Читать онлайн Время Мечтаний, автора - Вуд Барбара, Раздел - 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Время Мечтаний - Вуд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Время Мечтаний - Вуд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Время Мечтаний - Вуд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вуд Барбара

Время Мечтаний

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

21

«Одиннадцатого августа 1880 года ровно в 10 часов колония Виктория стала свидетельницей окончания целой эпохи. В это время в Мельбурне в тюрьме Пентридж был повешен известный разбойник Шеймус Лангтри, державший в страхе добропорядочных граждан и ловко уходивший из сетей, расставленных полицией. В надвинутом на глаза белом колпаке Лангтри целых четыре минуты дергался в петле, прежде чем смерть не забрала его. Этот ужасный, позорный конец разбойника означает завершение в Австралии эры беззакония».
Так начинался отчет Фрэнка Даунза о самой знаменитой в колониях казни, очевидцем которой он был. Фрэнк писал с воодушевлением, не упуская подробностей, добавляя от себя несколько цветистых фраз: «В ожидании известий у стен тюрьмы собралось пять тысяч человек. Среди них было немало женщин, оплакивавших осужденного преступника». Его конкуренты из газет «Эйдж» и «Аргус» послали репортеров за материалом о сенсационном событии, а Фрэнк решил, что эта новость достойна того, чтобы ее освещал сам владелец «Таймс».
– Ну, вот и все, – сказал один из толпы газетчиков, стоявших неподалеку от эшафота. – Думаю, что самое время подкрепиться пирогом с говядиной и почками в ресторане «У Люси». После этих повешений аппетит разгуливается.
Фрэнк бросил взгляд на часы. У него была назначена встреча за ленчем с президентом Первого мельбурнского банка. Но времени вполне хватало, чтобы отвезти материал в редакцию; он должен войти в дневной выпуск. Фрэнк был доволен получившимся репортажем и считал, что выпуск его газеты по продажам превзойдет остальные издания. Особенно если учесть, что отчет должен был появиться в сопровождении созданных воображением Айви иллюстраций, изображающих шайку Лангтри и позорную перестрелку у Гленроуан. Фрэнк не виделся с Айви две недели и вдруг подумал, что она, должно быть, скучает по нему и ей одиноко. Выходя за ворота тюрьмы и пожимая руку служащему, Фрэнк сказал себе, что обязательно должен увидеться с Айви, как бы ни складывался вечер.
Время его занимали не только газетные дела. Проснувшись однажды утром, он вдруг осознал, что ему ни много ни мало сорок три года. И этот факт заставил его призадуматься о будущем: о будущем Лизмора, «Таймс» и рода Даунз. Пора было жениться и обзаводиться семьей. Но подобная перспектива совсем его не прельщала. Он был счастлив с Айви раньше, и теперь ему было так же хорошо с ней. Если бы они могли и дальше сохранить все, как есть. Если бы он только мог жениться на ней. Но об этом не могло быть и речи. Для Фрэнка цель женитьбы состояла в рождении наследников, а он был уверен, что у Айви не может быть детей.
Стоило ему едва заметно намекнуть, что он в поисках жены, как приглашения посыпались, словно из рога изобилия: на ужин туда, на бал сюда, то на прием, то на праздник. Ему представлялось, что известие о том, что Фрэнк Даунз ищет жену, распространялось по Мельбурну, к.1к пожар в сухом лесу. Каждая мать, имеющая дочь на выданье, узнала, что на горизонте появился весьма завидный жених. Он называл это «эхом тамтама», когда его камердинер появлялся с очередным подносом, полным приглашений. Они шептались и перешептывались, устраивали заговоры, рассчитывала на удачу каждая мать, уважающая себя и умеющая распорядиться банковским счетом мужа.
И он принялся ходить по бесконечным праздникам, балам, обедам и ужинам, где надо было без конца улыбаться, пить плохое виски и проводить время в обществе невзрачных дочек и властных, дородных мамаш, которые спали и видели, как бы заполучить в зятья самого издателя «Таймс». Фрэнка суета эта утомляла, и бывали моменты, когда ему казалось, что игра не стоит свеч. Но потом он смотрел на только что возведенное десятиэтажное здание редакции, думал о растущем тираже газеты, об ухоженной усадьбе в Лизморе и пустых, нежилых комнатах особняка и говорил себе, что поступает правильно. К тому же это был его долг. Долг мужчины оставить после себя наследника.
Но, как оказалось, найти жену было делом весьма нелегким. Он не считал свои запросы непомерными. Ему нужна была жена с умом, милая, приятная, которая бы знала, как вести дела в большом доме и управляться с полным штатом прислуги, не отвлекая его по пустякам. Но пока он находил недостатки во всех молодых женщинах, с которыми успел познакомиться. В середине званого ужина он вдруг начинал думать: нет, она без меры болтлива или чересчур мала ростом, или слишком начитанная. Фрэнк пришел к выводу, что пока не определился, что именно он хочет, но точно знал, что ему не нужно, а как раз это он и встречал в гостиных Мельбурна. Поток приглашений не иссякал. Он не мог не признать, что такая суета в какой-то степени льстила его мужскому самолюбию. Однако Фрэнк не питал никаких иллюзий на этот счет, хорошо понимая, что такое внезапное влечение к нему незамужних женщин Мельбурна вызвано отнюдь не их пылкими чувствами. Он выглядел на все свои сорок три года, стал внешне еще солиднее, чем раньше, отрастил брюшко, и шевелюра у него начала заметно редеть. Фрэнк знал, что их интересовало. И мужчины и женщины, все, у кого хватало ума, хотели и стремились к одному и тому же: деньгам и власти. А Фрэнк Даунз обладал тем и другим.
Фрэнк шел по Коллинз-стрит среди многочисленных мельбурнцев, не обращавших, казалось, внимания на августовский холод, и настроение у него постепенно поднималось. Владелец «Мельбурн таймс» пребывал в хорошем расположении духа, несмотря на затянувшие небо грузные черные тучи. Дела шли очень неплохо и в газете, и в Лизморе. Неуклонно рос тираж «Таймс», как никогда высокие доходы принесла продажа шерсти и ланолина. А еще у него была Айви. И по этой причине, как полагал Фрэнк, ему казалось, что в других женщинах чего-то недостает. Айви очень подходила ему, любящая и преданная, она охотно поддерживала разговор обо всем, что творится в мире, была всегда готова посмеяться вместе с ним, а иногда даже журила его. Ему нравилась ее склонность к независимости и манера высказывать свое мнение. Близость доставляла ей удовольствие, и она редко отказывала ему.
Фрэнк задержался у края тротуара, ожидая момента, чтобы перейти улицу, и тут его внимание привлек крупный заголовок в «Аргусе» – конкурентке «Таймс»: «Имеется свидетельство: белый человек нашел приют у аборигенов». Фрэнк купил газету и быстро пробежал глазами заметку о том, как во время путешествия по Большой пустыне в Западной Австралии исследователи нашли скалу с выбитыми на ней буквами С, У и датой 14 января 1848 года. В статье говорилось о том, что, как было известно, человек по имени Сэм Уэйнрайт и четыре его спутника в 1848 году отважились отправиться в Большую пустыню с измерением пересечь Австралию и пройти из Перта в Сидней. С тех пор о них не было никаких известий. Но скала с надписью находилась неподалеку от поселения аборигенов, и они рассказали путешественникам, что с ними пятнадцать лет до самой своей смерти жил белый человек. Обычно такие увлекательные сообщения публиковались в «Таймс». И Фрэнку не понравилось, что «Аргус» его обошел. Он сказал себе, что обязательно поручит своему репортеру Эрику Грэхему узнать, нет ли еще каких-либо интересных фактов, касающихся этой истории.
Фрэнк поспешил через улицу, думая о недавней поездке Джоанны Уэстбрук в Новый Южный Уэльс в миссию Карра-Карра. Глава миссии обещал ей раздобыть код к стенографическому письму, использованному ее дедом, и Фрэнк возлагал на этот перевод большие надежды. Вся на история обещала сенсацию. Фрэнк не мог дождаться расшифровки этих загадочных записей. У него уже стоял перед глазами броский заголовок: «Белую женщину настигло проклятие аборигенов спустя тридцать семь лет».
Мимо промчался экипаж, и веер грязных брызг полетел в разные стороны из-под проехавшихся по луже колес. Фрэнк отскочил назад, проклиная неприятности, преподносимые мульбурнскими зимами. Но, отряхивая забрызганные брюки, он подумал о том, что лето также радостями особенно не жаловало, если не огорчало еще больше полчищами мух, вспышками заболеваний и пылью немощеных дорог. В летнее время легко можно было отличить мельнбурнских нуворишей, сидевших лицом по ходу движения, кашлявших от пыли, в то время как умудренный опытом народ ездил «спиной к лошадям».
На входе в здание редакции «Таймс» Фрэнк размышлял о том, что «Аргус» не так уж и намного его обскакал. Рисунки Айви продолжали повышать тираж, и хотя «Аргус» и «Эйдж» последовали его примеру с рисунками, но им было далеко до меткости работ Айви. Всех страшно занимало, кто автор этих замечательных зарисовок. Но Фрэнк не раскрывал имени художника. Они решили с Айви, что загадка способствует успеху газеты. Фрэнк поднимался в лифте на десятый этаж. В его планы входило этим вечером увидеться с Айви. Прошло семь лет, как они были вместе, точнее, семь лет исполнялось на будущей неделе, но она оставалась единственной женщиной, которая по совершенно непостижимой причине любила именно его самого. Ее никогда не интересовали его деньги, и она никогда ничего не просила. И интимные отношения с Айви были замечательными, особенно с того дня, как ему как-то пришло в голову, что Айви не забеременела после двенадцати месяцев их близости. Он не расспрашивал ее об этом – джентльмен никогда не станет затрагивать подобные вопросы даже со своей любовницей, но тем не менее он это знал. Теперь же ей было уже сорок шесть, и у нее, как он знал, почти не оставалось шансов родить ребенка. Ему же нужны были наследники, и поэтому он не мог думать о женитьбе на ней.
Двери лифта распахнулись, и Фрэнк услышал, как в приемной стучат клавиши новых пишущих машинок «Ремингтон».
– Вот, – сказал Фрэнк, вручая блокнот секретарю. – Это отчет о казни Лангтри. Отдайте на расшифровку, срочно!
«Таймс» становилась крупнее день ото дня. Фрэнк прислушался к нескольким ценным советам Айви. Например, она высказала мысль о том, что мало писать только о политике и политиках. В газете должны быть статьи и на другие темы. Когда лондонская «Дейли телеграф» отправила в Африку экспедицию на поиски истоков Нила, за их путешествием следил, затаив дыхание, весь мир. Айви подала идею, что «Мельбурн таймс» могла бы тоже снарядить экспедицию в мало изученную Новую Гвинею. Ведущий репортер Фрэнка, заядлый искатель приключений Джеймсон, сопровождал экспедицию. Он был ранен копьем в живот, едва спасся от людоедов, но вернулся с репортажем, и тираж газеты вырос вдвое. Затем Айви пришло в голову, что неплохо было бы печатать счет игры в крикет и результаты футбольных матчей. Еще она предложила печатать в дневном выпуске прогноз погоды, полученный из астрономической лаборатории. И почему бы не поместить какой-нибудь комический рисунок, чтобы люди посмеялись, сидя за завтраком. А еженедельные сообщения о самом интересном в Мельбурне? А как насчет соревнования каждое Рождество за бесплатные пудинги? Фрэнк воспользовался всеми этими предложениями, и результаты оказались блестящими. «Таймс» теперь выхолила на шестнадцати страницах и могла гордиться тем, что является самым объемным дешевым ежедневным изданием в Британской империи. И ее читал каждый избиратель от Мельбурна до города Уогга-Уогга, и этот факт не оставляли без внимания те, кто метил на места в местных политических кругах.
У себя в кабинете Фрэнк сел за стол и уткнулся лицом в ладони. Неожиданная усталость навалилась на него. Он не ожидал, что зрелище казни произведет на него такое сильное впечатление. Ему вспомнилось, как дергались ноги повешенного… Лангтри… Фрэнк снова взглянул на свои часы. Через час его ждала встреча с президентом банка. Но вместо этого Фрэнку хотелось отправиться к Айви, обнять ее и дать себе почувствовать, что он жив и здоров, а наблюдал он чужую смерть. Фрэнк снова вернулся мыслями к президенту банка и его незамужней дочери, с которой тот очень хотел его познакомить. И Фрэнк вспомнил о своем первом долге: найти жену, которая была бы способна дать ему семью.


Айви мучил страх. Она знала, что ей предстоит потерять Фрэнка. Это всего лишь вопрос времени. Стоя перед зеркалом, она оглядывала себя, готовясь выйти из дома. Отражение напоминало, что ей уже сорок шесть, и в этом возрасте большинство женщин уже радуются внукам. А что есть у нее в жизни? Комната, заваленная картинами, которые никого не интересуют? «Сорок шесть, – думала Айви, – а рядом ни мужа, ни детей, ни семьи». Проходя по улицам Мельбурна, она с болью в сердце замечала нищенствующих женщин, таившихся в темных подворотнях.
Никому не нужные, отверженные, ставшие часто не по своей вине бесполезными для себя и общества. Они просили подаяние, продавали фрукты, которые им случалось где-то украсть, предлагали себя за еду. В Мельбурне их было предостаточно. Хотя Айви жила с Фрэнком уже семь лет, на пальце ее не было обручального кольца. Однажды, проснувшись утром, он решит, что пора обзаводиться семьей. А такой состоятельный человек, как Фрэнк, будет искать себе молодую и добропорядочную жену, будущую мать его наследника.
Айви решила, что пришло время и ей задуматься о собственном будущем, о том, как выжить. Но вопрос был в том, как именно это сделать? Как выжить женщине, не имеющей состояния и мужчины, который мог бы ее поддержать, как выжить в таком безжалостном городе, как Мельбурн, где просят милостыню на улицах дети в лохмотьях, а нарядно одетые дамы и господа равнодушно проходят мимо? Как можно одинокой женщине, не знающей никакого ремесла, без образования, медленно увядающей, умудриться обеспечить себе спокойную старость?
Несколько месяцев назад Айви впервые задумалась об этом. Она решила пройтись по Мельбурну и посмотреть, на что может рассчитывать. Результаты таких походов не только повергли ее в уныние, но и наполнили душу страхом. Нанимать ее не хотел никто. В пабах требовались молодые официантки, а в богатых домах нужны были гувернантки и няни с рекомендациями. Хорошо готовить Айви не умела, и рекомендаций у нее не было. Все другие должности занимали мужчины. Как только Айви начинала падать духом, она думала о Фрэнке: «Он не позволит, чтобы со мной случилось такое». Но ночью, лежа без сна, прислушиваясь к затихающему городу, она вдруг чувствовала, как сердце ее начинало тревожно биться, и снова к ней подступал страх. «Я не могу рассчитывать на него. – Говорила она себе. – Он меня оставит. Ему придется так поступить».
Но хотя Айви Дирборн не имела состояния, ей был дан дар. Она всегда лелеяла мечту стать художницей. В юные годы, когда семья ее жила в Англии и пыталась выжить на жалование отца-углекопа, Айви тратила на рисование каждую свободную минуту. Когда они плыли в австралийские колонии, она, ее мать и пять братьев и сестер, Дэниел Дирборн, ее отец, заворожил их своими разглагольствованиями о больших возможностях, ждущих их. Он собирался добывать золото и обещал им, что они разбогатеют. Маленькую Айви переполняли новые мечты и стремления. «Я пойду учиться в художественную школу. Я стану знаменитой художницей», – мечтала она. Но красивой мечте Дэниела Дирборна не суждено было сбыться. Он и двое его сыновей умерли от тифа на приисках в Балларате; годом позже при родах умерла одна из дочерей; вторая сбежала с женихом на Тасманию и пропала. Айви осталась с матерью и младшим братом.
Они приехали в Мельбурн, потому что выжить в суровой австралийской глуши было невозможно. Миссис Дирборн зарабатывала шитьем в маленькой квартирке на Коллинз-стрит и умерла, не дожив до пятидесяти лет. А брат, растерявший все иллюзии и ожесточившийся, бросил Айви на произвол судьбы и уплыл в Новую Зеландию.
Она снова попыталась осуществить свою мечту и для этого бралась за любую работу, которую могла найти, работая в небогатых домах «прислугой за все», то есть выполняла, как единственная служанка, всю работу в доме. Но заработка едва хватало на жизнь, и работать приходилось столько, что у нее руки не доходили до карандаша и бумаги. И когда на ее пути встретился молодой, симпатичный золотоискатель, она поверила его честолюбивым речам и благодарила Бога, что он послал ей избавление от тягот одинокой жизни. Но ее беременность его испугала. И Айви однажды проснулась покинутая, с ребенком на руках. Но, на ее счастье, ей встретились двое добрых людей: муж с женой. Своих детей у них не было, и они захотели, чтобы у ребенка Айви был дом и семья. А самой Айви снова пришлось искать работу. За несколько последующих лет она сменила много мест. Часто ставились условия: продолжительность найма предполагала особые знаки внимания хозяину. Айви уехала из города туда, где никто ее не знал. Хозяин паба Финнеган нанял ее официанткой, и вскоре после этого на нее обратил свое внимание Фрэнк Даунз.
Встреча с Фрэнком возродила мечту стать художницей. Она располагала временем и средствами, чтобы заняться любимым делом. Он платил за квартиру, состоявшую из кухни, гостиной, спальни и столовой, превращенной ею в студию. Через окно в комнату во всем великолепии своей южной щедрости лился солнечный свет, освещая мольберт, краски и стопки холстов. У нее была только одна обязанность: радовать Фрэнка. Айви от души занялась рисованием. В последующие годы она обнаружила у себя талант и увидела в своих работах нечто особенное. И она также сделала еще одно открытие: никого не интересовали картины женщины-художницы.
Из-за возникшей дилеммы и ходила теперь Айви в этот пасмурный августовский день по многолюдным улицам Мельбурна. Найти занятие постоянным заработком ей не удавалось, а накопленных денег у нее было слишком мало. Ей подумалось, смогла бы она продолжать делать рисунки для газеты Фрэнка после того, как он ее оставит. И она сочла это выходом из положения. Незадолго перед пятью часами, времени вечернего чаепития, Айви остановилась перед витриной одного из фотоателье, во множестве возникавших по всему Мельбурну. Переход к использованию сухих фотопластинок и сокращение времени выдержки способствовали бурному развитию фотографии. Раньше люди позировали для портретов или приглашали художников, чтобы они запечатлели на полотне их дом. Теперь же мастера с ящиками и треногами выполняли факсимиле быстрее и за меньшую сумму.
Айви знала, что большинству художников была ненавистна фотография. Опасаясь за судьбу своего искусства, боясь, что его погубит прогресс, они сетовали на то, что у фотоснимка нет «души» и что все они получаются одинаковыми, хотя и выполнены разными фотографами. В этом они были правы. Но Айви нравилась фотография. Ее привлекал реализм и точность фотоснимков. Ни один даже самый талантливый художник не смог бы уловить все мельчайшие детали, а для фотографа это не составляло большого труда. Но, глядя теперь на фотографии, выставленные в витрине фотостудии, она не могла не признать, что они какие-то безликие и скучные… С одной стороны, в них не чувствовалось жизни, а отсутствие цвета было их вторым недостатком, и весьма существенным. В природе все имело свой цвет. Даже сумрак и мрак не были лишены красок. Иногда именно мрачные тона в изображении бури, бушующего моря, теней за дверями придавали картине особую выразительность. «И лица людей не бывают черно-белыми, – думала Айви, рассматривая фотографии. – Где телесный цвет лица мужчины на этом снимке? А какого цвета его глаза? А губы какие: розовые, белесые или с серым оттенком? Был он здоров и крепок или здоровьем слаб?» Фотография упускала так много.
– Мадам, сфотографироваться не желаете?
Айви вздрогнула от неожиданности и обернулась. Перед ней стоял, улыбаясь, мужчина в ярком клетчатом пиджаке. Он только что вышел из своей фотомастерской и был без шляпы.
– Я заметил, что вы давно уже стоите у моих снимков, – сказал он с улыбкой. – Хотите сфотографироваться? Меня зовут Ал Гернсхейм. Могу вас уверить, что мои расценки самые низкие.
– В них нет жизни.
– Прошу прощения?
– В ваших фотографиях нет жизни.
– Мадам, как вы можете так говорить? – недоуменно заморгал фотограф. – Я же фотографировал с натуры!
– Я имела в виду, что они бесцветные. А жизнь полна красок, разве не так?
– Никто не может делать цветные фотографии, – нахмурился он. – Может быть, в будущем это станет возможно, но не сейчас.
– Жаль, – тихо сказала Айви. – Очень удачный вон тот снимок, с одиноким эвкалиптом на фоне пейзажа внутренних районов континента. Но в цвете впечатление было бы еще сильнее. Но… белый песок, белое небо и черное дерево?.. – она покачала головой. – Здесь недостает голубого неба внутренних районов, золотистых тонов земли этого края и поразительных оттенков коры эвкалипта. А без этих узнаваемых черт можно подумать, что снимок сделан в любом другом месте.
– Да, – со вздохом согласился фотограф. – На самом деле так можно подумать. А это одна из моих лучших работ. Я сделал этот снимок в районе Тумбарумба.
– Очень хороший снимок.
Айви вдруг пришла на память одна из баллад Хью Уэстбрука. Она подумала, что фотография была по духу сродни той балладе. У нее неожиданно родилась идея.
– Давно выставлена у вас эта фотография?
– Уже год с того времени, как я ее сделал. Но к ней даже никто не приценивался.
– Если можно, я бы хотела ее купить, – проговорила она с растущим волнением. – Сколько она стоит?
Услышав цену, Айви основательно задумалась. Ставка была высока, а гарантий никаких. Но много ли у нее других шансов? Иногда приходится рисковать. Фрэнк всегда говорил ей это. Дело кончилось тем, что она купила пейзаж и принесла к себе в квартиру на Элизабет-стрит. Торопливо раздевшись, Айви установила фотографию на мольберт в своей студии и немедленно принялась готовить краски. Она решила, что возьмет хотя бы раз не дорогие масляные краски, а будет работать с акварелью. И прежде чем на фотографию лег первый мазок, она знала, что ее ждет успех.
Спустя три дня Ал Гернсхейм, как завороженный, смотрел на чудесно преображенную красками фотографию, и ему казалось, что в руках у него оживший кусочек Австралии.
– Это же настоящее чудо! – решительно объявил он. – Она стала лучше в десять раз! Это лучше, чем рисунок!
– Вы сможете это продать, мистер Гернсхейм?
– И вы еще спрашиваете? Да эта фотография и до конца дня простоять не успеет. Дорогая вы моя, вы только посмотрите! Как превосходно вам удалось передать краски тех краев! И как тонко подмечено настроение! Вы превзошли возможности фотоаппарата!
Айви была счастлива до безумия, но сдерживала себя.
– Мистер Гернсхейм, без вашей фотографии у меня бы так не получилось. Может быть, мы смогли бы работать вместе? Точность и четкость вашего фотоаппарата и мое ощущение цвета.
– Боже, да это мысль! – Он оторвался от фотографии и долго задумчиво смотрел на Айви. И разом его амбиции выплеснулись за рамки маленькой тесной мастерской, пропитавшейся запахами реактивов и пыли. Во всем Мельбурне не было фотографа, способного предложить фотоснимки с точными красками оригинала. В голове его уже вихрем носились броские объявления, которые появятся в витрине его мастерской и в журналах: «Превосходные рисунки!», «Больше живости, чем в обычном фото!»
– Не желаете ли продать мне эту фотографию? – предложил он. – Я дам вам вдвое больше, чем вы заплатили мне, и все равно не останусь в убытке.
– Конечно, вы можете ее вернуть! – рассмеялась Айви. Он еще раз хорошенько присмотрелся к ней и сказал:
– Уважаемая миссис…
– Дирборн, – подсказала Айви. – Мисс Айви Дирборн.
– Уважаемая мисс Дирборн, прошу вас оказать мне честь и выпить со мной чаю в моем ателье. У меня есть предложение насчет делового соглашения, которое мне бы очень хотелось с вами обсудить.
И Айви, увидев в улыбающемся мистере Гернсхейме свою судьбу и спасение, взяла его под руку со словами: «С большим удовольствием, мистер Гернсхейм».


Очередной скучный обед ждал его и еще одна мамаша, горящая желанием всучить ему свою дочку. Эту звали Люсинда Кармайкл. Фрэнк Даунз уже представлял себе, какой она окажется. С начала своих поисков будущей жены он успел уже насмотреться на таких девиц. Она была обычно низкого роста: матери старались вовсю, чтобы исключить бестактность, намекнув на его собственный небольшой рост. Или же она сутулилась, чтобы казаться ниже и смягчить по возможности разницу в возрасте. Волосы ее обычно бывали собраны в кокетливую прическу, наряд был неизменно безумно дорогой и только что от портнихи. Она бывала до скучного застенчива, играла на рояле плоховато, а пела вообще скверно. Когда друзья и сестра говорили ему, что он слишком долго ищет жену, Фрэнк отвечал им на это, что он разборчив, а поскольку ему предстоит сделать важный шаг, он не может позволить себе торопиться с выбором.
– Добрый день, Даунз, – поздоровался, входя в гостиную, Джеффри Кармайкл. Особняк Кармайклов стоял на холме над рекой Ярра в пригороде Мельбурна, где могли себе позволить обосноваться только очень богатые горожане. После женитьбы Фрэнк собирался построить такой дом для себя с женой, чтобы иметь возможность жить и в городе, и в Западном районе.
– А, Кармайкл, приветствую, – сказал Фрэнк, пожимая руку хозяину дома.
Джеффри Кармайклу перевалило за шестьдесят, но был он здоров и крепок. Первое состояние нажил он на золотых приисках, второе – производством сапог и седел. А теперь третье свое состояние он намеревался заработать на добыче серебра. Как раз с этим и была связана их нынешняя встреча. Предполагалось обсудить результаты поездки Фрэнка в одно место с названием Брокен-Хилл. Но это был только предлог, а настоящая цель визита Фрэнка состояла в том, чтобы познакомиться с единственной дочерью Кармайкла Люсиндой.
Фрэнк взял предложенный стаканчик с виски и отошел к камину. На дворе стоял сентябрь, зима закончилась, но ее отголоски давали о себе знать, и в Мельбурне день этот выдался холодным. Фрэнк радовался возвращению к цивилизации и возможности выпить приличного виски. Они обсуждали достоинства инвестиций в разработку нового серебряного рудника на Брокен-Хилл, и в конце разговора Кармайкл отставил стакан и протянул руку Фрэнку:
– Я доверяю тебе, Фрэнк. Считай меня еще одним своим партнером.
Тут же появилась миссис Кармайкл, словно она все это время провела за дверью, дожидаясь завершения делового разговора.
– Вот вы где! Мистер Кармайкл, что же вы жадничаете и держите нашего гостя исключительно при себе. Мистер Даунз, разрешите представить вам мою дочь Люсинду, – сказала миссис Кармайкл, едва войдя в комнату.
Фрэнк поставил стакан и поднялся. Когда он увидел вошедшую, то едва не раскрыл рот от изумления. Люсинда Кармайкл была высокого роста, выше даже, чем Айви. Она встретила его смелой красивой улыбкой и протянула для рукопожатия руку. От нее пахло розами, и она не боялась встретиться с ним взглядом. Фрэнк Даунз был приятно удивлен и сказал совершенно искренне: – Рад познакомиться с вами, мисс Кармайкл.


Вместо того чтобы торопиться в Западный район обсуждать с Хью перспективы рудника Брокен-Хилл, Фрэнк отложил отъезд из Мельбурна. В тот день он обедал в особняке Кармайклов, а вечером ездил в театр вместе со всей семьей. На следующий день он снова появился у них в доме. На этот раз они с Джеффри обсуждали на лужайке дела и наблюдали, как очаровательная Люсинда играла в теннис на недавно разбитом корте; тем же вечером он у них обедал. На следующий день они совершили поездку на побережье, там обедали в кафе в Сент-Килде и восхищались бодрящим морским воздухом. На протяжении шести дней Фрэнк постоянно находился в компании мисс Люсинды Кармайкл и к концу этого срока пришел к простому выводу, что лучшей жены ему не найти.
При состоянии и связях ее отца Фрэнк получил бы в результате женитьбы даже больше, чем ожидал. Но важнее всего было то, что Люсинда оказалась девушкой общительной, не жеманничала и не притворялась, как многие другие девицы, с которыми он успел познакомиться. Люсинда была откровенной, уверенной в себе и честной, что давало ему основание представить будущую совместную жизнь. А когда он попытался вообразить длинные ноги, скрывавшиеся под юбками, и видел щедрую пышность груди, вздымавшейся над узкой талией, тогда Фрэнк и решил, что поиски надо прекращать.
Обсуждать вопрос как с родителями, так и с самой девушкой не было необходимости. Кармайклы дали понять, что с радостью назовут Фрэнка зятем, а Люсинда была готова обзавестись мужем. Ей исполнился двадцать один год, и ростом она была несколько высоковата. Причин ждать не было. Если Фрэнк что-то решал для себя, он был не из тех, кто теряет время даром. Ему оставалось сделать официальное предложение, после чего последовал бы, как предписывали приличия, период ухаживания длиной полгода-год, а затем он мог бы отвезти молодую жену в Лизмор и приобщить к сельской жизни. Принимая во внимание ожидаемый доход от акций рудника Брокен-Хилл и нежданный дивиденд, встреченный им в доме Кармайклов, Фрэнк заключил, что все у него складывается неплохо. И теперь, дожидаясь камердинера с кофе, бренди и горячей водой для бритья, он предавался приятным размышлениям о своей удаче.
Потом он подумал: «Сегодня вечером по пути к Кармайклам я заеду к Айви».
Час спустя Фрэнк появился на пороге квартиры Айви с шампанским, цветами и очень дорогим браслетом с бриллиантами.
– Ты вернулся! – обрадовалась Айви. Она скучала в разлуке с ним, пока он ездил в Южную Австралию.
Он увидел, как по-прежнему ярки рыжие волосы Айви, вдохнул сопровождавший ее всегда сладкий аромат лаванды и вдруг неожиданно для себя пожалел, что не приехал к ней сразу же после возвращения с рудника Брокен-Хилл. Но ему не терпелось заручиться согласием Кармайкла, затем появилась Люсинда, и неделя пролетела так быстро, что он и глазом моргнуть не успел. Но вот теперь он здесь, в уютной квартирке Айви. Фрэнк вручил ей свое пальто и подарки.
– Ты скучала, Айви? – спросил Фрэнк.
Он не давал о себе знать три недели, и она была настроена пожурить его. Но стоило ей увидеть его, услышать голос, и прилив любви смыл все приготовленные для него упреки. Он раскрыл ей объятия, и она прильнула к нему. Чувствуя, как в нем разгорается страсть и он прижимает ее к себе все крепче, Айви удивлялась, как ей могло прийти в голову бояться, что он может ее оставить. Она никогда ни словом, ни делом не причинит ему боль. Поэтому она и не открывала ему свой секрет.
Фрэнк считал, что у нее не может быть детей. Прямо он ей об этом не говорил, но она сама все поняла, прожив с ним год. Она ощутила его чувство облегчения, и по этой причине он стал так великолепно свободен в постели. Айви не стала его разубеждать и промолчала о незаконном ребенке, родившемся у нее много лет назад и о судьбе которого она ничего не знала. Айви подозревала, что не она, а Фрэнк был не способен иметь детей, но она решила никогда не говорить ему об этом.
Айви взяла его пальто, поблескивающее от изморози, а потом приняла из его рук шампанское и букет орхидей из тропического леса. Цветы были разные: от голубого и синего цвета до ярко-розового. Айви знала, что цветы эти привезены из тропических лесов на северном побережье Квинсленда и стоили очень дорого.
– Какой у меня сегодня был насыщенный день! – говорил он, направляясь к камину погреть ноги. – Пришлось выпускать днем специальный номер. С парохода мне доставили свежую новость: американцы собираются использовать на своих общенациональных выборах австралийский принцип голосования. Представляешь? У них нет тайного голосования. Придет время, Айви, и Австралия станет первой во всем. Кстати, – он вынул из кармана маленький сверток, – это тебе.
– Что это?
– Разверни, Айви. Это в честь праздника, удачного дела.
Фрэнк откупоривал и разливал шампанское, наблюдая одновременно, как Айви разворачивает и открывает футляр с подарком. Он едва сдерживался от нетерпения увидеть ее отношение к браслету. Это был один из самых дорогих его подарков.
– Очень красивый, но по какому поводу подарок? – она смотрела на него с неприкрытым удивлением.
– Надень браслет и выпей шампанского. Я же говорил тебе, что у нас есть что отпраздновать.
Айви понемногу пила шампанское, драгоценные камни ее браслета отбрасывали на стены радужные блики, а Фрэнк тем временем расписывал не менее радужные перспективы разработок Брокен-Хилл.
– Айви, мы станем невообразимо, сказочно богаты! Она рассмеялась; его настроение было заразительным.
– Я сниму для тебя большую квартиру и куплю накидку из горностая.
– Мне ничего этого не нужно, Фрэнк, – продолжала она, смеясь. – У меня есть ты. И мне этого вполне достаточно.
Он вдруг умолк, вспомнив о другой новости. Сказать об этом было нелегко.
– И еще, Айви, – он откашлялся. – Мне надо тебе кое-что сказать.
Она напряженно слушала.
– Я решил жениться.
Затрещал огонь в камине, и в дымоход умчался пучок искр. Было слышно, как за окном проехал одинокий экипаж, и гулкое цоканье лошадиных копыт далеко разнеслось по пустынной улице. Айви смотрела на Фрэнка, чувствуя, как тело ее постепенно деревенеет. Она готовила себя к этому моменту, пыталась представить, как он ей об этом скажет, что она почувствует. Но теперь момент настал: Фрэнк пришел и произнес эти ужасные слова, и она поняла, что совсем не готова была их услышать.
– Ты женишься? – услышала она свой голос, казавшийся чужим.
Он снова кашлянул и продолжал, не в силах смотреть ей в глаза:
– Понимаешь, Айви, мне надо подумать о Лизморе. Мне нужен наследник. У меня долг перед отцом.
– Кто… она? – через силу спросила Айви.
– Люсинда Кармайкл, ее отец вместе со мной собирается вложить деньги в Брокен-Хилл.
Айви, как деревянная, села на диван, крепко сцепив руки на коленях.
– Айви, не думай, что между нами что-то изменится, – затараторил Фрэнк. – Я останусь жить в Мельбурне, как и жил.
– О чем ты говоришь? – подняла на него глаза Айви.
– О нас, Айви, о нас с тобой! Ты же не думаешь, что я оставлю тебя?
Она смотрела на него непонимающе, затем глаза ее от ужаса широко раскрылись. Она воображала себе все, но только не это. Он собирался держать ее при себе!
– Фрэнк, ты собрался жениться, – сказала она. – И после женитьбы ты не можешь продолжать встречаться со мной.
– Почему?
Она вскочила, ее трясло, как в лихорадке. Все вдруг пошло не так. Они словно поменялись ролями. Это Фрэнк должен был объявить о расставании, но вместо этого ужасные слова о разлуке произносила она, ставя крест на их дальнейших отношениях после стольких совместно прожитых лет.
– Разве ты не понимаешь, в какое положение это ставит тебя и меня?
– Я не вижу разницы.
– Ах, Фрэнк! Одно дело, когда ты был одинок. Но теперь у тебя будет жена! Ты станешь неверным мужем, а я… – она запнулась и отвернулась от него. – Я больше не стану встречаться с тобой, Фрэнк, – тихо проговорила она. – После сегодняшнего дня.
Он подошел к ней и положил руки ей на плечи.
– Айви, поверь, Люсинда Кармайкл никогда не будет значить для меня столько, сколько значишь ты. Господи, неужели ты думаешь, что я этого хочу? У меня была жизнь самая лучшая. У меня было все, чего может желать мужчина. У меня была ты.
– Я больше не твоя, Фрэнк. – сказала она, отступая. – Я не хочу быть любовницей женатого мужчины.
– Но это будет не так! Не так для нас с тобой, Айви! Мы столько прожили вместе. Мы так много значим друг для друга.
– Фрэнк, – она обернулась и заговорила спокойно, без тени гнева. – Я любила тебя, Фрэнк, семь лет. Возможно, и дольше. Может быть, я уже любила тебя, когда работала у Финнегана. И я не перестану любить тебя до самой своей смерти. Но теперь мы на распутье. Ты говорил о долге, и был прав. Ты должен жениться. Я знала, что так и будет, что когда-нибудь наступит вот такой вечер. Но с этого момента наши пути расходятся.
– Айви, ты серьезно?
– Серьезнее не бывает.
– Но как ты будешь жить? У тебя нет никакого дохода. Я нужен тебе, Айви.
– По правде сказать, – голос ее окреп, – я в тебе не нуждаюсь, по крайней мере, что касается материальной поддержки. Я могу сама себя содержать и намерена это делать.
– Но как ты собираешься прожить без моей помощи? – его огорчение перерастало в гнев. – Эта квартира…
– Мне она больше не нужна. Я нашла себе другое жилье.
– И другого мужчину, который будет о тебе заботиться, так я полагаю?
Айви сознавала, что ей надо возмутиться в ответ на его слова, но она чувствовала только грусть и разочарование.
– Нет, Фрэнк, никакого другого мужчины у меня нет. В дальнейшем я буду сама о себе заботиться.
– И как же ты намерена это делать?
Взгляд ее упал на свои руки, и она увидела, что машинально теребит подаренный Фрэнком бриллиантовый браслет. «Бриллианты Иуды, – подумалось ей, – для успокоения нечистой совести».
– Я перееду в Сент-Кильду, – ответила она. – Я сняла там домик на побережье.
Он смотрел на нее, не веря ушам.
– Да, Фрэнк, все так и есть. Я внесла задаток за небольшой домик у моря. Со временем я надеюсь его выкупить. До конца месяца я туда перееду. И мы больше не увидимся.
Он все еще не верил, что она говорит ему все это.
– Но как ты собираешься это сделать?
Она рассказала ему об Але Гернсхейме и своей работе в его фотомастерской. Ее умелое раскрашивание фотографий становилось все популярнее, принося прибыль и Гернсхейму, и ей. Айви полагала, что скоро заказов прибавится настолько, что некоторым придется даже отказывать. Когда она умолкла, Фрэнк продолжал смотреть на нее с таким видом, словно до него не дошел смысл ее слов. Тогда Айви пошла в студию и вернулась с фотографией в рамке. Это была ее первая работа – одинокий эвкалипт. Она оставила ее себе на память и в первый раз показывала Фрэнку.
– Я смогу содержать себя этой работой, – сказала она. – Мистер Гернсхейм считает, что скоро «расцвечивание фотографий А. Дирборн» будет пользоваться большим спросом.
– Но почему, Айви? – прошептал Фрэнк. – Почему ты не пришла ко мне? Ты знаешь, что тебе всегда бы нашлась работа в «Таймс»?
– Потому что я знала, что когда-либо потеряю тебя. И после этого я бы не смогла работать у тебя.
– Но ты меня не теряешь! Я же тебе сам это сказал. Моя женитьба ничего не изменит!
Глаза ее налились слезами.
– Ах, Фрэнк, как же все это ужасно. Я все время боялась, что ты можешь меня оставить. Я была готова к такому повороту, это можно было понять. Но… слышать о том, что ты не собираешься со мной расстаться, а значит, нашу любовь запачкала бы грязь обмана… это я вынести не могу.
Фрэнк чувствовал, как в нем вскипает что-то темное и враждебное. Вот перед ним Айви, его драгоценная Айви, с этой цветной фотографией. Она показывает ее и словно насмехается над ним. Говорит, что он ей больше не нужен, что за его спиной она нашла работу у другого! Он заботился о ней, а теперь у нее хватает наглости заявить, что она в нем не нуждается! От этих мыслей он пришел в такую ярость, что даже говорить не мог.
– И после всего, что я для тебя сделал, – выговорил он наконец, злым фальцетом. – И так-то ты мне отплатила.
– После всего, что ты сделал для меня! – воскликнула она. – А сколько часов я провела, глядя на часы, надеясь, что в этот вечер ты придешь ко мне? Но наступала ночь, и, разочарованная, я отправлялась спать одна. Даже в те дни, когда мне нездоровилось, я заботилась в первую очередь о том, чтобы тебе было хорошо, и ты был доволен. Как насчет всего того, что для тебя сделала я?
– А что, по-твоему, я делал все эти годы? Я обеспечил тебе прекрасную жизнь. Ты ни в чем не нуждалась, Айви! Ты же сама ничего не хотела, а тебе надо было только попросить!
– Я не хотела быть содержанкой! – выпалила она в ответ. – Мне нужен был только человек, который бы меня любил и был ко мне внимателен.
– Я был к тебе внимателен, как ни к кому другому.
– А ты когда-нибудь по настоящему интересовался моими картинами, Фрэнк? Ты когда-нибудь спрашивал, о чем я мечтаю, что меня беспокоит, какие есть у меня сомнения? Нет, на первом месте был всегда ты, и только ты, а я – никогда.
– А это как, по-твоему, называется? – он схватил и приподнял ее руку с браслетом. – Браслет обошелся мне в две сотни фунтов! Если это не внимание, то что тогда?
Она вздохнула поглубже и посмотрела на него с болью в глазах.
– Это плата за услуги, – выдохнула она.
Их придавило зловещее молчание, отягощенное невысказанными упреками. Фрэнк выпустил руку Айви, схватил пальто и выскочил за порог, хлопнув дверью.


«Плата за услуги!» Как смела она такое сказать!
– Останови здесь, – велел Фрэнк своему кучеру, когда они подъехали к мосту Принсез-бридж, повисшему над подернутой туманной дымкой рекой Ярра. За ним подмигивали газовыми фонарями мельбурнские улицы, а впереди река терялась среди лесистой местности, где среди деревьев светились редкими огнями одинокие усадьбы.
Фрэнка душил гнев. Он смотрел с моста на темные воды реки, и в голове эхом звучали слова Айви: «Плата за услуги». Кто она такая, чтобы говорить ему подобное? Официантка, возомнившая себя талантливой художницей! Женщина, которая не нужна была никому другому. Да если бы он ее не пожалел, она бы сейчас докатилась до Коллинз-стрит. Вот как она обошлась с ним после всех этих лет! Ну и это к лучшему, решил он, стараясь обуздать ярость. Скоро ему надо быть у Кармайклов. Они ждут его. Он собирается сделать Люсинде официальное предложение, а потом они должны были ехать в ресторан, чтобы отметить это событие за праздничным ужином. Он не мог показаться у них таким взвинченным. Что, если они станут расспрашивать его, что случилось: и что ему на это ответить? «Я немного расстроен. Порвал, знаете ли, только что со своей любовницей».
Господи боже, почему нельзя обойтись без сложностей? И почему Айви оказалась не лучше, чем весь женский род, только и способный, что раздражать. Из миллионов женщин на всем свете Фрэнк считал ее другой. Но в этот вечер он убедился в обратном. Вот и отлично, размышлял он, меряя мост шагами. Пусть попробует пожить одна. Посмотрим, как ей это понравится. Женщинам кажется, что мужчинам очень легко. Посмотрим, как ей понравится самой зарабатывать на жизнь, моля Бога, чтобы находилась работа и несчастья ее миновали. Она ему совсем не нужна. Не нужна ему вообще никакая женщина. Он поразился, вспомнив, как искал ее в тот день в гавани. Должно быть, тогда он сошел с ума. А потом с ней одной оставался семь лет, к тому же она еще и старше его! Боже, как хорошо, что ему встретилась Люсинда. Она появилась как раз вовремя, чтобы у него наконец как следует раскрылись глаза. Ему больше не нужна Айви. Да и по-настоящему она никогда не была ему нужна. Он сам себе хозяин, и в компании друзей ему значительно приятнее проводить время, чем томиться от скуки в утомительном женском обществе. «Плата за услуги!»
Как смела она такое ему сказать! Любая женщина в городе была бы его, стоило ему только того захотеть. Но он оставался с Айви. И она превратилась в удобную привычку, наподобие стоптанных домашних тапочек. Но на этом конец. Пусть идет на здоровье своей дорогой вместе со своими раскрашенными фотографиями и мнением, что она представляет нечто большее, чем есть на самом деле. Ему не нужна квартира на Элизабет-стрит. Люсинда молода и свежа. Он сделает из нее такую женщину, какую хочет. А потом снова заживет собственной жизнью.
Он вернулся к экипажу, но не сел, а остался стоять, глядя на город. Его не устраивал такой поворот дела. Если бы он поставил точку в их отношениях, тогда бы он отправился к Кармайклам без тяжести на душе. Но это Айви пошла на разрыв и еще больше усилила оскорбление, очернив его щедрый подарок, вот уж точно «плата за услуги»!
Последнее слово оказалось за Айви. Последнее и оскорбительное. Не мог он этого допустить. Он еще не все сказал. В таком настроении он никак не мог появиться в доме Кармайклов. Последнее слово должен сказать он. Это его право. И он именно так и поступит. В последний раз приедет на Элизабет-стрит и выскажет ей все, что думает. Айви не удастся так легко отделаться. Сказала: «Мы пойдем разными дорогами!» И думает, что на этом все. Пусть не рассчитывает, что все кончится для нее безболезненно. Он заставит ее пострадать. Он вернется, настоит на разговоре и затем сообщит ей, что она должна завтра же освободить квартиру, и ни днем позже.


Он решительно забарабанил в дверь, и, когда она распахнулась, он увидел в проеме Айви, освещенную светом камина. Глаза ее покраснели от рыданий. И тут Фрэнк, всю дорогу от Принсез-бридж твердивший свою убийственную тираду, снял шляпу и вдруг сказал: «Айви, будь моей женой».




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Время Мечтаний - Вуд Барбара

Разделы:
1234567891011

Часть вторая

121314151617

Часть третья

181920212223

Часть четвертая

2425262728293031

Ваши комментарии
к роману Время Мечтаний - Вуд Барбара



Сюжетная линия мне очень понравливлась, необычно. Я про Австралию редко такое читала (смесь магии и повседневной жизни), но вот концовки такой не ожидала. Мне хотелось бы чтоб автор хоть немного продлил повествование.
Время Мечтаний - Вуд БарбараGala
28.05.2013, 16.46





Роман о развитии Австралии,много для себя узнала.Сильные духом и физически,люди осваивали континент.Брось в того время нас,современников(особенно мужиков),на освоение,сбежали бы сразу на родную печку.Тоже не хватило концовки.Правда я немного устала его читать,может и автор устала его писать.
Время Мечтаний - Вуд БарбараОсоба
1.10.2014, 15.30





На фоне многих романов, действия которых происходят в Англии или в Америке, этот роман интересен, так как даёт возможность заглянуть в Австралию. Но любовный сюжет отсутствует и концовка не очень. Больше исторический роман,чем любовный. Так для разнообразия почитать можно, но не более.
Время Мечтаний - Вуд БарбараЛора
20.12.2015, 22.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
1234567891011

Часть вторая

121314151617

Часть третья

181920212223

Часть четвертая

2425262728293031

Rambler's Top100