Читать онлайн Пророчица, автора - Вуд Барбара, Раздел - Последний день в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пророчица - Вуд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.39 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пророчица - Вуд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пророчица - Вуд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вуд Барбара

Пророчица

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Последний день

Пятница,
31 декабря 1999 года


Когда Кэтрин вошла в комнату, Майкл повернулся спиной к окну и стал наблюдать за ней.
Она продолжала стоять у двери в пальто, прижимая к груди небольшой сверток.
– Привет, – произнес он.
– Здравствуй.
Она увидела, как по его широким плечам разливается утренний свет. На нем была простая бледно-голубая рубашка, заправленная в джинсы. Ни рясы, ни белого воротничка. Она задумалась над тем, когда он снова вспомнит, что он священник.
– Я не думала, что застану тебя здесь.
Он улыбнулся.
– Из-за ночи?
– Как ты себя чувствуешь?
– Я чувствую… – он подошел к ней, – что люблю тебя, Кэтрин.
– Правда?
– Ты сомневаешься? Ведь это не значит, что Бога я теперь люблю меньше. И уж если на то пошло, любовь к тебе помогает укрепить мою любовь к нему. – Он стоял к ней вплотную, улыбаясь, но его глаза были серьезны.
– А как ты? Сожалеешь?
– Нет… – прошептала она.
– Кэтрин, пожалуйста, поверь в то, что я ни на секунду не пожалел об этой ночи. Я не сожалею ни об одной минуте, что провел с тобой за эти две недели.
– Но тебя ждет кара.
Он улыбнулся еще шире.
– Возможно.
– Ты запомнишь меня как грешницу, из-за которой пал.
Он взял руками ее голову и нежно сказал:
– Известно ли тебе, что ты всегда заставляешь людей говорить.
– Я умею подчинять людей.
– Боже, ты прекрасна, – прошептал он, лаская ее взглядом.
– Майкл, я?..
– Что?
– Церковь. Теперь ты из-за меня оставишь Церковь?
– Если я и решу уйти из Церкви, то только из-за событий давно минувших лет. И уж если мы завели об этом речь, то ты заставила меня понять, что прощение – это единственный способ обрести душевный покой.
Он замолчал, но тишина выражала его мысли еще красивее, чем слова, ведь таким образом он напоминал ей о ночи, говоря ей то, что она и так понимала: они сблизились не только физически, хотя и это было прекрасно; между ними произошло что-то еще, на порядок выше, чем любовь, романтика и страстные слова.
Майкл обнимал ее, шептал ей на ухо слова, и, когда его силы иссякли, шептать стала Кэтрин, пока перед ними не возник образ, который видели лишь они, – их общий сон.
Если подобного с ними больше никогда не произойдет, если сегодняшний день станет последним днем их совместного путешествия, эта ночь и этот шепот в темноте останутся с ними навсегда.
– Сегодня Новый год, – прошептала она, наблюдая за его губами, желая его поцелуев, но в то же время испытывая страх.
Ночь оставалась ночью – прекрасной, особенной, неповторимой, но она знала, что сегодня все будет иначе.
– Завтра начинается новое тысячелетие, – сказала она. – Майкл, я знаю, где находится седьмой свиток.
Она сняла пальто и положила сверток на кровать.
– Вчера я приметила магазин религиозной литературы напротив собора. И подумала, что смогу найти в нем что-нибудь интересное.
Кэтрин раскрыла чемодан, который дала ей настоятельница, и достала желтый блокнот, в который записывала свой перевод.
– Перед тем как уехать из аббатства, – проговорила она возбужденно, – я переписала текст документа Фомы Монмутского. С тех пор как мы прочитали его, эти слова не давали мне покоя.
Он сложил руки на груди.
– Что ж, конечно, все эти ошибки.
– Но действительно ли это ошибки? Задумайся, Майкл. Проанализировав текст, ты увидишь, что Фома описывает правдивые факты, он лишь неправильно связывает их. И это не дает мне покоя. Ночью я поняла. – Она сделала паузу. Во сне она увидела кое-что еще – нечто странное и загадочное. Она покачала головой, и воспоминание исчезло. – Взгляни. – Она открыла блокнот, и утренний свет упал на желтую страницу.
– Предположим, это наша Сабина. Мы знаем, что она бывала у Стоунхенджа, это правда. Она не была замужем за Корнелием Севером, но она сопровождала его. Теперь другие факты. – Кэтрин показала пальцем на строку: «она оставила шесть книг по алхимии и магии, которые впоследствии были зарыты в землю вместе с Верховной жрицей Валерией на Святой земле».
– Шесть книг, посвященных алхимии и магии, – продолжала Кэтрин. – Это тоже правда. А теперь Валерия. Сначала возьмем слово «жрица» и назовем ее вместо этого диакониссой. – Она зачеркнула одно слово и сверху записала другое. – И шесть книг. Пусть это будет одна книга.
Майкл сказал:
– Не понимаю.
– Ты все поймешь, если добавишь недостающий элемент головоломки, тогда все встанет на свои места.
– И что мы получим?
– Тимбос, – сказала Кэтрин с улыбкой победителя.
– Но о нем здесь не упоминается.
– Не он, Майкл, она. Мы так упорно искали Тимбоса – короля, анаграмму, что сами все усложнили. А разгадка была совсем рядом! Именно ее я и увидела во сне. Майкл, «Тимбос» – по-гречески «могила»!
– Могила?!
– Здесь, где написано «были зарыты в землю», вставь греческое слово, означающее могилу… – Кэтрин писала быстро, вычеркивая и вписывая слова, пока у нее не получилось новое предложение.


«Сабина оставила шесть книг по алхимии и магии, одну из которых впоследствии забрала с собой в «tymbos» диаконисса Валерия».


– И Перпетуя, – добавил Майкл изумленно. – Что было типично для христиан ее времени? Добавила слово «король», чтобы озадачить читателей: «отнеси его королю», отнеси его в королевство.
– Царство Божие, – сказала Кэтрин. Майкл нахмурился.
– Зарыта на святой…
– Нет, не просто на святой земле, Майкл, здесь написано на святой земле.
– И о какой же святой земле идет речь?
– Если бы ты был христианином и жил две тысячи лет назад, какую землю ты бы считал святой?
– Вообще-то на ум приходят три.
– Мне тоже, – согласилась она, – именно поэтому я и решила отправиться в магазин религиозной литературы, что находится рядом с собором. Я замахнулась далеко, но… – Она подошла к кровати, взяла в руки сверток, разорвала обертку и протянула книгу Майклу.
Он посмотрел на заглавие.
– Она на немецком.
– Продавец перевел заглавие: «Раннехристианские мученики». Открой на странице тридцать два.
Он стал листать книгу.
– Валерия, – прочел он. – Полагаю, здесь написано «умерла около 142 года нашей эры». – Он посмотрел на Кэтрин. – Дата подходит, но я все же не вижу…
– Смотри ниже, продолжай читать.
В немецком тексте выделялись латинские слова: «Aemelius Valerius».
– «Тохтер», – прочел Майкл. – Дочь?
– Она была дочерью Эмилия Валерия. Майкл, а мы считали ее Эмилией Валерией! Римских женщин называли либо по имени, либо по фамилии.
– И родные, и друзья, видимо, называли ее Валерией.
– Но Перпетуя называет ее Эмилией! И именно поэтому нам не удалось найти о ней ничего. Майкл, седьмой свиток был зарыт с Эмилией на святой земле!


Находясь в своем тайном музее, самом безопасном месте во всем имении, Майлз не видел солнца, но ощущал, что наступило утро. Он ожидал сообщения у телефона, передающего звучащий текст в зашифрованном виде.
На новогоднюю вечеринку уже начали прибывать гости; Майлз был готов поклясться, что чувствует вибрации праздника сквозь бетонную стену толщиной полметра, окружающую его бесценную коллекцию.
Хэйверз разработал план развлечений таким образом, чтобы гости праздновали наступление Нового года не один раз, а несколько. Череда «Новых годов» должна была начаться в Австралии, в Сиднее. Майлз собирался устроить это при помощи нескольких огромных телевизионных экранов, расставленных по дому и площадкам. По ним должны были транслироваться события новогодней ночи в городах, где полночь наступала раньше, чем в Нью-Мексико: Сидней, Бомбей, Рим, Лондон, Нью-Йорк. Шампанское должно литься рекой, барбекю пылать, а музыка разноситься по всем горам Сангре де Кристо.
Ох, и повезло же Майлзу жить в такое чудесное время. И купаться во всей этой роскоши.
– Алло? – произнес он в телефонную трубку. – Я слышу. Каковы новости?
Он быстро записал переданную информацию в блокнот: «Кэтрин Александер… Вылет из Франкфурта в шесть часов».
– Куда? – спросил он.
Услышав ответ, Майлз понял, что доктор Александер раскрыла тайну седьмого свитка.
Закончив разговор, он набрал номер другого участника затянувшейся погони.


Одиннадцать часов вечера – новогодний отсчет времени начался.
– Он свой, – сказал Майкл, когда они вышли из такси, остановившегося на площади Святого Петра. – Он следит за новостями, и когда я рассказал ему о том, что я заодно с тобой… – Майкл взял Кэтрин за руку, когда они принялись поспешно пробираться через плотную автомобильную пробку, сквозь какофонию пронзительных сигналов и криков водителей. Картина дополнялась ослепляющим светом тысяч фар.
Майкл снова облачился в рясу, переодевшись во Франкфуртском аэропорту. «Свой», о котором он только что говорил, являлся товарищем по семинарии из Чикаго и был в свое время командирован в археологический кабинет Ватикана.
Они нырнули в чудовищную толпу, скопившуюся на площади Святого Петра. Практически каждый из присутствовавших держал в руках какой-то источник света – свечу, всевозможные фонари, – освещавший лицо. Зрелище напоминало картину Джорджа де ла Тура. Завидя священника, люди расступались. Лица мелькали перед глазами Кэтрин: мужские и женские, молодые и старые, выражающие всевозможные человеческие эмоции – от пронизывающего страха до исступленного восторга. Одни рыдали, другие смеялись; но большинство были взволнованы. Взгляды людей застыли – они были прикованы к папскому балкону, на котором в скором времени должен был появиться облаченный в белое правопреемник Христа.
Кэтрин и Майкла несколько раз останавливала римская полиция и швейцарская гвардия; пара слов из уст святого отца заставляла хранителей порядка тут же их отпускать. С отцом Себастьяном они встретились у Колокольной арки, слева от храма. Он повел их через двор, они миновали еще одну арку, повернули за угол и зашли в дверь, на которой находилась табличка с надписью «UFFICIO SCAVI», «Кабинет по археологическим раскопкам».
– Для христианина римлянина, – сказала Кэтрин еще в Ахене, – существует лишь единственное место, которое он может назвать святым – место захоронения святого Петра.
Эмилия Валерия должна была находиться здесь, а вместе с ней, надеялись они, и седьмой свиток.
Как только они зашли в кабинет, Майкл представил Кэтрин старому другу.
– Вообще-то именно отец Себастьян должен был отправиться на Синай и доложить о папирусе.
– Но слег с гриппом, – продолжил священник – сутулый мужчина небольшого роста в очках с толстыми стеклами.
Кэтрин восприняла его слова как извинение, отметив также, что тон его голоса как будто выдавал сожаление по поводу того, что ему пришлось пропустить такие захватывающие приключения.
Священник достал связку ключей.
– Нам необходимо поторопиться, – сказал он. – В полночь двери откроют, после чего в течение тридцати дней мощи Святого Петра будут выставлены на всеобщий обзор.
Они шли мимо столов, заваленных письмами, папками в оберточной бумаге, клочками бумаг с заметками, фрагментами гончарных изделий и статуэток в боковой двери, открывающейся в узкий коридор с лестницей, ведущей вниз.
– Если мы направимся через церковь, то нас заметят, – объяснил отец Себастьян, чей голос выдавал сильное волнение. Кэтрин хотела бы знать, чем именно поделился с ним Майкл. Она посмотрела на часы. Нельзя было терять ни минуты. Как только посетители окажутся в Гроте, Кэтрин упустит шанс открыть могилу Эмилии.
Да, именно это они и намеревались сделать, причем как можно скорее. Как только начальство Майкла узнает об Эмилии, седьмой свиток можно было считать навеки утерянным.
Священные пещеры представляли собой на самом деле продолговатое помещение с низкими потолками, расположенное под собором Святого Петра, разбитое на небольшие часовенки, в которых находились саркофаги с телами пап и королевских семей: здесь был похоронен германский император, живший в десятом веке, а также Адриан IV, единственный Папа-англичанин, королева Швеции Кристина и король Англии Джеймс II.
Когда они торопливо шли по гротам, на мраморном полу которых их шаги отдавались эхом, Себастьян объяснил:
– Римский некрополь был открыт в 1939 году. Рабочие, занимавшиеся расширением часовни, в которой покоятся мощи Папы Пия XI, натолкнулись на стену, которая там не должна была находиться. После того как выяснился ее возраст – шестьсот лет, сюда прибыли археологи и взялись за раскопки.
Посвящая Кэтрин и Майкла в детали, Себастьян вел их мимо небольших кафедр, весьма скромных алтарей и саркофагов тонкой работы до тех пор, пока они не оказались у часовни невероятной красоты. Ее сводчатый потолок был отделан в голубых и золотых тонах. В ней имелась собственная скамеечка для коленопреклонения, расположенная со стороны склепа Папы Клементина. Когда Себастьян подбирал ключ к двери, на которой не было никаких надписей и которую окружала изящно украшенная стена, его руки тряслись от волнения. Он сказал:
– Археологи сделали потрясающие открытия! Во-первых, доказали принадлежность мощей самому святому мученику, которого распяли вниз головой на этом самом месте, в цирке Калигулы. Святого Петра, – добавил он благоговейным голосом.
Кэтрин посмотрела назад, в темноту, ведь их могли преследовать.
«Скорее, – торопила она про себя отца Себастьяна. – Скорее, скорее…»
Себастьян подобрал ключ и повернул его в замке.
– Цирка теперь уже нет, конечно же, – продолжал священник голосом, в котором слышалось нетерпение. – Однако мы знаем, что все произошло именно здесь, и археологи располагают соответствующими доказательствами. Как бы то ни было, многовековая традиция… Осторожно, смотрите под ноги, – он приподнял край своей рясы и включил фонарь. – В предании утверждается, что тело Петра забрали его последователи, после чего тайно захоронили прямо здесь. По прошествии трехсот лет, во время правления Константина, в этом месте все еще находилась подлинная гробница, и именно здесь император выстроил новый храм. И когда мощи были найдены…
Кэтрин уже знала эту историю. Ее родителя верили в то, что человеческие останки, лежащие под великим алтарем собора Святого Петра, принадлежали самому святому мученику. Поскольку Кэтрин была археологом, ее научили скептически относиться к подобным вещам. На своем веку Кэтрин сталкивалась с большим количеством навязчивых идей относительно мощей древних христиан, которые считались верующими чуть ли не апостолами.
– Когда Константин в четвертом веке решил выстроить большой храм, – продолжал Себастьян, который вел Кэтрин и Майкла в пугающую темноту, наполненную запахами пыли и гнили, – ватиканский холм был намного меньше, чем сейчас. Поэтому он возвел несколько несущих стен, заполнив пространство между ними, в результате чего холм расширился. Константину действительно удалось захватить этот город мертвых. Взгляните, – тихо сказал Себастьян, направив свет фонаря на потолок. – Вы сейчас смотрите на оборотную сторону пола собора Святого Петра. Тысяча семьсот лет назад наши глаза были бы устремлены в голубое небо.
Кэтрин изумленно смотрела по сторонам, когда они продолжали шагать по улице, минуя дворы и фонтаны, фасады грандиозных римских усыпальниц, похожих на обычные дома: здесь были пороги, двери и окна, а в некоторых из них имелась и лестница, ведущая на крышу, соединенная с фундаментом храма. Когда они смотрели сквозь окна и двери, у Кэтрин возникло странное чувство, будто она заглядывает в чужие дома. Все это было обманом зрения. Город мертвых изначально задумывался как настоящий город, и, когда они шли вдоль узких улочек и тупиков, проходили мимо фресок, изображающих луг, мимо открытых площадок, Кэтрин вспомнила о Лабиринте Минотавра.
– Все эти гробницы были очищены много лет назад, – шептал теперь Себастьян. Они шли мимо темных, спокойных «домов», свет его фонаря упал на игривого дельфина, вазу с цветами, стаю птиц – все это было нарисовано художниками, которых уже давно не было в живых. Тьма, окружающая их, была настолько густой и ужасающей, что Кэтрин нащупала руку Майкла и прильнула к нему.
– Это далеко не все гробницы, – говорил Себастьян, – они находятся под всей площадью, занимаемой собором, но в них нельзя производить раскопки, поскольку они могут повлечь за собой обрушение фундамента храма.
Кэтрин чувствовала, как величественный собор эпохи Ренессанса давит на нее…
Направив луч света на колумбарий, в котором находилось множество ниш для урн с прахом, отец Себастьян сказал:
– Вы можете наблюдать постепенный переход от язычества к христианству. Чем больше мы удаляемся от гробницы святого Петра, тем больше погребальных урн и ссылок на древних богов находим.
Он шагнул в гробницу. Майкл и Кэтрин проследовали за ним. Себастьян осветил сводчатый потолок, и они увидели золотую мозаику, изображающую Христа в виде Аполлона, мчащегося на солнечной колеснице; из его головы исходили лучи.
– Доказательства эволюции, – сказал отец Себастьян.
Глядя на знакомые черты Иисуса, облик которого теперь дополняла корона из солнечных лучей и колесница, которую он вел, Кэтрин вспомнила о спасителях Сабины.
Они продолжали идти мимо гробниц, и Кэтрин заметила, что в большинстве усыпальниц, по всей видимости, находились останки женщин. Две тысячи лет назад Тацит назвал новую веру «религией женщин и рабов». И когда они продолжали проходить мимо гробниц женщин – даже еще одной Эмилии, носившей, однако, фамилию Горгонио – Кэтрин осознала, что ей не дает покоя все тот же вопрос: «С каких пор власть стала находиться в руках мужчин?»
Когда они спускались все ниже под храм, воздух все больше отдавал плесенью, а луч фонаря отца Себастьяна лишь изредка пронзал темноту, которая сразу же смыкалась за спинами незваных гостей, словно твердая черная стена, память Кэтрин вдруг пронзили слова: «И восстанут мертвые в последний день…»
Она почувствовала, как в шею кольнуло, когда она представила такую картину: часы пробьют двенадцать, плиты гробниц отодвинутся, сгнившие трупы поднимутся и выйдут из своих гробниц. А мощи святого Петра? Воссоединятся ли они в скелет, который поднимется и начнет ходить?
– Что это было? – спросила она вдруг.
Майкл посмотрел на нее. Его лицо озарилось сверхъестественным сиянием.
– Что это было?
– Я подумала… – Кэтрин помахала перед лицом рукой. – Не обращайте внимания.
Они продолжали идти уже по другой улице. Кэтрин почти ощущала давление несметного количества людей, что находились в этот момент над ее головой, миллионов людей…
Затем она услышала пение, сначала тихое, но усиливающееся, словно во время митинга или парада. Пение началось у края толпы, теперь же передавалось по цепочке от человека к человеку. Держа в руках свечи и лампы, люди взывали к звездному небу: «Ave Maria…»
Кэтрин подумала, что до полуночи, должно быть, недалеко. Она смущенно спросила:
– Отец Себастьян, вы уверены, что гробница Эмилии Валерии находится здесь?
– О, да. Она одна из самых красивых. «А-ave, ave-e dominus, dominus tecum».
– Вот она! – объявил он, взмахнув фонарем.
Гробница оказалась двухэтажным сооружением, которое можно было увидеть на улицах Древнего Рима. Снаружи дом был окрашен в красный цвет; изумительный треугольный фронтон поддерживали дорические колонны. Изнутри стены были отделаны белой штукатуркой; в них находились изящно раскрашенные ниши, по форме напоминающие гребешок. Здесь были изображены изумительные цветы, плющ, птицы. Красивая ниша обрамляла и образ Венеры, восставшей из моря, у ног которой резвились дельфины. Комната походила на гостиную, чей хозяин отличался хорошим вкусом.
– В этих нишах, – сказал Себастьян тихо, в то время как луч от его фонаря плясал по стене, освещая изумительные образцы римского искусства, – находились урны с прахом. Раньше эта гробница принадлежала язычникам. Однако в какой-то момент семья обратилась в христианство. Мы полагаем, что этому способствовала эта женщина.
Он направил луч на бесподобную фреску, изображающую сцену из жизни семьи, в центре которой находилось изображение покойного в молитве. Подобная картина являлась символом спасения. Под образом было написано имя: «Эмилия Валерия».
Толпа наверху продолжала петь: «Benedictus tu in mulieribus…»
Кэтрин подошла ближе к фреске. Диаконисса была облачена в белое платье, руки вытянуты вперед, взор устремлен к небу. Эмилия была красивой женщиной. Ее волосы были изящно уложены ярусами над головой – в Римской империи такую прическу носила лишь знать.
«Et benedictus fructus ventris tui… Jesus».
«Глава ранней Церкви», – подумала Кэтрин. Христианская женщина-священник. Находился ли седьмой свиток в ее гробнице? И содержались ли в нем доказательства того, что не мужчины, а женщины являлись преемницами Христа?
– И вот откуда мы узнали, что гробница христианская, – сказал отец Себастьян. – Саркофаг Эмилии. Мы полагаем, что она была первым человеком в своей семье, которого не кремировали.
– Его открывали? – прошептала Кэтрин. Она подошла к саркофагу и положила руки на изящный резной мрамор.
– О нет. Открывали лишь могилы язычников. Погребальные урны с прахами язычников отправились в музей.
Кэтрин увидела слова, вытравленные на крышке саркофага: «Dormit in расе» – «Покойся с миром»; «onima dulcis Aemelia» – «добрейшей души Эмилия».
Кэтрин посмотрела на Майкла. Его лицо было напряжено, и она подумала: ему тоже, видимо, интересно, здесь ли находится седьмой свиток. Ведь если он и в самом деле здесь, это означает, что в нем содержится вожделенное послание, ведь Эмилия забрала свиток с собой в могилу. Последнее же могло означать лишь одно: преследовавшие Кэтрин опасались написанного в свитке.
– Так, – сказал Майкл. – Давайте попробуем открыть ее.
Новый год наступил уже в десяти часовых поясах, когда Майлз Хэйверз извинился перед гостями, присутствующими на празднике в его имении в Санта-Фе, и спустился в свой музей, где стал ожидать звонка из Рима.


«Sancta Maria, ora pro nobis…».
Пение прекратилось, и они услышали рев.
– Что это? – спросил Майкл. Отец Себастьян поднял голову.
– Полагаю, Его Святейшество только что вышел на балкон.
И вдруг их ослепил яркий свет, заливший усыпальницу. У Кэтрин вырвался крик, когда перед ними возник высокий худощавый призрак – то был кардинал Лефевр в черной рясе с красными пуговицами и красной орденской лентой, в шапочке, из-под которой выбивались редкие волосы. На его груди висел огромный золотой крест на золотой цепи.
Кэтрин резко посмотрела на Майкла, который начал:
– Эй, я не…
– Нет, доктор Александер, – сказал кардинал Лефевр, и его голос прокатился эхом по подземному склепу. – Отец Гарибальди здесь ни при чем. На самом деле, – он бросил на Майкла укоризненный взгляд, – я не слышал новостей от отца Гарибальди уже несколько дней.
– Кто-то помогает вам, – сказала Кэтрин. – Кто?
– Мне позвонили. Подсказка, как выражаетесь вы, американцы.
Кэтрин померила взглядом четырех молодых людей, сопровождающих кардинала: «Cohors Helvetica» – швейцарская гвардия, основанная пятьсот лет назад для защиты Папы и Ватикана. Несмотря на их копья, алебарды, воротники времен Шекспира, дуплеты, полосатые бриджи, шлемы в стиле конкистадоров, казавшиеся не более чем церемониальными атрибутами, Кэтрин знала, что эти мастерски обученные юноши имели при себе газовые баллоны, гранаты и автоматические пистолеты. Она также знала, что они поклялись служить правящему Папе и его последователям; и если на то будет необходимость, они готовы расстаться с жизнью, выполняя свой долг.
– Доктор Александер, пожалуйста, верьте мне, когда я говорю, что мы ваши друзья, – попросил Лефевр.
– Я видела, что вашим именем, – отозвалась она, – было подписано письмо моей матери.
– Прискорбный случай, доктор. Оно могло бы и не быть.
– Вы собираетесь забрать свиток из саркофага Эмилии, ведь так?
– Если это христианский документ, то да. Ведь он принадлежит Церкви.
– Он принадлежит миру, и я собираюсь проследить за тем, чтобы слова, записанные в нем, дошли до мира.
– Доктор Александер, я знаю, что вы видите во мне врага. Но вы ошибаетесь. Я пришел сюда, для того чтобы предотвратить хаос. Достаточно проронить лишь слово о том, что в этот мир приходили тысячи спасителей, и Иисус потеряет свой статус. Решившись на такое, вы разрушите фундамент церковной власти. Церковь даст трещину, а одновременно с ней треснет по швам и экономика многих государств.
– Значит, Церковь – это всего лишь большая фирма. Все дело в бизнесе.
– Конечно, – произнес Лефевр. – В некотором смысле священник является бизнесменом. Люди рождаются с темнотой в душах, доктор Александер. Мы же продаем им лампочки.
– Кто доложил вам, что я здесь? Майлз Хэйверз?
– Мистер Хэйверз полностью разделяет мнение Церкви, доктор Александер. Мы не желаем, чтобы свитки выставили на всеобщее обозрение. И мистер Хэйверз согласен с нами.


Гости Майлза и Эрики разбрелись по всему имению, потягивая напитки в лучах заходящего солнца, наблюдая за происходящим на телевизионных экранах внутри дома и вне его стен. Они собирались начать отсчет времени, оставшегося до полуночи, одновременно с собравшимися на площади Святого Петра. Эрика искала мужа. В Риме вот-вот наступит полночь. Куда же мог запропаститься Майлз?
Собравшиеся в гробницах услышали, как толпа на площади начала новогодний отсчет: «Dieci!»
– Простите, Ваше Преосвященство, – сказал Майкл. – Но мы все же откроем саркофаг. – Он посмотрел на четырех швейцарских гвардейцев.


На экранах в имении Хэйверзов миллионы собравшихся у собора Святого Петра в один голос закричали: «Dieci!» Идя через дом, Эрика услышала веселые голоса гостей:
– Десять!
С полудня это был уже их третий отсчет, и гости вошли во вкус.


«Nove!»
Лефевр жестом отдал приказ двум сопровождающим. Они отложили в сторону копья и направились к саркофагу.


«Девять!»
Эрика спустилась в музей.
– Майлз! Ты здесь?


«Otto!»
Майкл и отец Себастьян встали по бокам саркофага. Кардинал Лефевр читал молитву об усопших, а мужчины вместе с двумя юношами из гвардии принялись толкать плиту.


«Восемь!»
Эрика толкнула дверь и заглянула внутрь.
– Майлз, дорогой!


«Sette!»
– Хорошо, – сказал Майкл. – Давайте все вместе по моей команде!


«Семь!»
Эрика обошла музей. На сокровища падал тусклый свет.


– Майлз!
«Sei!»
Плита саркофага не сдвинулась с места.


«Шесть!»
Эрика проходила мимо сокровищ, которые ее муж собирал годами. Наконец в углу она увидела ларец. Он был новым, такого она еще не видела.


«Cinque!»
Кэтрин наблюдала за движением широкой спины Майкла, мышцы которой напрягались, когда он начинал надавливать на надгробную плиту, установленную почти две тысячи лет назад. Она затаила дыхание.


«Пять!»
Эрика решила, что ларец, видимо, создали для очередного «экспоната».


«Quattro!»
– Хорошо, – сказал Майкл. – Еще раз! На этот раз напрягитесь хорошенько.
«Четыре!»
Эрика протянула руку. Ларец не был заперт. Она ухватилась пальцами за небольшой гладкий выступ и стала открывать дверь.


«Tre!»
Издав пронзительный скрип, плита наконец сдвинулась с места.


«Три!»
Майлз вышел из кабинета, находящегося в противоположном углу музея. В руке он держал мобильный телефон. Он увидел, как Эрика открывает ларец.


«Due!»
Плита саркофага со скрипом сдвинулась еще на несколько сантиметров, затем еще, пока сквозь щель не удалось осветить саркофаг изнутри.


«Два!»
– Эрика! – воскликнул Майлз, направляясь к ней. – Не…


«Uno!»
Кэтрин заглянула в саркофаг Эмилии.


«Buon Anno!»


«Один»!
Эрика поняла, что стоит перед Духом Кризиса.
«С Новым годом!»


Вверху раздался жуткий, оглушающий рев. Восемь людей, находящихся в гробнице, подняли головы. Они слушали и ждали, готовясь к тому, что стены гробницы, потолок и массивный храм – все вот-вот обрушится.
Ничего не произошло. Ни вестников, ни ангелов, ни землетрясений, ни государственных переворотов. Лишь мгновение тишины в тот момент, когда весь мир затаил дыхание.
И затем они услышали радостные крики – возгласы ликования, доносившиеся из уст тысяч людей.
Кардинал Лефевр облегченно вздохнул и сказал окружающим:
– Похоже, в этом тысячелетии мы не станем свидетелями Апокалипсиса.
– Тысячелетие еще не закончилось, – возразила Кэтрин, добавив «Ваше Преосвященство». Этот человек ей определенно не нравился. – До конца двухтысячного года нам предстоит жить в старом тысячелетии. Век закончится только тогда, ведь так?
Он загадочно улыбнулся ей.
– И в самом деле так, доктор, – подтвердил он. – Значит, нам нужно ждать еще триста шестьдесят пять дней, чтобы выяснить, относится ли пророчество к новой эре.
Он подошел к саркофагу и заглянул внутрь.
– Ora pro nobis! – прошептал он, перекрестясь: гробница Эмилии Валерии была пуста – ни свитка, ни скелета, ни даже пепла.
– Надо думать, – сказал Лефевр тоном, значение которого Кэтрин не поняла – он был разочарован или тайно ликовал? – Эту гробницу разорили много веков назад. Возможно, даже до приказа Константина закопать этот некрополь. – Он вздохнул. Кэтрин снова подумала: что выражал этот вздох – облегчение или досаду? – Что ж, как выражаетесь вы, американцы, вы гнались за несбыточным.
Кэтрин оглядела усыпальницу, которая теперь была ярко освещена. Она осмотрела углы, ниши, даже фрески – свиток спрятать было негде. Она снова заглянула в саркофаг. Он казался почти новым. В нем никогда и никого не хоронили.
Тогда где же находилась Эмилия?
– Доктор Александер, теперь позвольте забрать у вас свитки.
– Они в надежном месте.
Кардинал терпеливо ждал.
– Они в камере хранения в аэропорту.
– В каком аэропорту? – Когда ответа не последовало, он протянул к ней руку. – В таком случае позвольте получить ключ?
Она отрицательно покачала головой.
– Я не вправе принимать такое решение. Я передам свитки ООН. После этого можете сражаться за них, сколько вашей душе будет угодно.
Его глаза засверкали.
– Отлично. – Он повернулся к Майклу. – Сейчас мне нужно к Его Святейшеству. Отец Гарибальди, надеюсь, в течение следующих нескольких дней мы все же поговорим с вами?
– Да, Ваше Преосвященство.
Они развернулись и зашагали по улице мертвых. Их тени скользили по стенам, словно это была похоронная процессия, древняя, унылая. Незаметно для окружающих Майкл взял Кэтрин за руку. В его взгляде она увидела сожаление и извинение.
Когда они вдохнули ночной воздух, оказавшись в окружении миллионов ликующих людей, Кэтрин обратила внимание на папский балкон, где человек в белом благословлял исступленную толпу. Ее глаза заблестели от слез и ярости, когда она сказала:
– Все было напрасно, Майкл. Смерть Дэнно. Риск. А я ведь уже начала верить словам Сабины. Я восприняла их близко к сердцу, даже простила отца. И к чему это меня привело?
– Может, так и должно быть?
А случившееся в Ахене – ночь любви, откровения, услышанные ими в шепоте друг друга? Как могли они с Майклом зайти настолько далеко, а в результате получить лишь разочарование? Неужели жизнь способна на такие жестокие шутки?
– Майкл, – сказала она, – оставайтесь священником. Ваше место здесь.
Он сжал ее запястье.
– А вы? – спросил он, едва контролируя себя. – Где ваше место?
– Что ж, к раскопкам я уже не вернусь, – горестно проговорила она. – Возможно, мне теперь никогда не позволят заниматься раскопками. У меня нет и любимого человека. Нет и лучшего друга. Но я знаю одно: если на то уйдет целая жизнь, я все же готова заставить Майлза Хэйверза заплатить за смерть Дэнно.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пророчица - Вуд Барбара


Комментарии к роману "Пророчица - Вуд Барбара" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100