Читать онлайн Самая безмятежная, автора - Вуд Сара, Раздел - ГЛАВА ШЕСТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Самая безмятежная - Вуд Сара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.94 (Голосов: 50)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Самая безмятежная - Вуд Сара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Самая безмятежная - Вуд Сара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вуд Сара

Самая безмятежная

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Аромат и вкус губ Софи были божественны, и Розано самозабвенно смаковал их сладость. Дрожащим голосом она просила его остановиться, но он не мог, хотя и понимал, что ведет себя неблагородно, что сейчас не время и не место давать волю страсти.
Джентльмену не пристало поступать так. Но в данный момент это ничего не меняло. Ему необходимо было ласкать ее. Целовать.
Необходимо рассеять все ее сомнения. Сейчас. Прежде, чем она встретится с Энрико.
Он почувствовал перемену в ее теле — оно сделалось податливее, и в то же время в нем появилось нетерпение. В ответ на это его собственное тело пронзило желание такой сокрушительной силы, что он исступленно прижал Софи к себе и принялся целовать ее еще более страстно, чтобы немного утолить безумный голод. Ее упругая грудь обжигала его сквозь рубашку. Она со стоном запрокинула назад голову, подставляя ему свою нежную шею.
— Софи! — глухо пробормотал он и, не удержавшись, сжал губами ее маленькое ухо. — Как я люблю тебя!
И тут же замер. Неужели он сказал это?
— Розано! — выдохнула она. Он почувствовал, как ее нетерпеливые пальцы нащупывают пряжку его ремня, и зажмурился в отчаянной попытке взять себя в руки. Но уже сам гладил ее округлые бедра и, увлеченный единственной мыслью, с беспомощным стоном потянул ее к широкой софе.
Сантиметр за сантиметром он стягивал с нее платье, дрожа как в лихорадке. Потом нагнулся и медленно покрыл поцелуями чуть выпуклый живот. Она резко вздохнула, запустила пальцы в его волосы и решила, что сердце вот-вот выскочит из груди, когда он прикоснулся к ее томящемуся от ожидания влажному лону…
— Да, да, — прошептала она, почувствовав его колебания.
Она была прекрасна. Он пожирал ее жадным взглядом. Ее глаза стали почти черными от страсти, алые губы приоткрылись, за ними поблескивали жемчужные зубы. Ее тело подернулось легкой испариной, отчего его округлости отливали серебром.
Его охватило небывалое ощущение, выходящее за рамки физического, больше всего оно напоминало свободное парение.
— Моя Софи, — прошептал он сдавленно. По ее телу пробежал легкий трепет. Она хотела пойти дальше — они оба жаждали конечного соединения, но Розано смирил свою страсть и нежными словами и поцелуями успокоил ее, напоминая, что она хотела сохранить невинность до брачной ночи. — Я люблю тебя, — прошептала она. Розано обнял ее и завладел ее губами, и Софи снова почувствовала, как плавится тело под его дразнящими прикосновениями.
Всю последующую неделю Софи чувствовала, что все сильнее влюбляется в Розано. Каждое утро они вместе работали в великолепной библиотеке, где полки с книгами в богатых переплетах покрывали стены сверху донизу, а мягкий ковер на полу таинственно приглушал звуки.
Шаг за шагом с огромным терпением Розано посвящал ее в тонкости бизнеса д'Антига, объяснял, как он приумножает и сохраняет благосостояние семьи. Постепенно Софи начала понимать, как упорно он работал, чтобы достичь нынешнего результата. К своей радости, она обнаружила, что он перечислял большие суммы денег в благотворительные организации, чаще всего в детские дома и в дома престарелых.
Сейчас, спокойная и элегантная, в кремовой вышитой блузке и такого же цвета жакете, в шелковых брюках кофейного цвета, она спешила в библиотеку после завтрака в обществе дедушки. Накануне вечером Розано улетел в Милан, чтобы встретиться с братом, и Софи поражалась тому, как сильно по нему скучает. Она в нетерпении мерила шагами комнату, поглядывая на часы. Розано позвонил, сообщил, что он уже на катере и прибудет очень скоро, и попросил ее ждать в библиотеке, потому что не в состоянии изображать вежливо-сдержанную встречу и хочет зацеловать ее до бесчувствия.
Сердце запело в груди Софи, когда она услышала шаги в коридоре. Она круто повернулась к двери лицом. Это был он! Ее любящий взгляд жадно «впитывал малейшую деталь: нежность, с которой его глаза ласкали ее тело, безупречный костюм, угольно-серый, строгость которого оживлялась тонкой белой полоской. Розано во всем достигал совершенства!
Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, затем он шагнул вперед и заключил ее в объятия.
— Я ужасно скучал, — прошептал он ей на ухо.
— Розано! — слабо запротестовала Софи, когда он собрался раздеть ее. — Не сейчас! Нам столько еще всего надо сделать. Обсудить свадебные планы. Погулять по городу — ох, до чего мне нравится Венеция!
— Тогда… Как себя чувствует дедушка? — спросил вдруг он.
— Прекрасно, — несколько удивилась Софи. — По-моему, ему все лучше с каждым днем.
— Тогда мы скажем ему, Софи! — воскликнул он, глядя на нее темными блестящими глазами. — Только ему одному. Он так обрадуется, он обожает тебя.
— И тебя… — Он снова начал целовать ее, и она со смехом оттолкнула его. — Я подчиняюсь.
— Сейчас он отдыхает, значит… сразу, как только он проснется, перед нашим уходом, — предложил он.
Его энтузиазм совершенно ее обезоружил.
— Хорошо, Розано, — сказала она, делая вид, что тяжело вздыхает. Он усмехнулся и подошел к своей конторке. — Честно говоря, — продолжала Софи, идя следом, — мне кажется, что он уже догадывается о нас. Например, задает наводящие вопросы. Чтобы отвлечь его, я попросила рассказать о маме.
Розано откинулся на спинку стула.
— Надеюсь, вы с ним прояснили все недоразумения?
— Я не выношу недомолвок, — сказала она, играя браслетом новых часиков с бриллиантами. — Он не знает, почему мама не вернулась за наследством. Но она поклялась больше никогда не полагаться на материальное благополучие.
— Она принесла жертву, — заметил Розано, пристально наблюдая за Софи.
— Я думаю, с отцом она была счастливее, чем здесь. Мне грустно было слушать о том, как она жила здесь. Похоже, она не знала, кто из окружавших ее людей были ее истинными друзьями, а кого привлекали только ее деньги…
— Это — серьезная проблема, — негромко согласился Розано, по-прежнему не отрывая глаз от ее лица.
— И я это хорошо понимаю. От нее всегда ждали, что она будет платить за всех. Ей завидовали, ее осуждали. У нее было два неудачных романа. Ее возлюбленных интересовала только шикарная жизнь, которую она могла им обеспечить.
И тогда дедушка стал уговаривать ее выйти замуж за твоего отца. Он решил, что этот брак избавит ее от душевного разлада, даст ей чувство защищенности. Она страдала, оттого что ее не ценят как личность, Розано. Вот почему она все бросила ради моего отца, который даже не догадывался, кто она такая — мама открыла ему это только в самолете по пути в Англию. Как это ужасно, когда нужен не ты сам, а только твои деньги.
— Иди сюда, моя милая Софи, — пробормотал Розано, увидев, что она не на шутку расстроена. Он привлек ее к себе, усадил на колени и обнял. — И я был объектом домогательств, и на мою долю выпало немало встреч с «золотоискательницами» и разными прихлебателями. Богатство может стать проклятием. Оно возбуждает жадность и зависть. Иногда те, кто им обладает, становятся эгоистичными и мелочными, поскольку им не нужно пробивать себе дорогу в жизни. Их одолевает скука, они изобретают все более и более скандальные способы разнообразить свои пустые жизни. Вот почему я намерен защищать тебя, — сказал он, целуя ее в висок. — Уберечь тебя. Ты слишком дорога мне, чтобы позволить тебя испортить.
Она обвила руками его шею и поцеловала.
— Спасибо, — произнесла она, стыдясь, что когда-то усомнилась в нем. — Я так рада, что встретила тебя, а не обедневшего волокиту или плейбоя, которому я была бы нужна только в качестве кошелька.
— И правильно. — Он несколько бесцеремонно ссадил ее с колен. — Может быть, приступим к работе?
— Сначала расскажи, как поживает твой брат.
— Он, как всегда, в отличном настроении. — И добавил после секундного колебания: — Мы прилетели вместе. Он хочет устроить в твою честь прием.
Софи просияла.
— Вот здорово! Когда?
— Сегодня. — Розано нахмурился. — Но я не уверен, что нам…
— Мы непременно пойдем, — разволновалась Софи. — На сегодня мы ничего особенного не планировали… до самого позднего вечера, — сказала она, озорно блеснув глазами.
— Я предпочел бы сегодня лечь пораньше, — сказал Розано, и Софи довольно улыбнулась, потому что его голос прозвучал напряженно и отрывисто, словно он пытался совладать с пылким желанием.
— Я знаю, — пробормотала она, невольно приходя в возбуждение. — Но мне очень хочется познакомиться с Энрико и с его семьей.
— Ночной Париж романтичнее этого знакомства.
— Для меня и ночная Венеция достаточно романтична, особенно когда я с тобой, — сказала она нежно. Лицо Розано расслабилось и озарилось ласковой улыбкой.
— Тогда весь вечер не отходи от меня, — глухо произнес он.
— Невозможно. Люди станут судачить. Ведь для всех мы только едва знакомы, — поддразнила его Софи, хотя ее привело в восторг то, что она ему так необходима.
— Тогда уйдем домой пораньше, а завтра утром отправимся в Париж, хорошо?
— Конечно! — воскликнула она. — Я мечтаю об этом. Мне пора подумать о подвенечном платье…
— Милан! — немедленно откликнулся он. — Мы остановимся там на обратном пути. Я все организую.
Пока Софи переодевалась перед тем, как отправиться в гости к Энрико, она чувствовала, как колесо ее жизни стремительно набирает обороты. Дедушка пришел в восторг, услышав последние новости, и, глядя в его полные слез глаза, Софи поняла, что это лучшее лекарство, которое ему только могли предложить. Когда Розано опустился рядом с дедушкиным креслом на колени и обнял его с выражением глубокой признательности на лице, Софи почувствовала, что счастлива.
С мечтательным выражением лица она заслушалась мелодичной любовной венецианской песенкой. Розано просил ее познакомиться с музыкой композиторов, родившихся или живших в Венеции: Вивальди, Листа, Россини и Беллини. Ее тронуло, что он специально подобрал диски, чтобы она могла выбрать для церемонии то, что ей понравится.
Она медленно натянула чулки с кружевными подвязками, которые он особенно любил. Для приема у Энрико она выбрала бледно-вишневую блузу из шелковой тафты с открытыми плечами и шелковую юбку лимонного цвета, прямую и гораздо более короткую, чем те, на которые она отваживалась обычно. Но продавщица строго сказала ей, что все носят юбки такой длины и что для ее ног этот стиль идеален. Розано еще не видел этой юбки, и Софи заранее радостно представляла, какое он сделает лицо, когда ее увидит.
Она весело сунула ноги в вишневые остроносые туфельки, перекинула через локоть длинный жакет. Последний штрих — огромные серьги с подвесками. Сногсшибательно!
Лицо освежал легкий грим, нанесенный умелой рукой визажистки, посетившей ее полчаса назад. Волосы в артистическом беспорядке падали на плечи роскошными волнами благодаря стараниям стилиста, которому не терпелось услужить новоиспеченной графине.
Софи прошла в дедушкины апартаменты, чтобы пожелать ему спокойной ночи, и чуть не до слез растрогалась, слушая его щедрые комплименты.
— Веселись, милая, а утром все мне расскажешь, хорошо?
— Обещаю. — Она нежно поцеловала его. — Я люблю вас, дедушка, — добавила она тихо, — очень люблю.
— Моя славная девочка, — прошептал старик. — Ты — мое величайшее сокровище.
Перед тем как войти в салон, она внимательно оглядела себя, придала лицу самое спокойное выражение, какое только могла, и распахнула двери. К ее полному удовлетворению, Розано так и ахнул, увидев ее.
— Софи! — изумленно воскликнул он. — Ты просто… неземная!
— Ты тоже замечательно выглядишь, — пробормотала Софи, у которой при его виде захватило дух. — Думаю, тебе следует носить смокинг и днем, и ночью. Ты такой красивый!
Он было засмеялся, но веселье его быстро угасло.
— Это… — Он беспомощно развел руками. — Ты затмишь их всех, но…
— Но что? — Она замерла посередине пируэта и посмотрела на него.
— Софи, — начал он неуверенно, — я подумал, не стоит ли тебе надеть что-то попроще, например… то платье с цветами, которое ты носила в Лондоне, или…
— Розано! — возмутилась она. — Ты действительно безнадежен. И еще называешь себя итальянцем! Хорошо, венецианцем, — поправилась она. — Мне нравятся такие платья, но они не годятся для званого вечера в доме Барсини. Что подумает твой брат?
— Это меня и тревожит. — Он пожал плечами. — Все мужчины начнут за тобой увиваться, а женщины возненавидят.
— Ты мне льстишь, — фыркнула она. — Я и вполовину не так красива, как некоторые женщины, которых я видела здесь. Но все равно спасибо. Идем! Я умираю от желания познакомиться с Энрико и танцевать целую ночь.
И весело глядя на Розано, она протянула ему руку.
— Я люблю тебя, — прошептал он, привлекая ее к себе.
— А я тебя, — блаженно вздохнув, она заглянула в глаза Розано.
— Может быть, останемся? — пробормотал он, касаясь ее груди. — Посвятим этот вечер друг другу…
— Давай все же сначала повеселимся, — сказала Софи, глядя на него с обожанием, взволнованная его страстью. Мягко высвободившись, она направилась к двери. — Я все равно иду, с тобой или без тебя. Решай.
Он негромко чертыхнулся и быстро догнал ее. Он не хотел делить ее ни с кем! До чего же это приятно!
Во время их короткого путешествия в гондоле Розано взял ее за руку, и она представила, что они — влюбленные из какой-то другой эпохи. Их гондола плыла мимо сказочных дворцов с огромными окнами, озаренными свечами канделябров.
— Я попала в волшебную сказку, — вздохнула Софи. — Когда-то я была Золушкой и вот встретила принца. Но мне повезло: в моем случае обошлось без противных уродливых сестер.
— Тогда берегись волка!
— Глупенький, это совсем из другой сказки! — засмеялась Софи. Она откинулась назад на подушках, очарованная красотой канала, и крепко сжала его руку. — Мне не верится, что это наяву, Розано. Я просто боюсь лопнуть от счастья!
— Лучше не стоит, мне жалко новый смокинг, — пошутил он.
— Мы подплываем к мосту Риальто! Который из дворцов твой? — нетерпеливо спросила она.
Он до сих пор отказывался показать ей дворец Барсини, обещая, что они посетят его, когда у них будет больше свободного времени.
— С зелеными навесами в золотую полоску.
Они подплыли ближе, и у Софи загорелись глаза. Она знала, что дворец Барсини относится к тринадцатому веку, поэтому размерами он поменьше остальных. Когда-то при нем находилась собственная пристань, где с судов, прибывавших из Африки и с Ближнего Востока, сгружали серебро и золото, парчу и шелка, слоновую кость и ковры.
— В следующий раз мы вернемся сюда в день нашей свадьбы, — твердо произнес Розано.
— Почему? — удивилась Софи, наблюдавшая за маневрами гондольера, подгонявшего лодку к причалу. — Нам следует навещать твоего брата чаще.
— Нам некогда этим заниматься, — отрезал он, ожидая, пока слуга в бархатных бриджах поможет ей сойти на пристань. — У нас еще миллион дел, Софи!
Они вошли в вестибюль, и в первую секунду Софи показалось, что он весь мерцает и переливается. Стены цвета охры почти полностью скрывались под золотистыми и зелеными атласными лентами. Вестибюль оказался битком набит людьми, так что яблоку было негде упасть.
Зеленый и золотой цвета преобладали и в великолепных букетах, и в венках, свисавших с потолка, а отдельные ветви едва не цеплялись за тиары, украшавшие женские головки.
Софи втянула в себя воздух, вспоминая дедушкины уроки.
— Розовое масло — ты чувствуешь? Жасмин… Пачули… А основа, по-моему, сандаловое дерево, — сказала она Розано, стараясь перекричать шум.
— Альберто гордился бы тобой! Здесь балки из сандалового дерева. Тепло и влажность усиливают запахи, — ответил он, приближая губы к ее уху. Они начали проталкиваться сквозь толпу. Постепенно до слуха Софи долетели звуки струнного квартета, игравшего музыку семнадцатого века.
— Вот это расточительство! — воскликнула она.
— Энрико ни в чем себе не отказывает, — проворчал Розано и очень сильно, так что она даже поморщилась, сжал ей локоть.
— Мне больно, — пожаловалась она.
— Прости.
Она нахмурилась. Он был странно бледен. Гости поздравляли его и с любопытством оглядывали Софи. Розано коротко отвечал на приветствия, но задерживаться не стал и повел ее вверх по лестнице прямо в большую бальную залу, ярко освещенную хрустальной люстрой и сотнями свечей в канделябрах.
— Розано! Дорогой братец! — Мужчины обнялись, и Энрико повернулся к ней. — Значит, это Софи! — Он поцеловал ее троекратно, обняв за плечи, и вгляделся в нее таким же пронзительным взглядом, как у Розано. Но его лицо — почти такое же красивое — было мягче, а рот свидетельствовал о недостатке воли. — Я потрясен, — бормотал он, поворачивая ее то одним, то другим боком. — Она вовсе не походит на лошадь.
— Надеюсь, что нет, — улыбнулась Софи.
— Ты неправильно описал ее, — упрекнул брата Энрико. — Она прелесть. Как ты мог сказать, что ее голос похож на ржание старой кобылы?
— Ладно, Энрико, — процедил Розано. — Хватит шутить.
— Какие шутки! Ты сам так сказал, — возразил его брат и, возмущенно повернувшись к Софи, объяснил: — Я звонил ему, когда увидел вашу фотографию в газете. И он сказал, что между вами ничего не было и, кроме того, вы…
— Похожа на лошадь. — Софи пыталась говорить спокойно, но внутри у нее все начинало дрожать. Неужели Розано в самом деле так отозвался о ней? — Извините, — пробормотала она, думая только о том, как бы оказаться подальше от Розано. — Мне захотелось пощипать травки.
— Софи!
Слишком потрясенная, чтобы вступать с ним в объяснения, она, не обращая внимания на его умоляющий возглас, проскользнула сквозь толпу и оказалась в небольшой гостиной, где ее немедленно окружила группа женщин. Все они выглядели как супермодели.
— Вы, конечно, Софи д'Антига! Как мило!
Говорившая, худая и изящная женщина, трижды расцеловала Софи и уставилась на нее с откровенным изумлением человека, успевшего изрядно выпить.
— Но вы гораздо красивее, чем я ожидала. Розано говорил Энрико, что вы…
— Похожа на лошадь, — сухо сказала Софи, именно так себя и чувствуя среди этих красавиц.
— Знаю. По-видимому, он не слишком высокого мнения обо мне… И что же, его слова известны всей Венеции?
Дама весело рассмеялась и дыхнула на Софи винными парами.
— Только в кругу семьи. Я — Летиция, жена Энрико. Зано отозвался о вас непростительно грубо! Мы все приготовились к самому худшему. Вы, может быть, и в самом деле немного крупная, но вовсе не такая непривлекательная и неотесанная, как расписал Зано. Он сказал еще, что вы ужасно одеваетесь и не умеете себя вести! Он заставил нас поверить, что вы можете появиться здесь в собственноручно сшитом платье и туфлях из дешевого универмага! Ну разве он не смешон?
— До истерики, — мрачно согласилась Софи. Летиция не слишком понравилась ей. Под ее дружелюбной манерой угадывалось желание поставить новоявленную графиню на место. — Если хотите, я могу вернуться домой и переодеться в такое платье и в дешевые туфли, — предложила она невинно.
— У вас есть такие вещи? — изумилась Летиция. — Какой кошмар! Выбросьте их немедленно. Дорогая, мы должны вместе делать покупки, — продолжала она, капризно растягивая слова. — Завтра же отправимся к Картье, обойдем бульвар Сен-Жермен. Мне нужно новое белье, душечка, а это единственное место, где его стоит покупать. Потом слетаем в Лондон, пообедаем в «Сан-Лоренцо». Их пирожные с амаретто просто божественны…
— Я страшно занята, — прервала ее Софи торопливо. — Пытаюсь разобраться в семейных финансовых делах.
— Бог мой! — в ужасе воскликнула Легация. — Вы хотите лишить Розано его любимого детища? Он уже несколько лет пользуется неограниченной доверенностью на ведение дел д'Антига. Что он станет без этого делать? Назначение мужчины — обеспечивать, назначение женщины — украшать его жизнь и тратить деньги. А я помогу вам в этом! — щебетала она, театрально вскидывая унизанные браслетами руки и ослепляя окружающих фейерверком алмазных и изумрудных искр.
— Я скоро устраиваю большой прием, и это отнимает все мое свободное время, — твердо ответила Софи.
— Как я вас понимаю, дорогая, развлечения просто съедают наше время. На этой неделе я сама так занята, буквально ни минутки свободной. Вот! — воскликнула она, хватая канапе с подноса, который проносил мимо лакей в ливрее, едва не потеряв при этом равновесие. — Попробуйте это. Между прочим, — доверительно добавила она, пожирая глазами широкую спину лакея, — вот мужчина, ради которого стоит умереть.
— Высший класс, — согласилась Софи, с сомнением глядя на канапе. — Что это?
— Гусиная печень, разумеется! И самая лучшая. Быстрее съешьте, и это даст нам повод позвать его снова.
— Я не могу такое есть! — возмущенно воскликнула Софи. — Мне жаль бедных гусей, которых кормят насильно, пока их печень не раздуется, как шар.
— Какая трогательная сентиментальность! — снисходительно взглянула на нее Петиция. — Я сама не ем этого, но только потому, что слежу за своей фигурой. — Она окинула критическим взглядом более развитые формы Софи. — Послушайте моего совета, дорогая, если хотите пользоваться здесь успехом, сбросьте вес. В другой одежде вы напоминали бы пирожок. Смотрите! — вскрикнула она внезапно, хватая Софи за руку. — Вон Зано высматривает себе жену. Бедняжка, он уже столько лет ищет кого-то, похожего на Николетту. И я думаю, он нашел, наконец! Счастливая Арабелла!
Софи проследила в направлении взгляда Петиции. Стройная, худощавая дама чуть ли не повисла на Розано, словно ее не держали ноги.
— Почему Розано хочет жениться? — спросила она, борясь с приступом ревности.
— Ему нужен наследник, дорогая, это единственная причина, по которой женятся аристократы, — горько сказала Петиция и одним махом осушила вместительный бокал шампанского. — Они могут заполучить любую женщину, вот и резвятся, пока не вспомнят, что ради продолжения рода обязаны производить на свет детей.
— А Розано тоже резвится? — ровным тоном спросила Софи, чувствуя, как ревность сжимает ей желудок.
— Кто знает? Он такой скрытный. Но Арабелла — идеальная кандидатура в жены. Она тоже англичанка, но страшно богата и голубых кровей. Корни ее семьи уходят чуть ли не в средневековье.
— Я думаю, это можно сказать про любую семью, — сухо заметила Софи. Но Летиция пропустила это замечание мимо ушей.
— Арабелла — моя близкая подруга, она снимает здесь palazzo с тех самых пор, как приехала на карнавал и влюбилась в Венецию. Мне следует ее предостеречь.
— Против чего? — насторожилась Софи.
— Брака с венецианским аристократом. Они очень боятся терять свою свободу. Женятся по настроению или повинуясь чувству долга, а потом заводят любовниц для развлечения. Их жены — машины по производству детей, Софи, — сказала она с плохо скрываемой злостью. — Примите мой совет — выходите замуж за бедного человека. Он, конечно, женится на тебе ради денег, но не станет ждать, чтобы ты рожала ему по ребенку в год, или бегать за каждой смазливой девицей, которая попадется ему на глаза.
Софи поняла, что Петиция говорит о собственной семейной жизни. Хотя эта женщина и не особенно понравилась Софи, она все же искренне посочувствовала ей. Петиция явно чувствовала себя заброшенной и нелюбимой.
— Розано не вполне подходит под это описание, — неуверенно начала она, но Летиция изящно наморщила нос.
— Он такой же, как все. И, как все, женится ради денег и власти. Чтобы содержать эти дворцы, мало одного состояния. Но несомненно то, что он никогда не полюбит снова. Николетта была его единственной любовью. Когда она умерла, Энрико был просто в шоке.
Софи нахмурилась, пытаясь уловить ход мысли собеседницы.
— Энрико в шоке? Почему?
— Мы думали, он покончит с собой. Представь, какой позор для семьи! — в негодовании воскликнула Петиция.
— Это было бы ужасно для вас, — подтвердила Софи, ничем не выдавая презрения, которое испытывала к невестке Розано.
— Да, но таков Зано! Эгоист, как все мужчины. Нет, уж он найдет себе подходящую жену, обзаведется выводком детишек, а потом станет искать развлечения на стороне. Они привыкли к разнообразию и не желают от него отказываться. Да и зачем, когда к их услугам столько женщин?
И правда, зачем?
Комната поплыла перед глазами Софи, смех, разговоры и музыка слились в сплошной оглушающий гул. Легация продолжала, покачиваясь, говорить что-то, но Софи уже не слышала ее. Она как будто сквозь туман увидела, как мимо прошел Розано. Арабелла по-прежнему откровенно к нему прижималась. Софи разочаровало то, что Розано казался своим среди этих ограниченных людей. Может быть, он все же сохранял некоторую дистанцию, но тем не менее был любезен со всеми.
Софи следила за ним взглядом раненой лани. Петиция так уверена в его намерениях, а ведь она хорошо его знает. Неужели и ей, Софи, предстоит стать машиной по производству детей? А потом наскучить Розано и терпеть его пренебрежительное отношение?
К горлу Софи резко подступила тошнота, и, пробормотав извинения, она поспешила в дамскую комнату, которую ей указали, как только они с Розано вошли во дворец.
Комната оказалась очень просторной, с золочеными раковинами. Она вся была уставлена ведерками со льдом, где охлаждались шампанское и минеральная вода, и вазами с огромными белыми лилиями, от густого запаха которых Софи стало еще хуже. Она пила воду до тех пор, пока тошнота не отпустила ее, затем несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.
Розано, конечно, шутил по поводу ее сходства с лошадью. Такого рода разговоры водятся между братьями. Она почти вернула себе утраченное душевное равновесие. Розано сказал, что любит ее!
Но ведь это всегда говорят в таких случаях…
Софи сжала губы. Она дорога ему, она читала это в его глазах. Он не мог до такой степени натурально изображать желание и страсть…
Разве что очень хотел этого… И он мужчина, а для мужчин любовь и физическое влечение существуют отдельно друг от друга.
Софи уставилась на свое бледное лицо, отраженное в старинном зеркале. Темные мрачные глаза и губы в вишневой помаде составляли разительный контраст с алебастровой белизной кожи. Она некрасива. У нее идиотский вид. Настоящая ворона в павлиньих перьях!
Внутри нее закипал гнев. Она хотела, чтобы ее любили такой, какая она есть.
Софи привела себя в порядок, нервно улыбнулась своему отражению и покинула дамскую комнату, чтобы провести вечер, болтая с наименее неприятными из гостей Энрико: русскими аристократками в бархате, князьями и графами в шелковых смокингах и английскими дворянками в жемчугах и камеях.
Аристократы, кстати, были в меньшинстве, большинство же гостей Энрико оказались знаменитостями средней руки, фотомоделями и футболистами — теми, чьи лица постоянно мелькают на обложках журналов, а имена — в колонках светских новостей. И вся атмосфера здесь была пропитана ядовитыми сплетнями, интригами и откровенным флиртом.
Шум вокруг усиливался, гости стремительно утрачивали остатки сдержанности под воздействием алкоголя, и Софи чувствовала себя все более и более несчастной. Иногда в толпе мелькала голова Розано. Но он старательно избегал ее, как и она его. При нем почти неотлучно находилась Арабелла, и Софи не могла не возмущаться, что ему, по-видимому, нравилось, когда на него взирали как на божество.
А почему бы и нет? — спрашивал язвительный внутренний голосок. Мужчины любят, когда им льстят.
И Софи мрачнела все больше.
— Ты танцуешь, Софи?
Повернувшись, она едва не соприкоснулась грудью с мускулистым торсом Энрико. Нечто в его взгляде едва не заставило ее брезгливо отпрянуть, но она сознавала, что отказ будет расценен как проявление крайней невоспитанности.
— Да, спасибо, — ответила она вежливо.
Она ощутила сзади какое-то движение, и внезапно ей на плечо легла рука Розано.
— Извини, Рико, но я должен отвезти Софи домой, — мило улыбаясь, сказал он. — Она не привыкла ложиться поздно. К тому же от жирной пищи и алкоголя ее иногда тошнит.
Софи остолбенела от такой наглой лжи. Почему это он пытается удержать ее от более близкого знакомства со своим братом?
— Я позабочусь о ней, — пробормотал Энрико, жадно блеснув глазами.
— Завтра с утра у нее урок итальянского, — настаивал Розано, и в его бархатном голосе послышались стальные нотки.
Это было для Софи новостью.
— Разве? — нахмурилась она.
— Вы проходите сейчас части тела: голова, нос, руки…
— Я мог бы научить ее словам поинтереснее. — Энрико уставился на ее грудь.
Он положил ей на талию потную ладонь и плотно прижался к ней бедром. Внезапно до нее дошло, что он находится в состоянии крайнего возбуждения.
— Боюсь, что Розано прав — мне пора уходить, — быстро проговорила она и порывисто поднесла руку ко рту. — Боже! Кажется, меня сейчас стошнит!
Энрико испуганно отшатнулся, и Софи, испытывая мрачное удовлетворение, протиснулась сквозь толпу с не отстававшим от нее Розано, обрадованная тем, что наконец-то покидает вечеринку.
— Отличная работа. А то я уж решил, что мы никогда не выберемся отсюда, — довольно произнес он.
— Правда? А почему это ты оказался рядом именно в тот момент, когда Энрико пригласил меня на танец? — холодно спросила она, когда они спустились на причал и направились к ожидавшей их гондоле.
— Я хотел избавить тебя от его общества, — напрямик ответил Розано. — Стоит Рико выпить бокал-другой вина, и он бросается флиртовать с каждой новой знакомой.
Скорее целое ведро, угрюмо подумала Софи, а вслух сказала:
— Значит, ты ревнуешь?
— Видимо, так. Ты нашла его привлекательным?
Что ответить ему на это? Большинство гостей ей не понравились, а Энрико и вовсе внушил отвращение.
— Стоило бы помучить тебя и притвориться, что даже очень, — сказала она, помолчав. — Но это будет ложью. Я не хотела идти с ним танцевать. Честно говоря, я не слишком приятно провела время, — добавила она спокойно, решив не уточнять, что услышанные этим вечером откровения испортили бы и самую чудесную вечеринку.
Розано поморщился.
— Я тоже сыт этой пустой болтовней по горло, Софи… Это друзья Энрико, а не мои. Кое с кем из моих друзей ты уже познакомилась и сказала, что они тебе понравились. Думаю, и остальные тебе тоже понравятся. В них нет…
— Фальши, — подсказала она сдержанно, и: он, коротко рассмеявшись, кивнул. — Так ты не любишь его друзей?
— Не особенно.
Она с облегчением взглянула на него.
— Ты и своего брата недолюбливаешь, ведь так?
— Но все же он мой брат. — Лицо Розано осталось непроницаемым. — Я несу за него ответственность.
— Ты не ответил на мой вопрос. И ты своему брату не нянька. Он взрослый человек.
— Он тоже Барсини, — упрямо сказал Розано. — Его поведение сказывается на репутации семьи.
— А семья — это все! — закончила она за него и, не дождавшись ответа, почувствовала, как холодеет сердце. Софи невидящим взглядом смотрела перед собой, чувства ее притупились, радость померкла. Семья, семья, семья! Но разве семья важнее любви, искренности, доброты к людям? Она не должна становиться на пути к счастью!
Ей необходимо знать наверняка: или Розано ее любит, именно ее, а не титул, наследство или «удобный» характер, или он ставит свой старинный род выше собственных чувств.
Она направилась в свою спальню.
— Зайди ко мне, — позвала она тихо.
— Но ты, похоже, не в настроении, — хмуро произнес он.
Она вскинула голову и с болью взглянула на него.
— Да. Но я хочу задать тебе один вопрос.
Он тихо закрыл за собой дверь. Софи с трудом проглотила комок в горле. Что делать, если подтвердится самое худшее? Снова на нее накатил приступ дурноты. Она налила себе полный стакан минеральной воды и торопливо выпила его, изо всех сил стараясь справиться с собой.
— Энрико что-то наболтал тебе? Что именно? — спросил Розано сурово.
Она оказалась права! Он боялся, что она останется наедине с его братом. Каких же разоблачений он опасается?
Софи резко повернулась к нему, встретила его настороженный взгляд и почувствовала, как сердце сжимается от страха.
— Я почти не разговаривала с ним. — Она заметила, что он вздохнул с облегчением, и затрепетала. — Но я слышала вещи, которые заставили меня в тебе усомниться, Розано.
— От кого? — спросил он мрачно.
— Неважно. Но я хочу, чтобы ты ответил мне честно, — сказала она, глядя на него в упор и нервно перебирая пояс. — Только не лги, Розано. Скажи правду. Ты в самом деле любишь меня? — спросила она, гордо вскидывая подбородок и сжимая губы, полная решимости услышать самый страшный ответ. — Ты любил бы меня, если бы я раздала все свои деньги и осталась просто Софи Чарлтон в простом платье и если бы во мне не было ни капли крови д'Антига?
Бесконечная нежность, отразившаяся на его лице, говорила яснее всяких слов.
— Так вот что тебя беспокоит, дорогая моя! Как ты можешь спрашивать?
Он ласково улыбнулся, и его полный любви взгляд согрел ее, оживил застывшее сердце и оцепеневший ум.
— Я в самом деле люблю тебя, — сказал он мягко. — Отдай все свои деньги, если так надо. И даже этот дворец. И все равно я хочу быть с тобой до конца моих дней.
Именно эти слова она хотела услышать. Не теряя больше ни секунды, она бросилась в его объятия.
— Ты не должна сомневаться во мне, какие бы сплетни ты ни услышала, — шептал он. — Друзья Энрико обожают распускать ложные слухи и ссорить людей. Они распространяют небылицы просто ради забавы.
— Не могу в это поверить, — искренне удивилась она.
— Верь мне, Софи, — пробормотал он. — Я собираюсь любить тебя всю мою жизнь, а особенно — сегодня ночью.
И в эту тихую сентябрьскую ночь нечто особенное вошло в их отношения. Розано любил ее! Софи могла заснуть спокойно. Последние сомнения покинули ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Самая безмятежная - Вуд Сара

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Самая безмятежная - Вуд Сара



ЕСЛИ ЛЮБИШЬ - ТО ЛЮБИШЬ и веришь. А тут сопли, гордыня и комплексы. На этой смеси кто угодно, что угодно замесит и хорошего не будет. Он ей не верил - они ему не поверила. Счет равный. Глупость.
Самая безмятежная - Вуд СараТатьяна
26.02.2012, 14.10





начало за здравие . а конец за упокой.
Самая безмятежная - Вуд Сараиришка
9.03.2013, 21.01





Не роман , а бред какой-то.
Самая безмятежная - Вуд СараДжамиля
25.08.2013, 10.09





роман как роман, ни лучше, но и не хуже большинства; что-то похожее уже читала, сюжет почти тот же ...читать можно, хотя ...и лучше бывает
Самая безмятежная - Вуд СараФлора
20.01.2015, 16.47








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100