Читать онлайн Улица Райских Дев, автора - Вуд Барбара, Раздел - ГЛАВА 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Улица Райских Дев - Вуд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.52 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Улица Райских Дев - Вуд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Улица Райских Дев - Вуд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вуд Барбара

Улица Райских Дев

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 2

«Что же мне делать? Через три месяца я могла бы получить степень», – думала Джесмайн.
– Вы знали Хуссейна Сукри? – спросила ее однокурсница, студентка из Сирии. – Он надеялся через три месяца получить диплом инженера-химика и помогать своей семье, а теперь его выслали в Амман, с незаконченным образованием он не найдет работы.
Соединенные Штаты порвали дипломатические отношения с рядом арабских государств и студентов этих стран высылали на родину. Джесмайн еще не получила предупреждения, но это было вопросом нескольких дней или недель. Настроение полной безнадежности охватило ее, как и всех студентов-мусульман, которые должны были расплачиваться за бесконечные конфликты между Израилем и мусульманским миром.
Собрав сумочку и захватив ключи от машины, Джесмайн вошла в лифт. Торопливо выйдя на первом этаже, она столкнулась с молодым человеком – он уронил свои книги, она – сумочку.
– Извините, – огорченно сказала Джесмайн, помогая ему собрать книги; он поднял ее сумочку и спросил:
– Ведь мы с вами живем на одном этаже, почти напротив друг друга. Вы – Джесмайн?
– Да, я Джесмайн Рашид, – сказала она, узнав ярко-рыжего молодого человека, который жил с ней на одном этаже студенческого общежития.
– Удачная встреча, – улыбнулся он. – Не подвезете ли вы меня в кампус? У меня нет машины, а такой мерзкий дождь редко бывает весной в Калифорнии.
Джесмайн колебалась. Грег Ван Клерк был ее соседом в общежитии и обменивался с нею приветствиями уже целый год, но Джесмайн еще сохранила восточную привычку общаться только с родственниками-мужчинами. Подавив замешательство, она приветливо ответила:
– Пожалуйста.
– Великолепная машина, – заметил Грег Ван Керк, садясь в ее «шевроле». Джесмайн вспомнила, что он был из бедных студентов и подрабатывал здесь и там, чтобы платить за учебу. Джесмайн была обеспечена наследством английского дедушки и не испытывала материальных затруднений.
– Бисмилла! – вырвалось у Джесмайн, вынужденной остановить машину на красный свет, – времени до назначенной встречи оставалось в обрез.
– Извините? – удивился Грег Ван Керк.
– Это по-арабски.
– Ах да, мне говорили, что вы из Египта. Но внешность у вас не восточная.
Проведя год в Англии, Джесмайн по приглашению Марьям Мисрахи приехала в Калифорнию и сразу столкнулась с антиарабскими настроениями в США: антиегипетские лозунги на стенах, споры молодых Мисрахи. Джесмайн подружилась с Рашелью, но ее брат был ярый сионист, и ему неприятно было присутствие в доме египтянки.
– Наш дедушка считал себя египтянином, Харун, – раздраженно говорила Рашель.
– Я не Харун, я Аарон, – возражал он, – и мы не египтяне, а евреи.
При первой возможности Джесмайн сняла себе отдельную квартиру.
– Я думаю, вам трудно было привыкнуть здесь, – услышала она голос Грега Ван Керка, – очень уж не похоже на Египет.
– Да, пожалуй, – ответила она. Приятный голос Грега действовал на нее успокоительно, а его добродушно-веселый тон напоминал ей о том, насколько американский юноша наедине с девушкой может быть далек от мыслей о сексе.
«А в Египте, – говорила ей бабушка, – если мужчина и женщина остаются наедине, является третий—дьявол». В этой машине не было дьявола, он остался в Египте с отцовским проклятием.
«Не вспоминать, не вспоминать, – твердила себе Джесмайн. – Не думать о прошлом».
– Да, – отозвалась она Грегу. – Египет совсем не похож на Америку.
Он внимательно посмотрел на нее, любуясь ее ярко-голубыми глазами и медовыми волосами.
– Мне нравится ваш акцент, – сказал он, – в нем есть что-то английское.
– Я жила в Англии, – сказала Джесмайн, – и моя мать – англичанка.
– А что такое вы сказали по-арабски?
– Бисмилла – во имя Бога. Коран учит нас как можно чаще произносить имя Бога, чтобы Он всегда был в наших мыслях. К тому же имя Бога отгоняет злых духов.
– Вы верите в злых духов? – изумленно спросил он. Джесмайн покраснела:
– Многие египтяне верят. Грег улыбнулся:
– Значит, вы будете врачом?
– Да. Мой отец лечит бедных, которые боятся идти в больницы. Я тоже буду лечить тех, кто имел дело только со знахарями и колдунами, – они должны понять, что медицина помогает людям.
– Вы вернетесь в Египет и будете помощницей отца?
– Нет, буду работать где-нибудь еще. – Она застенчиво улыбнулась и сказала: – Я слишком много говорю?
– Вовсе нет! Мне очень интересно с вами разговаривать.
– У нас в Египте не принято, чтобы женщина разговаривала с мужчиной – не родственником. Она может погубить этим свою репутацию.
Она посмотрела через стекло на серые волны океана, вдоль которого вилось шоссе. Грег смотрел на нее с интересом, и она продолжала:
– В Америке женщина может жить самостоятельно, она не обязана выходить замуж. В Египте быть незамужней – несчастье или позор. В Калифорнии я встречала молодых девушек, которые добивались взаимности мужчины, если он им понравился. В Египте только мужчина выбирает женщину, Египет – царство мужчин.
Грег поглядел на нее сочувственно и спросил:
– И все-таки вы скучаете по своей стране?
«Как это объяснить?» – подумала Джесмайн.
Тоска по Египту была как непрестанный голод, духовный и физический. Тоска по своей культуре, когда день разбит на пять частей призывами к молитве муэдзинов, тоска по яркому, солнечному Каиру и оживленным людям, которые так непринужденно заливаются смехом или громко бранятся на улицах, собираются веселыми толпами на празднествах. Тоска по большому дому, где росли поколения Рашидов, а сейчас хлопочут и смеются тетки, племянники, двоюродные братья и сестры – такие родные по духу и образу жизни. А здесь она – обособленная единица, частица, отрезанная от тела и духа семьи, почти что призрак, почти что мертвец – согласно проклятию отца.
– Вы здесь одна? – спросил Грег. – Вся ваша семья в Египте?
Как объяснить ему, что она навсегда отторгнута от семьи, что мысль о возвращении в Египет для нее страшна, как мысль о смерти… Да, ее семья в Египте, но она исторгнута из семьи. Сын ее принадлежит Омару и Нефиссе – ему уже десять, а она ни разу не получила от него письма со словами: «Дорогая мама»… Элис сообщает ей о Мухаммеде, но фактически она потеряла сына. А как мучительна мысль о мертворожденном ребенке – прошло шесть лет, а эта боль не утихла.
– Да, моя семья в Египте, – ответила она Грегу.
Он снова с любопытством посмотрел на нее. Он давно заметил эту девушку, занимавшую лучшие комнаты на этаже и жившую без подруги. Она не ходила на вечеринки, и Грег сначала приписал ее стремление отделиться от других снобистским замашкам, потом, пару раз случайно поговорив с ней, решил, что она робкая. Теперь он считал ее не робкой, а скромной, находил в ее манере одеваться, прическе, жестах что-то монашеское – она напоминала ему сестер-учительниц в католической школе, где он учился мальчиком.
Но что-то было в ней совсем особенное, таинственное – не экзотический налет Египта, не английский акцент, а глубокая постоянная печаль. И беспечный Грег вдруг почему-то захотел сблизиться с ней, помочь ей.
– Встретимся как-нибудь вечером? – весело спросил он. – Кино, пиццерия?
Она посмотрела на него изумленно:
– Спасибо, но у меня нет времени. Я занимаюсь, чтобы поступить на медицинский факультет.
– Понимаю, – согласился Грег. – А скажите, – спросил он, неожиданно почувствовав беспокойство за судьбу этой почти незнакомой ему девушки, – вам ведь могут прислать извещение о том, что вы должны возвратиться в Египет? Многие студенты-арабы вынуждены были уехать.
– Не знаю, – сразу потускнев, ответила Джесмайн. – Я надеюсь, что за меня будет ходатайствовать декан медицинского факультета. Меня ведь уже приняли на подготовительные курсы. Может быть, тогда меня не вышлют из Америки, иншалла.
– Иншалла, – отозвался Грег.
Джесмайн шла по коридорам, где сновали студенты в белых халатах со стетоскопами в нагрудных карманах, а на дверях висели таблички с надписями «Паразитология», «Тропическая медицина», «Здравоохранение», «Инфекционные болезни». Этот оживленный мирок казался Джесмайн настолько привлекательным и полным глубокого смысла, что она готова была приложить любые усилия, чтобы избежать грозящего ей изгнания.
В конце коридора на двери с табличкой «Доктор Деклин Коннор» в объявлении, написанном от руки, она мимоходом заметила слово «арабский». Она подошла ближе и прочитала: «Требуется помощник для работы по изданию «Справочника здоровья для третьего мира». Желательно знание арабского языка. Работа по вечерам и выходным дням».
Объявление было подписано доктором Деклином Коннором, руководителем отдела тропической медицины.
Джесмайн вошла в маленькую комнату, заставленную ящичками картотеки, с грудами книг на столах и стульях; там стояла и пишущая машинка. В комнате находился только один человек – очевидно, доктор Коннор, – он говорил по телефону. Извинившись, он прервал разговор и, держа в руке трубку, нетерпеливо обратился к Джесмайн:
– А, вот и вы. Работа будет спешная, меня очень торопят с переизданием книги.
Джесмайн удивило то, что он обратился к ней, как будто ожидал ее. Она нашла его очень интересным и узнала по произношению англичанина.
– Посмотрите пока вот это, – зажав трубку между ухом и плечом, он протянул ей превосходно изданный справочник со множеством иллюстраций и диаграмм. Язык книги был ясным и простым, на полях – замечания и вопросы, написанные чернилами. Например, на странице с изображением больного корью на полях было написано слово «мазла» со знаком вопроса.
На стенах были плакаты; один изображал чернокожего мужчину в шортах и рубашке с заметной беременностью; надпись крупным шрифтом гласила: «Как бы вам это понравилось?» Внизу была надпись на суахили – очевидно, та же самая, – и призыв Комиссии планирования семьи в Кении к ограничению рождаемости. Еще Джесмайн обратила внимание на фотографии миссии Грейс Тревертон – домики с железными крышами, африканки с корзинами на головах. Джесмайн снова посмотрела на доктора Коннора, который все еще говорил по телефону, – мужчина лет за тридцать, в коричневой куртке и коричневом галстуке, с короткой стрижкой – очевидно, движение хиппи его не коснулось, поэтому по сравнению с длинноволосым Грегом Ван Керком в джинсах и сандалиях Коннор казался старомодным. Джесмайн понравилось его волевое, дышащее энергией лицо – прямой нос, втянутые щеки, твердый подбородок. Когда, повернувшись к Джесмайн, он смахнул со стола книгу и улыбнулся. Сердце молодой женщины замерло.
– Ну, вы посмотрели книгу? – сказал он в той же энергичной, торопливой манере, как говорил по телефону. – Это книга Грейс Тревертон, издана на английском и суахили, а теперь предлагают издать ее на арабском. Я уже сделал кое-какие замечания на полях.
– Вот в этой главе – о питании – вы не учли, что мусульмане не едят свинину, – заметила Джесмайн.
– Да, но мы имеем в виду и христианские деревни, – с некоторой досадой возразил он.
– А вот тут, – она открыла страницу, где на полях было написано «мазла», – должно быть «назла».
– Боже мой, да разве вы знаете арабский? – Он достал из ящика стола очки и надел их. – Позвольте, вы же не та студентка, с которой я договаривался.
– Извините, доктор Коннор, – сказала она, возвращая книгу, – но я просто не успела объяснить вам.
– О, да вы же моя соотечественница, – радостно откликнулся он, узнавая английский акцент.
– Нет, я из Каира. Наполовину англичанка.
– Каир! Волшебный город! Я преподавал там один год в Американском университете. У меня был приятель – египтянин, который гладил мои рубашки, – так он все уговаривал меня жениться на своей дочке. Я объяснял ему, что уже женат, а он меня убеждал, что две жены лучше, чем одна. А мой сын мог бы родиться в Каире – но он предпочел афинский аэропорт. С тех пор мы не были на Среднем Востоке. Своеобразный мир! Так что же я могу для вас сделать?
Джесмайн объяснила свою проблему со Службой иммиграции.
– Да, да, – сочувственно закивал доктор Коннор, – как это чертовски бессмысленно. Я уже потерял трех лучших студентов. Вы получили предупреждение? А может быть, вам повезет и вас не вышлют? – Он посмотрел на часы. – Студентка, с которой я договорился, опоздала на сорок пять минут. Скорее всего, не придет. Нашла что-нибудь еще – так бывает. Если она не появится, согласны ли вы на эту работу? Вы вполне подходите, и арабский язык понадобится.
Джесмайн почувствовала, что ей очень хочется работать у доктора Коннора.
– Я согласна – если меня не вышлют.
– Я напишу письмо в иммиграционную службу о вас, если вы получите предупреждение. Конечно, я не уверен, поможет ли это, ну а вдруг… Относительно работы – плата ничтожная, но работать будет интересно. – Он улыбнулся как заговорщик: – Иншалла, ма салаама.
Джесмайн с трудом подавила смешок – произношение его было ужасное.
Рашель Мисрахи была расстроена: ей предстояло передать Джесмайн письмо из вашингтонской Службы иммиграции и натурализации. Джесмайн должна была вернуться в Египет, не кончив учебы в США. Рашель ждала подругу в кафетерии, куда та обычно заходила перекусить в перерыве между лекциями. На улице перед входом в кафетерий бушевали студентки-феминистки, размахивая плакатами и выкрикивая лозунги, – на проливной дождь они не обращали внимания.
Наконец Рашель увидела Джесмайн, пробиравшуюся к ее столику.
– Декан говорит, что, если Служба иммиграции лишит меня визы, мне нельзя будет продолжать учебу. Один профессор, доктор Коннор, хотел написать письмо, но не уверен, что это поможет…
– Да, если возобновится война между Израилем и Египтом, то дела плохи, Джес… Так и мой брат говорит, он советовался со своим другом, юристом. Невозможно что-либо предпринять.
Рашель увидела, что в глазах Джесмайн заметался страх. Почему она так боится возвращения в Египет? Рашель знала, что Джесмайн чувствует себя в Америке одинокой, ни с кем не дружит, свободные нравы студентов ей не по душе. Рашель даже удивлялась странному целомудрию женщины, которая была замужем, разведена, имела ребенка. Бабушка Марьям считала, что все дело в воспитании Джесмайн.
К их столику подошел рыжий парень с сумкой для книг через плечо. К удивлению Рашель, Джесмайн поздоровалась с ним, и он непринужденно спросил:
– Ну, как дела? – Джесмайн пригласила его сесть и познакомила с Рашелью.
– Не знаю пока, жду извещения, – ответила она на вопрос Грега Ван Керка.
Рашель натянуто улыбнулась и протянула Джесмайн письмо:
– Отруби мне голову, как вестнику беды!
– Ну вот… – без всякого выражения сказала Джесмайн.
Она посмотрела за окно, где собрались под дождем женщины, ее сестры, защищающие свои права. В Египте такая демонстрация была бы невозможной – не полицейские, а отцы и братья этих юных женщин не выпустили бы их из дома или пинками вернули бы домой.
На таких демонстрациях собирались женщины, сплоченные гневом и ненавистью к своим обидчикам-мужчинам.
Джесмайн довелось быть жертвой – жертвой насилия Хассана аль-Сабира, жертвой несправедливости собственного отца. И сейчас она стала жертвой, ее надежды и планы независимой жизни будут разрушены американскими политиканами, а политика в мире – это тоже смертоносная мужская забава.
Джесмайн хотела быть врачом, потому что врачи властны над жизнью и смертью. Она надеялась, что с этой профессией никогда больше не станет бессильной жертвой мужского насилия или несправедливости.
– Ну послушай, Джес, – сказала Рашель, – с этим надо примириться. Уедешь в Египет, а когда обстановка изменится – вернешься.
– Я не могу, – ответила Джесмайн.
– Ну что ж, – сказал Грег Ван Керк, вытянув и скрестив длинные ноги, – если в Египет вы вернуться не можете, остается одна лазейка.
– Какая?! – в один голос спросили Джесмайн и Рашель.
– Выйти замуж за американца. Рашель нахмурилась:
– Служба иммиграции проводит в таких случаях тщательную проверку.
– Конечно, – возразил Грег, – нельзя выйти замуж за первого встречного. Надо будет прожить вместе два года, или Служба иммиграции сочтет брак фиктивным.
– Как же быть? – беспомощно спросила Джесмайн. – Ты действительно думаешь, Рашель, что я могу так поступить?
– Почему бы нет? В Египте ведь выходят замуж за иностранцев.
– Это другое дело, Рашель. И если решиться, то за кого же?
Грег потянулся, и его рубашка вылезла из джинсов. Он заправил ее и небрежно сказал:
– Ну что ж, наверно, сойду и я. У меня нет других дел на этот уик-энд.
Джесмайн уставилась на Грега, думая, что он шутит. Увидев, что он серьезен, она спросила:
– Но если я сейчас выйду за американца, уже получив накануне извещение от иммиграционной службы, то это же их не обманет.
– А кто докажет, что ты получила извещение? Оно пришло на наш адрес, – возразила Рашель.
– Я не могу солгать.
– Разве это ложь? Я его распечатала и показала тебе, но ты его не получала! Слушай, Джес, по-моему, тебе надо решиться на это. Более основательного довода для замужества не сыскать.
– Конечно, – вставил Грег, – если вы считаете брак священным, тогда другое дело…
– Нет. В Египте это не так. У нас это сделка, контракт.
– Так я и предлагаю вам сделку, – возразил Грег.
– Но что получите вы? Потеряете свободу…
– Ну, мне не приходится отбиваться от девушек, стремящихся выйти за меня замуж. Я занят учебой, моя задача – поскорее получить диплом и работу. Пока что я студент без гроша в кармане. Самое приятное для меня в нашем браке будет ваша чудесная машина. Вы мне ее будете давать на уик-энд. Вот что я получу!
– Вы шутите! А серьезно?
– Повторяю: я нищий студент, вы – обеспеченная женщина. Если мы будем жить вместе, я не буду платить за квартиру и смогу платить за учебу без поденной работы. А вы останетесь в Америке, и мы проведем этих подонков из ФБР. Сможете даже сохранить свое девичье имя, только, пожалуй, надежнее сменить его.
Джесмайн задумалась. Неужели выход найден? Грег беспечно продолжал:
– Ну, вот вам мои анкетные данные: родился в Сент-Луисе, учился в католической школе, где сестра Тереза установила, что из такого бездельника ничего путного не выйдет. Во Вьетнаме не воевал – у меня диабет, я сам себе делаю инъекции. Учусь на антрополога, мечтаю поехать в Новую Гвинею и открыть там неизвестное племя. Родители мои геологи, ездят по всему свету, и я давно живу самостоятельно, сам себе готовлю и стираю. Я не признаю семьи, где жена прикована к кухонной плите, я – за них, – он показал за окно, где демонстрация феминисток постепенно рассеивалась под проливным дождем.
«Неужели, – думала Джесмайн, – возможен брак между мужчиной и женщиной – равными партнерами?» Она посмотрела на Грега, рыжие волосы которого буйно курчавились на потертом воротнике рубашки, и подумала, что впервые перед ней мужчина, который не смотрит на нее как на объект секса и производительницу младенцев.
– Я тоже расскажу о себе, – сказала она тихо. – Я была замужем в Египте и у меня ребенок.
Теперь Грег уставился на нее изумленно.
– Сын не принадлежит мне, я лишена прав на него. И я никогда не вернусь в Египет. (Харам, отверженная, – прозвучало в ее ушах. Не вспоминать!) Когда я покинула Египет, я сначала поехала в Англию к родным матери и получила наследство, которое мне завещал английский дедушка. Мои родственники, Вестфоллы, были добры ко мне и пытались мне помочь. Но я заболела – у меня была депрессия. – Джесмайн подумала о развивающейся депрессии своей матери Элис, о самоубийстве бабушки, леди Франсис. – Тогда тетя Марьям, бабушка Рашели, – продолжала она, – пригласила меня сюда, в Калифорнию. Я решила учиться на врача. Но… – она поглядела на Грега, – депрессия не прошла окончательно.
– Я заметил это. Я помогу вам избавиться от нее, – Грег чувствовал себя как рыцарь-избавитель на белом коне из сказки.
– И еще, – осторожно добавила Джесмайн, – мы станем по закону мужем и женой, но… я не могу…
– Не волнуйтесь, – поспешно перебил ее Грег, – мы будем просто двое работяг-студентов, живущих в одной комнате. Я буду спать на софе. И вряд ли иммиграционная служба ведет наблюдение в спальнях…
– Мы завтра же отпразднуем твою свадьбу в нашем доме, – воскликнула Рашель в полном восторге оттого, что проблемы подруги разрешились. – Куча моих родственников, друзей из университета позову! После такого торжества никакая Служба иммиграции не посмеет объявить брак фиктивным. А если они начнут разнюхивать, то уж моя мама и бабушка Марьям зададут им жару! А документы о браке оформите где захотите.
Грег одобрительно кивнул, и Джесмайн почувствовала, как под веселыми взглядами подруги и нового товарища тает окутывающая ее жизнь дымка меланхолии. И вспомнив, что теперь сможет работать у доктора Коннора, робко улыбнулась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Улица Райских Дев - Вуд Барбара



Отличный роман! Помню, он так потряс меня, а читала я его много лет назад, но не забылся до сих пор, о жизни женщин, несколько поколений, одной семьи. Происходит все в Египте. Читайте, очень интересный роман, но не радостный.
Улица Райских Дев - Вуд БарбараИрина
29.05.2013, 10.52





действительно потряс... сплошная ложь... инцест... можно выбросить ребенка из своей жизни как ненужный хлам и надеется на милость бога. все мысли у всех только о похоти. ни одного счастливого человека- потомучто не хотели думать, а все надеялись на бога. коран зубрили не понимая смысла и всей правды- отсюда и темнота , которая порождает невежество. я в ужасе от прочитаного.
Улица Райских Дев - Вуд Барбараелена
22.03.2014, 19.40





Очень интересно....если не акцентировать внимание на традициях....а за ними видит души людей их жизнь...то можно многому научится ..полезному...и понять этот народ, понять его менталитет...мнеrn очень понравился роман
Улица Райских Дев - Вуд БарбараЕлена
20.06.2014, 11.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100