Читать онлайн Пророчица, автора - Вуд Барбара, Раздел - День одиннадцатый в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пророчица - Вуд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4.39 (Голосов: 28)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пророчица - Вуд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пророчица - Вуд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вуд Барбара

Пророчица

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

День одиннадцатый

Пятница,
24 декабря 1999 года


– Новогодняя лихорадка идет теперь нога в ногу с одержимостью Интернетом!
Майлз поднял голову, чтобы посмотреть последние новости.
Судя по улыбке ведущей, репортаж должен был оказаться смешным.
«Доктор Кэтрин Александер, продолжающая оставаться на свободе и в данный момент разыскивающаяся правоохранительными органами, практически была задержана сегодня сотрудниками ФБР. Женщина оказалась вовсе не беглым археологом, а домохозяйкой из Сиэтла! Агентам ФБР пришлось организовать погоню за тем, что в итоге оказалось простым розыгрышем. Утром поступили сведения, что доктор Александер находится в Интернете, а именно в так называемом чате».
В кадре возник ведущий, который тоже рассмеялся.
«Для тех, кто еще не вступил в компьютерную эру, мы покажем информацию, взбудоражившую умы сотрудников ФБР. Вы сейчас увидите на своих экранах именно то, что стало доступно этим утром и агентам».


<@КэтАлекс> Свитки предсказывают конец света. В них также написано, что Иисус скоро вернется. И если полиция не оставит меня в покое, Я СОЖГУ ИХ.
Компьютерный текст исчез с экрана, и вместо него показали лесной пейзаж. Голос за кадром начал комментировать: «Агенты ФБР отправились по следу, который им удалось вычислить на основе данных Интернета и который в итоге привел их к сельскому дому на острове Бейнбридж. Любительница побродить по виртуальным пространствам и владелица местной таверны Барбара Янг заявила, что просто развлекалась. «Агенты ФБР, – продолжила ведущая, – напротив, не нашли в этом поступке ничего смешного. Продолжаем выпуск…»
Майлз выключил телевизор и посмотрел на часы. Титус уже должен был доложить.
Пока ему так и не удалось поймать Кэтрин Александер, как, впрочем, и всем остальным. Сообщение о неудачной операции на острове у отеля «Атлантида» появилось на первых страницах всех газет. И уж конечно, полиции придется каким-то образом объяснить произошедшее в аэропорту Лос-Анджелеса. Но Майлзу легче от этого не делалось.
Возможно, пришло время изменить тигру свою стратегию…


– Во Вьетнаме не водятся тигры, друг!
Эти слова последовали от первого сержанта Переза. Но полковник не услышал их. Перез, возможно, и был человеком неосторожным, однако самоубийцей назвать его было нельзя.
Стояло лето 1968 года. Целыми днями шли дожди. Воевавшим приходилось укрываться в палатках, внутри которых стояла омерзительная вонь. Они не знали, каков будет новый ад, через который им прикажут пройти. Запасы еды закончились еще два дня назад, и слово «голод» равным счетом ничего не говорило об их состоянии, когда они теперь шагали одной шеренгой по влажному тропическому лесу.
Рядовой Майлз Хэйверз, молодой человек двадцати лет, еще никогда не испытывал такого голода. Когда он находился на базе, где пища была в изобилии, его фантазию занимал исключительно секс. Теперь же есть было нечего, и он мог думать лишь о еде. Он понял, что голод заставляет мужчину задуматься о насущном.
Однако голод был не самой страшной пыткой. Пехотинцы из небольшого полка начали постигать две ужасающие их умы вещи. Во-первых, они настолько удалились от своей группы, что, видимо, безнадежно заблудились – они уже давно не проходили мимо деревни или рисового поля. И вообще, находились ли они все еще на территории Республики Вьетнам? Но еще страшнее им было осознавать, что их командир, полковник, дошел до точки.
– Послушайте, джентльмены! – закричал полковник пяти подавленным, уставшим до смерти солдатам боевого разведывательного дозора, зашедшим, видимо, слишком далеко на вражескую территорию. – Чарли рядом! Чарли не спускает с нас глаз.
Молодые люди вовсе не нуждались в подобном напоминании. Всем своим существом они ощущали близость Национального фронта освобождения Вьетнама, и это резало их без ножа. Казалось, даже солнечные лучи, скользившие по их лицам, раздирали кожу, словно наждачная бумага. Они прислушивались лишь к лязгу металла: АК-47 заряжался боевыми патронами, а это означало, что скоро над головами засвистят пули и автоматная очередь со скоростью 350 патронов в минуту превратит джунгли в мясорубку.
Но еще больше их устрашали колы пунджи – зеленые бамбуковые стебли, заостренные на конце, умело расставленные в замаскированных ямах, вырытых на тропинках по всем джунглям. А это была уже совсем иная угроза.
Пробираясь через густые заросли кустарников, полковник бодро выкрикнул:
– Не забывайте слова великого Сан Цзу господа. То, что не убивает нас, делает нас зверски раздражительными!
Полковник сильно изменился. Майлз решил, что это произошло после того, как майора и второго лейтенанта Луи, вернее, го, что от них осталось, вывезли на вертолете. Тогда полковник просто стоял и смотрел на свои окровавленные брюки – кровь майора вперемешку с кусками его плоти. Полковник улыбнулся и сказал: «Что ж, хорошо».
Именно поэтому Майлз никак не мог перестать думать о радиоприемнике. Полковник сказал, что приемник засосало в грязь как раз в тот момент, когда ливень застал их врасплох. Но если так и было, с какой стати полковнику держать при себе пульт дистанционного управления?
Вслух этого лучше не произносить.
Потому что полковник намеренно уничтожил приемник.
Господи, но с какой целью?
Для того чтобы продолжить эту безумную охоту на тигра.
– Тигры выходят на охоту в одиночку, господа, – сказал полковник, вытаскивая промокший остаток сигары из кармана своей коричнево-зеленой куртки. – Как правило, в поисках пищи они способны проходить до двадцати пяти километров за один раз. Зрение для тигра важнее, чем обоняние, и, заметив добычу он припадает к земле, подбирается и, выждав момент, нападает.
Полковник взял сигару губами и, стиснув зубы, продолжил рассказывать, в то время как голодные и уставшие солдаты плелись позади него.
– То, как тигр умеет подкрадываться к добыче, не может не впечатлить. Наполовину пригнувшись к земле, но высоко держа голову, тигр медленно приближается к жертве, действуя крайне осторожно; он аккуратно касается земли лапами, часто замирает. Делая несколько прыжков, он нападает. Тигр атакует сбоку или сзади и никогда – запомните это, господа, – никогда не подпрыгивает высоко, как и не нападает издалека. Хватая жертву, задними лапами тигр всегда прочно стоит на земле.
Отряд подошел к небольшой реке. С трудом перебираясь на противоположный берег, солдаты продолжали прислушиваться к каждому шороху.
Полковник продолжал свою речь:
– Он хватает жертву за шею и сбивает с ног. Затем тащит свой обед в укрытие, питаясь этой добычей в течение нескольких дней. Тигр всегда начинает, – сказал полковник с ухмылкой, – с задней части. Он оставляет лишь шкуру и кости. Тигр, которого ищем мы, поедает людей. Пытаясь защитить своих детенышей, тигрица загрызла человека. Попробовав на вкус человеческое мясо, она решила, что люди, пожалуй, повкуснее какого-нибудь оленя или дикой свиньи. С тех пор она съела еще тринадцать человек. Местные жители называют ее Похитительницей душ, потому что к этому моменту она украла уже четырнадцать человек.
Перез догнал Майлза и пробормотал:
– По-моему, у полковника слегка съехала крыша. Гольдстайн достал пачку сигарет «Кэмел», пустил ее по кругу, но его товарищи были настолько напуганы, что решили не зажигать огонь. С глазами полковника творилось что-то неладное. В центре обоих зрачков проблескивала зловещая искра. И, испытывая на себе этот взгляд, Майлз ощущал, что его душа уходит в пятки. Полковник вдруг стал пугать солдат даже больше, чем Чарли и вся вьетнамская армия.
Майлз не мог прогнать из своих мыслей сомнение по поводу компаса. Самым странным образом у всех вдруг пропали компасы. Остался лишь один у полковника, который время от времени поглядывал на него, причем исключительно украдкой.
Куда же он, черт побери, вел их?
– Держите глаз и ухо востро, господа, – предупреждал полковник. – Докладывали, что в этом районе были замечены участники Освободительного фронта.
– Может, нам организовать дозор еще в мою задницу? – спросил Джексон, единственный чернокожий солдат в отряде. – Я слышал, что это бригада северовьетнамской армии, вооруженная до зубов советской артиллерией и бронетанковой техникой. Я хочу спросить, что мы, черт побери, здесь делаем?
– Охотимся на тигра, сынок, – саркастическим тоном ответил полковник.
Перез тихо произнес:
– Нормальный полковник – ненастоящий полковник. Параграф восьмой. О боже, как же я хочу есть.
В сотый раз Майлз проверил магазин в своем автоматическом кольте сорок пятого калибра и снова вставил его в кобуру. Ему казалось, что висевший на плече автомат с каждым шагом становится все тяжелее. Поскольку у этого самозарядного дробовика «Итака» тридцать седьмой модели стволы были спарены горизонтально, убивало это орудие мгновенно. И от этого у Майлза Хэйверза поджилки дрожали.
Чарли рядом. Чарли следит за нами.


– Эй, сержант, – прошептал капрал Смарт, которому было не больше восемнадцати. – А вдруг мы и в самом деле найдем тигра?
И снова полковник каким-то образом услышал сказанное, хотя шел далеко впереди.
– Тигренок там еще тот, сынок. Я услышал о ней еще в «Пондерозе», – добавил он, говоря о французской усадьбе, превратившейся в бар на территории штаб-квартиры вооруженных сил США в Сайгоне. – Говорят, здоровое животное. Он и наших съел.
– Сэр, вам не кажется…
– Пантера тигрис, – весело пояснил полковник. – Самый крупный в семействе кошачьих. Обитает там, где ему вздумается. Вы можете встретить его в снегах и бамбуковых зарослях, во влажных джунглях и засушливой пустыне. – Он захихикал. – Тигры – властелины этого мира.
– Позвольте задать вопрос, сэр, – обратился к нему Перез. – Зачем мы выслеживаем этого тигра?
Полковник внезапно замер, обернулся и обвел искренним, изумленным взглядом истощенный полк.
– Должен заметить, первый сержант Перез, – сказал полковник, – что вопрос очевиден. – Затем он снова пошел вперед.
– Теперь, – прошептал капрал Смарт, у которого задрожали губы. – Я серьезно напуган.
Майлз теперь и сам был напуган не меньше – впервые с того момента, как его нога ступила на эту землю и жизнь превратилась в абсурдный кошмар. До этого у Майлза не было четких суждений о войне как таковой; а когда он задумался над тем, что, возможно, проще было бы разорвать призывную повестку и бежать в Канаду, он уже отжимался в Форд Орде. Но теперь его амбиции были весьма ограничены: он должен выбраться отсюда живым, вернуться в Штаты, к Эрике.
– Сэр, – спросил Перез, – могу ли я получить от вас разрешение послать ребят на поиски пищи?
– Не стоит, сынок. Мы и так устроим пир на весь мир еще до наступления утра.
Они уставились друг на друга глазами, выделявшимися на исхудавших, грязных липах. «По какому поводу будет пир?» – хотелось им спросить.
– Но у меня для вас есть закуска, – сообщил полковник. Он остановился и стал срывать темно-зеленые листья с высокого растения, покрытого диковинными красными цветами.
Протянув листья солдатам, как протягивают хлеб и вино во время причастия, он добавил:
– Разжуйте их хорошенько. Все дело в соке.
– Эй, сержант, – прошептал капрал Смарт. На его мальчишеском подбородке еще не перестали высыпать прыщи. – Мы теперь так и будем жить на траве?
Нахмурив брови, Перез задумался. Он посмотрел на испуганные лица, окружавшие него. Он уже знал их мысли: «Дело все хуже и хуже. Простые солдаты взялись за офицеров. Это называли «смертью от осколочной гранаты» – негодяи мгновенно взмывали в небо».
– Давайте сохранять спокойствие, – предложил Перез.
Листья, как оказалось, были не так уж и плохи; по вкусу они напоминали шпинат, а эффект от них был такой, будто они только что приняли порцию кофеина. Желудки молодых людей уже давно громко и настойчиво требовали пищи, поэтому солдаты принялись жевать листья так же усердно, как это делал полковник: – громко чавкая, а затем проглатывая пережеванное с таким наслаждением, будто то был салат «Цезарь» с гренками. Но через мгновение ими вдруг овладел еще больший голод, и они принялись сами срывать листья с куста и жадно поглощать их, будто это был невиданный деликатес.
И вдруг джунгли наполнились незнакомыми им до этого звуками. Им показалось, будто они высадились в стране Оз: все, что окружало их, стало в одно мгновение изумрудным. Трава под их ботинкам издавала томные вздохи, как будто молодые люди ласкали женскую грудь. Воздух застыл и превратился в шелк. Ощущение было таким, будто наступил День независимости. Майлз почувствовал, что его слух обострился до предела; он мог поклясться, что слышит, как на том свете в ворота рая проскальзывает туман.
– Ой-ой, – в какой-то момент произнес Джексон, однако не стал развивать идею дальше.
Майлз направился в лесную чащу и вдруг вдалеке увидел пагоду, возникшую из тумана; позолоченные резные края ее крыши блестели.
Он моргнул.
Пагода исчезла. Это оказалось всего лишь сухое дерево.
– Тигры выходят на охоту ночью, – сказал полковник, когда солнце начало постепенно прятаться за деревья. Раздался крик птицы, похожий на девичий смех. И снова Майлз готов был биться об заклад, что слышал, как раскрывались бутоны цветов. – Передние конечности и плечи тигра, – продолжал полковник, – чрезвычайно сильны, на передних лапах имеются длинные, острые когти, способные втягиваться. Череп животного несколько укорочен для увеличения режущей силы мощных челюстей. Наша тигрица – сильная зверюга.
Гольдстайн принялся напевать «Руби, не увози свою любовь в город». На его лице сияла блаженная улыбка. Капрал Смарт сказал:
– Ой, ай..
Перез поднял руку к лицу и сосредоточенно нюхал свое запястье.
Майлз застыл на минуту: он разглядывал сияющий металлом – аппарат для попкорна, который вдруг увидел в зарослях папоротника. Машина была несколько устаревшей: она стояла на тележке с огромными колесами, а ее верхняя часть походила на маленькую цирковую палатку. Он причмокнул губами в предвкушении соленого, жирного угощения.
Но аппарат вдруг словно испарился: вместо него лежала груда серых камней.
– Вон она! – приглушенным голосом проговорил полковник, резко остановившись, отчего Смарт натолкнулся на него. – Господа, сейчас вы смотрите, – прошептал он, раздвигая листья слоновьего уха и всматриваясь вдаль, – на индокитайского тигра, цвет шкуры которого темнее, чем у индийского, но светлее, чем у южно-китайского.
Практически полностью истреблен в прошлом веке. Ну, разве не красавица?
Солдаты пытались разглядеть, что находится за стеной листвы.
– Не вижу никакого тигра, – сказал Гольдстайн.
Майлз, взгляд которого был в данный момент направлен на темную лужайку, мерцающую, словно по траве кто-то рассыпал жемчуг, тоже никого не видел. Свет молодой луны устроил игру с природой: очертания куда-то смещались, постоянно изменяли свой вид, растягивались, прыгали. Однако сквозь заросли действительно кто-то пробирался. Невозможно было не слышать мягкую поступь по траве.
– Боже, – сказал капрал Смарт, – да вот же она! Капрал не ошибся. Тигрица приближалась к лужайке – стройная красавица с поразительной красоты линиями тела; ее шерсть была словно снег, отражающий лунный свет, но на спине она отливала золотисто-розовым; белизну рассекали темные линии. Она была настолько восхитительна, что мужчины замерли.
«Почему она не чувствует наше присутствие?» – удивился Майлз.
Тигрица повернула голову и посмотрела своими раскосыми миндалевидными глазами прямо на них. Она облизнулась, и мужчины увидели поразительно нежный розовый язык. Она замерла, будто почуяла опасность.
Полковник выпрямился и смело направился к трехсоткилограммовой кошке. Он выстрелил лишь раз, умело прицелившись в грудь. Задыхаясь, тигрица повалилась на землю.
Полковник помчался к лужайке. Выхватив нож, он подошел к ее брюху и искусным движением руки провел ножом от глотки до поясничной области.
Тигрица взревела. Ее яростный рык, казалось, услышали даже звезды.
Затем полковник опустился на колени, запустил руку ей в живот и начал доставать трофеи: почки, кишки, алую печень – с ее внутренностей капал густой кровавый соус.
– Угощайтесь, господа! – закричал полковник. Изголодавшиеся бедняги приступили к трапезе без каких-либо колебаний.
Перез ринулся к добыче первым. Окровавленными по локоть руками он достал что-то желтое и блестящее.
– Поджелудочная железа, – сказал он с видом победителя и вцепился в плоть зубами.
Собираясь присоединиться к пирующим, Майлз не сводил взгляда с морды тигрицы. Ее глаза были открыты, и на мгновение ему показалось, что перед ним лицо человека. Но пустой желудок заставлял человека играть по своим правилам, и Майлз отдался безумству.
Мужчины бросались друг в друга кусками мяса, рисовали на своей одежде красные полосы и смеялись, словно дети, попавшие в жаркий день под холодные струи поливальной машины. Они насыщались духом тигрицы, ликуя, что им удалось отобрать жизнь у самой Похитительницы душ. Возможно, они даже насыщались душами людей, которых она в свое время съела. Они набивали рты кусками теплой, липкой, солоноватой плоти с привкусом железа. Майлз снял рубашку и, набрав в руки остывающей крови, облил ею себя, оставив на белой коже красные следы. Своей истощенной плотью он впитывал силу тигра.
Он готов был поклясться, что сердце тигрицы продолжало биться, когда, вонзив в него острый нож, он разделил его на две части и одну отдал Джексону. Вцепившись в твердую сердечную мышцу зубами, Майлз пытался прогнать навязчивую, отвратительную мысль, пульсирующую в его голове: «Она была еще жива, когда полковник вспорол ей брюхо».
Но потом мысль вдруг исчезла, потому что эта небольшая группа людей прекратила свое существование: у трупа тигрицы стояли существа, достигшие ужасающих глубин инстинкта выживания. Они не слышали, как прилетел вертолет, впоследствии никто из них даже не мог вспомнить, каким образом им удалось выбраться с той лужайки. Перез, Смарт, Гольдстайн и Джексон в один голос заявляли, что помнили произошедшее лишь с того момента, как пришли в себя в военном госпитале в Сайгоне. Однако Майлз вспоминал, как в ту ночь они поспешно поднялись на борт спасательного вертолета НН-53 и тот диалог:
– Господи, чем они там занимаются? Они все в крови, но на них нет ни одной раны.
– Посмотри на их рты, они что-то ели.
– Но что? Там ничего не было.
– Я что-что видел…


Титус.
– Прости, друг мой, – сказал Титус. – Агент, который увел ее в аэропорту, очевидно, ее соучастник. На этот раз Кэтрин Александер превзошла саму себя. Мы не знаем, где она сейчас.
– Пора с ней кончать, – произнес Майлз.
– У меня налажена связь с ЦРУ, – не сдавался Титус. – Как только им станет что-что известно, мы тут же узнаем.
Майлз знал, что его друг не бросает слов на ветер, ведь тот семнадцать лет проработал в Центральном разведывательном управлении, прежде чем ушел на пенсию и основал собственную охранную фирму. У него до сих пор были связи в этой организации, в которую его взяли в 1970 году после того, как он демобилизовался.
Как и Майлз, Титус Перез – бывший первый сержант, а теперь генеральный директор – обладал силой тигра. Шестеро вошли и шестеро вышли, но в живых осталось лишь трое…


– Я долго размышлял, – проговорил Майкл, когда они шли по тихой улочке жилого квартала в Вашингтоне. Навстречу им дул резкий ветер.
– О чем? – голос Кэтрин звучал приглушенно, поскольку огромный шерстяной шарф скрывал ее лицо почти полностью. Им наконец удалось уехать из гостиницы «У миссис О'Тул». Необходимо было найти компьютер. С тех пор как Кэтрин установила связь с пользователями чата «Хауксбилль» и попросила их найти информацию о Тимбосе, прошло уже три дня. Кэтрин должна была узнать, не удалось ли им отыскать хотя бы что-нибудь.
– Сабина упомянула о возвращении к душе, которой нас наделили при рождении. – Майкл поднес руки ко рту и подул на них. – Иисус говорил примерно о том же. Он сказал, что до тех пор, пока мы в душе не превратимся в детей, ворота в рай для нас будут оставаться запертыми. Интересно…
– Что?
– Действительно ли она услышала голос Христа тогда, в Александрийском храме?
Взглянув на Майкла, Кэтрин не могла не заметить, что на холоде его щеки покрыл красивый румянец. Она подумала: «А ведь человек создан для того, чтобы дышать свежим воздухом, а не сидеть в стенах какого-нибудь монастыря».
– Я должен признаться вам кое в чем, – сказал вчера Майкл после того, как они сбежали из Международного аэропорта Лос-Анджелеса. Но едва он открыл рот, собираясь произнести следующее слово, как сзади подъехал автомобиль с полицейским патрулем. Время, казалось, застыло, сердце остановилось – их все-таки поймали.
– Стоянка здесь запрещена, – произнес полицейский, ограничившись лишь предупреждением.
Но испытанного ужаса хватило для того, чтобы оставшуюся часть пути они проехали в полнейшей тишине. Они направлялись в аэропорт «Джон Уэйн», намереваясь улететь в Вашингтон. После взлета Кэтрин позволила себе немного расслабиться. Тогда она и спросила у Майкла, в чем тот собирался ей признаться. Майкл ответил:
– Ни в чем. Я просто хотел сказать, что сильно переживал, когда собирался в аэропорт за вами, ведь я мог опоздать.
Однако, произнося эти слова, Майкл избегал ее взгляда. Кэтрин решила не давить на него.
Они прибыли в Вашингтон прошлой ночью и с ужасом осознали, что температура воздуха здесь была ниже нуля и продолжала опускаться. Перед тем как поехать непосредственно в город, они решили разделиться. Кэтрин отправилась на поиски магазина, в котором бы продавали верхнюю одежду. Майкл же решил отыскать справочник туриста и найти жилье. Они встретились полчаса спустя. Кэтрин держала в руках две сумки, в которых лежали пуховики, теплые шарфы, перчатки и вязаные шапки. Майклу удалось забронировать номер в гостинице.
Они стояли на перекрестке в ожидании зеленого сигнала светофора. Майкл пристально посмотрел Кэтрин в лицо.
– С вами все в порядке?
Она знала, что он имеет в виду. С момента взрыва, устроенного Хангерфордом, и обнаружения свитков прошло одиннадцать дней – одиннадцать дней в бегах, без нормального сна.
– Я настолько плохо выгляжу? – спросила она, попытавшись улыбнуться.
Майкл улыбнулся ей в ответ. Он отвернулся, однако Кэтрин успела заметить в его глазах искорку. Она подумала: «Он хочет сказать, что я прекрасна» – и резко вздохнула: собственные мысли пугали ее.
И тут взгляд Майкла устремился на противоположную сторону Висконсин-авеню.
– Неужели глаза не обманывают меня?
Кэтрин подняла голову и увидела, о чем говорил Майкл.
Компьютерный магазин, сияющий рождественскими огнями, толпы покупателей, и на окне большая манящая вывеска:


ДИАНУБА 2000
**3агляните к нам и испытайте новейшую интернет-программу!**
БЕСПЛАТНО!!


– Держитесь рядом, Кэтрин, – предупредил Майкл, когда в поисках демонстрационных компьютеров они вошли в магазин, в котором царил полнейший хаос.
Доказательства власти и могущества Хэйверза находились повсюду. Его программное обеспечение являлось лидером на рынке информационных технологий, и тому было наглядное доказательство: люди выстаивали огромные очереди в кассу, держа охапки дисков с компьютерными играми и различными программами, выпущенными «Диануба Текнолоджиз»; девушки покупали интерактивную романтическую игру «Бабочка-3». Покупатели стояли в кассу в два ряда, ведь многие оставляли заказы на новую программу, «Диануба 2000», которая, как планировалось, должна была стать доступной потребителям в 00.01 первого января, если, конечно, Министерство юстиции не воспрепятствует этому.
Кэтрин и Майкл отыскали демонстрационные компьютеры, за которыми сидели счастливцы, бороздящие виртуальные просторы. Здесь играли в многопользовательские сетевые игры, общались в чатах. Дожидаясь своей очереди на компьютер, Кэтрин внимательно рассматривала толпу. Она задержала взгляд на двух женщинах у компьютера, которые смеялись над тем, что одна из них показывала другой. Понаблюдав за ними некоторое время. Кэтрин поняла, что это были мать и дочь, и девушка, которой было немногим за двадцать, знакомила мать с миром компьютеров. Лицо более взрослой женщины засветилось, когда ей вдруг удалось овладеть компьютерной мышью и в качестве вознаграждения за успех перед ее глазами возникли графические образы и зазвучала энергичная музыка. Кэтрин подумала, что эта картина не многим отличалась от того, как мать обучает маленькую дочь жизни – просто в данном случае они поменялись ролями, ведь пришло время дочери изумлять и радовать мать.
«Мама, почему ты не прожила больше, ведь я могла бы научить тебя тому, чего ты еще не знаешь?»
Кэтрин обернулась и поняла, что Майкл наблюдает за ней. Он посмотрел на мать и дочь и затем снова на Кэтрин. В этот момент она поняла, о чем тот думает. И в следующее мгновение осознала, что сама знает, о чем размышляет в данную минуту Майкл.
«С каких это пор мы стали читать мысли друг друга?»
Наконец компьютер освободился. К нему уже начал было кто-то подходить, но Кэтрин оказалась проворнее.
Она работала быстро, в то время как Майкл выполнял роль дозорного. На этом компьютере было установлено программное обеспечение «Симитар», что обеспечивало большую по сравнению с ноутбуком Дэнно скорость операций. Через секунду Кэтрин уже вошла в чат.
Увидев список пользователей «Хауксбилля», Кэтрин облегченно вздохнула, ведь это означало, что нужные ей люди находились в Сети, а не пошли по магазинам в преддверии Рождества. Вопрос был лишь в том, не производилась ли слежка за манипуляциями в этом чате на предмет ее возвращения. Соблазн зайти в вожделенный чат был велик, однако она не решилась на этот шаг. Если каким-то образом Хэйверзу удалось узнать о существовании Хауксбилля, он мог в этот момент находиться в нем, беседуя с его постоянными посетителями под псевдонимом из книги. И пребывая в полной готовности к встрече с ней.
Поэтому она напечатала: «/войти #дженет». После нажатия клавиши ввода в правом окне появилась надпись «#дженет». Теперь оставалось лишь ждать, наблюдая за пустым экраном, в верхней части которого высвечивался ее ник – @Дженет – и больше ничего. Должен же хоть кто-нибудь из «Хауксбилля» заметить ее.
Кэтрин посмотрела на Майкла, который всеми способами отвлекал продавца. Однако она увидела, что на нее смотрит другой продавец, уже двигающийся в ее направлении.
Она повернула голову к монитору.
– Давайте же, – прошептала она. – Заметьте меня. Обратите внимание на Дженет.
– Простите? – раздался голос за ее спиной. Кэтрин подняла глаза и увидела улыбающееся лицо.
– Мне кажется, вы ничем особенным тут не занимаетесь, – сказал молодой человек, – а мне необходимо проверить одну программу, если вы не возражаете.
Кэтрин громко закашляла. Мужчина отошел и тут же обнаружил другой свободный компьютер.
Кэтрин заметила, как в ее сторону снова направляется продавец. Кэтрин решительно всмотрелась в монитор.
– Давайте же, – сказала она на этот раз несколько громче, – я здесь. Заходите.
И в этот момент продавец подошел к ней.
– Так! – сказал он. – Что мне рассказать вам о «Диануба 2000»? Вы уже умеете работать в Интернете?
Он направил взгляд на экран.
– Ой, сегодня вам вряд ли удастся пообщаться в чате. Рождество на носу, и все ушли за покупками! – радостно сообщил продавец. – И не забывайте, что многие из этих чатов созданы в Европе, где сейчас уже вечер, а значит, люди открывают подарки. – Он дотянулся руками до клавиатуры и начал печатать. – Что мне вам показать? Эй, у вас проблемы с «Юниксом»? Позвольте показать, как с помощью этой потрясающей новой программы всего лишь одним движением пальца вы можете получить сетевой доступ в многопользовательское…
У Кэтрин снова начался приступ кашля, на этот раз более сильный. Майкл не заставил себя ждать.
– Простите, – обратился он к продавцу, подойдя к нему и слегка похлопав его по плечу. – Хотел спросить, не поможете ли вы мне разобраться с последней версией операционной системы ОС-2?
Кэтрин обернулась. Ее охватил еще более свирепый приступ кашля.
– Да, – сказал продавец, который не смог скрыть некоторого отвращения. – Конечно, сэр, следуйте за мной.
Когда мужчины ушли, Кэтрин охватило сильнейшее желание тут же снять с себя шерстяную шапку и шарф, но осознание риска, которому она бы подвергла себя, открыв лицо, было сильнее.
Она уставилась на монитор, на котором одиноко высвечивался ее ник «@Дженет», не теряя надежду на то, что ее все-таки заметят.
Кэтрин взглянула на часы. Сколько времени она уже находится здесь?
Она ощущала, как вокруг нее кружат покупатели, рассчитывавшие, что им тоже достанется бесплатный сеанс Интернета. Пустой экран заставлял окружающих нервничать и подозревать…


<СЕРВЕР> К нам приходит Жан-Люк! mason@ouray. cudenver.edu
<СЕРВЕР> К нам приходит Сладкая! kharvey@scgrad.demon.co.uk


Кэтрин чуть было не закричала от радости. Ее заметили! <Дженет> Привет всем!!!


<СЕРВЕР> К нам приходит Мейнард! rismith@alice. brad.ac.us
[Жан-Люк] Дженет, мы ждали тебя
[Сладкая] Привет!:))
<Дженет> Спасибо за то, что нашли меня.
<СЕРВЕР> К нам приходит Бенгур! george@Sebaka-I.DialUp. Polaris.Telnet
Кэтрин приготовилась напечатать «Вы нашли Тимбоса?», когда сзади к ней подошел и остановился покупатель. Приступ кашля заставил его продолжить свой путь.


[Жан-Люк] Дженет, мы видели твою фотографию в газете. Ты очень красива, надеемся, тебя не поймают
<СЕРВЕР> К нам приходит Карлос! mmongo@dianu-ba.com
[БЕНГУР] Дженет: с Рождеством тебя
[Сладкая] О чем написано в свитках????? В Новый год и вправду случится конец света? Мне пойти на свидание с Фрэнки или остаться дома и умереть? Хехехехехехе
<СЕРВЕР> К нам приходит ТрилогиЯ! tombak@ix-orI-22.ix.veetcom
[ДОГберг] Я не хочу умирать
<Дженет> В свитках написано о том, что, поскольку мы произошли от Бога, мы священны, а поскольку мы священны, мы вечны, смерти нет
[Карлос]:))
[Жан-Люк] Дженет, тебе не стоит заходить сюда снова. ФБР отслеживает чаты
[аСтронавт] Но только не нас, только не Хауксбилль
[БЕНГУР] Пока нет [Карлос] Мы считаем
[Сладкая] Дженет: ты читала о женщине из Сиэтла, назвавшейся твоим именем?
[аСтронавт] а ФБР решили навести ей визит:)))))
<Дженет> да, это была ты?
[ТрилогиЯ] Мы решили, что это собьет с пути федералов и всех остальных):-р
[Жан-Люк] Мы намеренно подняли переполох, мы создаем новые чаты, и если доктор Александер на самом деле создаст свой чат, федералы уже не смогут настолько быстро вычислить ее. Они решат, что это всего лишь очередная шутка:-)


Оглядевшись по сторонам и убедившись, что за ней не наблюдают, Кэтрин быстро напечатала: «Вы нашли Тимбоса?»


[Жан-Люк] О нем ничего нет
[ТрилогиЯ] сожалею
[Сладкая] мы пытались.:(
[БЕНГУР] Мы искали везде


Взгляд Кэтрин стал неподвижным. Расстроившись, она напечатала:


<Дженет> Ребята: вам лучше сейчас выйти из этого чата. Вы подвергаетесь опасности
[ДОГберг] Удачи
* ДОГберг крепко обнимает Дженет
* ТрилогиЯ присоединяется
<СЕРВЕР> Догберг покинул этот канал
<СЕРВЕР> ТрилогиЯ покинула этот канал
[Сладкая] всего хорошего тебе:-)
* Сладкая целует Дженет обнимаются
<СЕРВЕР> Сладкая покинула этот канал
[Жан-Люк] Ты когда-нибудь вернешься к нам?


Кэтрин смотрела на слова и представляла жесты людей, которых никогда не видела и, скорее всего, так и не увидит. Она не знала, действительно ли Сладкая была женщиной, а Астронавт – мужчиной, было ли им по двадцать лет или уже шел восьмой десяток, и вообще, находились ли они все в Соединенных Штатах.


<Дженет> Жан-Люк: скорее всего, нет
* Дженет обнимает вас всех
<Дженет> Спасибо за вашу помощь
[Мейнард] Мы ведь делали это еще и для Баррета. Он создал этот чат. Он создал нас самих
[БЕНГУР] Мы душой с тобой
<СЕРВЕР> Мейнард покинул этот канал
<СЕРВЕР> Бенгур покинул этот канал
[Карлос] Дженет: Да пребудет с тобой Господь и защитит тебя


Кэтрин посмотрела на окно, что высвечивалось справа. Осталось лишь два имени: «@ Дженет» и «Жан-Люк»


[Жан-Люк] Дженет
<Дженет> Да?
[Жан-Люк] Кем написаны эти свитки?
<Дженет> Женщиной по имени Сабина. Пророчицей
[Жан-Люк] Нет
<Дженет> Что «нет»?


Прошло некоторое время, прежде чем Кэтрин увидела ответ:


[Жан-Люк] Пророчица – ТЫ…


/выход
ПОКИНУТЬ СЕРВЕР
НЕТ ТРАНСПОРТА


Заголовок гласил: «Женщина прикасается к фотографии свитка – и излечивается от рака!»
Несмотря на то что это была вовсе не первая страница газеты «Нью-Йорк Таймс» или «Оджи», а всего лишь заголовок бульварной «Нэшнл Энквайерер», эти слова не могли не повлиять на кардинала Лефевра. Заголовок был еще одним свидетельством всеобщего умопомешательства. Ватикан утопал в море телефонных звонков и телеграмм изо всех точек мира: людям хотелось знать, действительно ли недавно найденный фрагмент папируса обладает целительной силой.
Подойдя к двери с бронзовым клеймом и надписью «Archivio Secreto Vaticano», он кивнул священнику, работавшему за компьютером. Многое изменилось. Компьютеры теперь были и здесь. Ватикан подключили к Интернету в 1995 году. Кардинал Лефевр помнил тот удивительный день четыре года назад, когда двадцать тысяч страниц рукописей внезапно оказались доступными всему миру, очутившись в виртуальном пространстве. Люди смогли наслаждаться потрясающими средневековыми миниатюрами и текстами с позолоченными буквами, и для этого необходимо было лишь щелкнуть кнопкой компьютерной мыши.
Он вошел в одно из основных хранилищ – каплю в море из пятидесяти километров полок с архивными материалами. Он знал, что люди неверно понимают смысл названия этой библиотеки: «секретная» в данном случае вовсе не означала, что документы были спрятаны от мира, засекречены, и, уж конечно, они не представляли собой запрещенные материалы. В данном случае подразумевалось, что они находились в частной коллекции Церкви. Ученые и студенты могли свободно с ними работать.
Однако в этот прохладный день в канун дня рождения Христа кардинал Лефевр направился через открытый архив в глубь библиотеки, где хранились в полном смысле этого слова секретные документы. Огромные помещения скрывали от посторонних тысячи нигде не зарегистрированных рукописей.
Специальный курьер только что доставил ему конверт с фотографиями. На обратной стороне каждого снимка карандашом был проставлен номер, дата – 15/12/99 – и инициалы «К.А.» – «Кэтрин Александер». Чернилами была сделана подпись: дата – 17 декабря 1999 года, номер дела и инициалы детектива.
Безусловно, некоторых фотографий недоставало; удалось получить лишь несколько снимков, поскольку ими пришлось поделиться с американским и египетским правительствами. Однако и этого количества достаточно для того, чтобы Его Преосвященство убедился в важности находки Кэтрин Александер, тем более учитывая тот факт, что он был одним из тех, кто составлял документ, опубликованный Священной Конгрегацией по вероучениям. В работе оговаривались функции и обязательства геолога, однако ее положения касались и археологов. В этом документе кардинал Лефевр четко выразил мысль, что теологи, отступающие от взглядов господствующей Церкви, совершали грех согласно исправленному варианту катехизиса 1990 года, где говорилось: «Задача предоставить единственно верную интерпретацию Слова Божьего возложена исключительно на ныне действующий институт Церкви». Это положение распространялось и на древние документы, которые лишь с некоторой долей вероятности могли быть отнесены к христианству.
После появления новой версии катехизиса от исследователей Библии и историков последовал громкий протест. Доктор Александер направила в Ватикан письмо, в котором резко выразила протест против того, чтобы отступление от взглядов господствующей Церкви считалось грехом. Но что бы произошло, если бы Церковь пошла навстречу всем этим людям? Его Преосвященство не раз задавал себе этот вопрос. Если бы они получили официальное разрешение интерпретировать Слово Божье так, как им вздумается, воцарился бы полный хаос и Церковь бы рухнула. Всегда нужно назначать границы, задавать параметры, определять структуру. Правда заключалась в том, что кардиналу Лефевру каждый день приходилось вести борьбу от лица Конгрегации, тщательно следя за тем, чтобы инакомыслящие теологи не подрывали единство Церкви.
Особенно угрюмые мысли начинали одолевать его в тот момент, когда специальным ключом он отпирал внутренний архив. Он не мог забыть о том, как девушки украли ценности, принадлежавшие Церкви – если эти свитки были подлинно христианскими, – намереваясь их перевести, и, что еще хуже, ознакомить с их содержанием весь мир, при этом извратив их своими предвзятыми суждениями!
Кардинал Лефевр был знаком с Кэтрин Александер. Ведь именно он двадцать лет назад послал в Калифорнию представителя с приказом, адресованным доктору Нине Александер, остановить свои еретические учения.
«Дочь своей матери», – подумал он, поставив перед собой металлический ящик.
Он остановился.
Доктор Александер и не подозревала о содержании этого документа, в этом Лефевр был абсолютно уверен. Она считала, что Церковь опасается женщин, а свитки могли бы передать власть в их руки. Однако на кону стояло нечто значительно более важное. Речь шла даже не о политике Церкви, власти Папы и священников. Больше всего кардинал Лефевр опасался за веру миллионов людей, которую эти свитки могли бы пошатнуть.
Мария Магдалина была здесь ни при чем. Вопрос затрагивал самое сердце христианства – самого Иисуса…
Руки кардинала дрожали, когда он посмотрел на одну из фотографий свитков и прочитал: «Когда Спаситель был маленьким, его потеряли на три дня. Родители исступленно искали мальчика и наконец нашли в Храме, где он читал проповедь для священников. Тогда Исида возрадовалась, ведь она нашла своего святого сына Ора (Horus)…»
Лефевр затрясся от страха. Страшно представить, каким образом могут повлиять сведения о таком количестве спасителей на веру в Истинного Спасителя…
Он взял себя в руки и сосредоточился на том, что, собственно, и привело его в это хранилище, в истинно секретный архив: – слово, которое он увидел вверху первой фотографии: «Тимбос». Имя короля, которому под страхом гонений женщина в сане дьякона должна была отнести эти свитки.
Кардинал достал фрагмент папируса, найденный в 1932 году в развалинах на территории Северной Африки, после того как он пролежал в песках Алжира почти две тысячи лет. Документ был написан на греческом языке времен Римской империи и, видимо, являлся письмом: «Теперь, когда ты знаешь точный час возвращения Праведного и день, когда всему придет конец, твое сердце может успокоиться. Ведь дар вечной жизни в твоих руках, и, как Праведный обещал, мы никогда не умрем».
Палеографический и углеродный анализы установили возраст этого фрагмента: – 100–150 лет нашей эры. И поскольку «Праведный» являлся одним из нескольких эпитетов Мессии в Библии, этот документ перешел в руки Ватикана как часть, возможно, утерянного Евангелия.
Мог ли он быть фрагментом свитков Сабины? Лефевр задумался. По его спине пробежал холодок страха. Не мог ли автор этого письма прочесть свитки Сабины и создать их копию? Или они были написаны самой диаконессой Эмилией или даже Перпетуей? Этот фрагмент нашли неподалеку от древнего города Тимгада. Тимбоса? Кардинал задумался. Можно ли было положиться на сходство этих двух слов?
В Интернете ходили слухи, что у доктора Александер имеется не полный комплект свитков Сабины и она разыскивает седьмой. Может быть, именно в Тимгаде и был зарыт седьмой свиток? Он лежал в дрейфующих песках Северной Африки, дожидаясь своего часа…


– Разве современные технологии не великолепны? – спросил Титус, когда помощник принес отчет. Сутки назад у него в руках оказалась фотография Александер в ее новом образе, а также фоторобот человека, который приходил за ней в аэропорту Лос-Анджелеса. Эти изображения были разосланы во все аэропорты, железнодорожные вокзалы, автобусные станции, почтовые отделения, и результат не заставил себя ждать.
Титус обратился к прямой линии с Майлзом Хэйверзом.
– У нас тут кое-что проясняется, друг мой, – сообщил Титус с улыбкой. – Парочки, соответствующие этому описанию, были замечены в нескольких местах. Я посылаю сейчас туда своих людей. Мы без труда вычислим, какие из них те, кто нам нужен. И знаешь, что я слышал, друг мой? Что мужчина, с которым она улетела из Вегаса, – священник. Ты понимаешь, что это может означать для нас? Через несколько часов наступит Рождество. Если бы ты был священником, Майлз, куда бы ты отправился в ночь перед Рождеством?


– Я ненадолго, – сказал Майкл. – Церковь всего лишь в трех кварталах отсюда, за углом. – Он ждал, что на это ответит Кэтрин.
Она сидела, склонившись над папирусом, в резиновых перчатках, купленных в местной аптеке, и старательно разворачивала первую страницу пятого свитка.
– Четыре свитка переведены, и остались лишь два, – сказала она. – А мы ни на йоту не приблизились к разгадке тайны седьмого свитка. – Кэтрин выпрямилась и повернулась к Майклу. – Я знаю, вы хотите, чтобы я пошла с вами, но я не могу.
Он подошел к ней и протянул руку, будто собираясь дотронуться до ее лица, но остановился. Ему вспомнился момент, когда они стояли в компьютерном магазине, ожидая свободного компьютера. Их взгляды были устремлены на мать и дочь, и, когда Майкл повернулся к Кэтрин и их взгляды встретились, он вдруг осознал, что читает ее мысли. Тогда ему вспомнился другой случай из жизни, когда ему также удалось узнать мысли другого человека. Он был еще молод, отец в очередной раз вернулся домой пьяным, и Майкл решил покончить с этим кошмаром раз и навсегда. Но мать пристально посмотрела на сына, внушив ему одним взглядом, что он должен вспомнить про любовь и терпение. Она словно сказала: «Ты сейчас не понимаешь. Может быть, однажды, когда повзрослеешь, ты поймешь».
Майкл так и не достиг возраста, когда смог наконец понять отца. Мать не дожила до сорока пяти, скончавшись от рака. Отец же провел остаток жизни в отделении для алкоголиков в муниципальной больнице.
Но Майкл не забыл глаза матери, сказавшие ему то, что услышал лишь он. Он уже и забыл это ощущение, но взгляд Кэтрин заставил его испытать его снова.
– Исайя, – тихо произнес Майкл, почти дотронувшись до лица Кэтрин. – Шестьдесят, двенадцать. И польется мир, словно река.
Она замерла, но потом отвернулась.
– Кэтрин, – начал было Майкл, но вдруг у него вырвался звук удивления.
Она увидела, что его взгляд направлен в сторону телевизора.
– Это не Майлз Хэйверз?
– Он! – воскликнула она, тут же увеличив громкость. По телевизору в прямом эфире транслировалась пресс-конференция Хэйверза из его дома в Санта-Фе. «Я не знаю, каким образом просочилась информация о том, что я веду переговоры с Кэтрин Александер по поводу покупки у нее этих свитков, – сказал он своим «фирменным» голосом. Его улыбка сияла на весь экран. – Однако могу вас заверить, что сделать эту информацию доступной общественности было вовсе не в моих интересах».
– Что?! – воскликнула Кэтрин.
– Мистер Хэйверз, – обратился журналист к Майлзу, – вы утверждаете, что свитки на самом деле существуют? Вы можете это подтвердить?
– Да, могу. Причина, по которой я хочу приобрести у Кэтрин Александер эти свитки, заключается в том, что у меня имеется некоторое опасение, что эта женщина может их уничтожить. Эти рукописи являются достоянием всего человечества, а не одного человека. Я решил, что мое предложение ценой в пятьдесят миллионов долларов убедит ее поделиться свитками с миром. Но пока доктор Александер отказалась от моего предложения.
– Я не верю своим ушам! – воскликнул Майкл. Кэтрин стала переключать каналы. В других новостях сообщалось: «Миллиардер Майлз Хэйверз заявил сегодня о том, что ведет переговоры с Кэтрин Александер по личным вопросам. Он намеревается приобрести у нее древние свитки и готов заплатить за них пятьдесят миллионов долларов…»
– Я не понимаю, какая ему от этого выгода? – проговорил Майкл. – Зачем ему это?
Кэтрин покачала головой в полном замешательстве. Нажав кнопку на пульте дистанционного управления, она переключилась на канал Балтимора: «…Информация поступила в «Нью-Йорк Таймс» от анонимного источника, который утверждает, что приближен к Майлзу Хэйверзу. Неизвестный заявил, что свитки, о которых идет речь, были найдены на Синайском полуострове, имеют отношение к христианству, были нелегально ввезены на территорию страны, а также, что продавцом этих рукописей является Кэтрин Александер, до сих пор находящаяся на свободе».
– Сам Хэйверз и устроил все это, – заметил Майкл. – Если бы человеком, раскрывшим конфиденциальную информацию, был кто-то другой, Хэйверз бы все отрицал, так что этот маскарад его рук дело.
– Но зачем, Майкл? Какой ему от всего этого прок?
– Возможно, он думает, что таким образом заставит вас выступить в свою защиту.
Программу продолжили коммерческие новости, и Кэтрин выключила телевизор.
– Что ж, это не сработает. Я не собираюсь объявляться, буду так же молчать и продолжу перевод свитков. – Кэтрин посмотрела на Майкла. – Вам пора идти. Полуночная месса начнется уже через час.
– А вы уверены, что я не смогу убедить вас пойти со мной?
– Пятый свиток сохранился намного хуже, чем остальные. Я должна начать работу.
Но Майкл не уходил, и, ощутив на себе его взгляд, Кэтрин повернулась к нему:
– Майкл, я не могу пойти с вами.
– Почему?
– Потому что в ночь смерти своей матери я прокляла Церковь. И я прокляла Бога. Я не могу вернуться.
– Конечно же, можете. Обратный путь всегда открыт для вас.
Кэтрин вдруг вспомнила слова, сказанные им две ночи назад в «Атлантиде»: «Люди рождаются с тоской по раю. И задача заключается в том, чтобы отыскать путь домой».
«Но как?» – хотелось ей спросить.
Кэтрин вспомнила слова Сабины: «И я осознала истинный смысл понятия «Путь». Этот путь ведет не вперед, а к истокам».
Удалось ли Сабине найти дорогу домой?
Кэтрин покачала головой.
– Я не знаю, как мне вернуться, Майкл.
– Тогда позвольте сопроводить вас.
И она увидела перед собой его протянутую руку.


Ночь была невыносимо холодной. Ветер словно резал ножом. Но в открытые ворота церкви люди вливались плотным потоком. Ко входу продолжали подъезжать машины, которым на узкой улице уже не хватало места.
«Как много верующих», – подумала Кэтрин, посмотрев на готические шпили, упирающиеся в небо, на котором сегодня не было видно ни луны, ни звезд. Из храма доносились звуки органа. Играли «О, святая ночь». Из открытой двери изливался свет, походивший на поток жидкого золота. Кэтрин наблюдала за людьми, заходящими в струю света. Одни были серьезны, другие весело махали руками друзьям; старики медленно передвигались, опираясь на трости, дети спешили к невероятно красивой и ярко освещенной сценке Рождества Христова, расположенной на лужайке.
Когда они с Майклом подошли к церкви, сердце Кэтрин бешено забилось. Несмотря на низкую температуру воздуха, ей вдруг стало жарко, захотелось скинуть куртку и подставить тело морозному ночному воздуху. Наконец у основания лестницы остановилась.
Майкл посмотрел на нее.
– В чем дело?
– Я не могу.
– Здесь нечего бояться.
– Майкл, я не могу.
Увидев, что она сильно побледнела, он отвел ее в сторону, в небольшой сад, где в покрытом инеем кустарнике, словно призрак, стояла ванна для крещения младенцев. Кэтрин опустилась на каменную скамейку и, стянув с себя шарф, подставила лицо холодному ветру, глубоко вдыхая воздух.
– Зачем же вы пошли со мной? – спросил Майкл, вглядываясь в ее лицо.
Она молчала.
– Вы сделали это для меня, правда?
– Я обеспокоена.
– Чем?
– Я опасаюсь, что вы можете оставить сан священника.
– И почему же это беспокоит вас?
– Потому, Майкл, что, если вы уйдете из Церкви, этим вы ничего не решите. Вина, которая не дает вам покоя, станет терзать вас еще больше.
– И вы подумали, что, если я верну на путь истинный заблудшую душу, это заставит меня остаться? Кэтрин, вы не можете переступить порог этой церкви ради меня. Вы должны сделать это для себя.
– Вы все еще верите, Майкл?
Он недоумевающе посмотрел на нее.
– Что имеете в виду?
– Все эти спасители, о которых пишет Сабина…
– Это не ново для меня. О них рассказывается в исторических книгах – Гермес, Таммуз, Марс. Они не подрывают моей веры в Иисуса, если вы имеете в виду именно это. Я рассматриваю их как его предвестников.
Майкл сделал паузу.
– А что случилось? Вы вдруг стали бледны, как полотно.
– Воспоминания, – коротко ответила она.
Кэтрин стянула с рук перчатки, подставив вспотевшие руки холодному воздуху.
– Ребенком я заикалась, когда нервничала или испытывала страх. С возрастом это прошло. Когда мы приехали в Южную Калифорнию, мне было десять лет, и я пошла в школу Пресвятой Девы Марии. Тогда я еще заикалась. Мама предупредила учителей об этом, но сестре Иммакулате, видимо, забыли сказать. Она преподавала в пятом классе и, к сожалению, тоже страдала этим недугом. Это случилось в мой первый день в школе. – Кэтрин провела рукой по коротким белокурым волосам. Она говорила отрывисто. – Мы изучали путешественников-первооткрывателей. Я жутко боялась, что сестра меня вызовет. – Вспоминая события прошлого, Кэтрин качала головой. – И, конечно же, она вызвала меня. Урок был посвящен Васко да Гама. Когда сестра произнесла его имя, у нее вышло «В-васко д-да Г-гама». Она задала мне вопрос, я стала заикаться: «В-васко д-да Г-гама». Класс взорвался от хохота. Сестра восприняла мои слова как оскорбительную насмешку. Она приказала мне встать на табуретку лицом к классу, повесила мне на шею табличку с надписью «Неверная». Сестра сказала, что я простою на табурете до тех пор, пока не пойму, что к людям необходимо относиться уважительно, после чего продолжила урок.
Дети хихикали и перешептывались. Я плакала. Мне захотелось в туалет, но я была настолько напугана, что побоялась попроситься. Я стала терпеть, но меня хватило ненадолго. Через некоторое я почувствовала, что мои ноги что-то щекочет. Дети завизжали от смеха, но потом в классе воцарилась тишина, угнетавшая меня еще больше, потому что я чувствовала, что им за меня стыдно. Сестра решила, что я сделала это нарочно. Она сняла меня с табурета и обозвала негодяйкой, после чего отвела в кабинет директора.
Кэтрин теребила край шарфа. Чувствуя на себе взгляд Майкла, она продолжила:
– Школьная медсестра занялась мной, пока директор пытался дозвониться до моих родителей. Матери в городе не было – она уехала на семинар, но отец был дома, вернее, в колледже, в котором преподавал. Поскольку это произошло утром, он сказал, что зайдет за мной во время обеда. Так я и продолжала сидеть в кабинете директора. Выстиранные трусы лежали в целлофановом пакете у меня на коленях. Я ждала отца.
Обед начался и закончился. День близился к вечеру. Отцу снова позвонили и оставили сообщение на автоответчике. Уроки закончились, дети ушли домой. Разошлись по домам и учителя. Уборщицы стали мыть полы.
Домой меня отвезла школьная медсестра. Отец был дома. Он сказал, что забыл обо мне, и даже не спросил, что произошло, а вернулся в свой кабинет.
Кэтрин поднялась и стала рассматривать тонкую пленку льда на поверхности воды в ванной. Месса уже начиналась.
– Церковь была для отца смыслом жизни. В этой фанатичности присутствовало что-то мистическое. Ему не стоило заводить ребенка, быть отцом не его призвание.
– Итак, Церковь значила для него больше, чем вы, и за это вы злитесь на меня.
Кэтрин обернулась.
– Бог значил для него больше, чем я! Майкл, я прокляла Бога не из-за отца Маккинли или того, как умерла моя мать. Я прокляла Бога за то, что отец любил его больше, чем меня. Он не оставил бы Бога сидеть в одиночестве в кабинете директора в мокрых трусах!
Кэтрин протянула руку и разломила тонкую ледяную пленку.
– Дети очень плохо относились ко мне. Можете представить, какими словами они обзывали меня. Если бы не Дэнно…
– И вы так и не рассказали об этом матери?
Кэтрин вернулась к лавке.
– Зачем? Она души не чаяла в отце. Когда он умер, я разозлилась, потому что вопрос так и остался нерешенным. Я все ждала момента, когда вырасту, стану мудрее, смогу побеседовать с ним на эту тему и все прояснить. Но он погиб, и в его смерти виновна моя мать, потому что она продолжала писать книги, раздражающие Церковь, а ведь отцу пришлось уехать именно из-за этого!
– Поэтому вы и решили продолжить работу матери – работу, которая заставила отца поехать на верную смерть?
Она удивленно посмотрела на него.
– Вы думаете, что я взялась за свитки, увидев в них некий извращенный способ наказать отца?
– Так вы злитесь на него? Именно его вы и не можете простить?
Кэтрин посмотрела на свои руки и тихо ответила:
– Майкл, его обвинили в шпионаже, и он даже не стал этого отрицать. Он и пальцем не пошевелил, чтобы защитить себя. Он позволил им надеть на себя капюшон и сам подставил голову под топор. Когда я приехала в аэропорт за его останками, то испытала острое желание сорвать крышку гроба и спросить наконец, почему он не пришел за мной в тот день. Я должна была услышать от него, что причина заключалась в том, что он не любил меня.
– Вы злитесь на него за то, что он погиб?
– Это незавершенное дело, – сказала Кэтрин. – Он избежал ответа. – Она встала с лавки и принялась натягивать перчатки. – Именно поэтому я и не могу зайти с вами в эту церковь, Майкл. Это его церковь и его Бог. И я не претендую даже на крошечный кусочек его собственности. Мне не следовало приходить. Но вы ступайте, Майкл. Ваше место здесь, а мне нужно работать.
Он посмотрел ей вслед. Кэтрин возвратилась в отель миссис О'Тул к пятому свитку.
Пятый свиток


Сначала мы должны умереть.
Как и Осирис, Благочестивый Пастырь. Для того чтобы достичь состояния благодати, мы должны были пережить такую же смерть и рождение, как и Спаситель, потому что, лишь умерев и возродившись, мы можем получить вечную жизнь.
Именно это и проповедовала нам жрица в храме Исиды.
В Александрии последователи Исиды, Царицы Небесной, превосходили числом верующих всех остальных направлений. И я вспоминаю, что в Антиохии их также было намного больше, чем всех остальных.
Теперь в моем сердце жила Исида, Спасительница. Я попросилась на работу в больницу при храме. Несмотря на то что мое наследство не было растрачено, я желала работать. Сестры научили меня многим секретам акушерства, а я поделились с ними тайнами, о которых узнала в Индии и Персии. Часто во время своей смены в больнице я помогала ухаживать за больными и сидела у постели умирающих.
Именно так я стала свидетелем того, как разнообразна смерть.
Я видела, что некоторые принимают смерть с достоинством и спокойствием, а другие с тревогой и страхом. Одни считают ее сном, другие с радостью отдаются ей, третьи уверены, что их ожидает ужас, четвертые же приготовили для смерти массу вопросов. Наблюдая за тем, как закрываются их глаза и они испускают дух, я думала о душе, покидающей тело.
Осириса называют Воскресшим, и история его жизни ни для кого не секрет, ведь он ходил по этой земле еще две тысячи лет тому назад. Его рождение предвестила звезда, его мать была девой, и к его колыбели с дарами пришли мудрецы и пастыри. Как и в случае с Кришной и Праведным, младенцем Осириса увезли в дальние края, чтобы он избежал верной смерти: злой король приказал уничтожить всех младенцев. Когда Осирис скончался, солнце замерло в небе и земля покрылась пеленой темноты. И тогда земля сотряслась, подобно тому, как после смерти Таммуза и Кришны. Осирис попал в мир мертвых, а по прошествии трех дней воскрес.
Последователи Исиды верят в то, что люди, прошедшие через ритуальную смерть и возрождение Осириса, также воскреснут. И когда Майра, Верховная жрица, пригласила меня принять участие в великом Таинстве, я согласилась.
Здесь новообращенные в течение трех дней соблюдают пост и участвуют в обряде очищения, после чего обучаются высшей форме медитирования, в результате этого волшебным образом воссоединяются с Верховным. Как и ранее, нас отвели в подземную палату, находящуюся непосредственно под храмом и символизирующую преисподнюю. Там на нас надели белые покрывала и дали испить из чаши смерти. Затем, пребывая в состоянии медитации, мы «испустили дух» и установили связь с душами умерших и Богом. По истечении трех дней нас вывели на белый свет, крестили кровью – символом внутриутробной крови, и в знак приветствия прихожане одарили нас объятиями и поцелуями, ведь мы родились заново. Мы вместе сели за стол, на котором стояли вино и хлеб, символизировавшие кровь и плоть Осириса. И тогда нам было разрешено прочесть древнее писание, созданное более чем за две тысячи лет до этого: «Возрадуйтесь, о, люди этого времени, имя Сына Человеческого будет вечно жить». В священном тексте говорилось о царе, который должен был родиться. Он должен стать Искупителем и избавить Египет от раздоров и хаоса. Я задумалась: а не Праведный ли это? А возможно, Кришна или Митра? Или Гермес? Ведь тогда я уже знала, что на землю приходил не один спаситель, которого называли также Искупителем. Их было немало – сыновей девы и Господа. И все из них отдали свою жизнь за то, чтобы искупить человеческие грехи.
Майра сказала, что в пророчестве идет речь о спасителе, которому еще предстоит родиться.
В Александрии я научилась многому, не меньшему, чем в Персии и Индии: я узнала, что смерть – это миф, есть лишь вечная жизнь – а это, как я уже писала тебе, третья из Непреложных Истин. Но в этом просвещенном городе мне открылось кое-что еще. Например, Эпикур пишет, что умственное умиротворение достигается путем сдерживания желаний и искоренения страха. Эпикур советует нам напоминать себе, что Бога бояться не следует, равно как не следует испытывать страх и перед лицом смерти. Я дополнила эту фундаментальную мудрость истиной, открывшейся мне на Востоке: Бога не нужно бояться, потому что мы частичка Бога, и не следует бояться смерти, потому что мы возвращаемся к Богу.
К учению Эпикура, который утверждает, что доброта – это прощение, я добавляю откровение от Исиды: прощение – первый шаг по трем тропам, что приведут нас к душе, когда-то данной нам при рождении.
Прощение, Перпетуя, – четвертая из великих Истин.
Исида открыла мне совершенную форму прощения. И это не просто оправдание врага или человека, совершившего плохой поступок. Для того чтобы прощение осветило нашу жизнь, необходимо, чтобы оно искоренило абсолютно все, что так или иначе нарушает безмятежность нашей души.
Согласно Четвертой Истине, Перпетуя, что осветит тебе обратный путь к душе и дару, ты должна простить обидевших тебя, простить даже пса, что лает и мешает тебе спать, простить лето за невыносимую жару и зиму за холод; простить вросший в плоть ноготь на пальце ноги, разорвавшуюся сандалию, укусившую тебя блоху; простить вино за его пресный вкус, пыль, покрывшую предметы в твоем доме, несносного ребенка, морщины, седину волос, пропавшую куда-то расческу; простить повысившиеся цены, твой день рождения, о котором забыли, толпу на рыночной площади, беспокойного соседа, проигранное пари, расстройство, ночной кошмар, оскорбления, зачерствевший хлеб, рыбную кость в твоей тарелке.
И это лишь начало. Прощение нужно вырабатывать в себе – каждый день и с искренностью. И, когда оно войдет в каждодневную привычку, ты можешь начать работу над следующей Истиной.
Пятую Истину я также узнала от Исиды, однако сразу того не осознала. Для того чтобы понять истинный смысл откровений, случившихся со мной во время смерти и рождения заново, через которые я прошла в Александрии, мне пришлось преодолеть огромное расстояние по морю и очутиться на окутанной туманом земле, о которой я слышала лишь в легендах.
Когда Корнелий Север объявил об отъезде из Александрии, я попросила разрешения продолжить путь с ними. Поскольку я не нашла Праведного в Египте, я так и не получила ответа на свой вопрос. И хотя я понимала, что его может не оказаться и в туманных землях, я знала, что не должна прекращать свой поиск.
И мы направились на север, туда, где обитают мифические существа.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Пророчица - Вуд Барбара


Комментарии к роману "Пророчица - Вуд Барбара" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100