Читать онлайн Где ты, мой незнакомец?, автора - Вудивисс Кэтлин, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.47 (Голосов: 68)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вудивисс Кэтлин

Где ты, мой незнакомец?

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Так все-таки Ленора или Лирин? Кто она такая? С тех пор, как они уехали из Белль Шен, эта мысль преследовала ее, ни на минуту не давая покоя. Ей казалось, что она попала в ловушку. Да и как она могла по-прежнему считать себя Лирин, если родной отец утверждает, что это не так, и не просто утверждает, а еще и предъявляет ей доказательства! А если она Ленора — тогда прости — прощай все надежды на счастье с Эштоном! Она разрывалась между чувствами и суровой действительностью. Увы, хоть ее сердце и разрывалось от боли, она не могла закрывать глаза на то, что упрямо доказывали факты. И они были на стороне Малькольма Синклера. Голая правда жизни не желала иметь ничего общего с тем, о чем страстно молило ее сердце. Эштон считал, что жена его давно утонула, и вслед за ним так же думали многие. Ее тело так и не удалось обнаружить. С того дня, когда случилось несчастье, прошло больше трех лет, и за все это время никто ни разу не видел ее, да и она сама не давала знать о себе. А ведь Лирин любила его! Случись ей остаться в живых, да она бы перевернула небу и землю, добралась бы до самого Князя Тьмы, но вернулась бы к мужу. По крайней мере, на ее месте она поступила бы именно так. Но она — это она, женщина без имени и без прошлого.
Вошел Малькольм Синклер. Еще до того, как они увидели этого человека, до них долетели слухи о человеке, который разыскивает потерянную жену. Кстати, и хозяин гостиницы принял ее за ту пропавшую женщину. Судя по портретам, она больше похожа на Ленору, чем на Лирин. Да и ее отец настаивает, что Малькольм говорит правду. Каких же еще доказательств ей надо?!
Пока они добирались от Натчеза до Билокси, у нее была уйма времени, чтобы спокойно обо всем поразмыслить. Кроме того, она успела горько пожалеть, что не захватила с собой ничего из одежды. Если бы они ехали из Натчеза в Новый Орлеан, а оттуда пароходом в Билокси, дорога заняла бы гораздо меньше времени. Но Роберт Сомертон приехал в город в роскошном экипаже и желал непременно возвратиться тем же способом. По дороге они пару раз останавливались на ночлег, один раз прямо возле дороги, другой — в какой-то гостинице сомнительного вида. Неизвестно, что лучше, мрачно подумала она.
Было жарко и пыльно, но, казалось, отца это совершенно не заботило. Постепенно нос его и щеки приобрели багрово-фиолетовый оттенок, но палящие лучи солнца вряд ли были в этом виноваты. Скорее это объяснялось тем, что он то и дело прикладывался к плоской серебряной фляжке. Как только они добрались до Жемчужной реки, как ему пришло в голову попробовать переправиться задаром. Он поднял паромщика на смех, объявив, что с легкостью перепьет его. Случись состояться подобному пари — и оба участника, мертвецки пьяные, закончили бы день под столом. Но тут его дочь возмутилась и так открыто выразила свое отношение к происходящему, что Сомертону пришлось сдаться и заплатить.
Понемногу она заметила, что, как правило, после обильного обеда настроение его неизменно улучшалось. Она по-прежнему приходила в изумление по поводу его нескончаемого репертуара: он мог часами напролет читать ей на память стихотворения и целые поэмы, причем делал это превосходно и даже его резковатый английский выговор немного смягчался, когда он нараспев произносил строфу за строфой. А после того, как язык у него начинал заплетаться, Роберт переходил к воспоминаниям из собственной жизни, весьма фривольным и как-то плохо вязавшимися с его статусом богатого торговца. Закончив очередную историю, он имел обыкновение величаво простирать вперед руки и с пафосом произносить одну и ту же фразу — Это было до того, дитя мое, как я встретил твою мать!
После этого он обычно впадал в сонную одурь и принимался сочно похрапывать, убаюканный мерным стуком колес уютного экипажа, так что дочери приходилось толчком приводить его в чувство. Ах, как бы ей хотелось тоже забыться сном хоть не надолго! Но все напрасно — стоило закрыть глаза, как тут же перед глазами вставал Эштон. Образ его преследовал ее дни и ночи напролет, занимая днем все ее мысли, а ночью она боялась уснуть, потому что он и во сне не давал ей покоя. А может быть, все это было лишь потому, что она утратила собственные воспоминания. Все, что осталось у нее в памяти, это не события ее прошлой жизни, а лишь недолгая череда счастливых дней, когда они с Эштоном любили друг друга. Во всяком случае, сколько она не старалась направить свои мысли в другую сторону, все было напрасно.
На третий день путешествия она совсем пала духом. Ее измотанные нервы отказывались продолжать эту бесконечную борьбу с собственными чувствами. Она намеренно поставила перед собой задачу постараться воспринимать сидящего рядом мужчину в качестве родного отца и все это время старательно отгоняла в сторону неизбежные сомнения, не мог ли он ошибиться. В то же самое время она повторяла вновь и вновь, что она — Ленора. В концов, кому же не знать, кто она на самом деле, как не ее родному отцу?! Однако же, брезгливо наблюдая за ним, когда он заплетающимся языком нес всякую чушь, она невольно задавалась вопросом: а можно ли вообще верить этому человеку? Да и помнит ли он сам, кто она такая?!
Только усилием воли она могла заставить себя откликаться на имя Ленора. Но даже это не могло отвлечь ее от мучительных сомнений, которые грызли ей душу. Эта внутренняя борьбы скоро окончательно вымотала ее. К тому времени, как их экипаж подкатил к огромному особняку на побережье и свернул на извилистую дорожку, ведущую к дому, она была совершенно измотана и телом, и душой.
Роберт Сомертон кое-как выбрался на землю и подал ей руку, чтобы помочь выйти из экипажа. Навстречу уже торопилась служанка. Ленора позволила ему взять ее за руку, но при этом отвернулась, избегая его взгляда, и быстрыми шагами направилась к дому. Перед ее удивленным взором появился прелестный двухэтажный особняк с широким крыльцом. Тяжелые темно-зеленые шторы прикрывали высокие французские окна
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
по обе стороны от входа. Пространство между квадратными колоннами занимали деревянные перила, такие же широкие перила были на винтовой лестнице, которая вела к веранде. Дом, хотя и не отличался таким великолепием, как Белль Шен, все-таки был достаточно красив, и при виде его она почувствовала странное облегчение, словно он обещал ей покой и безопасность.
Пока Ленора поднималась по ступенькам, служанка весело улыбнулась ей и присела в глубоком реверансе. Прикинув про себя, она решила, что та на добрый десяток лет старше ее, но женщина так суетилась и бегала вокруг нее, будто в ее распоряжении был секрет вечной молодости. На лице ее сияла приветливая улыбка, в голубых глазах светилась доброта и мягкий юмор.
— Меня зовут Меган, мэм, — объявила она. — Мистер Синклер нанял меня, чтобы присматривать за домом, если вы не возражаете, мэм.
— Мистер Синклер? — Ленора удивленно изогнула тонкую бровь. — А я и не знала, что мистер Синклер был так любезен, чтобы побеспокоиться об этом. Или он заправляет всем домом?
Ее замечание, по-видимому, смутило служанку, но ненадолго.
— Но, мэм, ведь это же ваш дом! Что же странного в том, что ваш супруг позаботился об этом, пока вас не было?
Ленора остановилась на ступеньках, поджидая отца, и бросила на него подозрительный взгляд. Она хорошо помнила его обещание, что в доме не будет никого, кроме них обоих и слуг.
Откашлявшись и прочистив горло, Роберт поспешил успокоить дочь.
— Малькольм пообещал, что ноги его здесь не будет, так что, как видишь, ты зря волнуешься, Ленора.
— Надеюсь, что так оно и есть, — В голосе ее не было и намека на дочернюю почтительность, но она всегда ненавидела, когда ее против воли втягивали в темные махинации. — Я ведь уже предупреждала — мне нужно время, чтобы хорошенько во всем разобраться, — едва закончив, она вдруг усмехнулась, припомнив, сколько раз за последнее время она повторяла эти слова. Всю долгую дорогу, пока они добирались сюда, отец ее без устали пел хвалы молодому человеку, будто нарочно стараясь подготовить ее к мысли о неизбежности их будущей супружеской жизни. Но ей до сих пор была противна даже мысль о близости с Малькольмом, ведь ее сердце по-прежнему принадлежало одному Эштону. Должно будет пройти немало времени, вдруг со страхом поняла она, прежде чем она обретет свободу.
— Пожалуйте в дом, мэм, — вежливо произнесла служанка. — Вы ведь приехали издалека. Думаю, от усталости у вас все косточки ноют.
Служанка придержала дверь и Ленора вошла в холл. Остановившись на пороге, чтобы дать глазам немного привыкнуть к царившему в дому полумраку. Но стоило ей только оглядеться, как судорогой страха скрутило желудок — у нее не осталось ни малейших сомнений в том, что она когда-то бывала здесь и не раз. Вдоль всего здания шел узкий коридор, лестница начиналась у одной стены, затем делала крутой поворот и заканчивалась у другой на уровне второго этажа. Все здесь говорило о несомненном вкусе — мебели было немного, но вся она была выдержана в спокойных, неярких тонах, которые создавали ощущение простора, до краев наполненного светом и воздухом. Деревянный пол в коридоре и комнатах был устлан разноцветными коврами. Справа от нее была дверь в огромную комнату, сплошь заставленную диванами, креслами и столиками — по-видимому, гостиную. Напротив, через холл, в середине роскошного бледно-розового персидского ковра стояли стол и стулья. Судя по всему, это была столовая.
— Я приготовила вам немного лимонаду и поставила в колодец охлаждаться, — сказала Меган. — Если желаете, я могу подать вам бокал — другой попить с дороге. А может, хотите и пару печений?
Ленора улыбнулась.
— Звучит заманчиво.
— Располагайтесь в гостиной, мэм, — предложила служанка. — Я мигом, а вы пока отдыхайте.
Наступило неловкое молчание. Роберт Сомертон робко взглянул на дочь и наконец решился подойти.
— Ну что, дитя мое, нашла здесь что-нибудь знакомое?
Не позаботившись ответить, Ленора вошла в гостиную. Подойдя к французскому окну, она заметила, что из него открывается замечательный вид на море, и невольно залюбовалась. Чувствуя, как отец по-прежнему пристально смотрит ей в спину, ожидая ответа, она распахнула одну створку, позволив свежему соленому ветру ворваться в комнату. В комнате сразу запахло морем.
— Слуги здесь недавно, не так ли? — вдруг как о чем-то само собой разумеющемся сказала она.
Мохнатые, похожие на гусениц, брови Сомертона сдвинулись, глаза внимательно уставились в лицо дочери.
— С чего это ты взяла, дорогая?
— Меган поторопилась сказать, как ее зовут, — Она досадливо передернула плечами. — Живи она в этом доме давно, неужели бы она не знала меня?!
— Когда тебя похитили, старых слуг рассчитали. А теперь Малькольму пришлось нанять новых.
Ленора задумчиво посмотрела отцу в глаза.
— И что, ни один из прежних слуг не вернулся? Даже те, кто был привязан к семье?
— Да, то есть, нет… Думаю, все они уже успели устроиться куда-то еще, — Роберт провел тыльной стороной ладони по губам и Ленора заметила, что они мелко-мелко дрожат. Глаза его обежали комнату. Наконец взгляд его упал на сверкающие в буфете бокалы и разноцветные бутылки. Словно мучаясь от нестерпимой жажды, он машинально облизал сухие, спекшиеся губы. Нервно одернув пиджак, он неровными шагами устремился к буфету, как будто его влекла туда неведомая сила. Вскоре он отыскал графинчик с виски и снова повернулся к ней. — Честно говоря, я не очень интересовался подробностями. Сам я совсем недавно вернулся в этот дом, — сделав большой глоток, он продолжал, — После того, как ты…и Лирин…покинули родительское гнездышко, я отправился путешествовать. И только много времени спустя решил навестить вас с Малькольмом, посмотреть, как вы устроились. Какое счастье, что я приехал!
— Счастье? — шепотом переспросила Лирин и с непонимающей улыбкой взглянула на отца. — Это ведь еще неизвестно, не так ли?
Роберт пристально посмотрел ей в глаза.
— Что ты хочешь сказать?
Не отвечая, Ленора медленно стащила с рук перчатки, сняла шляпку, положила то и другое на стул и неторопливо прошлась по комнате. Она внимательно вглядывалась то в одно, то в другое, надеясь, что какая-нибудь хорошо знакомая вещь вдруг всколыхнет ее память. Совершенно так же, как и на мебель, она поглядывала на смущенного отца, словно не веря, что это именно тот человек, которому она была обязана своим появлением на свет.
— Похоже, мне еще предстоит долго привыкать к Малькольму. Да и ему ко мне. Я уже привыкла считать себя женой Эштона. Для меня было страшным ударом узнать, что мы совершили непоправимую ошибку.
— Что ты имеешь в виду, дитя мое? — Отец замер на месте, как громом пораженный. — Хочешь сказать, что ты…спала с этим человеком?!
Ленора почувствовала, как жаром опалило щеки. Разве можно было рассказать этому совершенно чужому для нее человеку о том счастье, которое она каждую ночь испытывала в объятиях Эштона?! Разве можно позволить, чтобы все то, что было для нее бесценно, потом было запачкано или, того хуже, с похотливой улыбочкой за стаканом виски смаковалось Малькольмом или этим человеком?! Она отдалась Эштону, уверенная в том, что она принадлежит ему. Ни за что на свете она не откроет им ничего такого, что касалось бы их двоих, как бы они не сгорали от любопытства.
— Похоже, я бывала здесь, — задумчиво сказала она, сделав вид, что не расслышала его слов. — Я уверена в этом. Все кажется таким знакомым. — Повернувшись к морю, она долго следила, как волны с ленивым шипением набегают на берег. — Мне кажется, я даже помню, как босиком бродила по берегу, а волны так приятно плескались у ног, — Она обвела руками комнату, — Я согласна с тем, что это мой дом…но … — Подойдя к нему вплотную, она посмотрела на него пронизывающим взглядом, не отдавая отчета в том, что заходящее солнце, пробравшись сквозь оконные стекла, странным образом изменил теплый зеленый оттенок ее глаз, сделав их похожими на сверкающие нестерпимым холодным блеском прекрасные изумруды. — Только вот…вас я совершенно не узнаю.
Не в силах оторвать взгляда от этих сияющих глаз, Роберт Сомертон почувствовал, как мурашки побежали у него по спине. Его затрясло и, как он не старался взять себя в руки, все было напрасно. Он подлил себе изрядную порцию виски и залпом осушил стакан. Это немного подбодрило его и, расправив плечи, он возмущенно взглянул на нее.
— Стыдись! Что может быть хуже, когда дочь не узнает родного отца?! — Он шмыгнул носом и растерянно потер его ладонью, словно с трудом удерживаясь от слез. — Должен тебе сказать, Ленора, это больно ранит меня!
— Что же делать? Я и Малькольма не помню! — неуверенно пробормотала она, решив, что не стоит обращать внимание на то смутное воспоминание, которое ненароком всплыло в ее памяти во время поездки в Новый Орлеан — образ светловолосого незнакомца с длинными усами был таким расплывчатым, что под него могло подойти по меньшей мере десяток мужчин.
— Вот это здорово — забыть собственного мужа! — Сомертон повернулся на каблуках и с возмущением уставился на дочь, как будто не в силах поверить, что подобные слова могли слететь с ее губ. Сделав еще один внушительный глоток, он уставился себе под ноги и сокрушенно покачал головой. — Не знаю, право, что это с тобой, бедная моя девочка! Ты выбросила из памяти человека, который тебя только что на руках не носил! Причем без малейшего сожаления…будто он значит для тебя так же мало, как вот тот гребешок на волне, — Осушив стакан, Сомертон глубоко вздохнул, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. — И в то же самое время ты открываешь свое сердце подонку, который соблазнил твою родную сестру, а потом отбросил ее в сторону, будто ненужную тряпку, когда сделал с ней то, что хотел! Может быть, Эштон Уингейт и не убивал Лирин собственными руками, но даже в этом случае он виновен в ее смерти! Если бы он не увез Лирин, она была бы жива! — Сомертон заглянул в ее подернутые пеленой слез глаза, будто пытаясь найти хоть какой-то намек на одобрение. — Неужели ты совсем ничего не помнишь? Не помнишь, как мы оплакивали ее смерть? И как ты поклялась отомстить ему?!
Совсем подавленная, Ленора покачала головой, упрямо не веря ни единому слову.
— Эштон любил Лирин. Я уверена в этом! И я ни за что не поверю, что он убил ее или причастен к ее гибели, чтобы вы мне там не говорили!
Роберт Сомертон сделал несколько шагов к дочери и уже протянул руку, чтобы примирительно погладить ее по плечу, но Ленора со слабым криком отпрянула в сторону. У него вырвался тяжелый вздох. Сомертон вернулся к буфету, снова доверху наполнил стакан и принялся расхаживать по комнате, потягивая обжигающий напиток и стараясь обрести душевное равновесие.
— Моя милая Ленора, — заявил он с видом заботливого отца, стараясь выбирать слова, которые бы помогли убедить ее. — У меня и в мыслях не было оскорбить тебя. Господи, да неужели же я не вижу, что ты пока еще не в себе! Поверь, единственное, к чему я стремился — это освежить в твоей памяти те факты, которые тебе известны так же хорошо, как мне. По воле злой судьбы ты попала в руки закоренелого мерзавца и я могу понять, как должна себя чувствовать невинная и беспомощна девушка, попав в его сети! Он наверняка сделал попытку обольстить тебя! Но, дорогое мое дитя, — Он лукаво хихикнул, — я не могу допустить, чтобы подобный человек верил в привидения. Уверен, что он ни минуты не сомневался, кто ты на самом деле, — Сделав еще один глоток, он с победоносным видом взглянул на нее, восхищаясь собственной логикой. — Неужели ты и сейчас не хочешь видеть, как заблуждалась до сих пор?
У Леноры заломило виски, голова раскалывалась от боли. Она была в недоумении. Послушать ее отца, так все было так просто. Но она не могла, да и не хотела сомневаться в том, что Эштон любил свою жену. К несчастью, она слишком устала, чтобы спорить с отцом. Сжав до боли руки, так что даже побелели костяшки пальцев, она сложила их на коленях. Ленора медленно покачала головой.
— Замолчи! Не хочу больше слышать об этом! — От гнева голос ее пресекся, — С этой самой минуты будь любезен воздержаться от каких бы то ни было оскорблений в адрес Эштона Уингейта, слышишь? Он человек чести, и, чтобы ты там не говорил, настоящий джентльмен!
— Что я слышу? Неужто ты влюбилась в него?! Влюбилась в этого человека?!
Ленора взглянула прямо в глаза отцу, изо всех сил стараясь не разрыдаться.
— Да …о, да! Я люблю его! — хотелось бы крикнуть ей в лицо всему миру. Но слезы застилали ей глаза и внезапно она в отчаянии поняла, что эти слова не вызовут у отца ничего, кроме грубых насмешек и злобы.
Сомертон лениво и цинично разглядывал опечаленное лицо дочери.
— Советую тебе не особенно распускать язык в присутствии Малькольма, процедил он. — Не думаю, что ему понравится, как его жена признается в нежных чувствах к другому. Как ты думаешь, что за этим последует? — Он закивал, как будто не сомневался, что она поняла его намек. — Вот то-то и оно. Дуэль, вне всякого сомнения.
Вдруг ее как будто что-то толкнуло — Ленора вскочила и выбежала из комнаты. С нее довольно!
— Ленора!
Крик отца не остановил ее. Щеки ее горели, по лицу струились слезы, она с трудом удерживалась от рыданий. Ленора промчалась через холл с такой скоростью, что чуть не сбила с ног удивленную Меган, которая направлялась в гостиную, с трудом удерживая в руках тяжело нагруженный поднос. Ленора вихрем пронеслась мимо служанки, совершенно позабыв о том, что у нее с самого утра не было во рту и маковой росинки, и взлетела по лестнице на второй этаж.
Долгое путешествие вконец измотало ее, но этот последний разговор, казалось, просто доконал бедняжку. Не успела она взбежать на самый верх, как слезы потекли рекой. Уже не сдерживая рыданий, Ленора бежала, не разбирая дороги, почти ничего не видя сквозь пелену слез. Повинуясь какому-то неосознанному чувству, а, может быть, просто увидев широко распахнутую дверь, она повернула направо и оказалась в дальней части дома. Ее взгляд дико блуждал по комнате, в которой она оказалась. Но даже сквозь слезы, что застилали ей глаза, Ленора успела разглядеть огромную кровать и поняла, что оказалась в спальне. Окна были распахнуты настежь, и свежий морской воздух наполнял комнату. Так же, как и внизу, в гостиной, здесь, должно быть, было много солнца. Даже сейчас оно заглядывало сюда, и комната в его лучах, казалось, была наполнена розовым светом. Стены, обитые какой-то мягкой светлой тканью, матово поблескивали, и все здесь как будто манило…казалось таким знакомым и близким. Зажав дрожащей ладонью рот, чтобы никто не услышал ее рыданий, Ленора медленно прошла через комнату, подошла к высокому окну и, прислонившись к нему, невидящим взглядом уставилась вдаль, где волны прибоя с глухим рокотом разбивались о берег. У нее на сердце словно камень лежал. Она судорожно вздохнула, пытаясь унять острую боль в груди, но все было напрасно. Несмотря на то, что открывавшийся перед ней вид был просто восхитителен, Ленора бы сейчас отдала все на свете, чтобы вместо ласкового моря перед глазами встали зеленые лужайки Белль Шена, чтобы она вновь превратилась в ту единственную, которая нужна Эштону. А имя — что имя?! Какая разница, как ее зовут, лишь бы он любил ее!
Подбородок у нее задрожал, и вдруг сердце Леноры екнуло и ушло в пятки — она заметила всадника, галопом направлявшегося к дому. От испуга и неожиданности у нее перехватило дыхание, ей показалось на мгновение, что она узнала мужественное лицо Эштона, хотя что-то подсказывало ей — этого просто не может быть. Чудес не бывает.
Чем ближе к дому подъезжал мужчина, тем тяжелее становилось у нее на душе. Мужчина казался слишком плотным, да и в седле он держался без того изящества, что всегда отличало Эштона. Наконец она узнала Малькольма Синклера и бешено бьющимся сердцем замерла, видя, как он спешился и неторопливо направился к дому. Казалось, прошла целая вечность прежде, чем она услышала, как заскрипели ступеньки лестницы, когда он отправился наверх. Его шаги раздавались то тут, то там, словно он рыскал из комнаты в комнату в поисках ее. По мере того, как шаги приближались, Ленора почувствовала, что ее охватывает настоящий страх. Она огляделась в поисках какого-нибудь убежища, но потом спохватилась — выхода у нее не было, оставалось принять все, как есть. Собравшись с силами, она заставила себя остаться на месте. В конце концов, с реальностью приходится считаться, а рано или поздно, но ей неминуемо придется встретиться с этим человеком лицом к лицу.
Малькольм остановился у двери в спальню и мельком заглянул внутрь. Как только взгляд его упал на нее, лицо его расплылось в улыбке.
— А я-то боялся, что ты забыла, где твоя комната, — Он широко раскинул руки, словно намереваясь обнять ее. — Если бы ты знала, как я надеялся, что твоему отцу повезет, и он сможет уговорить тебя вернуться домой! Я просто места себе не находил — боялся, а вдруг этот негодяй Эштон не отпустит тебя?!
Ленора холодно оглядела его с головы до ног, молча оценивая про себя. Он был так же высок, как Эштон, но немного тяжелее, хоть и моложе на вид. На первый взгляд он был даже красив, кареглазый, с шапкой пышных густых волос. Небольшие усики были тщательно подстрижены и придавали ему немного фатовской вид. Одет он был с иголочки, по последнему крику моду, и его новехонький костюм для верховой езды, должно быть, обошелся ему в немалую сумму. Только вот Эштон в своих старых бриджах, которые он всегда одевал, когда возился с лошадьми, был в глазах Леноры куда привлекательнее. Была во всем его облике какая-то неосознанная гордость, уверенность в себе, чего не было в Малькольме. Да и походка у того была странная, немного развязная — при каждом шаге он то поднимал, то опускал плечи, но при этом держался как-то неуверенно.
— Я знаю, что это моя комната, — Собрав все свое мужество, она заставила себя взглянуть ему прямо в глаза. — Только вот я не помню, чтобы когда-то делила ее с вами, — Она с трудом выдавила жалкую улыбку. — Прошу прощения, Малькольм, но я абсолютно вас не помню!
— Ну что ж, милая, это легко поправить, — Он тихо рассмеялся и, обняв ее за талию, попытался притянуть к себе. Ленора, испугано вздрогнув, отпрянула в сторону, даже не пытаясь скрыть дрожь отвращения. Она поспешно отступила, стараясь держаться от него как можно дальше, и юркнула за спинку стула, где чувствовала себя в большей безопасности.
— Мне нужно время, чтобы привыкнуть к этому, Малькольм, — твердо заявила она. Теперь в голосе ее звучала даже большая настойчивость, чем в тот вечер, когда она умоляла Эштона дать ей время, чтобы прийти в себя. — Даже если все вокруг будут в один голос твердить мне, что я ваша жена, я-то не могу в одно мгновение измениться. Мне нужно привыкнуть к мысли о том, что мы женаты, иначе это звучит слишком дико для меня.
Малькольм продолжал смотреть на нее. Казалось, до него не сразу дошло, что она имеет в виду. Наконец, он кивнул и медленно опустил руки.
— Насколько я понимаю, ты хочешь сказать, что мне придется поискать себе другую комнату? Иначе говоря, спальню?
— Не только спальню, Малькольм. Другой дом, — решительно заявила она. — Я согласилась приехать сюда с отцом по одной-единственной причине — он дал мне честное слово, что вас здесь не будет. Отец пообещал, что вы оставите меня в покое, дадите мне время, чтобы привыкнуть к моей новой жизни, а до тех пор не сделаете попытки поселиться здесь.
Он озадаченно нахмурился.
— Но это…это достаточно необычно, Ленора. К тому же это вообще нелегко!
Смутные подозрения зашевелились в ее душе. Неужели они пытаются обмануть ее? Ленора стиснула зубы, заставив себя вслушиваться в то, что он говорит. Теперь у нее уже не оставалось ни малейших сомнений в том, что она совершила страшную ошибку. Не следовало бежать от Эштона. Ах, если бы она только знала, что столкнется лицом к лицу с этим человеком! Холодно и отчужденно взглянув ему в глаза, она процедила, — Почему же?
Малькольм с досадой пожал широкими плечами и принялся метаться из угла в угол. Наконец он остановился возле стула, за спинкой которого по-прежнему стояла Ленора.
— Во всем Билокси нет другого места, где бы я мог остановиться.
— Ты мог бы снять комнату в гостинице, — возразила она.
Он резко обернулся и коротко глянул на нее, его приятные манеры слетели с него, как по волшебству. Ленора увидела, как губы мужчины искривились в неприятной ухмылке.
— А когда ты жила в доме Эштона Уингейта, ты тоже спала отдельно? Или об этом не было и речи? Вы двое, похоже, просто оторваться не могли друг от друга! Я-то еще не забыл, как вы целовались там, в беседке!
Жгучая ненависть и ревность к другому были так очевидно написаны у него на лице, что Ленора поняла — достаточно малейшего повода, и поединок между ним и Эштоном будет неминуем. Поэтому она дала себе слово в будущем не давать ему никаких оснований подозревать то, что происходило в Белль Шене.
— Сразу после того несчастного случая меня поместили в комнату для гостей. Пока я лежала больная, Эштон вел себя как истинный джентльмен. Он ни раз не сделал даже попытки навязать мне мысль о том, что я — его жена.
Малькольм заколебался. Видно было, что червячок сомнения все еще точит его. Непонятно, поверил он, или нет, во всяком случае, было видно, что он ломает голову, пытаясь разобраться в том, что только что услышал. Повернувшись к ней спиной, он плюхнулся в кресло и вытянул ноги перед собой.
— Ты утверждаешь, Ленора, что не помнишь меня. Мне трудно в это поверить, дорогая. Особенно если учесть, как мы всегда были близки с тобой, — Потянувшись к ней, Малькольм испытующе взглянул ей в глаза, а потом похлопал по подушке, лежавшей на ближайшем кресле. — Присядь, любимая, давай хорошенько это обсудим. Уверен, стоит нам постараться и мы живо справимся с этой твоей проблемой, как это было всегда.
Ленора окинула холодным, недоверчивым взгляд на его спутанные после поездки волосы, не чувствуя ни малейшего желания принять его приглашение. К несчастью, она так и не смогла придумать предлог, чтобы отказаться. Немного поколебавшись, она пробралась между стульями и, чувствуя на себе его испытующий взгляд, осторожно устроилась на самом краешке кресла.
— Не волнуйся, милая, — криво усмехнулся он. — Я ведь не чудовище, которое готово разорвать тебя в клочья. — Он быстро поднялся и подошел к ней, заботливо подсунув ей под спину несколько подушек. — Ну вот, так тебе будет удобнее, попробуй откинуться назад, — заметил он, коснувшись рукой ее плеча.
Ленора резко сбросила ее и, внезапно почувствовав себя в ловушке, метнулась в сторону, осторожно устроившись подальше, на дальнем конце дивана. Она украдкой кинула на него осторожный взгляд, даже себе самой не в силах признаться, в чем причина подобной паники, и заметила, что он удивленно уставился на нее широко открытыми глазами. Ленора выдавила слабую улыбку.
— Я уж лучше посижу здесь, если не возражаете, Малькольм. Когда я ложусь, меня тошнит, — Ей пришло в голову, что стоит, пожалуй, головокружение и тошноту приписать усталости после долгой дороги. Тем более, что это было отличным предлогом увильнуть от излишней близости.
Малькольм снова бросился в кресло и какое-то время внимательно разглядывал ее. Похоже, он был совершенно сбит с толку.
— Ты что, боишься меня, Ленора?
— А у меня есть для этого основания? — быстро спросила она.
Он растерянно взъерошил волосы.
— Понятия не имею, о чем это ты… Просто ты кажешься такой…такой далекой.
Его слова нисколько ее не тронули, и она просто оглядела его с ног до головы, не потрудившись даже ответить. Под ее пристальным, оценивающим взглядом Малькольм вздохнул и поерзал на стуле, чувствуя себя на редкость неловко.
— Ты всегда ставила меня в тупик, Ленора, — пробормотал он, пытаясь найти подходящие слова, чтобы заставить ее раскрыться, выглянуть из той раковину, куда она укрылась. — Конечно, я счастливчик. Не каждому так везет с женой, как мне. Я помню, как увидел тебя впервые, тогда ты была в зеленом платье…того же оттенка, что твои глаза. Я замер, как громом пораженный, но ты была с другим, и я не посмел подойти к тебе …
— С кем же я была?
— Ну, он был немного постарше, — Малькольм снова передернул широкими плечами. — Может быть, с двоюродным братом. Ей Богу, не знаю. Честно говоря, я был просто не в силах оторвать от тебя глаз. Где уж мне было разглядывать, кто там с тобой! — Закрыв глаза, он мечтательно улыбнулся и откинулся назад, на спинку кресла, словно погрузившись в приятные воспоминания. — Знаешь, а я ведь до сих пор помню, как блестела перламутром твоя кожа при свете фонаря, как я сходил с ума при виде восхитительных округлостей твоей груди — она чуть заметно колыхалась при каждом твоем вздохе. А я терял голову…
Ленора оглянулась и, быстро схватив веер из пальмовых листьев, принялась лихорадочно обмахивать заполыхавшие щеки. Ее смущенный вид и зардевшееся лицо заставили Малькольма лукаво прищуриться и заговорщически подмигнуть ей. Отвернувшись в сторону с досадой, которую она не могла скрыть, Ленора горько упрекнула себя, что не смогла сдержаться и своим смущением только доставила ему лишнее удовольствие.
— Если это был мой двоюродный брат, стало быть, все это происходило в Англии. Насколько мне известно, в Америке родственников у меня нет, — невозмутимо заявила она, словно читая по бумаге скучнейшее сообщение. Потом бросила на него вопросительный взгляд, надеясь отыскать хоть малейшую зацепку в его рассказе. — А вы можете рассказать, как выглядит мой дом в Англии? Я хочу сказать, внутри?
Он с задумчивым видом сложил руки и снова откинулся назад, погрузившись в воспоминания.
— Видите ли, я был там всего только раз, причем недолго. Меня пригласили погостить. Конечно, всего дома я не видел, но там была одна комната…большой зал, так называл ее ваш отец. А рядом с ней — такая длинная комната с огромным камином и каменной лестницей.
— А вы случайно не помните, там было что-нибудь на стенах?
Он снова замолчал ненадолго. По-видимому, задумался.
— Думаю, портреты ваших предков, потом какие-то щиты и другое старинное оружие, — Он кивнул головой, видимо, что-то вспомнив. — Да, там еще висели два портрета — твой и твоей сестры — копии тех, что твой отец отослал в подарок судье Кэссиди.
Ленора содрогнулась — слова этого человека странным образом отозвались в глубине ее существа, на мгновение всколыхнув память. Она словно бы вновь увидела знакомые лица на портретах, висевших бок о бок над огромным камином.
— Где они висели?
— По-моему, над камином, — Он кивнул, как будто припоминая. — Да, именно там.
По мере того, как он все более уверенно отвечал на ее вопросы, надежды Леноры понемногу таяли, и она уже чисто механически спросила:
— Вне всякого сомнения, вы знали о том, что оба портрета находятся в доме моего деда. Только как вы об этом узнали, не могу понять? Разве вы там бывали?
— Мы же были там вместе с тобой, любимая. Неужели ты не помнишь?
Ленора нахмурилась — нет, этого она не помнила.
— Не припоминаю.
Казалось, он был не в силах в это поверить.
— Неужели же ты даже не помнишь, как убивалась, когда узнала о смерти деда? После этого дом закрыли, а ты все не могла простить себе, что в такое время оставила его одного.
Ленора подняла голова, она ловила каждое его слово.
— Как мы добрались туда? Я хочу сказать, мы пришли пешком или…
— Мы приехали в наемном экипаже. Ты так рыдала, что я уже хотел бежать за доктором, чтобы он дал тебе успокоительное.
Еще один кусочек головоломки встал на свое место. Увы, ей не доставило ни малейшего удовольствия убедиться, что именно Малькольм успокаивал ее в том далеком воспоминании. Ленора упорно пыталась свести концы с концами, когда ей в голову пришел следующий вопрос:
— А где, ты сказал, мы поженились?
— Да здесь же, в Билокси, — спокойно ответил он. — Я переехал в эти места, а вскоре после этого и вы с отцом покинули Англию и появились в наших краях, — Он посмотрел на нее со слабой улыбкой. — Мне всегда хотелось думать, что ты выбрала эти места из-за меня, — Заметив, как она нахмурилась и растерянно моргнула, он глубоко вздохнул и с деланным равнодушием принялся разглядывать потолок., — Мы ведь знаем друг друга не первый день…года три, если не больше, я полагаю. Неужели все, что было…все эти годы просто забыты? Неужто такое возможно?
— Мне очень жаль. Похоже, мое состояние огорчает вас, Малькольм, — равнодушно сказала она. — Мне это тоже не по душе.
— Нисколько не сомневаюсь, дорогая, — тихо прошептал он, склонившись к ней. — Я только не вижу причины, почему бы нам не освежить кое-какие события в вашей памяти?
Его улыбка насторожила Ленору, и она отшатнулась в сторону. Глаза его потемнели, в них загорелся опасный огонек, при виде которого у нее захолонуло внутри, и Ленора впервые по-настоящему испугалась при мысли о том, что ее ждет впереди. Он небрежно, будто раздевая, обвел ее загоревшимся взглядом, и когда глаза их встретились, Ленора поежилась, заметив, как он плотоядно облизнул губы.
— Случается, мужчина нуждается в том, чтобы его успокоили. К тому же мы так давно не были вместе…
Что-то подсказало Леноре, что будет лучше, если она ничем не выдаст своего страха. Она откинулась назад и, сделав вид, что не поняла его, небрежно произнесла:
— О чем это вы, Малькольм? Почему вы хотите, чтобы вас успокоили? Если это опять касается Эштона, то я, по-моему, уже говорила: все это время он был очень любезен со мной, но не более, — Она досадливо вздернула плечи и снова защебетала, стараясь, чтобы ее слова немного смягчили недвусмысленный отказ. — Право, не знаю, но вполне вероятно, доктор Пейдж предупредил Эштона, что в моем тогдашнем состоянии со мной приходится обращаться крайне бережно. Могу себе представить, что бы со мной было, если бы совершенно незнакомый мужчина стал меня принуждать…скорее всего, все кончилось бы серьезным нервным потрясением. Даже сейчас, когда я чем-то расстроена, у меня бывают какие-то странные видения, галлюцинации. Мне кажется, я вижу какого-то мужчину, потом его забивают до смерти …
Брови Малькольма от удивления полезли на лоб.
— До смерти?
— Да, конечно, я понимаю, в это трудно поверить, Малькольм, но иногда во время стресса у меня бывают галлюцинации. Сама не знаю, что это такое: то ли просто видения, ни с чем особо не связанные. То ли воспоминания о том, что действительно было. А может просто мое воображение играет со мной злую шутку. Что бы там ни было, в такие минуты мне в такие минуты бывает просто жутко, Ленора от души надеялась, что хотя бы капелька актерского дарования перешла к ней в наследство от отца, и ей удалось сыграть достаточно убедительно, чтобы уверить Малькольма в ее болезни. Насколько легче было бы для нее оставаться в этом доме, если бы не страх в любую минуту подвергнуться грубому насилию! — Теперь вы понимаете, надеюсь, чем принуждение может убить меня!
— Да. Да, конечно, ты права, — Казалось, он рад успокоить ее. — Меньше всего на свете я хочу огорчить тебя, дорогая. Главное — чтобы ты поскорее поправилась.
В коридоре послышался звонкий перестук каблучков и замер возле открытой двери. Они оглянулись и заметили молоденькую служанку, которая нерешительно замерла в дверях. Девушка была явно смущена. Она переминалась с ноги на ногу под пристальным взглядом двух пар глаз и, похоже, сама не знала, то ли убежать, то ли осмелиться войти.
Ленора приветливо кивнула, искренне благодарная за то, что их прервали.
Служаночка робко вошла в комнату, кидая на них по очереди боязливые взгляды. Ее пышные черные волосы, ярко-голубые глаза и нежная кожа цвета сливок, в эту минуту покрывшаяся нежным румянцем, удивительно гармонировали друг с другом. Казалось, очаровательная девушка даже не подозревала об этом и нервно теребила кружевную наколку. Несколько длинных локонов упрямо выбивались наружу и кокетливо обрамляли точеное личико. На ней был ослепительно-белый, туго накрахмаленный передник, но, как ни странно, он совершенно не вязался с темно-синим платьем и придавал этому юному созданию какой-то неряшливый вид.
— Прошу прощения, мэм, — извинилась она, неловко приседая. — Я Мэри, горничная. Меган послала меня спросить, не хотите ли принять ванну?
Ленора метнула украдкой взгляд в сторону Малькольма — тот задумчиво поскреб подбородок. Взгляд его остановился на смущенном лице девушки, но, странное дело, он казался погруженным в свои мысли, все еще потрясенным тем, что услышал от Леноры. Возможно, он решил, что у нее до сих пор не все в порядке с головой. Только бы это заставило его держаться от нее подальше, ни о чем другом она не смела и мечтать. Ленора устала и умирала от желания выкупаться, но заставила себя промолчать, опасаясь говорить об этом, пока Малькольм был еще в комнате.
Наконец тот почувствовал, что они обе выжидающе смотрят на него, и галантно улыбнулся, глядя прямо в изумрудные глаза Леноры.
— Прости меня, дорогая. Увы, пора уезжать, в городе у меня полно дел, — Встав, он осторожно взял ее руку и чуть коснулся поцелуем кончиков пальцев. — Так, значит, до вечера.
Ленора грациозно склонила голову, испытывая неимоверное облегчение оттого, что он уходит. Оставалось только надеяться, что ей в конце концов удастся убедить его поселиться отдельно.
Ни разу с тех пор, как она впервые опустилась в горячую ванну в Белль Шене, Ленора еще не испытывала такой потребности вытянуться в воде и смыть с себя всю усталость последних часов и боль в мышцах. Переезд из Натчеза стал для нее тяжелым испытанием. Она была уверена, что колеса экипажа находили каждый ухаб, каждую рытвину на дороге и так и норовили попасть туда. И сейчас ей казалось, что все тело у нее покрыто ссадинами и ушибами. Со вздохом облегчения она погрузилась в горячую воду, с наслаждением закрыла глаза и принялась мечтать. Однако, казалось, мысли ее могли стремиться только в определенном направлении. Перед ее мысленным взором почти сразу же встало воспоминание о том, как Эштон заходил в ванну, когда она купалась, как потом, не в силах сдержать горевшее в нем желание, срывал с себя мокрую одежду и прижимал ее к своему обнаженному, мускулистому телу. Конечно, она понимала, что подобные воспоминания не доведут ее до добра, но разве можно выкинуть из головы то, что так дорого? Если бы не они, она давно бы уже погрузилась в пучину отчаяния.
Пока она наслаждалась, в ее голове одно за другим мелькали какие-то неясные образы, тоже связанные с купанием. Почему-то она была совершенно уверена, что час был поздний, она провела в дороге много часов и собиралась лечь спать …
Ей казалось, что она ощупью пробирается в темноте, нащупывая разлетевшиеся осколки собственной жизни. Ленора вдруг как бы увидела себя со стороны — на ней ночная сорочка, поверх она накинула на плечи пеньюар. Вокруг царил кромешный мрак. Вдруг ослепительная вспышка света прорезала темноту, и леденящий ужас охватил ее: она поняла, что опять погружается в тот же кошмар, который неотступно преследует ее уже много дней. Она снова увидела, как в воздух взвилась кочерга, правда теперь она наблюдала всю эту сцену как бы со стороны. Из темноты выступила какая-то неясная фигура, было понятно, что это мужчина. Его рука в черной перчатке с силой опустила кочергу на чью-то склоненную голову.
Она пронзительно вскрикнула от неожиданности и резко выпрямилась. Весь ее страх внезапно рассеялся, и в голове прояснилось. Внезапно она отчетливо поняла смысл того, что только что предстало перед глазами, и от неожиданности открытия у нее захватило дух.
— Это была не я! — с облегчением чуть слышно прошептала она. — Я этого не делала! — Она обвела глазами комнату, будто мир и покой снизошел в ее душу после этого открытия. Плечи ее распрямились, будто избавившись от непосильного груза терзавших ее страхов. Впервые за много недель она почувствовала себя свободной, будто навеки избавилась от маячившей за ее спиной виселицы и адского огня. От облегчения слезы подступили ей к глазам. Ей хотелось и рыдать, и кричать от радости, хотя трагедия, только что пережитая заново, все еще стояла перед глазами, не давая покоя. Более, чем когда-либо она была убеждена — то, что она только что видела — не плод ее больного воображения. На ее глазах когда-то убили человека. Но кого?!
Не в силах ответить на этот вопрос, она только беспомощно затрясла головой. Если то, что рассказал Малькольм, правда, значит, ее похитили из этого самого дома, а потом перевезли в Натчез. Скорее всего, рассчитывали поживиться деньгами ее отца …
Где-то в глубине подсознание копошилось еще одно смутное воспоминание. Откинув голову на край ванны, она прикрыла глаза и попыталась расслабиться в надежде, что видение само всплывет перед ее глазами. Вначале она могла различить какие-то туманные образы, но вскоре ей удалось различить нечто, напоминающее группу людей. На вид это было какое-то отребье, они кричали, перемежая слова грязными ругательствами. Она невольно брезгливо поморщилась, когда один из этих подонков приблизился к ней вплотную и заглянул прямо в лицо.
— Ого, да ты просто красотка! А ну-ка, тащи нам кошелек, мисси! — прошепелявил он, визгливо хихикая. — Только, будь я проклят, почему бы нам для начала не позабавиться с тобой? Ты — милашка, что надо, а мне вот раньше не свезло трахнуть хоть одну настоящую леди. Петушок мой сейчас прям торчком стоит, так бы и грыз тебя зубами, как застоявшийся жеребец — кобылу! Да разве я один? Мои дружки тоже ждут — не дождутся, когда придет их черед!
Тихонько скрипнула дверь за спиной, и жуткое воспоминание рассеялось к невольному облегчению Леноры. Впрочем, она тут же насторожилась и замерла, прислушиваясь к шороху за дверью. Она выскочила из ванны, завернулась в полотенце и на цыпочках подкралась к двери. На ее голос откликнулась Меган и Ленора с облегчением вздохнула, приоткрыв дверь, чтобы впустить служанку. Она заперла дверь на ключ, чтобы быть уверенной, что никто не сможет потревожить во время купания. Бог знает, что может случиться. Вдруг Малькольма обуяет любопытство, или, что еще хуже, обычная похоть. Поскольку собственные отец все время пел ему дифирамбы, стало быть, у нее нет ни единого союзника в этом доме. А это означало, что ей следует все время быть начеку.
— Я нашла это в вашем дорожный чемодане, мэм. Надеюсь, оно подойдет, — сказала служанка, протянув ей платье из бледно-голубого органди
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
. Она развесила его на спинке постели, чтобы Ленора могла хорошенько рассмотреть платье, и шагнула в сторону, в свою очередь критически разглядывая его. — Все ваши красивые платья так долго пролежали в чемодане, мэм, что теперь придется их все перегладить. Такое впечатление, что их просто побросали в дорожный чемодан, не глядя. Видно, кто-то сильно торопился.
Ленора замерла — на память ей пришли слова, которые сказал им хозяин гостиницы в Натчезе. Он будто услышала, как он рассказывал им с Эштоном, в какой-спешке уехал Малькольм, — «… покидал в чемодан платья жены, нанял человека, чтобы отвезти их, и умчался».
У Меган вырвался вздох.
— Ах, какой у вас красивый чемодан, мэм! Новехонький, красивый, просто загляденье! И такой большой, что можно уложить Бог знает сколько платьев, да так, что не будет ни малейшей морщинки. Вот теперь мне ясно, почему хозяин выгнал прежних слуг! Стыд какой, разве можно так обращаться с вещами!
— Ах, Меган, какая разница! Спасибо, благодаря тебе платье почти как новое, — И в самом деле, Ленора не нашла на платье ни единой складки. Платье было очаровательно — глубокий вырез был украшен вышитыми шелковыми листочками, разбросанные тут и там крохотные жемчужины блестели, словно капли росы. Пышные бледно-голубые рукава, обнажавшие руки до локтя, были украшены такими же вышитыми лентами. Широкий шелковый пояс подчеркивал высокую линию талии и пышную, всю в оборках юбку, по широкому подолу которой были тоже разбросаны листья.
Женщина лучезарно улыбнулась.
— Прелестное платье, мэм. Я и то подумала — вы в нем будет точно невеста перед алтарем.
Ленора затрясла головой, пытаясь отогнать нахлынувшее воспоминание. Неужто она видела вокруг смеющиеся, радостные лица? И это Малькольм Синклер стоит подле нее, улыбаясь в точности как жених, счастливый, принимающий поздравления от друзей?!
Внезапно задрожав, Ленора упала на стул и в отчаянии попыталась разобраться, что же ей привиделось. Неужели невеста — это и в самом она? А Малькольм — жених?
Мириады вопросов роились в ее мозгу, но ответить на них она не могла. Тем не менее, с той самой минуты, как она вошла в этот дом, ее все время одолевали видения, впрочем, скорее, воспоминания о реальных событиях в ее прошлом. Кое-что виделось еще смутно, неясно, но многое она узнавала. Увы, на ее несчастье это было совсем не то, чего бы она желала всем сердцем. Она то и дело видела лицо Малькольма, значит, он был в ее жизни, но, к ее ужасу, в этих воспоминаниях не нашлось места Эштону.
Совсем сбитая с толку, она подперла голову рукой и прикрыла глаза, всем сердцем желая, чтобы память никогда не вернулась к ней. То, что в ее воспоминаниях не находилось места Эштону, повергло ее в пучину отчаяния, унося с собой всякую надежду на то, что она благополучно избавится от своей болезни. Ленора чувствовала себя слабой и опустошенной. Конечно, она понимала — рано или поздно, ей придется взглянуть жестокой правде в глаза, но ее бедное сердце истекало кровавыми слезами. Чем дальше она была от него, тем слаще казались ей минуты, которые они провели вместе.
— Мэм? — Меган осторожно дотронулась до ее плеча. — С вами все в порядке, мэм?
Слабый вздох вырвался у нее из груди. Она устало откинулась на спинку стула.
— Не знаю. Мне что-то сегодня весь день не по себе.
— Может быть, вам лучше прилечь, мэм? — предложила служанка. — Я намочу полотенце в холодной воде. Вы полежите немного, а потом оботрете им лицо.
— Разве мне не нужно переодеться к обеду? — Ленора туже стянула полотенце на груди. Даже мысль о том, что нужно переодеваться, была ей невыносима.
— У вас еще есть время, мэм. Не думайте ни о чем. Просто лягте и укройтесь одеялом, и вам сразу станет лучше. Ведь вы так долго были в дороге, ехали от самого Натчеза, вам надо немного отдохнуть.
Послушавшись совета служанки, Ленора откинула легкое одеяло и вытянулась на постели. Простыни были прохладные, благоухали свежестью и, убаюканная мерным тиканьем часов, Ленора очень скоро погрузилась в сон. Некоторое время она плыла в океане грез, где реальность незаметно переходила в мечты, подернутые легкой дымкой. Сны, один прекраснее другого, наплывали на нее и она свободно перелетала от одного видения к другому. Вскоре почти незаметно темный занавес сомкнулся вокруг нее, чтобы через мгновение озариться светом, как будто пронизанный солнечными лучами. На нее надвинулась чья-то массивная фигура, вначале смутная и расплывчатая. Вдруг ее сердце отчаянно заколотилось, когда из темноты выплыло загорелое лицо Эштона. Голова его склонилась к ее обнаженной груди, и он приник к ней в жадном поцелуе. Но вдруг его черты заколебались и расплылись, неуловимо меняясь на глазах. Под тонкими губами появились усы, и Ленора с ужасом обнаружила, что смотрит прямо в горящие страстью глаза Малькольма Синклера. Полог, окружавший ее, превратился в пылающий костер, и она извивалась в агонии, когда огненные языки пламени тянулись к ней, обжигая обнаженное тело. Потом вдруг из бушующего пламени появились человеческие фигуры и сомкнулись кольцом вокруг нее так тесно, что ей нечем стало дышать. Куда бы она ни повернулась, на нее смотрели глумливые лица. Приветственно звенели поднятые бокалы, как будто призраки слетелись отпраздновать ее смерть в этом огненном аду…все ликовали…кроме одного человека, что держался в стороне от толпы. Словно попавший в ловушку испуганный зверек, он метался из стороны в сторону, все ближе придвигаясь к ней, пока не подобрался почти вплотную. Вдруг он оказался прямо перед ней. Его беззвучный крик острием кинжала пронзил ее измученный мозг.
Ленора отчаянно вскрикнула и проснулась. Она обвела диким взглядом комнату, не узнавая ее, и все еще не в силах прийти в себя после кошмара. Ей чудилось, что в любое мгновение искаженное криком лицо появится перед ней снова, возникнув, подобно привидению, из любого темного угла, из любой щели. Сердце ее от страха готово было выпрыгнуть из груди. Ей показалось, что какая-то темная тень склонилась над постелью, и она с трудом удержалась от крика, не сразу узнав Меган. Глядя с жалостью на ее испуганное лицо, служанка протянула руку и откинула с лица спутанные, мокрые от пота волосы.
— Вы все стонали да причитали, будто вам снился страшный сон, мэм. Сдается мне, у вас лихорадка.
Все еще не придя в себя, Ленора окинула беспокойным взглядом комнату.
— Здесь кто-нибудь есть, кроме тебя?
Меган удивленно нахмурилась.
— Только вы и я, больше никого, мэм.
С потрескавшихся губ Леноры сорвался прерывистый вздох, и она откинулась на подушки.
— Да, должно быть, мне что-то приснилось.
— Точно, мэм. Так оно и было, — согласилась Меган и положила ей мокрое полотенце на лоб. — Вы еще поспите, ладно? А когда придет время переодеваться к обеду, я вас разбужу. Ну, а уж коли вам не полегчает, так я предупрежу вашего папеньку, что вы останетесь у себя.
— Я так устала, — призналась Ленора.
— Конечно, устали, мэм, да и кто бы не устал?
Ленора вздохнула, снова погружаясь в сон. На этот раз она спала спокойно, лишь только раз ненадолго отчаяние вновь охватило ее, когда в спутанном клубке видений на нее нахлынула волна неясных голосов, в которой отчетливо слышались сердитые ругательства, тоненький женский плач, да еще что-то, смутно похожее на бормотание пьяного поэта.
Ленора рывком села в кровати, протирая глаза и пытаясь сообразить, где это она. Моментально вспомнив, она поднялась и неохотно облачилась в приготовленное Меган платье. Бесшумно приоткрыв дверь, она выскользнула в коридор и тихо спустилась по лестнице.
Сквозь открытые настежь окна потоком вливались звуки ночи, в котором отчетливо выделялся мерный шорох набегающих волн океана. Широкие двери в гостиную были распахнуты настежь, чтобы впустить в дом соленый морской ветерок, но, несмотря на жару, Ленора почувствовала, как по спине пробежала дрожь, и она помедлила, страшась переступить порог. Снедавшая ее лихорадка не прошла и ее до сих пор бил озноб. Правда, Меган изрядно потрудилась над ее прической, так что ее состояние не слишком бросалось в глаза. К тому же жар придал нежный румянец ее бледным щекам, глаза Леноры ярко блестели, а бледно-голубое платье выгодно оттеняло гладкую, как слоновая кость, кожу.
Стоя на пороге гостиной, она чуть помедлила, и тут же до нее долетел приглушенный голос ее отца.
— Чем ты недоволен, собственно говоря? Разве я плохо потрудился, да и Бард уверил меня, что все отлично. Любящий отец должен хорошо знать собственное дитя.
Ответ Малькольма поразил ее.
— Счастлив только тот, чей родитель убрался к черту на рога!
— Тихо, тихо! — пристыдил его Роберт. — Тебя что, не учили в детстве, что старших надо уважать, а, молодой человек?! — Последовавшее за этим долгое молчание, а затем глубокий, удовлетворенный вздох свидетельствовал о том, что Сомертон осушил бокал своего любимого напитка. Хихикнув, он продолжал: — Теперь будь осторожен. Не то оставлю денежки кому-то еще, а тебе придется постараться, чтобы отыскать их.
— Ты пьян, — глухо прозвучал голос Малькольма.
— Да неужто? — прошипел Роберт сквозь стиснутые зубы и уже собирался ответить, как вдруг из коридора появилась Мери и окликнула хозяйку. В руках у нее был тяжело нагруженный поднос с чистой посудой.
— Добрый вечер, мэм. Слава Богу, вы оправились.
Ленора слабо улыбнулась, у нее не было желания спорить с девушкой. Увидев, что Мери скромно отошла в сторону, Ленора толкнула дверь в гостиную. Увидев ее, Малькольм встал и стремительно двинулся ей навстречу. На губах его играла странная улыбка, он окинул ее нежным взглядом. Представив на минуту, как его руки смыкаются у нее на талии, Ленора стиснула кулаки и отпрянула к двери, собираясь бежать.
— Присоединяйтесь к нам, дорогая. Мы уже истосковались без лицезрения вашей красоты, а теперь вы с нами и это радость для нас. Ты же не будешь так жестока, чтобы лишить нас этого наслаждения. Позволь нам только полюбоваться тобой.
Роберт с видимым трудом выбрался из кресла и поднял свой бокал, приветствуя ее.
— Присоединяюсь. Ты — самая очаровательная дочь, которую только может пожелать мужчина. — Сделав огромный глоток, чтобы подкрепить свой тост, он молодецки подкрутил усы. Откашлявшись, Сомертон удивленно заглянул в пустой бокал и сунул его Мери, чтобы она наполнила его виски. — Будь хорошей девочкой и принеси мне виски.
Лоб Малькольма избороздили угрюмые морщины. Провожая Ленору к ее креслу, он пробурчал:
— Разве так трудно потерпеть до ужина?
Небрежно отмахнувшись от молодого человека, Сомертон повернулся к горничной.
— Глоток-другой виски мне не повредит, милочка.
Не зная, что делать, девушка растерянно взглянула на Малькольма. Заметив, что тот неохотно кивнул, она наполнила бокал. Потирая руки с довольным видом, Сомертон подавил смешок, нетерпеливо дожидаясь, пока служанка принесет бокал и, будучи в приподнятом настроении, принялся весело декламировать:
— Были у королевы четыре Мери, сегодня только три. Была там Мери Битон, а также Мери Ситон и Мери Чермишель и… — подмигнул смущенной девушке и закончил: — …и ты, моя милая Мери Мерфи.
Девушка прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться и стремглав выскочила из комнаты. Малькольм проводил ее взглядом и укоризненно покачал головой, а потом устроился рядом с Ленорой на диване. Как только он коснулся ее, взгляд его потеплел.
— Как странно, что ты выбрала именно это платье для сегодняшнего вечера, милая, — пробормотал он, погладив пальцем мягкую ткань.
— Странно? Но почему? — На виске ее слабо забилась жилка. Ей и самой уже приходило в голову, что это платье она когда-то выбрала для особо торжественного случая.
По губам его скользнула нежная улыбка.
— Да что с вами, мадам?! Ведь именно это платье вы когда-то выбрали, чтобы обвенчаться со мной!
Его слова камнем легли ей на сердце, одним ударом разрушив все ее светлые мечты. В ответ с ее губ сорвался лишь слабый шепот.
— Мне и в голову не приходило, что платье такое старое. Или, может быть, я что-то путаю? Когда, вы сказали, мы…
— Мы обвенчались почти сразу же после того, как познакомились. После этого вы его почти не надевали.
— Меган сказала, что оно лежало в чемодане и сильно помялось, — внезапно сказала она, лихорадочно пытаясь припомнить, не говорил ли он, когда они познакомились.
Он накрыл своей ладонью ее руку жестом любящего мужа.
— Мне было не до того, чтобы заботиться о платьях. Ведь я сходил с ума, не зная, что с тобой. Этот сумасшедший, что похитил тебя — ведь он Бог знает куда мог тебя увезти!
Ее взгляд равнодушно скользил по комнате, Ленора даже не отдавала себе отчета, что она видит. Восточную стену комнаты занимал огромный камин, по обе стороны от него были окна, а над ним висел на первый взгляд ничем не примечательный пейзаж. Картина была довольно посредственная и странно не вязалась с остальной обстановкой комнаты. В какое-то мгновение Ленора вдруг увидела в картине свое отношение к этим двум малознакомым мужчинам. Как бы они не уверяли ее в обратном, она чувствовала, что не имеет ничего общего ни с ними, ни с этой жизнью. Ей нужен был Эштон!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлин



Замечательный и захватывающий роман.
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлинчитатель)
2.11.2012, 19.48





очень неплохо, первая половина - 9 из 10 ,вторая несколько затянута, а финал скомкан) -8из10. читать очень можно, но другие ее романы лучше)
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс Кэтлинюля
3.11.2012, 16.38





Много пустых разговоров. Споров. Непонятные метания героини жена-не-жена! Конец ужасно скомкан. Народ вторгается в дом со злодеями, как на рынок. Задумка интересная, но как прерванный половой акт. Понимаешь как будет в конце, но остаешься в дураках. 5 баллов.
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс КэтлинИрина
20.12.2014, 21.36





Отличный роман
Где ты, мой незнакомец? - Вудивисс КэтлинМарк
6.05.2016, 13.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100