Читать онлайн Свитки Магдалины, автора - Вуд Барбара, Раздел - 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свитки Магдалины - Вуд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свитки Магдалины - Вуд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свитки Магдалины - Вуд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вуд Барбара

Свитки Магдалины

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

16

С Беном не произошло новых изменений, вот только глаза – раньше они были бледно-голубыми, теперь стали темно-карими.
Он стоял перед ней, смотрел почти с состраданием, с улыбкой на устах.
– Джудит… – произнес он тихо, повелительно. Когда Бен приблизился к ней еще на шаг, она подалась назад.
– Джудит, почему ты боишься меня?
– Я… – Она судорожно искала подходящих слов. Но они не нашлись. Она могла лишь удивленно качать головой. Джуди чувствовала, как колотится ее сердце. От крика у нее заболело в горле. А теперь, вслед за первым потрясением, страх уступал место изумлению.
– Как же ты можешь бояться меня, если мы вместе провели так много времени? – тихо спросил он. – Джудит… – Бен протянул к ней руки, и она снова отпрянула. – Разве ты не знаешь, кто я?
– Кто… ты?
– Я Давид, – ответил он, подбадривая Джуди улыбкой.
– Нет! – ответила Джуди, энергично тряся головой. – Не говори так!
– Но это правда.
– Где Бен?
– Бен? Но ведь он никогда не существовал. На свете не было никакого Бенджамена Мессера…
– О боже, – простонала Джуди. Из глаз ее хлынули слезы. Бен обрел расплывчатые очертания. – Я хочу, чтобы Бен вернулся. О боже, что же произошло?
Его лицо стало озабоченным.
– Умоляю, я не хочу пугать тебя. Джудит, не бойся меня.
– Ах, Бен, – воскликнула она. Слезы текли по ее лицу, она пыталась сдержать рыдания. – Что случилось… с твоими глазами?
Он умолк и задумался, затем улыбнулся и спросил:
– Разве не интересно, что они меняют цвет? Мне трудно объяснить, но, кажется, это имеет большое значение.
Джуди с ужасом смотрела на человека, стоявшего перед ней, и ожидала, что в любую минуту этот кошмар улетучится.
Бен продолжил:
– Бенджамен Мессер никогда не существовал, ибо я всегда был Давидом бен Ионой. Я спал такое множество лет. Свитки пробудил меня ото сна, напомнили мне о том, кто я. Теперь я снова вернулся к жизни. Тебе понятно?
Нет, Джуди начала осознавать, что дело не только в его глазах. Внешне изменились лишь глаза, но произошла и другая, скрытая перемена, которую она заметила только сейчас.
Изменилось его поведение, его отношение. Этот человек вел себя спокойно и уверенно, уже не нервничал, как прежде, не тревожился, как это случилось всего несколько часов назад, когда он пожелал ей спокойной ночи. Этот светловолосый незнакомец с темно-карими глазами вел себя непринужденно и уверенно. Он казался беззаботным и говорил тоном человека, не знающего угрызений совести, уверенного в себе.
– Я знаю, тебе, должно быть, трудно, – говорил он. – Пройдет время, пока ты привыкнешь ко мне. До сих пор ты считала, что я всего лишь призрак.
К тому же он говорил с едва заметным акцентом. Немецким? Еврейским?
– Бен вернется? – шепотом спросила она.
– Он не может вернуться, ибо никогда не существовал. Видишь ли, когда я был Бенджаменом, мне сначала казалось, будто Давид преследует меня. Затем мне показалось, будто Давид намерен завладеть мною. Но я ошибся. Ведь я с самого начала был Давидом. Это Бенджамена Мессера никогда не было.
Почувствовав дурноту, она резко отвернулась и схватилась за живот.
– Почему ты отвергаешь меня? – спросил он почти с мольбой в голосе.
– Я… я не отвергаю тебя, – услышала Джуди свой голос. – Я не верю тебе.
– Со временем поверишь. Видишь, вот это объясняет почти все. Вчера вечером, когда мы читали свиток… – Он спокойно прошел мимо нее и уселся на диван. – Пока мы читали свиток, я обратил внимание на то странное место, где говорилось о Поппее Сабине. Помнишь?
Обнаружив, что ей трудно говорить, Джуди прошептала:
– Помню.
– Там было нечто такое, что я никак не мог точно понять. Но теперь, конечно, я знаю, что это было. Мою кошку зовут Поппея Сабина, это я назвал ее именем императрицы. Когда я два года назад купил эту кошку, она напомнила мне жену Нерона, которую я видел в проезжавшей колеснице.
Джуди крепко зажмурила глаза.
– Не может быть, – едва слышно промолвила она.
– А ты протянула мне эти очки, но они мне не понадобились, ибо уже вчера я больше не был Беном. Дорогая Джудит, я видел, как тебя беспокоит мое состояние, но причин для тревоги нет, ибо то была последняя стадия моего превращения в самого себя.
Джуди открыла глаза и уставилась на него, будто перед ней находилось чудовище.
– Пожалуйста, иди сюда и сядь рядом со мной.
– Нет.
Он наклонил голову и озабоченно посмотрел на нее.
– Ты заболела?
– Нет.
– Прошу тебя, не сторонись меня. Я не хотел тебя обидеть. Я подумал, что ты обрадуешься.
Пока он грустно качал головой, из кухни вышло крохотное существо черного цвета и уставилось на этого человека настороженными глазами, зрачки которых расширились до предела. Поппея осторожно сделала несколько шагов в его сторону, а когда он наклонился, чтобы погладить кошку, та изогнула спину и зашипела на него.
Но Бен лишь тихо рассмеялся.
– Она ведет себя так, потому что я сейчас для нее стал чужим. Со временем она привыкнет ко мне и мы подружимся.
Не веря своим глазам, Джуди раскрыла рот и уставилась на кошку. Шерсть Поппеи встала дыбом, кошка прижала уши. В следующее мгновение, будто испугавшись, она убежала на кухню. Было слышно, как животное пытается где-то спрятаться.
– Со временем она привыкнет, – тихо говорил Бен. – И ты тоже, моя милая Джудит.
Она снова взглянула на него и увидела на его устах нежную и грустную улыбку. Отношение Бена, все его существо будто выражали чувство вины, мольбу простить, принять его как неизбежное. Видя его таким, Джуди всем сердцем тянулась к нему.
– Я боюсь тебя, – наконец сказала она.
– Ты не должна бояться меня. Я никогда не причиню тебе зла.
– Я не знаю, кто ты. Я не знаю, кем ты станешь завтра или даже через час. И это пугает меня.
– Джудит, но все уже позади, разве ты не видишь? Мне больше не надо мучительно думать, кто я. Не надо пытаться обрести себя. Страдания, через которые прошел Бенджамен Мессер, кошмары, слезы и мучения – все это муки моего рождения. Ему, то есть мне, надо было выстрадать все это, чтобы родиться заново. Все это осталось в прошлом, моя дорогая Джудит, ибо сейчас я нашел свое лицо и у меня спокойно на душе. Я надеялся, что ты поймешь меня.
Джуди долго пристально смотрела на него, затем медленно и осторожно приблизилась к дивану. Она села на край подальше от него и не выпускала его из поля зрения. Тошнота все же прошла, внутреннее напряжение начало ослабевать. Первое душевное потрясение миновало, изумление тоже угасало. Зато появилась неуверенность, и она не знала, как поступить дальше.
Когда он протянул руку, будто вручая подарок, Джуди взяла ее и еще больше успокоилась.
Он улыбался, подбадривая ее, и своим видом излучал полное самообладание и уверенность. Его рука была теплой и нежной, его голос успокаивал.
– Что изменилось, то изменилось, пути назад нет. Что было вчера, никогда не вернется. Бенджамена Мессера больше нет. В той жизни я был лишен счастья. Но в этой я счастлив.
Джуди почувствовала, что он сжимает ей руку и притягивает ее к себе. Сначала она сопротивлялась, постепенно сдалась и позволила ему усадить себя ближе к нему. Он обнял ее, но легко, словно боясь сделать ей больно. Он говорил ласково.
– Ты ведь не могла любить меня в облике Бена, ибо он никогда не знал покоя. Он был человеком, отвергнувшим свое прошлое, свой древний род. Он всегда хотел быть тем, кем не был. Бенджамен Мессер был лишь одним из проявлений моей личности, и мне жаль, что ты стала свидетельницей этого. А теперь, когда я стал Давидом бен Ионой… – Он притянул Джуди к себе и прижал ее голову к своей груди. – Но теперь, дорогая Джудит, когда я наконец-то стал Давидом бен Ионой, я, возможно, найду любовь в твоем сердце.


Проснувшись, она обнаружила, что лежит в постели. Хотя на ней была вся одежда, она лежала под одеялом, а туфли аккуратно стояли у постели. Приятный дневной свет струился сквозь окно, на стеклах сверкали оставшиеся капли дождя. За ветвями деревьев виднелись белые облака и кусочки голубого неба. Джуди слышала, как за дверью кто-то ходит по соседней комнате.
Она начала лихорадочно вспоминать. Хотя в памяти тут же воскресли не очень приятные события прошлого вечера, она не могла вспомнить, чтобы ложилась спать и уснула. Джуди лишь помнила, что сидела на диване, Бен обнял ее, и она слышала его нежные, страстные признания в любви.
Она не решалась встать, со страхом думала о том, что увидит в соседней комнате. Безумие Бена могло закончиться чем угодно, его можно вывести из себя одним словом. Было очень трудно сейчас встретиться с ним, и в то же время очень хотелось оставаться рядом и заботиться о нем. Она оказалась под гнетом раздвоения, утраченной цельности поступков: ей хотелось и бежать из этого сумасшедшего дома, и помочь Бену пережить кризис.
Джуди тихо встала, незаметно прошла в ванную, избежав встречи с ним, и раздумывала о том, как поступить дальше.
Под прохладной струей воды зловещие эпизоды прошлого вечера, казалось, куда-то улетучивались, девушка начала анализировать создавшееся положение. Сонливость прошла, неприятные ощущения от прошлого вечера постепенно разгладились, Джуди стало лучше, и она подумала, что справится с положением.
Как-никак Бен в новом образе Давида не подавал признаков, будто собирается прибегнуть к насилию. И если он не изменится, пока будет читать последний свиток, тогда она со всем справится.
Джуди понятия не имела, что произойдет, когда последний свиток будет переведен. Да ее это и не волновало. А пока они с Беном как-нибудь переживут еще один день.
Бен поднял голову, когда она вошла, и дружелюбно улыбнулся.
– Доброе утро, Джудит. Тебе лучше?
– Да, спасибо. – Она внимательно изучала его.
– Ты заснула в моих руках, и я отнес тебя в постель. Ты такая легкая, будто я держал маленького ребенка.
Он говорил, а Джуди смотрела на него, словно зачарованная. Если не считать карих глаз, то человек, находившийся перед ней, ничем не отличался от Бенджамена Мессера. Только вот…
Он подошел к ней и взял ее за руку. Затем повел ее к обеденному столу.
Нет, это определенно другой человек. Хотя он выглядел как Бен, его поведение было совсем другим. Эти жесты и манеры принадлежали другому человеку. Он вел себя просто и естественно. Новая личность казалась старше, более зрелой и поразительно уверенной. Этот человек полностью владел собой, и было заметно, что он привык властвовать.
Он усадил ее за стол перед чашкой с дымившимся кофе, тарелкой с яйцами и гренками с маслом. Сев напротив нее, он сказал:
– Я уже поел. Ешь, пожалуйста. Тебе станет лучше.
Джуди вдруг почувствовала, что у нее просыпается аппетит, быстро проглотила завтрак и завершила его двумя чашками кофе. Пока она ела, ее тревожил пристальный взгляд Бена – Давида, который он ни разу не отвел от нее, и едва заметная таинственная улыбка, не сходившая с его губ. Дважды она пыталась заговорить, и он каждый раз останавливал ее, поднимая руку.
– Сначала поешь. Говорить будем после этого. – И она подчинилась.
После завтрака оба вошли в гостиную, и Джуди с удивлением заметила, что там старательно прибрано. Даже пятно от вина на ковре казалось бледнее. Кругом царила чистота, вещи были аккуратно расставлены. Она уже заранее догадывалась, что в кабинете и на кухне столь же идеальный порядок.
Когда они сели на диван, Бен сказал:
– Ну вот, тебе уже лучше. Ты немного привыкла ко мне?
– Не знаю, – неуверенно ответила она. – Ты все еще?..
Он приятно рассмеялся:
– Да, я все еще Давид. Вчера я говорил, что Бен исчез и больше не вернется. Но я вижу, что уйдет время, пока мне удастся убедить тебя в этом. Ничего страшного, ибо я терпеливый человек.
Джуди опустилась на спинку дивана. После завтрака она чувствовала себя лучше и уже обдумывала, что сказать.
– Если ты Давид бен Иона, – осторожно начала она, – тогда скажи, о чем идет речь в следующем свитке.
Его улыбка стала еще шире.
– Джудит, ты проверяешь меня. Ты выказываешь недоверие, а я хочу, чтобы ты мне верила. Ты веришь мне?
– Не уходи от ответа.
– А ты не хочешь отвечать на мой вопрос.
Джуди устроилась так, чтобы хорошо видеть его лицо.
– Бен, я не собираюсь затевать игру в слова. Я хочу лишь понять, что произошло. Ты говоришь, что перевоплотился в Давида. Это верно?
– Если тебе это слово нравится, пусть будет так. Но речь идет не просто о перевоплощении или возрождении, ибо, понимаешь, я никогда не исчезал. Я присутствую здесь все время в облике Бенджамена Мессера.
– Понимаю…
– Мне кажется, что ты не понимаешь.
– По крайней мере, я стараюсь понять. – Она откинулась на спинку дивана и снова уставилась на Бена.
Да, с этой новой личностью определенно легче иметь дело. С Бенджаменом Мессером, когда тот находился в другом состоянии, было очень трудно ладить. Когда он становился самим собой, прошлое терзало его. Когда в него вселялся Давид, он становился тихим и замкнутым. Однако его новое состояние – превращение в древнего еврея – почти доставляло удовольствие, ибо он мыслил трезво, разговаривал любезно и проявлял достаточную устойчивость характера.
Если он не будет подвержен неожиданным сдвигам времени или провалам в памяти, если его не начнут охватывать внезапные приступы гнева, как это раньше случалось с Беном, тогда, видно, новый поворот к лучшему. Хотя бы на какое-то время.
– Что будет дальше? – тихо спросила она.
– Вот этого я не знаю. Будущее так же неведомо мне, как и тебе.
– Но ты ведь точно не сможешь жить дальше подобно Бену Мессеру.
– Почему бы и нет? До сих пор мне это не причиняло неудобств. Я могу пользоваться его обликом до тех пор, пока прояснятся мои намерения. Но как бы там ни было, дорогая Джудит, – он взял ее руку, – ты станешь частью моих намерений.
«Ах, Бен, – совсем растерявшись, мысленно воскликнула она. – Я хочу, чтобы ты навсегда включил меня в свои намерения! Я даже выразить не могу, как сильно люблю тебя. Но кто же ты сейчас? И кем ты станешь завтра?»
– Джудит, почему ты так опечалилась?
Она отвернулась:
– Потому что я любила Бена.
– Но я ведь тот же самый человек.
– Нет, – тут же возразила она. – Ты не тот самый человек.
– В таком случае… – Он умолк. – Разве в твоем сердце не найдется место также и для любви ко мне?
Джуди резко обернулась. Его лицо выражало тоску и легкую грусть. Она чувствовала, что он кончиками пальцев поглаживает ее щеку, слышала его нежный голос. В ее глазах это был Бен, который неуклюже пытался затеять с ней любовную игру, но в душе она понимала, что имеет дело с другим человеком. Пытаясь обрести себя, Бен, видно, проиграл битву и странным образом присвоил облик еврея, написавшего свитки. Каковы бы ни были невысказанные и тайные причины, он решил стать Давидом просто потому, что больше не мог жить в шкуре Бена.
– Я хочу, чтобы ты вернулся, – прошептала Джуди, делая последнее усилие достучаться до него. – Бен, отправь Давида туда, где ему полагается быть, и возвращайся ко мне.
Но человек, который все загадочно улыбался ей, чьи задумчивые темные глаза нежно смотрели на нее, не был Бенджаменом Мессером.


Не верилось, что сегодня придет очередной свиток, но он пришел. Двенадцатый свиток лежал в заказном письме, и за него, как и прежде, надо было расписаться. Однако на этот раз свиток встретили совсем по другому. Бен с волнением ждал каждый из предыдущих свитков, однако двенадцатый удостоился спокойной реакции и лишь некоторого проявления радости.
Он без спешки поднялся наверх и вошел в квартиру, неторопливо достал записную книжку и ручку, долго искал удобное место для настольной лампы. Подставка для трубки, кисет для табака и пепельница исчезли со стола. Их нигде не было видно, нужда в них отпала.
Поппея Сабина свернулась на вращающемся стуле, но тут же изогнула спину и зашипела на Бена, когда тот приблизился. Затем кошка спрыгнула со стула и выскочила из кабинета. Бен лишь покачал головой.
Джуди нерешительно стояла в дверях и смотрела, как он неспешно готовится приступить к переводу очередного свитка. Это был не тот Бен, которого она знала раньше. Тот уже достал бы фотографии, швырнул бы конверт на пол и успел бы перевести начальные слова, едва его ягодицы коснулись бы стула.
Подняв голову, он увидел, что Джуди не решается войти.
– Тебя это не интересует? – спросил он.
– Нет, интересует…
– Тогда заходи же и присаживайся рядом. Читай, пока я буду переводить. Мы вместе станем переживать мое прошлое.
Придвинув стул и сев рядом, Джуди шепотом спросила:
– Разве тебе неизвестно, о чем идет речь в этом свитке?
Но он ничего не ответил.


Двенадцатый свиток оказался в плохом состоянии. Он состоял из шести фрагментов с ободранными краями, дырой посередине и неразборчивыми местами. Но значительная часть свитка уцелела и заключала в себе нужную информацию.


Я вернулся в бурлившую Иудею. Мои соотечественники больше не могли вынести присутствия римских господ. Я повсюду видел признаки недовольства. Мы с Салмонидесом с ужасом взирали на множество распятых людей вдоль дороги к Иоппии и подивились тому, сколь мощным стало движение зелотов за время нашего отсутствия. Мы также заметили, что на дорогах римских легионов стало больше прежнего, большинство из них были вооружены до зубов, их недавно снарядили из Рима. И мы поняли, что нас ждут неспокойные времена.
Однако после многомесячного отсутствия было приятно оказаться среди друзей и снова обнять родных. Они все собрались в моем доме: Саул и Сара с маленьким Ионафаном, Ревека с нашими друзьями из секты Бедняков. Пришел даже Иаков в белых одеждах, но он стоял в стороне и хранил аскетическое молчание.
Саул омыл мои ноги, когда я вошел, и увидел слезы на моих глазах. Он сказал: «Воистину этот день вернул моего брата домой. Давид, нам тебя не хватало, мы каждый день молились за твое благополучие в городе порока».
Я заметил, что он надел лучшие одежды и отменил свои уроки Закона, чтобы провести этот день вместе со мной.
Ревека обняла меня и поцеловала, она, не стесняясь, плакала, опустив голову на мое плечо. Если у нее на сердце было неспокойно, она не сказала об этом ни слова. Она не говорила мне об одиночестве, которое испытывала за мое отсутствие. Ревека была хорошей женой и знала, что я должен был сделать то, что задумал.
Я отстранил ее от себя на длину вытянутой руки и сказал: «Моя дорогая, я в Рим больше не поеду, ибо насмотрелся достаточно».
Следующим меня приветствовал маленький Ионафан, он не мог сдержать волнения. Мальчик обнимал меня и целовал в щеки, и все Время не переставал рассказывать о том, что происходило, пока меня не было. Я смеялся, слушая его и глядя на него, ибо всем сердцем любил маленького Ионафана. От Саула он унаследовал дар легко заводить друзей, от матери – красивое лицо. Но в глубине души я знал, что люблю Ионафана так сильно, потому что у меня нет собственных детей. Последнее обстоятельство приводило меня в отчаяние.
Когда подошла Сара, чтобы приветствовать меня с благополучным возвращением домой, у меня стали слабеть ноги, заныло сердце, ибо она была той женщиной, которую я любил больше всего. Все бесконечные ночи, проведенные на море, перед моими глазами возникал ее образ. С тех пор как она вступила в секту Бедняков, проводила время в обществе Мириам и других женщин, ждавших прихода Мессии, Сара стала еще красивей и жизнерадостней. Вера в Бога и вера в возвращение Царства Израиля дали ей особую внутреннюю красоту и спокойствие, и это отражалось в ее глазах.
С того дня во фруктовом саду мы ни разу не говорили о любви. Однако есть другие способы общения, кроме слов, в тот день по ее лицу и глазам я видел, что она все еще любит меня.
Иаков, предводитель Бедняков, ждал, пока все не поприветствуют меня, затем подошел и стал христосоваться со мной. Потом он сказал: «Брат, за время твоего пребывания в Вавилоне
type="note" l:href="#n_48">[48]
мы очень тревожились за тебя, ибо знали, что Царство Божье вот-вот наступит. Возможно, уже завтра Иисус появится у ворот Иерусалима, а мы боялись, что ты не успеешь вернуться к этому славному дню. Но теперь ты здесь и не пропустишь второго пришествия».
Взгляд суровых глаз Иакова проник в мою душу, и в них я увидел твердую веру в грядущее возвращение своего брата. Он стиснул мои руки и больше не сказал ни слова, но все остальное я прочитал по его лицу.
Он дал мне понять, что действительно наступили последние дни, о которых говорили пророки, ибо повсюду неспокойно и все недовольны. Сбывались видения Исайи, Иеремии и Даниила: близилось время, когда наступит мерзость запустения
type="note" l:href="#n_49">[49]
и возродится Царство Сиона.
В мое отсутствие виноградники и пресс для отжима оливкового масла сделали меня еще богаче, так что по денежной наличности я превзошел многие аристократические семейства Иерусалима. Я доверил ее своему другу Салмонидесу, который не старел с годами и всегда хранил трезвый ум. Он остался честным и верным мне, брал себе лишь то вознаграждение, которое ему полагалось. Так он накопил целое состояние. Когда я хвалил его, он возражал, что это я оказался проницательным, а он является лишь моим доверенным лицом. Как бы то ни было, я, Давид бен Иона, достигнув возраста, когда мужчины гордятся, если им удается завести небольшую лавку или рыбацкую лодку, прославился своим богатством и стал влиятельным человеком.
Будучи членом секты Бедняков, я отдавал значительную часть своего состояния многочисленному религиозному братству, которое не переставая стремительно разрасталось. Кроме Иакова и двенадцати, и другие сторонники сейчас проповедовали в городах и селах о грядущем Царстве и возвращении Мессии. И когда евреи повсюду видели мечи римлян и распятых зелотов, они душой чувствовали, что это действительно последние дни.
Итак, наши ряды росли, и вскоре уже насчитывали десятки тысяч.
И пока во многих домах соблюдалось причастие с хлебом и вином, пока все больше евреев стали креститься и принимать символ веры Нового Завета, мой друг и брат Саул все еще оставался в стороне.
Многие годы наших споров напомнили мне давние разговоры с Елеазаром в то время, когда Симон пытался убедить меня. А теперь я говорил с Саулом словами Симона, а его возражения напоминали речи Елеазара.
– Богу еще рано, – говорил Саул, – возрождать Царство Израиля. Ты превратно истолковал то, что читал в Книге Даниила. До времени, когда среди нас появится Мессия Израиля, еще очень далеко.
Тогда я цитировал ему из Книги пророка Исайи, из Книги Ездры и Книги плача Иеремии, считая верным свое толкование пророчеств.
– Но это ведь последние дни, мой брат Саул, и это видно повсюду. Вот-вот разразится буря.
Саул лишь качал головой. Точно так же было во времена Маккавеев, – ответил он. – Но Мессия так и не явился.
А я ответил: «Но это самые плохие времена».
Вот так мы спорили. Саул был хорошим раввином и в храме пользовался большим успехом. Он был набожным евреем и знал букву Закона лучше любого человека. Меня огорчало, что он не верил в возвращение нашего Мессии. И тогда наступит славный день, и Сион возродится снова.
Случилось так, что до нас дошла новость о пожаре в Риме, уничтожившем большую часть города и принесшем болезни и голод. Мы также узнали, что наш друг и брат Симон был казнен на арене по обвинению в поджоге Рима.
Мы, из секты Бедняков, собрались в доме Мириам, возносили молитвы, пели псалмы в память о человеке, когда-то бывшем лучшим другом Христа и первым признавшем его Мессией.
В ту ночь мы тоже молились, ибо знали, что смерть Симона, изменившего свое имя на Петра, и его друга Павла является лишь предвестником последних дней. Теперь, когда лучший друг Иешуа стал мучеником за его дело, как это раньше случилось со Стефаном, Иаковом и Зеведеем, наш Мессия должен вернуться к своему народу и вести его к победе над угнетателями.
Однако впереди нас ждали худшие времена.
Многие из секты Бедняков были зелотами. Они сейчас принялись вооружаться. Даже ессеи, в прошлом бывшие пацифистами, взялись за мечи, ибо верили, что близится сражение меж Светом и Тьмой.
Они говорили: «Мессия Израиля уже почти у ворот, и мы будем к этому готовы. Он ушел, дабы мы могли молиться и распространять эту весть. Но сейчас он в пути к городу и мы должны быть готовы сражаться за Сион».
Хотя я с этим не согласился и не взял в руки меч, я не отказал своим братьям в праве вооружаться. Ибо это были последние дни.
По иронии судьбы, Саул теперь носил меч, ибо слышал вести о восстаниях, охвативших всю Галилею и Сирию. От Данна до Бэер-Шевы евреи поднялись на борьбу с римским гнетом.
Весной следующего года прокуратор Гессий Флор осквернил сокровищницу храма.
У нас больше не было ни часу покоя.


Джуди смотрела на беспорядочный почерк и не могла вспомнить, читала ли она перевод. Бен с вечера до глубокой ночи разбирал арамейские письмена, и Джуди читала каждое слово, которое он записывал. Но теперь папирус закончился, была написана последняя строчка, и ей вдруг показалось, будто она впервые смотрит на эти листы бумаги.
Казалось, что Бен тоже в полном недоумении смотрит на то, что он только что написал. Его ручка застыла над страницей, рука была готова писать дальше. Но конец шестого фрагмента подошел так скоро, что они с Джуди чувствовали себя так, будто повисли в воздухе.
Прошло некоторое время, пока они не пробудились от состояния оцепенения, причем Джуди шевельнулась первой. Она вдруг почувствовала боль в спине, суставах и медленно изменила положение, в котором пребывала столь долго, взглянула на часы.
Было уже за полночь, и Джуди несколько минут разглядывала освещенный циферблат, прежде чем поняла, что она видит.
– Боже мой, – пробормотала она и с трудом пошевелилась. – Мы сидим здесь уже восемь часов! – Затем она взглянула на Бена.
Он все еще склонялся над фотографией, его тело застыло, будто в ожидании. Перо еще нависало над бумагой. Бен смотрел на последнюю строчку арамейского письма. Бисерные капли пота выступили у него на лбу и стекали по вискам на шею. От пота его рубашка промокла насквозь, а кожа стала необыкновенно белой.
– Бен, – тихо позвала Джуди. – Бен, все закончилось. Свиток закончился.
Когда он не откликнулся, она спокойно забрала у него ручку и решительно взяла его за руку.
– Бен? Ты слышишь меня?
Наконец он повернул голову. Карие глаза стали еще темней из-за того, что зрачки расширились до предела. Он смотрел глазами, которые ничего не видели и ни на что не реагировали. В его глазах собирались крохотные слезинки.
– Бен, ты смертельно устал. Мы сидим здесь уже восемь часов. Только взгляни на себя. Тебе надо прилечь.
Спустя мгновение, когда оцепенение начало рассеиваться, Бен с трудом сглотнул и сухим языком облизал губы.
– Я забыл, – хрипло сказал он. – Я забыл, как это было. Я забыл о том, сколь тяжкими были те дни.
– Да, они были тяжкими. Бен, пойдем со мной. Хотя он смог подняться, ему пришлось опираться на Джуди, чтобы устоять. Она обняла его рукой за талию и почувствовала, каким холодным и липким стало его тело. Джуди с трудом отвела его в гостиную. Она ласково уговорила его лечь на диван и опустить голову на подушку. Девушка села рядом, смотрела ему в лицо и осторожно вытирала с него пот.
– Остался только еще один свиток, – прошептала она. – Только еще один. Затем это кончится.
Бен закрыл глаза, с лица струился пот, стекая даже в уши. Из груди вырывался тихий звук, перешедший в громкие рыдания.
– Мы ждали Мессию, – плача, произнес он. – Мы ждали и ждали. Он сказал, что вернется. Он обещал…
– Бен…
– Я не Бен! – вдруг громко крикнул он и отшвырнул ее руку. – Я Давид бен Иона. К тому же я еврей. Мессия обязательно придет, и Сион непременно возродится, как предсказано в древних книгах.
Джуди застыла. Она пристально глядела на него и решила не поддаваться страху.
Спустя минуту Бен провел руками по лицу и пробормотал:
– Извини. Прости меня. Во всем виновато напряжение, я переутомился…
– Я знаю, – тихо откликнулась она.
Бен вытер слезы и посмотрел на Джуди: озабоченные глаза, полный любви взгляд. Он сказал:
– Мы на какое-то время перенеслись туда, правда? Мы вернулись в Иерусалим?
Она кивнула.
– И ты все время была вместе со мной. – Он протянул дрожавшую руку и погладил ее длинные волосы. – Я все время чувствовал, что ты рядом со мной, и это радовало меня. Джуди, тебе, наверно, хочется знать, что это все значит.
– Да.
– Мне тоже хочется, но истина не открылась передо мной, я не знаю, ради чего все это происходит. Так решила судьба, мы смиримся с ней. Скоро я получу последний свиток, он и в самом деле будет последним. Из него мы узнаем, что задумал Бог.
Джуди выпрямилась и отвела глаза. Ее взгляд блуждал по темной комнате, она хотела разглядеть то, чего в ней не было. Она помнила, каково было провести время в Иерусалиме, находиться рядом с мужчиной, которого она любила, окончательно связать себя с его верой, являвшейся, по ее мнению, самой сутью всех верований.
Именно в это мгновение у Джуди открылись глаза. Пока Бен гладил ее волосы и ласково говорил с ней, ей стало ясно, что она не уверена, желает ли вернуть Бена в прежнее состояние, хотя еще вчера отчаянно желала этого.
Взглянув на него, на лицо, принадлежавшее Бену, и чужие глаза, она знала, что вчера любила его так сильно, что не желала его превращения в Давида, сегодня она любила его так сильно, что не желала его возвращения в прежнее состояние.
– Ты доволен, правда? – шепотом спросила она, уже зная, каков будет ответ.
– Да, я доволен.
Как же я могу в таком случае желать, чтобы тебя снова постигли страдания Бена? Разве не милосерднее оставить тебя в этом положении?
– Джудит, ты плачешь.
– Нет, нет. Это от напряжения. Восемь часов… – Она резко встала и отошла от дивана.
Любить этого человека и остаться с ним означало лишь одно – ей тоже придется отказаться от действительности и разделить с ним безумие.
– Я хочу выпить кофе… – произнесла Джуди сдавленным голосом и убежала на кухню.
Там, в темноте, она прижалась к стене и стала думать, какое решение принять. Можно было остаться с Беном и терпеть его сумасшествие лишь в том случае, если самой разделить его.
Пока она смотрела в темноту, снова возникли видения. Показались пальмы, пыльные дороги и узкие улочки. На рыночной площади кричали лоточники, чувствовался запах летнего Иерусалима и вкус разбавленного водой вина.
Это ведь так легко…
Джуди стряхнула наваждение и включила свет. Больше не оставалось сомнений в том, что она быстро теряет рассудок, связь с действительностью. Сейчас осталось лишь решиться: плыть по течению или немедленно спасаться бегством и никогда не возвращаться назад.
Для раздумий не осталось времени, ибо из мечтательного состояния ее вдруг вывели звуки, донесшиеся из соседней комнаты. Она вышла из кухни и огляделась вокруг себя.
В спальне горел свет. Джуди настороженно подошла к ней и остановилась в дверях. Бен рылся в ящиках своего комода.
– Что ты ищешь? – спросила она.
– Паспорт.
– Паспорт?
– У Бена есть паспорт, но я не помню, куда я положил его.
Джуди подошла и хмуро взглянула на него.
– Зачем тебе понадобился паспорт?
Не поднимая головы, он пробормотал в ответ:
– Мне надо поехать в Израиль.
Глаза ее округлились.
– Израиль!
– Он где-то здесь. – Он начал вытаскивать кучи одежды и бросать ее на пол.
– Бен. – Она коснулась его руки. – Бен, почему ты хочешь ехать в Израиль?
Он не ответил, начал быстро и отчаянно жестикулировать.
– Я знаю, что он здесь!
– Бен, ответь мне! – крикнула она.
Наконец он выпрямился, и Джуди испугалась – его глаза гневно сверкали.
– Мне надо в Израиль! – крикнул он в ответ. – Там начнется восстание, и я обязан быть вместе с восставшими. Я не могу оставаться в этой чужой стране, пока враг убивает моих братьев.
– Убивает! О боже. Бен, послушай меня!
Он снова принялся рыться в ящике. Джуди схватила его за руку и крикнула:
– Но ты не можешь поехать в Израиль! Там тебе нечего делать. Это восстание произошло две тысячи лет назад. Оно уже закончилось.
Дважды Бен пытался вырваться, в третий раз он схватил руку Джуди и отбросил ее в сторону.
– Женщина, не мешай мне!
– Но, Бен…
Джуди хотела схватить его еще раз, теперь уже двумя руками. Бен вдруг повернулся к ней, взял ее за плечи и с силой отшвырнул от себя. Джуди отлетела назад, зацепилась ногой за кровать и с грохотом растянулась на полу. Лежа у ног Бена, она удивленно глядела на него.
Бен тут же застыл на месте. Он не мог шевельнуться и смотрел на нее, будто не веря своим глазам. Затем, не говоря ни слова, он опустился на одно колено и распростер руки в беспомощном жесте.
– Что я наделал? – прошептал он.
Джуди не шевелилась и лежала в прежнем положении. Ее тело дрожало, губы чуть раскрылись.
Бен в полной растерянности смотрел на нее.
– Единственная женщина, которую я любил больше всего, она была мне дороже всего, однажды я предпочел ее Торе… – Его голос звучал хрипло и сдавленно.
Бен взглянул на свои руки, желая понять, что происходит. Пока он так стоял перед молчавшей девушкой, им овладела безумная страсть. Бен знал, что эта страсть в тысячу раз сильнее той, которую он так давно ощутил во фруктовом саду. Страсть поглотила его, жгла ужасным огнем, ему вдруг захотелось еще раз войти к Саре, еще раз отречься от законов Торы и от дружбы Саула. Бен стоял перед ней на коленях, Джуди пристально смотрела на него и дрожала, точно воробей, и ему захотелось еще раз пережить тот великолепный день из древнего прошлого, выбросить все из головы и овладеть этой женщиной.
«Но я не должен так поступать, – сопротивлялся его разум, – ибо она не свободна, и я тоже не свободен. Это ведь прямое нарушение Закона Бога и осквернение дружбы с Саулом. И все-таки…»
Бен все еще рассматривал свои руки, заставил себя потупить взор, ибо знал, что потеряется в ее бездонных глазах, если хотя бы раз взглянет на Сару.
– Бен, – послышался слабый голосок – он был столь же слабым и хрупким, сколь и тело, из которого исходил. Голосок принадлежал женщине, которую он так непристойно оттолкнул от себя.
Бен не ответил. Тело измученного мужчины содрогалось от страсти, он, как мог, сопротивлялся желаниям, пожиравшим его.
Тут снова послышался слабый голос:
– Давид… – Голос почти уговаривал. Он приглашал нежно, повелительно и робко.
Наконец, не выдержав, Бен посмотрел ей в глаза. Увидев это бледное личико, длинные черные волосы, он почувствовал, что его сердце готово разорваться на части. С трудом сглотнув, Бен слабым голосом выдавил:
– Сара, милая, мы не должны так поступать. Того единственного раза не должно было…
В ее глазах отражалась безграничная печаль, грусть, озадачившая его. Казалась, будто она желала его, но боролась сама с собой. Но Бен об этом не догадывался.
Откуда ему было знать? Откуда ему ведомо, что она сильно любит Бена, но понимает, что не сможет принадлежать ему, и только поэтому готова отдаться Давиду. Желая получить Бена, она предложит себя незнакомцу и притворится другой женщиной.
– Это было так давно, – прошептала она, протягивая к нему руку.
Он взял руку Джуди и прижал ее к своим губам. В его ушах раздался шум, подобный грому. Видно, разум совсем оставил его. Бен подхватил Джуди на руки, сильные и нежные, отнес к постели и осторожно опустил на нее.
– Сара, не плачь, – растерянно пробормотал он. – Я оставлю тебя, если твое желание таково…
Но маленькая рука Джуди потянулась к нему, и он почувствовал, что она вся горит. И снова преданность Саулу и строгие законы Торы остановили Давида. Он навис над ней, испытываю мимолетную нерешительность.
Джуди с мольбой посмотрела на него, она была изумлена не меньше его. Она чувствовала, как ее плотское желание вытесняет все другое. Джуди отбивалась от множества сомнений.
Наконец она сдалась и пробормотала:
– Если не Бен, то Давид… – А человеку, стоявшему над ней, она сказала: – Не медли, мой милый, пока этот час в нашем распоряжении.
Он тут же набросился на нее, гонимый собственным отчаянным желанием, и стал целовать ее уста со страстью, потрясшей обоих. Джуди чувствовала, как соленый вкус ее слез смешивается со вкусом его языка. Она чувствовала, что его уста пожирают ее, и пыталась подавить вырывавшиеся из нее рыдания.
Жадность, с какой Бен накинулся на нее, свидетельствовала о страданиях Давида бен Ионы, о страстной любви, которая ждала две тысячи лет, чтобы найти свое воплощение.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Свитки Магдалины - Вуд Барбара

Разделы:
1234567891011121314151617

Ваши комментарии
к роману Свитки Магдалины - Вуд Барбара



Запах девясилаrnПотрясающе!rnПотрясающе неуклюжий перевод захватывающего и очень добротно, тщательно и мастерски написанного романа.rnНа такие милые мелочи, как финики вместо инжира просто уже и внимания не обращаешь. Но правда, согласитесь что запах девясила(в переводе) и аромат лаванды(в оригинале) вызывают-таки различные ассоциации. И когда слово означающее старание, усердие или даже - ну конечно устаревшее - пыл, то перевод этого слова как отчаяние придаёт фразе, а значит и мысли совершенно иной смысл. Одним словом жаль. Потому что роман неординарен и его трудно отнести к жанру "Любовные романы", хотя главное в нём, бесспорно - Любовь. А библиотеке всё-таки - спасибо и поклон земной. звучание, чем отчаяние прочла роман на немецком-просто не могла оторваться. Нашла на русском.... К сожалению
Свитки Магдалины - Вуд БарбараЭмми
28.08.2015, 21.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100