Читать онлайн Время Мечтаний, автора - Вуд Барбара, Раздел - 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Время Мечтаний - Вуд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 4)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Время Мечтаний - Вуд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Время Мечтаний - Вуд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вуд Барбара

Время Мечтаний

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

18

– Ну, что с мамой, миссис Уэстбрук, – спросил мальчик, стоявший в дверях.
А Джоанна, закрепляя повязку, думала: «Беда, что твоя мама ошиблась, выбирая мужа». Но делиться своими мыслями она не стала.
– С мамой случилась небольшая неприятность, но она скоро поправится, – сказала Джоанна, поглядывая на стоявшую в ногах постели Сару. Фанни очень просила никому не говорить, что с ней случилось.
Было ранее утро. А еще раньше, перед рассветом, громкий стук в дверь поднял в «Меринде» на ноги весь дом.
– Миссис, вставайте, моей маме очень плохо! – взывал отчаянно детский голос.
Такие срочные вызовы случались не редко, частенько нарушая сон обитателей «Меринды» или уводя их из-за стола. А все потому, что у женщин Западного района вошло в привычку обращаться за помощью не к врачу в Камерон, а к Джоанне Уэстбрук. Пусть специального образования у миссис Уэстбрук и не было, но все, от Мод Рид и до жены беднейшего из фермеров-арендаторов, в один голос заявляли, что у нее легче рука и больше понимания, чем у большинства врачей с дипломами.
Разбуженные на рассвете, Джоанна с Сарой быстро оделись и в предрассветной мгле отправились в двухместной коляске за мальчиком-проводником. Драммонды жили на своей захудалой ферме в двенадцати милях от «Меринды». Состояла она из убогого домишки, развалюхи-амбара и стригальни, от которой осталось разве что одно название. Майк Драммонд старался без особого успеха растить пшеницу на тридцати акрах земли и восьмерых детей-оборвышей, которым было от десяти лет до четырех месяцев. Джоанне приходилось уже бывать здесь. В последний раз она приезжала, когда Драммонд напился и избил жену.
– Фанни, почему ты не пожалуешься на него констеблю Макманусу? – спросила Джоанна, вымыв руки и закатывая рукава. Говорила она тихо, чтобы не пугать детей. Босые, с мокрыми носами, они толпились в дверях и, ничего не понимая, смотрели на мать.
– Он не виноват, – Фанни едва шевелила распухшими разбитыми губами. – Я это заслужила.
Джоанне осталось в ответ только головой покачать. Фанни всегда говорила, что она того заслуживает.
Мужчины из глуши отчаянно нуждались в женах, а одинокие женщины-переселенки с неменьшей охотой стремились замуж, однако совместная жизнь удавалась у них крайне редко. Беда была в том, что молодые люди приезжали в Австралию, теша себя несбыточными надеждами разбогатеть легко и быстро. А когда их мечты начинали медленно рушиться вместе с разваливающимися хозяйствами или скудеющими золотыми приисками или проматывались в игорных заведениях все накопления, тогда они начинали вымещать зло и отыгрываться за неудачи на тех, кто был ни в чем не виноват, но находился рядом – на женах. Из Англии приезжали молодые девушки, неопытные и необразованные, не имеющие никакого понятия о том, чего стоит жить на ферме, рассчитывая только на свои силы. Они сходились с первыми, кто предлагал им золотые горы. Многие были настолько наивны, что принимали предложение выйти замуж от первого встречного, едва сойдя с корабля. И брачная ночь оборачивалась для них кошмаром и порой становилась равноценна насилию. Последующая жизнь не баловала разнообразием. В ней были только один за другим появляющиеся младенцы, постоянные долги, вечная бедность и пьянство.
Джоанна оглядела покрытое синяками Лицо Фанни. В этот раз Майк дал волю кулакам, чего раньше не делал.
– Фанни, ты не должна с этим мириться, – сказала Джоанна.
– А куда я денусь? Куда мне идти с восемью детишками? – она пыталась улыбнуться. – Теперь все будет хорошо. Он обещал, что не будет пить.
Джоанна встала с кровати и связала ручки своей переносной аптечки. Она больше не пользовалась маленьким саквояжем матери. Теперь она брала с собой столько всего, что отправлялась на вызовы с корзиной, сплетенной из эвкалипта, отличавшегося особой прочностью коры.
– Боюсь, я не смогу вам заплатить, – сказала Фанни. Джоанна обвела взглядом комнату с матрацем на полу, заменявшим детям кровать, и столом, давно не мытым, на котором одиноко лежала половина буханки хлеба и стояла почти пустая коробка с чаем.
– Ничего. Заплатите, когда сможете, – сказала она, не сомневаясь, что платы ей не дождаться.
Дети расступились, и Джоанна с Сарой, наклонив головы, чтобы не задеть провисшую притолоку, вышли за порог навстречу резкому свету раннего утра. Она увидела удручающую картину: на пыльном дворе, покосившись на один бок, стояла повозка без колес, привязанная корова поражала невероятной худобой. При желании у нее можно было ребра пересчитать, и оставалось только удивляться, как в ней еще держится дух. Джоанна посмотрела на детей. Она знала, что миссионеры и правительственные чиновники, стараясь спасти детей, подобных этим, настаивали, чтобы они посещали местную школу. Но они туда так и не попадали, и причины неизменно находились: либо им нечего было обуть, либо не привлекало учение, а бывало, отец заявлял, что ему нужны помощники на ферме. И вырастали они неграмотными и необразованными, как родители, чтобы повторить их судьбу.
Джоанна опустила руку в карман и достала пригоршню карамели. Она протянула конфеты детям, и те с жадностью расхватали их за один миг. Они уже садились в коляску рядом, когда на пороге появилась взволнованная Фанни Драммонд.
– Что случилось? – Джоанна вернулась к ней.
– Я хотела просить, миссис, – заговорила она, нервно отводя взгляд. – Я хотела спросить, – она перешла на шепот. – Не могли бы вы мне помочь. Это касается детей. У меня их уже восемь. Я обращалась за советом к Полл Грамерси. но она католичка и не…
– Понимаю, о чем вы, – тихо сказала Джоанна. Просьба была знакома. – Фанни, у вас есть морская губка для мытья?
– Да, кажется, есть.
– Отрежьте кусочек приблизительно с яйцо величиной. Обвяжите этот отрезок крепкой ниткой для шитья вот такой длины, – Джоанна показала, какая требуется длина. – Проверьте, хорошо ли она привязана. Держите губку в уксусе. Когда вы решите, что мужу нужна близость, введите губку, но так, чтобы нить позволила ее достать. И постарайтесь достать ее как можно быстрее, после того, как все закончится.
Фанни смотрела на нее с ужасом.
– Но он же узнает, что она там! Он тогда точно меня убьет, если…
– Он ничего не почувствует, Фанни, – уверила ее Джоанна. – Просто он не должен видеть, когда вы ее закладываете и вынимаете. Способ этот полной гарантии не дает, но все же помогает.
– В следующий раз все будет еще хуже, – сказала Сара, когда ферма Драммондов осталась позади. – В следующий раз окажется сломанной рука или нога. И никто не может с этим ничего поделать.
– Я поговорю с констеблем. Он заедет к ним и пусть отчитает Майка Драммонда, да построже. Иногда такое внушение идет на пользу.
Две молодые женщины в практичных хлопчатобумажных блузах, длинных коричневых юбках и широкополых шляпах ехали, не спеша, в коляске, и утреннее солнце согревало их своими лучами. С первого взгляда прохожий мог бы принять их за сестер, глядя, как сидят они одинаково прямо, отгоняя мух, и беседуют вполголоса. Но непохожими их делала темная кожа Сары и ее своеобразная внешность. Вначале, когда Джоанна стала брать с собой на вызовы Сару помочь принять роды или обработать рану, на это посматривали косо. Но со временем, когда Сара многому научилась, набралась опыта и ее умение и сноровка возросли, отношение к ней постепенно переменилось, и ее признали даже в таких больших и богатых домах, как Барроу Даунс и Уильямз Грейндж, где аборигенов не пускали дальше кухни. И рабочие ферм смирились с тем, что их лечит, мало того что женщина, так еще и аборигенка. Саре Кинг исполнился двадцать один год. Все считали ее членом семейства Уэстбрук, и только приезжим могло прийти в голову удивляться этому.
Они отъехали от фермы на почтительное расстояние, и Джоанна остановила коляску, чтобы сделать запись в дневнике: «12 марта 1880 года. Муж снова избил Фанни Драммонд. На этот раз пришлось накладывать швы». Об остальном писать она не стала. Распространение сведений о способах предохранения от зачатия считалось противозаконным поступком и наказывалось. Если бы дневник попал в чужие руки, ее и Фанни ждали бы большие неприятности, и Джоанна прекрасно знала это.
Близилась пора осенних дождей, но небо было необыкновенно ясное, глубокое и без единого облачка. Даже в этот утренний час чувствовалась необычная для этой поры сухость воздуха. Казалось, окрестности снова во власти летней жары, и, куда ни кинь глаз, трава была желтая. Вдали Джоанна заметила медленно движущуюся маленькую отару. Она сделала приписку в своем дневнике: «Боюсь, что прогнозы подтвердятся, и очень скоро нам грозит засуха. И тогда у Фанни Драммонд появится более серьезная причина для беспокойства. Мне кажется, Майк из тех, кто бросает семью на произвол судьбы, как только наступают тяжелые времена».
Этот дневник в красивом сафьяновом переплете Джоанна получила в подарок от Хью шесть с половиной лет назад, на следующий день после рождения их первого ребенка – Бет. В этот дневник Джоанна заносила все: события, наблюдения, свои соображения, каждый раз, когда ее приглашали лечить кого-либо. В дневнике нашла отражение история семейства Уэстбрук, в том числе рождение их второго ребенка, Эдварда, в 1874 году и его смерть следующим летом. Также имелись в дневнике записи о случившихся у нее двух выкидышах и рождении ее последнего ребенка, мальчика, тоже умершего и покоившегося теперь под могильным камнем с надписью: «Саймон Уэстбрук скончался в 1878 году в возрасте трех месяцев». Дневник являлся не только семейной летописью, но содержал сведения о событиях в жизни Западного района, например, такие:
«14 января 1874 года. От дифтерита в Камероне умерло еще четырнадцать детей. Я высказалась за строительство подземной системы отвода сточных вод, поскольку сейчас нечистоты нередко текут по главной улице города.


10 ноября 1876 года. Лесные пожары уничтожили растительность на ста тысячах акрах земли. Сильно пострадали Грейсмир и Стратфилд.


30 мая 1877 года. Присутствовали на церемонии бракосочетания Верити Кемпбелл и констебля Макмануса. На торжество съехалось более двух сотен гостей. Праздник удался на славу.


12 ноября 1878 года. Ферма Джеко Джексона пришла в упадок, и он передал свои 7000 акров Хью в счет уплаты долга. Джеко с семьей переехали в «Меринду», где он будет работать у Хью управляющим, а миссис Джексон станет нашей кухаркой».


Дневник, кроме всего прочего, являлся хроникой поисков разгадки прошлого ее матери. Джоанна записывала в нем, с кем и когда она вступала в переписку и каковы были результаты. Когда Боуманз-Крик и Дурребар продолжали оставаться неуловимыми, она отправила мисс Толлхилл в Мельбурн письмо с вопросом, не произошла ли путаница с названиями. Но ей сообщили, что мисс Толлхилл уехала лечиться на север и о ней больше никто не слышал. В записи, датированной 25 июля 1877 года, Джоанна отметила: «Получила еще одно письмо из Сан-Франциско от Патрика Лейтропа. Он сожалеет, что плохое состояние здоровья не позволяет ему уделять столько внимания расшифровке записей моего деда, сколько ему хотелось бы, но он будет продолжать работу». Дальше Джоанна писала: «Мое последнее письмо, адресованное Патрику Лейтропу, вернулось с пометкой: «Адресат скончался». В дневнике находились копии писем, отправленных Джоанной в миссионерские общества, судовые компании, а также послания тете Миллисент в Англию, на которые та исправно отвечала, но упорно отказывалась что-либо рассказывать о своей сестре Нейоми, о матери Джоанны, своей воспитаннице, равно как и о Карра-Карра и о том, что там произошло.
И ко всему, еще в дневнике были карты, начерченные Джоанной. Используя сведения из документа, она пыталась соотнести Боуманз-Крик и Дурребар. Свою работу она показала Хью и Фрэнку, надеясь, что они смогут увидеть на одной из них что-либо знакомое. Но они только сошлись во мнении, что документ, как видно, предполагал большой участок земли и представлял бы значительную ценность, если бы ей удалось его отыскать. Джоанна переводила на кальку разные участки вдоль береговой линии Австралии, протяженность которой составляла двенадцать тысяч миль. Затем она сопоставляла их со своими картами, надеясь на совпадение. Но всегда требовался главнейший факт: место высадки в Австралии ее деда с бабушкой.
На страницах дневника нашли отражение попытки самой Джоанны расшифровать стенографические записи Джона Мейкписа, но получалась сплошная бессмыслица. Еще она привела в систему и распределила по категориям все возможные ключи к загадкам, что ей удалось почерпнуть из дневника матери и других источников. Однако список оставался скудным и пока не привел ни к чему.
Она положила дневник в корзину и только тогда заметила обращенный на нее пристальный взгляд Сары.
– Что-то не так? – спросила Джоанна.
– Я как раз собиралась спросить тебя, что случилось, потому что ты потирала лоб.
– Правда? А я и не заметила.
– У тебя болит голова, да? – спросила Сара. – И спишь ты плохо в последнее время. Я слышала, как ты среди ночи выходила на веранду. Что с тобой, Джоанна? Почему тебе не спится?
Глядя на восток, где небо над горами из желтого стало голубоватым, как яйцо малиновки, Джоанна думала о том хорошем, что принесли ей прошедшие годы: счастье жить с Хью и Бет, видеть и радоваться, как растет здоровым Адам. За эти годы Джоанна не забыла и о своем наследии: песне-отраве и страхе, что несчастье может произойти в любой момент. Но страшные сны постепенно прекратились, и в ее поисках Карра-Карра поубавилось настойчивости. Но теперь сны вернулись, а с ними и прежние страхи.
– Страшные сны опять появились, Сара, – сказала она. – Все, как и раньше: дикие собаки, Змея-Радуга, пещера в красной горе. Я просыпаюсь теперь не только испуганная, но чувствую, как меня что-то тянет идти туда, где все это происходит, и встретиться с чем-то, не знаю с чем именно. Такая же тяга появилась у моей матери в конце ее жизни.
– Когда начались эти сны? – спросила Сара. Джоанна задумалась на минуту.
– Это было как раз перед стрижкой овец. Думаю, месяцев шесть назад.
– Ты не думала, что могло их вызвать сейчас?
– Не знаю. Мне кажется, я записала, когда это началось, – она достала дневник и стала листать. – Вот, нашла. Это случилось в ночь после дня рождения Бет, – она нахмурилась. – Но это странно…
– Что странно?
– Я кое-что припоминаю… – Она подняла глаза на Сару. – Моей матери стали сниться кошмары, когда мне исполнилось шесть лет. Должно быть, мое подсознание приняло намек. Я читала описание снов матери, и теперь мой мозг воссоздает их.
Некоторое время они сидели молча. Между тем природа вокруг просыпалась. Пролетел над их головами, приветствуя своим хохотом рассвет, кукабурра, зимородок-хохотун.
– Сара, – нарушила молчание Джоанна, – как я могу видеть во сне то, чего со мной никогда не происходило? Может быть, мне каким-то образом передались воспоминания матери? Или мои сны – это память о том, что она рассказывала мне давным-давно?
– Реальные они или нет, существует или нет песня-отрава, значения не имеет. Мне кажется, что эффект один и тот же. Если твой разум убежден, что должно произойти нечто плохое, тогда, вероятнее всего, так и будет.
Джоанна с удивлением и тревогой смотрела на подругу.
– Так, значит, история повторится? И Бет придется пережить вместе со мной то же, что и я пережила вместе с моей матерью? Сара, я вижу, как начинает вырисовываться знакомая картина. Я никогда не боялась собак, а теперь боюсь. Меня прежде не мучили страшные сны, а теперь я их вижу. Что дальше? И как мне это остановить? Я не допущу, чтобы моя дочь стала жертвой этого безумия.
– О чем твои страшные сны, Джоанна? Что они тебе говорят?
– Они говорят, что я должна бояться, – ответила она. – Меня не оставляет мысль, что опал является важной частью всего этого. Возможно, он и есть ключ к тайне. Но я не знаю, как он со всем этим связан.
– Что ты собираешься делать?
Мельбурн в это время жил важным событием – Международной выставкой, и Джоанна наметила съездить туда с Бет и Адамом. Там были представлены австралийские колонии, а также большинство стран мира. В одном месте под одной крышей и в одно время собрались колониальные чиновники, издатели газет, путешественники, ученые, миссионеры и великое множество знатоков в самых разных областях.
– Я захвачу опал с собой в Мельбурн, – ответила Джоанна. – Уверена, что среди всей этой публики обязательно найдется кто-то, способный сказать мне, откуда этот камень.
Джоанна направила коляску мимо главной усадьбы по недавно выровненной подъездной аллее к реке, где возобновилось строительство дома. Как всегда, она поразилась произошедшим в окрестностях изменениям. Ей хорошо запомнилось, как выглядело все девять лет назад, когда она только сюда приехала. В то время ферм в округе было меньше, а деревьев больше; дороги напоминали тропы. Но теперь железная дорога связала Мельбурн с Камероном, и в эти края потянулись люди. Главную дорогу замостили. Были проведены телеграфные линии. Образовалось больше ферм. Появились новые колодцы, прибавилось ветряных мельниц и изгородей.
Росла и укреплялась «Меринда». Несмотря на грозящую засуху, дела на ферме Уэстбруков шли хорошо, благодаря тому, что Хью твердо держал в руках бразды правления, играли также свою роль удачные вложения денежных средств и растущая стоимость ланолина. Первое потомство Зевса оказалось удачным. Когда ягнята достигли зрелости, Хью скрестил их с овцами саксонской породы крупного сложения. Как и предполагалось, они дали потомство ширококостное с крепким руном, и, по общему мнению, такие овцы вполне могли прижиться на засушливых землях. Новая порода не давала сверхтонкого руна, составляющего гордость Западного района, от этих овец получалась прочная практичная шерсть, идущая на изготовление одеял и ковров. По всему миру наметился спад спроса на дорогую сверхтонкую шерсть, на рынке рос интерес к более грубой шерсти. Первым качества новой породы проверял на своих пятидесяти тысячах акров в Новом Южном Уэльсе Фрэнк Даунз, и все с интересом следили, как пойдет у него дело. Увидев, что эти овцы могут хорошо прижиться на засушливых равнинах, другие овцеводы, готовые пойти на риск, стали приобретать новый скот Уэстбрука, и к весне 1880 года, спустя шесть лет после рождения первого ягненка, овцы породы, выведенной в «Меринде», проходили проверку на нескольких фермах колоний Виктория и Новый Южный Уэльс.
О процветании «Меринды» красноречиво говорило подворье, где появились новые постройки, загоны и прибавилось живности. Деловой суеты и шума стало еще больше. Блеяли ягнята, бегали в отдельных загонах племенные бараны с овечками, рабочие фермы работали не покладая рук. Старый домик стоял на прежнем месте, но он стал значительно больше. С годами были пристроены комнаты, обновлялась краска на стенах, новая веранда теперь окружала весь дом, над ее перилами раскачивались огромные подсолнухи и олеандры в ярких цветах, а участки по обеим сторонам вымощенной камнем дорожки занимали газоны. С возобновлением строительства нового дома Джоанна почувствовала, что привыкла жить среди шума подворья и будет скучать на новом месте.
Вблизи поляны она остановила коляску в тени деревьев, выросших из саженцев, посаженных ее руками девять лет назад. Она задержалась, чтобы понаблюдать, как в пруду плескалась загорелая дочурка Бет в компании со старой полуслепой пастушьей собакой по кличке Баттон. Джоанна с Хью назвали дочь в честь матери Хью – Элизабет. Но Джоанна с Сарой называли ее Бет, а Хью с Адамом – Лиззи. Бет росла крепким здоровым ребенком. Иногда Джоанна сравнивала ее порой с выносливыми и жизнеспособными эвкалиптами, окружавшими «Меринду». Бет никогда не видели без преданного Баттона. Два года назад она вступилась за пса, избавив от обычной участи – пули в голову, ждавшей старую пастушью собаку, отслужившую свое. Хью смилостивился, и Бет с Баттоном стали неразлучными друзьями.
В тени сидел Адам и писал акварелью. Ему недавно исполнилось тринадцать лет. Как у всех Уэстбруков, у него были красивые глаза и симпатичная морщинка между бровями. Джоанна считала, что крепость и силу, характерные для Уэстбруков, в нем заменяла мягкость натуры, склонной к наукам. Окаменелости и насекомые, камни и растения – все вызывало у Адама живой интерес. Познакомившись с работой Дарвина «Происхождение видов», он объявил, что хочет стать натуралистом. Через месяц ему предстояло отправиться в среднюю школу Камерона и учиться по специальной программе.
Не проходило дня, чтобы Джоанна не восхищалась этими детьми. И любовь, огромная любовь всегда была с ней. Впервые сила и сладость этой любви потрясла ее, когда она взяла ребенка на руки. Глядя на Бет, спящую или хмурившую брови над книгой, Джоанна часто спрашивала себя, возможно ли, чтобы любовь продолжала расти? Как может человеческое сердце вместить такое море любви? И она убедилась, что оно способно на это. Теперь Джоанне стала понятна другая сторона связи, существующей между матерью и дочерью. Она сама была теперь матерью и узнала, какую любовь, должно быть, испытывала к ней леди Эмили. Но это счастье находилось под угрозой. Наблюдая за Бет и Баттоном, резвящимися в пруду, Джоанна почувствовала, как в ней укрепилась решимость защитить дочь от наследия страха и смерти, доставшихся ей от леди Эмили. Никакой Змее-Радуге и песне-отраве не удастся причинить вред этому замечательному ребенку.
Из-за деревьев показался Хью, занятый разговором с архитектором. От сорокалетия Хью отделял год, но выглядел он моложе своих лет. В пыльных брюках, фланелевой рубашке и широкополой пастушьей шляпе, он напоминал Джоанне симпатичного героя самой последней из написанных до этого баллад: «Равнина с одиноким деревом».
Сара сошла с коляски и направилась к детям, а Джоанна наблюдала, как Хью разговаривает с архитектором мистером Хакеттом. Она заметила в муже напряжение и вспомнила, что недавно он сказал ей о своем желании съездить в Квинсленд и пройтись «дорогами юности». Как-то ночью он неожиданно признался: «Я хочу назад в Квинсленд. Сам не знаю, почему. Может быть, причина в том, что мне скоро сорок и молодые годы остались в прошлом. Но как бы то ни было, а с недавнего времени меня тянет в Квинсленд. Мне хочется съездить туда вдвоем с тобой, Джоанна, без детей. Я хочу показать тебе места, где я рос, города, людей, одинокие фермы. Мне хочется на это посмотреть, пока все не исчезло навсегда».
Но как им найти время для такого путешествия? Для него требовались недели, по меньшей мере. А Хью постоянно нужен был в «Меринде», да и она тоже. Теперь наконец будет достроен дом. Несколько лет ушло на то, чтобы оправиться после финансовых потерь, причиненных бурей. Им удалось это сделать настолько успешно, что к тому времени, как из Индии наконец пришло наследство Джоанны, она смогла отложить эти деньги на будущее для Бет, поскольку между ними было решение, что Адаму перейдет ферма.
Но когда они смогли позволить себе возобновить строительство, используя подготовленные Филипом Макнилом бетонные опоры и чертежи, река разлилась и пострадала строительная площадка. Более года они потратили на подготовку грунта и укрепление опор, а затем в колонии Виктория разразилась сильнейшая эпидемия гриппа, и от этой болезни слегло столько людей, что во всем районе практически остановились все работы: и уборка урожая, и стрижка овец, и строительство. Потом открытие мнимого месторождения золота неподалеку от Хоршема отвлекло из района много народа, так что на иных фермах остались только самые преданные работники. Но теперь было кому строить, и деньги у Хью появились, однако возникла новая трудность: Хью не мог найти архитектора, который согласился бы работать по чертежам Макнила. Все сходились во мнении, что строить дом на этом месте нецелесообразно, советовали убрать руины древних построек аборигенов и возводить дом там. По этому поводу и спорил Хью с мистером Хакеттом, когда приехала Джоанна.
Дождавшись, когда мистер Хакетт удалился, очень сердитый, как она отметила, Джоанна подошла к Хью и обняла его.
– Как там Фанни Драммонд? – поинтересовался он.
– Ей же не повезло так, как мне, – сказала она. Он привлек ее к себе, и хмурое выражение исчезло с его лица. Джоанна всегда вызывала в памяти Хью фразу из Библии: что-то насчет покой несущей реки.
Дул горячий ветер, непривычный для марта месяца. Дождей не было, летняя жара не торопилась уходить. Хью стоял рядом с Джоанной и чувствовал, насколько воздух сух и как много в нем пыли. На небе не было ни единого облачка. Пруд заметно обмелел, словно съежился, а питавший его рукав оскудел, превратившись в тонкую струйку. За все годы жизни в «Меринде» ему не приходилось видеть такой жестокой суши. Наклонившись, он зачерпнул пригоршню земли. Она напоминала безжизненную пыль. Хью представил свои пастбища, пожелтевшие от палящего солнца, где овцы старались найти пищу и воду. Он посмотрел на безоблачное небо и подумал, что может начаться падеж скота, если в скором времени не пойдут дожди.
«Черт бы побрал этого Колина Макгрегора», – думал он, чувствуя, как от пыли режет глаза. Хью сцепился с Колином на последнем заседании Ассоциации животноводов, на котором Хью выступил против безответственного использования земель. Макгрегор вырубал лес со своей стороны реки, продавая древесину по высокой цене. Он срубил так много деревьев, что разредил защитную полосу. Каждый раз, когда Хью пытался вести сев, ветер сметал почву вместе с семенами. На том место вдоль реки, где стоял лес, когда он приехал в Викторию двадцать лет назад, теперь торчали одни пни. Окрестности сильно изменились. Меньше стало и диких животных. Он не помнил, когда в последний раз ему случалось видеть кенгуру. Их вытесняли, расселяясь, люди, овцы заняли их пастбища, но хуже всего было то, что на них без всякой жалости охотились местные помещики, считая массовое истребление кенгуру отличным спортом.
Хью размышлял о том, что пастбища выбиваются, растительность уничтожается, без всякого подсева и подсадки. В природе необходимо поддерживать равновесие. Аборигены хорошо это знали. Если они находили место, изобилующее рыбой и дичью, они оставались там лишь ненадолго и уходили, не опустошая его полностью. Даже если место это было очень удобным, они возвращались туда, только убедившись, что рыбы и звери там снова в изобилии. Они давали природе время восстановить силы, а белые поступали иначе.
– Ты все молчишь, – сказала Джоанна. – Как у тебя дела с мистером Хакеттом?
– Я его уволил, вот и все. Он настаивал, что стройку надо вести на месте руин. Я знал, что мы с ним не сработаемся.
Джоанна задумалась, глядя на обросшие мхом руины рядом с прудом, на поверхности которого играли солнечные блики. После отъезда Филипа Макнила прошло шесть с половиной лет. За это время они получили от него только одну весточку. Четыре года назад он написал им письмо и сообщил о смерти матери.
– Они все уверены, что у нас с головой не все в порядке, – продолжал Хью. – Они и слышать ничего не хотят о песенных линиях и Мечтаниях. И признаюсь тебе честно, Джоанна, я тоже, положа руку на сердце, не совсем уверен во всем этом. Но обещаю тебе, что дом будет построен.
– Без архитектора? Знающих людей, как видно, не так и много. Все они занимаются застройкой Мельбурна.
– Да, у меня хорошие новости, – Хью с улыбкой достал из кармана письмо. – Вот, пришло, когда ты ездила к Драммондам. Это от Макнила.
– От Филипа Макнила? – удивилась Джоанна и сразу распечатала конверт. – Хью, он приезжает на Международную выставку в Мельбурн! И еще пишет, что хочет заехать в «Меринду».
– Я поговорю с ним. Может быть, он согласится задержаться, чтобы достроить дом. Фундамент, как никак, его.
Джоанна махнула рукой Саре.
– Иди сюда. У нас хорошие новости! Сара с улыбкой начала читать.
– Филип возвращается. Я знала, что он вернется. – Она продолжала читать. – Он пишет, что с ним едут жена и сын. – Сара взглянула на Джоанну. – Он женат. Интересно, какая у него жена. О ней он ничего не пишет, не называет даже имени.
Сара перевела взгляд на серебряный с бирюзой браслет, который часто надевала, и ей вспомнился день, когда Филип подарил его. Ей было тогда пятнадцать, и она была безнадежно влюблена. Все эти года она часто вспоминала Филипа и пыталась представить, где он и чем занят. Она подумала: «Приятно будет увидеть его».
– А теперь пора домой, – напомнила Джоанна. – К завтрашней поездке надо подготовиться. Мне бы хотелось, чтобы и ты поехал с нами в Мельбурн, – сказала она Хью по дороге к дому.
– Я жалею, что не могу поехать. Но часть скважин начала заиливаться, и колодец на пятой миле почти пересох. Нам приходится перегонять овец на большие расстояния, чтобы напоить. Но ты не беспокойся за меня, – он взял ее за руку. – У меня здесь все будет в порядке. А вам желаю хорошо провести время на выставке.
Бет прыгала впереди, весело приговаривая:
– Мы едем в Мельбурн! Мы едем в Мельбурн!
Но радость самой Джоанны омрачало воспоминание о страшных снах и мысли об их значении.


Они сняли номер в гостинице «Король Георг» на Элизабет-стрит. Джоанна с Сарой поселились в одной спальне, а Бет с Адамом – в другой. В первый день работы выставки они прямиком направились в зал искусства и архитектуры. Им удалось пробраться сквозь толпы посетителей и добраться до американского павильона, где они узнали, что мистер Макнил уехал в Сидней и вернется, вероятнее всего, в конце недели. Это была неделя приключений и чудес. Чудом казался сам Мельбурн, шумный, многолюдный, как муравейник, с оживленным движением на улицах и высокими домами. А на выставке чудеса встречались на каждом шагу. Залы были заполнены до отказа разноязыким народом в ярких красочных одеждах. Там можно было увидеть съестное со всего света, все время звучала музыка, век пауки потрясал своими ошеломляющими достижениями. Множество необыкновенных экспонатов давали представление об изобретениях, механизмах, тайнах вселенной. Все это неизменно вызывало любопытство и восторг. Например, несколько молодых людей сидели за устройствами, называющимися пишущие машинки, и на глазах у многочисленных зрителей, ударяя по клавишам, заполняли бумажные листы печатным текстом отличного качества. Стоило также посмотреть, как мужчина в клетчатом пиджаке бросал на чистый ковер грязь, а потом, как по волшебству, очищал его специальной штукой, которая назвалась щеткой для чистки ковров. Из Америки привезли на показ охлаждающий ящик-холодильник, каким-то образом сохранявший продукты холодными. Хитроумное изобретение под названием «пылесос» демонстрировала женщина в форме горничной и маленький мальчик, ногами управлявший мехами. Еще одна диковинка – «электрическая свеча», горевшая без пламени ярким чистым светом. Для ее работы не требовалось ни масла, ни керосина, а нужен был какой-то электрический генератор.
Джоанна и Сара с трудом поспевали за детьми. Адам с Бет перебегали от экспоната к экспонату, восторженно крича и показывая пальцами. В одном из павильонов проводилась демонстрация телефона, а рядом американец хвастался чудесными возможностями устройства, которое именовал «граммофоном». Его помощник, находившийся в толпе, говорил в какой-то ящик, пока сам он крутил ручку, и через несколько мгновений слышался голос этого человека!
Были на выставке и забавные диковинки. Так, в кресле-качалке сидела женщина и вязала, а ее кресло, раскачиваясь, приводило в действие маслобойку. Смешил публику будильник, выливавший на лицо спящего холодную воду и приводивший в действие механизм, резко поднимающий кровать в изножии. Машина на колесах с сиденьем и дымящимся мотором ездила с одним седоком по кругу как поезд, но без рельсов, и человек на ней уверял, что у этого средства передвижения большое будущее.
Но были экспонаты, при виде которых дух захватывало. Адам долго стоял, не сводя глаз со скелета динозавра из французской экспозиции. Также там была представлена точная копия предка человека, найденного во Франции в местности с названием Кро-Маньон, и на табличке внизу значилось: «Приблизительный возраст находки 35 ООО лет».
Они прошли под огромной аркой, и Джоанна поймала их отражения в высоком зеркале в золоченой оправе. «Моя семья!» – подумала она с гордостью. Адам в своих первых длинных брюках, с красиво уложенными рыжевато-каштановыми волосами; Бет в платье с поясом, завязанным сзади бантом, и кудряшками, весело прыгающими по плечам; смуглая Сара, такая невозмутимая и красивая, притягивающая взоры мужчин. На ней было длинное платье с турнюром, узкое в талии, а шляпка с перьями венчала корону из кос, каштановых с красноватым отливом. И сама Джоанна в голубом бархатном платье, почти до самого мраморного пола, не утратившая стройности. «Картина была бы полной, – думала она, – если бы с нами был Хью».
Незаметно подошел день отъезда. Джоанне хотелось поскорее вернуться домой. Поездка в город принесла много приятных и волнующих впечатлений, но ее тянуло обратно, в «Меринду» к Хью.
Кошмарные сны со Змеей-Радугой и свирепыми собаками последовали за ней и в Мельбурн. Несколько раз она просыпалась с сильно бьющимся сердцем и оглядывала спальню в гостинице, соображая, где находится. Прислушиваясь к незнакомым звукам за окном, она чувствовала себя оторванной от Хью, «Меринды», привычных вещей. Сон хотя и менялся каждый раз, но основные его элементы оставались неизменными: Змея-Радуга, собаки, опал. И также постоянно сон сопровождал очень явственный страх, не отпускавший ее еще некоторое время после пробуждения. И потом, лежа в постели без сна, она чувствовала, как бешено колотится сердце, и у нее было ощущение, что Змея-Радуга затаилась в темноте где-то рядом. Джоанна внушала себе, что это не может быть явью, что все это существует только в ее воображении и навеяно чтением дневника матери. Но внушение помогало мало, результат оставался прежним. В ней рос страх как за себя, так и за свою дочь. Джоанна знала, что должна либо найти источник песни-отравы и положить всему конец, либо убедить свое подсознание, что песни-отравы больше не существует.
В своих снах она видела опал, и это наводило ее на мысль, что камень может привести ее к источнику всех бед. Происходил ли камень из Австралии или он попал к ее родителям в Индии? К большому сожалению, никто не смог дать ей ответ о происхождении опала: бессильны были и геологи, и знатоки драгоценных камней, и представители разных стран, к которым она обращалась.
Перед отъездом оставалось еще последнее: найти Филипа Макнила.
– Ой, смотри! – крикнула Бет, и голос ее взлетел, соединяясь с тысячами других голосов и эхом отражаясь от купола круглого зала. Схватив брата за руку, он потащила его к большой экспозиции.
Они подошли ближе и в восхищении остановились перед впечатляющими живыми картинами, образующими экспозицию под названием: «Мельбурн таймс» с гордостью представляет: «История Мельбурна». По ним можно было познакомиться с этапами истории Мельбурна. На диораме «В царстве бога лесов» были изображены полунагие аборигены, метающие бумеранги и разрисовывающие свои тела. «Примитивная деревня, 1830 год», здесь в нескольких хижинах жили белые люди. На диораме «Городок, 1845 год» посетители могли видеть настоящую реконструированную лавку, и на переднем плане была привязана настоящая лошадь. Завершала экспозицию картина «Суета большого города, 1870 год», на которой городские контуры проступали на фоне мачт и пароходных труб кипящего жизнью порта. В путеводителе, стоимостью в пенс, говорилось, что задумана и создана эта «дорогостоящая экспозиция» издателем «Таймс» Фрэнком Даунзом. Но в путеводителе ни слова не было сказано об авторе идеи – неизвестной художнице Айви Дирборн.
Перекусив лимонадом и слойками с кремом, вся их компания двинулась осматривать зал здоровья. И дети там с удивлением узнали о существовании лекарственных препаратов почти что от всех болезней, известных человечеству. В экспозициях наглядно показывалось, как врачи моют руки дорогостоящим туалетным мылом, а дети на больничных койках весело жуют сухое печенье. В этом зале устраивались также демонстрации электрических поясов и грыжевых бандажей. Торговцы, стоя на ящиках, кричали в толпу, бросая вызов тем, кто решится выйти и опровергнуть эффективность лечебных средств индейцев кикапу или метода лечения рака, предложенного доктором Футом. Один американец по фамилии Келлогг изобрел новые хлопья для завтрака, гарантирующие снижение полового влечения. Вниманию публики предлагались книги с обескураживающими названиями, например: «Как предаваться любви по-турецки», «Значение снов». Бесплатно раздавались мужчинам пакетики «Говно друг мужчины», женщинам тюбики «Питание для кожи головы», а детям вручали красочные карточки, рекламирующие «Успокаивающее средство для детей от миссис Уинслоу» и «Розовые таблетки от бледности доктора Смайли».
Группа французских врачей проводила беседы о новой «микробной теории», недавно сформулированной их соотечественником Луи Пастером. Джоанна прослушала объяснения о бактериях и бациллах, микробах и клетках и о том, как было установлено, что именно они вызывают болезни. Пояснения давались на примере бациллы тифа, представленной для наглядности на больших диаграммах. Джоанна вспомнила доктора Рамзи, отдавшего жизнь ради науки. Он умер так рано, его идеи претворили в жизнь другие и этим прославили себя в медицинской науке.
В следующем зале они увидели только маленькие стенды, состоявшие практически из столов и стульев, разделенных шнуром. Флажки указывали, что это представительства обществ, занимающихся социальными проблемами, такие как «Женская лига борьбы за трезвость» и «Больница св. Иосифа для душевнобольных». Джоанна обратила внимание на Британское миссионерское общество в Индии, стенд которого находился между представительствами «Женского общества помощи сиротам», куда она иногда передавала деньги, и «Армией спасения», о которой никогда не слышала. Затем они остановились у стола с табличкой: «Фонд помощи голодным в Индии». И пока она разговаривала с представителями-миссионерами, мужчиной и женщиной, «посвятившими двадцать лет служения Господу работе в Пенджабе», детям стало скучно. Адам не отказался бы вернуться к экспозиции Королевского исследовательского общества, где были представлены настоящие охотники за головами из Новой Гвинеи.
Услышав рассказ миссионеров о голоде в Индии, Джоанна пообещала: «Я ничего не знала об этом, но я постараюсь сделать, что в моих силах». А тем временем Бет с Адамом решили пройти в дальний конец зала и поближе рассмотреть представленную ферму в миниатюре. Это была модель фермы с настоящей изгородью, и для большей убедительности пол даже посыпан землей. Там лежали тюки прессованного сена и плуг, а еще там стояла лошадь и бегали без привязи собаки. Несколько парней занимались стрижкой овец и доили коров, посетители могли также видеть, как рубят дерево, обмолачивают и веют пшеницу.
За длинным столом сидели молодые люди и рассматривали под микроскопом образцы почвы, зерен и травы. Другая группа изучала большую анатомическую схему барана. И тут же джентльмены в черных сюртуках объясняли зрителям, что их вниманию предлагаются «новейшие, самые современные из всех известных в мире методы прогрессивного образования». Бет с Адамом прочитали надпись над экспозицией: «Сельскохозяйственная школа Тонгарра». Объявление поменьше приглашало: «Возьмите для знакомства», а под ним лежала стопка брошюр.
Адам взял одну из них. Брошюра содержала множество иллюстраций, на которых юноши стригли овец, ездили верхом и сидели на современных плугах. Одна из иллюстраций изображала этих же мальчиков, поющих в капелле, а еще на одной они играли на лужайке в крикет. Завершала брошюру страница с мелкими снимками классных комнат.
Бет с Адамом прохаживались вдоль изгороди, восхищаясь тем, что в помещении была создана обстановка, которую они привыкли видеть на дворе фермы.
– Знаешь, Лиззи, – сказала Адам – мне кажется, это замечательная школа. Может быть, мне лучше пойти учиться туда, а не в среднюю школу в Камероне.
– Я тоже туда поступлю! – объявила Бет.
– Нет, ты не можешь там учиться, глупышка.
– Почему?
– Потому, что это школа для мальчиков. Видишь? – Адам показал, что только мальчики участвовали в показах, и в брошюре не было фотографий ни девочек, ни женщин. – Когда ты подрастешь, ты будешь учиться в школе для девочек, – объяснил он.
Бет нахмурилась, считая, что это несправедливо.
– Дети, мы вас везде ищем, – сказала Джоанна, присоединяясь к ним вместе с Сарой.
Они направились в зал искусства и архитектуры, и Сара с удивлением отметила, что у нее вдруг сильнее забилось сердце, когда они подходили к американской экспозиции. И тут она увидела его. Филип Макнил был одет традиционно в строгий зеленый сюртук и серые брюки. Он оставался все таким же, каким она его запомнила: стройным, высоким и привлекательным своей элегантностью.
– А вот и вы, мистер Макнил! – сказала Джоанна.
– Миссис Уэстбрук, – он подошел к ней и взял за руку. – Замечательно, что мы встретились. Я надеялся увидеть вас здесь.
– Мы получили на прошлой неделе ваше письмо. Приятно видеть вас, мистер Макнил.
– Я – Бет!
Филип рассмеялся, пожимая маленькую ручку.
– Ну, здравствуй, Бет.
– Она родилась в тот день, когда мы распрощались, – уточнила Сара.
– Сара? – он повернулся к ней и был явно удивлен.
– Приятно снова увидеться, – проговорила она, и, положив руки на плечи Адаму, сказала после недолгой паузы: – А это Адам. Вы помните его.
– Конечно, помню. Ты очень вырос, Адам, – Филип пожал руку мальчику. – Как поживает ваш новый дом, миссис Уэстбрук?
– Пока никак, но это длинная история. Мы все еще его не достроили. Вы писали, что сможете заехать в «Меринду» навестить нас. Хью будет очень рад увидеться с вами.
– Знаете, я решительно настроен побывать в «Меринде». Я, миссис Уэстбрук, пишу книгу об архитектуре Австралии. Она очень самобытна, я решил воспользоваться пребыванием здесь, чтобы пополнить свои знания. Я познакомился с архитектурой Мельбурна и Сиднея, а теперь мне бы хотелось посмотреть кое-что в сельской местности.
– В Западном районе вы как раз найдете, на что посмотреть. Если хотите, «Меринда» к вашим услугам. Можете остановиться у нас. Мы даже сможем показать вам окрестности. Когда вас ждать?
Он снова бросил на Сару удивленный и заинтересованный взгляд.
– Я должен пробыть здесь до закрытия выставки, но потом мы с женой не торопимся возвращаться в Америку.
– Дайте нам знать, когда приедете, мистер Макнил, – попросила Джоанна. – До свидания. До встречи.
Они вышли из зала через другую арку, по обе стороны которой стояли пальмы с густой листвой. Поэтому они и не могли заметить на другой стороне столиков с табличками: «Детский дом Святой Марии», «Еврейский фонд выдачи пособий» и «Миссия поддержки аборигенов в Карра-Карра».


Они покидали выставку, когда солнце уже клонилось к западу и мартовское небо быстро темнело. Джоанна приостановилась на шумной улице и посмотрела по сторонам. Как сильно изменился Мельбурн за годы, прошедшие после ее приезда! И он продолжал стремительно меняться, так что казалось, стоит закрыть глаза, пусть даже на мгновение, и за этот миг успеет появиться новое здание или исчезнет старое, либо по улице загромыхает на пятьдесят экипажей больше. В Камероне все было по-другому. Камерона перемены касались мало. По-прежнему дома в нем не превышали одного-двух этажей, лошади, не спеша, цокали подковами по тихим улицам, а пастухи, рабочие с ферм и погонщики коротали свободное время в пабах. Ритм Мельбурна захватывал Джоанну. Жизнь здесь била ключом, происходила масса событий. Радовали глаз разбитый недавно городской парк и ярко-зеленые конки; украшали город многочисленные памятники тем, кто отличился каким-то значительным делом. И только с большим трудом верилось, что каких-нибудь пятьдесят лет назад на этом месте стояла всего-навсего «примитивная деревня».
Она остановилась, увидев, как из магазина появилась Полин Макгрегор. Джоанна всматривалась в женщину, которую едва знала. Хотя Хью так и не смог доказать, что поваленная изгородь, из-за чего утонуло так много овец из его стада, дело рук Колина Макгрегора, но о добрососедских отношениях между Уэстбруками и Макгрегорами речь идти не могла. Когда на какое-либо торжество в Килмарнок съезжалось общество Западного района, Хью с Джоанной оставались дома, и когда в «Меринде» собирались гости со всей округи, Макгрегоры не появлялись. В Камероне на собраниях Ассоциации жен овцеводов, где обсуждались филантропические проекты или распределение благотворительной помощи, Полин с Джоанной также удачно избегали друг друга, не обменявшись ни взглядом, ни словом.
Джоанна продолжала наблюдать. Полин все стояла у магазина, словно не могла решить, куда направиться. В тридцать три года Полин сохранила стройность и привлекательность. Синее приталенное шелковое платье очень ей шло, и многие мужчины не могли удержаться, чтобы не взглянуть на нее. Пока Джоанна гадала, почему Полин, всегда такая щепетильная в соблюдении правил приличий, вдруг оказалась одна на людной улице, элегантный экипаж, запряженный парой лошадей, остановился рядом с Полин. Она с улыбкой направилась к экипажу, затем из него вышел мужчина, протягивая руки ей навстречу. Джоанне был виден его профиль, и она едва сдержалась, чтобы не ахнуть вслух.
Это был Хью!
А затем…
Она сдвинула брови. Джентльмен подал руку Полин и повернулся к Джоанне спиной, так что ей не удалось увидеть его лицо полностью.
Неужели Хью?
– Мам, посмотри, – позвал ее Адам. – Вот свободный экипаж.
Но Джоанна, занятая своими мыслями, не отзывалась.
– Мама.
Джоанна успела заметить, как в экипаже исчезает шлейф платья Полин.
Она готова была поклясться, что это был Хью.
– Сара, ты видела?
Она умолкла, качая головой. Нет, конечно, это был кто-то другой. Во-первых, этот мужчина уступал Хью в росте, и потом, с какой стати Хью вдруг мог оказаться в Мельбурне?
– Ничего, я, должно быть, устала, – сказала она, провожая глазами экипаж с Полин. Конечно, в усталости все дело. Неделя была утомительной, да еще ее мучили кошмары. Вот и стало ей мерещиться неизвестно что.
– Ну, а теперь все садимся в экипаж, – скомандовала Джоанна.
Когда дверца закрылась и кучер вернулся на свое место, у всех вырвался вздох облегчения. Приятно было наконец сесть и отправиться домой. Адам болтал без умолку обо всем удивительном, что встретилось ему на выставке: об исследователях и воздухоплавателях, о путешественниках, открывших реки и давших названия горам. Они совершили увлекательные путешествия и побывали в самых диковинных местах на земле. Но самое глубокое впечатление произвел на него динозавр и копия кроманьонца.
– Когда-нибудь я тоже найду кости древних людей или вымершего животного! – с воодушевлением говорил Адам. – Может быть, я открою растение, которое никто еще не видел.
– Назови что-нибудь моим именем, Адам, – попросила Бет.
– Я назову в твою честь цветок, хорошо? Я отправлюсь в Новую Гвинею, и там мне встретится редкая орхидея, еще не имеющая имени. И она получит название Elizabelbus officinale. Тебе нравится?
– Адам, а что там у тебя? – спросила Джоанна.
Он протянул ей тонкую пачку брошюр и рекламных листков.
– Их можно было брать бесплатно, – поторопился он успокоить ее.
Джоанна просмотрела набранные Адамом брошюры, представлявшие причудливую смесь от рекламы «Электрического пояса Уилсона», жевательного табака «Влэкбой» и приглашения посетить «Приемную доктора Сноу на Соунсон-стрит и побывать на бесплатном сеансе настоящего месмеровского лечебного гипноза» до купона на скидку в шесть пенсов при покупке любой шляпы в магазине Макмаона на Коллинз-стрит «Галантерейные товары для мужчин».
– Правда же, их можно было брать? – спросил Адам.
– Конечно, милый. Но думается мне, они рассчитывали своей рекламой привлечь тех, кто намерен потратить деньги в их заведениях!
Возвращая Адаму бумаги, она обратила внимание на торчавший внизу пачки листок. Ее привлекло напечатанное вверху слово «Карра». Она вытащила его и увидела, что это была брошюра, призывающая оказать содействие в спасении Миссии поддержки аборигенов в Карра-Карра, находящейся в колонии Новый Южный Уэльс.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Время Мечтаний - Вуд Барбара

Разделы:
1234567891011

Часть вторая

121314151617

Часть третья

181920212223

Часть четвертая

2425262728293031

Ваши комментарии
к роману Время Мечтаний - Вуд Барбара



Сюжетная линия мне очень понравливлась, необычно. Я про Австралию редко такое читала (смесь магии и повседневной жизни), но вот концовки такой не ожидала. Мне хотелось бы чтоб автор хоть немного продлил повествование.
Время Мечтаний - Вуд БарбараGala
28.05.2013, 16.46





Роман о развитии Австралии,много для себя узнала.Сильные духом и физически,люди осваивали континент.Брось в того время нас,современников(особенно мужиков),на освоение,сбежали бы сразу на родную печку.Тоже не хватило концовки.Правда я немного устала его читать,может и автор устала его писать.
Время Мечтаний - Вуд БарбараОсоба
1.10.2014, 15.30





На фоне многих романов, действия которых происходят в Англии или в Америке, этот роман интересен, так как даёт возможность заглянуть в Австралию. Но любовный сюжет отсутствует и концовка не очень. Больше исторический роман,чем любовный. Так для разнообразия почитать можно, но не более.
Время Мечтаний - Вуд БарбараЛора
20.12.2015, 22.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
1234567891011

Часть вторая

121314151617

Часть третья

181920212223

Часть четвертая

2425262728293031

Rambler's Top100