом при виде этого шествия, Ленора выскочила на крыльцо. Животное было великолепно — гнедая кобыла с длинными, стройными ногами, хвост ее свободно развевался по воздуху. Она изящно наклонила голову и шла маленькими шажками, будто стесняясь дать себе волю и перейти на легкую рысь. Высокая, великолепно сложенная, она явно была голубых кровей. Ленора подумала, что скорее сломаются эти изящные, стройные ноги, чем тот неукротимый дух, что угадывался в ней с первого взгляда.
Не обращая внимания на охранников, которые появились из-за дома, чтобы не подпустить их ближе, конюх продолжал невозмутимо идти своей дорогой, пока не оказался перед пологом шатра. Эштон приветствовал его широкой улыбкой, и они обменялись рукопожатием. Потом Эштон что-то сказал и конюх, кивнув, последовал за ним на заранее приготовленное место неподалеку от границы, разделяющей его владения и узенькой дорожкой, которую он выделил Малькольму для проезда. Охранники, не спускавшие с них глаз, обменялись тревожными взглядами и ринулись вперед, чтобы не допустить вторжения на вверенную им территорию. Все это время, пока незнакомец демонстрировал Эштону лошадь, Ленора стояла на веранде, но теперь ей стало плохо видно, что происходит. Подхватив пышные юбки, она бросилась бегом вниз по ступенькам, туда, где возле кобылы столпились мужчины … по одну сторону — охранники, по другую — лошадь, Эштон и конюх. Один из сторожей бросил взгляд через плечо и заметил бегущую к ним Ленору. Он преградил ей дорогу, и Эштон уже сделал шаг вперед, готовый прийти ей на помощь, но Ленора, не останавливаясь, бросила на охранника уничтожающий взгляд.
— Вы немедленно уступите мне дорогу, — произнесла она тихо, но твердо, — или я буду вынуждена пройти мимо вас, через вас или даже сквозь вас, как вам больше нравится. Если же вы попробуете меня задержать, то вам придется применить силу. Иначе мне будет очень трудно удержаться от искушения спустить с вас шкуру своими ногтями, причем начну я с лица и первым делом выцарапаю вам глаза. Я ясно выражаюсь?
Эштон одобрительно хмыкнул, заметив, как один из охранников в остолбенении уставился на своего приятеля, явно рассчитывая на поддержку, но тот предпочел промолчать. Одно дело — ввязаться в драку с мужчиной, и совсем другое — перейти дорогу разъяренной женщине. Что-то пробормотав себе под нос, он предпочел отступить и дать ей дорогу.
— Ох, Эштон, она просто красавица! — восторженно воскликнула Ленора. Не обращая внимания на границу, она медленно обошла вокруг кобылы, любуясь великолепным животным. — А как ее зовут?
— Милочка, — с довольной улыбкой ответил Эштон.
Ленора рассмеялась и ласково похлопала лошадь по крупу.
— Оно ей идет.
— Точно, — согласился он. На лице его сияла мальчишеская улыбка, глаза весело смеялись из-под темных бровей. — Она похожа на тебя — какая-то особенная. Ты на ней будешь просто загляденье.
Ленора вздохнула, ей вспомнилось предупреждение Малькольма и особенно злоба в его голосе.
— Но ведь я не смогу принять ее. Тогда неприятностей не оберешься.
Эштон, похоже, был готов в этому.
— Я могу пока подержать ее у себя. Здесь она будет в безопасности. И когда бы ты не захотела полюбоваться на нее…или прокатиться верхом…она будет ждать тебя. Всегда к вашим услугам, мадам.
Соблазн был велик.
— Может быть, Малькольм не станет возражать, если я как-нибудь просто одолжу ее ненадолго, чтобы прокатиться? — предположила Ленора и тут же, поняв нелепость этого, грустно покачала головой. — Мне порой так тоскливо одной в этом доме. Мне ужасно хочется прогуляться, а что может быть лучше, чем проехаться верхом? — Вдруг в ее глазах блеснула лукавая искорка. — А ты не мог бы оседлать ее…прямо сейчас?
Один из охранников решительно шагнул вперед.
— Миссис Синклер, мне кажется, вам не стоит…
— Молчать! — повелительно произнесла Ленора. — Я сама решу, что мне делать. А если Малькольму это не понравится, что ж…значит, так тому и быть.
Ухмыльнувшись себе под нос, Эштон взял кобылу под уздцы и повел ее к небольшому навесу, где их уже поджидал Хикори. А Ленора позабыв о правилах приличия, бегом бросилась к дому, в спешке подобрав юбки почти до колен.
— Меган! — крикнула она, взбегая по лестнице, — Меган, отыщи мою амазонку. Я хочу проехаться верхом!
Уже через несколько минут Ленора торопилась обратно, одетая в легкую амазонку жемчужно-серого цвета. Пышное кружевное жабо легкими складками волновалось возле изящной шеи. Пересекая приграничную полосу, она заметила, что жеребец Эштона тоже оседлан и Хикори присматривает за ним. Эштон проводил человека, доставившего кобылу, и направился в Милочке. Бросив поводья конюху, он обхватил Ленору за талию и усадил ее верхом.
— Надо посмотреть, не забыла ли ты, как держаться в седле, — сказал Эштон, вложив поводья в ее руку. — Я бы не хотел, чтобы ты слетела с лошади.
Ленора не нашлась, что возразить и пустила кобылку шагом, собираясь понаблюдать за ней, потом легкой рысью и, наконец, галопом, пустив ее по широкому кругу между домом и шатром. К ее удовольствию, они быстро нашли общий язык и Эштон, одобрительно кивнув, вскочил в седло. К величайшей досаде охранников, Ленора поскакала в сторону от дома, увлекая за собой Эштона к берегу, где их никто не мог видеть.
Она наслаждалась поездкой, чудесной кобылой, а больше всего — обществом Эштона. Ей было нужно столько всего обсудить с ним. Впрочем, как и ему — похоже, он тоже горел желанием поговорить с Ленорой, потому что, стоило им отъехать, как он засыпал ее вопросами: как она себя чувствует, когда должна родить и, самое главное, когда же был зачат этот ребенок.
— Вскоре после нашего отъезда из Нового Орлеана, если не ошибаюсь, — пробормотала она, бросив в его сторону встревоженный взгляд. — Кстати, учти: кроме тебя и Меган никто ничего не знает.
— Ради всего святого, не вздумай рассказать Малькольму! — предупредил Эштон. — По крайней мере, до тех пор, пока вы живете под одной крышей. — Одна мысль о том, что способен сделать с ней этот человек, заставила его похолодеть от страха. — Я чувствовал бы себя намного спокойнее, если бы ты позволила мне отправить куда подальше и его самого, и его головорезов. А ты бы осталась с отцом, если бы захотела. Я бы даже согласился дать тебе слово не приближаться к дому…а, может быть, просто сунул тебя в карету и отвез к себе, где тебе самое место.
Ленора лукаво взглянула на него и усмехнулась.
— Ты уже на полпути к этому!
Фыркнув, Эштон откинулся назад.
— Хорошо, хорошо, согласен! Но это просто потому, что я волнуюсь за тебя!
Она бросила на него благодарный взгляд, и Эштон растаял. Сердце его пело от счастья. Господи, да знает ли она, что делает с ним, когда вот так смотрит на него и на лице ее — нежность и любовь?!
— О Боже, что ты вытворяешь? — с беспомощной улыбкой простонал он. — Я словно воск у тебя в руках!
Ленора покачала головой.
— Ну, я так не думаю, — Бросив взгляд через плечо, она сообразила, что они отъехали уже довольно далеко от дома. — Пора возвращаться, — Вдруг Ленора хихикнула, как озорная девчонка, вспомнив растерянные лица охранников, когда они с Эштоном отъезжали от дома. — Знаешь, если Малькольм вернется домой раньше обычного, он может пристрелить своих людей!
— Отличная идея! — одобрительно кивнул Эштон.
— О, ради Бога, что за шутки, Эштон! — Ленора неодобрительно покачала головой. — А впрочем, может, ты и прав.
Они повернули лошадей и поскакали вдоль берега. Эштон остановил своего жеребца возле самой воды и спешился. Ленора натянула поводья и с удивлением следила за ним, пока он шел вдоль прибоя, что-то разглядывая у себя под ногами. Наконец он остановился и принялся разбрасывать песок носком сапога. Потом, схватив какое-то ракообразное, поднес ей на вытянутой ладони.
— Это краб, — сказал он, осторожно переворачивая кончиком пальца крошечное создание.
— Он, похоже, испугался, — предположила Ленора, глядя, как тот быстро подобрал под себя лапки.
— Да, мадам, вы угадали, — Эштон швырнул его на песок. Отряхнув влажные руки, он выпрямился и посмотрел ей в глаза — в них он прочел что-то очень знакомое, тот же голод, которым и сам он терзался уже так давно. Отчего-то оробев, он осторожно положил руку ей на бедро и замер, затаив дыхание. Медленно, очень медленно она склонилась к нему и коснулась его губ. Блаженство снизошло на него, Эштон пил сладостный нектар с ее губ. Все в нем затрепетало…сердце пронзила сладкая боль, воскресившая в памяти его любовь и нежность.
— Когда кошка гуляет… — За их спиной послышался шорох, и они резко отпрянули друг от друга. Позади них, в нескольких шагах словно из-под земли вырос Малькольм. Злобно усмехаясь, он смотрел на них, сжимая поводья своего коня. Дав шпоры лошади, он послал ее вперед и мгновенно втиснулся между кобылой и жеребцом Эштона, не тревожась о том, что чуть было не затоптал соперника. Эштон едва успел отпрыгнуть в сторону, чтобы не попасть под копыта нервно плясавшего на месте коня. Отступив на пару шагов, он встретился лицом к лицу со своим врагом. Тот закрыл от него Ленору с таким видом, будто готов защищать ее до последней капли крови. Его широкая физиономия исказилась гримасой ненависти.
— Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты и думать не смел покупать кобылу для моей жены, — Глаза Малькольма превратились в узкие щелочки, он бросил угрожающий взгляд на Ленору и прошипел сквозь стиснутые зубы. — А ты, похоже, забыла, что я запретил тебе принимать ее в подарок!
— А я и не принимала…пока еще! — возмутилась Ленора. — Я просто одолжила ее, вот и все.
— Ну что ж, больше это не повторится, — Малькольм указал в сторону дома. — Отправляйся домой…я поговорю с тобой позже.
— Хорошо, я поеду, но только потому, что и так уже собиралась возвращаться, — Упрямо вздернув подбородок, Ленора решила не спорить с ним и направилась к дому легкой рысью.
Малькольм повернулся и смерил Эштона испепеляющим взглядом.
— Можете ничего не говорить — я и так знаю, что вы стараетесь затащить мою жену в свою постель и на славу поразвлечься. Но попомните мои слова: если я узнаю об этом, я вырву ваше проклятое сердце и скормлю его рыбам!
— Попробуйте! — любезно отозвался Эштон.
Малькольм злобно ощерился.
— Думаю, мои парни будут только рады составить мне компанию.
— Так они что, выполняют все ваши приказы? — удивился Эштон.
— Ну, еще бы! — фыркнул Малькольм. — Я знаю их не первый год, и у меня нет оснований сомневаться в них.
— Тогда любопытно узнать, зачем один из них нанялся на мой пароход? Это было год или два назад.
Малькольм отпрянул в сторону и изумленно уставился на Эштона.
— Когда это было?
Эштон удивленно поднял брови.
— Я старался вспомнить поточнее, но так и не смог. Тем не менее, я совершенно уверен, что этот человек когда-то работал на меня.
Малькольм ухмыльнулся.
— Скорее всего, вы не слишком-то пришлись ему по душе, раз он покинул вас.
— Или у него были другие причины, чтобы уйти.
— Например?
Эштон пожал плечами.
— Пока еще не знаю. Но как только выясню, тут же дам вам знать.
— Будьте так любезны, — Все та же мерзкая ухмылка снова появилась на лице Малькольма. — А пока что держите и руки, и свою проклятую кобылу подальше от моей жены!
Эштон лениво улыбнулся.
— Я ведь предупреждал вас, Малькольм, вы не сможете держать ее взаперти до конца ее дней.
Тот сунул руку в карман и, вытащив пистолет, быстро взвел курок. Эштон невольно отпрянул в сторону, сообразив, что он совершенно безоружен. В любую минуту он мог получить пулю в грудь, а пока он мог только ждать. Любая попытка убежать или броситься вперед — и Малькольм выстрелит.
А тот наслаждался своей властью над соперником, стараясь растянуть это удовольствие, и угрожающе размахивал пистолетом у него перед лицом. Карие глаза Эштона чуть заметно сощурились, но он не унизился до того, чтобы бросить хоть один умоляющий взгляд в сторону Малькольма. А уж как бы он обрадовался! Ну, еще бы, сам высокомерный мистер Уингейт — и вдруг молит о пощаде! Мечта, да и только!
— Ну? — коротко рявкнул Эштон. — Собираетесь стрелять или как?
— Хотел бы, — осклабился Малькольм. — Ей Богу, хотел бы! — Он хмыкнул, прищелкнул языком, как бы предвкушая это удовольствие, затем разочарованно вздохнул и отвел пистолет в сторону. — Но я лучше приберегу пулю для вашей кобылы.
Оскалив зубы, он вонзил шпоры в бока своему жеребцу и послал его в галоп. Эштон рванулся в сторону и, подхватив поводья, вихрем взлетел в седло. Он помчался вдогонку, это было похоже на состязание на скорость, но в этом Малькольм знал толк — он давно уже научился выжимать из лошади все возможное. Склонившись к шее коня, он без устали хлестал несчастное животное, а сам то и дело заливался дьявольским смехом — ему представилось искаженное яростью лицо Эштона и лежавшая в луже крови у его ног гнедая кобыла. Отличная мысль! Он проучит этого мерзавца!
Замечтавшись, Малькольм чуть не поперхнулся, когда вдруг за спиной послышался оглушительный стук копыт. Он чуть попридержал коня, бросив взгляд через плечо. Сначала ему показалось, что такого просто не может быть, но когда он увидел Уингейта…нагоняющего его, нет, это невозможно! Прошипев грязное ругательство, он снова и снова опускал тяжелый хлыст на спину своего жеребца, оставляя на шкуре кровавые полосы, хотя тот и так мчался из последних сил. Но все равно грохот копыт за спиной становился все ближе, жеребец Эштона, выбрасывая вперед длинные, мощные ноги, казалось, с каждым прыжком пожирал разделявшее их расстояние. Наконец, обе лошади уже скакали бок о бок и Малькольм, скосив глаза, с яростью увидел, что Эштон неудержимо вырвался вперед. Казалось, его конь, наслаждаясь скачкой, летел вперед со скоростью ветра. Ни хлыст, ни шпоры не могли бы гнать его быстрее, чем он мчался сейчас, охваченный нетерпением, горя желанием победить просто потому, что ему был брошен вызов.
Услышав оглушительный топот копыт за спиной, Ленора обернулась. Она увидела, как, вырвавшись вперед, Эштон махнул рукой в сторону шатра.
— Быстро вперед! — закричал он. — Скачи! Спрячь кобылу!
— Остановите ее! — завопил Малькольм, обращаясь к своим людям. — Задержите ее и лошадь тоже!
Ленора не понимала, что происходит, но она достаточно доверяла Эштону, чтобы послушаться, не мешкая ни минуты. Она заставила кобылу перейти на галоп и пролетела мимо одного из охранников, который мчался ей навстречу, размахивая над головой руками, будто хотел напугать лошадь. Благополучно миновав его, Ленора вдруг разозлилась и погнала лошадь прямо навстречу второму охраннику, который выскочил ей наперерез. Он ждал ее приближения, но заметив, что она скачет прямо на него, слегка попятился и замер, как вкопанный. Глаза его расширились, когда он, наконец, догадался, что леди и не подумает свернуть. Похоже, она затопчет его, не задумываясь, если он немедленно не уберется с дороги! Увидев прямо перед собой оскаленную морду разгоряченной лошади, тот стремительно отпрянул в сторону, едва не попав под копыта.
Он кубарем отлетел в сторону, набрав полный рот земли и исцарапавшись в кров. Перед входом в шатер приплясывал от возбуждения Хикори, он размахивал руками, подгоняя ее и Ленора неслась во весь опор, резко натянув поводья возле входа. Старый негр помог ей спешиться, потом подхватил поводья и повел кобылу внутрь. Ленора замешкалась, не зная, стоит ли идти за ним. Но в эту минуту у шатра остановился Эштон. Малькольм скакал за ним по пятам. Как только Эштон натянул поводья, тот резко наклонился и коротким ударом вышиб его из седла. Ленора вскрикнула и отскочила, а мужчины, сцепившись, покатились прямо к ее ногам. Малькольм оказался сверху и немедленно воспользовался тем, что был тяжелее своего противника. Он придавил Эштона к земле и обхватил его ногами. Задрав Эштону подбородок, он что было сил сдавил ему горло, а другой — вцепился в волосы и резко дернул назад, надеясь сломать тому шею.
— Малькольм, прекрати! — закричала Ленора и, схватив его за руку, попыталась оторвать его от Эштона. Зарычав от ярости, он отшвырнул ее в сторону с такой силой, что Ленора покатилась по полу. Однако этого оказалось достаточно, чтобы хватка его на мгновение ослабла, и Эштону удалось высвободить руку. Он нанес Малькольму сокрушительный удар в челюсть, заставив того рухнуть на землю. В ту же минуту он уже был на ногах. Шагнув к Малькольму, который успел привстать, Эштон согнул ногу в колене и что было сил двинул его в подбородок. Голова Малькольма резко мотнулась назад, но ярость его была так велика, что он, не думая о боли, ринулся вперед. Он еще не пришел в себя, но шагнул к Эштону и вцепился в него мертвой хваткой. Его чудовищные мускулы вздулись, каждую минуту он ожидал услышать, как хрустят ребра соперника. Он сжимал его в стальных объятиях, не обращая внимания на удары, которые градом сыпались ему на плечи. Эштон задыхался. Ему казалось, что жизнь уходит из него. Откинув голову назад, он что было сил вонзил оба пальца в глаза Малькольму. От нестерпимой боли тот взвыл, отпрянул в сторону и прижал обе ладони к лицу. Воспользовавшись этим, Эштон отбросил его назад и, подняв ногу, нанес резкий удар Малькольму по ребрам. Отлетев в сторону, тот тяжело осел на пол. Слезы застилали ему глаза. Первое, что он увидел, когда зрение вернулось к нему, было испуганное, печальное лицо жены, застывшей в дверях. За ней маячил Хикори, судя по его лицу, ему тоже было не по себе. За ним маячила злополучная кобыла, из-за которой собственно все и началось. И он рванулся к ней с одной-единственной мыслью — уничтожить проклятое животное, чтобы ничего подобного больше не повторилось. Заметив, как возле него блеснул металл, Малькольм резко протянул руку и схватил его. Он уже повернулся было, палец его лег на спусковой крючок, как вдруг еще один страшный удар сапогом пришелся ему по руке и пистолет с грохотом отлетел в сторону. Оглушительно прогремел выстрел. Что-то обожгло ему руку, и Малькольм, дико вопя от жгучей боли, завертелся на земле, зажимая рану, из которой ручьем хлынула кровь.
— Я ранен! — кричал он. — Эй, кто-нибудь, помогите!
Эштон склонился над ним. Потом присел на корточки возле Малькольма и рывком разорвал рукав куртки и рубашку, обнажив рану. В руке Малькольма виднелась аккуратное отверстие, из которого хлестала кровь. Внимательно осмотрев рану, он обернулся и увидел подбегавшую к нему Ленору.
— Кость не задета, — криво усмехнулся Эштон, заметив, что она упала на колени возле Малькольма. — Ничего страшного. Через пару дней будет, как новенький.
Малькольма побагровел и быстро обернул вокруг руки носовой платок, чтобы прикрыть рану. Покосившись на Эштона, он пробурчал:
— Ну да, конечно, я бы мог издохнуть у вас на глазах, а вам хоть бы что!
— Я рассчитывал увидеть кое-что посерьезнее, — отозвался Эштон. Он выпрямился и помог встать Леноре. — Промой, перевяжи, а потом советую оставить его одного — пусть бесится на здоровье! Думаю, он теперь подумает прежде, чем еще раз приблизиться к кобыле, если, конечно, — И Эштон, насмешливо изогнув бровь, взглянул на Малькольма, — если он не хочет иметь дело с шерифом.
Не обращая внимания на Ленору, которая потянулась помочь ему, Малькольм кое-как встал на ноги и заковылял к дому. А Эштон, подобрав разряженный пистолет, с улыбкой взглянул на него. «Не иначе, как перст судьбы! Иначе как случилось, что среди нас всех пуля безошибочно нашла этого дурака?»




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин



Замечательный и захватывающий роман.
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлинчитатель)
2.11.2012, 19.48





очень неплохо, первая половина - 9 из 10 ,вторая несколько затянута, а финал скомкан) -8из10. читать очень можно, но другие ее романы лучше)
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлинюля
3.11.2012, 16.38





Много пустых разговоров. Споров. Непонятные метания героини жена-не-жена! Конец ужасно скомкан. Народ вторгается в дом со злодеями, как на рынок. Задумка интересная, но как прерванный половой акт. Понимаешь как будет в конце, но остаешься в дураках. 5 баллов.
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс КэтлинИрина
20.12.2014, 21.36





Отличный роман
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс КэтлинМарк
6.05.2016, 13.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100