Читать онлайн Свитки Магдалины, автора - Вуд Барбара, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свитки Магдалины - Вуд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свитки Магдалины - Вуд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свитки Магдалины - Вуд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вуд Барбара

Свитки Магдалины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Я приступил, к своей учебе у Елеазара с затаенным страхом. Я боялся не трудных лет или жертв, ожидавших меня, провала я тоже не страшился. Одно тревожило меня больше всего – стану ли я достойным учеником.
Раввин Елеазар бен Азария был одним из действительно великих и одаренных законников, к тому же он стал всеми признанным учителем. Он был членом синедриона
type="note" l:href="#n_24">[24]
, фарисеем
type="note" l:href="#n_25">[25]
и набожным человеком. Елеазар жил просто и скромно, занимался сыроделием, дабы содержать себя и семью. Он облачался в одежды простого человека и носил тфилин
type="note" l:href="#n_26">[26]
не дольше, чем его соседи. В отличие от некоторых коллег, громко молившихся на улицах, Елеазар вел себя тихо и сердцем общался с Богом. Он знал букву закона лучше любого другого и творил дух закона посредством своего ума и ежедневным поведением.
Ему было суждено стать моим учителем.
Подобно большинству раввинов, Елеазар всегда брал двенадцать учеников. Мы оба были младшими из них. Мне с Саулом дали приют в заброшенном складе за домом, чтобы мы всегда были под рукой. Из оставшихся десяти учеников трое жили в родительских домах, трое – у родственников, а четверо – в комнатах верхнего этажа дома, раввина. Жена Елеазара.


Да, я понимаю, что вы имеете в виду.
– Но ведь это значительно меняет смысл. Ладно, если не сможете разобрать мои каракули, крикните. Тут есть места с очень неразборчивыми словами, но точно такие я встречал в папирусе Давида.
– Похоже, скучать мне не придется.
– Если вам что-то понадобится, кухня рядом, а ванная комната вон там, напротив. Я пойду в свой кабинет, хорошо?
– Хорошо. Желаю удачи.
Бен изучал полки с книгами, ища, что почитать для собственного удовольствия, как в дверь постучали. Это был сосед-музыкант в желтом пончо из пластика. Он весь промок.
– Привет, старик, – сказал он. – У меня кое-что есть для тебя. Сегодня днем я спустился вниз как раз в тот момент, когда почтальон собирался опустить в твой ящик еще одну желтую бумажку. Я догадался, что тебя нет дома, а если тебе принесли что-то заказное, значит, это, стало быть, важно. Поэтому я расписался за тебя. – Он достал тяжелый конверт, который держал под мышкой. – Иначе тебе пришлось бы ждать до понедельника, верно?
Бен ничего не ответил, он лишь смотрел на знакомый почерк и израильские марки.
– Слушай, извини меня за то, что не принес его пораньше, но я торопился в тот момент, когда расписывался за тебя. Ты извинишь меня?
– Что? Пустяки, все в порядке. Просто отлично! Я весь день сидел дома и ждал как раз этот конверт, но, скорее всего, не слышал, как стучал почтальон. Большое спасибо! Я твой должник.
– Забудь об этом. Спокойной ночи.
Дверь уже закрылась, но Бен долго стоял и смотрел на конверт.
Сердце у него билось все быстрее.


Руфь кормила и одевала нас за отработку. Поскольку у нее не было дочерей, на мою долю выпала неприятная обязанность наполнять баки водой из колодцев. На Саула возложили обязанность содержать старый дом в хорошем состоянии. Еще четыре ученика помогали Елеазару в сыроварне, когда мы не находились в храме. Нам пришлось выносить крепостное положение многие годы, ведя жизнь покорнейших слуг безо всякого вознаграждения, ибо такая цена требовалась, чтобы стать законником.
Сначала я спал на циновке, всматривался в темноту нашего крохотного помещения и давал волю слезам. Впереди меня ждала полная неизвестность, широкая и бесконечная пропасть, которая вселяла такой страх, что я, маленький мальчик, в сердцах воскликнул: «Господи, достоин ли я этого?».
Больше всего я скучал по Магдале. Мне снился дом отца у озера. Во снах я помогал отцу растягивать сети под знойным солнцем, слышал его хриплый смех. Мне не хватало объятий матери, сладкого запаха меда и ячменя, витавшего вокруг нее, мне не хватало ее слез, которые появлялись, когда она слишком много смеялась.
Мне недоставало тех летних ночей, когда мы все сидели возле нашего дома, ели рыбу, крупномолотый хлеб, пили молоко от единственной козы. Костры, на которых готовили пищу, озаряли каждое улыбающееся лицо. Мужчины тихо разговаривали, довольные женщины что-то напевали. Перед нами простиралось черное озеро Галилеи, обеспечивавшее нас пропитанием. Позади нас западные холмы доходили до такого огромного водного пространства, что его называли Великим морем, а позади него мир кончался.
Пока Саул дремал на своей циновке, я рыдал от одиночества как ребенок. «Отец, – взывал я с этого далекого от дома места. – Почему ты отправил меня сюда?»
Но мне не полагалось задавать вопросы. Мне полагалось вести себя смиренно и освоить Пятикнижие не хуже, чем Елеазар. Иное меня не устраивало. Однажды я стану великим раввином и буду цитировать Тору наизусть.
Я стану таким, как Елеазар.
Чем больше я взрослел, тем меньше становился Иерусалим. Когда в одиннадцать лет, приехав к сестре, я впервые увидел этот город, он поразил меня. Однако по мере того, как я крепчал и телом, и духом, Иерусалим становился все теснее. Почему так происходило, я не знаю. Но ты, мой сын, видел Иерусалим и понимаешь, что я имею в виду, когда говорю, что этот город является центром мира. Ты ощутил, как притягивает к себе его рынок, как шумит его многочисленное население, как по-разному воняют водосточные канавы. Ты видел и его великолепие, чувствовал присутствие Господа рядом с собой.
С первого до последнего дня мы с Саулом вставали до рассвета, произносили молитвы, клали хлеб, сыр за поясами и отправлялись в храм вместе с раввином Елеазаром. По дороге он разговаривал с нами. Пока большая часть горожан еще спала, мы шли по холодным улицам, плотно закутавшись в плащи, и обсуждали Тору. В обществе Елеазара не было такого времени, чтобы мы не обсуждали закон Моисея. А он проверял нас. Если мы говорили неуверенно, он проявлял строгость. Если мы рассуждали верно, он одобрительно улыбался.
На портике храма я часто замечал, что другие мальчики с завистью поглядывают на нас. Приняв нас с Саулом, Елеазар отказал тридцати семи другим юношам. Я старался не выказывать гордость по этому поводу. Однако это давалось трудно. Мой учитель знал о Торе больше, чем кто-либо, и настанет день, когда я буду знать столько же.
Мы с Саулом не были ему безразличны, как могло показаться с первого взгляда. Другие мальчики преуспели больше нас и, видно, удостаивались его улыбки чаще. И все же, как в притче об одной заблудшей овце, Елеазар оставлял других мальчиков в одиночестве, чтобы, дать нам особое наставление.
Со временем я избавился от страхов и больше не, плакал. Вместо этого я выполнял свои обязанности с твердой решимостью. Только обязанность набирать воду из колодцев казалась мне позорной. Но я чувствовал, что меня испытывают. Если я в чем-то и мог проявить слабость, то только в этом отношении, и если бы я проявил ее, Елеазар выгнал бы меня. Хотя мне было неприятно делать женскую работу, я выполнял ее безупречно и в некотором смысле заслужил уважение Елеазара.
А больше мы ничего заслужить и не могли, ибо раввин обеспечил нас крышей над головой и едой, и мы не нуждались в деньгах.
Все же однажды деньги мне понадобились. Это случилось, когда я хотел написать отцу. Я провел в доме раввина уже полгода и очень хотел рассказать отцу своими словами, как протекает моя новая жизнь.
Но как мне написать письмо, если нет ни бумаги, ни чернили нечем платить курьеру за доставку письма. Я ждал благоприятного случая.
Наши баки заполнялись каждый день как раз перед заходом солнца, так что жене Елеазара Руфи хватало воды для приготовления пищи и для стирки. Однажды мне пришло в голову, что я могу выполнить такое же поручение для кого-то другого и, возможно, получить небольшое вознаграждение. Только вот беда – все время у меня было занято изучением Торы. Остававшееся же время уходило на молитвы, еду и сон, к тому же под зорким глазом Елеазара. Благоприятному случаю было суждено подвернуться у колодца. Однажды так и произошло.
Опустив кувшин в воду и вытащив его, я заметил, что то же самое с огромными усилиями делает старая вдова, с которой я раньше не раз встречался. Я знал, что эта женщина живет одна, без семьи и друзей, и хотя она не бедствовала, но держать слуг ей было не по средствам. Поэтому я заговорил с ней. Я спросил ее: «Если я целый месяц стану носить воду в ваш бак и избавлю вас от необходимости делать это самой, вы заплатите мне один шекель?»
К моему великому удивлению, вдова с радостью согласилась. У нее болела спина, ныли суставы, однако не нашлось никого, кто бы стал черпать воду для нее. Итак, мы договорились.
Теперь оставалось лишь в течение того же времени заполнить баки нашего дома и дома вдовы, ибо раввин Елеазар будет недоволен, если на это уйдет часть времени, отведенного для изучения Закона Божьего.
И вот как я поступил.
Я ходил в два раза быстрее прежнего и нес в два раза больше воды. За то время, которое мне требовалось, чтобы пополнить наши запасы воды, я обеспечивал ею также и вдову.
Первое время я сильно уставал, у меня стали болеть мышцы. К тому же хромота, полученная в детстве, сначала оказалась большой помехой. Но по мере того как шли дни, мое тело привыкло к новой нагрузке, и я понял, что она не так уж тяжела.
В то время мне казалось, что Елеазар ничего не заподозрил.
Через месяц вдова заплатила мне не один шекель, а два, а когда я собирался улечься на циновке, то обнаружил на ней свежий лист папируса.
Через месяц она дала мне еще два шекеля, и я вдруг нашел на своей циновке тростниковое перо.
Прошел еще месяц, я заработал еще два шекеля, и на моей циновке появился брусок черных чернил.
Прошел третий месяц, я получил еще два шекеля, и на моей циновке лежал брусок чернил.
Я написал письмо при лунном свете и отправил на следующий день с разносчиком писем, которого я часто встречал у колодца. В тот вечер после ужина и молитв раввин Елеазар отозвал меня в сторону, чтобы побеседовать с глазу на глаз. Дело касалось меня, ибо он раньше никогда так не поступал.
Он спросил: «Давид бен Иона, ты сегодня отправил письмо своему отцу?»
Я ответил: «Да, учитель», – и удивился.
«Ты считал, что я не знаю о твоем замысле? Думал, что вдова ничего не сказала мне? Что я не заметил, как натружены твои руки?»
«Да, учитель», – робко ответил я.
«Скажи мне, Давид бен Иона, как ты думаешь, кто каждый вечер клал на твою циновку папирус, перо и чернила?».
Я лишь спросил: «Раввин, вы сердитесь на меня?»
Кажется, Елеазар не ждал такого поворота в разговоре. «Сердиться на тебя? За что, Давид бен Иона, я должен сердиться на тебя, если ты единственный из всех моих учеников изо всех сил старался соблюсти пятую заповедь Господа? Ты хорошо чтишь отца и мать своих».
Теперь Елеазар опустил тяжелые руки на мои плечи, и я заметил в его глазах искреннюю любовь. «И чтобы совершить это благое дело, – сказал он, – ты не потерял ни единой минуты, отведенной для изучения Закона Моисеева».
Я продолжал таскать воду вдове и откладывал свои шекели в надежном месте. Когда мы проучились у Елеазара два, затем три года, когда мы покинули склад и переселились на верхний этаж, нам дали немного карманных денег. Мы получали их каждый месяц. К этому времени нам понадобились новые сандалии и новые плащи, так что накопить денег почти не удавалось.
Когда мы повзрослели и детство осталось позади, дружба между Саулом и мной стала даже крепче, глубже и драгоценнее. Мы спали рядом, ели и изучали Тору вместе. Я знал каждую его мысль, а он знал, о чем я думаю. У нас не было тайн друг от друга. Тем не менее люди говорили, что мы столь же непохожи, сколь день и ночь.
Когда Саулу исполнилось шестнадцать лет, он стал самым высоким учеником, он возвышался над жрецами и книжниками во время присутствия в храме. У него были широкие плечи и мускулистая грудь, его руки обладали невероятной силой. Его темно-каштановые волосы вились и были крепкими, как проволока, а борода была даже гуще и длиннее, чем у Елеазара. Многим казалось, что Саул выглядит старше своих лет.
Я же, с другой стороны, хотя и не был слабым, но отличался более хрупким телосложением. Мои руки были тонки, но жилисты, на них играли мышцы, которые я нарастил, таская воду. Тело мое было таким же – сухощавым, но крепким. Из-за этого другим казалось, будто я хилое, к тому же и хромое существо. Мои волосы были черными, чернее дна колодца, а глаза – темными. Елеазар однажды сказал, что у меня большие задумчивые глаза пророка или поэта, и он печально качал головой, будто знал то, что неизвестно мне. Волосы были длинными и вьющимися, они доходили мне до плеч. Растительность на моем лице, однако, была скудной по сравнению с бородой Саула. Я переживал, что моя борода никогда не вырастет столь великолепной.
Жена Елеазара Руфь часто называла нас своими красивыми мальчиками, и мне кажется, что она нас любила как-то особенно. Мы с Саулом никогда не разлучались. Он был шумным, смешливым, а я был тихим и замыкался в себе. Она сравнивала нас с царями Саулом и Давидом и твердила, что наступит день, когда принцессы будут соперничать, дабы привлечь к себе наше внимание.
Это смущало меня, ибо я, в отличие от Саула, посматривавшего на девушек, был так робок, что не осмеливался взглянуть хотя бы на одну из них. Когда мы утром или ближе к вечеру шли по улицам, нам часто встречались группы молодых женщин, возвращавшихся с покупками с рынка. Они улыбались нам и робко опускали глаза, но я всегда замечал, что одна из них с восхищением смотрит на Саула.
Пришло время, когда мне уже не надо было таскать воду из колодца. Я почувствовал и облегчение, и печаль, ибо, хотя мне больше не надо было выполнять унизительную работу женщины, я вместе с тем лишился источника, скромного вознаграждения.
Похоже, Саул не нуждался в деньгах и не думал о них. Он никогда не откладывал свои шекели. Я же, с другой стороны, считая, что деньги вселяют уверенность, не сомневался, что наступит день, когда я порадуюсь своей бережливости. Эта черта характера, разумеется, будет иметь прямое отношение к тому, что случится позднее. Если бы я не был наделен таким образом мышления, возможно, течение моей жизни значительно изменилось бы. И я не сидел бы в Магдале и не писал бы тебе, мой сын. Однако со мной случилось то, что случилось, и течение моей жизни приближало час, о котором я обязательно должен поведать тебе.
Однако сейчас позволь мне снова пережить те божественные дни молодости, которые я провел в Иерусалиме.
Однажды Елеазар высказался о моей бережливости. Он сказал: «Давид бен Иона, если бы я велел тебе пойти на улицу и убрать помет лошадей и ослов, ты нашел бы способ, как превратить это занятие в прибыльное дело». Он сказал это полушутя-полусерьезно.
«Из моих учеников ты лучше всех осваиваешь Тору, – сказал он, – у тебя острый и проницательный ум. И все же я иногда спрашиваю себя, не принес бы ты большую пользу Израилю, став банкиром или маклером».
Подобное предположение привело меня в такой ужас, что я оцепенел, будто он ударил меня.
«Извини меня, Давид, – продолжил он, – но я лишь сделал тебе комплимент и не собирался нанести обиду. Если я обидел тебя, то непреднамеренно. Однако помни, сын мой, что есть и другие пути служить Богу, кроме чтения его Закона. Не все люди книжники, также как не все люди рыбаки. И все же каждый человек служит Богу по-своему, так как он умеет это делать лучше всего. Ты станешь законником, будешь оберегать Закон Господень от опустошительного воздействия перемен».
Тут он умолк и долго смотрел на меня. «И все же…» – начал он, но так и не договорил.
Я припрятал немного серебра, носил сандалии до последнего, штопал свой плащ, точно женщина. Когда Саул купил третью пару новых сандалий, я забрал у него старые сандалии, которые он хотел выбросить, и носил их еще полгода. Саул смеялся надо мной, но я не сомневался, что втайне он завидовал моему умению копить деньги.
Мне было семнадцать, когда я впервые встретился с Ревекой.
Большинство других молодых людей в этом возрасте были уже женаты или помолвлены, однако такое не должно было случиться с учениками раввина, которые не имели права отнимать даже и минуту, отведенную на изучение Закона Божьего. Поэтому мы оба и не думали о браке. Настанет час, когда наш учитель придет к заключению, что мы будем готовы, идти своим путем и сами стать учителями. А когда такое время настанет, мы найдем желанную женщину и возьмем ее себе в жены. Поскольку мы не знали, когда учитель отпустит нас, то и не ведали, когда сможем жениться. Поэтому о женитьбе почти не думали.
Так было и со мной до тех пор, пока я не встретил Ревеку. Она была дочерью брата Елеазара, который в Иерусалиме занимался изготовлением шатров. За первые три года пребывания в доме раввина я ни разу не видел эту девушку. Но однажды случилось так, что Руфь, жена Елеазара, захворала и много недель не могла встать с постели. Брат раввина прислал двоих своих дочерей помочь Елеазару, у которого дочерей не было.
Я встретил Ревеку накануне субботы, она с сестрой пришла готовить нам еду на следующий день. Я никогда не забуду тот день.
Мы все рано вернулись из храма вместе с Елеазаром: мы с Саулом и еще четверо мальчиков, живших вместе с нами. Ревека и Рахиль были заняты приготовлением еды, они торопились, дабы управиться к закату. Я тут же поднялся наверх, чтобы умыться и приготовиться к молитве, но заметил, что Саул не последовал за мной. Немного подождав, я спустился вниз и, к своему удивлению, застал его на кухне.
У Ревеки были необычайно рыжие волосы и бледно-зеленые глаза. Никогда не забуду, как она покраснела, когда Саул представил нас друг другу. Рахиль была на четыре года старше и не столь красива. Она поздоровалась со мной и не стала отрываться от работы. Мы с Саулом всячески пытались угодить Ревеке, однако неловкость и неопытность, конечно, заметно сковывала нас. Ей было шестнадцать, на год меньше, чем нам.
Похоже, Елеазар не возражал против того, что мы проявляем внимание к этой девушке. Видно, это даже забавляло его. Ревека осталась с нами на ужин, но затем ей пришлось вернуться в отчий дом, а Рахиль осталась, дабы позаботиться о Руфи.
Елеазар велел мне проводить Ревеку.
Никогда в своей жизни – ни до встречи с ней, ни после – я не чувствовал себя столь неловким и счастливым одновременно. Ревека была восхитительной девушкой. Она была робкой, но милой, мне нравилось, когда она тихо и забавно смеялась. Идя по темным улицам, мы почти не разговаривали, однако наше молчание порождало не робость, а надежду.
Когда мы вошли в дом Ревеки, который был полон детей и света, она представила меня своему отцу, на которого произвело впечатление то обстоятельство, что я изучаю Закон Моисея. Он пригласил меня остаться, но я сказал, что должен вернуться домой, несмотря на то что мне очень не хотелось уходить от Ревеки. Однако нельзя было пропустить вечерние занятия у Елеазара.
Рахиль пробыла у нас все время, пока болела Руфь. Потом я видел Ревеку не один раз.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Свитки Магдалины - Вуд Барбара

Разделы:
1234567891011121314151617

Ваши комментарии
к роману Свитки Магдалины - Вуд Барбара



Запах девясилаrnПотрясающе!rnПотрясающе неуклюжий перевод захватывающего и очень добротно, тщательно и мастерски написанного романа.rnНа такие милые мелочи, как финики вместо инжира просто уже и внимания не обращаешь. Но правда, согласитесь что запах девясила(в переводе) и аромат лаванды(в оригинале) вызывают-таки различные ассоциации. И когда слово означающее старание, усердие или даже - ну конечно устаревшее - пыл, то перевод этого слова как отчаяние придаёт фразе, а значит и мысли совершенно иной смысл. Одним словом жаль. Потому что роман неординарен и его трудно отнести к жанру "Любовные романы", хотя главное в нём, бесспорно - Любовь. А библиотеке всё-таки - спасибо и поклон земной. звучание, чем отчаяние прочла роман на немецком-просто не могла оторваться. Нашла на русском.... К сожалению
Свитки Магдалины - Вуд БарбараЭмми
28.08.2015, 21.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100