Читать онлайн Время Мечтаний, автора - Вуд Барбара, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Время Мечтаний - Вуд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Время Мечтаний - Вуд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Время Мечтаний - Вуд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вуд Барбара

Время Мечтаний

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

Джоанна была уверена, что происходит нечто странное. На веранде перед входной дверью на полу лежал пучок перьев, аккуратно перевязанный шнурком. Такое случалось уже не в первый раз. За две недели в «Меринде» она наталкивалась на необычные вещи: то снаружи на подоконнике появлялись оставленные кем-то отполированные речные камешки, то на верхней ступеньке веранды оказывались разложенные полевые цветы, а два дня назад она обнаружила висящий на входной двери веночек из речной травы и человеческого волоса. А теперь вот еще эти перья. Кто приносил все это и зачем?
Она окинула взглядом бурлящий жизнью двор, где полным ходом шла работа: перепуганных овец загоняли в желоба, ведущие в загоны для стрижки. Шум и запах едва не валили с ног. Стригали прибыли в «Меринду» на следующий день после приезда туда Джоанны, и она поняла, что ради этих трех недель в ноябре совершалась работа на ферме все остальное время в году. В эти недели овец стригли, и шерсть отправлялась в Англию. В сезон стрижки на ферме ложились и вставали затемно, работали, не покладая рук, спали урывками, ели набегу и все другие дела откладывали до поры, когда стригали переезжали на новое место, а шерсть отправлялась в гавань. За все это время Джоанна видела Хью только по вечерам, когда он заходил поинтересоваться, как привыкает на новом месте Адам и не нужно ли им чего-нибудь.
Она рассматривала найденные перед дверью перья. Нежно-розовые, с легкой желтинкой на кончиках, они принадлежали какаду и были аккуратно перетянуты узкой полоской лыка. Всех перьев было три. Как перед этим было три речных камешка и три полевых цветка. Сомневаться не приходилось: кто-то потрудился собрать их и положить на видное место. Но кому понадобилось это делать и зачем? Джоанна ломала голову над всеми этими странностями, не выпуская из вида Адама, бегавшего по двору за цыплятами. Струп с его лба давно сошел, истерики не повторялись, и головой он не бился ни разу. Со стороны он выглядел вполне здоровым. Но иногда он мучительно пытался что-то сказать или вдруг неожиданно затихал и взгляд его застывал. Случалось, что ребенок плакал среди ночи.
Игрушки, которые купила ему Джоанна, лежали в домике без дела. Их продавал мистер Шапиро, старик-торговец, ездивший по району в красочном фургоне, который тащила старая кляча по кличке Пинки. Торговал он всякой всячиной: от ситца до «настоящих арабских духов». В основном Джоанна покупала у него вещи для дома: матерчатый коврик из полосок ткани, продернутых сквозь холст, керамический чайник для заварки, занавески на окна, а еще купила она воздушного змея и мяч. К ее удивлению, Адам отнесся к подаркам равнодушно, и она догадалась, что к игрушкам он не привык, а вернее всего, их у него никогда и не было. Ему больше нравилось играть с тем, что его окружало в природе. Он с удовольствием плескался в пруду, часами мог наблюдать, как собирал по дну добычу утконос. Ему нравилось носить с собой Руперта, но к змею и мячу он не притрагивался. Несколько раз пыталась Джоанна найти ключик к сердцу Адама, чтобы узнать, что его терзает. Но пока ее старания успеха не принесли. Когда она показала ему Библию его матери и обручальное кольцо, он залился слезами.
Джоанна с нетерпением ждала известий от властей колонии Южная Австралия. Она надеялась получить сведения, которые могли бы пролить свет на случившееся с мальчиком, и узнать, какое потрясение он пережил, и тогда ей удалось бы найти способ исцелить его. Ей снова вспомнилась мать, и она подумала, что леди Эмили, возможно, была бы жива, если бы когда-то давно нашелся человек, способный помочь ей справиться с тем, что ее преследовало и погубило, и кто смог бы, проявив терпение, освободить ее от душевных мук.
Джоанна ждала также и других писем. Уже в «Меринде» она написала письма в каждое из шести Управлений австралийских колоний с просьбой сообщить ей сведения о миссионерах по имени Джон и Нейоми Мейкпис; она также просила прислать ей карты колоний. Она съездила со своим документом в Камерон к адвокату, знакомому Хью, но от встречи толку было не много. Адвокат сказал, что необходимо знать, в какой именно колонии находится земельный участок, а без этого нет возможности установить местонахождение участка и законность документа. Еще она ждала письма из Англии со штемпелем Кембриджа.
Одна из записей в дневнике леди Эмили была сделана восемь лет назад, когда Джоанна сопровождала мать в поездке в Англию. Леди Эмили писала: «Тетя Миллисент так глубоко переживает потерю сестры, что отказывается говорить со мной о родителях, однако мне удалось кое-что узнать от их соседки миссис Добсон, знавшей Миллисент и мою мать с детства. Она упомянула Патрика Лейтропа, и, как ей помнилось, этот человек был другом отца по школе. Если бы мне удалось разыскать мистера Лейтропа, я бы, может быть, смогла выяснить точное место своего рождения в Австралии, а также узнала бы, что делал там мой отец».
Насколько Джоанне было известно, ее мать так и не осуществила своего намерения и поисками Лейтропа не занималась. Но Джоанне показалось, что сведения эти заслуживают внимания. Ей было известно, что ее дед учился в Крайстс-Колледж Кембриджского университета с 1826 по 1829 годы, и она написала письмо в университет за два месяца до отъезда из Индии, а на месте обратного адреса указала: «Мельбурн, до востребования». Начальнику почтового отделения в Мельбурне было известно, что она живет теперь в «Меринде».
Озадаченно разглядывая перья какаду, она заметила, как в тени стригальни кто-то неожиданно быстро проскользнул через двор. Это была Сара, девушка-аборигенка, работавшая на ферме. Она стояла неподвижно и смотрела на Джоанну так же пристально, как две недели назад у реки смотрел на нее Иезекииль. Было в ее взгляде, как и во взгляде старика, что-то тревожное. В отличие от Хью, Джоанна не считала, что вызывает у Сары простое любопытство. У нее самой сложилось мнение, что Сара ее опасается и присматривается, оценивая опасность. Она и раньше вдруг замечала, что Сара за ней следит. Когда у нее возникало ощущение, что за ней наблюдают, она поднимала голову и видела девушку. Джоанна не раз пыталась поговорить с ней и подружиться, но Сара неизменно сторонилась ее.
– Сара говорит по-английски вполне сносно, чтобы объясняться, – сказал ей Хью, когда она спросила его о девушке. – Нельзя сказать, что говорит она очень хорошо. Думаю, вы для нее загадка. Ей мало приходилось встречать белых женщин за пределами миссии, где она выросла.
Джоанна находила Сару хорошенькой. У нее были высокие скулы и крупные миндалевидные глаза, а длинные прямые волосы, темные, как и кожа, имели оттенок красного дерева и глянцево блестели. Платья она носила, но ходила босая. Джоанна гадала, зачем Саре понадобилось следить за ней. Почему у этой девушки был такой вид, словно она наблюдает и ждет чего-то? И не ее ли рук дело те странные находки, что обнаружила Джоанна на веранде?
– Здравствуйте, – ее размышления прервал управляющий фермой Билл Ловелл. Он направлялся к ней через двор, держа что-то в руках. – Я кое-что принес для вашего мальчика.
За две недели жизни на ферме Джоанна видела Билла очень редко, но при встрече он всегда был настроен по-доброму. Его волосы выгорели добела, и кожа была обветренная и загрубелая, как у человека, чья жизнь проходит под лучами солнца. Когда-то голубые глаза потеряли цвет, словно ему постоянно приходилось жмуриться, всматриваться вдаль. Он вошел в тень веранды и когда развязал джутовый мешок, что был у него в руках, Джоанна увидела помаргивающие крошечные коричневые глазенки-бусинки на мягкой мохнатой мордочке с невероятно большим носом, белым пушистым подбородком и необычного вида ушами. Она была очарована: ей впервые доводилось видеть коалу так близко.
– Я нашел его у верховья реки, на земле, – рассказывал Билл. – Ему, наверное месяцев восемь, до взрослого он еще не дорос. Рядом лежала мертвая самка. Должно быть, его мать. Ее застрелили. Скорее всего, какой-то охотник упражнялся в стрельбе. Я подумал, что вашему мальчику понравится эта зверушка.
– Адам, – позвала Джоанна. – Иди, посмотри, что принес тебе мистер Ловелл. – Она взглянула в сторону стригальни: Сары там больше не было.
– Они довольно надоедливые, – сказал Билл. – Да вы и сами слышали.
– Да уж. Мистер Ловелл, слышала, как не слышать!
По ночам из-за коал было трудно уснуть. У них начался брачный период, и ночь напролет оглашали окрестности, мешая людям спать, рев самцов и вопли откликающихся самок. Охотники ополчились против них.
– Но я не мог оставить его там, на поживу динго, – сказал управляющий.
– Вот, держи, Адам, но осторожно, он еще маленький, – вручая зверька мальчику, наставляла его Джоанна.
– Ко-ла! – просиял Адам.
– Нет, Адам, не так, это ко-а-ла. Можешь повторить? Адам сдвинул брови, и складка между ними обозначилась еще резче.
– Ко-а-ла, – старательно выговорил он.
– На языке аборигенов «коала» значит «не пьющий воды», – пояснил Билл. – Они не совсем медведи. И к тому же глуповатые создания. Висят себе день-деньской на деревьях да хмелеют от эвкалиптового сока, и созданы они как-то не так. У них сумка на животе открывается снизу, а не сверху, как у кенгуру.
– Для того, кто живет на деревьях, это было бы неудобно, – рассмеялась Джоанна. – Мы сделаем для него загон. Я дам ему воды, и… – она запнулась и вопросительно посмотрела на Билла. – А что коала ест?
– Воду они не пьют. А едят листья определенных видов эвкалиптов, но мы как-нибудь это уладим.
– Вы, я вижу, поранили руку.
– Овца меня куснула немного. Ерунда.
– Разрешите, я посмотрю. Адам, сходи, пожалуйста, в дом за моим саквояжем-аптечкой. И еще принеси плошку с водой.
– Пожалуйста, мисс, не беспокойтесь, – попытался протестовать Билл, когда Джоанна начала снимать носовой платок, которым была обмотана раненая рука. – Не утруждайте себя. Все будет в порядке. Коротышка Ларсон залил рану керосином.
Джоанна заулыбалась. В первый день в «Меринде» она нашла в домике бутыль с керосином и надписью: «На все случаи».
– Керосином здесь не обойтись, мистер Ловелл.
– Пожалуйста, зовите меня Билл.
– Хорошо, Билл. Вы здесь один из немногих без прозвища.
– Австралийцы прозвища обожают. Редко у кого его нет.
Вернулся Адам с саквояжем и водой в плошке. Джоанна вымыла руку Ловелла водой с мылом, а затем приложила к месту укуса мазь. Адам все это время стоял рядом и подавал ей из аптечки то, что она просила. Билл наблюдал, как Джоанна накладывала повязку, а потом посмотрел на ее склоненную голову и блестящие каштановые волосы, вспыхивавшие на солнце золотистыми искорками. Он подумал о том, что уже давно, со смерти Милдред, женщины как-то мало его занимали. Но девушка, которую привез Хью, неожиданно пробудила в нем интерес. И не только у него одного, Билл готов был поклясться, что раньше не видывал, чтобы по утрам из «ночлежки» появлялось столько аккуратно причесанных голов и чисто выбритых физиономий. А еще к ним зачастил этот молодой доктор Рамзи. Куда бы ни направлялся, он всегда заезжал к ним на ферму проверить «все ли в порядке». Билл размышлял насчет намерений доктора по отношению к мисс Друри и неожиданно с удивлением почувствовал, что в нем шевельнулась ревность. Но что могла увидеть молодая леди в таком старом коняге, как он?
– У вас легкая рука, мисс Друри, – похвалил ее Билл, сгибая перевязанную руку.
– Мне бы хотелось быть полезной и другим. Я попыталась помочь залечить некоторые раны, но от меня просто убегают!
– Мужчинам не хочется показать слабость перед женщиной.
– Глупость какая. Зачем рисковать, дожидаясь приезда доктора Фуллера или доктора Рамзи. Так можно и кровью истечь. Мистер Ловелл, пожалуйста, следите, чтобы рана оставалась чистой. Укусы животных могут быть очень опасны.
Она протянула Адаму бинт и показала, как надо его скатать и положить на место. – Как настриг, Билл? – поинтересовалась она. – Я хотела спросить у мистера Уэстбрука, но его что-то не видно.
– Боюсь, что дела неважны. Вши для овцы – бедствие. Они портят шерсть. Она делается ломкой и легко распадается. Хью сейчас у реки, наблюдает за мытьем, и вид у него не очень-то веселый, судя по всему, радоваться нечему.
Джоанна посмотрела на группу деревьев на берегу реки, и на память сами собой пришли прочитанные ранее строки:
Среди житейской суеты и в суматохе днейДве вещи, что важней всего, стоят особняком:Сочувствие беде чужойИ мужество в своей.
Джоанна увидела это стихотворение, написанное неуверенным почерком на внутренней стороне обложки одной из книг, что были в домике.
Под стихотворением стояла подпись: «Хью Уэстбрук, семнадцать лет».
Она обнаружила книги у Хью в первое же свое утро в «Меринде». На деревянной полке расположилась маленькая библиотечка: старые, изрядно потрепанные томики стихов, книги по истории, фермерскому делу и романы. Там были произведения Троллопа, Теккерея, Диккенса и даже сестер Бронте.
Каждая из книг была читана-перечитана много раз; в некоторых встречались подчеркнутые строчки и пометки на полях. В книге «Овцеводство и производство шерсти» Джоанна обнаружила подборку старых, пожелтевших от времени журнальных и газетных вырезок со статьями под заголовками: «Разведение клевера подземного», «Применение научных принципов в производстве шерсти» и так далее в том же духе. Словарь находился в очень ветхом состоянии и атлас по истории австралийских колоний выглядел не лучше.
Просматривая все это, Джоанна лучше узнавала хозяина «Меринды».
– В школе я никогда не учился, – рассказывал ей Хью, на стоянке у Эму-крик. – Мы нигде не задерживались подолгу. Чтобы найти работу, нам с отцом приходилось все время переезжать с места на место. Грамоте меня начал учить старик-отшельник, живший в лесу неподалеку от Тувумба.
Скромная библиотечка Хью показала Джоанне, как шел он по пути самообразования. В «Джейн Эйр» редкая страница оставалась чистой, без подчеркнутых слов. Несомненно, пометки делались, чтобы посмотреть потом в словаре значение слов. С внутренней стороны обложки стояли две даты: 10 июля 1856 года и 30 июня 1857 года, и Джоанна предположила, что они указывают, когда он начал читать книги и когда закончил. Хью в то время было пятнадцать лет, и на чтение у него ушел почти год. А с «Рождественским хоралом» он справился значительно быстрее. Девятнадцатилетний Хью читал ее с августа по октябрь 1860 года, и подчеркнутые слова почти не встречались, что говорило о заметных успехах. И если в заметках на полях книги по истории, начатой им в 1858 году, орфографические ошибки встречались сплошь и рядом, то заметки в пособии по овцеводству ошибок почти не имели, и почерк Хью значительно улучшился. В этой книге стояла дата: сентябрь 1867 года.
Джоанна листала книги, и перед ней разворачивалась жизнь Хью Уэстбрука. Ей представлялось, как неграмотный мальчик старательно учится писать буквы, но освоить правильное их написание удается ему не сразу. Затем воображение рисовало ей юношу, с жадным любопытством склонившегося над атласом мира. Один из городов Квинсленда был обведен кружком, и что-то отмечала нарисованная рядом звездочка, но что произошло в том месте и почему оно представляло особую важность, Джоанна могла только гадать. И, наконец, перед ее мысленным взором предстал взрослый человек, уверенный в себе мужчина, усваивающий знания «ученых» фермеров из далекой Англии, опубликованные на страницах скромных провинциальных газет.
А еще там были стихи, написанные на клочках бумаги, какие карандашом, какие пером. Где-то несколько слов было зачеркнуто, но встречались и стихотворения без всяких помарок, словно написанные на едином дыхании. Хью писал баллады об австралийских разбойниках, беглых каторжниках, или, как их называли в Австралии, бушрейнджерах: «Я не сдамся, я буду драться, – заявил лихой колонист». Были у него стихи и о стригалях: «Работают они без меры, без удержу пьют, и в ад их дорога ждет…» Писал он и об отдаленных пустынных краях, где «Казуарины-старухи с шершавой корой вздыхают над заводями в кружеве лилий у зеленых подножий гор». В балладе «Вдова стригаля», говорилось о женщине, чей муж не умер, как сначала подумала Джоанна, а отправился бродить – «последовал тропой валлаби» – в поисках работы стригаля, и вернулся через полгода без гроша.
– Жаль, что у мистера Уэстбрука такие неприятности, – посочувствовала Джоанна.
– За все годы, что я знаю Хью, а это срок немалый, мне не доводилось видеть его в таком унынии.
После ухода Билла Джоанна показала Адаму, как следует чистить инструменты и в каком порядке укладывать в саквояж аптечку.
– Надо обязательно класть все на свое место, туда, откуда берешь, – учила она, – чтобы ничего не искать, когда понадобится.
Они разом подняли головы на голос, донесшийся со двора.
– И остальное разложи по местам, – сказала она Адаму и вышла на залитое солнцем крыльцо.
– Здравствуйте, – поздоровалась она с подъехавшим всадником-констеблем Джонсоном. За последние две недели он приезжал на ферму уже в четвертый раз. Поэтому она не удивилась, когда он сказал, как и в прошлые разы:
– Я знал, что поеду мимо «Меринды», мисс Друри, поэтому решил захватить почту для вас.
– Спасибо, мистер Джонсон, за любезность, – поблагодарила Джоанна.
Она обратила внимание, что констебль в этот раз появился в форме, и предположила, что он, вероятно, направлялся куда-то с официальным поручением, потому что в строгом черном мундире с блестящими медными пуговицами видели его редко. А когда он спешился, она отметила, что у него до блеска начищены сапоги и от кокарды отражается солнце. Еще она уловила запахи одеколона и масла для волос.
– Какой сегодня чудный весенний день, правда, мисс Друри? – сказал молодой полицейский, вручая ей почту.
– Да, мистер Джонсон, день замечательный, – машинально согласилась она, торопливо перебирая конверты. Два обратных адреса сразу привлекли ее внимание. Одно письмо пришло из колонии Южная Австралия, а другое из Кембриджского университета в Англии.
В этот момент появился Адам. Констебль Джонсон обернулся к нему со словами: «Привет, дружище…» И Адам вдруг зашелся в крике.


Джоанна подхватила мальчика, чтобы не дать ему биться о землю. Ей удалось немного его успокоить, и она предложила прокатиться в повозке, так как понимала, что надо увезти Адама со двора подальше от констебля Джонсона. Они ехали по красивым местам следом за маленьким шумным стадом овечек с ягнятами. Джоанна взглянула на сидевшего рядом мальчика. Глаза его еще оставались опухшими от плача, но жизнь природы вокруг уже завладела его вниманием. Но когда она захотела узнать, что так сильно его испугало, он тотчас же сжался, как закрывается цветок, сжимая лепестки.
Наконец они достигли излучины реки, и глазам их представилось необычное зрелище. На берегу стояла махина, напоминающая локомотивный двигатель. Пыхтя черным дымом, она крутила большие колеса, соединенные кожаными ремнями с маленькими колесиками, прикрепленными к большущему квадратному чану для воды.
Над верхом чана поднимался пар, а из труб, подведенных к основанию, тек кипяток. Джоанна остановила повозку и в изумлении наблюдала, как мужчины с палками загоняли блеющих овец в реку и направляли в сторону чана с водой. Затем животных окунали в заводь, над которой вился пар, а там стоявшие в просмоленных бочках люди с силой терли их, и когда овцы появлялись с другой стороны заводи, вода текла с них в три ручья, но были они чистые, белые и красивые.
Она увидела у кромки воды Хью. Мрачнее тучи, он стоял, уперев руки в бока.
– Привет! – крикнула она.
Он обернулся, и в его памяти мгновенно возникло видение, как в первую ночь она выбежала из домика за испугавшей ее Сарой, и он на мгновение заключил ее в объятия. Хотя он и старался об этом забыть, но воспоминание сохранилось и не теряло яркости: ее пеньюар, рассыпавшиеся по плечам и груди блестящие волосы. Какой она была нежной и теплой. Неожиданно ему вспомнилось, как несколько лет назад сильно перебравший Билл Ловелл говорил ему: «Возьмем женщину, на которой я был женат. Ей никогда не нравилось, когда я к ней прикасался. И только радовалась, если я быстро с этим управлялся и отставал от нее. Такие вот они, женщины. Не то что мужчины. Их, женщин, это отталкивает. Представить не могу, зачем Господь сотворил мужчин и женщин такими разными. И Он еще хочет, чтобы род людской не переводился»? И еще один голос припомнился ему. Фиби Фергюсон, содержательница заведения в Сен-Кильде, как-то сказала: «Вы не поверите, мистер Уэстбрук, но большинство моих клиентов женатые люди. Одиноких джентльменов, как вы, у меня совсем немного. Мужья приходят сюда за тем, что не могут дать им жены. Дам высших сословий, в особенности, не очень манит спальня». Хью подумал о Полин и о том, с каким жаром она ответила на его поцелуй. Он знал, что она равнодушной не будет. И тут же ему подумалось, как повела бы себя Джоанна.
– Мисс Друри, рад вас видеть, не ожидал, что вы приедете сюда, – он подал ей руку и помог сойти с повозки, и сразу же ему бросилась в глаза тревога в ее глазах, которую не могла скрыть улыбка. – Случилось что-нибудь?
– Адам недавно страшно испугался.
– Вот как? – Хью перевел взгляд на мальчика, завороженного захватывающей картиной происходящего в реке. – Что же у вас стряслось?
Она описала случившийся с Адамом истерический припадок.
– Но сейчас его трясло еще сильнее, чем тогда на пристани. Мне кажется, он испугался констебля Джонсона.
– Но почему? Адам видел Джонсона и раньше.
– Да, но не в форме. И вот, это пришло сегодня, – она достала из кармана письмо от чиновников, занимавшихся Адамом. Она прочитала послание по дороге к реке, а остальную почту оставила дома. – Нам сообщают, что Адама нашел золотоискатель. По его словам, он зашел на ферму за подаянием и услышал детский плач, а когда увидел ребенка и рядом мертвую женщину, то поспешил за полицией в ближайший город. Адама они нашли одного возле матери. Очевидно, она умерла какое-то время назад.
– Боже правый, – Хью потрясенно смотрел на Адама, который так увлекся машиной для мытья шерсти, что ничего не замечал вокруг.
– Он плакал, должно быть, не один день, – предположила Джоанна. – Скорее всего, этим объясняется его затруднения с речью.
– И понятно теперь, почему он испугался Джонсона, – прибавил Хью. – Ведь полицейские в форменных мундирах забрали его от матери. – Хью решительно направился к повозке. – Адам, я слышал, ты сегодня испугался. Не надо беспокоиться, никто тебя никуда не увезет. Теперь здесь твой дом. Мы же друзья, так ведь?
Адам внимательно смотрел на него.
– Ну же, пойдем, посмотришь, как мы моем овец, – Хью протянул руку, и Адам, минуту поколебавшись, взял ее.
Они подошли к кромке воды, и, пока мальчик с восторгом следил за работой чудо-машины, Джоанна сказала Хью:
– Сегодня, мистер Уэстбрук, для вас, кроме писем, есть еще кое-что: посылка из книжного магазина в Камероне.
– Да-да, – ответил он, не отрывая взгляда от овец, пересекающих реку. – Вы можете вскрыть посылку, мисс Друри. Она, собственно, предназначается вам.
– Мне?
Хью промолчал, и Джоанна вспомнила книгу в его домике: историю австралийских колоний с 1788 по 1860 год. К книге прилагалась карта австралийского материка, расположенного на самом краю света, с россыпью городов и селений по его побережью. Но в самом центре находилось большое белое пятно, называемое «Никогда-Никогда». Это было безмолвное, полное загадок сердце Австралии, неисследованный край, и на этом месте на карте не значилось ни рек, ни гор, никаких иных пометок. Неведомые земли, которые, как говорилось в книге, не доводилось видеть ни одному белому человеку. Что там скрывается? Что за необычный мир существовал там, и какие люди жили в нем своей жизнью, неизвестной обитателям побережья? Вспоминая карту, Джоанна подумала о тайниках души Хью Уэстбрука. Он представлялся ей похожим на грозную громаду Никогда-Никогда: таким же неизведанным, загадочным и непредсказуемым.
– Это новый способ промывки шерсти, – с ноткой смущения заговорил Хью.
– Раньше состриженную шерсть мы отправляли на фабрики в Англию немытую, как она есть, и ее мыли уже там. Но мы подсчитали, что можем получить больше денег, если будем мыть ее сами до отправки.
– Мистер Ловелл говорил, что с настригом этого года не все ладно, мистер Уэстбрук.
– Боюсь, что вши добрались до моих лучших производителей шерсти. Вы сами можете видеть: шерсть стала ломкой, и волокна расщепляются в воде. Такое руно после стрижки не представляет никакой ценности. Настриг с пяти тысяч овец и вместе с ним годовой доход в буквальном смысле смыт начисто.
За короткий срок своего пребывания на ферме Джоанна успела понять, что от шерсти целиком зависит жизнь скотовода: его состояние и репутация. Каждый декабрь после окончания стрижки овцевод может позволить себе отдых не раньше, чем массивные тюки будут приобретены мельбурнскими заготовителями шерсти и отправлены на фабрики в Ланкашире, и он получит свой годовой доход. Но, глядя на распадавшуюся в воде шерсть, Джоанна понимала, что у Хью есть все основания впасть в уныние.
Вдруг ее внимание привлекла желтая пена, скапливающаяся у берега. Она подошла к воде и, встав на колени, собрала пригоршню воскообразного отстоя.
– Что это, мистер Уэстбрук?
– То, что смывается с шерсти: жир, жиропот, грязь.
– И ланолин?
– Да, ланолин.
– В Индии ланолин очень высоко ценится медиками, – рассматривая вещество на кончиках пальцев, говорила Джоанна. – По их словам, он впитывается кожей быстрее кремов и масел, и благодаря такому свойству ланолин является наилучшим средством для усвоения лекарств, которые нельзя принять внутрь. Моя мама использовала ланолин во многих своих лекарственных средствах. К сожалению, из-за его дороговизны нам приходилось выписывать ланолин из Англии. А здесь, пожалуйста, он на берегу валяется! Можно, я соберу немного?
– Берите сколько нужно. Мне он ни к чему. Вот, можете набирать сюда, – он протянул ей котелок.
– Адам, хочешь мне помочь?
Мальчик с охотой потянулся к котелку.
– Смотри, как это делается. Медленно сгребаешь пену с поверхности, вот так.
Глядя на Адама, наполнявшего котелок. Джоанна посмеивалась:
– Помню, как мама дорожила ланолином и очень бережно расходовала его, прямо дрожала над ним! А знаете, мистер Уэстбрук, нам иногда приходилось платить по целому фунту за банку ланолина, вчетверо меньшую этого котелка? А здесь его полным-полно и даром.
– Вот! – Адам подал ей наполненный котелок.
– Когда я его очищу от примесей и отделю ланолин от воска, – объясняла Джоанна, – у меня окажется ланолина на кругленькую сумму! – Она с сожалением проводила глазами пену, уплывавшую с водой по реке. – Обидно, что все это смывается и уносит река.
– Я первый раз воспользовался этой машиной, – сказал Хью. – Раньше я всегда отправлял в Англию немытую шерсть. И поэтому не думал, что делать с отстоем.
– А вы знаете, мистер Уэстбрук, аптекарь в Камероне, мистер Томпсон, продает ланолин по десять шиллингов за унцию.
Но Хью уже погрузился в размышления, глядя, как клочья пены отрывались от берега и, кружась, уносились из излучины вниз по реке.


День выдался жаркий и безветренный. Пока Адам дремал в домике, Джоанна на веранде просматривала почту, привезенную констеблем Джонсоном, а Билл Ловелл сооружал небольшую клетку для осиротевшего коалы.
В первом письме из канцелярии управления колонии Квинсленд вместо ожидаемых карт и сведений она нашла короткое послание: «Просим переслать шесть пенсов за топографическую съемку и два пенса за поиск сведений о Мейкписах». Во втором письме из Кембриджского университета был хоть какой-то проблеск. В нем сообщалось, что Патрик Лейтроп являлся студентом Крайстс-колледж с 1826 по 1830 годы. «Последние сведения, которыми университет располагает о нем, – говорилось в письме, – относятся к 1851 году, когда мистер Лейтроп отправился в Калифорнию. На тот момент его адрес был: г. Сан-Франциско, «Риджент отель». Джоанна нахмурилась. Прошло двадцать лет. И все же это было хоть что-то, с чего можно начать. Если он на самом деле был большим другом ее деда, то мог знать, в какое место в Австралии отправился служить миссионером Джон Мейкпис.
Напоследок она оставила посылку из книжного магазина на имя Хью Уэстбрука, которую он предоставил ей распечатать. Разорвав упаковочную бумагу, она обнаружила книгу «Коды, шифры и загадки». Изумленная, листала она страницы с кодами и алфавитами, и ей стало ясно, что Хью заказал книгу для нее, чтобы помочь разобраться в записях ее деда. В Эму-крик, где они в первый раз остановились на ночевку, он сказал ей: «Мы заключили сделку». И Джоанна поняла, что книга будет иметь для нее особое значение.
– Кто-то поет, слышите? – спросил вдруг Билл Ловелл. Джоанна подняла голову и услышала мелодию, пела девушка. Она увидела Сару на противоположной стороне двора в тени стригальни, где было тихо и пусто, как и в загонах, и во дворе. Стригали уехали, закончив работу, и под гнетом жары томилось опустевшее, почти безжизненное подворье. Сара стояла почти на том же месте, где ее видела Джоанна утром, но на этот раз она пела какую-то мелодию, состоящую из пронзительно высоких звуков, снова и снова повторяя ее, но слова Джоанна не могла понять. Сара пела, не отрывая от Джоанны глаз.
– Билл, а как Сара оказалась в «Меринде»? – спросила Джоанна. В ней вдруг снова шевельнулась тревога.
– Мы взяли ее. Потому что об этом нас попросил преподобный Симмз, глава миссии по делам аборигенов. Он сказал, что она может потерять душу.
– Что это значит?
– Ну, очевидно, он заметил, как старшие женщины исполняли обряд ее посвящения, – объяснял Билл, глядя через пыльный двор на поющую девочку. – Симмз вмешался и забрал ее. Одна из целей миссии – научить молодых аборигенов жить на манер белых людей и не давать им перенимать родовые обычаи.
– А в чем состояло посвящение?
– Не знаю. Все держится в строгой тайне. Это связано с тем, что молодежь учат законам рода, обычаям предков, молодые узнают песенные пути, мифологию своего народа. Когда молодых аборигенов посвящают в члены рода, они считаются аборигенами до конца дней, а миссионерам это не нравится, потому что после этого аборигенами трудно управлять. Но если лишить молодых возможности пройти посвящение, их не принимает род, и они обращаются к культуре белых, чтобы найти себя.
– Это жестоко, – заметила Джоанна.
– Миссионеры хотят добра, мисс Друри. Я считаю, что они действуют из добрых побуждений, верят, что делают жизнь аборигенов лучше. Но, к сожалению, некоторые миссионеры боятся аборигенов. По их мнению, в туземцах есть темная сторона, таящая зло, и ее следует подавлять.
Джоанна наблюдала за девушкой. Ноги ее были стройные и длинные, кожа блестела на солнце, а струящиеся гладкие волосы вызывали ассоциации с водопадом. Мелодия с повторяющимся припевом была вполне приятной на слух.
– Аборигены довольны своей жизнью в миссии? – спросила Джоанна у Билла, думая о своих дедушке с бабушкой.
– Не могу сказать точно, – ответил Билл. – Трудно понять, что на уме у большинства туземцев. В чем-то белый человек улучшил жизнь аборигенов, но если посмотреть с другой стороны, потери есть, и большие. Когда молодежь не воспитывается среди своего рода, она теряет самобытность. Их отказываются признавать старшие рода, но и общество белых отворачивается от них.
Джоанне вспомнился старик-абориген Иезекииль, и она пыталась представить, что он думал о Саре, наполовину туземке, прошедшей только частично обряд посвящения. Джоанна знала, что сам Иезекииль время от времени работал на Хью. Но что он думал о белых людях и новой расе, заполонившей его землю?
– О чем она поет? – поинтересовалась Джоанна.
– Могу только предположить, мисс Друри, что она ведет о чем-то рассказ. Большинство песен аборигенов – это какая-то история. Такие песни у них все равно что книги. Я разобрал несколько слов. – Он помолчал, вслушиваясь. – Она поет об овцах, овцах, теряющих шерсть.
Как зачарованная слушала Джоанна песню, наполняющую неподвижный воздух жаркого дня.
– Билл, я нахожу вокруг дома какие-то непонятные предметы, – заговорила Джоанна, но продолжала смотреть на Сару, не в силах оторвать от нее взгляд. И она рассказала ему о своих находках.
– Похоже на колдовство аборигенов, – высказал свою догадку Билл. – А по ее песне, по тому, как она поет, могу предположить, что это ее рук дело.
– Но что они означают? Что это за колдовство?
– Не знаю. Сара полукровка и не росла среди своих. Рассказывали, что мать ее была чистокровной аборигенкой, а отец белым. Но она кое-чему успела научиться у старших женщин в миссии, прежде чем преподобный Симмз услал ее подальше от них.
– Чему, по-вашему, они ее учили?
– В детстве, когда я жил далеко от побережья в глубине материка, а было это давненько, скажу я вам, так давно, что я об этом уже и думать забыл. Так вот, в те времена аборигены еще жили по-своему, как и сто лет назад, до прихода сюда первых белых людей. И помню, что они устраивали корробори – особые танцы, и распевали свои магические песни. Тогда были песенные линии и вера во Время Мечтаний, они понятия не имели о воровстве, не знали собственности. Ни у кого не было личных вещей, и каждый являлся частью земли, на которой они жили. Все было общее. Когда какой-либо семье улыбалась удача, удавалось, например, убить большого кенгуру, все ели досыта. И природе давали возможность восстановить силы. Они никогда не вычерпывали колодец досуха, не охотились на одном месте до полного истребления всей живности, а когда убивали животное, то сначала просили у него прощения. А еще, – добавил в заключение Билл, – они владели очень могущественной магией. И как мне представляется, этому они и обучили Сару.
Джоанна думала о матери, жившей ребенком в этих краях, и об аборигенах, которые, возможно, жили рядом. И о яде-отраве, той магии, что могла исходить от них и в конце концов погубила ее. У Джоанны вновь появилось тревожное предчувствие приближающейся беды.
– Билл, песня, которую она поет, это магия добрая или она несет зло?
– Так что вы говорите, там нашли? Значит, насколько я помню, перья какаду, в особенности розовые или желтые, служили обычно магической защитой.
– Магической защитой? От кого?
Он пожал плечами.
– По моим догадкам, девочка старается защитить что-то от чего-то.
В памяти Джоанны всплыл отрывок из дневника матери. «Я снова видела сон о прошлом. По крайней мере, мне кажется, что сон был о прошлом. Я видела себя маленькой, рядом с темнокожей женщиной, той самой, что появлялась и в других моих снах. Именно ее, думаю, звали Рина. Мы прячемся с ней за какими-то скалами и боимся. Я вижу, как ее темные руки что-то делают с перьями, и она при этом поет».
– Билл, по-вашему, Сара считает, что нам здесь нужна защита?
Билл промолчал, глядя на эвкалиптовый прутик, который он пытался скормить коале. Ему не хотелось ее огорчать и рассказывать о том, что Иезекииль по какой-то причине невзлюбил ее и не перестает твердить Хью, что неудачи на ферме из-за нее. Хью оставил слова старика без внимания, и тогда Иезекииль стал говорить работникам-аборигенам, что здесь бродит невезение и несчастье. Билл не знал, почему Иезекииль так настроен против мисс Друри, но ему было прекрасно известно, каким влиянием пользуется старик среди необыкновенно суеверных аборигенов. Он был способен своими разговорами растревожить их до такой степени, что они захотят уйти. А Хью не мог позволить себе расстаться с ними именно сейчас, в этот трудный для фермы момент. Они были в числе его лучших работников и очень нужны ему.
Сара закончила свое пение, к удивлению Джоанны, она перешла двор и остановилась у крыльца. Неожиданно из домика вышел Адам и, увидев Сару, подбежал к ней. Он пытался что-то сказать, но у него выходило только нечленораздельное мычание. Сара взглянула на него как-то по особенному, затем положила руку ему на голову и произнесла загадочное слово «wandjitnup».
– Что ты делаешь? – вскочила со своего места Джоанна.
– Не волнуйтесь, мисс Друри, – успокоил ее Билл. – Сара не сделает малышу ничего плохого. Они так показывают ребенку свое расположение к нему: кладут ему на голову руку.
Но еще больше удивилась Джоанна, когда Сара опустилась на колени и сказала Адаму:
– Ты не говоришь хорошо. И Сара тоже. Давай будем учить друг друга говорить хорошо на языке белых, согласен?
Она посмотрела на Джоанну и улыбнулась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Время Мечтаний - Вуд Барбара

Разделы:
1234567891011

Часть вторая

121314151617

Часть третья

181920212223

Часть четвертая

2425262728293031

Ваши комментарии
к роману Время Мечтаний - Вуд Барбара



Сюжетная линия мне очень понравливлась, необычно. Я про Австралию редко такое читала (смесь магии и повседневной жизни), но вот концовки такой не ожидала. Мне хотелось бы чтоб автор хоть немного продлил повествование.
Время Мечтаний - Вуд БарбараGala
28.05.2013, 16.46





Роман о развитии Австралии,много для себя узнала.Сильные духом и физически,люди осваивали континент.Брось в того время нас,современников(особенно мужиков),на освоение,сбежали бы сразу на родную печку.Тоже не хватило концовки.Правда я немного устала его читать,может и автор устала его писать.
Время Мечтаний - Вуд БарбараОсоба
1.10.2014, 15.30





На фоне многих романов, действия которых происходят в Англии или в Америке, этот роман интересен, так как даёт возможность заглянуть в Австралию. Но любовный сюжет отсутствует и концовка не очень. Больше исторический роман,чем любовный. Так для разнообразия почитать можно, но не более.
Время Мечтаний - Вуд БарбараЛора
20.12.2015, 22.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
1234567891011

Часть вторая

121314151617

Часть третья

181920212223

Часть четвертая

2425262728293031

Rambler's Top100