Читать онлайн Пророчица, автора - Вуд Барбара, Раздел - День четвертый в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пророчица - Вуд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.39 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пророчица - Вуд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пророчица - Вуд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вуд Барбара

Пророчица

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

День четвертый

Пятница,
17 декабря 1999 года


– Судя по ужасу, написанному на его лице, можно сделать вывод о том, что он не был свидетелем Всемирного потопа. Состояние тела…
Джулиус выключил диктофон. Он совершенно не мог работать. С тех пор как прошлым вечером ему позвонила Кэтрин, сообщив неожиданную новость о том, что находится в Нью-Йорке и окажется дома, как только метель утихнет, он уже не мог думать ни о чем, кроме как о предстоящей встрече с ней.
Встав из-за стола, на котором царил жуткий беспорядок, он направился к дверям, выходившим на залитую дождем веранду. Вдали бушевал серый океан. В Малибу пришел очередной шторм.
Джулиус был рад тому, что Кэтрин передумала и решила приехать домой на праздники. Но что-то смущало его. Почему она покинула Синайский полуостров так поспешно? И почему позвонила ему из Нью-Йорка, а не из Египта? Ее голос звучал взволнованно. Джулиус размышлял: неужели он может надеяться на то, что она скажет «да»? Он хотел верить, что на этот раз у него все получится. Джулиус стал врачом потому, что так было заведено в его семье: его отец лечил людей, дедушка и прадедушка также были медиками. Однако, закончив обучение и начав работать, Джулиус осознал, что его истинным призванием являются научные исследования. И поскольку он всегда испытывал страсть к древней истории, то решил овладеть новой специальностью – палеопатологией, изучавшей древние заболевания.
Как раз в то время Рейчел, его первая жена, подала на развод. Теперь она была замужем за пластическим хирургом из Беверли Хиллз, который был женат уже четыре раза, и все были счастливы. На выходные и по праздникам Джулиус навещал своих детей, которые были теперь уже подростками, а иногда даже брал их с собой на раскопки.
Он взглянул на часы, затем на шторм, безжалостно бушевавший в океане. С каждым ударом гигантских волн о берег он ощущал, как его жилище сотрясается.
После того как Рейчел ушла и забрала с собой детей, Джулиус уже не думал, что когда-нибудь снова женится. И вот он встретил Кэтрин Александер, занимавшуюся близким ему делом, женщину, понимавшую восторг, который он испытывал, глядя на образец кости древнего человека или окаменелого листа. К тому же она была красива. Джулиус изумлялся тому, что смог возбудить чувства в такой женщине, как Кэтрин.
Он отошел от окна и посмотрел на часы, стоявшие на камине. Где же она?


Подъезжая к дому, стоявшему на берегу, Кэтрин почувствовала, что ее сердце бешено бьется. Она едва сдерживала себя, чтобы не поделиться с Джулиусом новостями, разговаривая с ним прошлым вечером по телефону. Она должна была видеть его лицо, когда покажет ему свитки.
Когда движение на оживленном шоссе замедлилось, она смогла разглядеть знакомый домик – незатейливый и неприметный, как и остальные дома, стоящие в этой части Малибу. По их виду и не скажешь, что они стоят не меньше миллиона долларов. Кэтрин решила не ехать в свою квартиру в Санта-Монике, а остаться переводить свитки здесь, в этом тихом домике на берегу океана.
Осторожно съехав на машине, взятой напрокат, с шоссе и припарковавшись на небольшой площадке, отделявшей дом от дороги, Кэтрин увидела, что дверь открыта и рядом стоит Джулиус.
– Кэтрин! – воскликнул он. – Слава богу, ты все-таки добралась!
Он не стал медлить и сжал ее в объятиях, крепко поцеловав в губы прямо под ливнем.
– Мы же промокнем! – сказала она, рассмеявшись.
– Скорее в дом, к камину. Я занесу твои чемоданы. Кэтрин зашла в уютную гостиную. Перед ней сразу же появились две толстые кошки, которые тут же стали тереться о ее ноги. Хозяин ласково называл их Бедро и Ребро и просто обожал их. Животные не забыли Кэтрин, потому что она любила их не меньше хозяина.
– До чего же приятно снова быть с тобой рядом, – произнесла она, когда Джулиус зашел в дом и закрыл за собой дверь, оставив ненастье за порогом. Прошло уже два с половиной месяца с тех пор, как они виделись в последний раз. Кэтрин не могла наглядеться на возлюбленного.
Ему было сорок два. Его угольно-черные волосы спадали на воротничок, а короткая черная бородка только-только начала седеть. Доктор Джулиус Восс, директор престижного научно-исследовательского института «Фрирз», что находился в западном Лос-Анджелесе, был поразительным человеком. Несмотря на то что он не являлся ярым приверженцем спорта – тренажер, пылившийся в спальне, служил тому доказательством, – его образ – помятый свитер с потертыми нашивками на локтях, мягкие мокасины и пенковая трубка – обладал сексуальностью, перед которой Кэтрин не могла устоять. В Джулиусе, мягком человеке с хорошими манерами, она видела личность, обладающую внутренней силой.
– Сюда, к огню, – пригласил он. – Идем. Тебе надо согреться. – Он взял ее куртку, встряхнул ее и повесил рядом с камином. Затем потянулся к Кэтрин, и она кинулась в его объятия, обвив своими руками его талию и положив голову ему на плечо.
– Ты, наверное, устала, – прошептал он, гладя ее волосы.
Кэтрин прижалась к нему, прислушиваясь к шуму дождя и потрескиванию огня. Нет, она ничуть не устала, и ей казалось, что чувство усталости отныне ей будет неведомо. Свитки манили ее своими древними тайнами.
Она слегка отпрянула от Джулиуса, чмокнула его в губы и сказала:
– Мне нужно позвонить.
Еще находясь в Нью-Йорке, а затем после приземления в международном аэропорту Лос-Анджелеса, Кэтрин пыталась дозвониться до Дэниела, который в тот момент был у себя дома в Санта-Барбаре. Он улетел с Синайского полуострова одновременно с ней, но другим маршрутом. Поскольку она задержалась из-за метели, он должен был оказаться дома раньше ее. Однако трубку не брали. Она стояла у кухонного стола, у ее ног мурлыкали Бедро и Ребро. Она снова набрала номер и стала с нетерпением ждать. Ответа не было. Неужели он попал в беду?
Когда она вернулась в гостиную, где трещал огонь и звучала музыка Моцарта, Джулиус спросил:
– Как успехи?
Она нахмурила брови.
– Никак. Я думала, что Дэниел уже дома. Протянув бокал вина и усадив ее в невероятно удобное кресло у камина, Джулиус сказал:
– Каберне Совиньон, по особому случаю. А теперь поскорее скажи мне, не томи. Ты отыскала Колодец Мариамь?
– Возможно, да!
Рассказывая ему о событиях того памятного утра, вскользь упомянув о свитках, Кэтрин обвела взглядом гостиную, такую знакомую, уютную и желанную после недель, проведенных в палатке. Повсюду были развешаны семейные фотографии; дом изобиловал пышно цветущими комнатными растениями; стоял аквариум с тропическими рыбками. Кэтрин подумала, что таким образом Джулиус старался противостоять болезни и смерти, с которыми ему приходилось сталкиваться каждый день.
Но тут она увидела кое-что еще. Несмотря на то что Ханукка закончился шесть дней назад, признаки этого праздника бросались в глаза: серебряный семисвечник, дрейдель, который находился у Джулиуса с детства, Книга Маккавеев на иврите и английском – подарок его отца. Иудейское молитвенное покрывало было совсем новым; раньше Кэтрин этого не видела.
– Джулиус, вчера ты сказал по телефону, что у тебя есть новости.
Он сел напротив нее. В его глазах отражался огонь, пляшущий в камине.
– Кэтрин, – начал он. В его голосе чувствовалось волнение. – Мне удалось записать тебя в штат сотрудников института. Наш палеограф уволился, и нам страшно не хватает хорошего профессионала. Зарплата хорошая, и должность надежная. Что скажешь?
Она не успела ответить, как он добавил:
– Я догадываюсь, о чем ты думаешь. Не волнуйся, ты сможешь продолжать работу в Шарм-эль-Шейхе. Лабораторную работу необязательно проводить в самом институте. Ты можешь взять ксерокопии рукописей с собой, когда снова отправишься на Синай, и исследовать их на досуге. Кэтрин, тогда тебе не придется проводить все время на Синае. Ты будешь жить здесь, у тебя появится дом, у нас появится дом.
– Джулиус, – затаив дыхание, произнесла девушка. – Ты застал меня врасплох! Такого я не ожидала.
Он улыбнулся.
– Знаю. Ну так что скажешь?
Она встала с кресла и, направившись к стеклянным дверям, выглянула на улицу. Черные тучи висели так низко над океаном, что казалось, он вот-вот проглотит Малибу.
– Работа в лаборатории – замечательная идея, но я должна целиком и полностью сконцентрироваться на работе в Шарм-эль-Шейхе, особенно теперь, когда я почти добралась до Колодца Мариамь. Я не могу растрачивать свои силы на что-то еще.
– Даже на семейную жизнь? – спокойно спросил он. Она повернулась к нему лицом.
– Я люблю тебя, Джулиус, но я не готова к браку. Он потряс головой.
– Кэтрин, я не знаю, как долго наши отношения еще смогут выдержать расстояние в восемь тысяч миль. С каждым разом мне все труднее отпускать тебя.
– Нам вовсе необязательно жить порознь, – быстро проговорила она, возвращаясь к дивану. – Я еще не все рассказала тебе. На дне колодца лежал череп. Полагаю, что остальная часть находится под обломками стены, обвалившейся в результате взрыва. Скелет необходимо выкопать, определить возраст и узнать, кому он принадлежал. Поехали вместе. Мы поработаем на раскопках, нам не придется расставаться!
– Кэтрин, я заведую институтом. Я не могу просто взять и уехать.
– А я не могу остаться, – тихо произнесла она.
В комнате повисла тишина. Они смотрели друг на друга. Мерцал огонь. Оба понимали, что на вопрос, который до сих пор в течение двух лет оставался нерешенным, наконец надо дать ответ. Несмотря на то что одежда Кэтрин висела в гардеробе у Джулиуса, а ее туалетные принадлежности – у него в ванной, она не жила здесь. Ее визиты домой были недолгими; она приезжала лишь за тем, чтобы найти деньги на новые раскопки, изредка – чтобы прочесть курс лекций. Она никогда не задерживалась надолго, всегда уезжала.
Джулиус поднялся, подошел к камину и уставился на огонь.
– Я не уверен, что могу так жить дальше, Кэтрин. Я хочу, чтобы мы наконец устроили свою жизнь, возможно, завели детей. По крайней мере, создали семейный очаг.
– Джулиус, я не могу сейчас заниматься созданием семейного очага. Я должна продолжать поиск, найти ответы на загадки.
Он повернулся к ней.
– Ответы можно отыскать и в институте. У нас лежат сотни непереведенных рукописей и документов, у которых даже не установлен возраст. Тебе хватит работы на много лет.
– Я не хочу работать для того, чтобы просто работать! – заявила она, испугав своим тоном кошку, пытавшуюся залезть ей на колени.
– Ты говорила, что хочешь написать книгу, используя свои теории о пророчицах Ветхого Завета. Почему бы тебе не начать теперь?
– Я еще не завершила раскопки.
– Понятно. – Он взял трубку, повертел ее некоторое время в руках. – Ты ищешь Мариамь уже четырнадцать лет. Ты действительно думаешь, что когда-нибудь найдешь ее?
– Конечно! Знаю, что найду. Чувствую это. Когда я нахожусь в пустыне… – Она оживилась. – Я не могу этого объяснить. Мне кажется, что прошлое вовсе не в прошлом, а здесь, с нами; его, возможно, нельзя увидеть, но я его ощущаю, Джулиус. И в последнее время, проводя раскопки, просеивая песок в поисках важной улики, я чувствую, что вот-вот найду ее.
Он ничего не возразил, и она тихо продолжала:
– Ты веришь в то, что я делаю? Или считаешь, что я гоняюсь за призраком? Мой поиск Мариамь не простая забава. Я хочу отыскать способ помочь всем женщинам.
– Я знаю, Кэтрин.
– Джулиус, мужчины всегда использовали Святое Писание в качестве оправдания своего превосходства над женщинами. Но мне ясно одно: во времена мудрецов и королей жили и пророчицы, и жрицы, и просто мудрые женщины. Но память о них затерялась в веках, и я собираюсь воскресить ее.
– Я знаю, – сказал он, – за это тебя люблю. – Он отложил трубку. – Я считаю, что твои теории обоснованы, Кэтрин, но не думаю, что по прошествии такого количества времени тебе удастся найти доказательства существования этих женщин. Если не принимать во внимание Библию, мы ничем не можем доказать даже, что когда-то жил такой человек, как Моисей. Представь, насколько усложнилась твоя задача, когда ты взялась за поиск женщин!
Она снова оживилась, и ее охватило прежнее волнение.
– А если я уже что-то нашла?
Открыв чемодан, Кэтрин достала пособие по палеоботанике.
– Не беспокойся, – успокоила она, положив книгу на кофейный столик. – Твою книгу я не тронула, взяла лишь ее суперобложку. Изображение этого несчастного в предсмертных муках настолько ужасает, что я подумала: вряд ли у кого-то появится желание открыть книгу, особенно у сотрудника таможни. И это сработало!
Когда Кэтрин достала свитки и аккуратно разложила их на столе, Джулиус не поверил своим глазам.
– Где ты это взяла?
Она быстро ввела его в курс дела, рассказав о находке. Он изумленно слушал, затем нежно прикоснулся к первой «странице». Джулиус просто не мог отвести взгляд от этой хрупкой золотистой бумаги.
– Прежде всего мне необходимо провести исследования, – продолжала Кэтрин. – Газовую хроматографию, ультрафиолетовый анализ – словом, все, что поможет нам выяснить возраст и происхождение свитков.
Джулиус молча смотрел на папирусные книги, затем поднял глаза на нее.
– Ты хочешь сказать, что ты их взяла? Ты забрала их с раскопок, а затем контрабандой вывезла из страны, никому не сообщив о находке?
– Мне пришлось так поступить для того, чтобы государство не отняло их. Ты же знаешь историю Кумранских рукописей и Евангелий Наг Хаммади. Их же просто спрятали от людей. И кучка ученых ревностно их охраняет.
– Что особенного в этих свитках?
Она показала перевод письма Перпетуи.
– Взгляни на это слово, Джулиус, – «дьякон». Описывая особенности мессы во втором веке, святой мученик Джастин сказал, что во время причастия дьяконы давали людям хлеб и вино, то есть делали то, что сегодня входит в обязанности священников. Следовательно, в эпоху ранней Церкви дьякон скорее походил на современного священника, чем на собственно дьякона. И в обращении к Эмилии используют слово «дьякон»!
– Женщина-священник?
– Священница христианской Церкви, Джулиус! Подумать только, ведь у нас в руках, возможно, находка века, да что там века – тысячелетия!
– Прекрасно, – сдержанно произнес он. – Я понимаю, почему эти книги так взволновали тебя. Но, Кэтрин, украсть, вывезти контрабандой из Египта? Ты считаешь, это правильно?
Она знала, что в работе Джулиус всегда очень осторожен. И все же была разочарована его реакцией.
– Мудрым этот поступок не назовешь, – призналась она. – Но так нужно было. Джулиус, если я передам свитки в руки государства, я их больше не увижу. Они пробудут у меня лишь до тех пор, пока я не закончу перевод, а затем я их отдам кому надо и опубликую перевод.
– Предположим, ты переведешь их и опубликуешь свое открытие. Но ведь свои тезисы ты будешь доказывать материалом, который попал тебе в руки весьма сомнительным образом. И кто станет прислушиваться к тебе? На тебя будут нападать со всех сторон, Кэтрин. Мыс тобой знаем, каким беспощадным может быть мир библейской науки, насколько ревностно отстаиваются теории и как молниеносно набрасываются на оппонентов. Ты дочь своей матери, ты сама тому свидетель. А ведь она суровыми методами боролась с церковными законами! Ты всего-навсего кое-что нашла, ты еще ничего не написала о находке и не изложила своих методов археологических исследований; ты даже не можешь доказать законность владения этими свитками! И ты спешишь поскорее сесть за перевод? Да над тобой посмеются или назовут сумасшедшей, и это в самом лучшем случае.
Он присел на диван рядом с ней и взял ее руку.
– Кэтрин, послушай меня. Я понимаю, как много все это значит для тебя. Но это не сможет вернуть доброе имя твоей матери, этим ты лишь запятнаешь свое. Ты потеряешь все, что досталось тебе с таким трудом, тебе перестанут верить, тебя не будут уважать, не говоря уже о том, что к раскопкам тебя и близко не подпустят и не разрешат издавать работы! Ты собираешься именно так помочь матери? Кэтрин, пожалуйста, передай свитки египетскому консульству в Сан-Франциско. Пока у тебя еще возможность сказать, что ты думала, будто свитки хотят украсть или уничтожить, что вывезла их из Египта для их же сохранности. Ты все еще можешь спасти себя, Кэтрин.
Когда она отрицательно покачала головой, он с мрачным видом добавил:
– Ты совершаешь самоубийство в профессиональном смысле, ставишь под вопрос собственную честность, репутацию. После этого с тобой не захотят знаться.
– И ты тоже? – тихо спросила она.
– Я всегда буду на твоей стороне, Кэтрин, и ты это знаешь. Но не могу не признаться, что твоя затея пугает меня.
– Меня тоже, но я должна сделать это, Джулиус. Если я не сделаю этого сейчас, когда у меня в руках такой шанс, если я упущу эту возможность, как я смогу жить дальше, зная, что могла вернуть доброе имя матери и не сделать этого?
– И ты рискуешь своей карьерой!
– Если понадобится, я пойду на это. Дело в том, что потом мне, возможно, будет дан шанс искупить вину, а моя мать мертва и поэтому беззащитна.
– А тебе не кажется, что это попахивает кровной местью? – проговорил он, беря ее за руки. – Нападение на Церковь за ее прошлые деяния? Кэтрин, вина лежит не на всей Церкви, а лишь на одном человеке.
Она отдернула руки.
– У тебя есть право на свое мнение, но я считаю совсем по-другому. Отец Маккинли был католическим священником, а священники являются инструментом Церкви.
– Священники еще и люди.
– Которые остаются верны прежде всего Церкви.
– Ты хочешь сказать, что все священники одинаковы? К ее удивлению, память нарисовала перед ней образ отца Гарибальди. Он вспомнила, как он пробирался через толпу, чтобы помочь «женщине»-бедуинке.
– Кэтрин, – продолжал Джулиус, – ты позволяешь прошлому управлять твоей жизнью. Ты должна наконец распрощаться с обидой, прочно засевшей у тебя внутри, иначе она тебя же и уничтожит.
– Это шанс, и я не имею права его упускать.
Он смотрел на нее некоторое время, затем поднялся и снял со спинки стула куртку.
– Мне нужно в лабораторию. В горах за Бель Эйром обнаружили человеческие останки. Мы думаем, что где-то неподалеку находится индейское кладбище, но следователь попросил нас провести уксусно-бензидиновую экспертизу и установить возраст останков. – Он выдвинул ящик стола и стал искать ключи от автомобиля. – Если кости окажутся старше ста лет, их исследованием будут заниматься археологи и полиция оставит их в покое. Если же они моложе, тогда, как предписывает закон, в полиции будет возбуждено уголовное дело.
Кэтрин встала.
– Джулиус, неужели всегда нужно жить только по правилам? Разве ты ни разу не совершал чего-то лишь по велению сердца?
– Конечно же, совершал. Только этим и можно объяснить мое поведение сейчас. Именно потому, что я люблю тебя, я пытаюсь отговорить тебя совершить глупость.
– Я не об этом. Ты меня не слушаешь. Я знаю, что поступаю опрометчиво, игнорирую государственные и этические законы. Разум твердит мне, что ты прав, но сердце подсказывает, что я должна пройти путь, который выбрала.
Он потряс головой.
– Кэтрин, у меня плохое предчувствие. Я думаю, ты создаешь для себя, для нас опасную ситуацию.
– О свитках никто не знает, Джулиус. Я была предельно осторожна.
Он взял в руки ключи.
– Этим утром я должен был провести бензидиновый анализ, но мне захотелось быть здесь, когда ты приедешь. Следователь ждет результатов. Я заказал для нас столик в «Лунных тенях» на восемь часов. Вернусь к этому времени.
Она смотрела, как он выходит под проливной дождь, унося с собой тепло и уют, которыми совсем недавно была заполнена гостиная.
Такого поворота событий она никак не ожидала.
Отдаленный звук грома привел ее в чувство. Она посмотрела на часы, показывавшие пятый час. Ошеломленная, она направилась к кухне и снова набрала номер Дэниела. На этот раз он оказался дома.
– Кэтрин! Слава богу, ты позвонила! Я приехал лишь несколько минут назад. Послушай, у нас большие проблемы.
– Что случилось?
– За нами кто-то охотится.
– Что?
– Кто-то узнал о свитках.
– Этого не может быть.
– Я догадываюсь, кто это. Я подъеду к тебе и покажу фотографии…
– Нет, постой, – проговорила она и напрягла память. Как кто-то мог о них узнать? «Мне показалось, у палатки кто-то есть»… – Боже мой, – прошептала она, закрывая глаза. – Дэнно, послушай, не приезжай сюда. Если за мной следят, то эти люди здесь. Я сама приеду к тебе. Не отвечай на звонки и проверь, заперта ли дверь. Я буду у тебя совсем скоро.
Она быстро нашла нейлоновую спортивную сумку, валявшуюся в чулане, кинула в нее несколько туалетных принадлежностей, чистое белье и смену одежды. И еще книгу со свитками, аккуратно завернутую в наволочку и положенную в целлофановый пакет.
Затем она пошла на кухню и оставила для Джулиуса записку, в которой сообщила, что ей пришлось уехать по срочному делу и что она свяжется с ним через несколько дней. Добавив внизу «Я тебя люблю», она положила записку на видное место.
Усевшись в машину и выехав на скользкое шоссе, идущее на север, она начала молиться, чтобы Дэнно ошибался. Потому что, если о свитках действительно кто-то узнал, они попали в беду.
* * *
В коридоре эхом отдавались шаги молодого священника, бежавшего по Дворцу Конгрегации, что стоял на площади Святой Палаты в Риме. Он нес депешу для Его Преосвященства кардинала Лефевра, который в этот момент находился в Палате, стоя у окна и думая о том, что утреннее небо такого цвета он еще не видел.
Чем он мог быть вызван?
Он направил взгляд на площадь Святого Петра, где невиданное количество людей продолжало доставлять хлопоты изрядно подуставшим охранникам. Для оказания помощи была созвана городская полиция. Люди говорили лишь о приближающемся конце света – и где еще можно было находиться в момент нашествия армии дьявола, как не в месте мученичества святого Петра? Поэтому в течение последнего года Рим готовился к нашествию десяти миллионов гостей, ожидавшихся в городе к Рождеству, которое мир собирался праздновать в двухтысячный раз. Однако на самом деле число посетителей намного превышало десять миллионов. В городе невозможно было отыскать свободной комнаты или гостиничного номера, и, по слухам, власть намеревалась созвать армию, поскольку толпа начинала выходить из-под контроля.
Лефевр снова посмотрел на небо. Не был ли этот странный цвет неким предзнаменованием? Он потряс головой. Вздор. Небо как небо. На дворе стояла зима. Предсказывали дожди. Ему самому наверное, стоило проверить зрение. В семьдесят лет человек должен признать, что не может больше полагаться на свои органы чувств, как раньше.
Отвернувшись от окна – у него было слишком много работы, чтобы стоять и дискутировать по поводу оттенка неба! – он услышал стук в дверь, после чего в комнату зашел несколько запыхавшийся молодой священник.
– Прошу прощения, Ваше Преосвященство. Это только что прибыло для вас. Здесь написано «срочно».
Сломав клеймо, Лефевр раскрыл единственный лист бумаги, и, когда он прочитал послание, его густые седые брови поднялись.
– Невероятно!
Быстро сложив лист бумаги и сунув его в карман своей рясы, кардинал отдал приказ:
– Свяжитесь с доктором Фуксом, что преподает на археологическом факультете Римского университета. Скажите ему, что я должен встретиться с ним по поводу одного совершенно безотлагательного дела. А я пока побуду с Его Святейшеством.
Поспешно выходя из своего кабинета и переваривая только что полученные шокирующие новости, Лефевр вспомнил о странном цвете неба и снова задумался над тем, что это значит. Неужели в тот момент, когда тысяча девятьсот девяносто девятый год превратится в двухтысячный, произойдет что-то, после чего мир перестанет существовать?


Кэтрин перескакивала через ступеньки, на всех парах мчась к квартире Дэниела, расположенной на третьем этаже, и одновременно моля Бога о том, чтобы друг оказался дома и чтобы с ним все было в порядке.
Дорога от Малибу до Санта-Барбары обычно занимала не более полутора часов, но в этот ненастный вечер Кэтрин добиралась почти четыре часа. «У нас большие проблемы, – сказал Дэниел по телефону. – За нами охотятся».
«Но кто? – размышляла она, нажав кнопку дверного звонка. – Египетское правительство? Хангерфорд?» Она сосредоточилась, пытаясь обозначить подозреваемых. Вспоминая свой приступ паранойи три дня назад, когда она стояла в холле отеля «Айсис» и в каждом проходившем мимо человеке видела шпиона, она попыталась воскресить в памяти те лица. Ее преследовал один из тех людей?
В дверной глазок она заметила движение по ту сторону, и дверь отворилась.
– Кэт! Слава богу! Заходи скорее.
Она проскользнула в прихожую, Дэниел бросил быстрый взгляд на верхнюю и нижнюю часть холла и тут же закрыл за ней дверь.
– Кто следит за нами, Дэнно? – спросила она, сбросив плащ и стянув с головы целлофановый капюшон. – И откуда тебе стало это известно?
– Подожди. – Он подошел к окну и, немного раздвинув шторы, посмотрел на улицу. – Просто хочу убедиться, что за тобой не следят.
– Так и есть. Если бы кто-то вел наблюдение за домом Джулиуса, я бы это заметила. Его дом стоит прямо у шоссе Пасифик Коуст, и припарковать машину, оставшись незамеченным, просто невозможно. Дэнно, а ты уверен, что охотятся именно за свитками?
Он повернулся к ней. Ее взъерошенные волосы, мешковатые брюки и помятая футболка свидетельствовали о долгом путешествии из Египта.
Кэтрин заметила тревогу в обрамленных золотистыми ресницами глазах Дэниела.
– Я абсолютно в этом уверен, – ответил он. – И не думаю, что за тобой следуют по пятам из праздного любопытства. Я покажу тебе, откуда я об этом узнал.
Он подошел к маленькому кухонному столу, где лежал открытый ноутбук; экран светился.
– Вернувшись домой, я тут же зашел в Интернет: хотел поискать в сети упоминания о подобных свитках.
– Только не говори, что ты их нашел!
– По-моему, да, – сообщил он, протягивая ей листок бумаги. – Я загрузил информацию на свой жесткий диск и распечатал для тебя. Таких свитков немного. Тот, что стоит в списке первым, находится в Британском музее.
Кэтрин начала читать распечатку: «П245 (4 век). Написан на обороте «Эпитомии Ливия». Два экземпляра одного листа. Рассказ в первом лице о поездке в Британию. См.: «акушерка» может свидетельствовать о женщине-авторе. Н.З. см.: от Луки 16:5-13».
Дэниел провел пальцами по спадающим на лоб светлым волосам.
– Думаешь, это как-то связано с нашими свитками?
– Не знаю, – прошептала Кэтрин. – Что там написано у Луки?
– Я посмотрел. В шестнадцатой главе рассказывается притча о богаче.
Она в изумлении посмотрела на Дэниела.
– Слова Иисуса.
Их взгляды встретились.
– Сабина Праведница?
Кэтрин внимательно посмотрела на бумагу в своей руке.
– Вполне возможно, – тихо ответила она, – что делались все новые и новые копии свитков Сабины, так же как копируют Евангелия и письма апостолов. Части Нового Завета можно найти по всему миру, поэтому могут существовать копии и письма Перпетуи, и рассказа Сабины. Дэнно, я хочу проследить их все. Нам, возможно, удастся отыскать хотя бы часть седьмого свитка!
– Именно этим я и занимался до твоего прихода. Но я зашел на неверные ссылки: слово «папирус» предложило мне более тысячи ссылок на интернет-сайты.
– Расскажи о тех, кто, по твоим словам, следит за нами…
– Вот, – Дэниел протянул ей еще один распечатанный листок. – Это и навело меня на мысль о том, что у нас большие проблемы. Я решил посмотреть, нет ли в Интернете новостей с Синайского полуострова, и нашел это.
Кэтрин быстро прочитала заметку о раскопках вблизи Шарм-эль-Шейха. То, что происходило в том месте, поставило местных чиновников в тупик. В статье сообщалось о том, что археолог скрылась с места раскопок, а в близлежащем отеле был найден мертвым американский инженер.
– Хангерфорд! – прошептала Кэтрин. Дэниел беспокойно переминался с ноги на ногу.
– Кэт, я считаю, что он знал о свитках. И, думаю, он решил провернуть на стороне дельце. Я также полагаю, что его убийцы идут теперь по твоим следам. Здесь написано, что, по словам свидетелей, незадолго до смерти инженер нашел фрагмент папируса, который, возможно, является частью христианского Евангелия. Так что кое-какая информация все же просочилась.
– Дэнно, по телефону ты сказал, что знаешь, кто эти люди.
Кэтрин заметила, как сильно он нервничает, снимая очки, вытирая их о рукав и снова надевая их. Он сказал:
– Когда Самир тянул меня через лагерь, мне показалось, что в толпе я увидел знакомое лицо. Американец. В течение всей дороги домой этот образ не давал мне покоя. Где же я раньше мог его видеть? И когда я сел за свой дневник, я наконец вспомнил…
Воздух пронзил резкий крик, за ним послышались шаги на лестнице. Кэтрин обернулась.
– Что это было?!
– Соседи, они вечно ругаются, – ответил Дэниел, выключая ноутбук и закрывая его. – Мне кажется, нам не следует находиться здесь. У меня очень плохое предчувствие.
Кэтрин подошла к окну и раздвинула шторы. Обводя взглядом улицу, блестевшую от дождя, спокойную и темную, за исключением нескольких рождественских гирлянд, мигающих на дверях, она ощутила биение пульса в горле. Хангерфорд… убит.
– Да, – решила она, – пора идти.
Дэниел взял невероятных размеров брезентовую сумку с надписью «Авианосец "Энтерпрайз"» и начал складывать в нее чертежи и папки.
– У одного моего друга есть лачуга в Вашингтоне. Он разрешает мне жить там в мертвый сезон…
– Я поеду одна, Дэнно, – сказала Кэтрин, вешая на плечо свою голубую нейлоновую сумку.
– Ни в коем случае. Мы оба в этом замешаны.
– Дэнно, убийство Хангерфорда не простое совпадение. Кто бы ни совершил это убийство, он охотится за свитками, а это значит, что их цель – я. А еще это значит, что люди, находящиеся рядом со мной, в опасности. Я не собираюсь рисковать твоей жизнью, Дэнно.
– Об этом не может быть и речи. Послушай, я нужен тебе. Ты хочешь найти Короля как-его-там, правильно? Узнать, не у него ли находится седьмой свиток? И ты хочешь, чтобы при этом тебя не нашли? Наилучший способ сделать это – найти убежище и отправиться в электронный мир.
Она озадаченно посмотрела на него, и он сказал:
– Интернет, Кэт! Ты можешь исследовать мир, не покидая своего дома! Или лачужки моего друга. – Когда она промолчала в ответ, он быстро добавил: – Был ли хотя бы один раз, когда бы мы с тобой бросили друг друга в беде?
– Противная девчонка, – проговорила сестра Иммакулата, пытаясь вытолкнуть Кэтрин из классной комнаты. Дэнно сидел в классе, а по его щекам катились слезы. Он единственный не смеялся над ней.
– Дурачок, – проговорила Кэтрин и поцеловала его в щеку. – Хорошо, пойдем.
– Ой, подожди, – сказал он, достав светло-коричневый конверт. – Фотографии.
– Я возьму их.
– Мне продолжать носить их с собой на случай, если что-то произойдет со свитками?
– С ними ничего не случится. Они здесь, – сообщила она, проверив содержимое сумки, висящей у нее на плече. – И я не выпущу их из поля своего зрения.
– Если никто не узнает о том, что они здесь, все будет в порядке.
– Постой, я кое о чем забыла. Ганс Шуллер из рентгенологической лаборатории в Цюрихе. Я послала ему папирусный образец на углеродный анализ. Мне нужно будет связаться с ним и сказать ему, где я….
В дверь неожиданно громко постучали.
– Это еще что? – воскликнул Дэниел, направившись к выходу. – Кто там? – спросил он, не открывая замка.
– Простите за беспокойство. Я из нижней квартиры. Не могли бы вы мне тут помочь?
– Как вас зовут?
– Мартинез. Я живу в квартире 2А. Послушайте, это очень важно.
Едва он успел щелкнуть запором, как дверь резко распахнулась.
– Эй! – вырвалось у Дэниела, когда в квартиру забежали два подростка. Они были худые, выглядели невменяемыми и держали в руках ножи.
– Доставай деньги, друг!
Дэниел поднял руки.
– Эй, ребята, – обратился он к ним, отходя назад. – Давайте спокойно поговорим, хорошо? Здесь нет ничего ценного…
– Закрой рот и доставай деньги!
– Послушайте, забирайте все что хотите, хорошо? Просто забирайте и уходите.
Тот, что был повыше, бросился к Дэниелу.
– Отдавай часы.
Пока Дэниел возился с часами, приговаривая «Давайте разберемся спокойно», второй хулиган попытался выхватить у Кэтрин сумку.
– Что в ней?
Кэтрин отпрянула от него. Но он набросился на нее сбоку и все-таки схватил ремень сумки. Женщина попыталась выхватить у него сумку, но он поймал ее руку. Они некоторое время боролись, и второй подросток закричал:
– Хватай скорее сумку!
В этот момент Кэтрин ударила нападающего коленом в пах. Пока тот корчился от боли, она обернулась и увидела, как второй подросток вонзил нож в живот Дэниела. Конверт выпал из его рук, и на пол посыпались блестящие черно-белые фотографии свитков.
Кэтрин бросилась на противника и увидела, как тот достал из-за пояса пистолет и наставил на нее.
– Давай сумку, стерва!
К этому моменту второй хулиган отошел от удара и направлялся к ней.
Дэнно, стоя на коленях и прикрывая живот руками, сказал:
– Кэти, беги отсюда! Беги!
Подросток выстрелил, но промахнулся.
– Дэнно…
– Беги!
Кэтрин повернулась и побежала к двери. Она упала, споткнувшись о ноутбук Дэниела. Схватив его не глядя, она вскочила на ноги и посмотрела туда, где находился Дэниел. По пальцам бедняги стекала кровь. Эти двое направлялись к ней.
Бросившись в холл, Кэтрин налетела на соседку, несшую сумку с продуктами.
– Эй! – закричала женщина, когда клюква и апельсины внезапно оказались в воздухе. Кэтрин продолжала бежать, она слышала грохот шагов за спиной. Подросток с пистолетом приказывал ей остановиться.
Она услышала оглушительный треск, как будто в холле взорвался автомобиль. Подняв голову, она увидела, как из стены хлынул фонтан из кусков краски и штукатурки.
Ее ноги едва касались ступенек. Он миновала два лестничных пролета и, оказавшись у переднего входа, нырнула в дождливую ночь как раз в тот момент, когда раздался еще один выстрел. Она помчалась по скользкому от дождя тротуару. Кэтрин быстро посмотрела назад и заметила, как ее преследователи, миновав лестницу, бежали по фойе. Через секунду они уже находились на улице.
И тут она неожиданно наскочила на человека и свалилась, когда ее кто-то ударил. Ноутбук вылетел из ее рук.
– Эй! – произнес человек, подхватывая ее. Кэтрин откинула волосы, упавшие ей на лицо, в изумлении смотря на мужчину, который оказался отцом Гарибальди.
– Вы что, совсем… – начал он. Очередной выстрел пронзил темноту.
– Бегите! – завопила она. Пули свистели над ее головой, пока она поднимала ноутбук с мокрой травы.
– Какого черта! – выкрикнул Гарибальди.
– Бегите!
Они понеслись под дождем. Кэтрин бежала впереди, он за ней. Завернув за угол, она увидела нечто ужасное.
– Боже мой! – Шины ее автомобиля были изрезаны ножом.
Преступники уже добежали до угла. Гарибальди схватил Кэтрин за руку, и они снова побежали по тротуару, а за их спинами гремели выстрелы. Скользя на мокрой траве и бетону, они нырнули в небольшой проход между двумя многоэтажными домами. Кэтрин попала ногой в яму и упала на пустые мусорные баки. Гарибальди поднял ее за руку. Она уже еле стояла на ногах, задыхаясь; ей казалось, что ее сердце вот-вот лопнет.
Когда они добежали до голубого «мустанга», стоявшего на соседней улице, отец Гарибальди распахнул дверцу машины и закричал:
– Садись!
Кэтрин бросилась на пассажирское сиденье. В этот момент по капоту скользнула пуля, отчего во все стороны посыпались искры. Когда Гарибальди завел двигатель, они услышали, как взревел другой автомобиль. И когда «мустанг» отъехал от бордюра, завизжали шины другой машины.
Автомобиль священника несся по тихой улице жилого квартала – темный «бьюик» пока лидировал в сумасшедших гонках.
Кэтрин немного отдышалась. Маленькие и большие дома мелькали неясными расплывчатыми пятнами, мимо проносились рождественские гирлянды. Она обернулась.
– Они продолжают стрелять!
Гарибальди нажал педаль газа до упора. На повороте машина завизжала. Правое заднее колесо ударилось о бордюр. «Мустанг» подлетел в воздух и с грохотом упал на дорогу.
– Быстрее! – кричала Кэтрин. – Они все ближе. – Фары преследующей машины становились крупнее, ослепляя водителя «мустанга» дальним светом.
– Пригнись! – закричал Гарибальди, когда пуля попала в крышу машины. Он рванул руль влево, проехав на красный сигнал светофора, едва успев увернуться от пикапа. Кэтрин уперлась руками в переднюю панель; она обернулась.
– Они приближаются!
– Ой-ой-ой! – вдруг вырвалось у священника. Кэтрин посмотрела вперед, и ее глаза расширились от ужаса. Впереди был тупик.
– Если вы помните молитвы, доктор, – закричал Гарибальди, – самое время их читать!
Круглый шрам посередине лба размером с большую монету являлся результатом лет, проведенных в молитве, свидетельством того, как много тысяч раз он опускал голову к земле в сторону Мекки.
Люди называли его святым. Однако, когда в это жаркое утро он молился в своем дворце, что стоял на окраине Каира, его голова была занята мыслями вовсе не духовного характера. Он думал о деньгах: долларах, франках, марках, динарах, йенах. И молился, чтобы эти деньги возвратились в Египет.
С тех пор как два года тому назад в отеле «Аль Хан» произошла трагедия с захватом заложников и убийством пятерых американских туристов, Египет утратил свою привлекательность для путешественников. И, поскольку туризм был вторым по уровню доходности бизнесом в стране, Египет беднел на глазах.
Закончив молитву словами «Нет Бога, кроме Аллаха и пророка его Мухаммеда», он поднялся с колен, выпрямив свое стройное тело. Его рост был около ста восьмидесяти сантиметров. Белая галабея придавала ему весьма скромный вид. Но напиток, поглощаемый им – «Шива Регаль» в хрустальном бокале, – и то, как обратилась к нему личный секретарь, войдя и объявив о посетителе, разоблачали напускную застенчивость.
– Мы закончили с вопросами, господин президент, – доложил посетитель. Это был господин Саид, министр культуры, заведующий египетским Департаментом культурных ценностей, человек с неприятным выражением лица, чиновник, стоящий над сотнями людей, но не имеющий денег, чтобы оплатить их работу. – Бригада Хангерфорда, команда доктора Александер. Хотя нет доказательства того, что были найдены свитки, слухи свидетельствуют об обратном.
– Христианские свитки?
– Видимо, да.
Президент Египта подошел к балкону и посмотрел на группу треугольников, возвышающихся над пыльным горизонтом: пирамиды, у которых собирались миллионы паломников в ожидании прихода нового тысячелетия. В данный момент деньги лились в Египет рекой, но в январе люди уедут, и этот источник иссякнет. Люди не появятся здесь еще тысячу лет.
Президент был не только святым, но и проницательным человеком, и сейчас его дар предвидения рисовал в воображении новое здание, стоящее в саду в северной части острова Гезира, что посреди Нила, – музей, в котором выставлены христианские свитки. Чтобы посмотреть на это, туристы хлынут в Египет потоком.
– Соедините меня с господином Давудом, находящимся в Вашингтоне, а затем позвоните Президенту Соединенных Штатов.


– Теперь у нас есть номер машины парня, с которым она улизнула, Майлз. В данный момент я проверяю его. Через несколько минут мы установим личность владельца.
Майлз всмотрелся в лицо на экране. Его старый друг Титус – президент и основатель компании «Консультанты по безопасности», расположенной в Сиэтле. На смуглом лице белели зубы; круглые щеки придавали его образу невинность, которая в действительности едва ли была присуща ему: профессию Титуса нельзя было назвать гуманной, а невинность не являлась характеристикой его бизнеса.
– Фотографии, которые нам удалось взять в квартире Стивенсона, скоро будут готовы, я перешлю их тебе.
– А пленка?
– Люди Титуса установили в квартире Дэниела прослушивающие приборы и записали его разговор с доктором Александер. Сейчас ты все услышишь. – И в следующее мгновение из телефонной трубки Майлза громко и отчетливо стало доноситься каждое слово, сказанное Кэтрин и Дэниелом. Майлз слушал, и ему стали ясны две вещи: Стивенсон узнал американца, которого заметил в лагере; кроме того, он сделал запись у себя в дневнике.
– Майлз, – сказал Титус. – Американец, о котором упоминает Стивенсон, – твой человек?
– Вполне возможно.
– А этот человек не может указать Стивенсону на тебя?
Хэйверз не ответил. Он смотрел на первую из загружающихся на его экране фотографий, на то, как из крошечных точек строилось изображение.
– Скорее всего, это снимки свитков, – сообщил он Титусу. – Их сделали, скорее всего, на тот случай, если с оригиналом что-то произойдет. Твои люди взяли их все?
– Боюсь, что нет. Они сказали, что несколько фотографий выскользнуло из конверта, который им пришлось оставить.
– А что можешь сказать о человеке, с которым сбежала Александер?
– Мои агенты не очень хорошо разглядели его. Мы пока не можем сказать, знала она его прежде или же до этого момента они были незнакомы.
– А твои люди уверены в том, что она убежала со свитками?
– Они находились в ее сумке.
– А как насчет дневника, о котором говорит Стивенсон?
– В процессе обыска дневник не обнаружили. Но не волнуйся, друг мой. Я уже назначил на это дело дополнительных людей. Мы поймаем ее.


– Что происходит? – поинтересовался отец Гарибальди, снизив скорость «мустанга». Автомобиль ехал по Стейт-стрит, влившись в общий поток. В этот предпраздничный вечер люди спешили за покупками. – Кто это был? Почему они стреляли в вас?
Кэтрин посмотрела через плечо. Поток света фар походил на рождественскую гирлянду.
– Ворвались несколько людей… – Она не могла поверить, что ее так может трясти, даже зубы стучали.
– Каких людей?
– Это не был обычный грабеж! – закричала она. – Этих преступников наняли!
– А теперь чуть медленнее. О чем вы говорите? Это были наемники?
– Преследовавшие нас и те, кто ворвался в квартиру, – разные люди. – Она продолжала смотреть через плечо. Свет фар ослеплял ее. – Я хорошо рассмотрела их. Двое парней с республиканской стрижкой. На их машине не было номера.
– Объясните мне все, пожалуйста, – попросил он, посмотрев в зеркало заднего вида.
– Я говорю, – кричала она, – что все было инсценировано под ограбление парочки наркоманов. Но на самом деле они искали свитки!
– Постойте. Свитки?
– Разворачивайте машину, – приказала она.
– Вы хотите сказать, нужно вернуться?
– Дэнно ранили.
– Послушайте, я не думаю, что стоит возвращаться назад, понимаете?
– Но я нужна Дэнно.
– А если ваши республиканцы все еще там и дожидаются вас?
Они находились на шоссе 101. На противоположной стороне дороги виднелась пристань, в которой на воде качались яхты, празднично украшенные гирляндами.
– И куда теперь? – поинтересовался Гарибальди. Кэтрин задумалась. Машины позади них сигналили.
– Мне нужен телефон.
– Хорошо, но куда ехать?
– Давайте направо, – решилась она, – на север.
Как только они продолжили путь в северном направлении, «мустанг» резко снизил скорость, из-за чего водитель «камаро» вынужден был прибегнуть к экстренному торможению, а «кадиллак» засигналил.
– Извиняюсь, – произнес Гарибальди.
Кэтрин разглядела, что он правит машиной одной рукой.
– Что случилось?
Все это время он держался правой рукой за левое плечо. Когда он убрал руку, на его пальцах была кровь.
– Вы же ранены!
– Думаю, это просто царапина…
Но Кэтрин заметила, что Гарибальди бледен, а на его лбу проступил пот.
– Притормозите. Вы ранены в плечо.
– Я не думаю, что…
– Остановите машину. Я поведу.
Едва «мустанг» приостановился, Кэтрин выпрыгнула, не обращая внимания на автомобили, со свистом проносившиеся мимо. Она обежала вокруг и через секунду сидела за рулем.
Теперь она увидела кровь на руке отца Гарибальди.
– Вам нужно к доктору!
– Со мной все в порядке. Поезжайте дальше. Кэтрин влилась в поток. Щурясь, она вглядывалась в лобовое стекло. Шуршали «дворники».
– Вот, – сказала она, достав из кармана свитера носовой платок. – Приложите к ране. – Они находились перед заправочной станцией. – Мне необходимо позвонить Дэнно, – произнесла она, въехав на заправку и остановив автомобиль у телефонной будки.
Но, когда минуту спустя Кэтрин вернулась, завела двигатель и они снова выехали на шоссе, она, немного успокоившись, рассказала:
– Трубку поднял мужчина. Он назвался детективом и сообщил, что Дэнно увезли в больницу. Когда же я спросила, все ли в порядке с пострадавшим, детектив попросил меня назвать свое имя. – Она ударила по рулю. – Мне это не нравится! Мне это очень не нравится!
– И что теперь?
Она посмотрела на отца Гарибальди.
– Прежде всего мы должны заняться вашей рукой.
– Я выживу. Просто давайте отъедем от этих людей как можно дальше. Хорошо?
Они продолжали ехать по шоссе до тех тор, пока не достигли развязки шоссе 154 – Сан-Маркос Роад. В последний момент Кэтрин затормозила, чем вызвала гневные сигналы водителей. Она посмотрела в зеркало заднего вида. Вместе с ней повернули еще две машины. Отец Гарибальди произнес:
– Я могу кое о чем спросить вас?
– Спрашивайте.
– Когда нас загнали в угол на той улице, а мимо проехал полицейский патруль, почему вы не попросили у них помощи?
Она отпустила педаль газа. Одна из машин, следовавших за ними, перестроилась на соседнюю полосу и, промелькнув мимо, растворилась в дождливой ночи. Вторая машина, однако, замедлила ход одновременно с «мустангом». Кэтрин крепче схватила руль.
– Я бы обратилась к нему, если бы за нами не погнались люди с оружием.
– Но все же…
– Я не могу идти в полицию.
– Почему?
– Просто не могу. Меня объявили в розыск в тридцати трех штатах.
– Что?
– За то, что я отрывала бирки с подушек.
Он уставился на нее, а затем улыбнулся. Несмотря на свое состояние, Кэтрин тоже улыбнулась, затем от души рассмеялась.
Теперь они поднимались в горы. Дорога сузилась и стала извилистой. На обочине замелькали указатели: «Государственный заповедник «Пестрые пещеры Чумаш»»; «Ранчо Сан-Маркоса»; «Дорога Дилижансов». Сквозь стену дождя виднелись сосны и скалистые каньоны. Движение было не таким интенсивным, и теперь стало легче выяснить, был ли за ними хвост. Кэтрин снова посмотрела в зеркало заднего вида. Автомобиль, ехавший за ней, свернул на улочку, ведущую в жилой квартал, и исчез в темноте.
– Ищите по сторонам заправку или кафе, – попросила Кэтрин. – Мне нужно позвонить и выяснить, куда увезли Дэнно. – Она посмотрела на Гарибальди. – Что вы здесь делаете, отец? Я имею в виду в Санта-Барбаре. И почему вы находились у квартиры Дэниела?
– Я искал вас.
– Меня? Зачем?
– Вчера утром в отеле «Айсис» случился большой скандал. Вас повсюду искали. Мистер Милонас, управляющий, очень расстроился. По их виду можно было догадаться, что вы что-то натворили. Он же преданно защищал вас, настаивая на том, что вы уехали из-за семейных обстоятельств. Искавшие вас намекали на то, что вы совершили кражу.
Она напряженно смотрела на дорогу.
– Кажется, я вижу свет. Это мотель! И, по-моему, на нем написано, что есть свободные места.
Гарибальди продолжал смотреть на нее.
– Мистер Милонас сказал, что для вас пришла посылка. Он был очень обеспокоен, потому что посылка была отмечена специальным знаком и застрахована, и они, расписавшись, приняли ее, не зная, что вы уже не сможете забрать ее. Мистер Милонас не знал, что и делать. Отсылать посылку назад он не хотел, потому что не доверяет почтальонам в Шарм-эль-Шейхе. Пометка на посылке обычно означает ценность содержимого. Он сказал, что никогда не простит себя, если посылку украдут. Я спросил, где вы живете, и, когда он упомянул о Калифорнии, сказал, что возвращаюсь в Соединенные Штаты через Лос-Анджелес и с радостью доставлю посылку вам. Но, когда я добрался до вашего дома в Санта-Монике, вас там не оказалось. Кэтрин снизила скорость, и они съехали с шоссе.
– Но как вам стало известно о том, что я окажусь в Санта-Барбаре?
– Никак. Я решил отвезти посылку отправителю, указанному на бирке. Доктор Дэниел Стивенсон, Санта-Барбара, Педрегоза-стрит.
– Посылка от Дэнно? – Она остановила машину под навесом, что находился перед мотелем. – Подождите здесь. – Вернувшись несколько минут спустя, Кэтрин сказала: – Я заказала номер. – Она завела двигатель и объехала мотель сбоку, где у темных домиков стояли машины. – Номер пятнадцать… Я припаркуюсь позади, у деревьев. С улицы машину никто не увидит.
Он поспешили в номер, и, когда отец Гарибальди закрыл шторы и запер дверь, убедившись, что за ними никто не наблюдает, Кэтрин зажгла свет, включила обогреватель и направилась к телефону.
– Я сейчас узнаю, в какой больнице находится Дэнно. Но когда отец Гарибальди убрал с раны платок и закатал рукав, она положила трубку.
– Это нельзя оставлять так.
– Перевязать ее все-таки стоит, – сказал он, когда увидел, что на руке зияет большая, уродливая рана.
Кэтрин задумалась на мгновение. Затем взяла носовой платок, что был весь в крови, завязала им рану и сказала:
– Заприте за мной дверь.
Когда она вернулась, отец Гарибальди находился в ванной, из которой доносился шум воды.
– Я принесла нам немного еды, – крикнула она ему. – По крайней мере, я считаю это едой. – Она с сомневающимся видом посмотрела на яблоко. – У меня создалось такое впечатление, что товары не загружались в торговый автомат со времен Уотергейтского скандала. Как рука?
Отец Гарибальди вышел из ванной, без рубашки, прижимая к ране полотенце. Когда Кэтрин повернулась к нему, то сначала уставилась на него, затем закашлялась и отвернулась.
И с каких это времен у священников такие тела?
– Жутко болит, – сказал он, убирая с раны полотенце. – Но она неглубокая. Просто царапина.
Кэтрин обернулась, стараясь не смотреть на мускулистые бицепсы и грудь, волосы на которой блестели от воды.
– Вы уверены, что это всего лишь царапина? Пули точно нет?
– Я думаю, что пуля выбила лампочку на крыльце.
– Присядьте, – велела она, продолжая открывать маленькую аптечку, которую взяла в приемной.
– Как вы это достали?
– Я сказала управляющему, что потеряла ключи от багажа и порезалась, открывая его ножом. Он посмотрел на меня, как на ненормальную. – Кэтрин попыталась нанести на рану антибактериальную мазь, но ее руки слишком тряслись.
– Эй, – сказал Гарибальди. – Все в порядке. Здесь мы в безопасности.
– В меня никогда прежде не стреляли! И я переживаю за Дэнно!
Он взял мазь из ее рук и сказал:
– Я сам справлюсь. А вы займитесь своим другом. Кэтрин взяла телефонную книгу и открыла нужный раздел. Ей удалось дозвониться в больницу с четвертой попытки.
– Да, Дэниел Стивенсон, – повторила она, в нетерпении сжимая телефонную трубку, – я просто хочу узнать… Что? Я его сестра. Да, спасибо. Я подожду. – Она прикрыла трубку рукой и прошептала: – Я нашла его!
Ожидая у телефона, она смотрела на Гарибальди и пыталась вспомнить, когда в последний раз видела настолько… Кэтрин заставила себя отвести взгляд. Ее брови поднялись.
– А это что такое?
Отец Гарибальди посмотрел, куда указала Кэтрин, – на свою черную сумку, к которой ремнями были привязаны покрытые лаком ротанговые палки около семидесяти сантиметров в длину каждая.
– Пангамотовые прутья.
– Панга… Что?
– Пангамотовый. Это филиппинское боевое искусство.
Она уставилась на него.
– Вы занимаетесь боевыми искусствами? – Она посмотрела на палки. – Это и в самом деле ваше оружие?
– Бывает им порой.
Она посмотрела ему в глаза.
– И вы не считаете, что это…
– Что это что?
Кэтрин вернулась к телефонному разговору.
– Да, я все еще здесь. Дэниел Стивенсон, да. Как… – Она немного послушала. – Ах, понимаю. Да, спасибо. Я перезвоню позднее.
Кэтрин положила трубку.
– Он в операционной. Они не смогут ничего сказать еще несколько часов. – Она уставилась на телефон. По стеклу стучал дождь, мерцали огни. – Почему люди убивают друг друга? – задумчиво произнесла она. – Если Дэнно серьезно ранен, им придется заплатить. – Она зашла в ванную и закрыла за собой дверь.
Вернувшись несколько минут спустя, Кэтрин увидела, что отец Гарибальди надел чистую рубашку – черную, с короткими рукавами, как и предыдущая, и аккуратно заправил ее в джинсы. Но она заметила, что белого воротничка на нем нет.
– Вы в порядке? – поинтересовался он.
– Нет, – ответила она.
– Может, это придется кстати, – сказал он, доставая посылку от мистера Милонаса.
Несмотря на то что в качестве адреса отправителя была указана квартира Дэниела на Педрегоза-стрит, на почтовом штемпеле стояло «Козумель, Мексика». Она аккуратно сняла коричневую бумагу, под которой оказалась картонная коробка. Сверху лежало письмо; она принялась читать сквозь слезы: «Привет, Кэт, сюрприз! То, что у тебя сейчас в руках, я нашел в гробнице. Не шучу. Гробница была пустой, когда я ее обнаружил, ведь ее разорили еще несколько веков тому назад, однако люди продолжают находить предметы, когда-то находившиеся в ней. Эту вещицу я увидел в магазинчике в Козумеле и тут же понял, что она из «моей» гробницы. Дело в том, что на одной из фресок изображена женщина – по моим предположениям, королева, – которая кладет на алтарь зерно в качестве преподношения богине земли, являвшейся одним из самых мирных божеств в пантеоне майя! Как бы то ни было, на фреске она именно в том, что лежит в коробке. Когда я увидел этот предмет в магазине, то был поражен, насколько нефрит подходит к твоим глазам. С Рождеством и новым тысячелетием, Кэт! Любящий тебя Дэнно».
Кэтрин открыла маленькую коробку и обнаружила в ней нефритовый кулон, лежащий на ватной подушечке. Взяв подарок в руки, она разглядела, что на кожаном ремешке висит миниатюрный ягуар. Она надела амулет, и теперь он украшал ее грудь.
Затем Кэтрин внезапно встала, взяла ноутбук Дэниела, положила на стол у окна и принялась открывать футляр.
– Что вы делаете?
– Дэниел сказал, что знает наших преследователей и что он написал об этом в своем дневнике. А его дневник в компьютере.
Подняв крышку футляра, Кэтрин ахнула.
– В чем дело?
– Это же я, – объяснила она. – Моя фотография у Дэнно в футляре от компьютера!
Гарибальди подошел к футляру и достал из него небольшой предмет черного цвета, похожий на пейджер.
– Это устройство дозвона в тоновом режиме, – сказала Кэтрин. – Необходимый в нашей работе прибор. В большинстве мест, которые мы посещаем, до сих пользуются телефонами с вращающимися дисками. По ним невозможно связаться со своим домашним автоответчиком и прослушать свои сообщения. – Кэтрин нашла на ноутбуке кнопку и включила его. – Только не это! – закричала она.
– В чем дело? – поинтересовался Гарибальди, но потом увидел надпись на экране:
«Пожалуйста, введите пароль».
– Я не знаю пароля Дэниела, – сказала Кэтрин.
– Попробуйте его угадать.
Она попыталась набрать несколько слов, вспоминая увлечения Дэниела: «Спок», «Клингон», «Асимов». Однако слова не подходили.
– Есть несколько распространенных паролей, – попытался помочь Гарибальди. – Попробуйте «Удар молнии». – Но это не помогло. – А «Феникс»?
Кэтрин освободила стул.
– Давайте-ка вы.
Отец Гарибальди уселся на стул и принялся подбирать слова, быстро вводя их один за другим, но каждый раз на экране высвечивалось одно и то же:


«Неверный пароль. Пожалуйста, попробуйте снова».


– Где он учился?
– В Беркли.
Он ввел «Стэндфорд». Не вышло.
– Попробуйте «Иммакулата», – подсказала Кэтрин.
– Это может продолжаться до бесконечности, – пробормотал Гарибальди.
Неожиданно комната озарилась искрящимся светом. Отец Гарибальди вскочил на ноги и оттолкнул Кэтрин к стене. Когда свет пронесся мимо окна, Гарибальди немного отодвинул штору и выглянул. Напротив шестнадцатого номера остановился белый фургон. Сбоку на нем виднелась надпись «Палаточные лагеря "Оукс"».
Он убрал руку со шторы.
– Ложная тревога. – И посмотрел на Кэтрин, находившуюся совсем близко к нему, и увидел страх в ее глазах. – Вы в порядке?
– Все продумано, – сказала она дрожащим голосом. – Махнуть бы сейчас в Филадельфию.
– Мне бы хватило и Дулута.
Они вернулись к компьютеру. На этот раз за клавиатуру села Кэтрин. Посмотрев на ее фотографию, что находилась в футляре от ноутбука, Гарибальди предложил:
– Попробуйте ваше имя.
Когда это не сработало, она напечатала «Александер».


«Неверный пароль. Пожалуйста, попробуйте снова».


– И что же делать теперь? – не выдержала она, уставившись на надпись. – Мы можем вечно подбирать слова и в итоге так и не найти нужного.
– Позвольте мне кое-что сделать.
Не вынимая вилки из розетки, Гарибальди вытащил ноутбук из кожаного футляра и положил на стол. Затем по краям он нащупал защелки, после чего снял клавиатуру, обнажив внутренности машины.
– Порой, – прошептал он, – пароль можно обойти, если просто…
Когда он начал исследовать жесткий диск, карты и другие компоненты, Кэтрин сказала:
– Разве вам не нужны очки?
Он удивленно посмотрел на нее.
– С чего вы взяли, что я ношу очки?
– Эти неровные линии у вас за ушами…
Его рука автоматически поднялась к голове.
– Они все еще заметны? Я имею в виду, после операции прошло несколько месяцев. Радиальная кератомия, – добавил он. – Мне надоели очки. – Он долго и задумчиво смотрел на нее. – Какая вы наблюдательная.
Она пожала плечами.
– Археология наблюдательна на девяносто процентов.
– А остальные десять процентов?
– Воображение. Способность построить образ целой цивилизации, имея под рукой лишь крошечный кусочек гончарного изделия.
Он вернулся к компьютеру и сосредоточился на зеленого цвета материнской плате с ее транзисторами и цепями.
– Ах, Далила, – прошептал он через мгновение, – какой же дикой мегерой ты бываешь.
Теперь удивленный взгляд появился на лице Кэтрин. Он слегка покраснел.
– Виктор Матьюр говорит Хиди Ламарр в «Самсоне и Далиле».
– Отлично, – пробормотала Кэтрин, – а я, получается, нахожусь в бегах с Роджером Ибертом.
– Все! – сказал он после недолгого осмотра. – Мне нужен кусочек металла. У вас случайно заколки нет?
Она провела рукой по своим длинным волосам.
– Извините, заколок нет.
– А скрепки?
Кэтрин пошарила в карманах и в отсеках футляра от ноутбука, обнаружила батарейку, роман «Лагерь "Хаукс-билль"» Роберта Силверберга, упаковку от жвачки, ручку «Бик», обрывки бумаги и…
– Получилось!
Выпрямив скрепку, Гарибальди указал пальцем на место на материнской плате и сказал:
– Видите, здесь написано J-A237? Это джампер. Если мне удастся вызвать короткое… – Кэтрин наблюдала за тем, как он согнул скрепку так, чтобы два ее конца совпали с крошечными контактами, удаленными друг от друга на сантиметр, затем прикоснулся к ним скрепкой и, таким образом соединил их накоротко джампером.
Сообщение на экране изменилось.
– Что вы сделали? – спросила Кэтрин после того, как тот поставил на место и закрепил клавиатуру, пододвинув еще один стул и усевшись перед компьютером.
– Я переустановил пароль хозяина, – ответил он.
Теперь на экране высвечивалось: «Ваши настройки изменены. Нажмите F2 для начала НАСТРОЙКИ, F3 для информации о лицензии».
– Это поможет нам зайти в систему? – спросила Кэтрин.
– Сейчас увидим, – ответил он, нажав клавишу «F2». Теперь в верхней части экрана высвечивалась надпись:
«НАСТРОЙКИ для Биографии Сфинкса».
Выбрав в меню пункт «Безопасность», Гарибальди прошептал себе:
– Чтобы наверняка знать, что мы отключили все пароли.
Теперь на экране появилось: «Пароль Пользователя отключен.
Установить пароль Пользователя [нажмите ENTER].
Пароль на входе: [отключен].
Доступ к дискете: [Пользователь].
Загрузочный сектор диска: [В норме].
Напоминание о проверке на вирус: [отключено]»


– Хорошо, сохраним настройки и… выходим! – Он нажал клавишу ввода, компьютер закончил загрузку, и в верхнем левом углу экрана появилась постоянная подсказка.
– Ой-ой, – сказала Кэтрин. – Боюсь, Дэниел никогда не обновлял свое программное обеспечение. Я не знаю, как работать в ДОС.
– Я очень давно работал с текстовыми командами, – признался Гарибальди.
Рядом с «С: \>» он напечатал «SCI» и нажал клавишу ввода.
«НЕВЕРНАЯ КОМАНДА»
Кэтрин сказала:
– Дэниел бы не стал пользоваться «Симитаром». Он ненавидел «Диануба Текнолоджиз» и никогда бы не притронулся к их программам.
– Хорошо, тогда давайте попробуем это. – Гарибальди напечатал «WIN», и на экране появился рабочий стол «Windows».
А вместе с ним и все файлы Дэниела.
– Отлично, – обрадовался он, освобождая место у клавиатуры для Кэтрин.
Она стала рассматривать «значки».
– Теперь я должна отыскать дневник Дэнно.
Когда она увидела заголовок «Бортовой журнал Капитана», то сказала:
– Это должен быть он!
Она щелкнула на него дважды: «Личный дневник Дэниела Стивенсона»
– Прямо в яблочко, – сказал Гарибальди. – Так, и что же мы ищем?
Кэтрин начала прокручивать изображение в окне, бегло просматривая абзацы.
– В тот вечер, когда мы уезжали с Синая, в лагере случилось столпотворение. Дэнно сказал, что видел в толпе знакомое лицо, американца.
Гарибальди посмотрел на нее.
– Я был в той толпе.
– Думаю, вот оно.
Они стали читать абзац: «Парень со страшным шрамом на лице и жуткими белыми волосами. Я знаю, что где-то встречал его раньше. Но где? Ну, конечно, вот он, прямо перед моим носом! Я смотрю на эту отвратительную рожу почти два года. Он работает на…»
– Боже, – прошептала Кэтрин.
– Что там?
Она развернула компьютер так, чтобы он смог прочитать текст на мониторе. Темные брови Гарибальди приподнялись.
– Майлз Хэйверз? Компьютерный магнат!


За окном была полночь, а компьютеры продолжали «думать».
Тедди Ямагучи знал, что люди считали, будто у него нет личной жизни. Они ошибались. Компьютеры и были его личной жизнью; и не существовало на земле другого места, где бы он пожелал сейчас находиться. Ему хотелось быть лишь здесь, в окружении этого коммуникационного центра, оборудованного по последнему слову техники. Для двадцативосьмилетнего молодого человека, едва успевшего окончить колледж, Тедди зарабатывал невероятные деньги на службе у Хэйверза; за жилье он не платил, обитая в домике, стоявшем на территории имения его работодателя. И то, что он находился в распоряжении Хэйверза все двадцать четыре часа в сутки, не доставляло ему никаких неудобств, поскольку в свободное время ему было позволено пользоваться абсолютно всей техникой.
Порой его служебные задания являлись настоящим вызовом, однако сегодня, в этот полуночный час, его работу и работой-то было сложно назвать: «Найти Кэтрин Александер».
Пара пустяков.
Усевшись за компьютер «Баларезо-986» с процессорной мощностью 210 МГц, накопителем на жестком диске вместимостью 10 Гб и модемом, развивающим скорость сто двадцать восемь тысяч в секунду, Тедди следил за поступлением сигнала с банковских счетов, кредитных, телефонных, бензиновых карт Кэтрин Александер, ее карты социального страхования, даже ее библиотечной карты – всего того, что так или иначе может отразиться в компьютерной системе.
Он рассмеялся. «Пульс» был его самой любимой компьютерной игрой, найти женщину, сокровища и божество из золота и возвратиться через лабиринт до того, как Гордон схватит тебя. Еще никто не смог побить рекорд Тедди по времени, как ни у кого и не вышло бы так же профессионально вычислить Кэтрин Александер.
Взяв пригоршню сладостей из миски, что находилась под рукой – шоколадные пирожные и желе-бобы, посыпанные желтым сахаром и растворимым кофе, – Тедди ощутил, что переключился на «свою» волну, как только вошел в цифровое пространство.
Иногда он просто не мог поверить своему везению.
В тысяча девятьсот девяносто пятом году, будучи студентом Стэндфордского университета, Тэдди попал в полицию и был оштрафован за распространение в Интернете нелегальных копий компьютерных программ, стоимость которых равнялась нескольким миллионам долларов. Эти программы были украдены у компании Майлза Хэйверза «Диануба Текнолоджиз». Данное дело признали самым крупным в области компьютерного пиратства; его направили в руки федерального судьи, решившего, что студент не является преступником; копирование программ, приписываемое Тедди, не являлось преступлением, поскольку предположительно он не получил от этого материальной выгоды. Но, поскольку чиновники сочли, что молодой человек все же должен каким-то образом ответить за содеянное, они попытались обвинить его в мошенничестве с использованием электронных средств коммуникации. Когда же не сработало и это, неожиданно выступил сам Майлз Хэйверз, поразив всех тем, что публично простил Тедди, сказав: «Мы все когда-то сажали сорняки».
Программа, которую Тедди распространял во Всемирной паутине, представляла собой новейшую компьютерную игру, разработанную компанией Хэйверза. Молодой человек украл ее, а затем создал копии непосредственно перед появлением на рынке оригинальной версии. Поскольку выход игры с нетерпением ожидали и ходили слухи, будто она тут же оставит всех соперников далеко позади, около двух миллионов пользователей, доставших ее копию, лишили Хэйверза прибыли в несколько миллионов долларов. Прощение Тедди Ямагучи было осуждено другими производителями программного обеспечения, однако общественностью встречено было на «ура».
Хэйверз недолго переживал по поводу утраченной прибыли.
Когда спустя полгода появилась вторая версия игры, продававшаяся на этот раз в специализированных магазинах и принесшая еще большую прибыль, чем «Мист» или «Дум», аналитики приблизительно подсчитали, что прошлые потери не только окупились, но Хэйверз заработал больше, чем если бы по легальным канатам была продана первая версия игры.
Тедди воспринимал весь скандал как простую забаву, ведь над Департаментом юстиции пошутили. Никто не знал о том, что с самого начала до конца он являлся блестящим планом Майлза Хэйверза, который лично принял на работу Тедди Ямагучи, чтобы тот совершил в его компании кражу!
Сначала Тедди отнесся к возмутительному предложению с недоверием. Но, будучи суперхакером, он быстро сориентировался в данной ситуации и понял, что к чему: Майлз Хэйверз собирался распространить во Всемирной сети бета-версию игры со встроенной функцией учета срока действия и дать потребителям ощутить ее вкус. Подобным образом поступали и другие компании, дразня любителей, надеясь возбудить интерес у еще большего количества людей, возбудить страсть и создать привыкание. Такова была философия, и с ней трудно было поспорить. Однако Хэйверз, знаток человеческой психологии, ступил на шаг дальше, объясняя свою стратегию тем, что украденная программа – это запретный плод, который, разумеется, всегда слаще. Он даже называл свой метод продвижения товара на рынке, известный как «испытательная версия программы», «испытательной дозой», поскольку игры вызывала не меньшее привыкание, чем наркотик, но приносила в десять раз большую прибыль.
Когда Хэйверз пригласил Тедди в Санта-Фе работать на него, молодому американцу с азиатскими корнями даже не пришлось раздумывать. И с тех пор за четыре года, что Тедди входил в состав «мозга» компании, прибыль последней увеличилась с восьмисот миллионов до семи миллиардов долларов в год.
Нет, вовсе неплохая жизнь, особенно если учесть премии, получаемые им каждый месяц. Через пять лет он планировал взять свою горстку миллионов, открыть на Мауи магазинчик и прожить оставшуюся часть жизни в окружении передовых компьютеров.
Тедди взглянул на своего начальника, сидящего в противоположном конце комнаты и находящегося в экзотическом атриуме из редких и хрупких растений, возвышающихся над каменным бассейном и водопадом, – картина настолько красивая, что, казалось, все это изображение, сошедшее с экрана компьютера при помощи щелчка «мышью». В той части комнаты, где находился Тедди и которая была заставлена компьютерами, мониторами, принтерами, факсами, растений не было, но в ней находилось гигантское окно с великолепным видом на горы Сангре де Кристо и заснеженную равнину, покрытую шалфеем и мескитовыми деревьями.
Тедди порой забывал о том, что этот вид – компьютерная иллюзия, ведь личный коммуникационный центр Майлза Хэйверза был расположен в бетонном бункере в трехстах метрах от дома на глубине пятнадцати метров от поверхности земли.
«Умный человек», – думал Тедди, прожевывая очередную ударную дозу сахара и кофеина. Личным девизом Майлза было «Компьютер – власть. А власть над властью есть абсолютная власть».
Тедди интересовался происходящим лишь поверхностно, ему было все равно, для чего Хэйверзу нужна Кэтрин Александер, его занимала сама погоня. Теперь его целью был живой человек, а не банальная цепочка из цифр. Он посмотрел на экран. Ощущая прилив сил от кофейно-шоколадно-сахарного коктейля, Тедди начал поднимать историю доктора Александер: курсы, которые она вела, конференции, которые она посетила, организации, к которым она была прикреплена. Во всей этой информации непременно должен быть спрятан золотой ключик от ее дверей, который заставит ее выйти из лабиринта до того, как время игры истечет.
Находясь среди обожаемых им папоротников и вьющихся растений, снова прослушивая записанный на пленку разговор в квартире Дэниела Стивенсона, Майлз Хэйверз проверил, не слышит ли его Тедди Ямагучи.
На молодом человеке часто можно было видеть футболку с надписью «Информация, как вода, стремится занять свой уровень». Майлз знал, что, как и большинство хакеров, Тедди считал абсурдным утверждение «Информация жаждет свободы». Хэйверз знал, что движет молодым гением: возбуждение от погони, вызов, возможность проникнуть на запретную территорию, оставшись незамеченным. Это и было целью хакера, в то время как добытая в результате этого информация обладала второстепенной важностью. Но Майлз знал, что Тедди было свойственно еще одно убеждение: ты можешь делать все, что захочешь, если только это не причинит вреда другому человеку.
И, зная, что парню нравился свой образ рыцаря электронного мира, играющего по определенным правилам и повинующегося этическим законам, Майлз был очень осторожен и делал все, чтобы тот не узнал о «Консультантах по безопасности», а также о том, что сотрудникам этой организации было предписано достать свитки любой ценой – даже ценой человеческой жизни.
Слушая записанный разговор между Кэтрин Александер и Дэниелом Стивенсоном, Майлз обращал особое внимание на слова о дневнике и виртуальной лаборатории. Хэйверз взглянул на заметки, сделанные им во время разговора с Титусом. «Она убежала с голубой спортивной сумкой и черным чемоданчиком».
Черный чемоданчик.
Майлз застучал пальцами по подлокотнику каменной скамьи.
Черный чемоданчик, в каком носят ноутбук?
Может быть, дневник не был книгой, а находился в компьютере?
А компьютер сейчас у Кэтрин Александер.
Майлз собрался взять радиотелефон, но вздрогнул от голоса Тедди, внезапно раздавшегося в дальнем конце комнаты:
– Я нашел его, мистер Хэйверз! Живет в Малибу, заведует институтом «Фрирз». Доктор Джулиус Восс.
– Я должна позвонить Джулиусу!
– Эй-эй, минуточку. Я не понимаю, каким образом ваш друг Дэниел смог связать парня со шрамом с Майлзом Хэйверзом.
– Но Дэнно не мог этого выдумать. – Она взглянула на экран компьютера и снова перечитала слова из дневника: «Ну, конечно, вот он, прямо перед моим носом».
И тогда до нее дошло, что он имел в виду старую, пожелтевшую вырезку из газеты, прикрепленную к холодильнику Дэнно, – статью о покупке Хэйверзом дневников Коперника у русских в тысяча девятьсот девяносто девятом году. Кэтрин видела старую вырезку каждый раз, приходя в гости к Дэниелу, и теперь она пыталась вспомнить ее: фотография Майлза Хэйверза в «Юнайтед Пресс Интернешнл» – богатый и красивый, он стоит с улыбающимся русским, на заднем плане небольшая кучка мужчин, внизу подпись: «Компьютерный магнат Майлз Хэйверз покупает редкие дневники пятнадцатого века». Рядом с этой висит еще одна газетная вырезка с заголовком «Майлз Хэйверз объявляет о выставлении дневников Коперника на всеобщее обозрение». Когда Хэйверз купил Дневники еще до того, как мир узнал об их существовании, в обществе возник шумный протест: о них стало известно после распада Советского Союза, когда многие сокровища, считавшиеся утерянными во время Второй мировой войны, нашлись. Голос Дэнно был самым громким в кампании против приобретения дневников частным лицом. В итоге бизнесмен был поставлен в неловкое положение, и дневники пришлось подарить Варшавскому университету. Дэнно приклеил газетные вырезки к холодильнику как напоминание об одной из немногих побед в своей жизни.
На обеих фотографиях на заднем плане стоял мужчина с короткими белыми волосами и шрамом на лице. Лакей Хэйверза.
Кэтрин встала из-за стола.
– Я должна предупредить Джулиуса, он может быть в опасности. – Она села на кровать и взяла в руки телефонную трубку. – Но я не скажу ему, где я и в чем подозреваю Хэйверза, – сказала она, набирая номер. – Чем меньше он знает, тем он в большей безопасности.
Но Джулиуса дома не было, вместо него ей пришлось разговаривать с его автоответчиком. Кэтрин задумалась на минуту. Совершенно другим голосом она произнесла:
– Доктор Восс, это миссис Мерититес. В прошлом году вы удалили мне желчный пузырь. Хочу сообщить вам, что пребываю в добром здравии и еще никогда не чувствовала себя настолько хорошо. Вам не нужно перезванивать, поскольку я уезжаю из города в долгожданный отпуск, подальше от телефонов и суеты. Я перезвоню вам, когда вернусь. Я надеюсь… – Она остановилась, вдохнула и продолжила: – Надеюсь, с вами все хорошо.
Повесив трубку, она ощутила на себе взгляд отца Гарибальди.
– Вы говорили не своим голосом. Как же он вас узнает?
– Узнает.
– Но вы ведь ни о чем не предупредили.
– Предупредила, – ответила она, – просто вы этого не заметили.
– Миссис Мерититес?
– Египетская царица, скончавшаяся от заболевания желчного пузыря около четырех тысяч лет тому назад. Джулиус вскрыл ее мумию. Этот поступок был встречен коллегами в штыки. В институте процветало соперничество, прибегали даже к шпионажу. Позже Джулиус выяснил, что его телефон прослушивался и тайно были сделаны ксерокопии его записей. Отчет опубликовал другой человек до того, как его выпустил Джулиус. Я рассчитываю на то, что Джулиус помнит те времена и, таким образом, поймет, что его телефоны прослушиваются.
– Скажите мне наконец, за чем охотится Майлз Хэйверз? Вы что-то сказали о свитках.
Она встала и принялась ходить по комнате.
– Вам не стоит вмешиваться в это, отец Гарибальди.
– Доктор Александер, я, наверное, покажусь вам смешным, но я принимаю близко к сердцу, когда в меня стреляет пара налетчиков из «Криминального чтива». На мой взгляд, я уже замешан во всем этом.
Она остановилась и посмотрела на него. Его изумительно голубые глаза были обрамлены темными ресницами, черные брови походили на стрелы, выстрелившие в комнату и попавшие прямо в нее. Она чуть не вздрогнула. На улице бушевала гроза, из-за этого мигала лампочка, и на мгновение ей показалось, что комната озарена нереальным светом. Кэтрин вспомнила, какие чувства испытала при виде отца Гарибальди, появившегося из ванной без рубашки. Он был священником, но она ощущала, что ее тянет к нему как к мужчине. Это чувство было для нее ново и вовсе не радовало ее.
Кэтрин взяла нейлоновую сумку, положила ее на стол, отодвинула в сторону ноутбук и расстегнула молнию. Мгновение спустя Гарибальди, не веря своим глазам, смотрел на шесть аккуратных стопок древнего папируса.
Кэтрин быстро рассказала о взрыве и первом фрагменте папируса, об обнаружении тоннеля, о находке корзины и, наконец, о том, что тайно вывезла свитки из Египта.
– Женщиной-бедуинкой, за которую вы тогда вступились, был Дэнно. Ваш героизм почти разоблачил наш обман.
Его взгляд был прикован к папирусу.
– Что написано в этих книгах?
Она достала из спортивной сумки листок бумаги.
– Это все, что я пока перевела.
Гарибальди стал читать. Лампочка снова мигнула, вдали прогремел раскат грома, и Кэтрин увидела, что электронные часы, стоящие на ночном столике между кроватями, показывает полночь.
Гарибальди нахмурился.
– Эта женщина, Перпетуя. упоминает имя Иисуса! – Он поднял глаза на Кэтрин. – В каком году были написаны эти книги?
– Греческий относится ко второму веку.
– Второму веку? Вы уверены?
– Сама история, возможно, и старше, может, первый век. Сабина, диктующая Перпетуе, ссылается на человека по имени Праведный. Я думаю, что это, возможно, Иисус.
– И как же вы собираетесь определить, в какое время происходят события?
– Я надеюсь, что содержание текста поможет мне определить время. Может быть, будет упомянуто имя императора или другого правителя. Но я должна поторопиться.
Отец Гарибальди протянул руку, чтобы дотронуться до первой книги. Кончики его пальцев погладили хрупкую бумагу.
– Торопиться? Зачем?
– Из-за фотографий, что находились у Дэнно. Если они попадут к Хэйверзу, у него в руках окажутся все карты и он найдет седьмой свиток.
– Эй, постойте. Седьмой свиток?
– Шесть – не полный комплект. Есть еще последняя книга.
– И вы догадываетесь, где она может находиться?
– Перпетуя говорит Эмилии, чтобы та отдала его королю Тимбосу. Вы слыхали о таком?
Когда отец Гарибальди переспросил «Какой король?», Кэтрин принялась рыться в сумочке:
– Я собираюсь в больницу и буду ждать там, пока его не привезут из операционной.
– Я не думаю, что это хорошая идея. Если только вы не собираетесь замаскироваться.
– Дайте мне свою одежду, – попросила она. – Я пойду туда как Барри Фицжеральд.
– И будете петь «Ту-ра-лу-ра»?
Она кинула сумочку.
– Черт возьми, я не могу сидеть без дела.
– Подождите до утра. Скорее всего, сейчас вам ничего не смогут сообщить о его состоянии.
– Хорошо, – согласилась она, засунув руку в спортивную сумку в поисках блокнота и ручки. – Но заснуть я не смогу. Я хочу узнать, что находится в этих свитках. – Кэтрин решила, что, когда отец Гарибальди заснет, она тихо выберется из номера и отправится в больницу…


«Перпетуя, – говорил Стивенсон, – Сабина… Эмилия… Король как-его-там…» Хэйверз остановил пленку. Кто были это люди?
Он посмотрел на фотографии, полученные от Титуса, разложенные на черном гранитном столе. Папирус походил на Кумранские рукописи, но сохранился лучше. Их ценность? Трудно сказать! Они принадлежат к раннехристианской эпохе? Возможно, утерянное Евангелие? Хангерфорд похвастался Зику, что во фрагменте папируса, найденном после взрыва, упоминалось имя Иисуса.
Наклонившись над столом, Хэйверз стал пристально рассматривать один из самых четких снимков. Он не знал греческого языка, но заметил, что некоторые слова употреблялись чаще, чем другие. Вспомнив некоторые буквы греческого алфавита, Майлз попытался заняться транслитерацией: Эмилия. Сабина, Перпетуя.
Имена собственные. Женские. А это означаю, что в отличие от свитков, найденных в Кумранских пещерах, эти не могли принадлежать церкви, они не могли быть книгами Ветхого Завета или сводом правил какого-нибудь тайного общества. Хангерфорд проговорился Зику о том, что Кэтрин Александер описала найденные свитки как письма.
Одно он знал наверняка: времени у него немного. Если доктор Александер являлась идеалисткой – а он подозревал, что именно так и было, – он уже мог предугадать ее последующие действия: перевести свитки и ознакомить с их содержанием весь мир, после чего, возможно, отдать папирус в музей или какой-нибудь университет, превратив их в общественное достояние.
От этой идеи ему стало дурно.
Как и в случае с дневниками Коперника, на которые десятками лет никто не смотрел, или Духом Кризиса, к которому была допущена лишь кучка священников, выходило, что за последние две тысячи лет этот папирус видели лишь два человека. От этого свитки еще сильнее манили Майлза.
Итак, он должен был достать их до того, как Кэтрин Александер расскажет о них всему миру.
Но как ее отыскать?
Титус оставил своих людей в больнице, куда забрали Стивенсона, однако Майлз сомневался, что Кэтрин появится там. И хотя Тедди Ямагучи расставил электронные флажки, Хэйверз был почти уверен, что она не настолько глупа, чтобы воспользоваться своей кредитной картой. Так как же…
В этот момент зазвенел колокольчик, и Майлз посмотрел на монитор камеры слежения. Зашла Эрика. На ней был надет шелковый пеньюар персикового цвета, под которым виднелась кружевная ночная сорочка. Ее загорелое лицо было немного отекшим после сна, а пепельные волосы, как отметил Майлз, были сексуально растрепаны.
– Я проснулась, а тебя нет, – сказала она. Он притянул ее к себе.
– Прости, дорогая, я не хотел причинять тебе неудобства.
Майлз занимался делами сутки напролет, и все же Эрика любила проверять, все ли у него в порядке.
– Я все равно не очень хорошо спала, – сообщила она.
– Бессонница? Может, стоит проконсультироваться у доктора Сэнфорда?
– Нет, я думаю, это из-за того, что дети приехали на праздники, а еще из-за Человека-Койота.
Майлз нахмурился. Старый шаман.
– Хочешь, я попрошу его уехать?
– О нет, я хочу, чтобы он оставался здесь. Завтра он отведет меня к священному месту на плато Клауд Меса.
– Я не знал, что там есть что-то особенное.
– Там ничего и нет, если смотреть невооруженным глазом, но Человек-Койот говорит, что, если ты знаешь, как нужно правильно смотреть, тебе откроются невидимые духовные дороги, по которым путешествуют боги и предки. Ты знаешь, подобное есть и в Австралии: линии песен аборигенов.
– Духовные дороги, – повторил Майлз, улыбаясь, – звучит романтично. – Он поцеловал ее. – Я буду чуть позже, дорогая.
Как только она ушла, он вернулся к столу и стал молча рассматривать фотографии, подобранные людьми Титуса в квартире Стивенсона. Он заметил, что не все папирусные листы сохранились хорошо. В местах возможного разрыва виднелись пробелы; в одном месте отсутствовало целое предложение. Он постучал пальцами по гладкому граниту. Что сказал Стивенсон, когда обнаружил, что папирус «П245» находится в Британском музее? Что для перевода текста свитков Кэтрин, возможно, понадобится найти их копии?
Как выразился Стивенсон? «Найти убежище и отправиться в электронный мир».
Неожиданно в его голове раздался голос Эрики: «Невидимые духовные дороги».


– Мы оба начнем работать, – сказал отец Гарибальди, пододвинув стул и устроившись перед компьютером. – Пока вы занимаетесь переводом, я войду в Интернет. Поскольку в этом компьютере имеется модем, надо думать, ваш друг выходил в Сеть.
– Дэнно делал много работы через Интернет.
Отец Гарибальди дважды щелкнул на папку «Интернет». Кэтрин сказала:
– Вам вовсе не обязательно делать это. Я и сама умею.
– Мы можем сделать вдвое больше работы, если разделим обязанности. Я не силен в греческом, но с компьютером общаюсь на «ты».
Он дважды щелкнул на значок программы, управляющей протоколом TCP, и, когда появилось окно с надписью «Trumpet Winsock», прошептал:
– Будем надеяться, что ваш друг записал где-нибудь сценарий входа в Интернет. Давайте молиться, чтобы модем находился в рабочем состоянии.
Когда Гарибальди щелкнул в меню на «Дозвон», Кэтрин задержала дыхание, надеясь на то, что, упав в мокрую траву, компьютер не повредился.
И тут они услышали желанный звук набора номера. В следующее мгновение появилось: **Добро пожаловать в «Меганетс», Санта-Барбара, Калифорния POP**. Но тут же внизу высветилось слово «Имя», а за ним следовало двоеточие и мигал курсор.
– Дэнно не написал сценария входа, – сказала Кэтрин.
– А это означает, что без пароля нам не обойтись. Да, с этим нам не справиться при помощи скрепки. Что же придумать на этот раз?
Кэтрин задумалась. Дэниел всегда все записывал. Порой он забывал собственный номер телефона. Где же он мог записать имя пользователя и пароль? Она интуитивно протянула руку и аккуратно отклеила фотографию с внутренней части футляра от ноутбука. Перевернув ее, она прочла: «Кэт, выпуск, 15 июня 1974 года». Ниже другими чернилами Дэниел написал: «dstevens, Klaatu».
Гарибальди ввел слова. Кэтрин не отрывала от экрана взгляда. И затем возникло:


«Протокол РРР
Сценарий завершен
Протокол РРР запущен
IP 670.65.324.000»


– Мы в Сети, – сказал отец Гарибальди, дважды щелкнул на значок «NetScape».


«Невидимые дороги», – сказала Эрика. Майлз быстро присел, загрузил компьютер и зашел в Интернет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пророчица - Вуд Барбара


Комментарии к роману "Пророчица - Вуд Барбара" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100