Читать онлайн Улица Райских Дев, автора - Вуд Барбара, Раздел - ГЛАВА 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Улица Райских Дев - Вуд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.52 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Улица Райских Дев - Вуд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Улица Райских Дев - Вуд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вуд Барбара

Улица Райских Дев

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 7

– Ты счастливица, дорогая, – сказала Амира своей невестке. Они сидели на плоской крыше и рассматривали чаинки в чашке Амиры. – Кетта сказала, что сегодня самая удачная ночь для рождения ребенка. – Амира посмотрела на прорицательницу, которая сидела недалеко от них и изучала разложенные вокруг нее астрологические схемы, время от времени поглядывая на звездное небо.
– Я постараюсь использовать счастливую возможность, – улыбнулась Элис. Срок ее беременности уже превысил девять месяцев на неделю.
Нефисса, сидящая у деревца цветущей ярко-голубыми цветами вистерии в кадке, обменялась с Элис понимающим взглядом. Рождение ребенка в доме Рашидов всегда было связано с изучением звезд и другими магическими действиями, окутывавшими предстоящее событие мистической дымкой. Нефисса понимала, как это странно для Элис, – та рассказывала ей, что в Англии о предстоящих родах говорить не принято.
Все женщины дома Рашидов вышли на крышу, чтобы насладиться весенней ночью и услышать предсказания Кетты, – тетки и двоюродные сестры, замужние, незамужние и вдовы, множество родственниц, состоящих под покровительством главы семьи – Ибрахима.
Нефисса присматривала за двумя малышами, игравшими на коврике у ее ног – годовалой Камилией, дочерью Ибрахима, лишившейся матери в день своего рождения, и собственной дочкой Тахьей, которой исполнилось год и два месяца. Ее сына Омара его дяди взяли с собой в кино. Но мысли Нефиссы были далеко и от двух маленьких девочек, и от предстоящих родов ее невестки. Она думала о том, что приближается время назначенного свидания, поглядывала на часы, с трудом скрывая свое беспокойство.
Она должна была встретиться с английским лейтенантом во дворце принцессы, где им предстояло остаться наедине.
Женщины, собравшиеся на крыше дома Рашидов, пили чай с восточными сладостями и развлекали себя болтовней на арабском, а иногда, ради Элис, на английском языке. Элис нравилось звучание арабского, но она только начала изучать язык. Когда Кетта, показав на яркую звезду, сиявшую, словно маяк, между двух минаретов, сказала: «Это Ригель, очень благоприятное светило», Элис неуверенно пробормотала: «Аль хамду ль'илах…» Нефисса весело подмигнула ей, а другие женщины стали уверять, что она уже говорит по-арабски как египтянка.
Нефисса снова посмотрела на часы. Приближался миг счастья, и она готова была восторженно закричать, чтобы ее голос разнесся с крыши дома Рашидов по безмолвным ночным улицам. Но она боялась, что и на этот раз свидание не состоится, – после их разговора в карете все попытки были тщетны. Нефисса доверилась принцесса, но потом два раза лейтенант не мог прийти на намеченную встречу, один раз не могла Нефисса, а последний раз подвела принцесса – забыла распорядиться и обеспечить свободную комнату.
«Удастся ли сегодня? – думала Нефисса. – Отпустит ли его командир, не подведет ли снова принцесса?» Нефисса чувствовала, что она умрет, если не будет с ним, если не узнает его поцелуев, его ласк. Наконец, она встала и заявила:
– Ну, мне надо уходить.
– Куда? – Амира смотрела на дочь испытующим взглядом.
– К принцессе.
– Когда Элис вот-вот родит?
– Принцесса ждет меня.
– Я в порядке, – вмешалась Элис, посвященная в тайну романтического рандеву.
Амира недоумевала, почему ее дочь обязательно хочет уйти. Она воспитывала детей в послушании, и все-таки они были своевольны. Фатима, о которой ей теперь ничего не известно… После того как Али выгнал дочь из дому, Амира хотела разыскать ее через друзей и знакомых, но муж решительно этому воспротивился, и Амире пришлось повиноваться его воле.
– О! – воскликнула Элис, и все обернулись к ней. Она схватилась руками за живот и прошептала: – Кажется, началось…
– Хвала Богу, – прошептала Амира и повела невестку в дом. Кетта осталась на крыше, устремив взор к звездам.
Нефиссу встретил доверенный слуга принцессы, нубиец в белой галабее, красной куртке и красном тюрбане, и повел через анфилады роскошного дворца в центре Каира, который занимали принцесса Фаиза и ее муж. Во дворце, построенном во времена Оттоманской империи, в причудливом стиле – смеси персидской и мавританской архитектуры, – было двести комнат, и нубиец долго вел Нефиссу длинными коридорами. Проходя под мраморными арками, она слышала доносящиеся из покоев принцессы звуки венского вальса – Фаиза и ее муж принимали гостей.
Нубиец привел Нефиссу в часть дворца, где она раньше не бывала; он поднял бархатную занавеску, и они вошли в обширное помещение с фонтаном посредине. Очевидно, это некогда был гарем, давно не использующийся по назначению. Пол из темно-синего полированного мрамора создавал иллюзию поверхности спокойного моря – Нефиссе показалось, что в глубине его можно разглядеть рыбок. Она осторожно ступила на блестящую гладкую поверхность. Вдоль стен тянулись низкие диваны, покрытые бархатными и атласными покрывалами, с потолка на цепях свисали сотни медных зажженных светильников; потолок и мраморные арки были инкрустированы искусной мозаикой. На зарешеченных балкончиках над высокими окнами, доходящими до потолка, укрывался, наверное, повелитель-султан, любуясь прекрасными обитательницами своего гарема, подумала Нефисса. Она разглядывала настенную роспись– были изображены женщины, купающиеся в бассейне гарема – того самого, в котором находилась Нефисса. Десятки обнаженных женщин самых разнообразных типов, юные девочки и зрелые красавицы, некоторые в сладострастных позах, имели что-то общее, – художник придал выражение томной меланхолии всем лицам пленниц собственной красоты, запертых в клетке для услады мужчины. Были ли это портреты реальных женщин? – думала Нефисса, глядя на газельи глаза и роскошные тела затворниц. Тех, которые в стенах этого гарема жили, имели имена, мечтали о свободе, о любви к прекрасному юноше… На заднем плане Нефисса заметила изображение темнокожего мужчины в длинном одеянии, который спокойно смотрел на купальщиц, равнодушный к их завлекающей игре. Это не мог быть султан, фигура которого изображалась непременно в роскошных одеждах, крупным планом, в окружении его нимф. Кого изображал художник, рисуя эту мужскую фигуру?
Нефисса отвернулась от странно тревожащих изображений; сердце ее билось учащенно. Какой он, ее английский лейтенант? Она не имеет об этом ни малейшего представления. Ей хочется, чтобы он был нежным любовником, но он может оказаться таким же неистовым и разнузданным, как иностранцы-любовники некоторых придворных дам Фаизы, чьих рассказов наслушалась Нефисса. А может быть, он равнодушен к любви, как загадочный незнакомец на картине, и хочет удовлетворить только страсть к приключению? Или он грубо повалит ее, насытится и уйдет?
Нефисса услышала пронзительный крик павлина в саду, и ее охватило беспокойство. Уже поздно, неужели она прождет понапрасну? Беспокойство усиливалось – ведь время истекало не только для этой ночи, но и для ее свободы. Скоро она больше не сможет отказывать искателям ее руки, должна будет уступить матери, которая обратится к ней в очередной раз: «Мистер такой-то и такой-то подходит тебе, Нефисса, он почтенный человек. Он будет хорошим мужем тебе и отцом твоим детям…» Она выйдет замуж, ее свободе придет конец, и она никогда не испытает прекрасной запретной любви!..
Вдруг бархатная занавеска колыхнулась, прозвучали шаги по мраморному полу, и он очутился рядом с ней с военной фуражкой в руке и с сияющими в свете лампы золотистыми волосами. У Нефиссы перехватило дыхание.
Он стоял, изумленно оглядывая помещение, его блестящие сапоги отражались в зеркале полированного пола.
– Где мы с вами находимся?
– Это гарем, он построен триста лет назад.
– «Тысяча арабских ночей», – засмеялся он.
– Тысяча и одна, – поправила Нефисса, не веря, что они наконец вместе, наедине. – Четные числа – несчастливые, поэтому Шахерезада рассказала еще одну сказку, – объяснила она, удивляясь, что владеет голосом.
– Боже, как вы прекрасны, – прошептал он.
– Я боялась, что вы не придете… – слабо отозвалась Нефисса.
Он подошел к ней, но не коснулся ее.
– Я пришел бы несмотря ни на что. Ведь сначала я даже не надеялся когда-нибудь встретить вас…
Он говорил задумчиво, вертя в руках фуражку, а сердце Нефиссы рвалось к нему.
– Вас так охраняют. Вы словно одна из этих… – он показал на стенную роспись, – пленниц.
– Моя мать охраняет меня. Она придерживается старых обычаев.
– А если она узнает о нас с вами?
– Это было бы ужасно. У меня была сестра, – я не знаю, что она сделала, – мне было четырнадцать. Но я слышала, как отец кричал на нее, и он выгнал ее на улицу без вещей. С тех пор в доме не произносится даже имя Фатимы.
– А что с ней сталось?
– Не знаю.
– Вам страшно?
– Да.
– Не бойтесь. – Он подошел к ней и коснулся ее руки кончиками пальцев.
– Я уезжаю из Египта завтра, – сказал он. – Мы возвращаемся в Англию.
Нефиссу раздражали мужские взгляды черноглазых арабов-обольстителей – дерзкие, обещающие или завлекающие. Но взгляд англичанина был кротким, как море летом, нежным и грустным, и сердце ее замерло.
– Но что же тогда? – прошептала она. – Мы будем вместе один час?
– Всю ночь. Я должен вернуться утром. Вы хотите быть со мной?
Она подошла к окну и выглянула в темно-синюю, индиговую ночь, испещренную цветением белых роз в саду. Соловей пел сладко и томительно.
– Вы знаете сказку о соловье и розе? – спросила она, не поднимая на него глаз.
Он подошел совсем близко, так что она чувствовала его дыхание на своей шее.
– Нет. Расскажите мне.
– Когда-то, – начала она, чувствуя, что его дыхание опаляет ее словно пламя, – все розы были белыми, потому что они были девственницами. Соловей влюбился в розу. Однажды ночью он пропел ей лучшую из своих песен, сердце ее затрепетало. «Я люблю тебя», – сказал он ей, и она порозовела. Соловей прижался к ней, роза раскрыла свои лепестки, и он взял ее девственность. Но Аллах велел розам сохранять целомудрие, и она покраснела от стыда. Так возникли алые и розовые розы, и до сих пор лепестки розы трепещут, когда она слышит песню соловья. Но теперь она не отдается ему, потому что Бог запретил цветам и птицам любить друг друга.
Положив ей руки на плечи, он поднял ее опущенное лицо.
– А мужчине и женщине Бог разрешил любить друг друга?
Он сжал ее лицо в ладонях и прижался губами к ее рту. От него исходили запретные для нее запахи сигарет и виски, впитываясь в ее губы. Он отстранился от нее, снял ремень, кобуру с пистолетом. Дрожащими пальцами Нефисса расстегнула его мундир. Под ним не было рубашки, и Нефисса увидела широкие плечи и сильную грудь под туго натянутой, упругой светлой кожей. Она погладила крепкие мускулы и коснулась плоского твердого живота, невольно вспоминая мягкое женственное тело своего покойного мужа.
Страстно, чувственно лаская ее плечи, лейтенант стянул с них блузу, расстегнул и сбросил юбку и замер в восхищении:
– Мой Бог, как ты прекрасна! И время остановилось для них..
– Почему британцы выселяют из Палестины арабов и отдают ее евреям? – спросил юноша, на вид какой-то заторможенный, – может быть, от дозы гашиша. – Мы ведь получили эту землю от римлян, а не от евреев! Скажите мне, какая европейская страна отдаст территорию, которая находилась в ее владении четырнадцать веков? Разве индейцы требуют вернуть им Манхэттен? Разве американцы отдали бы им?
Разговор шел на пришвартованной на Ниле яхте Хассана аль-Сабира, где несколько друзей лежали в шезлонгах, покуривая кальян и угощаясь виноградом и оливками, хлебом и сыром с медного подноса. Среди них был и Ибрахим – он и Хассан познакомились в Оксфорде, и дружеское общение помогало им переносить скрытое недружелюбие британцев к людям Востока. По возвращении в Египет их дружба сохранилась. Хассан был ровесник Ибрахима, двадцати девяти лет, из богатой семьи и очень красивый. Он выбрал специальность юриста и уже преуспел в своей профессии.
– Наверное, проблема в том, кто раньше других жил на территории Палестины, – заметил Хассан. – Но зачем спорить об этом? Нас это не касается.
Но молодой человек не унимался:
– Разве мы истребляли евреев во время войны? Мы считаем евреев братьями, они произошли от святого пророка Ибрахима, так же как и мы. Веками мы жили в мире с евреями. А британцы третируют арабов, не допускают нас в Каире в свои клубы, называют «гиппо». Нет, мы должны добиться Египта для египтян, не то с нами поступят, как с арабами в Палестине. А Израиль будет не государством преследуемых евреев, а базой для раздувания европейцами конфликтов на Среднем Востоке.
Хассан вздохнул:
– Не хватит ли говорить о политике? Это утомительно.
Настойчивый молодой человек продолжал гнуть свою линию:
– Нет, британцы никогда не уйдут из Египта добровольно, им нужен наш хлопок и нужен канал. А что они сделали за восемьдесят лет своего протектората? Не провели водопроводов в деревнях, не построили ни школ, ни больниц для бедных. В Египте самая высокая смертность в мире. Из двух новорожденных один умирает, не дожив до пяти лет. А сколько у нас слепых!..
Хассан встал с дивана, поманил Ибрахима, и они вышли вдвоем на палубу. У Хассана был дом в городе, где он жил с женой, матерью, незамужней сестрой и тремя детьми, но он проводил много времени на своей яхте, где принимал друзей и женщин. Сегодня он сожалел, что пригласил своих младших деловых партнеров, которые часу не могли прожить без политических дискуссий. Лучше бы он пригласил «девочек».
– Сожалею, дружище, – сказал он Ибрахиму. – Больше я их не приглашу. Ну, как ты поживаешь? Вид у тебя счастливый.
Ибрахим, улыбаясь, смотрел на город и думал, что Нил течет медленно, как время.
– Да, я счастлив с Элис, – сказал он Хассану.
– Бог тебя благословил, мой друг, – вздохнул Хассан. Друзья были вместе в Монте-Карло, и оба познакомились со златовласой Элис, но влюбилась она в Ибрахима, а Хассан в душе немного завидовал ему. Через минуту он вновь обрел манеру самоуверенного красавца мужчины и с улыбкой обратился к Ибрахиму:
– Да, между прочим, у меня к тебе просьба. Не можешь ли найти местечко для двоюродного брата моего шурина? Желательно в министерстве здравоохранения.
– Я играю в гольф с министром в субботу. Поговорю с ним. Пусть твой родственник позвонит мне через два дня.
Вошел лакей Хассана и обратился к Ибрахиму:
– Вам звонили из дома. У вашей жены начались роды.
– Хвала Аллаху! – радостно воскликнул Ибрахим. – Надеюсь на сына…
Ибрахим осторожно закрыл дверь спальни, где Элис отдыхала после родов, и вошел в комнату, где Амира охраняла колыбель с новорожденным младенцем, а Кетта снова, как недавно на крыше дома, вперилась в разложенные перед ней астрологические таблицы. Ибрахим склонился над колыбелью, исполненный нежности и любви. Она похожа на херувима с картин художников европейского Возрождения, подумал он, на Божьего ангела. Шелковые золотистые волосики на голове, тончайшие, нежнейшие… Он назовет ее Ясминой…
Он с грустью вспомнил, что он не приветствовал с такой же любовью рождение в мир своей дочери Камилии. Он был охвачен таким горем, потеряв свою юную жену-мотылька, что едва взглянул на ребенка. И даже теперь, год спустя, его чувство к Камилии нельзя было сравнить с той любовью, которая сейчас загорелась в нем с рождением крошки Ясмины. Но внезапно радость его померкла, и он мысленно услышал голос своего отца: «Снова ты обманул меня. Шесть лет, как я в могиле, а ты не даешь мне возродиться во внуках!»
– Разреши мне любить этого ребенка! – взмолился Ибрахим, но Али повторял: «Ты только отец дочерей, только и всего, только и всего!»
Амира ласково тронула сына за плечо:
– Твоя дочь родилась под прекрасной желтой звездой Мирах из созвездия Андромеды. Кетта говорит, что это предвещает ей красоту и богатство. – Она замолчала, понимая, какая мысль мучит сына, и прошептала: – Не печалься, сын моего сердца! Мальчик будет на следующий раз… Иншалла…
– Будет ли, мама? – горько отозвался сын, раздавленный чувством вины перед отцом.
– Мы не можем знать, Ибрахим. Сыновей дарует Бог. Все записано в Книге Судеб. Веруй в его милость и сострадание к людям.
Вдруг он вспомнил, что проклял Бога в ночь, когда родилась Камилия.
– Нет, Бог не дарует мне сыновей, ведь я его проклял! Я навлек на себя злосчастье…
– Что ты говоришь? – спросила Кетта, уставившись на него темными непроницаемыми глазами. Хотя Кетта много лет жила в доме Рашидов и присутствовала при рождении Ибрахима, он всегда чувствовал себя неуютно в ее присутствии.
– В ночь, когда умерла мать Камилии, я проклял Бога. Я не понимал, что делаю. Я был в великом горе. – Он не в силах был взглянуть на мать. – И поэтому, наверное, я сам теперь проклят. У меня никогда не будет сына.
– Ты… проклял… Бога? – спросила Амира. Она вспомнила свой сон – в ночь накануне возвращения Ибрахима из Монако – комнаты в пыли и паутине, полные джиннов и иблисов, – неужели это предвестие гибели рода Рашидов?
Был только один способ узнать будущее.
Следуя указаниям Кетты, Амира заварила крепчайший кофе, положила в него много сахару, налила в чашку и велела Ибрахиму выпить. Кетта взяла пустую чашку и стала вглядываться в узоры кофейной гущи.
Прочитав узоры судьбы Ибрахима, она закрыла глаза. Дочери, только дочери… Но вырисовывалось и что-то еще.
– Саид, – сказала она почтительно, голос ее был удивительно юным, хотя Ибрахим знал, что Кетте девяносто. – Вы прокляли Бога в отчаянии, но Бог милосерден. Над вашим домом нависла беда. Ее можно отвести, есть надежда на прощение. Спешите на улицы города, вам встретится возможность проявить великодушие или пожертвовать собой. Бог любит тех, кто творит добрые дела, и он простит вам проклятие. Он милосерден и сострадателен. Только спешите, спешите! Попытайтесь!
Ибрахим посмотрел на мать и ринулся из дома. Около машины он остановился. С необычайной ясностью он вдруг осознал, что ненавидит отца, внедрившего в него с детства комплекс неполноценности. Отец называл его «собакой», считая, что суровым обращением воспитывает настоящего мужчину. Память об отце заставила его проклясть Бога после рождения Камилии и мешает ему полюбить Ясмину. И сколько бы ни родилось девочек, он не в силах полюбить их, – покойный отец ждет от него сына, иначе род Рашидов угаснет…
Он сел в машину, но не стал заводить ее, а сидел в оцепенении, прижавшись лбом к рулю. Подняв голову, он неожиданно увидел рядом с машиной девочку-нищенку с ребенком на руках. Ибрахим помнил ее – она часто бродила по улице Райских Дев и робко поглядывала на него так, как будто его знала. Сейчас он узнал ее – маленькая феллаха, которая год назад на берегу канала вылила всю воду из своего кувшина, помогая ему справиться с дурнотой. Год назад, в ту лунную ночь, когда он проклял Бога!
– Как твое имя? – спросил он.
Она уставилась на него огромными глазами и ответила еле слышным голосом:
– Захра, господин…
– Твой ребенок плохо выглядит, – сказал он.
– Мальчику не хватает еды, господин…
Ибрахим посмотрел на девочку с запавшими голодными глазами, на ребенка, похожего на скелетик, обтянутый кожей, и почувствовал, что Бог осенил его.
– Если ты отдашь мне сына, я спасу его, – голос его был мягким и убедительным. – Он вырастет богатым и счастливым.
Захра подняла на него испуганные глаза. Она подумала об отце ребенка. Имеет ли она право отдать его сына? Но этот господин так похож на Абду… Может быть, это сходство неспроста? Она была так голодна, что мысли путались в ее голове. Она посмотрела через ограду, где в саду цвели померанцевые деревья и из окон большого дома лился золотой свет. Она вспомнила, что мадам Наджиба каждый день гонит ее на улицу просить милостыню, и все равно и она и ребенок умирают от голода. Может быть, этот незнакомец, похожий на Абду, послан ей Богом? И она ответила:
– Да, господин.
Он велел ей сесть в машину, и они поехали.
Хассан смотрел изумленно на друга:
– Что я должен сделать для тебя?
– Мне нужно жениться на этой девушке, – сказал Ибрахим, подталкивая к Хассану Захру. – Ты – юрист, составишь контракт и будешь представлять ее семью…
Гостиная яхты Хассана еще не была убрана после приема гостей, но Ибрахим сдвинул бутылки на столе и вложил в руку Хассана ручку. Тот отступил, растерянно говоря:
– Да ты сошел с ума, дружище! Зачем тебе на ней жениться? У тебя же есть Элис!
– Хассан, мне не девушка эта нужна, а ребенок! Элис родила дочь, и предсказательница нагадала, что я должен совершить благое дело – тогда у меня будут сыновья. Я возьму этого ребенка, заявлю, что это мой сын, и воспитаю его.
– Опомнись, как ты сможешь выдать его за собственного сына? Ты провел десять месяцев в Монте-Карло, все это знают…
– Девушка говорит, что ребенку три месяца. Значит, это мог бы быть мой ребенок. Я поклянусь в этом перед свидетелями, и ребенка признают моим. Это будет законно.
Хассан сопротивлялся недолго. Вспомнив, что через час к нему должна прийти женщина, он быстро составил брачный контракт: Лакей засвидетельствовал подписи, Хассан и Ибрахим обменялись рукопожатием. Брак приобрел законную силу. Для следующего этапа были необходимы четыре свидетеля – мужчины. Хассан послал лакея за поваром и уборщиком, и они вчетвером выслушали слова Ибрахима:
– Я признаю этого ребенка своим. Он – мой сын, я – его отец. Он должен носить мое имя.
Хассан заполнил свидетельство о рождении, и свидетели поставили свои имена.
Тогда Ибрахим повернулся к Захре и, согласно обычаю и закону, трижды произнес:
– Я даю тебе развод, я даю тебе развод, я даю тебе развод!
Он взял из ее рук ребенка и сказал:
– Ребенок теперь мой, перед Богом и законом Египта. Ты не имеешь права требовать его у меня. Тебе понятно?
– Да, господин, – прошептала Захра и упала в обморок.
Не веря своим глазам, Амира смотрела на Ибрахима с ребенком на руках.
– Ты говоришь, что это твой ребенок?
– Он мой, и я назвал его Захария.
– О, мой сын, нельзя назвать своим ребенка другого человека, это запрещено Кораном.
– Я женился на его матери и признал ребенка своим. У меня законные бумаги.
– Законные! – вскричала мать. – Признать своим чужого ребенка – это против Божьего закона! Ибрахим, сын моего сердца, умоляю тебя – не делай этого! – Амира была в полном смятении. Отобрать ребенка у матери…
– Я уважаю и чту тебя, мама, и рад бы повиноваться тебе, но ведь Кетта сказала, что я должен совершить богоугодное дело. Я спас ребенка от голодной смерти.
– Бога не обманешь, Ибрахим! Вот увидишь, твой поступок навлечет беду на наш дом. Верни ребенка матери.
– Это невозможно, – ответил он.
Амира увидела в его взгляде беспомощность и печаль и склонилась перед неизбежным.
– Иншалла! – сказала она. – Божья воля. Теперь это наша тайна. Никто не должен знать, откуда этот ребенок, Ибрахим. Не говори ни другу, ни родственнику. Во имя чести семьи надо сохранить тайну. – Голос ее прервался. – Завтра я отнесу нашего нового сына в мечеть… Ему сделают обрезание.
Взяв себя в руки, Амира спросила Ибрахима:
– А где же его мать?
– Я обещал, что позабочусь о ней. Амиру снова охватило смятение:
– Нет, нет, ребенка нельзя разлучать с матерью Приведи ее сюда. Она станет служанкой в нашем доме и будет видеть мальчика.
И Амира взяла на руки легкое тельце:
– Я принимаю тебя как внука, – сказала она ребенку. – Если Небо создало тебя, на земле должно найтись для тебя место.
Глядя в глаза ребенка, она снова вспомнила свой загадочный сон, который не могла истолковать Кетта, – о лагере в пустыне и ночном набеге. Сон снился накануне рождения младенца, после этих снов появились в доме Камилия, Ясмина и теперь маленький Захария. Их судьбы уже записаны Богом в Книгу Судеб.
Записана и судьба ее дочери Нефиссы, которая ушла из дому с горящими щеками и еще не вернулась. Страх объял Амиру.
– Слушай, сын, – сказала она Ибрахиму, – завтра в мечети раздай милостыню и молись об искуплении своих грехов. И я буду молиться, да услышит нас милостивый Господь.
Она говорила спокойно, но сердце ее было полно тревоги.




ЧАСТЬ ВТОРАЯ
1952



Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Улица Райских Дев - Вуд Барбара



Отличный роман! Помню, он так потряс меня, а читала я его много лет назад, но не забылся до сих пор, о жизни женщин, несколько поколений, одной семьи. Происходит все в Египте. Читайте, очень интересный роман, но не радостный.
Улица Райских Дев - Вуд БарбараИрина
29.05.2013, 10.52





действительно потряс... сплошная ложь... инцест... можно выбросить ребенка из своей жизни как ненужный хлам и надеется на милость бога. все мысли у всех только о похоти. ни одного счастливого человека- потомучто не хотели думать, а все надеялись на бога. коран зубрили не понимая смысла и всей правды- отсюда и темнота , которая порождает невежество. я в ужасе от прочитаного.
Улица Райских Дев - Вуд Барбараелена
22.03.2014, 19.40





Очень интересно....если не акцентировать внимание на традициях....а за ними видит души людей их жизнь...то можно многому научится ..полезному...и понять этот народ, понять его менталитет...мнеrn очень понравился роман
Улица Райских Дев - Вуд БарбараЕлена
20.06.2014, 11.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100