Читать онлайн Ночной поезд, автора - Вуд Барбара, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночной поезд - Вуд Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночной поезд - Вуд Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночной поезд - Вуд Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Вуд Барбара

Ночной поезд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Мария Душиньская несла под мышкой аккуратный сверток, в котором лежало бежевое шерстяное платье, рождественский подарок. Она быстро шла по узкой улочке к ателье старой женщины, которая время от времени шила для нее одежду. Мостовая была покрыта слоем льда, который, несмотря на чистое голубое небо, не растаял. Улочка вела прямо к городской площади, которую ей предстояло перейти, чтобы попасть в стоявший на противоположной стороне дом швеи. Мария вышла из тенистой узкой улочки и уже сделала несколько шагов по открытому пространству, как увидела людей, столпившихся перед городской площадью. Заметив только что возведенные виселицы, она резко остановилась.
Из соседней двери вдруг появился немецкий солдат и начал замахиваться на нее оружием.
– Mach schnell,
type="note" l:href="#__f_19">[19]
– прорычал он, давая понять, что она должна идти дальше.
– Но что…
– Идите туда, к остальным!
Не веря своим глазам, Мария с открытым ртом уставилась на автомат «Эрма».
– Schnell! – гаркнул нацист, подходя ближе, будто собираясь подтолкнуть ее оружием. – Идите туда! Быстрей!
Мария, спотыкаясь, пошла вперед и вдруг почувствовала во рту вкус страха, она почти не замечала, что таким же образом других людей подгоняли к месту, где стояли виселицы. Около сорока эсэсовцев сгоняли вчетверо большее количество жителей Зофии. И когда она приблизилась к краю толпы, преследуемая солдатом, она увидела то, для чего сюда пригнали людей.
На маленьком, окруженном гестаповцами пространстве, стояли двое мужчин и одна женщина со связанными за спиной руками. На их лицах застыло угрюмое выражение, будто они не верили в происходящее. На шее молодой женщины, одетой лишь в тонкую блузку и короткую юбку, была табличка с надписью на немецком и польском языках: «Мы партизаны. Мы воровали бензин и еду у армии рейха».
Лицо женщины ничего не выражало, казалось, что с него, словно с белой доски, стерли все эмоции. Она стояла перед толпой как загипнотизированная.
Старший из двух, мужчина лет тридцати, выглядел изможденным, его трясущийся подбородок скрывала неряшливая борода. Он полным ужаса взором уставился на виселицы, скрепленные большой перекладиной, с которой свисали три петли. Но младший мужчина, безбородый, лет двадцати умолял капитана охранников пощадить женщину.
Мария, которой стало плохо, слышала, как его трогательная мольба плывет над головами странно притихшей толпы.
– Пожалуйста, она ничего не украла! Она не сделала ничего плохого! Только мы с ним во всем виноваты! Она не виновата. Она не знала, чем мы занимаемся. Пожалуйста, ради всего святого, у нас дома остались дети!
– Молчать! – раздался голос с возвышения у виселицы.
Все повернулись в сторону этого голоса. Гауптштурмфюрер гестапо СС Дитер Шмидт стоял перед толпой, широко расставив ноги, словно одержавший победу Цезарь, и ритмично постукивал себя по бедру стеком. Даже со своего места доктор Душиньская видела злорадство в его глазах, недобрый огонь, который угрожающе тлел подобно двум крохотным кратерам вулкана. Его квадратное грубое лицо застыло в гневе, хотя уголки губ выдавали тайное удовольствие. Пока он говорил, зазубренный шрам, разрезавший левую щеку пополам, неестественно пылал.
– Эти люди партизаны! Это грязные, отвратительные, зараженные вшами свиньи, которые будут казнены за преступления против рейха!
Мария чувствовала, как паралич, начиная от ног, дюйм за дюймом завладевает ее телом и медленно превращает его в камень. Солдату, стоявшему позади, не надо было побуждать ее смотреть, как это приходилось делать с другими. Она никак не могла оторвать взгляд от назревавшей трагедии. Окутавшее толпу столь глубокое безмолвие, какого не бывало даже в церкви, наводило ужас.
Дитер Шмидт продолжал:
– Это должно стать примером для любого, кто задумал покушаться на рейх. И если вы по глупости думаете, что, раз вы невиновны, такого с вами никогда не случится, то помните: можно активно не участвовать в совершении преступления, но, не предпринимая ничего для его предотвращения, вы будете считаться столь же виновным, как и преступник. Вы разжирели и стали самодовольными. Этому пришел конец. Самодовольство порождает беспечность. Рейх проявил слишком большую снисходительность. Если отныне кто-то совершит против нас преступление, вместе с ним будут казнены и его соседи.
Толпа не издала ни звука, казалось, будто она затаила дыхание. Шмидт жестом приказал охранникам подвести пленников. Женщина и самый молодой мужчина шли, будто оцепенев, с застывшими от удивления лицами. Мужчина постарше был так ошарашен, что его пришлось взять за руки и тащить. Под каждой жертвой находился люк, однако длины веревки хватало лишь на то, чтобы подставка виселицы опустилась самую малость, после чего повешенный задохнется, но его тело останется на виду.
Мария смотрела, как Шмидт, видно, растягивая время, не спеша надел петли на шеи пленников. Единственной жертвой, избавленной от последующего зрелища, оказался старший мужчина – под ним первым открылся люк. Оставшихся двоих заставили наблюдать за его агонией. Затем повесили второго мужчину и, наконец, молодую женщину.


Ян Шукальский недоверчиво смотрел на телеграмму, когда услышал, что кто-то робко скребется в дверь. Он поднял глаза, нахмурился, наклонил голову, чтобы прислушаться, затем снова взглянул на телеграмму. В дверь снова поскребли. На этот раз он заметил, что та чуть приоткрылась, затем еще чуть, будто ветер пытался проникнуть в кабинет. Подгоняемый любопытством, он поднялся из-за стола и открыл дверь. На пороге стояла Мария Душиньская. Ян обрадовался ей. Но не заметил странного выражения ее лица и необычной, почти машинальной походки, когда она входила в комнату. Только протягивая ей телеграмму, он наконец обратил внимание на ее лицо – оно словно принадлежало другому человеку. Шукальский остановился.
– Мария, что случилось?
Мария открыла рот, и ему показалось, что она прошептала:
– Ян…
– Мария!
Он взял Марию за руку и повел к стулу, но та продолжала стоять, уставясь на него отсутствующим взглядом.
– Что стряслось, Мария? – Ян Шукальский не мог поверить, что человек без кровинки на лице все еще подает признаки жизни. – Что случилось?
– Какой ужас, Ян, – вздохнула она, ее хрупкие плечи подрагивали. – Дитер Шмидт. Он…
– Расскажите мне, что произошло. – Ян взял ее за руку, его голос стал настойчивым. – Расскажи все.
– Он только что повесил трех человек.
– Что?!
– На городской площади. Прямо между костелом и городской площадью. Двоих мужчин и женщину. Он повесил их!
– О боже… – Шукальский отвернулся от нее.
– Он утверждал, что это партизаны. Что они украли у рейха бензин и еду. Дитер Шмидт также сказал, что отныне он казнит любого, кто живет по соседству с партизаном!
Ян обернулся и протянул ей телеграмму.
Мария сдержала слезы и взглянула на желтый листок бумаги. Осторожно, словно боясь обжечься, она взяла телеграмму и, прежде чем прочесть, уставилась на нее. У нее так тряслись руки, что ей потребовалось время, чтобы успокоиться. Когда Мария дошла до последнего слова, она дала волю слезам.
– Ах, Ян, – тихо прошептала она. – Анализ положительный… Он положительный!
– Вот какова судьба бесполезного эксперимента, от которого я отказался два года назад, – спокойно заговорил Ян. – А теперь оказалось, что он может спасти не одну жизнь.
Мария подняла голову, на ее красивом лице появились красные пятна, губы дрожали, глаза стали по-детски трогательными. Она смогла прошептать лишь одно слово:
– Положительный…
– Старик Вилк так и не узнает, как он нам помог. Это штамм Х-19, Мария. И, если чуть повезет и мы проявим большую настойчивость, думаю, нам в 1942 году удастся провернуть самую широкую эпидемию тифа.


Доктор Шукальский рассказал Кеплеру последнюю новость, предупредив молодого человека, чтобы тот сдерживал свою радость, изображал подавленное состояние, и спокойно добавил:
– Кеплер, мы подошли к следующей стадии. Я сообщу Шмидту, что у вас бесспорный тиф и вы непригодны для службы до полного выздоровления.
Молодой человек согласно кивнул, радуясь, что девять дней ожидания закончились и эксперимент удался.
– А моя бабушка?
– Я сказал ей, что анализы подтвердили мой диагноз. Конечно, она этому не рада, но я уверил ее, что у вас есть надежда побороть болезнь.
– А Анна?
– Анна – медсестра. Она знает, на что можно надеяться.
– Доктор, что вы будете делать сейчас?
– Надо справиться с некоторыми трудностями. Кеплер, если говорить откровенно, я даже не надеялся дойти до этой стадии. Мне казалось, что я принимаю желаемое за действительное. Но мы своего добились, а теперь должны приступить к делу. Сначала вы полежите еще некоторое время. Нам с доктором Душиньской и отцом Вайдой придется найти способ, как распространить нашу «эпидемию».


Пока Ян Шукальский говорил, отец Вайда внимательно слушал его. Они находились здесь, внизу, уже час и почти привыкли к затхлому воздуху. Но священника что-то беспокоило. Ему очень не хотелось говорить об этом, но он понимал, что молчать нельзя.
– Мы не можем вернуть этого мальчика в руки нацистов.
Священник не удивился, когда Шукальский сказал:
– Да, я уже думал об этом.
– Ян, мы с вами знаем, что, если он покинет Зофию, выйдет из-под нашего контроля, нас точно разоблачат. Быть может, он им ничего не расскажет. Возможно, он будет хранить этот секрет. Но мы оба знаем, что Кеплера мучают кошмары и он разговаривает во сне. Представьте, что он вернется в Аушвиц или туда, куда его пошлют…
Ян кивнул.
– Пиотр, я уже говорил, что подумал об этом. Если мы хотим осуществить наш план, то ему нельзя дать уехать из Зофии. Ни за что! – Он колебался мгновение, затем его голос окреп и зазвучал твердо. – Теперь, когда я понял, что моя вакцина может спасти жителей Зофии от нацистских лагерей смерти, меня ничто не остановит.


Ян Шукальский стоял перед образом Святой Девы, глядевшей вниз из ниши между камином и окном. Пока примитивная, суеверная часть мозга обращалась за помощью к Божьей Матери, его рациональная, прагматичная часть искала утешения в писаниях и интеллекте героя страны Адама Мицкевича. Слова поэта заполнили его сознание и подействовали так, как никакая обычная молитва не могла подействовать. «Теперь моя душа воплотилась в мою страну…»
Доктор взглянул на двух человек, сидевших за столом напротив. Его сердце переполнилось благодарностью к ним. В столь поздний час им не без труда удалось прийти сюда. С этими людьми его объединяет чувство товарищества, особые узы, которые странным образом сблизили его с ним и больше, чем с кем-либо за всю жизнь. Шукальский понял, что даже Катарина, его нежная и идеальная жена, которую он всегда преданно любил, не входила в этот круг. Ян начал думать, что он сильно недооценивал свою ассистентку. Впервые за год, в течение которого они работали вместе, он не только восторгался ею, но и чувствовал, что никогда не захочет расстаться с ней.
– Давайте улетим… – пробормотал Шукальский больше себе, нежели своим гостям. – Слава богу, у нас еще есть крылья, чтобы вернуться. Улетим, и никогда больше не станем летать ниже…
– Что вы сказали?
Он улыбнулся отцу Вайде.
– Я цитировал Мицкевича. Он сумел передать точными словами то, о чем я думаю.
– Я скажу вам, о чем я думаю, – проговорил священник, глядя на часы. – Никак не пойму, где этот мальчик.
Пиотр немного заволновался. Это плохой признак. Уж когда-когда, но сегодня ночью, собравшись осуществить свой план, они должны полностью владеть эмоциями. Однако доктор сочувствовал священнику. Предстояло дело, которое никому из них не доставит удовольствия.
– Вы правильно решили, – спокойно заключил он. Но Вайда не расслышал его слова. Он смотрел на изображение Мадонны.
Точно в полночь раздался долгожданный стук в дверь. Открыв дверь, Шукальский тихо сказал:
– Входите. Ганс. Вы пришли вовремя.
Молодой человек проскользнул внутрь. Он надел свитер и широкие штаны, а в руках вертел знакомый вязаный колпак с помпоном.
– Вас заметили? – тихо спросил Шукальский.
Кеплер отрицательно покачал головой и оглядел помещение. Он почувствовал напряженную атмосферу, и ему стало не по себе.
Его глаза задержались на умывальнике, стоявшем в углу, на фарфоровом кувшине и такой же раковине, на аккуратной стопке белых полотенец и нескольких туалетных принадлежностях врача. Среди всего этого оказалась одна новая вещь – на раковине лежала широко раскрытая опасная бритва, ее лезвие сверкало. Пока Кеплер смотрел на нее, доктор Душиньская встала и подошла к двери. Она закрыла ее на засов, обернулась и прислонилась к ней.
Кеплер быстро взглянул на Шукальского.
– Что случилось? – спросил он.
Как всегда, лицо врача ничего не выражало, по нему ни о чем нельзя было догадаться. Его голос звучал бесстрастно. Так ведет себя профессионал.
– Ганс, – сказал он, – садитесь, пожалуйста.
– Что случилось? Что не так? Вы говорили, что анализы дали положительный результат…
– Да, это так. Но есть еще кое-что… – Шукальский вздохнул. – Ганс, нас в этой комнате четверо, только мы знаем об эксперименте, и только мы вчетвером знаем, что он удался. Теперь у нас появилась надежда заставить нацистов поверить, что здесь, в Зофии, разразилась эпидемия тифа и, возможно, даже в окружающих город деревнях. Если у нас получится, немецкие власти сами объявят, что этот край охвачен эпидемией, и весь военный транспорт пойдет по другому маршруту. Если нам повезет, даже военный персонал, уже размещенный здесь, сократят до минимума. Теперь в наших силах вырвать тысячи жизней из рук нацистов.
Кеплер краем глаза заметил какое-то движение. Он обернулся и увидел, что отец Вайда встал у маленького умывальника. Кеплер снова взглянул на раковину и открытую бритву. По неведомой причине он начал дрожать.
– Ганс, – продолжал Шукальский монотонным голосом, – Дитер Шмидт проинформировал меня, что вам надлежит явиться к вашим командирам, как только вы поправитесь.
– Только не это…
– Кеплер, я больше ничем не могу вам помочь.
– Но я не вернусь! Клянусь, я не вернусь!
Шукальский покачал головой.
– Теперь у вас гораздо меньше шансов сбежать, чем две недели назад. Теперь вы попали в поле зрения Шмидта, он будет спрашивать о вас, интересоваться вашим здоровьем, чтобы можно было доложить об этом вышестоящему начальству. Убежать сейчас будет трудно, практически невозможно.
– Но я попытаюсь!
– Ганс, думаю, что вы не понимаете сложившейся ситуации. Мы не можем пойти на риск и выпустить вас из Зофии. Разве это непонятно? Сейчас на карту поставлены тысячи жизней. Нам нельзя рисковать и позволить вам говорить.
– Но я не буду говорить!
Кеплер огляделся на застывшие лица и вдруг почувствовал странную слабость в коленях. Он упал на пол и зацепился за стол.
– Отпустите меня… – прошептал он.
– Кеплер, мы пытались помочь вам, – угрюмо сказал Шукальский. – Но теперь вы вернулись к тому, с чего начинали. Только на этот раз… вы знаете слишком много. От вашей жизни зависят тысячи жизней.
Отец Вайда с застывшим в полной решимости лицом взял бритву, доктор Душиньская загораживала дверь спиной. Ян спокойно произнес:
– Кеплер, мы втроем уже все обсудили. Лучше пожертвовать одной жизнью, чем тысячами. Мы пришли к единому решению и выполним его. Ради безопасности нашего плана, Кеплер, вам придется умереть…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ночной поезд - Вуд Барбара


Комментарии к роману "Ночной поезд - Вуд Барбара" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100